Новый образ ауры человека рецензия на монографию В. А. Писачкина „социология жизненного пространства" (Саранск: Изд-во Мордов. Ун-та, 1997)

Совета СССР делегатского созыва от Мордовской АССР, Под его руководством успешно проводились научные исследования по изучению перспективных культур и созданию новых форм. Он опубликовал более 300 работ, в том числе монографии, получившие широкое признание научной общественности: „Рост и развитие теплолюбивых растений на Севере", „Проблемы растениеводства в Коми АССР", „Бобовые культуры и проблемы растительного белка". За большой вклад в развитие аграрной и биологической науки и активное внедрение ее результатов в производство в 1972 г. он был избран членом-корреспондентом, а в 1973 г. — действительным членом ВАСХНИЛ. В 1976 г. ему было присвоено почетное звание заслуженного деятеля науки Российской Федерации.

П. П. Вавилов — известный педагог

и талантливый лектор. Большая педагогическая работа сочеталась с подготовкой и редактированием учебника „Растениеводство" для сельскохозяйственных вузов, „Практикума по растениеводству4^ альбома „Полевые сельскохозяйственные культуры СССР", Под его руководством подготовлено более 70 кандидатов и 10 докторов наук.

Исследования П. П. Вавилова в области растениеводства, интродукции, радиобиологии, полиплодии и гетерозиса получили широкое применение не только в России, но и за рубежом.

А. В. ИВОЙЛОВ, доктор сельскохозяйственных наук, М. Н. СБИТНЕВА, кандидат

сельскохозяйственных наук, Н. А. САНЯГИНА; кандидат

химических наук

&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&& НОВЫЙ ОБРАЗ АУРЫ ЧЕЛОВЕКА

РЕЦЕНЗИЯ НА МОНОГРАФИЮ В. А. ПИСАЧКИНА „СОЦИОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПРОСТРАНСТВА"

Самодостаточность гуманитарных наук в качестве основного принципа их существования в наше время стала спорной парадигмой. Сегодня самый интенсивный и, как правило, самый благодатный научный поиск идет на стыках ученых профилей, по достоинству оценивших эвристические возможности междисциплинарного сотрудничества. И, пожалуй, наибольшую активность здесь проявляет социология, не удовлетворяясь рамками двойственных и даже тройственных научно-предметных союзов.

Традиционная для переходных эпох экспансия социологического знания находит сейчас столь непривычные векторы распространения, что порой теряет, на первый взгляд, свой содержательный первоисточник. Но это сознательное „размывание" границ собственного предмета познания только ка-

жется отходом в сторону от столбовой дороги — в истинной науке центробеж-ность поиска всегда предопределяет центростремительность результата, достигнутого широким, но рациональным разбросом научной мысли. Суггестивной иллюстрацией к этой важнейшей методологической норме, кристаллизованной рабочим кодексом тесно сотрудничающих гуманитарных дисциплин, может послужить монография доктора социологических наук профессора В. А. Писачкина „Социология жизненного пространства" Уже само название книги без околичностей определяет, по словам автора, „новое междисциплинарное направление, становление которого обусловлено динамикой современного общественного развития й процессами диверсификации науки, в том числе социологического знания" (с. 3).

Естественно, сразу же вопрос: в чем

заключается новостной характер указанного поиска? Если отвечать кратко, как и полагается в рецензии, то ядро научной гипотезы автора состоит в переводе „жизненного пространства" из вещно-материальной в духовно-нравст-венную ипостась: вечно изменная „стыковка" социума и окружающей среды представляется автором движущейся системой функционирования, развития и воспроизводства социальных качеств людей, их микро- и макрообщностей.

Замысел сколь интересный, столь и трудный — из обширного массива разнородных индикаторов от биологии, экологии, физики, химии, географии и других естественно-научных посылок вывести социогенетический субстрат жизненного пространства, сделать его фундаментальное обоснование и придать ему категориальную определенность специально разработанной шкалой оптимальных для сохранения и развития социума качественных нормативов.

Воплощение замысла успешно состоялось: биосфера обернулась социо-сферой. А „жизненное пространство" под пером автора обрело системную целостность социоцентричного характера, обладающую рядом не только общих, но и социальных свойств, в частности „информативностью (вариантами количественных и качественных характеристик), стереоскопичностью или много-слойностью горизонтальных и вертикальных структур, представленных нишами и ареалами, масштабностью, вы-раженной в этажах или уровнях локального, регионального, национального, континентального, глобального бытия, структурной концентрацией и плотностью социальных явлений, цен-ностно-ориентирующими свойствами... энергетизмом больших пространств, их центростремительными и центробежными детерминациями... симметрией и асимметрией, диспропорциями и гармонией как тенденциями устремленности бытия" (с. 43).

Комплекс характеристик „нарезан" не только внушительный по объему, но и доказательный по структуре. Многочисленными ссылками и примерами,

оформленными в строго логический доказательный ряд, автор показывает двойственную — антропологическую и социогенетическую — природу жизненного пространства. При этом показ идет не в статике, а в динамике самого современного толка — в русле трансформаций, происходящих в России в постсоветский период развития страны. И здесь особенно удачен региональный план научных размышлений автора, что вполне объяснимо: именно в регионе, каким является республика в составе федерации, без столичных кри-вотолковых аберраций видны процессы всеобъемлющих реформ, переструктурирования производства, социальной сферы, управления, образования и культуры, то есть всех „надприродных" данностей, под влиянием которых постепенно мутируют бытие и сознание жизненного пространства.

В принципе социум волен по-раз-ному строить этические отношения с окружающей средой. Может ждать от нее милостей — это раз. И тогда формируется один тип человека как социального существа. Может, наоборот, не ждать милостей от окружающей среды, а взять их у нее — это два. И тогда формируется другой тип гомо сапиенс. А может в одном случае ждать милостей, а в другом случае и не ждать, в зависимости от научно обоснованной и диалектически просчитанной суммы общественной целесообразности и экологической безопасности — это три. И тогда формируется третий тип человека как мыслящего и действующего субъекта. Если не ошибаюсь, книга В. А. Писачкина своим содержанием доказывает разумность (со всех точек зрения) именно третьего варианта отношений человека с окружающей средой, превращающейся в этом случае в жизненное пространство, гарантирующее миру устойчивое развитие. И даже за одно это достоинство (помимо прочих, уже названных в рецензии) ее стоит прочитать, причем не только специалистам.

П. Н. КИРИЧЁК, доктор

социологических наук