Современные проблемы общей теории перевода

УДК 81.255

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА Латышев Л.К., Северова Н.Ю.

В статье рассматривается современное состояние общей теории перевода. Опираясь на данные лингвопрагматики и психолингвистики, авторы раскрывают социальный аспект перевода. Большое внимание уделяется проблеме переводческих трансформаций и эквивалентности перевода. Подчёркивается важность сохранения узуса при переводе, на конкретных примерах демонстрируется, как нарушение узуса приводит к коммуникативным неудачам. Подробно рассматривается вопрос о важности принятия переводческого решения, о его влиянии на степень понимания переведённого текста. Отмечается также необходимость разработки эффективной оценки перевода на основе критического подхода с целью улучшения его качества.

Ключевые слова: перевод, переводоведение, общая теория перевода, межкультурная коммуникация, социальная природа перевода, эквивалентность перевода, языковая норма, узус.

MODERN PROBLEMS OF GENERAL TRANSLATION THEORY Latyshev L.K., Severova N.J.

The article is concerned with modern state of general translation theory. The author analyzes the social aspect of translation basing on researches in the field of pragmatics and psycholinguistic. Much attention is given to the problems of translational transformation and the equivalence of translation. The possibility of maintenance of usus in translation is stressed. Some examples are given, which demonstrate how breach of usus norms can lead to failures in communication. The importance of taking a right translational decision is spoken of in detail. It is specially noted that such a decision influence the understanding of translated text. It is reported that it is necessary to develop a system to evaluation of the products of translation based on a critical approach to the purpose of improving its quality.

Keywords: translation, translation studies, general translation theory, intercultural communication, social nature of translation, equivalence of translation, language standard, usus.

Объектом изучения науки о переводе является переводческая деятельность, которая подразделяется на несколько видов в зависимости от пары языков, участвующих в двуязычном общении, именуемых исходным и переводящим языком (ИЯ и ПЯ). Перед исследователями в данной области перевод предстаёт в разных ипостасях: перевод с данного языка на другой, устный и письменный перевод, перевод технический, юридический, перевод художественной литературы и т.д. Соответственно, перевод и переводоведение можно подразделить на разные разделы.

Вместе с тем очевидно, что у всех видов перевода есть нечто общее, что отличает перевод от других видов языкового посредничества (так называемого вольного перевода, свободного пересказа содержания, реферирования и проч.). Поэтому в науке о переводе есть раздел, трактующий то общее, что свойственно всем видам перевода. Этот раздел именуется общей теорией перевода. Она является важнейшей частью курса подготовки квалифицированных переводчиков широкого профиля (переводчиков-профессионалов).

Целью данной статьи является выявить наиболее важные проблемы, с которыми сталкивается теория перевода на современном этапе.

Исходным пунктом общей теории перевода является вопрос о его социальной природе,

ибо совершенно очевидно, что алгоритм работы переводчика и требования к качеству его работы определяются отнюдь не его субъективными представлениями о переводе, а определенными ожиданиями общества и вытекающими из них требованиями к переводу.

В наивной форме (у людей, не занимавшихся переводом и не изучавших углубленно иностранные языки) эти ожидания сводятся к тому, что перевод должен быть тем же самым, что и оригинал, только на другом языке. В связи с этим текст перевода приписывается автору оригинала и используется так, как будто он и есть оригинал, цитируется и обсуждается как слова автора оригинала.

Люди, имеющие представление о проблемах перевода, разумеется, не могут руководствоваться такими представлениями о нём. Они знают, что перевод не всегда (или же только редко) может быть тем же самым, что и оригинал, но также осознают, что, даже не будучи тем же самым, перевод в двуязычной коммуникации должен быть эквивалентной заменой оригинала. Но что значит «эквивалентной»?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо уяснить, ради чего вообще происходит речевое общение между людьми или, иными словами, зачем люди говорят друг с другом или обмениваются письменными посланиями. Для

этого уместно обратиться к смежным переводо-ведению наукам - психолингвистике и лингво-прагматике. Психолингвистика даёт такой ответ: в типичном случае, когда человек вступает в общение с другим человеком, он делает это для того, чтобы оказать на последнего определенное регулятивное воздействие - изменить у адресата речи состояние разума и / или эмоций (пополнить его знания, доказать ему что-то, побудить его к чему-то, вызвать у него определенное настроение). Так, Л.А. Киселева, например, предлагает даже ввести такое понятие, как «эмотема» [3, с. 98]. Лингвопрагматика идёт дальше и, рассматривая общение как деятельность, разрабатывает теорию речевых актов, анализируя коммуникация с точки зрения так называемого акционального (деятельностного) подхода. В результате была разработана теория речевых актов. Её основоположник, Дж. Остин, выделил такие акты, как локутивный (акт порождения высказывания), иллокутивный (выражение интенции) и перлокутивный (воздей-ственный). Его последователь Дж. Сёрль дополнил эту классификацию пропозициональным актом, объединяющим референцию и предикацию. Речевой акт считается успешным, если успешны все вышеназванные составляющие. В идеале, переводчик должен учитывать все линг-вопрагматические составляющие переводимого текста, а кроме того, принимать во внимание, что все устные и письменные речевые произведения разного масштаба: тексты, фразы, реплики и др. встроены в определённый лингвистический и экстралингвистический контекст. Поэтому эквивалентность перевода означает, что переводчик должен создать на языке перевода речевые произведения, равноценные переводимым речевым произведениям согласно вышеназванным критериям. Без этого то, что он создает, не может считаться переводом.

Неизбежные порой при переводе отступления от оригинала должны иметь определённую (приемлемую) меру. Не впадая в затрудняющий восприятие текста буквализм, переводчик должен воспроизвести особенности языкового выражения, присущие автору оригинала. Именно о том, как сказал он, а не как это переиначил переводчик, хочет знать тот, кто воспринимает перевод. Необоснованные отступления от текста оригинала сравнимы с обманом покупателя. Они размывают границу между переводом и теми видами языкового посредничества, к которым применимы понятия «пересказ», «переложение», «вольный перевод», рефераты различных текстов, информационные справки, обзоры, аннотации и другие вторичные тексты на

базе иностранных субстратов. Данная проблема волновала и продолжает волновать умы переводчиков со времён появления первых переведённых текстов. У Эко, говоря о проблеме эквивалентности перевода, писал: «... в своем опыте автора, переводимого на другие языки, я постоянно ощущал конфликт между необходимостью в том, чтобы перевод был «верен» написанному мною, и волнующим открытием того, как мой текст мог (а подчас и должен был) преобразиться, облекаясь в слова другого языка. И хотя порой я понимал, что перевод невозможен (правда, такие случаи всегда тем или иным образом разрешались), еще чаще я замечал возможности: иначе говоря, я замечал, как при соприкосновении с другим языком текст выказывал потенциалы истолкования, которые не были известны мне самому, и как подчас перевод мог улучшить оригинал (я говорю «улучшить» именно в отношении к тому намерению, которое сам текст внезапно проявлял, независимо от того исходного намерения, которое было у меня как у эмпирического автора)» [10, с. 6].

В тех случаях, когда принятую в переводе близость исходного и переводного текстов (ИТ и ПТ) сохранить не удаётся, переводчику следует отказаться от перевода и прибегнуть к другому виду языкового посредничества (пересказу, так называемому вольному переводу и т.п.).

Однако согласовать два вышеозначенных требования к переводу (соблюдение лингвопраг-матических характеристик ИТ и максимально возможная семантико-структурная близость ИТ и ПТ) в каких-то случаях бывает сложно, особенно когда в языке перевода нет лексико-фразеологиче-ских, грамматических и лингвокультурных соответствий единицам и конструкциям переводимого речевого произведения. Поэтому переводчику приходится поступиться стремлением к семан-тико-структурной близости ИТ и ПТ. В ряде текстов авторский язык как таковой отсутствует, поскольку в них главных образом используются стандартные способы языкового выражения -клише (технические, юридические, военные тексты). Поэтому при их переводе перед переводчиком задача сохранения семантико-структурной близости с ИТ вообще не стоит.

Подчеркнем, однако, что такого рода отход от оригинала всегда является вынужденным. Невынужденный отход от ИТ квалифицируется как недостаток перевода - переводческая вольность.

Переводимость ИТ (его потенциальная эквивалентность ПТ) зависит также от факторов преодолеваемого лингвоэтнического барьера, раз-

деляющего носителей ИЯ и ПЯ, которые по-разному проявляют себя в разных актах перевода. Так, некоторые различия культурно-этнического характера могут a priori исключить равноценность текстов ИТ и ПТ на своих адресатов. Это порождает проблему переводимости не в плане передачи содержания (его разных видов), а в плане совместимости национальных менталите-тов и, следовательно, для эквивалентного перевода. Однако, как отмечает С.В. Евтеев, «практика перевода подтверждает возможность преодоления межкультурного различия благодаря опыту межкультурного взаимодействия и тому, что любая культура не является полностью изолированным образованием» [2, с.330].

Что касается возможности полноценного перевода, то спектр взглядов на эту проблему довольно широк. Так, сторонники концепции принципиальной непереводимости (начиная с В. Гумбольдта) ссылались на случаи, когда перевод действительно невозможен. Например, в ситуациях так называемого «этнокультурного неприятия», связанного с различиями в верованиях, обрядах, традициях, обычаях, привычках и т.д. Однако их аргументы не согласуются с фактами, которые свидетельствуют о продуктивности общения посредством перевода. Носители разных языков успешно контактируют в области внешней политики, плодотворно обмениваются научно-техническим опытом, культурными ценностями и т.д. И это опровергает пессимистический взгляд на перевод. Между тем, ничто не мешает примирить эти факты, если рассматривать переводимость как закономерность статистического характера, согласно которой перевод возможен не всегда, но при этом количество случаев, когда полноценный перевод возможен, подавляюще преобладает над количеством случаев, когда он невозможен. Это соотношение варьируется в зависимости от веса этнокультурных различий значений на уровне «знак-знак». Соответственно, самыми «легко переводимыми» следует считать научные и технические тексты, не «отягощённые» этими факторами, а самыми труднопереводимыми - тексты художественной литературы.

Эквивалентность воздействия ИТ и ПТ определяется также его языковым оформлением - тем, насколько он соответствует навыкам адресатов в области восприятия речи, речевым привычкам данного лингвоэтнического коллектива, отражённым в понятиях «языковая норма» и «речевая норма (узус)», которые неразрывно связаны с понятием «система языка».

Под последним понимают совокупность взаимозависимых единиц языка разного уровня

и моделей, по которым они сочетаются, образуя высказывания. Система - не только воспроизводящий механизм, позволяющий своим пользователям вновь и вновь использовать в разных комбинациях и контекстах уже существующие и принятые обществом как «правильные» речевые произведения. Система - это ещё и неиспользованные возможности языка, позволяющие создавать не существовавшие ранее единицы и их сочетания, такие, как: сникерснуть, пиарить, забанить, аффтар жжёт и др. Причём в каждом языке эти возможности проявляются по-разному. Так, например, у М.А. Чига-шевой приведены такие примеры деонимиза-ции, как, genschern, hartzen, merkeln (образование глаголов от имён собственных в немецком языке), пехтинг, псакинг (очевидно, что в этих случаях образование деонимов в русском языке попало под влияние словообразовательной модели в английском языке) и др. (подробнее см. [8, с. 43-47]).

Функцию фильтра, отсеивающего продукты языковой системы, не принимаемые литературным языком, выполняет языковая норма (например, неологизмы В. Маяковского «сер-пастый» и «молоткастый»). Норма - это представление коллектива (образованных) носителей литературного языка о том, что есть правильное и неправильное в их языке. Существуя как объективно данное, норма отражается (кодифицируется) в грамматиках, словарях и других справочниках.

Переводчик должен воспроизвести в создаваемом им тексте степень его нормативности. Так, если ИТ соответствует норме ИЯ, то и ПТ должен соответствовать норме ПЯ, если же ИТ, например, ради достижения юмористического эффекта содержит нарушения нормы, ПТ должен отразить (насколько это возможно) данную особенность ИТ.

Языковая норма оперирует двумя «ригористическими» оценками - правильно и неправильно (независимо от лингвистического и ситуативного контекста.

Речевая норма (её более удобное наименование - узус) подразделяет продукты языковой системы не по принципу «(всегда) правильно - (всегда) неправильно», а по принципу «уместно - неуместно» в данном контексте. Соответственно, то, что неуместно (неузуально) в одном случае, может оказаться уместным (узуальным) в другом. Так, например, слово «чувак» неуместно в тексте публичного выступления, но может быть употреблено в фамильярном общении двух друзей, а слово «почём» (Почём огур-

чики?) уместно на рынке и неуместно (по крайней мере, необычно) в ювелирном магазине (Почём колье?).

Узус, то есть отбор средств языкового выражения говорящим / пишущим, также является показателем его отношения к адресату и часто определяет реакцию последнего. Известно, например, что (сознательно) отредактированная Бисмарком Эмская депеша о разговоре прусского короля с представителем Франции по поводу претензии одного из Гогенцоллернов на испанский трон вызвала своим нарочито неуважительным тоном такой гнев Наполеона III, что тот объявил Пруссии войну, что и требовалось Бисмарку, создававшему после победы над Францией Германскую империю. Ю.М. Лотман в одной из телепередач привёл пример из переписки между двумя людьми, жившими в XIX столетии. Один из них находился на социальной лестнице на ступень ниже другого, и кроме того, отличался незнанием этикета. Так, в обращении к вышестоящему вместо «Милостивый государь» он написал «Милостивый государь мой», что по тем временам считалось неслыханной фамильярностью. Такое речевое поведение породило агрессивную (по тем временам) реакцию адресата, который, чтобы указать «хаму» на его вызывающе-дерзкое поведение и поставить его на место, в ответном письме применил обращение «Милостивый государь мой, мой, мой».

В аспекте восприятия речи узус определяет не только реакцию адресата, но и то, насколько адресату легко или, наоборот, трудно воспринимать текст. Очевидно, что наличие в тексте малопривычных слов, сочетаний и конструкций может существенно затруднить его восприятие - воспринимающий вынужден про себя как бы переводить то, что он слышит и читает, с непривычного языка на привычный.

При переводе необходимо учитывать, что узус имеет количественный аспект, а стремление переводчика использовать привычные способы языкового выражения иногда может вступать в противоречие с стремлением по возможности точно передать содержание. По этому поводу А.Д. Швейцер говорил, что не будет большой беды в том, если переводчик изредка ради большей точности употребит менее привычный способ языкового выражения, однако, если текст перенасыщается малопривычными средствами языкового выражения, происходит качественный сдвиг, и текст перевода начинает восприниматься с трудом [9, с. 182]. Особенно внимательного рассмотрения требует перевод многозначных слов. Как справедливо отмечает

Ю.Э. Дорохова, «Соотнесённые слова в оригинале и переводе должны быть эквивалентны лишь в тех значениях, в которых они употреблены. Всё же коммуникативно нерелевантные значения не перестают существовать и связанные с ними ассоциации могут реализоваться в этом же или соседнем высказывании, например, при использовании игры слов. Поэтому содержание многозначных слов в оригинале и переводе не может считаться абсолютно тождественным» [1, с. 95-103].

К проблематике общей теории перевода относится и проблема критики и оценки перевода. Для оценки качества учебных переводов разработана достаточно простая классификация переводческих ошибок и определения их веса (влияния на качество перевода): искажения, неточности, неясности, нормативно-языковые и узуальные ошибки, переводческие вольности и буквализмы. Более подробно это вопрос рассматривается в работе Л.К. Латышева «Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания» [4, с. 134-143]. Однако для оценки профессионального перевода эта «шкала» недостаточна, поскольку позволяет видеть недостатки перевода, но не его достоинства -такие, как ритмичность речи (ценимое не только в художественной литературе), построение тема-рематической цепочки, адекватное логике изложения автора оригинала, отражённые в переводе другие особенности его стиля. Тут требуется мнение высококвалифицированного переводчика или контрольного редактора издательства переводной литературы.

Что касается «инструментария» исследований в общей теории перевода, то следует признать, что он невелик. Это преимущественно сопоставительное изучение оригиналов и переводов в сочетании с логическим моделированием, когда то, что мы имеем на «входе» и на «выходе» процесса перевода, мы объясняем с помощью гипотез, расчленяя гипотетический процесс перевода на отдельные действия (переводческие приёмы). Эти приёмы более детально описаны в учебнике «Технология перевода» [5, с. 113-252].

Нельзя утверждать, что эти действия (приёмы) являются психологической реальностью, что переводчик думает: «Применю-ка я сейчас вот такой приём». Безусловно, очень многое он делает интуитивно (на дотеоретиче-ском уровне), однако практика преподавания перевода показывает, что после прохождения курса теории и практики перевода обучаемые начинают значительно лучше переводить.

Определённую ценность для общей теории перевода представляют самонаблюдения (интроспекции) переводоведов, являющихся

также высококлассными практиками перевода. Так, по самонаблюдениям А.Д. Швейцера, к окончательному (оптимальному) варианту перевода переводчик приходит путём перебора и совершенствования «пробных» вариантов. В устном переводе в силу его специфики такой перебор происходит за порогом сознания в форме неразвёрнутых переводческих решений. В одном из своих выступлений блестящий синхронист А.Д. Швейцер сказал, что, по-видимому, такой перебор имеет место даже в синхронном переводе. М.Я. Цвиллинг уточняет: перебор вариантов не является просто цепочкой проб и ошибок. «В процессе поиска переводческого решения, -указывает он, - имеет место сосредоточение усилий... на ключевых участках поиска, о котором сигнализирует ощущаемая переводчиком неудовлетворённость или неуловимость, расплывчатость представления о нём» [6, с. 178].

В связи с ограниченностью инструментария лингвопереводческих исследований и недостаточной объективностью их результатов у специалистов возникает вопрос: исчерпала ли общая теория перевода в её сегодняшнем состоянии свои возможности? (См.: [7, с. 91-96]). Наиболее пессимистичным выводом является, что общая теория перевода остановилась в своём развитии. Между тем, можно предположить, что, поскольку наука эта относительно молода, мы в данный момент столкнулись с «болезнью роста», когда происходит поиск новых путей, более объективных, менее зависимых от исследователя способов исследования (например, использование методов нейролингви-стики). Поэтому следует ожидать новых открытий, нетривиальных результатов и дальнейших перспективных исследований.

Список литературы

1. Дорохова Э.Ю. Компоненты семантики лексических единиц и их передача в художественном переводе. В сборнике Проблемы преподавания филологических дисциплин иностранным учащимся. Материалы 3 Международной научно-методической конференции. Воронеж, 2014. № 3. С. 95-103.

2. Евтеев С.В. Лингвокультурологическая модель перевода // Вестник Брянского государственного университета им. акад. И.Г. Петровского. №2. Брянск : РИО БГУ, 2014. С. 329-331.

3. Киселева Л.А. Вопросы теории речевого воздействия. М.: Изд-во ЛГУ, 1978. 160 с.

4. Латышев Л.К. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. М.: Просвещение, 1988. С. 134-143

5. Латышев Л.К., Северова Н.Ю. Технология перевода: учебник и практикум для академического бакалавриата / Л.К. Латышев, Н.Ю. Северова. 4-е изд, перераб. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2016 г. 263 с. Серия 58 Бакалавр. Академический курс.

6. Цвиллинг М.Я. Эвристический аспект перевода и развитие переводческих навыков. // Чтение, перевод, устная речь. Методика и лингвистика / Т.Н. Мальчевская, Л.В. Славородская, В.В. Гой-дина и др., отв. ред. Е.А. Рейман. Л., Наука. Ленингр. Отделение, 1977. С. 172-180.

7. Цвиллинг М.Я. Исчерпала ли теория перевода свои возможности? // Цвиллинг М.Я. О переводе и переводчиках. М.: Восточная книга, 2009. С. 91-96

8. Чигашева М.А. Словообразовательные возможности антропонимов в немецком и русском языках и семантическое наполнение новых лексических единиц. ИЯШ. 2015. № 12. С. 43-47.

9. Швейцер А.Д. Перевод и лингвистика. М., Воениздат, 1973. 280 с.

10. Эко У Сказать почти то же самое. Опыты о переводе. СПб. : Symposium, 2006. 574 с.

Об авторах

Латышев Лев Константинович - доктор филологических наук, профессор кафедры германской филологии, Институт лингвистики и межкультурной коммуникации, Московский государственный областной университет, nsprepod07@gmail.com

Северова Наталья Юрьевна - кандидат педагогических наук, магистр лингвистики, доцент кафедры немецкого языка, Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД России, nat-severova@yandex.ru