Типологические черты пророчества (нубувват) в хронике ат-Табари

историяi

и современность!

1УДК 821.411.21 ББК 86.38

ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ ПРОРОЧЕСТВА (НУБУВВАТ) В ХРОНИКЕ АТ-ТАБАРИ

Ф. Б. Бобоев, А. Ш. Комили

В статье рассматривается проблема структурного формирования литературного жанра «нубувват» (пророчество) в арабской литературе по материалам исторической хроники ат-Табари. На основе анализа исторической прозы делается вывод, что в соответствии с художественными задачами процесс пророчества изложен в строго оформленной схеме. Для описания завоеванных стран и городов одна история послужила рамкой, в которую вписываются все остальные. В дальнейшем эти материалы трансформировались с коранической экзегетики в литературный жанр.

Ключевые слова: «История Табари», адаб, пророчество, ислам, откровение, завоевание, литературное восприятие.

TYPOLOGICAL FEATURES OF PROPHECY (NUBUWWAT) IN AT-TABARI'S CHRONICLE

F. B. Boboev, A. Sh. Komili

This article examines the problem of structural formation of nubuwwat (prophecy) literary genre on the materials of the Tabari's historical chronicle in the Arabic literature. Certain conclusions are drawn on the basis of the analysis of historical prose. According to art tasks process of the world prophetical movement is stated in strictly issued scheme. For the description of the conquered countries and cities one history served as a frame with which all the others comply. Then these genres have been transformed from the Koran exegetics to the literary sphere.

Keywords: "History of at-Tabari", Adab, prophecy, Islam, revelation, conquest, literary perception.

Осмысление культур центральноазиат-ских народов в условиях Средневековья необходимо рассматривать в комплексе арабоязычных, персоязычных и тюркоя-зычных памятников литературы. Центральная Азия как регион «высокоразвитой оседло-земледельческой и протогородской культуры» [1, с. 26] сумела сохранить свою самобытность до начала арабских завоеваний. На ранней стадии развития ислама в научном и литературном творчестве используется исключительно арабский язык. Коран превратил этот язык в мощное орудие взаимного сотрудничества культур Средневековья: «на нем писали все образованные люди независимо от религиозной и этнической принадлежности» [2, с. 51]. Особое значение в

литературных взаимосвязях имели интенсивные процессы усвоения арабской письменности и языка иноязычными народами.

В создании исламской богословской литературы важную роль сыграли авторы неарабского происхождения. В этом отношении уместен вывод академика И. Ю. Крачковского о роли и значении мусульманских авторов неарабского происхождения в создании средневековых памятников: «Общеизвестно, что арабская литература, как и арабская культура вообще, обязана своим развитием не только арабам, но и представителям целого ряда других народов» [3, с. 569].

Именно таким памятником является прозаический исторический свод «Та'рих ар-русул ва

аль-мулук» (История пророков и царей) великого историка, филолога и богослова имама Мухамма-да ибн Джарира ат-Табари (838-923). Историческая хроника ат-Табари - это прозаическое произведение на историческую тему по содержанию и художественному приему, комплекс огромного числа исторических событий, мифологических преданий и легенд новой веры, изложенных в хронологической последовательности, являющихся универсальными и внутренне цельными, согласно предписаниям священного Корана. В «Истории Табари» различается некое соотношение двойных подходов: во-первых, имеют место многочисленные факты заимствований отдельных форм и тем памятников иудаизма, христианства, римско-греческой, древнеперсидской и индийской культур, гедонистической арабской поэзии; во-вторых, наблюдается приспособление памятников культуры центральноазиатских народов к новым условиям. А теологическая система региона оказалась более подготовленной к восприятию нового монотеизма.

Заслуга Табари в мусульманской историографии и словесности, а также сохранении культурной самобытности народов Центральной Азии заключается в следующем:

1. Основной принцип хроники Табари - это перестановка и упорядочение коранических стихов в хронологическом порядке, с одной стороны, и изложение полного свода материалов всех древнеарабских сказителей по каждому историческому событию с указанием цепочки имен рассказчиков, с другой стороны. После Табари ни один компилятор не брался заново собирать и исследовать материал по арабской истории до 302 г. хиджры и не мог добавить чего-либо значимого к его сведениям.

2. Хронология исторических событий в памятнике основана на перманентном развитии пророческого движения, дидактико-назида-тельного и хроникального изложения бытия рода человеческого на земле.

3. Ясное выражение в коранической схеме мировой истории нашла династическая история народов Центральной Азии. Автор с помощью художественных средств стремится раскрыть своеобразную династическую последовательность иранской государственности в тесном их переплетении с повествованиями об индийцах и тюрках.

4. Талант ученого на основе буквального понимания текста священного Корана и хади-сов пророка ислама, а также высоким умением тщательного анализа исторических материалов и сопоставительного изучения художественно-литературных памятников древности позволяет автору вести повествование о монотеистическом миропонимании зороастризма, иудаизма, христианства, верованиях других народов.

Тем самым автор «Истории пророков и царей» в условиях иноземного завоевания стремился содействовать пробуждению самосознания народов Центральной Азии и воспитанию его в духе поучительных традиций прошлого. Также ярко показана пытливость историографических традиций центральноазиатских народов к новому религиозно-культурному вызову Средневековья. Особая заслуга в культурных взаимосвязях мусульманских народов принадлежит относительно молодой арабской литературе. На языке новой мировой религии существовали более обширные и развитые литературы. Как писал Д. С. Лихачев, «эти литературы создавались сразу во многих странах, были общим достоянием этих стран, служили их литературному общению. При этом их литературное посредничество - не их побочная функция, а основная. Произведения, написанные на том или ином из священных и ученых языков, входили в единый фонд памятников объединяемых этими языками стран и участвовали в создании литератур на национальных языках» [4, с. 63]. Во всей арабской средневековой литературе авторы в содержание своих произведений придавали понятию «высшее благо» религиозную ценность, связывая ее с Богом. Коран как памятник оказал огромное влияние на структуру средневековых прозаических произведений. Многослойной художественной переработке подвергались элементы мифологии, легендарные и исторические предания, доисламская рифмованная проза, рассказы и легенды, волшебные и фантастические сказки, притча, прозаическое составляющее коранических стих, жанрообразующие мотивы хадисов, поучительный характер жизнеописания пророка. Отсутствие четкой грани между художественной прозой и другими жанрами письменной прозаической литературы в начале ислама мо-

жет быть объяснено тем, что проза в доисламский период не имела широкого распространения среди арабов. За высоким авторитетом сакрального текста Корана закрепилось господствующее положение в областях научной и художественной литературы. Поэтому все прозаические произведения этого периода совокупно относят к «адабной» литературе, а «историческая хроника не рассматривалась как научная работа, а считалась жанром близким к художественной литературе» [5, с. 121122]. Многие исследователи истории арабской литературы, особенно арабские, полностью поддерживают это мнение. Другие ученые, как И. Ясинская, И. Ю. Крачковский, Р. Блашер, Ш. Пелла, В. П. Демидчик, охарактеризовали адаб как одну из наиболее характерных отраслей арабской литературы. В силу отсутствия четкого теоретического определения термина «адаба» даже в арабских средневековых работах, ученые предлагают понимать под адабом знание всего лучшего, что выработало человечество в нормах поведения, все достижения культуры, закрепленные письменной литературой, знание, необходимое человеку для гармоничного и полного совершенства. Более того, с учетом нравственных ценностей современного мира можно констатировать, что адабная литература под влиянием авторитета Корана и практического материала достоверных хади-сов пророка составляла сумму разнообразных знаний, необходимых для общины глубоко верующих мусульман в условиях господства нормативной теологии и имперской идеологии. Авторы таких произведений в целях достижения большей привлекательности и доходчивости материала сводят воедино исторические и мифологические повествования, литературные и фольклорные предания, достоверные сведения, мифы и легенды из волшебных сказов, дидактические притчи, стихотворные отрывки, грамматические пояснения слов и терминов, сообщения путешественников и географов, разные варианты сведения рассказчиков (рави) и множество прямых литературных заимствований. Определяя «всю область адаба - одну из наиболее распространенных и своеобразных областей, с трудом поддающихся определению» [6, с. 568], академик И. Ю. Крачковский относит историко-

географические арабские памятники в состав художественной литературы.

Исходя из этого можно причислить «Историю пророков и царей» к сочинениям по адабной литературе, несмотря на обилие в тексте собственно исторического материала, особенно погодного исламского периода. Известно, что Ибн аль-Асир высоко оценил информативную насыщенность свода Табари, критикуя отсутствие аналитического подхода при обработке материала. Обилие приводимых версий одних и тех же исторических событий привело Ибн аль-Асира в восторг. А другой средневековый авторитет Абу-л-Хасан аль-Масуди в книге «Золотые копи и россыпи самоцветов» дает следующее описание исторического свода Табари: «В этой книге много пользы и выгоды. Как ей быть не таковым?! Ведь автор был богословом (факихом) своей эпохи, благочестивым аскетом своего времени, в нем завершается наука знатоков мусульманского права городов и носителей традиции и литературных произведений» [7, с. 13]. Как видно из цитаты, аль-Масуди не акцентирует внимание на исторической ценности этого сочинения.

Данный свод состоит из двух частей: первая - «История до хиджры (переселения пророка Мухаммеда)» и вторая - «История после хиджры». В первой части события начинаются от «сотворения мира» и доводятся до 622 г. Во второй части подробному описанию подлежат события, связанные с пророческой миссией Мухаммеда и его сподвижников, арабскими завоеваниями и распространением ислама с 1 по 302 (915) г. хиджры, где достоверные исторические повествования сопровождаются цепочкой имен сказителей (равиев) [8, с. 93]. Весьма примечательно, что философия истории у имама ат-Табари выходит за узконациональные рамки и обретает поистине общечеловеческое звучание в соответствии с принципом исламского монотеизма и даже в самом названии произведения сперва приводится слово «пророков». Автор в условиях высокой духовности своей эпохи придает пророческому движению атрибут общественной динамики всех времен. Пророческое движение как общественный феномен духовности рода человеческого в каждом кризисном периоде основывает нравственный кодекс общества, выступает против злоупо-

требления властью со стороны правителей. Каждое слово плеяды пророков произносится от имени Всевышнего Бога. Они решительно выступают против общественного гнета и произвола, укоряют богатых и властных, борются за веру в Бога, в будущее и возрождение, заплатив жизнью за свою верность правде.

Исторические повествования о героях хроники обнаруживали разную проницаемость для инородных воздействий и в разной степени были пригодны к переносу. Легко трансплантировались функциональные жанры (в этом им помогала та религия, которую они обслуживали), а также прагматические задачи литературы деловой. В ходе религиозных откровений и завоеваний средневековый человек проявлял повышенный интерес ко всему неизвестному, загадочному, далекому. Отсюда большое место в содержании средневековых памятников отводится описаниям городов, народов, завоеванию новых стран, наличие всевозможных путевых дневников, деловой переписки и т. п.

Поэтому в контексте труда Табари рождение пророков, их жизнь и сведения о них, а также события, непосредственно связанные с ними, имеют первостепенное значение. Описания времени правления различных династий и правителей как бы иллюстрируют божественную и общественную миссию каждого пророка.

В первой части памятника изложены общие сведения о религиозных убеждениях восточных народов, их жизненном соответствии с закономерностями ислама и истинностью единобожия. Яркое выражение в этой схеме нашло династическое перманентное развитие. В памятнике даются сведения о зороастрийской религии, ранних стадиях ее формирования, интересные суждения об истоках государственной власти, исторических и мифологических личностях различных верований. Первые главы книги затрагивают вопрос исламской концепции существования мира, причем говорится о значимости исторических повествований евреев, греков-христиан и персов-маджусов. Согласно утверждениям последних, Каюмарс является древним патриархом, отцом-покровителем первобытного человечества и всех пророков. По мнению Табари, приверженцы

ислама, последователи Торы, Библии и маджу-сы являются единобожниками (вЫ1 ХвмЫд) [9, т. 1, с. 24]. Говоря о первообразах материального и духовного мира, автор подробно комментирует хадис Пророка - «первым творением Аллаха было перо». Там же приводится сказание Ибн Исхака о сотворении света и тьмы. Это -типичный литературно-художественный элемент зороастрийского миропонимания, соответствующий исламскому термину «таснийя» -«творение двух начал» [9, т. 1, с. 67].

Согласно кораническим повествованиям, Аллах захотел создать себе «заместителя» на Земле - человека. От первого человека, Адама, и произошли все люди. В хронике Табари исламскому представлению коранического содержания посвящено несколько последовательных сказаний истории об Адаме: о его сотворении, об испытании Адама Аллахом, о времени поселения в раю, о райском месте, откуда были изгнаны Адам и Ева на Землю, о происходивших после событиях, о рождении Шиса. Автор постоянно упоминает древних царей, среди которых особо выделяет Каюмарса. Исторические факты генеалогии царских династий и фамилий Табари связывает с повествованием о мифических первых царях - Каюмарсе, Ушханге Пешдаде (первом законодателе), Бевараспе, Афроваке и Сия-маке [9, т. 2, 71-138].

Главная особенность многих прозаических произведений на историческую тему, опирающихся на традиции эллинистической культуры, заключается в отсутствии ограниченности религиозных убеждений. Этот принцип четко соблюдается ат-Табари. Для раскрытия тематических задач каждой главы автор сумел собрать огромный объем информации, почерпнутой из различных доступных источников своего времени. Выбор он оставляет за читателем. Для ат-Табари не существует грани между мифологией и историей, даже мельчайшее сообщение или незначительная детализация относительно любого исторического события находит свое отражение в контексте его хроники. Происходит сравнение ряда иудейских пророков с героями древнеиранской мифологии и истории, прославленных правителей различных династий. Теперь объекты сопоставления берутся из Корана. Но даже при таком проникновении в художественную объективность исламских па-

мятников «Табари запечатлел персидский национальный характер в самых разных сюжетах, хотя в существенных чертах он значительно глубже арабских авторов умел сохранить исторический характер чужих народов, например римлян, греков, коптов, индейцев, византийцев, евреев» [10, с. 285]. Он мастерски вобрал в контексте своей хроники всевозможные народные легенды, мифы, притчи и т. п., пересказывая их соответствующие места исторического содержания.

В контексте своего повествования автор стремится художественно раскрыть последовательную государственность династического развития начиная с доисторических времен: «Династическое правление Каюмарса непрерывно продолжалось до тех пор, пока не был убит Яздегард ибн Шахрияр в Мерве при халифе Усмане ибн Аффане. В мире не упоминается о другой нации, династическое поколение которой поэтапно дошло бы до Адама, мир ему. Поэтому изложение мировой истории согласно времени правления их царей будет самым достоверным и ярким» [9, т. 2, с. 98]. Перманентное династическое развитие персоязычных народов иллюстрируется как целостная система хронологического построения исламского миропонимания и историзма. Сравнительное историко-мифологиче-ское повествование событий, пророков и царей, героев и других персонажей выражается в универсальности мусульманского единобожия, перманентном развитии общечеловеческого религиозного миропонимания и исламского периода как его кульминационной и завершающей стадии. Исходя из этих соображений, все этапы пророческого движения и связанные с ними учения духовно-божественного восприятия рода человеческого в контексте мусульманской культуры изложены как различные периоды развития всеобщей мировой практики единобожия. Все народы Земли так или иначе внесли свою лепту в возведение этой громадной пирамиды. Хронологическое изложение истории по материалам книги Табари, в первую очередь, сопоставляется с традициями иранских династий и приверженцами мировых религий, а потом они всячески дополняются сведениями других народов и учениями разного рода верований и течений. Неповторимую поэтическую прелесть и своеобразный ху-

дожественный колорит придают хронике кора-нические стихи и хадисы, исторические сказания, географические названия и собственные имена, извлеченные из Корана. Основными составляющими специфического жанра этого памятника исторической прозы являются нравственные нормы исламского монотеизма - тау-хид, дидактическое и хроникальное изложение истории бытия рода человеческого на Земле.

В сочинении приводятся материалы о правлении первых царей, создавших цивилизацию и названных Пишдадами (Первыми законодателями). В первых разделах книги приводятся предания и легенды о Ушханге, Тахмурасе, Бевароспе, о времени правления Джамшеда - «сияющего царя» и, наконец, о наступлении Ноуруза - дня нового блаженства, в которой победят силы Добра - Инса (люди) и погибнут силы Зла - Джинны (демоны). В этих текстах сохранились отголоски зороастризма.

Используя традиции античной историографии, имам Табари в разделе «Воспоминание о Бевароспе, он же - Аждахак» приводит великолепные материалы, значительно дополняющие зороастрийские тексты. Автор указывает два варианта генеалогического древа Бевараспа. В первом он называется как Бева-расп ибн Арвандасп ибн Зинкав ибн Вайравшак ибн Тоз ибн Фарвак ибн Сиёмак ибн Машо ибн Каюмарс. Во втором варианте приводится другое его имя и, соответственно, другие предки - Заххак ибн Андармасп ибн Занджидар ибн Ван-дрисадж ибн Садж ибн Фаряк ибн Сахмак ибн Този ибн Каюмарс [9, т. 1, с. 121-132]. Несомненно, эти имена взяты из древних зороастрийских памятников. В труде Табари мы находим материал о семиглавом царе Аждахаке - Бевараспе, который правил всеми провинциями начиная от Дун-бованда; о ежедневном приношениях этому царю-дракону головного мозга двух юношей; о битве простолюдина Коби с Заххаком и злодеяниях его матери - Вадак, о возведении на престол царства благочестивого Фаридуна. Табари, смело включив рассказы о героях иранской мифологии, придает им некую культурологическую миссию и иногда стремится приравнивать их к пророкам и общей плеяде пророческого движения иранского содержания. Такой подход автора ярко прослеживается в сказаниях о Манучех-ре и Ануширване.

Как считает Табари, в исторических преданиях народов Центральной Азии отсутствуют сведения о «всемирном потопе» и истории Нуха (Ноя); коранический Нух соответствует образу Фаридуна, у которого было трое сыновей - Салм, Тудж и Ирадж. Они сравниваются с тремя сыновьями Нуха - Симом, Хамом и Яфе-том. Такое сопоставительное изложение материала способствует установить сходство и различие историко-мифологических традиций различных народов, культур и религий. Во многих случаях сохранившаяся более подробная и полная информация в повествованиях одного народа помогают в определении мотивов и форм памятников другой культуры, идентификации исторических личностей и литературных героев, создает предпосылки диалога и взаимовлияния. По всей видимости, следующее высказывание Фаридуна, произнесенное им по восшествии на престол, должно быть арабизи-рованным вариантом поучения авестийского содержания: «Мы с помощью Аллаха и с его поддержкой победим Заххака, проклянем Шайтана и его соратников» [9, т. 2, с. 93].

Изложение деталей коранического рассказа о пророческой миссии «друга Аллаха» Ибрахима, позволяет нам ощутить оригинальную респектабельность исламского монотеизма и роли пророков в формировании научно-религиозного миропонимания. Ибрахим в молодости жил вблизи Вавилона среди народов, поклонявшихся идолам. Отвергнув поклонение звездам, луне и солнцу, он уверовал в их творца - Аллаха. Начиная с этих глав динамика взаимодействия пророческого движения и династического правления приобретает более жесткий характер. Во всех разделах, посвященных пророческой миссии Авраама, наблюдается непримиримость с действиями правящих кругов того времени. Несмотря на все невзгоды и унижения, непримиримость и жестокое сопротивление со стороны властей не принимать новое учение, Авраам и его вера не идут на уступки. На фоне развязывания этих взаимоотношений образуется множество литературно-художественных повествований, мотивы и образы для фактологического описания Авраама, реставрируется в исламском духе архаичные зороастрийские мотивы и сказания других народов.

Проводя паралелли, автор создает также оригинальное житийное сказание о царе Ману-чехре и сравнивает с ним некоторые подробности жизни Авраама. В тексте содержится религиозная проповедь Манучехра в изысканной прозаической форме, произнесенной перед народом в присутствии мубад-и мубадан (верховного зороастрийского жреца) и местной аристократии. В содержании этой проповеди изложена основная концепция монотеистического миропонимания зороастрийского характера. Эти идеи выражены в форме назидательных советов: народ принадлежит его Творцу Всесильному, Всемогущему; мышление - это Свет, глупость - Тьма, невежество - заблуждение; власть и народ, каждый в отдельности, должны выполнять свои обязанности; всякие проступки против веры неизбежно влекут за собой наказание как в земной, так и в потусторонней жизни [9, т. 2, с. 67]. В традициях других народов автор как бы находит подтверждение истинности идей единобожия Авраама. Изложение данного материала перед повествованием о пророческой миссии Мусы (Моисея) не случайно. Здесь проявляется необыкновенная находчивость и литературная одаренность автора, синтезирующего представления разных религий и создание некой взаимосвязи в миссиях книжных пророков. Проще говоря, автор на основе текста Корана раскрывает гуманность монотеистического миропонимания и социальную направленность пророческого движения в истории человечества.

Судя по изложению исторических преданий о посланнике Аллаха - Мусе, «о котором в Коране рассказано больше и подробнее, чем о ком-либо другом» [11, с. 101], видно, что автор владел всем комплексом знаний, обязательных для ученого-мусульманина. Табари использовал труды многих арабских авторов, к месту цитировал стихи Корана, приводит хадисы, арабские пословицы и отрывки из касыд доисламских поэтов, рисующих исторические события. Непримиримость Мусы к сановникам и их несогласие с его учением приобретает ожесточенный характер. Именно приверженность пророка к правоте своих идей обеспечивает ему успех и победу. Подробное изложение разных этапов пророческой деятельности Мусы создает почву для описания образов и мотивов

коранического подражания. Наряду с обобщенным жизнеописанием пророков в хронике приводятся рассказы о Кайкавусе, Рустаме, Си-явуше, Кайхусраве, мифологических героях других народов, которые детализируют некоторые моменты общей проблематики.

Пророческое движение, связанное с жизнеописанием Иисуса, приобретает примирительный характер и приводит к некоторым драматическим результатам, невежество в этих разделах превалирует над разумом и гуманностью, божье слово не воспринимается правителями, но и оно также оставляет ощутимый след в обществе и формировании новой христианской культуры. Монотеистический принцип поэтапного изложения мировой истории дает автору возможность усматривать монотеистическую традицию в недрах многообразия политеизма древних народов. Поведение основных героев сочинения, правителей разных династий и государств по отношению к пророкам определялось, в конечном счете, не их личным характером, не их пристрастиями и влечениями, а тем местом, которое им полагалось занимать в обществе. Устойчивость художественных приемов, традиционность в разработке темы, обращение к ограниченному набору сюжетов - все эти черты раскрывали не только идею близости к Богу, но и богатую гамму человеческих переживаний - радость, надежду, печаль. Следует особо отметить, что идея справедливого царя присутствует при повествовании миссии почти каждого пророка, причем в более близком к народным массам понимании, ибо связана с темой социальных конфликтов, динамикой поступательного развития общества для достижения более высоких результатов. Первая часть сочинения занимает около третьей части общего объема и завершается сказанием о рождении пророка ислама Мухам-мада ибн Абдуллаха.

Подробное описание пророческой миссии пророка ислама в хронике Табари раскрывает высоко аналитический талант автора. Богатство собранного материала у ат-Табари по исламскому периоду не имеет себе равных и «без него понять историю раннего Халифата невозможно» [12, с. 28]. Все предыдущие периоды мирового монотеизма, поэтапно выраженные в концепции пророческого движения по защите

социальных интересов простых людей, находит яркое отражение в коранической схеме миропонимания и установления теократической власти. В разделах, посвященных жизнеописанию Пророка и четырех праведных халифов, раскрывается вся суть исламского метода управления государством, права и обязанности верующих и правителя верующих, пути и способы обеспечения социальной защищенности мусульман в различных уголках Халифата. Следует отметить, что именно в этих разделах повседневная жизнь пророка, переселение в город Ясриб, формирование мусульманской общины его последователей приобретает теснейшую связь с их военным мастерством и умением активно участвовать в священных сражениях (газават) и показать свою истинную веру в полях идеологического противоборства с неверующими (мушрик). Исходя из этого, каждое из 28 сражений (газв), в которых пророк ислама принимал непосредственное участие, описывается имамом ат-Табари с мельчайшими подробностями. Акцентируется внимание на активное участие сподвижников в военных кампаниях. Завершается пророческая часть исламского периода памятника сообщением об «Откровении Мекки» (Фатх Макка) [9, т. 2, с. 583]. Это событие огромной важности коренным образом изменило статус Мекки и способствовало ее превращению в центр исламского благочестия, хотя Иерусалим, находясь вне пределов мусульманского мира, являлся изначальной киблой. Святость места имеет магнетическое воздействие, и с ним начинает ассоциироваться все большее количество космологических, эсхатологических и повествовательно-исторических преданий, а также традиций поклонения. Завоевание Мекки и вхождение в нее Пророка способствовало зарождению огромного количества текстов хроникального, прозаического, поэтического и религиозно-фольклорного характера. Мухаммад ибн Джа-рир собрал и систематизировал огромный историко-повествовательный материал и сохранил средневековую арабо-мусульманскую нарративную культуру для последующего поколения. С уверенностью можно констатировать, что пышный расцвет прозаических жанров средневековой литературы под общими названиями «фатх», «футухат», «магази» и «фа-

даил» получили широкую популярность на основе творческой обработки всеохватывающего материала хроники ат-Табари. Это были трактаты, воспевающие достоинства и дивные прелести городов и провинций, покоренных арабскими завоевателями в разных уголках Халифата. Не вполне точно было бы определить этот литературный жанр исключительно как пропагандистский, имеющий целью пробудить энтузиазм для мусульманских завоевателей. Несомненно, этим соображением следует объяснить количество таких трактатов и интенсивность их распространения, но все-таки само появление этого вида литературы и его идейная основа скорее определяются благочестием и религиозным рвением, а также необыкновенной красотой новых стран и городов для художественного восприятия.

Если принцип композиционного построения арабо-мусульманских исторических сочинений соответствовал смысловым единицам арабского исторического повествования - ахбар (ед. ч. хабар), то в исламской части этого свода больше встречается - зикр (воспоминание) и хабар (сообщение), затем наступление годов хиджры, а далее разделы прозаического материала имеют название газв (сражение) или фатх (откровение). Пространный рассказ о каждом сражении с неверными примерно начинается после упоминания заметки следующего содержания: «Затем наступил 10-й год хиджры». После этого упоминается о сражениях, которые имели место в этом году, и приводится множество версий данного события. В конце приводится сухие исторические сообщения о правителях городов и провинций, а также хронологический список руководителей хаджей. Племенные, семейно родственные и региональные отношения приводится внутри каждого раздела. Таким образом, автор подробно рассказывает о Мухаммеде и правоверных халифах, правителях верующих при Омейядах и Аббасидах. После переселения (хиджры) изложение приобретает характер летописи: рассказ ведется по годам хиджры и доводится до 302/915 г. Как и в своем комментарии к Корану, ат-Табари обычно беспристрастно приводит все известные ему рассказы о каждом событии, не пытаясь ни согласовать их, ни примирить, несмотря даже на их явную противоречивость. Почти каждому рассказу предшествует

цепочка имен равиев. Самый текст рассказа, видимо, не подвергался серьезным изменениям со стороны ат-Табари. Подобный подход автора к материалу позволяет установить достоверность или тенденциозность источника, дающего «для литературного развития новые, очень сильные исторические стимулы» [13, с. 20].

Пророк прославляет могущество Аллаха единого. Отвергает идолопоклонство и «угрожает язычникам страшной карой» [14, с. 44]. Описание хроники событий по годам хиджры в исламской части памятника позволяет подробно изложить динамику развития общества и незамедлительно компетентное разрешение возникших проблем. При описании битв, походов и откровений приверженцев ислама ат-Табари, как и в первой части своего труда, умело информирует читателя о нравах, традициях, верованиях, особенностях государственной и градостроительной политики покоренных народов. Социальная справедливость любых действий пророка и праведных халифов обосновывается кораническими аятами и пророческими хадисами. Пользуясь кораническими стихами, хадисами, притчами, метафорами, сравнениями, стихотворными отрывками арабских авторов, аллегориями, приводя живые примеры и диалоги персонажей, вызывая в представлении слушателей прекрасные и устрашающие образы, громя пороки и поэтически воспевая целомудрие в прозаической форме, ат-Табари совершает коренной перелом в мировоззрении, связанный с укреплением новой религии, по образному определению Н. И. Конрада, «революцию умов» [15, с. 37] для своей эпохи и общественного строя. При описании каждого исторического события поэтические отрывки подобраны строго по тематическому принципу, которые дают читателю полезный материал для более обширного комментирования темы. Такой художественный метод был обусловлен средневековыми авторами, такими как ат-Табари, их глубокими убеждениями о предназначении адабной литературы. Автор в своей хронике сформулировал закон поучительных истин литературы адаба в строгой форме исламского комментирования истории. А умелое и уместное употребление аятов и хадисов придавали его рассказам логику уверенной законченности и гармоничности.

Постижение истинных знаний образованным сословием общества он рассматривает в динамике возникновения религиозных знаний и мировых религий. Характерная черта этих сообщений заключается в поиске загадки творения, идеи справедливого правителя, человеколюбия, похвалы веры, правды, разума и порицания приверженцев зла и лжи.

Таким образом, автор знаменитой хроники умело вплетал древние мифологические сюжеты народов, их нравы, обычаи и поучительные традиции, содержание священных книг и монотеистическую доктрину мировых религий в текст общемусульманского характера. Автор ненавязчиво преподнес читателю сущность разных религий и вероучений и показал их роль в становлении мусульманской культуры. Описательная модель структурного построения хроники явилась методологической квинтэссенцией исламского миропонимания при создании новых произведений и «послужила основой позднейших художественных обработок в арабской, персидской и турецкой литературах» [16, с. 42]. Популярность данного памятника дает нам возможность проследить дальнейшее восприятие его сведений в произведениях мусульманских (не только арабских) авторов.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Гафуров, Б. Г. Таджики [Текст] / Б. Г. Гафу-ров. - М: Наука, 1972. - 614 с.

2. Фильштинский, И. М. История арабской литературы. V - начало Х в. (Истории литератур Востока) [Текст] / И. М. Фильштинский. - М.: ГРВЛ, 1985. - 523 с.

3. Крачковский, И. Ю. Избр. соч. [Текст] / И. Ю. Крачковский. М.-Л., 1956. - Т. 2. - 702 с.

4. Лихачев, Д. С. Развитие русской литературы X-XVII вв.: эпохи и стили [Текст] / Д. С. Лихачев. - Л.: Наука, 1973. - 254 с.

5. Бертельс, Е. Э. История персидско-таджикской литературы [Текст] / Е. Э. Бертельс. -М.: ИВЛ, 1960. - 554 с.

6. Крачковский, И. Ю. Общие соображения о плане истории арабской литературы [Текст] / И. Ю. Крачковский // Крачковский И. Ю. Избр. соч. - Т. 2. - М.-Л., 1956. - С. 561574.

7. ал-Масуди Абулхасан ибн Али. Золотые копи и россыпи самоцветов [Текст] / ал-Масуди

Абулхасан ибн Али. - Бейрут, 2007. Т. 1 (на араб. яз.). - 420 с.

8. Достоверное и слабое в «Истории Табари»: в 13 т. [Текст] / введ. и коммент. Мухаммада ибн Тахир ал-Барзанджи (на араб. яз.). -Дамаск-Бейрут, 2007. - Т. 1. - 408 с.

9. Табари Абуджафар Мухаммед ибн Джарир. История Табари: история наций и царей в 5 т. [Текст] (на араб. яз.). - Бейрут, 1988. - Т. 1.

- 579 с.; Т. 2. - 601 с.

10. Гегель, Г. В. Эстетика / Г. В. Гегель. - М.: Искусство, 1968. - Т. 1. - 330 с.

11. Пиотровский, М. Б. Коранические сказания / М. Б. Пиотровский. - М.: Наука, 1991. - 219 с.

12. Медников, Н. Об одном из источников Табари [Текст] / Н. Медников // Сб. ст. учеников проф. В. Р. Розена. - СПб, 1897. - С. 53-66.

13. Лихачев, Д. С. Поэтика древнерусской литературы / Д. С. Лихачев. Изд. 2-е, доп. - Л.: Художественная литература, 1971. - 414 с.

14. Рамазан Таха Наджар. Религиозные принципы имама Табари [Текст] / Рамазан Таха Над-жар (на араб. яз.). - эль-Рияд, 2005. - 560 с.

15. Конрад, Н. И. Запад и Восток: ст. [Текст] / Н. И. Конрад. - 2-е изд., испр. и доп. - М., 1972.

- 496 с.

16. Демидчик, В. П. Мир чудес в арабской литературе ХШ-Х1У вв.: Закарийа ал-Казвини и жанр мирабилий [Текст] / В. П. Демидчик. -М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 2004. - 274 с.

REFERENCES

1. Gafurov B. G. Tadzhiki (Tajiks). Moscow: Nau-ka, 1972. 614 p.

2. Filshtinskiy I. M. Istoriya arabskoy literatury. V

- nachalo X v. (Istorii literatur Vostoka). [History of Arabian literature. V - beginning of X century (Histories of literatures of the East)]. Moscow: GRVL, 1985. 523 p.

3. Krachkovskiy I. Yu. Izbr. soch. (Selected works). Moscow-Leningrad, 1956. Vol. 2. 702 p.

4. Likhachev D. S. Razvitie russkoy literatury XXVII vv.: epokhi i stili (Development of the Russian literature of X-XVII centuries: epochs and styles). Leningrad: Nauka, 1973. 254 p.

5. Bertels E. E. Istoriya persidsko-tadzhikskoy literatury (History of Persian-Tajik literature). Moscow: IVL, 1960. 554 p.

6. Krachkovskiy I. Yu. Obshchie soobrazheniya o

plane istorii arabskoy literatury (General considerations about the plan of the history of Arabian literature). Izbr. soch. (Selected works). Vol. 2. Moscow-Leningrad, 1956, pp. 561-574.

7. al-Mas'udi Abu-l-Hasan ibn 'Ali. Zolotye kopi i rossypi samotsvetov (Gold mines and placers of gems). Vol. 1. Beirut, 2007. [In Arabian]. 420 p.

8. Dostovernoe i slaboe v "Istorii Tabari": v 13 t. (The authentic and the weak in the "History of Tabari": in 13 vol.) Introduction and comments of Muhammad ibn Tahir al-Barzanji . Vol. 1. [in Arabian]. Damascus-Beirut, 2007. 408 p.

9. Tabari Abu-l-Jafar Muhammad ibn Jarir. Istoriya Tabari: istoriya natsiy i tsarey v 5 t. (History of Tabari: history of nations and kings in 5 vol.). [In Arabian]. Beirut, 1988. Vol. 1. 579 p.; vol. 2. 601 p.

10. Gegel G. V. Estetika (Aesthetics). Vol.1. Moscow: Iskusstvo, 1968. 330 p.

11. Piotrovskiy M. B. Koranicheskie skazaniya (Quranic legendry). Moscow: Nauka, 1991. 219 p.

12. Mednikov N. Ob odnom iz istochnikov Tabari (About one of the sources of Tabari). Sb. st. uchenikov prof. V. R. Rozena (Collection of articles of Professor V. R. Rozen's students). Saint-Petersburg, 1897, pp. 53-66.

13. Likhachev D. S. Poetika drevnerusskoy literatury (Poetics of Old Russian literature). 2nd edition. Leningrad: Khudozhestvennaya literatura, 1971. 414 p.

14. Ramazan Taha Najar. Religioznye printsipy imama Tabari (Religious principles of imam Tabari). [In Arabian]. Riyadh, 2005. 560 p.

15. Konrad N. I. Zapad i Vostok: st. (West and East: articles). 2nd edition. Moscow, 1972. 496 p.

16. Demidchik V. P. Mir chudes v arabskoy literature XIII-XIV vv. : Zakariya al-Kazvini i zhanr mirabiliy (World of miracles in the Arabian literature of XIII-XIV centuries: Zakariya al-Kazvini and the genre of mirabilis). Moscow: Izd. firma "Vostochnaya literatura" RAN, 2004. 274 p.

Бобоев Файзулло Баротович, кандидат филологических наук, доцент, Помощник президента Академии наук Республики Таджикистан e-mail: arab62@mail.ru

Boboev Fayzullo B., PhD in Philology, Associate Professor, Assistant to the President, Academy of Sciences of the Republic of Tajikistan e-mail: arab62@mail.ru

Комили (Комилов) Абдулхай Шарифович, доктор физико-математических наук и кандидат исторических наук, профессор, академик Академии педагогических и социальных наук РФ, член-корреспондент Инженерной академии Таджикистана, проректор Курган-Тюбинского государственного университета имени Носира Хусрава по международным связям e-mail: akomili2006@mail.ru

Komili (Komilov) Abdulhay Sh., Dr. Habil. in Physics and Mathematics, PhD in History, Professor, Academician of the Russian Academy of Pedagogical and Social Sciences, Corresponding Member of Tajik Academy of Engineering, Vice-Rector for International Relations, Kurgan Tyube State University named after Nosir Khusrav e-mail: akomili2006@mail.ru