Комплекс вооружения быстрянской культуры северных предгорий Алтая

О.С. Лихачева

Алтайский государственный университет, Барнаул КОМПЛЕКС ВООРУЖЕНИЯ БЫСТРЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНЫХ ПРЕДГОРИЙ АЛТАЯ*

Впервые вся совокупность характерных черт, присущих памятникам северных предгорий Алтая, была обозначена А.С. Суразаковым [1989, с. 131-135]. Им также было предложено выделять их в особую чумышско-ишинскую группу. В это же время поднимается вопрос о существовании в этом районе самостоятельной «предгорной» археологической культуры [Тишкин, 1996, с. 27]. Позднее С.М. Киреев [1994, с. 118], основываясь на исследовании материалов Майминского комплекса, предложил назвать эту культуру быстрянской. Для погребального обряда обозначенной культуры наиболее важными признаками являются наличие каменных, каменноземляных и земляных насыпей в качестве надмогильных конструкций, под которыми в большинстве случаев имеется всего по одной могиле, ориентированной по линии восток-запад. Положение погребенного - вытянуто на спине или скорченно на правом боку, головой на запад. В качестве наиболее яркого элемента отмечается обряд сопроводительного захоронения лошади в некоторых курганах, преимущественно к югу от человека. Рамки бытования быстрянской культуры определены VI—III/II вв. до н.э. [Киреев, 1994, с. 118]. Ее памятники локализуются в северных предгорьях Алтая, располагаясь в бассейнах Нижней Катуни и Нижней Бии, начальном течении Оби и среднем течении Чумыша. Это ряд могильников: Быстрянский, Бийск-1-2, Аэродромный, Юбилейный, Березовка, Красный Яр, Сростки-П, Енисейское-4, Майма-VI, VII, XIX, ЦРК, Маяцкие Бугры, Широкий Лог-2, а также поселения: То-чильное-3, Образцовка, Березовка-3, Солонцы-1, Усть-Кажа и городища: Усть-Ка-рагуж-I, Березовка-П, Усть-Иша-За [Абдулганеев, 1992, с. 61; Киреев, 1994, с. 118; Абдулганеев, Кунгуров, 1996, с. 143, 154].

Цель данной работы - характеристика комплекса боевых средств быстрянской культуры. К настоящему времени предметы вооружения известны по материалам пяти погребальных памятников: Енисейское-4, Бийск-1, Бийск-2, Быстрянский, Боровое-5 [Абдулганеев, Кунгуров, 1996, рис. 1.-3, 8; 4.-5-6, 8-9; Завитухина, 1961, рис. 3.-9; 1966, рис. 2.-1, 2а-б, 12-22; 3.-12; Кирюшин, Кунгуров, Казаков, 1992, рис. 3]. Помимо этого, есть ряд случайных находок, происходящих из ареала этой культуры: с горы Пикет (предположительно с разрушенных погребений могильника Сростки-П), р. Сухая Чемровка, а также из окрестностей Бийска и с. Верх-Озерное [Кирюшин, Кунгуров, Казаков, 1992, рис. 10.-1-2, 5; Лихачева, 2007, рис. 1.-9].

Комплекс вооружения носителей быстрянской культуры включал защитные и наступательные средства. Доспех представлен одним видом - панцирем. «Панцирь служил для защиты корпуса бойца и покрывал, как минимум, его грудь и, как максимум, весь корпус, включая руки и ноги» [Горелик, 2003, с. 73]. На настоящий момент

* Работа выполнена при финансовой поддержке Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», проект «Реконструкция социальной организации и системы жизнеобеспечения кочевников Южной Сибири поздней древности и средневековья» (шифр 2010-1.2.1-300-028-022).

известны две панцирные пластины. Они изготовлены из кости, по структуре бронирования являются чешуйчатыми, длинной стороной направлены по вертикали, их форма трапециевидная (рис. 1.-17) и овальнопрямоугольная ярусная (рис. 1.-18). Обе пластины имеют по три отверстия, расположенных в ряд вдоль верхнего края. По аналогиям изделия датируются У-Ш вв. до н.э. [Горбунов, 1999, с. 48-49, 54].

Оружие состояло из предметов дальнего и ближнего боя. К первым относится один вид - стрелы. Это метательный снаряд колющего действия, предназначенный для поражения цели на дальней дистанции. Состоит из двух основных частей: поражающей - наконечника - и несущей - древко [Горбунов, 2006, с. 27]. По материалу изготовления наконечники стрел разделяются на бронзовые (15 экз.) и железные (1 экз.). Бронзовые наконечники по способу насада на древко - черешковые и втульчатые. Поперечное сечение черешковых экземпляров - трехлопастное и трехгранно-трехлопастное, абрис пера треугольный (рис. 1.-12-14, 16). Исключение составляет один трехлопастной наконечник с шипами и пятиугольным абрисом (рис. 1.-15).

Втулка у наконечников может быть скрытой или выделенной. У первых изделий есть шипы, сечение ромбовидное или четырехгранно-четырехлопастное, абрис пера треугольный (рис. 1.-5, 11). Наибольшую серию (9 экз.) составляют наконечники стрел с выделенной втулкой. Все они трехгранно-трехлопастные с шипами, абрис их треугольный (рис. 1.-1, 3, 6-7, 9) и килевидный (рис. 1.-2, 4, 8).

Железный наконечник имеет втулку, перо округлого сечения и килевидного абриса (рис. 1.-10).

Рассмотренные наконечники стрел можно разбить на несколько серий по времени их бытования. Наиболее раннюю составляют изделия 1-й половины VI-V в. до н.э. К ним относятся бронзовые трехгранно-трехлопастные втульчатые наконечники с шипами и треугольным абрисом. Они имеют широкий круг аналогий в материалах савро-матского времени Нижнего Поволжья и Южного Приуралья [Смирнов, 1961, рис. 12.-А28; 13.-А23-28; 22.-Б10; 23.-А29; 25.-Б27-29; 26.-В27-28, 38, Г2]. Этим же периодом можно датировать наконечники стрел, близкие по характеристикам к вышеуказанным, но килевидной формы, они находят аналогии в материалах Нижнего Поволжья и у саков Приаралья [Итина, 1992, с. 37-40, табл. 4.-2; Смирнов, 1961, рис. 17.-Д8]. Ряд изделий датируется более узко, концом VI - началом V в. до н.э. Это бронзовые трехгранно-трехлопастные черешковые наконечники с треугольным абрисом пера, а также изделия со скрытой втулкой ромбовидного и четырехгранно-четырехлопастного сечения, с шипами и треугольным абрисом и железный килевидный экземпляр. Аналогии данным типам происходят из Южного Приуралья [Смирнов, 1961, рис. 22.-А17-18; 23.-А33-34, 24.-А53-54]. VI в. до н.э. датируется трехлопастной наконечник с шипами и пятиугольным абрисом. Подобные изделия есть в материалах тасмолин-ской культуры Центрального Казахстана [Вишневская, 1992, табл. 52.-54-55]. К самой поздней серии относится черешковый трехлопастной экземпляр 2-й половины IV -III в. до н.э. Наконечники подобного типа известны в Южном Приуралье и Северном Казахстане [Смирнов, 1961, рис. 38.-Б7; Хабдулина, 1993, рис. 1].

Оружие ближнего боя представлено двумя видами: кинжалами и чеканами. Кинжалы - двулезвийное короткоклинковое оружие колюще-режущего действия с симметричным клинком, когда оба лезвия его равноудалены от центральной оси

Рис. 1. Наконечники стрел и панцирные пластины быстрянской культуры: 1-4, 6-9, 11-13 - Быстрянское, к. №8; 5 - Быстрянское, к. №14; 15-16- Быстрянское, к. №3; 10 - Енисейское-4, к. №1, м. 2;

18- Енисейское-4, к. №4; 14- Верх-Озерное; 17 - Бийск-1, к. № 1

[Лихачева, 2010, с. 240-241]. Все кинжалы рассмотренной серии железные. Сечение клинка имеет линзовидную или ромбовидную форму. Линзовидные клинки треугольного абриса, с овальным или рожковидным навершиями на черене. У одного такого кинжала есть раскованное перекрестие ромбовидной формы (рис. 2.-1).

V других перекрестие не сохранилось (рис. 2.-6-7). Изделия с ромбовидным сечением клинка также треугольного абриса. Навершия их значительно разнообразнее: рожковидное, валютообразное и дисковидное, все они имеют брусковидное изогнутое перекрестие (рис. 2.-2-4). Отдельно отметим два изделия плохой сохранности, у обоих фиксируется прорезь на черене, а у одного изделия брусковидное перекрестие (рис. 2.-5, 8).

Рассмотренные кинжалы практически не находят точных соответствий в материалах других регионов, но на основании аналогий отдельных их признаков нами выделено несколько хронологических серий. К самой ранней относится изделие с треугольным ромбовидным в сечении клинком и прорезным череном, датируемое концом

VI - началом V в. до н.э. Как отмечает К.Ф. Смирнов [1961, с. 11, рис. 1.-4], такой элемент, как рукоять с прорезью, встречается у самых ранних савроматских мечей и кинжалов. Следующая серия датируется V в. до н.э. Это кинжал с валютообразным навершием и брусковидным изогнутым перекрестием и гладким череном, который имеет аналогии из Нижнего Поволжья [Смирнов, 1961, с. 19-20, 24, рис. 3.-3, 4; 7.-9-11]. К У-1У вв. до н.э. относятся кинжалы с рожковидным навершием и брусковидным изогнутым перекрестием. Указанные характеристики присущи савроматским изделиям Нижнего Поволжья [Смирнов, 1961, с. 19, 24, рис. 3.-3—4; 7.-9-11]. Аналогичны рамки бытования кинжала с треугольным клинком, брусковидным перекрестием и прорезным череном. Изделия с такими характеристиками есть среди вооружения саков Восточного Казахстана, а также татарской культуры [Боковенко, Заднепровский, 1992, с. 141, табл. 56.-36; Членова, 1992, табл. 84.-17]. Самым поздним изделием в указанных рамках будет кинжал с дисковидным навершием и брусковидным изогнутым перекрестием. Аналогии подобным признакам встречаются в материалах ранних кочевников среднеазиатского междуречья и датируются 11-1 вв. до н.э. [Мандельштам, табл. 41.-4, 13].

Чекан - короткое древковое оружие ближнего боя с узким, горизонтально расположенным клинком, заканчивающимся острием [Горелик, 2003, с. 46]. Рассмотренные нами изделия изготовлены из бронзы и железа. Бронзовый чекан по оформлению насада относится ко втульчатым. Он имеет округлый в сечении клинок, овальный проух и обух, между втулкой и клинком присутствует декоративный элемент в виде головы птицы (рис. 3.-3). Среди железных чеканов есть как втульчатые, так и проуш-ные. К сожалению, сохранность первых не позволяет охарактеризовать их полностью (рис. 3.-5-6). Проушные изделия имеют округлый (рис. 3.-2) или восьмиугольно-ромбический (рис. 3.-1) клинок. Проух может быть как овальным, так и округлым, обух у всех изделий достаточно высокий.

Рассмотренные чеканы также не имеют прямых аналогий, но по вышеописанным признакам мы можем выделить среди них различные хронологические серии. К самой ранней относится бронзовый втульчатый чекан. Аналогии его признакам есть в материалах VI-V вв. до н.э. татарской культуры [Членова, 1992, табл. 84.-42]. Железные втульчатые изделия бытуют в рамках V—III вв. до н.э. Чеканы таких форм встречают-

ся у саков Кетмень-Тюбе [Заднепровский, 1992, с. 87-88, табл. 32.-10]. Железным проушным экземплярам пока не найдено близких аналогий. Отметим лишь, что Г.Е. Иванов [1987, с. 18] датирует их IV—II вв. до н.э., подчеркивая типологическую близость с изделиями из могильника Камень-П.

Рис. 2. Кинжалы быстрянской культуры: 1 - Быстрянское, к. №8; 2, 4-т. Пикет (Сростки-П); 3 - р. Сухая Чемровка; 5 - Бийск-1, к. №5, м. В; 6-7 - Бийск-1, к. №1; 8 - Бийск-2

Отдельно охарактеризуем втоки чеканов. По материалу изготовления они делятся на бронзовые и железные. По профилю могут быть как симметричными, так и асимметричными. Различен и абрис втоков, в рассмотренной нами серии это подо-вальная или подтреугольная форма, а форма отверстия, в которое вставляется древко, округлая или овальная (рис. 3.-1, 4-6). Отдельные изделия имеют дополнительный элемент - отверстие в стенке, предназначенное для крепления к рукояти (рис. 3.-6). Бронзовые втоки описанных форм широко известны в сакских материалах и материалах Тувы У1-Ш вв. до н.э. [Заднепровский, 1992, табл. 32.-9; Мандельштам, 1992, табл. 74.-7; 84.-35].

Таким образом, комплекс вооружения быстрянской культуры представлен панцирными пластинами (2 экз.), стрелами (16 экз.), кинжалами (8 экз.) и чеканами (6 экз.). По материалам могильников можно выделить несколько наборов вооружения. Наиболее полный включает в себя наконечники стрел, кинжал и чекан (Быст-рянское, курган №8). Следующий комплект состоит из двух видов вооружения - это панцирная пластина и кинжал (Бийск-1, курган №1), а также кинжал и чекан (Бийск-1, курган №5). Наиболее распространенными являются случаи, когда в могиле находится лишь по одному виду вооружения, причем среди них преобладают чеканы (Боровое-5, Майма-Х1Х, Бийск-2) и стрелы (Енисейское-4, курган №1, Быстрянское, курганы №3 и 5). Единичны погребения с кинжалом (Бийск-2) и панцирной пластиной (Енисейское-4, курган №4). Предварительно в развитии вооружения быстрянской культуры можно выделить два этапа.

Первый этап (VI-V вв. до н.э.) характеризуется значительным разнообразием форм оружия дальнего и ближнего боя. Среди наконечников стрел абсолютно господствуют бронзовые экземпляры, железные единичны. Они сформировались под влиянием савроматской традиции, к которой относится черешковый способ насада, ромбические и четырехгранно-четырехлопастные сечения, наличие шипов, треугольный или килевидный абрис пера. Сакскими чертами в наконечниках стрел можно признать трехгранно-трехлопастное сечение, наличие втулки и пятиугольный абрис пера. На этом этапе применялись железные кинжалы савроматских форм с валютообразным и рожковидным навершием, брусковидным изогнутым или прямым перекрестием. Для кинжалов также стоит отметить наличие и сакских черт, таких как прорезная рукоять в сочетании с брусковидным перекрестием. В вооружении ближнего боя присутствуют также втульчатые бронзовые и железные чеканы. На формы первых оказывает влияние татарская культура, что выражается в наличии прежде всего декоративных элементов между клинком и втулкой. Втулки у железных изделий говорят о влиянии сакской традиции на их формирование. В конце периода появляется чешуйчатый панцирь. По форме пластин и расположению отверстий он связан со скифским и сарматским доспехами.

На втором этапе (IV—II вв. до н.э.) происходит сокращение типов стрел, формы их упрощаются. К нему пока можно отнести только бронзовое трехлопастное черешковое изделие с треугольным абрисом пера, имеющее раннесарматские признаки. Подобные изделия получают широкое распространение среди североказахстанских племен, от которых могли попасть на Алтай. На протяжении IV в. до н.э. продолжают бытовать кинжалы вышеописанных форм. В 1У-Ш вв. до н.э. находят применение чешуйчатые доспехи. Во II в. до н.э. появляются кинжалы с дисковидным навершием, которые яв-

Рис. 3. Чеканы быстрянской культуры: 1 - Быстрянское, к. №8; 2 - Боровое-5; 3 - Бийск; 4 - Майма-Х1Х; 5 - Бийск-2; 6 - Бийск-1, к. №5, м. В

ляются продуктом влияния среднеазиатской традиции. Чеканы на этом этапе железные проушные, близкие к оружию соседней каменской культуры.

Научный руководитель - д.им., проф. В.В. Горбунов

Библиографический список

Абдулганеев М.Т. Раскопки у Маймы и Енисейского // Сохранение, использование и изучение памятников археологии Алтая. Горно-Алтайск, 1992. С. 52-53.

Абдулганеев М.Т., Кунгуров A.JI. Курганы быстрянской культуры в междуречье Бии и Чумы-ша // Погребальный обряд древних племен Алтая. Барнаул, 1996. С. 143-155.

Боковенко H.A., Заднепровский Ю.А. Ранние кочевники Восточного Казахстана // Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. С. 140-148 (Археология СССР Т. 11).

Вишневская O.A. Центральный Казахстан // Степная полоса Азиатской части СССР в скифосарматское время. М., 1992. С. 130-140 (Археология СССР Т. 11).

Горбунов В.В. Военное дело населения Алтая в III-XIV вв. до н.э. Ч. II: Наступательное вооружение (оружие). Барнаул, 2006. 232 с.

Горбунов В.В. Панцири раннего железного века на Алтае // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул, 1999. С. 47-55.

Горбунов В.В. Ритуальные захоронения животных кулайской культуры (грунтовый могильник Обские Плесы-П) // Погребальный обряд древних племен Алтая. Барнаул, 1996. С. 156-166.

Завитухина М.П. Курганы у села Быстрянского в Алтайском крае (по раскопкам С.М. Сергеева в 1930 г.) // АСГЭ. М.; Л., 1966. Вып. 8. С. 61-76.

Завитухина М.П. Могильник времени ранних кочевников близ г. Бийска // АСГЭ. Л., 1961. Вып. 3. С. 98-108.

Заднепровский Ю.А. Ранние кочевники Кетмень-Тюбе, Ферганы и Алая // Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. С. 87-95 (Археология СССР Т. 11).

Итина М.А. Ранние саки Приаралья // Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. С. 31-47 (Археология СССР. Т. 11).

Киреев С.М. Погребения быстрянской культуры // Проблемы изучения истории и культуры Алтая и сопредельных территорий. Горно-Алтайск, 1992а. С. 54-58.

Киреев С.М. Курганы Майма-XIX // Вопросы археологии Алтая и Западной Сибири эпохи металла. Барнаул, 19926. С. 39-50.

Киреев С.М. Роль миграционных процессов в сложении быстрянской культуры // Палеодемография и миграционные процессы в Западной Сибири в древности и средневековье. Барнаул, 1994. С. 118-120.

Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., Казаков A.A. Город Бийск. Памятники археологии // Бийск. Бийский район. Памятники истории и культуры. Бийск, 1992. С. 7-47.

Лихачева О.С. Предметы вооружения и быта из археологической коллекции Верхозернинского музея Быстроистокского района Алтайского края // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Барнаул, 2007. Вып. XVII. С. 175-180.

Лихачева О.С. Морфологический анализ кинжалов эпохи бронзы Обь-Иртышского междуречья // Евразийское культурное пространство. Археология, этнология, антропология. Иркутск, 2010. С. 240-242.

Мандельштам А.М. Кочевое население Среднеазиатского междуречья в последние века до нашей эры и первые века нашей эры // Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. С. 107-115 (Археология СССР Т. 11).

Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов. М., 1961. 168 с. (МИА. №101).

Суразаков A.C. Горный Алтай и его северные предгорья в эпоху раннего железа. Проблемы хронологии и культурного разграничения. Горно-Алтайск: Горно-Алт. отд. Алт. кн. изд-ва, 1988. 216 с.

Тишкин A.A. К вопросу о возможности выделения контактных археологических культур // Горный Алтай и Россия 240 лет. Горно-Алтайск, 1996. С. 25-28.

Хабдулина М.К. Хронология наконечников стрел раннего железного века Северного Казахстана // Кочевники Урало-Казахстанских степей. Екатеринбург, 1993. С. 24-43.

Членова НЛ. Татарская культура // Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. С. 206-224 (Археология СССР Т. 11).