Роль когнитивных образных схем в структурировании концепта time

УДК 81.11

Д.В. Маховикова

РОЛЬ КОГНИТИВНЫХ ОБРАЗНЫХ СХЕМ В СТРУКТУРИРОВАНИИ КОНЦЕПТА TIME1

В статье рассматриваются способы структурирования концепта TIME, отличающегося абстрактностью и не имеющего четкой структуры, при помощи когнитивных образных схем, отражающих те или иные характеристики данного концепта и лежащих в основе лексических средств концептуализации времени у носителей английского языка.

Ключевые слова: концептуализация времени, когнитивная образная схема, структурирование концепта.

Вопрос о природе времени и об объективности времени, о его существовании независимо от человеческого сознания занимает умы философов уже более двух тысяч лет. Время является важной составляющей жизни и сознания человека, неотъемлемым признаком существования всех предметов и процессов материального мира. Время есть всеобщая форма бытия материи, выражающая длительность ее существования, последовательность смены состояний в изменении и развитии всех материальных систем. Время не существует вне материальных изменений, также невозможно существование материальных систем и процессов, не обладающих длительностью, не изменяющихся от прошлого к будущему [ФЭС 1983: 94].

Лингвистика изучала время преимущественно в качестве грамматической категории, основываясь на морфологической категории времени и вида глагола и соотнесенности события с моментом речи или иной точкой отсчета. Новым поворотом в изучении времени в лингвистическом аспекте стало его концептуальное осмысление, его рассмотрение на стыке языка и сознания, что представляет особый интерес на современном этапе развития научного знания, когда все большее распространение получает когнитивный подход, объединяющий усилия ученых в разных областях науки. Однако особую роль, несомненно, отводят изучению языка, ведь именно язык открывает доступ к интеллектуальной деятельности человека, к когнитивным механизмам мышления, участвующим в процессах концептуализации и категоризации действительности.

1 Научно-исследовательская работа выполнена в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг., государственный контракт № П382; АВЦП «Развитие научного потенциала высшей школы (2009-2011 гг.)», проект № 2.1.3/9318.

Изучение языка наряду с такими когнитивными способностями человека, как внимание, воображение, фантазия, память, способность к рациональному решению проблем и т.д., обусловлено не только стремительно растущим интересом к взаимоотношению мыслительных и языковых структур и механизмам их взаимодействия, связанным с работой сознания и репрезентацией знаний на ментальном и языковом уровнях, но и потребностью изучать человеческие способности к обработке информации для создания сложнейших вычислительных систем и искусственного интеллекта. В первую очередь, исследователи языка обращаются к понятиям концептуализации и категоризации, являющимся ключевыми в описании когнитивных способностей человека, в том числе и познавательной деятельности, направленной на освоение окружающего мира и последующее оперирование полученными знаниями [Бабина 2005: 141; Харитончик 1992: 99-100].

По мнению Дж. Лакоффа, в основе концептуализации и категоризации как основных процессов познания лежит общее для всех людей действие когнитивных механизмов, а наши знания организованы посредством особых структур, называемых идеализированными когнитивными моделями, или ИКМ, и любая подобная модель «является комплексным структурированным целым, гештальтом». При этом каждая ИКМ, когда ее используют, в свою очередь накладывает свою систему схем на ту или иную область концептуализации, ментальную область, охватывающую наше понимание реальных или возможных ситуаций. Иными словами, каждая ИКМ «структурирует ментальное пространство», основываясь на четырех типах структур, или моделей: пропозициональной, образно-схематической, метафорической и метонимической. Человек использует когнитивные модели преимущественно при теоретическом осмыслении мира, при осмыслении абстрактных понятий или концептов, являю-

щихся по своей природе необъективными, например, концептов, связанных с человеческим восприятием, абстрактных сущностей и концептуальных структур [Лакофф 2004: 99, 172].

В рамках настоящей работы особый интерес представляют образно-схематические модели, представляющие собой специфические схематические пространственные представления образов.

Дж. Лакофф пишет [Лакофф 2004: 353-369], что образно-схематические модели структурируют не только наш телесный и пространственный опыт, на базе которого они и формируются, но и сами концепты, в том числе и абстрактные сущности. Каждый концепт или имеет четко выраженную внутреннюю структуру, или не имеет таковой в силу объемности, абстрактности и сложности. Когда же мы обнаруживаем в чем-то абстрактную концептуальную структуру, мы понимаем ее в терминах образных схем, т.е. образные схемы являются своеобразным источником элементарных структур, используемых для создания сложных абстрактных когнитивных моделей. Такой подход Дж. Лакофф назвал «гипотезой пространственного представления формы», и эта гипотеза «предполагает метафорическое отображение физического пространства в концептуальном пространстве». Таким образом, пространственная структура отображается в концептуальной структуре. Образные схемы, имеющие конфигурацию гештальтов - структурированных целых, а не просто совокупности частей, с одной стороны являются концептами, обладающими своей собственной непосредственно понимаемой структурой, а с другой стороны используются метафорически для структурирования других сложных концептов, таких, например, как ВРЕМЯ/Т1МЕ.

Концепт TIME носит универсальный характер и получает свою репрезентацию во всех языках и изучается как в естественных, так и в гуманитарных науках. Говорят о физическом, математическом, биологическом, онтологическом, психологическом, художественном, мифологическом, языковом времени, рассматривая при этом такие параметры времени, как динамичность - статичность, линейность - нелинейность (цикличность), направленность, длительность, прерывность - непрерывность, конечность - бесконечность (ограниченность - неограниченность), гомогенность -гетерогенность (дискретность - недискретность) и др. [Петрухина 1997: 72-73]. Время одномерно, асимметрично и необратимо, все изменения в мире происходят от прошлого к будущему, что обусловлено асимметрией причинно-следственных

отношений, необратимостью процесса развития материальных систем и невозможностью абсолютно полного повторения пройденных состояний и циклов изменения систем [ФЭС 1983: 94]. Поскольку время не представлено перед нами в какой-либо наглядной сущности, взгляд на его проблему неоднозначен. Одни ученые считают, что время объективно и независимо от сознания человека, абсолютно как атрибут материи [ФЭС 1983: 541], другие полагают, что в своей основе время не является физическим свойством объективного мира, не основывается на опытном восприятии, это внутренний, субъективный феномен. Мы всегда испытываем и осознаем течение времени независимо от происходящих, или не происходящих, изменений в окружающем мире, независимо от того, можно ли какое-либо событие соотнести со временем [Арутюнова 1999: 688-689]. Время недискретно, континуально, и только человеческое сознание может выделить в нем какие-то части, опираясь на определенные закономерности в чередовании временных фаз: часть года (весна, лето, осень, зима), часть суток (утро, день, вечер, ночь), начало, середина, конец протяженных во времени процессов и т.д. [Крысин 2008: 19-20].

Время всегда и везде сопутствует человеку, являясь неотъемлемой частью его жизни, поэтому концепт TIME приобретает фундаментальный статус, а, следовательно, язык располагает богатейшим арсеналом средств его выражения, как грамматических, так и лексических. Грамматические средства языка ограничены и их задача - определять модель представления той или иной информации, структурировать мысль, а лексические -неограниченны и поставляют большую часть смыслового содержания, специфицируют, конкретизируют информацию [Талми 1999: 91, 95].

Для понимания того, как время концептуализируется в сознании носителей английского языка и какими лексическими средствами репрезентируется в языке, стоит, в первую очередь, обратиться к словарям. Анализ словарных дефиниций различных лексических единиц со значением времени в английском языке, а также определений времени в толковых словарях позволяет выделить следующие характеристики концепта TIME: отрезок (период) времени, короткий или длинный, характеризуемый какими-либо событиями; момент, точка во времени, соотнесенная с конкретными минутами, часами, днями, связанная с какой-либо деятельностью или событием; временной пояс; система единиц измерения времени и т.д. [OALD 2005: 1607-1608].

Каждая из характеристик времени, выраженная той или иной лексической единицей (a period: minutes, hours, years; a point in time: at 5 o'clock, etc.) может служить основой концептуализации времени в языке и выступать в качестве определенных когнитивных образных схем, которые в системной совокупности структурируют весь концепт в целом. В силу абстрактной природы и сложности концепт TIME не имеет четкой структуры, поэтому мы и прибегаем к терминам когнитивных образных схем, лежащих в основе лексических средств концептуализации времени, как инструменту структурирования данного концепта. Например, Дж. Лакофф выделяет такие схемы, как: «вместилище», «часть - целое», «связь», «центр - периферия», «источник - путь -цель», «верх - низ», «передняя сторона - задняя сторона», «линейный порядок» [Лакофф 2004: 368].

Как уже было отмечено, когнитивные схемы, определяющие концептуальную организацию нашего опыта, основаны на нашем восприятии пространства и нас самих в этом пространстве. Таким образом, пространство является «вместилищем» или «целым», а человек (или фактически любой предмет, вещь, объект) - его «содержимым» или «частью». Кроме того, мы воспринимаем и сами наши тела как «вместилища» и как «целые» с такими составными частями, как голова, туловище, руки, ноги. Подавляющее большинство объектов физической и интеллектуальной природы имеет структуру, в которой реально или потенциально можно выделить части, в совокупности составляющие целое.

Каждая когнитивная схема обладает определенными характеристиками, например, схема «вместилище», имеет такие характеристики, или структурные элементы, как: внутреннее содержание, границы, внешний фон, причем, в силу геш-тальтности структуры когнитивных схем, ни один из составляющих элементов не существует независимо от схемы. В то же время для формирования различных смыслов внимание может быть сфокусировано на тех или иных характеристиках/структурных элементах когнитивной схемы. То, что находится «внутри вместилища» является «частью» по отношению к самому «вместилищу» - «целому». Отношение «часть - целое» имеет особое значение в связи с тем, что зачастую мы взаимодействуем с вещами через их компоненты, их части, которые определяют форму целого и тем самым то, как объект воспринимается и вос-

создается в сознании. Тот же принцип действует и в отношении абстрактных концептов, так как только через обобщение наглядного, телесного опыта человек выходит в более абстрактные сферы и строит представления о ненаблюдаемом непосредственно, например, о времени [Болдырев 2010: 21; Кубрякова 1999: 6; Лакофф 2004: 158; Чейф 1983: 43].

Таким образом, схемы «вместилище» и «часть - целое» являются инструментами в структурировании концепта TIME, доконцептуальной основой лексических средств концептуализации времени. Если говорить о временном пространстве как о «целом», то любой отрезок времени или точка во времени будет являться «частью», фрагментом этого «целого». Здесь также можно говорить о фиксированных, или конкретных фрагментах временного пространства (five minutes, in three hours' time, for a decade), и нефиксированных фрагментах временного континуума (in those golden days, a very long moment, never before), имеющих временные ограничения и связь с четко определенными моментами, точками во времени (at five sharp, from nine till eleven o'clock in the morning), или не имеющих оных (a few weeks from now, then, some time ago). Если же все эти временные фрагменты будут обладать наполненностью событиями, то они будут являться «вместилищами» этих событий. При этом в качестве «вместилища» может выступать не только период времени, но и конкретная точка, связанная с событием. Например:

At half-past ten he heard the family going to bed. For some time he was disturbed by wild shrieks of laughter from the twins ... but at quarter-past eleven all was still (Wilde O).

It was after five o'clock and Sibyl had to lie down for a couple of hours before acting (Wilde O.).

Miss Sarah was swiftly beside her; and within the next minute had established that the girl was indeed not well, had fainted twice within the last week, had been too afraid to tell anyone... (Fowles J.).

Здесь стоит отметить, что каждую ситуацию, или каждый концепт, в нашем случае, можно видеть в разных ракурсах, или в разной перспективе в зависимости от личностных установок человека и конкретно от того, что в фокусе его внимания могут оказываться разные аспекты или компоненты ситуации. Таким образом, в ней профилируются, выделяются, выдвигаются на передний план разные стороны или детали [Кубрякова

2000: 91]. Тот же механизм может быть использован и в структурировании категории или концепта. Напомним, что та или иная когнитивная схема существует только гештальтно, в совокупности всех ее элементов, однако один элемент внутри схемы может быть больше выделен относительно другого, т.е. один из элементов профилируется. Таким образом, внимание фокусируется на тех или иных характеристиках когнитивной схемы. В схеме «часть - целое» может профилироваться «часть» или «целое», на чем построены отношения метонимии в языке. В схеме же «вместилище» профилируются или границы или внутреннее содержание. Так, в следующих примерах нет указания на конкретные временные рамки, акцент сделан на наполненности того или иного периода времени событиями.

Most teenagers go through a period of rebelling (OALD).

Doubtless, after a period of initial adjustment, he would become a junior designer of dugouts (Sheckley R.).

В схеме «источник - путь - цель», профилируемым элементом будет «путь». Кроме того, ниже приведенные примеры наглядно показывают влияние пространственного восприятия и опыта на концептуализацию времени в языке.

We could then travel the distance of, say, a hundred years instead of the interchangeable distance of a hundred parsecs (Sheckley R.).

Chicago is two hours away (Oxford Dictionary).

Если принять систему единиц измерения времени за «целое», то можно выделить следующие «части», «фрагменты»: second - minute - hour -day - week - fortnight - month - season - year -decade - century - millennium, где каждая последующая единица времени, в свою очередь, является «целым», или «вместилищем», по отношению к предыдущей - его «части», являющейся одной из более мелких временных единиц, находящихся «внутри» более крупной. Эти же лексические единицы концептуализируют время как совокупность единиц «линейного порядка». В длительном периоде времени, принимаемом за «целое» (week, month, season), может быть выделен более конкретный отрезок времени, который будет являться «частью», «фрагментом» этого периода (for the rest of the week, one lonely June evening, at the close of the season).

У. Чейф [Чейф 1983: 40-41, 46] говорит о «дискретных эпизодах нашего опыта», которые с

точки зрения пространственно-временной протяженности, а также по количеству деталей, которые воспринимаются в пределах эпизода, могут быть «большими» или «маленькими», длительными или непродолжительными, например, мы можем говорить о «времени жизни» некоторого предмета или явления как о «целом» или о каком-либо конкретном «событии» как о его «части». Причем каждое «событие» занимает относительно малый определенный отрезок времени, и даже если конкретные «события» нам не известны, очевидно, что тому или иному объекту свойственно продолжительное существование во времени на всем протяжении множества временных интервалов. В следующих примерах выделяется так называемый «большой», длительный эпизод/период времени или «время жизни» и конкретные события, соотнесенные со временем и являющиеся как бы составными «частями», «фрагментами» данного эпизода:

He was ill only two days. The janitor found him on the morning of the first day in his room downstairs helpless with pain (Henry O.).

It has been well known for three centuries, since 1584 in fact, and always makes its appearance before the death of any member of our family (Wilde O.).

Таким образом, человеческое сознание способно членить время на фрагменты, эпизоды, периоды, выделять в нем «части», опираясь на определенные закономерности восприятия времени и протяженных во времени процессов, наполняющих тот или иной ограниченный период событиями и характеристиками.

Концептуализируя время в лексике, мы используем и другие когнитивные схемы, например, «точка», которая указывает на определенный момент на оси времени, что следует из самого содержания концепта (at half past nine, the clock struck a quarter past six).

Just as they were passing out of the dining room, midnight began to boom from the clock tower (Wilde O.).

He looked at his watch. It lacked ten minutes of four o'clock (Fowles J ).

В последнем примере можно выделить две «точки»: «точку отсчета» (four o'clock) и «точку-ориентир» (ten minutes). Однако при целостном восприятии мы осознаем только одну конкретную «точку» во времени, конкретный момент времени (ten minutes to four).

Кроме вышеперечисленных когнитивных схем - характеристик времени можно выделить

такие, как: цикличность, представленная когнитивными схемами «круг» и «спираль»; прерывность, репрезентируемая схемой «пунктир», vs. непрерывность, отраженная образной схемой «линия». Так, цикличность может быть представлена следующими когнитивными образными схемами:

а) «круг» (over and over again, on and on):

Again and again, afterwards, Charles thought

of that look as a lance; and to think so is of course not merely to describe an object but the effect it has (Fowles J.);

б) «спираль» (every hour on the hour, annually):

Things go wrong here every day. We still got a long way to go (Sheckley R.).

The old lady had detected with her usual flair a gross dereliction of duty: the upstairs maid whose duty it was unfailingly each Tuesday to water the ferns in the second drawing room (Fowles J.).

Прерывность схематично можно представить как «пунктир» (often, from time to time, occasionally);

Jim frowned from time to time when he caught the inquisitive glance of some stranger (Wilde O.).

She sometimes wondered why God had permitted such a bestial version of Duty to spoil such an innocent longing (Fowles J.).

Непрерывность отражается в нашем сознании в виде когнитивной схемы «линия» и концептуализируется в языке при помощи таких лексических единиц, как: always, eternally, constantly, never, at no time;

He had been always enthralled by the methods of natural science, but the ordinary subject-matter of that science had seemed to him trivial and of no import (Wilde O.).

Certainly few people had ever interested him so much as Dorian Gray, and yet the lad's mad adoration of some one else caused him not the slightest pang of annoyance or jealousy (Wilde O.).

Подводя итог, можно отметить, что даже целостный концепт абстрактного характера, не имеющий структуры как таковой, можно представить в виде когнитивных образных схем, отражающих те или иные характеристики рассматриваемого концепта. Эти образные схемы, формирующиеся в первую очередь на базе пространственного опыта, используются нами для структурирования ментальных сущностей, в том числе и времени. Когнитивные схемы структурирования концепта TIME лежат в основе лексических

средств концептуализации времени у носителей английского языка.

Список литературы

Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. М.,

1999. 896 с.

Бабина Л.В. Концептуальная деривация и ее проявление на языковом уровне // Концептуальное пространство языка. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. ун-та, 2005. С. 141-149.

Болдырев Н.Н. Взаимодействие когнитивных и языковых структур: результаты и перспективы исследования // Взаимодействие мыслительных и языковых структур: собрание научной школы: материалы Всерос. науч. конф. / отв. ред. Н.Н. Болдырев. Тамбов: Изд. дом Тамб. гос. ун-та, 2010. С. 17-22.

Крысин Л.П. Смысл «часть целого» и способы его выражения в русском языке // Вестн. Нижегород. гос. лингв. ун-та. Вып. 2. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Н. Новгород: НГЛУ им. Н А. Добролюбова, 2008. С. 17-36.

Кубрякова Е. С. О понятиях места, предмета и пространства // Логический анализ языка. Языки пространств / отв. ред. Н.Д. Арутюнова, И.Б. Левонтина. М.: Языки русской культуры,

2000. С. 84-92.

Кубрякова Е.С. Семантика в когнитивной лингвистике (о концепте контейнера и формах его объективации в языке) // Изв. АН. Сер. лит. и яз. Т. 58, № 5-6. М., 1999. С. 3-12.

Лакофф Дж. Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении / пер. с англ. И.Б. Шатуновского. М.: Языки славянской культуры, 2004. 792 с.

Петрухина Е.В. Внутреннее время действия и его представление в русской и западнославянских картинах мира // Категоризация мира: пространство и время. Материалы науч. конф. М.: Диалог МГУ, 1997. С. 72-74.

Талми Л. Отношение грамматики к познанию // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. № 1. М., 1999.

(ФЭС) Философский энциклопедический словарь / под ред. Л.Ф. Ильичева. М.: Изд-во Сов. энцикл., 1983. 840 с.

Харитончик З.А. Способы концептуальной организации знаний в лексике языка // Язык и структуры представления знаний / под ред. Е.С. Кубряковой, Ф.М. Березина. М.: РАН ИНИОН, 1992. С. 98-123.

Чейф У.Л. Память и вербализация прошлого опыта // Новое в зарубежной лингвистике. Прикладная лингвистика. Вып. XII. М.: Радуга, 1983. С. 35-73.

Fowles J. The French Lieutenant's Woman. URL: http://www.librarything.com/work/6923.

(OALD) Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. Oxford University Press. 2005, 1780 p.

Henry O. The Last Leaf. Selected Stories. Рассказы (на английском языке). М.: Прогресс, 1977. С. 80-86.

Sheckley R. Immortality, Inc. URL: http://www.librarything.com/work/158256.

Wilde O. The Canterville Ghost. Избранные произведения (на английском языке). М.: Прогресс, 1979. Т. 1. 392 с.

D.V. Makhovikova

THE ROLE OF COGNITIVE IMAGE SCHEMAS IN STRUCTURING THE CONCEPT TIME

The paper studies the ways of structuring the concept TIME, characterized by abstractness and indefiniteness, by means of cognitive image schemas, reflecting different time characteristics and forming the basis of lexical means of time conceptualization of English speaking people.

Key words: conceptualization of time, cognitive image schema, structuring the concept.