Осеннее питание обыкновенного глухаря Tetrao urogallus в Центральной Сибири

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2018, Том 27, Экспресс-выпуск 1665: 4449-4455

Осеннее питание обыкновенного глухаря Tetrao urogallus в Центральной Сибири

И.А.Савченко, Н.А.Литвиненко, А.П.Савченко, Н.В.Степанов

Второе издание. Первая публикация в 2011*

По Енисею северная граница области гнездования обыкновенного глухаря Tetrao urogallus доходит до южной лесотундры, у посёлка Усть-Хантайка глухарь уже очень редок (Сыроечковский 1961; Кречмар 1966). Восточнее пределы северного распространения остаются невыясненными. На территории Центральной Сибири, вероятно, встречается два подвида. По мнению Р.Л.Потапова (1985), экземпляры самцов с Подкаменной Тунгуски, Вилюя ближе к северотаёжному подвиду T. u. obsoletus (Snigirewskii, 1937), чем к сибирскому T. u. taczanowskii (Stejneger, 1985). Исходя из собранного материала по морфометрии, которым мы располагаем, можно говорить о том, что глухари, обитающие в бассейне Сыма, отличаются от экземпляров, добытых в южной тайге Центральной Сибири, и, вероятнее всего, относятся к северотаёжной форме. Граница ареалов этих подвидов, по нашему мнению, проходит между 59° и 60° с.ш. (Савченко, Кизилова 2006). Из других отличительных черт, характеризующих птиц средней и южной тайги Центральной Сибири, следует отметить некоторые особенности в питании. В настоящей работе мы попытались сравнить осенний спектр потребляемых глухарями кормов, уделяя особое внимание наиболее заметным подвидовым и межпопуляционным особенностям рациона.

Материал и методы исследований

В основу настоящей работы положены результаты полевых исследований авторов, выполненных на территории южной (58°26' с.ш., 91°57' в.д.) и средней (60°55' с.ш., 87°59' в.д.) тайги Центральной Сибири. Видовой состав кормовых объектов, потребляемых глухарями, изучали по содержимому зобов, что обеспечивало точное определение и позволяло установить естественное количественное соотношение между различными элементами пищи (Савченко и др. 2011). Нами исследовано 85 зобов глухаря, добытых осенью (сентябрь и первая декада октября) до появления устойчивого снежного покрова. Материалы о содержимом желудков к анализу не привлекались, поскольку эти данные, как правило, дают искажённую картину действительного соотношения поглощенных кормов (Борщевский, Купря-нов 2010). Корма разбирали в небольших белых фарфоровых кюветках. Пинцетом и препаровальными иглами извлекали одну фракцию за другой, раскладывая на

* Савченко И.А., Литвиненко Н.А., Савченко А.П., Степанов Н.В. 2011. Осеннее питание обыкновенного глухаря (Tetrao urogallus L.) Центральной Сибири // Вестн. Красноярск. аграрного ун-та 9 (60): 140-144.

куске бумаги или по краям сосуда. При необходимости для определения остатков пищи использовали бинокуляр МБС-10. Неизвестные части животных и растений, найденных в зобу, упаковывались в пробирки (беспозвоночные, некоторые части растений) или в бумажные пакетики для передачи на определение специалистам. Количественное соотношение кормов определялось в долевом отношении от общего объёма зоба, взятого за 100%.

Результаты и обсуждение

В составе осенних кормов сибирского подвида глухаря (n = 43), обитающего в подзоне южной тайги Центральной Сибири, преобладала хвоя лиственницы сибирской Larix sibirica (18.9%) и сосны обыкновенной Pinus sylvestris (16.0%). Почти в таком же количестве птицы потребляли листья и цветы клевера ползучего Trifolium repens (31.5%). Затем в порядке уменьшения значимости в рационе отмечены зелёные части и семена травянистой растительности: злаков Poaceae, одуванчика Taraxacum sp., чины луговой Lathyrus pratensis, горошка мышиного Vicia cracca, зверобоя Hypericum sp., репейничка волосистого Agrimonia pilosa, скерды сибирской Crepis sibirica, гравилата Geum sp., дудника Angelica sp., лабазника вязолистного Filipendula ulmaria, подорожника Plantago sp. и тысячелистника Achillea millefolium. Значение ягодных кормов для глухаря этого подвида, из которых преобладал шиповник Rosa sp., невелико (2.6%) (см. таблицу).

Среди растительных древесно-кустарниковых кормов доминировали листья и побеги осины Populus tremula (6.0%), незначительная доля приходилась на чернику Vaccinium myrtillus (1.1%), бруснику Vacci-nium vitis-idaea (1,0%), иву Salix sp. (0.6%) и рябину сибирскую Sorbus sibirica (0.1%).

Наиболее характерная особенность глухаря в подзоне южной тайги состоит в том, что эта птица способна питаться семенами культурных злаков (5.5%): пшеницы мягкой Triticum aestivum и овса Avena sativa. На территории исследований самцы вылетали кормиться на поля к ворохам соломы в октябре и ноябре. У 2 из глухарей, добытых 10 октября, зоба были до отказа набиты колосьями и зёрнами овса, а также хвоей сосны. В это же время на окраине неубранного пшеничного поля нами было вспугнуто 16 кормящихся на земле глухарей-самцов. При регулярном проведении учётных работ было установлено, что птицы кормились на полях до глубокой осени.

В первой и второй декадах сентября (они и в конце сентября встречаются) в рационе глухарей отмечены животные корма, на долю которых приходилось 4.4%. Чаще преобладали имаго щитника весеннего Holcostethus vernalis и килевика испещрённого Elasmostethus interstin-ctus. Реже в зобах птиц встречались щитник серый Elasmucha grisea, слепняки Miridae, земляные клопы Lygaeidae, а также личинки перепончатокрылых (пилильщики настоящие Tenthredinidae) и чешуекры-

лых (совки Noctuidae). Также в рационе глухарей отмечены жуки (зерновка БтисЫйшз sp., долгоносик Лр1оп sp., листоед Оа1втиса sp.), сетчатокрылые (златоглазка СНтувора sp.), двукрылые (падальные мухи ЬисШа sp.), паукообразные (сенокосцы Phalangidae) и лёгочные моллюски (прудовик Ышпава вр.).

Соотношение растительных кормов, потребляемых глухарём Tetrao urogallus осенью в Центральной Сибири

Объем корма, %

Вид корма Части растений Южная тайга Средняя тайга

Голубика Vaccinium uliginosum Ягоды O 8.O

Шиповник Rosa Ягоды 2.2 0

Малина Rubus Ягоды 0.1 0

Земляника лесная Fragaria vesca Ягоды 0.1 0

Смородина красная_R^'bes acidum Ягоды 0.1 0

Смородина чёрная _Ribes nigrum Ягоды 0.1 0

Брусника Vaccinium vitis-idaea Ягоды 0 23.1

Брусника Vaccinium vitis-idaea Листья 1.0 2.2

Черника Vaccinium myrtillus Ягоды 0 12.7

Черника Vaccinium myrtillus Листья, побеги 1.7 5.0

Ива Salix Листья, почки 0.0 1.0

Сосна обыкновенная Pinus sylvestris Хвоя, озимые шишки 16.0 17.0

Ель сибирская Picea obovata Хвоя 0 0.5

Лиственница Larix sibirica Хвоя 18.9 4.5

Осина Populus tremula Листья,

верхушечные побеги 6.0 0

Рябина сибирская Sorbus sibirica Листья 0.1 0

Клевер Trifolium Листья, цветы 31.5 0

Чина Lathyrus Листья 0.8 0

Злаки Poaceae Листья 3.1 0

Горошек Vicia Листья 0.8 0

Осоковые Cyperaceae Листья 0 0.5

Тысячелистник Achillea millefolium Листья 0.1 0

Скерда сибирская Crepis sibirica Листья 0.5 0

Дудник Angelica Листья 0.2 0

Одуванчик Taraxacum Цветы 2.6 0

Зверобой Hypericum Семена 0.7 0

Реброплодник уральский

Pleurospermum uralense Семена 0.8 0

Репейничик волосистый Agrimonia pilosa Плоды 0.6 0

Подорожник Plantago Плоды 0.1 0

Лабазник вязолистный Filipendula ulmaria Плоды 0.1 0

Пшеница мягкая Triticum aestivum Семена 0.9 0

Овёс посевной Avena sativa Семена 4.6 0

Гравилат Geum Семена 0.3 0

Хвощ топяной Equisetum fluviatile Стробилы 0 14.0

Берёза Betula Верхушечные побеги 0 1.0

Семена других растений Семена 1.5 0.5

Животные корма Имаго, личинки 4.4 10.0

Нельзя не сказать о сокращении обилия лиственницы в местах регулярного обитания сибирского подвида глухаря. В 1950-1960-е годы жители сёл подтаёжной зоны для отапливания жилищ использовали лиственницу практически повсеместно, но уже к 1990 году вблизи населённых пунктов её вырубили, о чём наглядно свидетельствует показатель её долевого использования, который сократился с 75% до 12% (наши данные). Применение других количественных оценок (площади рубок, кубометры древесины и пр.) менее надёжно как из-за особенностей произрастания этой хвойной породы (не образует сплошных массивов) в левобережной части, так и из-за отсутствия полных статистических данных. Между тем хвоя этого дерева в осенний период на территории южной тайги служит главным промежуточным кормом для глухаря. Сокращение обилия и доступности лиственницы, очевидно, отражается и на состоянии ресурсов этой птицы.

Другой интегрированный показатель (доля черники в заготовках населением ягод) весьма характерно отражает не только сокращение ягодников, но и площадей основных мест обитания глухаря и их трансформацию. Значение кустарничков в биологии вида вполне убедительно показано в работе В.Г.Борщевского (1986). До 1996 года ресурсы глухаря на юге и юго-востоке сокращались, лишь с 1998 года наблюдается их стабилизация и постепенное увеличение, которое происходило до 2000 года. Выявлена высокая корреляция (r = 0.89) между наличием ягодников, их площадей и обилием глухаря, несколько слабее связь между обилием глухаря и лиственницы (r = 0.62). В подзоне южной тайги основные воздействия, обуславливающие изменение, а в конечном итоге и трансформацию среды обитания глухаря, связаны с вырубками и лесными пожарами.

В северной части рассматриваемой территории (бассейн реки Сым) основу осеннего питания глухаря составляли ягодные корма (43.8%): голубика Vaccinium uliginosum, черника Vaccinium myrtillus и брусника Vaccinium vitis-idaea. Роль промежуточных кормов в питании северного подвида играют стебли и стробилы хвоща топяного Equisetum fluviatile (14.0%) в неурожайные на ягоды годы доля которых заметно возрастает. Также в зобах осмотренных нами глухарей северного подвида чаще и в несколько большем объёме отмечали листья кустарничков — черники и брусники — 7.2% рациона (таблица).

В зобах у 2 добытых в начале октября самцов в небольшом количестве (2.0%) присутствовали серёжки берёзы Betula sp. и верхушечные побеги ивы Salix sp., которые обычно составляют основу зимнего питания других тетеревиных региона — рябчика Tetrastes bonasia и тетерева Lyrurus tetrix. На использование в пищу этих несвойственных для глухаря кормов указывают в своей работе и другие исследователи (Романов 1988; Борщевский, Купрянов 2010). Как правило, редкие и не-

ожиданные компоненты корма чаще обнаруживаются у самцов, и в отдельных случаях это явление, вероятно, носит патологический характер (Романов 1988).

В очень малом количестве в зобах глухарей была обнаружена хвоя ели сибирской Picea obovata (0.5%), которая также является нехарактерным компонентом в питании этого вида. Как правило, глухарь избегает этот корм (Wilhelm 1982; Menoni 1994), интересным фактом выглядит значительная доля хвои и побегов ели в пищевом спектре птиц из приграничных районов — левобережья Оби и правобережья Таза (Борщевский, Купрянов 2010).

На севере изучаемой территории доля животных кормов в пище глухаря была заметно выше и составила 10.0%. Вероятно, меньшее количество насекомых в рационе глухаря подзоны южной тайги связано со значительной трансформацией мест обитания птиц в результате сплошных концентрированных рубок леса в 1980-1990 годах. В эти годы фактически целиком были вырублены спелые сосновые леса на площадях, измеряемых десятками тысяч гектаров. В подзоне средней тайги в местах проведения исследований (бассейн реки Сым, левого притока Енисея) рубка леса не проводилась. Известно, что минимальная биомасса беспозвоночных отмечается на вырубках, а максимальная — в смешанных хвойных лесах, главным образом зеленомош-никах-брусничниках (Stuen, Spidso 1988).

Анализ материалов, представленных в таблице, позволяет сделать вывод, что в питании глухарей преобладают те виды кормовых растений, которые наиболее распространены в данной местности, а диапазон питания этих птиц достаточно широк. Значение таких кормов, как шиповник, листья осины, хвоя лиственницы, листья и семена клевера, злаков в рационе глухаря в направлении с юга на север постепенно падает, но существенно возрастает роль ягод — брусники, черники, голубики, а также стробил хвоща топяного. Интересен факт невысокой доли в зобах глухарей хвои лиственницы, столь характерной в рационе северного подвида (Потапов 1985). Связано ли это с популяцион-ными особенностями питания глухаря, сказать трудно, но нельзя не отметить высокую долю хвоща, возможно, выполняющего в этом случае определённую компенсационную роль промежуточного корма.

В связи с обильным плодоношением ягодников в бассейне реки Сым мы отмечали накопление жира у отдельных самцов в области шеи, груди, кишечника, желудка и сердца. Упитанность глухаря, обитающего на юге таёжной зоны, почти никогда не бывает высокой. Однако у особей, добытых осенью на пшеничных полях, зарегистрированы небольшие отложения подкожного и внутреннего жира. Склонность к накоплению жира у глухарей на севере исследуемой территории выражена значительно более чётко, чем на юге таёжной зоны. Этот факт

свидетельствует о том, что особи северного подвида способны создавать некоторые энергетические запасы. Созданию таких запасов способствует питание ягодами брусники и черники.

Заключение

Различия в питании глухарей Центральной Сибири в переходный период (осенью), очевидно, проявляются в предпочтении ими хвои лиственницы и клевера — на юге, ягод и хвоща топяного — на севере. Очевидно, что доля ягодных кормов будет варьировать по годам в зависимости от их урожая, но большая сохранность девственных сосновых лесов в сочетании с обширными водораздельными болотами на севере фактически ежегодно позволяет птицам находить и употреблять их в пищу. Как вторичное приспособление и, вероятно, как компенсацию традиционных недостающих кормов следует рассматривать вылеты, а в некоторых случаях, особенно в предзимний период, перемещения и концентрацию глухарей на пшеничных полях. Сокращение обилия и доступности лиственницы как главного промежуточного корма сибирского подвида глухаря, очевидно, отражается на состоянии ресурсов этой птицы. Выявлена высокая корреляция (r = 0.89) между наличием ягодников, их площадью и обилием глухаря. В подзоне южной тайги основные воздействия, обуславливающие изменение, а в конечном итоге и трансформацию среды обитания глухаря, связаны с вырубками и лесными пожарами.

Литература

Борщевский В.Г. 1986. О растительных кормах глухаря ll Вопросы охотничьей орнитологии. М.: 109-128.

Борщевский В.Г., Купрянов AX. 2010. Осенне-зимнее питание глухаря Tetrao urogallus на севере Западной Сибири ll Рус. орнитол. журн. 19 (557): 479-48B. Кречмар A^. 1966. Птицы западного Таймыра ll Тр. Зоол. ин-та АН СССР 39: 185-312. Потапов Р.Л. 1985. Отряд курообразные, семейство тетеревиные. Л.: 1-638 (Фауна

СССР. Птицы. Т. 3. Вып. 1). Романов A.K 1988. Глухарь. М.: 1-192.

Савченко ИА., Кизилова НА. 2006. К распространению тетерева (Lyrurus tetrix L.) и глухаря (Tetrao urogallus L.) на территории Енисейской равнины ll Вестн. Красноярск. ун-та 5, 1: 3B-41. Савченко ИА., Литвиненко НА., Савченко A^. 2011. Об особенностях летнее-осен-него питания рябчика Tetrastes bonasia (L.) Обь-Енисейского междуречья ll Вестн. КрасГАУ 1: 93-97.

Сыроечковский Е.Е. 1961. Птицы Хантайского озера и прилежащих гор Путорана

(Средняя Сибирь) ll Учён. зап. Красноярск. пед. ин-та 2: 89-120. Menoni E. 1994. Statue, evolution et facteurs limitants des populations frangaises de grand tetras (Tetrao urogallus): synthese bibliographique ll Gibier Faune Sauvage, Game Wildlife 11: 97-158.

Stuen O.H., Spidso T.K. 1988. Invertebrate abundance in different forest habitats as animal food available to capercaillie Tetrao urogallus chicks ll Scand. J. Forest. Res. 3, 4: 527-532.

Wilhelm G.J. 1982. Ergebnisse von losungsuntersuchungen an eienr auerhuhnpopulation in den Vogesen // Z. Jagdwiss. 28: 162-169.

Ю ^

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2018, Том 27, Экспресс-выпуск 1665: 4455

Колония кобчиков Falco vespertinus на севере Башкирии

А.И.Шепель, В.А.Лапушкин, С.В.Фишер

Второе издание. Первая публикация в 2001*

При обследовании (по просьбе Б.Мейбурга) северо-западной части Башкирии (Республика Башкортостан) с целью обнаружения помеченного им радиодатчиком могильника была обнаружена колония кобчиков Falco vespertinus. Местный орнитолог-любитель Ф.Ф.Зинуров знает о её существовании пять лет. Колония располагается у деревни Юсупово Дюртюлинского района в пойме реки Быстрый Танып (55° 40' с.ш. 54°39' в.д.). 1 июня 2001 зарегистрировано 8 пар на одном тополе и 4 - на соседнем. Все гнёзда располагались в дуплах 25-30-метровых деревьев с усохшими вершинами, на высоте 18-20 м. Самки сидели у гнёзд, наблюдался процесс спаривания. На соседних деревьях обнаружено две пары пустельг Falco tinnunculus, гнездившихся в постройках ворон.

В.Д.Ильичев и В.Е.Фомин (1988) отмечали, что во второй половине XX века кобчик колониями нигде в республике не гнездился.

Литератур а

Ильичёв В.Д., Фомин В.Е. 1988. Орнитофауна и изменение среды (на примере ЮжноУральского региона). М: 1-247.

* Шепель А.И., Лапушкин В.А., Фишер С.В. 2001. Колония кобчиков на севере Республики Башкортостан IIМатериалы к распространению птиц на Урале, в Приуралье и Западной Сибири. Екатеринбург: 166.