Между российским и финским премьерами чуть не пробежала русская бабушка

Российский премьер Владимир Путин вчера прилетел в Финляндию, провел короткие доброжелательные переговоры со своим финским коллегой и нервную пресс-конференцию с ним. В ходе пресс-конференции выяснилось, как сообщает специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ, что Европа, по мнению господина Путина, преодолеет кризис, что российскую бабушку, которую пытаются депортировать в Россию, надо оставить в Финляндии и что иностранные танкеры, курсирующие по Балтийскому морю, надо срочно оборудовать российской системой ГЛОНАСС.

Финский город Лаппеэнранта в Финляндии называют дальним пригородом Петербурга: ехать до него от так называемой Северной столицы не больше трех часов.

— А еще смещение времени на один час, так что приезжаем сюда, когда магазины еще даже не открыты! — с удовлетворением рассказывал мне один российский любитель Лаппеэнранты.

— Благодаря такому спросу со стороны граждан Петербурга и Ленобласти городок, который еще 15 лет назад был глухой деревней, стал урбанистическим шедевром и цветущим садом, главные бутоны которого — бесконечные магазины и склады, в которых утопает Лаппеэнранта.

Здесь появилась даже цивилизованная взлетно-посадочная полоса (железнодорожный вокзал, впрочем, так и остался трогательным дореволюционным строением, хоть и обитым сайдингом).

Премьер принял участие в первом инвестиционном форуме Россия--ЕС, на котором до него солировал глава госкорпорации "Роснано" Анатолий Чубайс, рассказывавший о пользе не столько даже нанотехнологий, а прежде всего самого "Роснано".

До приезда премьера после короткого перерыва Анатолий Чубайс, решивший не привлекать к себе излишнего внимания после того, что уже привлек, твердо дал понять организаторам, что он во время выступления премьера не хочет сидеть в первом ряду, а будет в четвертом, среди простых инвесторов из ЕС.

Ему долго пришлось убеждать в этом, и только когда Анатолий Чубайс сел на свое место в четвертом ряду, он увидел, что первый пополнился новыми лицами: здесь появились прилетевшие вместе с Владимиром Путиным министр науки и образования Андрей Фурсенко, глава Таможенного комитета Андрей Бельянинов и другие официальные лица. Тут сердце господина Чубайса вдруг вздрогнуло, демократичное состояние души покинуло его, верх взяло понимание того, что надо постоянно бороться за место в строю — и он стал так же твердо протискиваться из четвертого ряда в первый, на свое законное место, напротив трибуны Владимира Путина.

Вовремя понял, что не так сел.

Премьер-министры Финляндии и России Матти Ванхонен и Владимир Путин, перед тем как зашли на форум, сошли с нового поезда, гордости французской компании Alstom. Этот поезд может идти без остановки от Хельсинки до Петербурга (не больше трех часов) со скоростью 220 км/ч, со сменным электропитанием (оно разное в Финляндии и России), а российские и финские пограничники, которые едут в поезде от Хельсинки до Москвы и обратно как простые пассажиры, по дороге не спеша проверяют документы, в том числе, видимо, и друг у друга — уже просто от нечего делать.

Владимир Путин на форуме рассказал, как много пришлось совершить, чтобы пустить такой поезд — и так происходит с каждым совместным проектом, которые все равно надо, как он считает, делать.

После форума премьеры заехали в ратушу — одноэтажное здание, в нескольких метрах от которого детский сад с лесенками и песочницами. В одной из песочниц стоял сотрудник службы безопасности финского премьера — в высоких черных кожаных ботинках, в черной куртке и черной вязаной шапочке, уже окончательно выдававшей в нем финского спецназовца (я уж не говорю про оружие и микрофон у самого рта с дужкой, идущей откуда-то из затылка).

Этот человек имел на первый взгляд мало общего с песочницей, в которой он так уверенно стоял (и даже казалось, что он сначала вырос в ней, а потом врос в нее), но при ближайшем рассмотрении можно было увидеть за окнами детсада расплющенные о стекла окон лица финских детей, от которых, видимо, только что и была защищена территория детсада.

Впрочем, в какой-то момент нервы у воспитателей дрогнули, и они через минуту после приезда премьеров выпустили детей на волю. Дети мгновенно облепили не только песочницу, но и стоявшего в ней и еще больше потемневшего лицом спецназовца. Дети, конечно, мешали исполнять ему свои обязанности. Но при этом и он мешал им исполнять свои — по строительству куличиков.

Переговоры премьеров продолжались дольше, чем могли, если бы не закончились горячим финским обедом.

На пресс-конференции господа Путин и Ванхонен рассказали, что подписан договор об аренде на 50 лет российского участка впадающего в Финский залив Сайменского канала, который был построен еще в советское время. Финляндия была заинтересована в этой аренде.

Кроме того, были подписаны еще несколько соглашений, в том числе с "Совкомфлотом". Потом премьеры ответили на вопросы. Владимир Путин, говоря о том, как может отразиться кризис в еврозоне на отношениях России и ЕС, в частности на отношениях между Россией и Финляндией, сказал, что партнерам в ЕС удастся справиться со всеми трудностями, которые являются, вне всякого сомнения, временными.

— Европейские правительства,— заявил господин Путин,— делают это достаточно решительно.

Господин Путин как премьер, которому в случае чего решать проблемы второй волны кризиса, по крайней мере меньше других европейских премьеров заинтересован в том, чтобы они делали это решительно.

Финская журналистка спросила, что премьеры думают о судьбе русской бабушки, которая приехала к своей дочери и которую теперь депортируют из Финляндии, потому что у нее нет оформленного вида на жительство.

— Мы эти вопросы не рассматриваем,— резко ответил финский премьер.— Это не вопросы политического уровня.

Между тем российский премьер так не считал:

— У нас встреча не закончилась, мы пойдем ужинать, на рыбалку нас пригласили, и там как раз будет хорошая возможность поговорить на эту тему... речь идет о больном человеке, которому предъявлен ультиматум о депортации... Здесь вопрос только с первого взгляда кажется простым. В случае оформления местожительства встает вопрос оформления ежемесячного пособия, бесплатного лечения... это вопрос для любой страны. Но есть вещи, которые мы называем вопросами гуманитарного характера (а не политического, хотел дать понять господин Путин.— А. К.). Когда сами финские врачи пишут, что эта бабушка не доедет до России, то, наверное, должны быть исключения... Я знаю, часть финского общества разделяет эту позицию...

Больше того, финские газеты, кажется, уже давно ни о чем другом не пишут.

Финский премьер не был согласен с господином Путиным категорически:

— Это пример тех вопросов, которых с увеличением миграции населения будет возникать все больше и больше!

— Денег жалко,— негромко перебил его господин Путин, и когда финский переводчик и финский премьер с недоумением посмотрели на него, громко добавил.— Денег! Денег жалко! Я же понимаю: дело в бюджетной обеспеченности страны! Я как человек, который занимается бюджетом, это хорошо понимаю.

В том, что он говорил сейчас, была, конечно, издевка. Владимир Путин соглашался с тем, что финский бюджет затрещит по швам, если правительство сделает исключение для русской бабушки, которая не доедет до России, если ее сейчас депортировать: расходы на лечение и пособие бабушки добьют финский бюджет.

Господин Ванхонен как будто не заметил реплики российского премьера и продолжил ровно с того момента, когда Владимир Путин перебил его:

— По мере увеличения мобильности населения такие проблемы будут умножаться. И очень важно, чтобы действовали международные конвенции. Что касается частных лиц, такие проблемы решаются на уровне местных органов власти.— Господин Ванхонен не остановился и добавил — уже, видимо, для души:

— И всегда не надо забывать, что когда такой вопрос возникает, он приобретает вопрос соревнования между странами (то есть все-таки не решается на уровне местных властей.— А. К.). И я хочу сказать прессе: не надо играть на людях, делать из них инструмент для игры!

При этом обращался финский премьер, по-моему, не к прессе, а к Владимиру Путину, который не стал на этот раз отвечать господину Ванхонену, поняв, очевидно, что во время рыбалки, когда тот сможет говорить уже не только то, что вынужден произносить при прессе, можно добиться большего.

В конце пресс-конференции российский премьер, комментируя ситуацию в Мексиканском заливе и вероятность повторения ее в Балтийском море, особенно с учетом строительства North Stream, рассказал, что North Stream в этом смысле никакой опасности не представляет: здесь речь идет не о нефти, а о газе — "в случае утечки загрязнения не происходит, а труба — не скважина и перекрывается современными технологиями практически мгновенно".

А занимающимся транспортировкой нефти в Балтийском море судам он посоветовал во избежание неприятностей поскорее оборудоваться российской системой ГЛОНАСС (которой пока еще не оборудованы и российские суда.— А. К.).

Наконец финский журналист поинтересовался, не видит ли господин Путин угрозы для независимости Финляндии в том, что россияне сейчас активно скупают здесь недвижимость и становятся "вторым по величине меньшинством в Финляндии".

Этот вопрос наконец, кажется, вывел господина Путина из себя:

— Если иностранцы покупают недвижимость, экономика страны должна возрадоваться! — воскликнул он.— Это всегда поддерживает рынок недвижимости и создает возможности для инвестиций! Страна всегда может регулировать эти правила, но мы надеемся, что эти правила не будут противоречить принципам рыночной экономики... Отношения между странами всегда строятся обычно так: как вы будете к нам относиться, так и мы будем к вам. Уверяю вас, у Финляндии много интересов в Российской Федерации!

То есть без прямых угроз все-таки не обошлось.