Монументальное церковное искусство Лузского района Кировской области

Кyльтypoлoгuя

ной молитвы» и стяжания благодати оказывается процессом выхода за пределы «эго» в пространство сверхличности.

В качестве итога отметим, что представление о концептосфере как определяемой индивидуальными интеллектуальными практиками, а концепта как результата интеллектуальной деятельности субъекта позволяет переключить исследовательскую мысль с изучения и тем самым легитимации повседневного сознания на историческую динамику культуры и встраивание ее в современное информационное пространство.

Примечания

1. Демьянков В. 3. Термин «концепт» как элемент терминологической культуры // Язык как материя смысла: сб. ст. в честь академика Н. Ю. Шведовой. М.: Изд. центр «Азбуковник», 2007. С. 606-622. Шведова Н. Ю. Русский язык: Избранные работы. М.: Языки славянской культуры, 2005.

2. Неретина С. С. Концепт // Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: «Канон+»: РООИ «Реабил», 2009. С. 387.

3. Там же.

4. Деррида Ж. Письмо и различие. СПб.: Академ. проект, 2000. С. 20.

5. См., напр.: Прохоров Ю. Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. М.: КомКнига, 2006.

6. См.: Фадеева И. Е. Ступени концептуализации // Русский язык за рубежом. 2013. № 4. С. 62-67.

7. Делез Ж. Логика смысла. М.: Раритет; Екатеринбург: Деловая книга, 1998. С. 109.

8. Фадеева И. Е. Символ и семиозис: актуальность символического // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. 2009. № 4(4).

9. Тульчинский Г. Л. Культура как ресурс и барьер // Инновации. 1912. № 5 (163). С. 76-77.

10. Развивая концепцию истории человечества как зеркального сопряжения двух «бездн» - «бездны плоти» и «бездны духа» и находя их наиболее полную реализацию в творчестве Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского, Д. С. Мережковский находит в русской культуре путь к апокалиптическому преодолению противоречия. См.: Мережковский Д. С. Толстой и Достоевский. М.: Наука, 2000.

11. Тульчинский Г. Л. Указ. соч. С. 77.

12. См.: Эпштейн М. Н. Русский язык: система и свобода // Новый журнал. 2008. № 250. URL: http:// magazines.russ.ru/nj/2008/250/ep10.html

13. Тульчинский Г. Л. Указ. соч. С. 77.

14. Деррида Ж. Письмо и различие. С. 388.

15. Деррида Ж. Письмо к японскому другу // Вопросы философии. 1992. № 4. С. 56.

16. Эрн В. Ф. Борьба за Логос // Эрн В. Ф. Соч. М.: Правда, 1991. С. 90.

17. Интересно в данном контексте сопоставление лингвистического (см., напр.: Шейгал Е. И. Власть как концепт и категория дискурса // Эссе о социальной власти языка. По итогам научного семинара «Социальная власть языка». Воронеж, 2001. С. 57-64.) и политико-культурологического (Ю. Пивоваров и А. Фурсов) понимания концепта власти («Русской Власти»).

Если Е. И. Шейгал рассматривает «власть» в контексте коммуникативных практик (в политическом дискурсе), выявляя, по сути, систему значений соответствующей лексемы и акцентируя внимание на власти как «говорении» - на власти языка, то Ю. С. Пивоваров и А. И. Фурсов предлагают понимание власти как культурно-исторического феномена в его «снятой» - метафизической - сути (Пивоваров Ю., Фурсов А. Русская Система и реформы // Pro et contra. 1999. Т. 4. № 4). На наш взгляд, при очевидной незавершенности этого второго подхода, он является более продуктивным с точки зрения прогностических возможностей и объяснительного пафоса. Сопоставление указанных трактовок обнаруживает и очевидные расхождения между лингвистическим и (фило-софско-, историко- и т. д.) культурологическими подходами к концепту: недостаточность аксиологической фундированности концепта при узколингвистическом анализе приводит не только к очевидной неполноте его экстралингвистической составляющей, но и может стать причиной сужения собственно аксиологического поля до однозначности идеологических стереотипов.

18. Делез Ж, Гваттари Ф. Что такое философия? СПб.: Алетейя, 1998. С. 17.

19. Бердяев Н. А. Судьба России. М.: АСТ, 2005.

20. Бердяев Н. А. Апофеоз русской лени // Бердяев Н. А. Мутные лики. М., 2004. С. 95.

21. Бердяев Н. А. Апофеоз русской лени. С. 9698.

22. Делез Ж, Гваттари Ф. Что такое философия? С. 54-55.

УДК 75

Н. В. Кривошеина

МОНУМЕНТАЛЬНОЕ ЦЕРКОВНОЕ ИСКУССТВО ЛУЗСКОГО РАЙОНА КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Вводится в научный оборот художественное наследие Лузского района Кировской области в виде монументального церковного искусства.

Introduced into scientific artistic heritage Luza area of the Kirov region in the form of monumental religious art.

Ключевые слова: Кировская область, Лузский район, монументальное искусство.

Keywords: Kirov region, Kirov region, Luzsky area, monumental art.

Статья вводит в научный оборот памятники настенной церковной живописи Лузского района Кировской области, выявленные в процессе экспедиционных исследований 2003, 2012, 2013 гг., представляет визуальный уровень атри-буционного обследования с учетом последующей

© Кривошеина Н. В., 2013

архивно-библиографической обработки полученных данных.

Лузский район - один из самых отдаленных, находится на северо-западе Кировской области, вошел в ее состав в 1941 г., ранее принадлежал Архангельской области, Северному краю, Вологодской губернии. Поселок Лальск - прежде -город - основан в 1570 г. переселившимися новгородцами.

Настоящая статья впервые представляет художественное наследие района в контексте сохранившегося исторического монументального церковного искусства: настенные росписи, иконостасы, лепные фигурные и орнаментальные элементы декора.

Хронологическая периодизация развития монументальной церковной живописи Вятки, обусловленная особенностями местного храмостроения, представляет три этапа. I период: середина XVIII -первая половина XIX в.; II период: вторая половина XIX - конец XIX в.; III период: рубеж XIX-XX вв. - 1929 год [1]. При этом XVIII в. настенной храмовой декорации Вятки почти не сохранился. Лузский район, исторически присоединенный к области позже, предполагал наличие убранства XVIII в., сохранившегося до настоящего времени, так как не испытал на себе воздействия специфически-местных процессов повсеместных перестроек и расширения храмов [2].

В ходе экспедиции работа велась по предварительно собранной информации и программе, составленной с учетом географических направлений. На территории Лузского района были обследованы двенадцать действующих и недействующих церквей и часовен на предмет выявления сохранившегося исторического монументального и монументально-декоративного искусства, проводилась фотофиксация, составление схем иконографических программ сохранившихся росписей, визуальная атрибуция памятников.

Список обследованных церквей включает церковь Покрова на Лузе (1729, 1740-1750 гг., деревня Заборье), церковь Спаса Преображения (17481754 гг., деревня Слобода), церковь Благовещения (1732-1762 гг., поселок Лальск), церковь Успения (1791-1796 гг., поселок Лальск), церковь Богородицы (1763^^ в., деревня Озёрская), церковь Благовещения (1857 г., деревня Егошин-ская), церковь Рождества Христова (1773 г., село Учка), церковь Иоанна Предтечи (1852-1860 гг., деревня Аксёновская), церковь Успения (18351844 гг., деревня Лопотово), церковь Троицы (1844 г., деревня Антипино), Никольская деревянная церковь (1875-1897 г., деревня Алёшево), деревянная часовня в деревне Сомово (1912 г.).

Воспетая архитекторами, церковь Покрова на реке Лузе (Близлальская, Подгорная, 1729, 17401750 гг.) в деревне Заборье, сегодня - открытый,

недействующий храм, находится сегодня в тяжелом аварийном состоянии (рис. 1) [3]. По письменным источникам известно, что церковь расписали в 1779 г. устюжские живописцы Адриан Протопопов и Семен Попов, которые написали семьдесят сюжетов на циклы Ветхого Завета, Семи церковных таинств, Страстного Христоло-гического и Богородичного циклов, Пролога, Патерика, а также тридцать посвящений святым на откосах окон. В период 1817-1820 гг. в церкви иконописные, живописные и малярные работы выполнял лальский иконописец Федор Дмитриев Кузнецов. Известны также имена устюжан, которые работали в храме в середине XIX в.: Иван Калиновский, Николай Максимов Бубнов и Илья Иванов Бобыкин [4]. Верхний храм сохранил отдельные фрагменты убранства XVIII в. в виде живописи с палеографическим компонентом и лепных рам под сюжеты на своде, в четверике, алтаре, лестничном переходе. Интерьер нижнего храма также был расписан, однако остатки живописи XVIII в. в лепных рокайльных рамах значительно закопчены пожаром, затрудняющим идентификацию сюжетов.

Рис. 1. Вид на свод.

Церковь Покрова на Лузе (1729, 1740-1750 гг.) дер. Заборье, Лузский р-н, Кировская обл.

Церковь Спаса Преображения (1748-1754 гг.) в деревне Слобода, более скромная по архитектуре, чем Покровская церковь, с точки зрения живописи, на сегодняшний день, дает ключ к пониманию всей местной храмовой декорации: она в большей целостности сохранила росписи XVIII в. в алтаре, на своде, стенах четверика. Степень со-

Культурология

хранности интерьера дает представление о традиции исполнения храмового убранства: выбора композиционного размещения сюжетов, стилевого и колористического решения, сочетания лепного и «писаного» декора в рамах клейм (рис. 2).

Рис. 2. Вид на свод.

Церковь Спаса Преображения (1748-1754 гг.) дер. Слобода, Лузский р-н, Кировская обл.

В поселке Лальск на предмет наличия исторической церковной живописи были обследованы церковь Благовещения (1732-1762 гг.) и кладбищенская церковь Успения Богородицы (17911796 гг.).

Церковь Благовещения - действующая, находится в комплексе исторического архитектурного «сердца» города, хранит следы минувшего процветания Лальска, красоту наружного облика и остатки прежде богатого внутреннего убранства. Следует отметить храмовую скульптуру, наличие лепнины XVIII в., ростовые изображения святых на откосах окон, принадлежащих последнему слою живописи новейшего времени, иконостас 1866 г. В устроении иконостаса принимали участие резчик Николай Пономарев и представитель уже упоминавшейся династии устюжских живописцев — Василий Калиновский, известной по убранству церкви Богоявления (1760-1781; 1820-1830-е; 1872 гг.) в селе Яхрень-га Подосиновского района [5].

Успенская (1791-1796 гг.) кладбищенская церковь, перешедшая в статус действующей, в интерьере церкви сохранила раму двухъярусного «родного» иконостаса, поздний визуальный аналог которому уцелел в церкви Николая Чудотворца (1875-1879 гг.) деревни Новая Яхреньга Ровдинского сельского поселения Подосиновского района. Интересен «писаный» по штукатурке иконостас в традиции живописи XVIII в. в трапезной части храма. Основное посвящение

храма «Успение Богоматери» академической традиции XIX века, помещено в притворе церкви.

Устьнедумская Богородицкая церковь (1763-XIX в.) в деревне Озёрская отражает всю полноту картины храмовой декорации: в своде четверика сохранились росписи XVIII в., на стенах и откосах окон - живопись XIX, конца XX, начала XXI в. (рис. 3).

Рис. 3. Вид на свод.

Церковь Богородицы (1763 г. - XIX в.) дер. Озёрская, Лузский р-н, Кировская обл.

Церковь Благовещения (1857 г.) в деревне Его-шинская представляет традицию убранства интерьера рубежа XIX в.: в недействующем раскрытом храме сохранились рамы иконостаса в стиле эклектики и классицизма, а также профессиональные росписи, исполненные в алтаре, четверике, трапезной и притворе.

По причине обрушения свода (2010 г.) не удалось провести целенаправленную предметную фотофиксацию росписей храма Рождества Христова (1773 г.) в селе Учка. Изучение руинирован-ной церкви и сохранившегося изобразительного ряда позволяют провести идентификацию 27 сюжетов, частичную реконструкцию иконографической программы росписей свода и четверика, определить художественно-стилевое решение последнего слоя росписей как живопись в позднеака-демическом стиле с использованием сюжетов национально-романтического направления русской церковной живописи по образцам росписей В. М. Васнецова во Владимирском соборе Киева.

Выстроенные в традициях классицизма, ныне недействующие раскрытые храмы Успения Богоматери (1835-1844 гг.) в деревне Лопотово и Троицы (1844 г.) в деревне Антипино не сохранили внутреннего убранства интерьеров.

Росписи церкви Иоанна Предтечи (1854-1860 гг.) в деревне Аксёновская полностью утрачены, из монументального убранства в четверике сохранилась лишь рама иконостаса в стиле эклектики.

Действующая Никольская деревянная церковь (1875-1897 гг.) в деревне Алёшево имела в интерьере росписи XIX в. на лотковом своде, оформленные в лепные рамы сложной формы, которые грубо записаны в конце ХХ в. В интерьере церкви и алтаре находится сложный эклектичный иконостас, который, предположительно, является фрагментарным, привнесенным и приспособленным к данной церкви.

Таким образом, в Лузском районе обследованы двенадцать объектов, складывающиеся в общую картину представления о местной храмовой декорации. Три храма - в деревнях Заборье, Слобода и Озерская - сохранили в интерьерах первоначальное храмовое убранство XVIII в., наиболее полно представленное в раскрытом недействующем храме деревни Слобода. Интересным открытием экспедиционного сезона стал интерьер кладбищенской церкви поселка Лальска с «писаным» иконостасом, не имеющим аналогов на территории области. Происхождение района сказывается в отсутствии в настенных росписях изображений первых святых Вятской земли -преподобного Трифона и блаженного Прокопия Вятских Чудотворцев. Из посвящений местно-чтимым святым следует отметить в Озерской церкви современные живописные изображения святого преподобного Леонида Устьнедумского и почитаемого здесь святого праведного Прокопия Устюжского. На сегодняшний день на территории района не выявлено ни одного подписного датированного интерьера.

Ценность исторического монументального церковного искусства Лузского района состоит в наличии настенных росписей и убранства XVIII в., которые позиционируем как «устюжское, находящееся на территории Кировской области».

Примечания

1. Кривошеина Н. В. Храмовая декорация Вятки: иконографические программы и художественно-стилевые решения росписей: автореф. дис. ... д-ра искусствоведения. Киров: Изд-во ВятГУ, 2012.

2. Кривошеина Н. В. Некоторые аспекты живописного убранства Вятского храма в историческом контексте // Сб. ст. XVI Всероссийских научных чтений по проблемам изучения древнерусского искусства памяти И. П. Болотцевой. Ярославль, 2012. С. 208-215.

3. Каптиков А. Ю. Каменное зодчество русского севера, Вятки и Урала XVIII в. : проблема региональных школ // УРГУ. Свердловск, 1990. С. 82-83, 89, 91-93; Каптиков А. Ю., Хрипунова Л. Г. Ансамбль одного памятника: храм Покрова на Лузе // Энциклопедия земли Вятской. Т. 5. Архитектура. Киров, 1996. С. 213-214; Скопин Е. Л. Церковь Покрова на Лузе // Сб. материалов третьей областной научно-практической конференции, посвященной Международному дню памятников и исторических мест. Лальск; Киров, 2011. С. 124-131.

4. Мохова Г. А. Вятские иконописцы. Киров, 2001. С. 37-38, 45-46; Страздынь Ю. Ф. Церкви Лальска и лальской округи // Сб. материалов третьей областной научно-практической конференции, посвященной Международному дню памятников и исторических мест. С. 64-115.

5. Страздынь Ю. Ф. Указ. соч. С. 70; Кривошеи-на Н. В. Анализ монументальной живописи храмов Подосиновского района // Сб. материалов третьей областной научно-практической конференции, посвященной Международному дню памятников и исторических мест. С. 131; Скопин Е. Л, Кривошеина Н. В. Памятники архитектуры, градостроительства и монументального искусства Кировской области // Материалы к Своду памятников истории и культуры Кировской области. Вып. 4: Верхнекамский и Даровской районы. Киров, 2010. С. 271; Сыроватская Л. Н. Право похвалиться иконописною работою: Искусство мастеров Великого Устюга. URL: http://cultinfo.ru/tour/ index.php?id=330