Решение земельного вопроса при освобождении крестьян в остзейских губерниях в 1816-1819 гг

АГРАРНАЯ ИСТОРИЯ

УДК 94(47).072:340.130:347.177:332.2.021.8

А. В. Россохина*

Решение земельного вопроса при освобождении крестьян в Остзейских губерниях в 1816-1819 гг.

В статье рассмотрена попытка решения российским правительством земельного вопроса в Прибалтийских губерниях при отмене в этом регионе крепостного права в первой четверти XIX в. Показаны конкретные условия безземельного освобождения крестьян, проведен их анализ и выявлены последствия для дальнейшего развития земледелия в Остзейских губерниях Российской империи, а также влияние этих условий на отмену крепостного права в России в целом.

This article is devoted to an attempt of Russian Government to solve the agrarian problem in the Baltic provinces after the abolition there the serfdom in the first quarter of the XIX century. The concrete terms of landless abolition of the peasants are shown and analyzed in the article, and the consequences of this process for further development of agriculture in Baltic provinces and also the influence on the abolition of the serfdom in Russia, in whole, are exposed.

Ключевые слова: крепостное право, аграрная реформа, помещики, крестьяне, земледелие.

Key words: the serfdom, agrarian reform, landowners, peasants, agriculture.

В первой четверти XIX в. в Остзейских губерниях Российской империи была проведена важнейшая для того времени реформа - в этом регионе было отменено крепостное право. Проведенные преобразования в Эстляндии, Курляндии и Лифляндии основывались на двух основных принципах: крестьяне объявлялись лично свободными (причем за свою свободу они не должны были выплачивать выкуп), но вся земля оставалась в собственности помещика.

Можно отметить, что в первой половине XIX в. ряд помещиков уже поняли, что крепостное право изжило себя как институт, что выгоднее использовать вольнонаемный труд, а не крепостной. В Вольном экономическом обществе шла серьезная полемика о выгодности или невыгодности крепостного труда, и там появлялись

* Россохина Анастасия Владимирова, аспирант кафедры русской истории, Российский государственный педагогический университет имени А.И. Герцена.

работы, в которых декларировалась польза вольнонаемного труда1. И, конечно, много говорилось о том, что владеть другим человеком как вещью, продавать и покупать его как товар, просто аморально и не соответствует прогрессивным идеям этого столетия. Но если в среде дворянства зарождались идеи об отмене крепостного права, о даровании крестьянам личной свободы, то относительно земли вопрос решался не так однозначно. Вообще земельный вопрос при разрешении проблемы отмены крепостного права был самым сложным и самым неоднозначным.

Если обратиться к изучению российского законодательства, то стоит признать, что de jure земля принадлежала помещикам, впрочем, как и сами крестьяне. Манифестом о вольности дворянству, принятым в 1762 г., и жалованной грамотой о вольности дворянской 1785 г. утверждалось, что дворянское землевладение уже не является производным от службы дворян и фактически превращается в собственность в ее настоящем понимании, за дворянами утверждалось право распоряжения имениями [2, с. 89]. Но если частью дворян и признавался факт, что обладать другими людьми постыдно, то о владении землей ничего подобного не говорилось. Земля являлась на тот момент основой производства, и, конечно же, помещики не намерены были отказываться от прав на нее. В соответствии с этим постулатом и было принято решение о безземельном освобождении крестьян в Остзейском регионе.

Сложно сказать, насколько такое решение было правильным. Не принимать во внимание положения законов, утверждающих право собственности на землю за помещиками и охраняющими это право собственности, конечно, было нельзя. Правительство не могло не считаться и с тем обстоятельством, что дворяне являлись опорой самодержавной власти, в связи с чем открыто выступать против них и их интересов оно не могло. Однако в новом законе о крестьянах, при сохранении права собственности на землю за помещиками, не было сделано попытки установить какие-либо условия, выгодные для крестьянства, ни при приобретении земли в собственность, ни при заключении договоров аренды земельного участка.

В законе было сказано, что крестьяне имеют право приобретать в собственность землю. Так, в § 5 «Учреждения для эстляндских крестьян» предусматривалось, что свободный крестьянин мог приобрести в собственность землю или другое недвижимое имущество. В то же время в принятых позднее актах (а именно аналогичных законах, принятых для Курляндской и Лифляндской губернии) имелись

1 Например, работы Г. Якоба, Г. Меркеля, напечатанные в журнале «Труды Вольного Экономического Общества» (1814, LXVI, с. 20-127).

83

некоторые ограничения для такой возможности. Согласно § 6 «Учреждения о Курляндских крестьянах» курляндский крестьянин имел право «приобретать недвижимое имение в собственность согласно положению о крестьянах». § 4 «Положения для непременного состояния крестьян Курляндской губернии» гласил, что крестьянин мог пользоваться правом собственности на землю только на том основании, на каком это было дозволено земскими узаконениями неприродным жителям края. По закону о лифляндских крестьянах последние имели право приобретать в собственность недвижимое имение, кроме дворянского поместья (§ 54 «Положения о Лифляндских крестьянах»). Однако право приобретения земли крестьянами в собственность было призрачным, лишь очень малая их часть имела такую возможность. Об этом свидетельствует также и тот факт, что уже в годы правления императора Николая I был учрежден Крестьянский банк для возможности выдачи прибалтийским крестьянам ссуды для приобретения земли с целью решения земельной проблемы этого региона, но и тогда, по оценкам ряда государственных деятелей, данная мера не могла внести серьезного изменения в положение дел.

Например, в письме Лифляндского жандармского штаб-офицера фон Гильдебранта от 7 декабря 1847 г. за № 191, адресованного начальнику 1-го округа корпуса жандармов Полозову, сказано, «что предположения о приобретении крестьянами земли в собственность, основанныя на учреждении сказанного процентного Банка, более хороши в теоретическом изложении, чем в применении на самом деле»; а в его же рапорте шефу жандармов Орлову было написано: «Что же касается до новой системы, основанной на учреждении крестьянского банка, предоставляющей крестьянину возможность приобретать в собственность землю, то система эта, как я уже неоднократно писал, никуда не годится, и нынешняя, подобно бывшим в 1841 и 1842 г. попытки крестьян переселиться в теплый край, вполне подтверждают мнение мое» [9. Оп. 14. Д. 836. Л. 6, 15].

По новому закону крестьяне получили право арендовать землю у помещиков. Как указывает А. Башмаков, «крестьянину оставлен был один только выход для избежания гибельного удаления от земли; то было средство вольных договоров с помещиками» [1, с. 73]. В качестве обязательных условий такого договора законодатель предусматривал предмет договора и цель его использования, срок договора, описания, в каком состоянии земля была сдана и в каком должна быть возвращена, род и меры повинностей арендатора.

Думается, что, разрабатывая положения реформы о безземельном освобождении крестьян, законодатель понимал, что последние вынуждены будут обращаться к помещикам при аренде

земельных участков. При этом законодательно никаким образом не были предприняты попытки создать благоприятные для крестьян условия, на которых такие договоры могли бы быть заключены, все было отдано на откуп «добровольному» соглашению между сторонами, так как крестьянин после освобождения от крепостной зависимости как полноправный гражданин имел право их заключения. В такой редакции статей о «полюбовном соглашении между помещиком и крестьянином» видится основной недостаток проведенной реформы. При отсутствии положений закона, которым ограничивались бы притязания помещиков относительно условий заключенных договоров, и учитывая, что последние в этом случае оказались в более выгодном положении и имели возможность диктовать свои условия, положение крестьян по отношению к помещикам не сильно изменилось. Они оказались заложниками сложившейся ситуации и вынуждены были соглашаться на те условия аренды, которые им предлагались.

Кроме того, в статьях закона был еще один существенный недостаток. Этими законодательными актами не оговаривался вопрос о минимальном сроке, на который должен быть заключен договор аренды. В итоге такие арендные договоры могли быть заключены всего на один год. В связи с этим у крестьянина не было желания работать на земельном участке таким образом, чтобы улучшать его состояние, так как на следующий год этот участок мог оказаться уже не у него. В дополнение к тому, что крестьянин вообще этим участком не владел и не мог передать его по наследству своим сыновьям (и, можно сказать, что только по этой причине у него и так был минимум мотивации к его разработке), земледелие в этом регионе не могло активно развиваться. В дальнейшем, уже в годы правления Николая I, осознавая невыгодность такого положения, были приняты законы об обязательном заключении арендных договоров на срок не менее шести лет.

Таким образом, крестьяне, не имея собственной земли, вынуждены были заключать с помещиком договоры аренды, которые становились для них большой нагрузкой в дополнение ко всем иным повинностям, которые они вынуждены были нести. Не стоит забывать, что после проведенной реформы с помещика снимались все обязанности помогать свободному крестьянину в голодные годы или платить за него подати, или вообще заботиться о выполнении его внешних повинностей. В дальнейшем стало видно, насколько эти положения реформ оказались малоэффективными, так как большая часть крестьян стремилась переселиться в другие губернии в связи с наступившим безземельем и притеснениями помещиков.

Эти попытки уехать из Остзейских губерний и искать землю и благосостояние в других губерниях стали массовыми. Об этом сви-

детельствуют многие факты. Из рапорта лифляндского жандармского штаб-офицера полковника фон Гильдебранта от 13 апреля 1853 г., адресованного шефу жандармов графу Орлову, следует^ что 28 марта 1853 г. в канцелярию генерал-губернатора в Риге явились 35 крестьян, которые просили записать их в качестве желающих переселиться в теплые края России, так как слышали, что правительство отводит там для крестьян земли и оплачивает их путевые издержки. Также было выяснено, что крестьянский судья, два хозяина и два работника намерены были осведомиться насчет переселения крестьян в теплые места России, чтобы передать то, что узнают, крестьянам мызы, вообще изъявившим желание к переселению. 10 апреля того же года к генерал-губернатору пришло еще четверо крестьян, также высказав желание переселится в теплые края. [9. Л. 4-5]. Об этом факте свидетельствуют также многочисленные жалобы, написанные на имя императора, с просьбой помочь крестьянам в переселении в Самарскую и Саратовскую губернии. В жалобе крестьянина Я. Майблюма указывалось, что когда он отправлялся для осмотра земли, его просили узнать: действительно ли отдается земля, хороша ли она, и если ее много, чтобы он в этом случае выбрал всего на сто пятьдесят человек [10. Л. 1-2, 7, 10, 11, 13-14, 15-16, 18, 19, 21-22].

Согласно данным Самарской палаты государственных иму-ществ в конце 50-х гг. XIX в. в Самарскую губернию из Лифляндской прибыло четыре семьи в количестве 21 чел., при этом они пояснили, что к переезду в Самарскую губернию готовы еще до 200 семейств «в надежде получить при водворении льготы и пособия» [10. Л. 4041]. Как писал Д. Киселев в своей записке1833 г. «О неотъемлемости от лифляндских крестьян их участков земли», причинами многих жалоб крестьян стало именно «стеснение» в связи с предоставлением помещикам права распоряжаться крестьянскими землями по своему усмотрению [8. Л. 3]. Таким образом, желание крестьян переселиться в другие губернии было массовым, и оно прямо было связано с безземельным освобождением крестьян и невозможностью обеспечить себя всем необходимым в родном крае.

Итак, самая сложная задача, стоявшая перед государством в сфере аграрных отношений - малоземелье крестьян - в Остзейских губерниях еще более была усугублена безземельным освобождением последних. Их стремление переселиться в другие губернии с целью получения земли не способствовало прогрессу земледелия в этом регионе, хотя эта реформа и была призвана помочь развитию капиталистических отношений в сельском хозяйстве как основного рода занятий людей в Прибалтике.

О сильнейшем «земельном голоде» говорит также и тот факт, что многие крестьяне решили поменять вероисповедание, полагая,

что «русский православный царь не оставит их в беде». Распространившийся слух о том, что православным крестьянам будет выдаваться земля и будут предоставлены другие льготы, стал причиной повального перехода крестьян прибалтийских губерний в православие. Это подчеркивали в своих работах З.К. Янель, М.А. Свароне [11, с. 158; 13, с. 58]. Не отрицая факта массового перехода в православие, Х. Стродс отмечал, что фактически это было спровоцировано имперским правительством, которое, играя на социальных противоречиях, использовало религию для укрепления своих позиций в регионе, и в результате православными священниками стали распространяться слухи о бесплатной раздаче земли тем, кто перейдет в православие [12, с. 6-7].

Говорить о том, что этот переход в другую веру был вызван глубоким убеждением в правильности постулатов новой религии, нельзя, так как в остзейских губерниях было не так много православных церквей и православных священников; помимо этого, далеко не все они говорили на родном для прибалтийских крестьян языке. Кроме того, если даже и предположить, что велась пропаганда православной религии, что были православные священники, говорившие на языке этих народов, сложно представить, что она принесла бы столь значительные плоды и такое количество крестьян пожелало бы перейти в другую веру взамен той, которую исповедовали их отцы и деды, не будь у них на это веской причины. Не стоит забывать, что религиозный вопрос и принадлежность к какому-либо вероисповеданию в тот период имел немаловажное значение для людей.

Как отмечал в своих записках, относящихся к 1840 г., И.В. Ва-сильчиков, причины перехода в православную веру крестьян остзейских губерний могли быть двоякого рода. Это могло происходить по убеждению, а могло в связи с надеждой на приобретение поземельной собственности и на перемены в гражданских правах. «Очевидно, - пишет он, - что крестьяне, недовольные своим гражданским положением, надеются на улучшение оного по принятию православия», что они «льстят надеждою получить земли в собственность, как награды, будто бы обещанной за переход в православие», в связи с чем правительству следует опасаться такого перехода в православную веру крестьян остзейских губерний, так как последствием этого могут быть «кровавые беспорядки вследствие обманутой надежды» [7. Л. 1-4, 6]. Подобное мнение представляется обоснованным. Крестьяне полагали, что таким образом они смогут обратить на себя внимание правительства, которое оказало бы им помощь либо в переселении в другие губернии (чего многие крестьяне добивались), либо в приобретении земельного участка.

В результате проведенной реформы в Остзейских губерниях крестьянин объявлялся лично свободным, но лишался прав на обрабатываемую им до освобождения землю. Но при всех недостатках проведенной реформы стоит признать, что это была первая попытка самодержавия решить крестьянский вопрос, и в итоге крестьяне получили личную свободу без выкупа, став полноправными гражданами своей страны. Как отмечает историк С.В. Мироненко, отмена крепостного права в Остзейских губерниях Российской империи открыла новый этап в истории крестьянского вопроса, когда самодержавие открыто осудило крепостное право путем принятия законов, коренным образом менявших отношения между помещиком и крестьянином, пусть даже только в отдельно взятом регионе [3, с. 7778]. Однако фактически крестьяне после реформы находились в тяжелой экономической зависимости от помещиков, что для них, может быть, было даже большим игом, чем крепостное право. Опыт проведения этих преобразований и их последствия, вероятно, стали примером для последующих реформаторов, и уже Александр II при подготовке реформы отмены крепостного права в России не решился на безземельное освобождение крестьян.

Список литературы

1. Башмаков А. Очерки поземельного устройства прибалтийских крестьян // Журн. гражд. и уголов. права. 1893. Кн. 9. - С. 68-95.

2. Ковальчук М.А., Тесля А.А. Земельная собственность в России: правовые и исторические аспекты. XVIII - первая половина XIX века. - Хабаровск: изд-во ДВГУПС, 2004.

3. Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в начале XIX века. - М.: Наука, 1989.

4. Полное Собрание Законов Российской империи (ПСЗ). ПСЗ-1. Т. XXXIII. № 26.278.

5. ПСЗ-1. Т. XXXIV. № 27.024.

6. ПСЗ-1. Т. XXXVI. № 27.735.

7. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 651. Оп. 1. Д. 269. Л. 1-9.

8. РГИА. Ф. 651. Оп. 1. Д. 270. Л. 1-3.

9. РГИА. Ф. 1282. Оп. 14, Д. 836. Л. 1-45.

10. РГИА. Ф. 1284. Оп. 54. Д. 54. Л. 1-5.

11. Свароне М.А. Социальная психология латышских крестьян в период становления капитализма (30-е - 60-е г. XIX века) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1970 г. - Рига: Знание, 1977. - С. 157-166.

12. Стродс Х. Начало переселения латышских крестьян в Россию в 40-е -60-е годы XIX века // Россия и Балтия. Народы и страны. Вторая половина XIX века - 30-е годы XX века. - М.: ИВИ РАН, 2000. - С. 5-15.

13. Янель З.К. О некоторых особенностях развития крестьянского хозяйства в Лифляндии в 20-50 года XIX века // Науч. докл. высш. шк. Исторические науки. № 1 - М.: Высш. шк., 1960. - С. 56-70.