Манипуляция и «Манипулятивный дискурс» в лингвистике: принципы исследования

124

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

Проблемы дискурса

УДК 81

М.И. Парасуцкая

МАНИПУЛЯЦИЯ И «МАНИПУЛЯТИВНЫЙ ДИСКУРС» В ЛИНГВИСТИКЕ: ПРИНЦИПЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Предпринята попытка критического осмысления основных принципов исследования манипулятивного воздействия в лингвистических работах. Несмотря на обилие публикаций о манипуляции, теоретические основы исследований остаются не проясненными; большинство лингвистических работ, посвященных заявленной теме, различаются лишь языковым материалом. Критические замечания предполагают новые принципы изучения: в данной работе обозначены ключевые моменты авторской концепции.

Ключевые слова: манипуляция, речевой акт, неискренняя коммуникация.

На сегодняшний день лингвистика развивается таким образом, что актуальными являются исследования, направленные на решение прикладных задач, и в свете актуализации прикладных аспектов широкую популярность получают проблемы, связанные с употреблением и использованием языка, в том числе с использованием языка в своих целях. На первый взгляд, подобное выражение (использование языка в своих целях) может показаться избыточным: вряд ли вызывает сомнение наличие воздействующей (апеллятивной) функции языка, но научная литература последнего десятилетия, посвященная исследованию управляющих возможностей языка, в качестве одного из объектов рассмотрения определяет манипулирование - скрытое воздействие, использование языка, направленное на достижение своих тайных целей за счет объекта манипуляции. Манипуляция становится распространенным словом как в научных исследованиях (защищаются докторские и кандидатские диссертации, выпускаются пособия), так и в жанрах научно-публицистической литературы (статьи в Интернете, интервью, «памятки» защиты от манипулятивного воздействия) и прочее. Однако, несмотря на количество материалов, посвященных заявленной теме, нам кажется, что теоретические основы исследования остаются не проясненными. В какой-то степени именно обилие публикаций и исследований, посвященных «манипуляции», явилось толчком к написанию настоящей работы, в качестве одной из целей которой можно обозначить выделение основных принципов исследования манипуля-тивного воздействия в лингвистических работах и теоретическое осмысление того (круга явлений? ситуаций? приемов?), что понимается под манипуляцией, манипулятивным воздействием. Мы не случайно подчеркиваем то обстоятельство, что, несмотря на распространенность определений и признаков, описаний приемов и средств манипулятивного воздействия, определить понятие «манипуляция» порой достаточно сложно. Поясним, что в данном случае имеется в виду. Не останавливаясь на перечислении точек зрения разных исследователей, обобщим, что манипуляцией называют скрытое управление, воздействие, при котором адресат осуществляет цель / цели манипулятора, принимая их за свои собственные, не осознавая оказываемого на него воздействия. «В качестве основных характеристик манипуляции выделяются: неосознанность объектом манипуляции осуществляемого над ним воздействия; воздействие не только на сферу сознательного (разум), но и на сферу бессознательного (инстинкты, эмоции), которая не поддается произвольному контролю; управление отношением объекта манипуляции к предметам и явлениям окружающего мира в нужном для манипулятора русле; достижение манипулятором своих тайных, корыстных целей за счет объекта манипуляции; намеренное искажение фактов окружающей действительности (дезинформация, отбор информации и пр.), создание иллюзий и мифов и т. д.» [8. С. 276]. Ввиду такого понимания может создаться впечатление, что манипуляция представляет собой некий (условно) предмет (набор тактик, стратегий), при овладении которым/использовании которого управление чужим сознанием становится стопроцентно осуществимым и естественным, а также вездесущим (что находит отражение в литературе, например, говорится о том, что манипулируют политики: «лингвистический анализ даже небольшого отрывка из выступления политика позволяет выявить наличие большого количества специальных языковых средств, с помощью которых говорящий манипулирует сознанием слушающих, скрыто внедряя в

психику адресата цели, мнения, установки, необходимые в его борьбе за власть» [6]; рекламщики манипулируют: «в силу своих основных задач (повлиять на выбор потребителя в пользу продвижения товара, услуги) реклама может быть признана практически целиком манипулятивной сферой приложения языка» [5]; манипулируют даже близкие нам люди, например, «мама - живущей отдельно своей взрослой дочери: "Если ты не позвонишь мне, то три года жизни у меня заберешь. А если позвонишь - пять лет жизни подаришь"! И как, спрашивается, дочери поступать после этого? Особенно если мама в преклонном возрасте и время от времени болеет? Дочь в результате звонит по нескольку раз в день, что маме и требуется. Это типичный пример манипуляции на чувстве вины» [14]. Аналогичный пример: «Иди, иди, доченька, на дискотеку! Веселись! И совсем не думай, что твоя мама умирает от головной боли» [12]).

На сегодняшний день ситуация такова, что само слово «манипулирование» превращается в некий штамп, содержащий/предполагающий совокупность признаков (скрытая цель, неявное управление, воздействие на адресата против его воли и т.д.), которая присваивается какой-либо единице, коммуникативной ситуации (рекламе, политическим выступлениям, текстам гаданий, гороскопам) без объяснения присутствия этих признаков; предметом рассмотрения и анализа становятся языковые и другие коммуникативные особенности, которые квалифицируются как манипулятивные. Между тем, как отмечает В.А. Мишланов, говоря о персуазивности рекламы, не всегда наличие средств убеждения и воздействия свидетельствует о манипулятивности речевого произведения: «Реклама принадлежит к особого рода речевым жанрам, которые следует назвать персуазивными (от лат. persuadeo - убеждаю, уговариваю). Коммуникативная цель рекламных текстов состоит не просто в информировании адресата, в привлечении его внимания к чему-либо (сообщить и заинтересовать), а в том, чтобы убедить, уговорить его совершить действие, выгодное автору текста (и вовсе не всегда бесполезное или вредное для адресата). Коммерческая и политическая реклама появляются в условиях жесткой конкуренции, и чем острее она, тем сильнее тенденция к гиперболизации при порождении рекламного текста. В сущности, всякая реклама такова. Это в природе персуазивного жанра, и не может быть рекламы без оценок, без сравнительных и превосходных степеней (без таких слов, как ведущий, эксклюзивный, лидирующий, лучший, везде, нигде, ни у кого и т.п.). И не следует всякую "персуазив-ную тактику" трактовать как манипулятивную» [7. С. 148]. С другой стороны, В.В. Зирка, говоря о том, что «реклама не обладает абсолютной силой, которую ей предписывают или которой она как бы должна обладать. Реклама - это только одна из переменных, и роль ее ограничена. Разумеется, она может сообщить, скажем, о новой одежде и, вероятно, даже спровоцировать поход в магазин, но она не ответственна за окончательный результат этого похода» [3. С. 12], указывает на то, что реклама не безобидна, поскольку воздействует на нашу культуру, подсознание, речь: «Иными словами, - пишет Вера Васильевна, - нельзя не замечать или преуменьшать значение рекламы для психологического и нравственного "здоровья" общества, поскольку она способна "моделировать" сознание людей в соответствии с целями и нуждами рекламодателей и менять вековые устоявшиеся привычки, социальные нормы и коммуникативные традиции, подчеркнем здесь, за сравнительно короткий период времени» (Там же. С. 18).

В отношении таких мыслей, что телевидение и СМИ представляют собой средство управления сознанием, программирования мыслей и поведения («Одним из существенных признаков современного мироустройства справедливо считают медиатизацию - "процесс и результат глобального воздействия на мышление индивидов при помощи различных медиа, выражающегося в формировании картины мира посредством специфически медийных когниотипов... - когнитивных структур познания и представления реальности - возникающих при взаимодействии индивида с глобальным информационным пространством"» [10. С. 121]), нам более близка позиция К. Поппера, а именно его суждения о теории заговора («Ошибочные убеждения сохраняют удивительную живучесть на протяжении тысячелетий вопреки всякому опыту, и для их существования не нужны никакие заговоры. История науки - в частности, медицины - дает нам прекрасные примеры этого. И одним из этих примеров является сама теория заговора. Я имею в виду ту ошибочную концепцию, что когда где-то случается несчастье, оно обязательно порождено чьей-то злой волей. Разнообразные вариации этой точки зрения дожили до наших дней» [9]). Таким образом, мы не отрицаем воздействующую функцию СМИ, рекламы и т.д., но принципиально здесь то, что, по нашему мнению, во-первых, все происходящее (в частности, непрерывно представляемый телевидением информационный поток, реклама) не является спланированной и утвержденной кем-то программой изменения нашего сознания, картины мира; во-

вторых, что у воспринимающего информацию всегда (или в большинстве случаев) есть возможность выбора: согласиться/остаться при своем мнении/ проигнорировать и т.д.

Итак, осмысляя понятие «манипулирование», выделим и проанализируем общие принципы описания и построения работ, посвященных проблеме, и на основе критических замечаний предложим иные пути исследования.

1. Прежде всего, отметим, что в исследованиях доминирует эссенциалистский подход, при котором ключевым вопросом теоретического исследования является вопрос о том, что есть манипуляция, а ключевой проблемой - проблема определения терминов [2]. Считая, что все можно определить и что путем определения постигается сущность явления, внушительную часть исследований составляет переписывание определений разных авторов, словарных дефиниций, описание и разграничение терминов. Так, в докторской диссертации И.В. Беляевой подчеркивается, что «сегодня не существует единой и общепринятой для всех наук или только для лингвистики дефиниции манипулирования» и что отсутствие единообразия терминологии «затрудняет предметно ориентированное общение» [1. С. 4]. Или, например, первая глава диссертации Е.Ю. Колтышевой посвящена теоретическим основам лингвистического исследования манипулятивного воздействия, где подчеркивается, что размытость термина осложняет определение сущности явления, и прежде чем рассматривать особенности манипулятивного воздействия, нужно уточнить семантику и этимологию «соответствующего понятия» [4]. Вследствие этого приводится внушительный ряд определений, словарных статей, прослеживается история развития понятия «манипуляция», представляется различное толкование термина, что заключается выводом: «Итак, как можно видеть из приведенных выше дефиниций, на сегодняшний день не существует единого общепринятого определения манипуляции / манипулирования...» [4. С. 15].

Относительно выделенного принципа в качестве методологического приема мы предлагаем убрать слово «манипуляция» из нашего описания и исследовать ситуации реального речевого общения. Еще раз отметив преобладание теоретического принципа эссенциализма, вслед за Поппером, мы считаем, что проблема определения терминов не обладает каким-либо значением, так как определения ничего не добавляют к нашему знанию о фактическом положении вещей. Можно долго говорить о терминах, пытаться одними словами определить другие, но то, как мы назовем какой-либо факт, никак не отразится на самом факте. Мы можем назвать конкретную ситуацию ситуацией Х и исследовать ее особенности.

2. Другой особенностью работ, посвященных интересующей нас проблеме, является то, что описание манипуляции исходит из успешных форм, когда есть жертва и обман, из чего делается вывод о всегда удачном воздействии, и в теоретическом плане успешность единиц, описываемых как манипуляция, не подвергается сомнению. Например, в уже указанном исследовании И.В. Беляевой «манипулятивная сущность» текстов гороскопов, представленных как «жанр современного магического манипулятивного дискурса», не ставится под сомнение, не выводится из каких-либо фактов, а мыслится как неизменная данность: «Манипулятивная сущность текстов гороскопов, популярных в современных СМИ, проявляется в том, что адресату внушается реальность той картины обстоятельств и событий, которая нарисована адресантом (информация о благоприятных днях для путешествий и т.д.). Воздействие на сознание и поступки адресата текстов гороскопов отнюдь не всегда благотворно и может быть квалифицировано как манипулятивное: Козероги, сегодняшний день не подходит для публичной деятельности. Даже выступление на внутреннем совещании пройдет скомканно и оставит неприятное впечатление» [1. С. 20].

В данном случае отметим, что, во-первых, принципиальным для нас является понимание, что любое речевое взаимодействие может быть как успешным, так и неуспешным. Ни один из способов построения, следования стратегиям не ведет к стопроцентному успеху. Иными словами, перлокутив-ный эффект не может быть предопределен этими позициями. Следовательно, по нашему мнению, необходимо рассматривать случаи, когда манипуляция берется не в качестве истинного и доказанного, а в качестве неизвестного или требующего доказательства.

Во-вторых, на наш взгляд, любое речевое взаимодействие обладает такими параметрами, как искренность и неискренность. Мы не ставим вопрос об определении манипуляции, но мы знаем, что вопросы задают не только в целях получения информации, следовательно, наличествует тип взаимодействия, когда поведение говорящего можно описать формулой: веду себя так, как если бы хотел...,

при этом коммуникативные цели не совпадают с реальными психологическими намерениями (веду себя так, как если бы хотел Х, тогда как хочу У, при этом думаю, что если буду себя вести подобным образом, то ты будешь делать так, чтобы у меня был У. Результат: терплю поражение или получаю У). Этим исчерпывается то, что называется манипуляцией1. Подобное речевое поведение не может быть установлено в результате лингвистического анализа речевого произведения: для его обнаружения нужны какие-то другие факты (например, несоответствия и другие показатели, маркирующие неискренность).

В анализе же материала разными исследователями наблюдается следующее: манипулятивность текста мыслится априори: не подвергается сомнению ни наличие скрытой цели, ни результативность манипулятивного акта (то есть предполагается, что истинная цель остается не раскрытой и в конечном счете реализуется). Таким образом, в тексте выделяются особенности, обозначаемые как средства или приемы манипуляции, и их эффективность также не подвергается сомнению.

Так, рассматривая в качестве манипулятивных рекламные тексты, исследователи проводят анализ с целью найти маркеры манипуляции, а совершение конкретных действий под влиянием словесного воздействия мыслится как факт. Иными словами, признается, что рассматриваемые рекламные тексты оказывают скрытое (называемое манипулятивным) воздействие, и именно с этой позиции анализируется их строение, содержание и т.п., а выделенные особенности (или закономерности) квалифицируются как приемы и показатели манипуляции. Например, исследователь выделяет некоторые тактики и стратегии манипулятивного воздействия: «речевое связывание, или псевдологика», - говоря о том, что «этот прием основан на инерции мышления и позволяет придать высказыванию иллюзию смысла. Сочетание этих двух приемов (трюизм и речевое связывание) легко проследить в рекламных роликах. Например, в рекламе кошачьего корма:

Желудок у котенка не больше наперстка (да, наверное, сам котенок-то маленький). А сил для игр и роста требуется много (ну да, растет ведь звереныш-то! Плюс еще умилительная картинка играющего котенка). Поэтому «Вискас» просто необходим вашему котенку. Ваша киска купила бы «Вискас»! Слушающий соглашается с каждым предложением, автоматически принимая положение о нужности «Вискаса» [8].

Или: в рекламном тексте актуализируются положительные стороны товара и при этом вуалируются или замалчиваются отрицательные. Следовательно, в рекламе не может быть полного, целостного представления о рекламируемом товаре/услуге. Часть информации о товаре/услуге заменяет его: Иж - это просто. Главное - кузов с оцинковкой. И все это за реальные деньги. Иж. Всерьез и надолго (главным в данном автомобиле становится кузов, именно его оценка распространяется на восприятие автомобиля в общем; иные характеристики в расчет не берутся)2. Еще раз отметим, что реклама - своеобразный жанр, в котором невозможно представить все характеристики товара, цель рекламы - показать достоинства, привлечь внимание, и, по нашему мнению, использование различных приемов для привлечения внимания вовсе не влечет за собой воздействий такого рода, которые в описаниях называются манипулятивными, лишающими воли и собственного мнения.

Или: для выявления и описания тех языковых средств, с помощью которых и осуществляется манипулирование сознанием слушающих, анализируется текст предвыборного выступления Г.А. Явлинского: Сегодня нас беспокоит больше всего то, что может сделать Думу буквально парализованной. Все мы наблюдали с вами, как в течение этой кампании произошла схватка двух партий, сформированных властью3. В ходе анализа исследователь приходит к выводу, что «говорящий рассматривает ситуацию, сложившуюся на выборах в Государственную Думу в декабре 1999 года. Он негативно оценивает действия соперников во время выборов, акцентируя внимание слушающих на партиях "Единство" и "Отечество - Вся Россия". Наблюдаемое использование личных местоимений в выражениях "Се-

Речь идет о тех ситуациях, когда тот или иной вид речевого акта используется не по назначению, например, мы спрашиваем не для того, чтобы получить ответ на предложенный вопрос, а чтобы узнать, что по этому поводу думает слушающий. При этом принципиально важно, что слушающий сохраняет возможность критического отношения к информации и соответственно может как уходить от этого, так и выполнять (может либо «вычислить» намерения собеседника, либо, не заметив скрытого смысла, просто отказаться отвечать на вопрос по разным причинам (болит голова, просто не хочется разговаривать)). И в этом случае нам интересно представить, какой должна быть реклама автомобиля «Иж», чтобы данный автомобиль стал популярным среди покупателей. Приведена часть текста и анализа.

2

годня нас беспокоит..."и "Все мы наблюдали с вами..." способствует осуществлению манипулирования: в первом случае представлено мы-эксклюзивное, под которым понимается партия "Яблоко", представителем которой является Говорящий. А затем, употребляя мы-инклюзивное в выражении "Все мы с вами", Говорящий присоединяет себя и тех, от лица которых он выступает, к слушающим. Иллюзия включённости усиливается благодаря использованию местоимений "все", "с вами", содержащим в своих лексических значениях компонент общности, а используя глагол наблюдали, Говорящий тем самым исключает себя и свою партию, а также слушателей из участия в этой схватке. Такое навязываемое аудитории Говорящим объединение себя и слушателей позволяет ему скрыто внушить своему адресату мысль о том, что благодаря этой включённости они (все вместе: он, созданная им партия и имеющаяся в данный момент аудитория) тем самым исключаются из числа оставшихся, т.е. тех, кто жаждет власти и пытается получить её любыми способами» [3].

Мы привели данные выдержки с целью проиллюстрировать ход анализа и подтвердить нашу мысль: текст анализируется с позиции изначального присутствия манипулятивности. Но, по нашему мнению, вряд ли из анализа текста можно сделать выводы о том, преследовал ли Говорящий все перечисленные цели, намеренно или нет использовал выделенные приемы. Ответим на вопрос, при каких условиях данный акт коммуникации мог быть неискренним. Заявленные обстоятельства не заботят Говорящего. Говорящий знает, что:

а) невозможно нарушить функционирование Думы;

б) противостояния, схватки не было;

в) события никак не отражаются на дееспособности Думы;

г) партии не имеют отношения к власти.

Это некоторые параметры, имеющие отношение к Говорящему. Но не следует забывать и о воспринимающем сообщение, поскольку слушатель может проявить различные реакции, например:

не может вас ничего беспокоить/никакая это не схватка, это нормальное явление/причем здесь власть, сами бы работали/хоть что говорите, все равно за Яблоко голосовать не буду/мне вообще все равно, что там происходит и т.д.

3. Стремление определить, выяснить этимологию слова «манипулирование» во многом предопределяет оценочный подход к явлению. «Манипуляция - лингвистический термин с высоким креативным потенциалом. В широком и размытом семантическом поле термина выделяются ключевые элементы: "отрицательная" интенциональность адресанта и скрытый характер воздействия», «это негативное социально-психологическое явление, оказывающее разрушающее воздействие на личность и общество в целом; манипуляция деструктивна по своей сути, неприемлема с этической точки зрения» [1. С. 12]. Манипуляция признается «неправовой» формой речевого поведения. «Еще одна проблема современности - манипуляции, которые могут быть рассмотрены как форма общения между людьми. Являясь в целом нарушением прав человека на свободу волеизъявления, принятия самостоятельного решения, манипуляции тем не менее становятся неотъемлемой частью нашей действительности» [11. С. 3]. Следуя подобной логике, манипулятивное воздействие нужно ограничить, запретить, юридизировать.

Что касается вышеприведенного утверждения, по нашему мнению, данный запрет не имеет отношения к лингвистике и наша задача не оценивать и предписывать нормы, а описывать факты, явления, в данном случае - речевое общение, представленное вышеназванной формулой: веду себя так, как если бы хотел...

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Беляева И.В. Феномен речевой манипуляции: лингвоюридические аспекты: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Ростов-н/Д, 2009.

2. Бринев К.И. Теоретическая лингвистика и судебная лингвистическая экспертиза. Барнаул: АлтГПА, 2009. 252 с.

3. Зирка В.В. Манипулятивные игры в рекламе: Лингвистический аспект. 2-е изд., испр. М.: Кн. дом «ЛИБ-РОКОМ», 2010. - 256 с.

4. Колтышева Е.Ю. Манипулятивное воздействие в современном рекламном тексте (на материале англоязычных глянцевых журналов для женщин): автореф. дис. .канд. филол. наук. Ярославль, 2008.

5. Литунов С.Н. Речевое воздействие и языковое манипулирование в рекламе. URL: http://www.ippnou.ru/ artide.php?idartide=003157

6. Михалева О.Л. Языковые способы манипулирования сознанием в политическом дискурсе // Актуальные проблемы русистики: материалы Междунар. науч. конф. / отв. ред. Т.А. Демешкина. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2003. Вып. 2, ч. 2. С. 225-232.

7. Мишланов В.А. Языковые и речевые признаки манипулятивных текстов // Юрислингвистика-8: Русский язык и современное российское право: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. Н.Д. Голева. Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2007.

8. Попова Е.С. Структура манипулятивного воздействия в рекламном тексте // Изв. Урал. гос. ун-та. Екатеринбург, 2002. № 24. С. 276-288.

9. Поппер К. Предположения и опровержения: Рост научного знания. М.: ООО «Издательство АСТ»; ЗАО НПП «Ермак», 2004.-640 с.

10. Рогозина И.В. Функции и структура медиакартины мира // Методология современной психолингвистики. М.; Барнаул, 2003.

11. Рюмшина Л.И. Манипулятивные приемы в рекламе. М.: МарТ, 2004. 240 с.

12. Савкин А. Манипуляцию надо знать в лицо // Психологическая газета: Мы и Мир. 2005. № 11[111]. URL: http://www.coachinstitute.ru

13. Сазонов В. «Использование» и признаки манипуляции. URL: http://psyfactor.org/lib/sazonov.htm

14. Устинов Д. Что такое манипуляция? URL: http://www.ustinow.ru

Поступила в редакцию 18.01.10

M.I. Parasutskaya

The manipulation and the manipulative discourse in linguistic: the principles of investigations

In this article the attempt of critical understanding of the basic principles of research manipulative influences in linguistic research papers is undertaken. Despite an abundance of publications about manipulations, the theoretical foundations of research remain not cleared-up; most linguistic studies devoted to the declared theme differ only in the language material. Criticisms suggest new principles for the study: In this paper, we identify key moments of the author's conception.

Keywords: manipulation, speech act, insincere communication. Парасуцкая Марина Ивановна, аспирант

ГОУВПО «Алтайская государственная педагогическая академия» 656031, Россия, г. Барнаул, ул. Молодежная,55 E-mail: marina_piv85@mail.ru

Parasutskaya M.I., post graduate student Altay State Pedagogical Academy 656031, Russia, Barnaul, Molodezhnaya str., 55 E-mail: marina_piv85@mail.ru