Языки золотоордынской цивилизации: когнитивные и идеографические аспекты реконструкции лексических систем языков алтайского сообщества

УДК 811:512.157 А. Г. Шайхулов

ЯЗЫКИ ЗОЛОТООРДЫНСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: КОГНИТИВНЫЕ И ИДЕОГРАФИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕКОНСТРУКЦИИ ЛЕКСИЧЕСКИХ СИСТЕМ ЯЗЫКОВ АЛТАЙСКОГО СООБЩЕСТВА

Посвящена вопросам когнитивных и идеографических аспектов реконструкции лексических систем тюркских языков Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества. Целью данной работы является выявление на основе лексических параллелей семантических гнезд в области самостоятельных и несамостоятельных (реконструированных) односложных корневых основ и установление особенностей семантического развития и их идеографической характеристики. В этой статье автор более подробно останавливается на анализе корневой основы *ВО, которая рассматривается на материале тюркских языков Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества. Автор рассматривает лексические параллели в рамках четырех когнитивно-идеографических групп «Природа» (живая, неживая), «Человек» (как живое физико-биологическое и разумное существо), «Общество» (человек как общественное существо), «Познание». Исходя из приведенных материалов, автор делает вывод, что идеографическая характеристика (как в случае с корневой основой *bo) строится на разных началах: иерархия во главе с действительно господствующим общим значением, поддерживаемым всеми остальными значениями, составляющими целое гнездо; соподчинение с двумя главенствующими значениями, вокруг которых обычно в иерархизированном порядке выстраиваются остальные значения и их оттенки; слабо выраженная связь или же ее отсутствие, как и вообще всяких системных отношений, исключая лишь отдаленную, но уже неактуальную, ощутимую с трудом генетическую связь.

Ключевые слова: золотоордынская цивилизация, языки Урало-Поволжья, Волго-Камско-Уральский регион, синоптическая схема, односложные корневые основы, тюркские языки, алтайское языковое сообщество, языковая картина мира, сравнительно-историческая лексикология, идеографическая характеристика, генетическая связь.

A. G. Shajkhulov

Languages of Golden Horde Civilization: Cognitive and Ideographic Aspects of the Reconstruction of Lexical Systems of the Altai Community Languages

The article is devoted to issues of cognitive and ideographic aspects of reconstruction of lexical systems of Turkic languages of the Uralo-Volga region in the context of the Altai language community. The purpose of the work is identification on the basis of lexical parallels of semantic family of words in the field of dependent and independent (reconstructed) monosyllabic root base and establishment of features of semantic development and their ideographic characteristic. In this article the author turns his focus to the analysis of a root basis * in BO which is considered on material of Turkic languages of the Uralo-Volga region in the context of the Altai language community in more detail. The author considers lexical parallels within four cognitive and ideographic groups «Nature» (live, lifeless), «Person» (as a living physical-biological and reasonable being), «Society» (the person as unit a public being), «Knowledge». Proceeding from the given materials the author draws a conclusion that the ideographic characteristic (as in a case with a root basis * bo) is under construction on the different beginnings: hierarchy led by really dominating general meaning supported by all other values making the whole nest; a taxonomy with two predominating values round of which usually in an hierarchical order other values and their shades are built; poorly expressed communication or its absence, as well as in general any system relations, excluding only a remote, but already irrelevant, hardly notable genetic relationship.

Keywords: Horde Civilization, languages of the Uralo-Volga region, Volgo-Kamsko-Uralsky region, synoptic scheme, monosyllabic root bases, Turkic languages, Altai language community, linguistic view of the world, comparative-historical lexicology, ideographic characteristic, genetic relationship.

ШАЙХУЛОВАлмасГалимзянович - д. филол. н., проф., зав. каф. татарской филологии и культуры Башкирского государственного университета.

E-mail: almazufa2004@mail.ru

SHAJKHULOV Almas Galimzjanovich - Doctor of Philology, Professor, Head of the Department of Tatar Philology and culture of Bashkir State University.

E-mail: almazufa2004@mail.ru

Введение

Осмысление золотоордынской (как, впрочем, и российской) цивилизации как принципиально отличной и от западноевропейской, и от азиатской цивилизаций имеет, как известно, длительную историю. Если перелистать хотя бы поверхностно совершенно малую часть того, что написано по этому вопросу, то можно увидеть, что в разное время (в особенности в постсоветское) ее

характеризовали либо как цивилизацию, либо же как межцивилизационное пространство. Мы вслед за исследователями исходим из того, что Россия возникла и развивалась как динамическая система самых различных полиэтнических культур и цивилизаций, одни из которых, как видно из нашей отечественной истории, вскоре погибали, а другие обнаруживают «замечательную жизнеспособность и перспективу на будущие века» [1].

Как известно, полтора-два тысячелетия тому назад территория нынешней России представляла собой доци-вилизованное пространство Северной Евразии, наиболее удаленное от судоходных морей, от Великого шелкового пути, являвшегося с древних времен до средневековья одним из важных средств международного общения в рамках Ближнего Востока, Европы и Азии. Северная Евразия лежала к северу от пояса древних цивилизаций и к западу от славяно-германской Европы. Великая река Енисей делила Северную Евразию на две части. Западная (до Балтийского моря) была населена в основном угро-финско-самодийскими и отчасти племенами бал-тов, а восточная (до Тихого океана) - палеоазиатскими, тунгусо-маньчжурскими, и по окраинам - енисейскими и эскимосскими этносами. В степном же поясе (в его западной половине) жили иранские, в восточной - тюркские и монгольские, а посередине - угорские и самодийские народы [1-3].

В первые века христианской эры центральные и западные земли степного пояса (в литературе их принято называть Дешти Кыпчак («кыпчакские степи») начали заселять скотоводы-тюрки, частью которых, по мнению многих исследователей, были гунны и хунны. Они, как предполагает и Л. Н. Гумилев, изгоняли или же ассими-ровали ираноязычных и угроязычных кочевников. Так, в частности, угорский компонент, по мнению А. Х. Хали-кова, Н. А. Мажитова, Р. Г. Фархутдинова, Р. Г. Кузеева, М. З. Закиева, участвовал в этногенезе хазар, булгар (татар Поволжья), суваз-чувашей, башкир, сибирских татар, части алтайцев, хакасов, тувинцев, балкарцев, карачаевцев и кумыков: иранский же (сарматский и аланский) - в этногенезе хазар и трех последних из указанных выше этносов, а также крымских татар. В свою очередь, как указывают исследователи, различные тюркские элементы стали составной частью этногенеза венгров (мадьяр), а также русских, украинцев и болгар (славян). Из степного пояса по Лене, Волге и другим рекам тюркские этносы проникали и в таежный пояс. Здесь они, очевидно, смешивались с аборигенами лесной зоны, ассимилировались с ними и с течением времени образовали новые тюркоязычные этносы. В частности, по данным археологии, в ГГГ-ГУ вв. в Нижнее Прикамье уже проникли первые завоеватели - тюрки, смешавшиеся с уграми и сарматами, вооруженные оружием, изготовленным в Средней Азии (Тураевский курганный могильник). Это были гунны. В конце ГУ-У вв. Среднее Поволжье и Прикамье настигла вторая, более мощная волна гунн-

ского переселения, во второй половине УГ-УГГ вв. - еще одна волна тюрков, связанных с Великим Тюркским каганатом, и, наконец, в УГГГ в. пришли булгарские племена [4]. К аналогичным выводам пришли в свое время также и такие известные исследователи как В. Ф. Генинг, П. Н. Старостин, А. Х. Халиков, Р. Г. Фахретдинов и др.

Другое немаловажное, на наш взгляд, мнение исследователей связано с определением, что кочевники-тюрки и близкие им по культуре монголы создали первые великие державы Северной Евразии: империи гуннской династии, тюркской династии Ашина, монгольской династии Чингисхана. В истории Восточной Европы особенно значительной была, и это подчеркивают многие исследователи, роль Хазарского каганата и Золотой Орды. Сравнительно высокая культура древних гуннов и тюрков имела своим продолжением очаговые ранние цивилизации средневековой Северной Евразии, такие как кыргызская - в Минусинской котловине, хазарская и булгарская - в Восточной Европе. К северу от них расцвели очаговые цивилизации финно-угорских народов: угоров Обь-Иртышья, мордовских этносов (Великая Пермь), а к югу - цивилизации Кавказа и Предкамья (аланская цивилизация), примыкавшие как горная периферия к цивилизации Ближнего Востока. Еще один очаг цивилизации в ХГ-ХГГГ вв. начал формироваться на северо-восточной окраине Киевской Руси, где в то время постепенно распространялись славянский язык и христианство, а в следующий исторический период образовалась великорусская народность. С течением времени почти все эти цивилизации погибли, оставив культурное наследие среди народов нынешней России (в том числе и среди тюркских и финно-угорских, а также славянских народов Волго-Камско-Уральского этнолингвистического региона), сохранились при этом лишь две: исламская и русская. Обе они, естественно, участвовали в объединении и структурализации культурно-исторического пространства Северной Евразии, южные границы которой тесно соприкасаются с вышеуказанным регионом Урало-Поволжья [1-2].

После такого краткого экскурса считаем необходимым дать сведения общего характера об исследуемом регионе. В границах европейской части России от р. Оки до Южного Урала финно-угорские (мари, мордва и удмурты), тюркоязычные (чуваши, татары и башкиры) и монголоязычные (калмыки) народы имели, как это было отмечено выше, наиболее длительные и устойчивые этнокультурные связи в рамках данного региона. Генезис, сложение и развитие в пределах указанной территории явились, очевидно, результатом сложного взаимодействия разновременных в хронологическом отношении этнических и культурных потоков, в том числе из Западной Сибири, Средней Азии и Казахстана, с Северного Кавказа и позднее из различных районов северной и центральной России, которые впоследствии, по справедливому мнению исследователей (А. Х. Хали-

кова, Н. А. Мажитова, Р. Г. Кузеева, Р. Г. Фархутдинова, Т. М. Гарипова и др.), были консолидированы в рамках Волжско-Камской Булгарии - первого государственного образования народов Среднего Поволжья и Прикамья, сформированного в X в. н. э. [5-7].

В пределах расселения и обобщения специфических этнологических, антропологических и этнолингвистических черт этих народов очерчивается, конечно, довольно приблизительно территория, представляющая, по нашему определению, «циркумуральский языковой союз» (сравн. «волго-камский языковой союз» - термин акад. Б. А. Серебренникова), который, заполняя определенную нишу и будучи частью общности ностратической семьи языков (куда входят, как известно, индоевропейская, афразийская, (семито-хамитская), дравидская, картвельская, уральская и алтайская семьи языков), выполняет тем самым функцию своего рода моста для перехода к евразийской проблематике, заявленной в заглавии [8-9].

Именно с учетом вышеуказанных различных аспектов и проблем в директорате Научно-исследовательского института, организованного при Восточном институте экономики, гуманитарных наук, управления и права (акад. М. Я. Камильянов) было предложено организовать Центр «Восток-Урал: гуманитарные проблемы» (руководители: член-корр. АН РБ проф. Т. М. Гарипов и доцент А. Г. Шайхулов), в рамках которого были сформированы две программы: «Евразийская цивилизация и Урало-Поволжье: историко-этнографические, культурные (религиоведческие), этнолингвистические и литературоведческие проблемы» и «Духовная культура народов Волго-Камско-Уральского этнолингвистического региона» (руководитель: автор данной статьи) [10].

Если кратко охарактеризовать основные задания по указанным программам, то они сводятся к изучению различных аспектов (исторических, этнографических, языковых, культурологических): взаимодействие и взаимовлияние Евразийской и Азиатской макроареальных цивилизаций в прошлом и на современном этапе, исследование и выявление различных аспектов (исторического и современного) этнолингвистического взаимодействия таких микроареалов, как Урал-Восток-Запад в Евразийском контексте.

Несколько раньше эта работа была начата в рамках «Плана работ по комплексной программе «Духовная культура Урала», организованной Министерством высшего и среднего специального образования РСФСР, Уральским ордена Трудового Красного Знамени государственным университетом им. А. М. Горького (г. Екатеринбург) и Головным советом по комплексной программе «Духовная культура Урала». Приняли участие в работе таких секций-разделов, как «Языки и диалекты Урала», «Тюркские языки Урала», «Взаимодействие языков на Урале», «Ономастика Урала». Впоследствии на базе указанной кафедры филологического факультета А. Г. Шайхуловым была организована Межвузовская

научно-исследовательская (учебная) лаборатория по исследованию духовной культуры тюркских и финно-угорских народов Волго-Камско-Уральского этнолингвистического региона [10-11].

Основные научные исследования как Центра (ВЭГУ), так и Межвузовской лаборатории (БашГУ) в период с 1975 г. по настоящее время проводились в рамках темы «Взаимодействие и взаимосвязь языков народов Ура-ло-Поволжья в процессе исторических и современных контактов». Разработка темы проводилась в рамках программы «Народы России: возрождение и развитие».

Тема «Взаимодействие и взаимосвязь языков народов Урало-Поволжья в процессе исторических и современных контактов» формулирует задачи исследования этнолингвистического взаимодействия народов Урало-Поволжья в исторической ретроспективе и современности. Главным объектом исследований стали многонациональность населения и разнонаправленные этнолингвистические взаимодействия, которые (по крайней мере с XVI в.) стали постоянно возрастающим фактором исторического, культурного и этнолингвистического развития Волго-Камско-Уральского региона в целом. Наиболее интересной задачей явилось предварительное установление чрезвычайно сложного этнического состава населения региона по лингвистическим данным исторического и современного характера, в котором этногенез и культурогенез слились в «евразийский поток» исторического развития. Важной целью темы является также изучение этнических, этнокультурных и этнолингвистических процессов в их сложном и достаточно противоречивом взаимодействии как этносов, относящихся к алтайскому языковому этносу, так и народов Волго-Камско-Уральского этнолингвистического региона, что находит свое отражение в системном строе (фонетике, морфологии, словообразовании, лексике) языков народов исследуемого региона. Исследования, которые велись в рамках указанной темы, исходили в методологическом плане из того, что глубокое понимание этноязыковых процессов может быть достигнуто лишь на основе фундаментального знания этноязыковой ситуации и этнолингвистических контактов в прошлом, их динамики в ходе цивилизационного развития.

В соответствии с установленными целями разработки, т. е. применительно к проблеме определения этнолингвистического характера языков Золотоордынской цивилизации в евразийском контексте, связанных на начальном этапе с выявлением односложных корневых основ в структуре общего словарного фонда тюркских, в частности кыпчакских языков Волго-Камско-Уральского региона и идеографической и этнолингвистической их характеристики, в нашей работе применена идея, выдвинутая в свое время немецкими учеными-лексикографами Р. Халлигом и В. Вартбургом, основные положения которой в настоящее время находят все больше и больше сторонников. Верно, на наш взгляд, отмечает

М. А. Бородина, что достаточно ознакомиться с данной классификационной моделью лексики, сделанной в терминах понятий, свойственных человечеству в целом (независимо от того, к какому языку (народу) они принадлежат), чтобы убедиться в необычайной сложности и многогранности лексической структуры языка. Сколько бы ни подвергалась критике эта система Халлига и Вартбурга, она остается непревзойденной и служит для дальнейших вариантов классификации лексики. Одним из таких вариантов являются, очевидно, удачные обобщения системы этих ученых, выдвинутые Ю. Н. Карау-ловым и В. Морковкиным.

Как известно, у Халлига и Вартбурга дана трихотомическая классификация в следующей последовательности и формулировке: а) «Вселенная»; б) «Человек»; в) «Вселенная и Человек». Данную синоптическую схему мы изменили в определенной последовательности, что позволило построить, с одной стороны, достаточно универсальную и более или менее стройную систему для предварительной лексико-тематической классификации апеллятивных единиц (которая одновременно является основой и для характеристики идеографической парадигматики корневых основ и исследуемых языков Золотоордынской цивилизации), с другой - она пригодна и для семантической реконструкции словарного фонда в рамках указанных когнитивных сфер и их этнолингвистической характеристики.

Предлагаемая система описания лексических систем также может помочь определить в исследуемых языках (наряду с односложными корневыми основами) слой лексики, специфичный только для каждого тюркского языка в отдельности или же для определенных групп тюркской (также монгольской или тунгусо-маньчжурской) семьи языков, провести сравнение на уровне лексико-темати-ческих и/или лексико-семантических (идеографических) групп, чтобы выяснить, какие же стороны объективной картины мира отражены собственной их лексикой. Таким образом, конечная ее цель - помочь вычленить в поэтапных исследованиях истинно общетюркский (вначале) и истинно общеалтайский (на последующих этапах - ностратический) пласты, первый этап которого связан с необходимостью сначала выделить в языках того или иного региона взаимные лексические заимствования [4], что, в свою очередь, даст возможность на последующих этапах вести сравнительно-исторический (этимологический) анализ уже на уровне лексических, семантических и семасиологических праформ в составе этого общего слоя на материале односложных корневых основ языковых сообществ или цивилизаций.

Составленный нами универсалий для лексико-се-мантической (предметно-тематической) классификации, который вполне может послужить и для ономасиологических и идеографических исследований на последующих этапах, (т. е. после выявления лексико-тематической структуры односложных корней и основ исследуемых

языков) состоит из четырех основных тематических групп, которые располагаются в нашем синопсисе в следующей логической последовательности: Г. «Познание»; ГГ. Природа (неживая и живая); ГГГ. Человек (как живое физико-биологическое и разумное существо); ГУ. Общество (человек как общественное существо). При этом отметим, что предложенная нами строгая логическая последовательность расположения четырех когнитивных сфер объясняется, с одной стороны - указанной необходимой целенаправленностью в лексикологических и морфонологических исследованиях, с другой стороны, характером самого системного подхода к изучению лексического строя того или иного типа языка, а также системным характером самой реконструкции общего словарного фонда и идеографической и этнолингвистической характеристики односложных корневых основ в исследуемых языках.

Вполне понятно, что все это вместе взятое тесно связано с попыткой (хотя она и носит предварительный характер) проникнуть через исследование лексической системы (с целью выяснить, какие же стороны объективной языковой картины мира отражаются собственной их лексикой) в онтологические аспекты познавательной деятельности человеческого миросозерцания и мировоззрения.

Основы сравнительно-исторической лексикологии алтайских (тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских) языков, как известно, созданы усилиями видных тюркологов и алтаистов-компаративистов и, несмотря на порой не всегда научно обоснованную критику, продолжают оставаться объектом изучений, развиваясь при этом путем расширения языковых источников, уточнения или пересмотра исходных праязыковых схем и систем архетипов (сравн.: О. П. Суник, Э. Р. Тенишев, А. М. Щербак, Дж. Г. Киекбаев, В. М. Иллич-Свитыч, Т. М. Гарипов, К. М. Мусаев, И. В. Кормушин, М. З. За-киев, Е. А. Хелимский, Р. З. Мурясов, Е. З. Кажибеков, А. В. Дыбо, Э. Ф. Ишбердин, П. Е. Белоглазов, Н. У. Ха-лиуллина и др.).

Важность сравнительно-исторического, системно-идеографического и типологического исследований структур языков алтайской семьи (впервые выдвигаемых в работах А. Г. Шайхулова и в настоящее время разрабатываемых в рамках Межвузовской научно-исследовательской лаборатории по изучению духовной культуры тюркских, монгольских, финно-угорских и славянских народов Волго-Камско-Уральского этнолингвистического региона, организованной на базе филологического факультета БашГУ) не вызывает теперь каких-либо серьезных сомнений, несмотря на значительные трудности, возникающие в данной области.

В конце XX в. особенно возрос интерес к этногене-тическим исследованиям в области различных цивилизаций, целых регионов и языковых союзов. Основные мотивы возросшего интереса ученых к системному из-

учению отдельных цивилизаций, в частности алтайской, определяется тенденциями к интеграции научных усилий исследователей различных областей. Особый интерес в данном плане представляют вышеуказанные языки народов алтайского сообщества. Нами рассматриваются, с одной стороны, тюркские языки Урало-Поволожья, а с другой - монгольские и тунгусо-маньчжурские, разделенные в географическом и этносоциальном аспектах, что наиболее полно отражается в их лексическом составе, в семантике и структурах слов.

Целью данной работы является выявление на основе лексических параллелей семантических гнезд в области самостоятельных и несамостоятельных (реконструированных) односложных корневых основ и установление особенностей семантического развития и их идеографической характеристики. Более подробно мы останавливаемся на анализе корневой основы *ВО, которая рассматривается на материале тюркских языков Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества.

Корневая основа *Ьо с засвидетельствованными рефлексами *Ьо, *ро, *то, *то, *Ьи, *Ьи характеризуется следующими мотивационными признаками:

- нечто целое, полное, завершенное, совершенное: бет+(ен) целый, нетронутый, единый, неповторяемый (т., б.);

- сгиб: место сгиба // угол // отделение // двойное, разделяться;

- сгиб: форма - наклонная, загнутая, сложенная вдвое, количество - из двойного в единичное // качество - мягкое, рыхлое, вялое: неуравновешенное, нестойкое;

- идеографическая характеристика корневой основы *Ьо, характеризирующейся общими смысловыми компонентами «нечто целое полное, завершенное» в тюркских языках Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества определяется такими познавательными категориями: познание (априори): бытие: бе+т(лек) сущность (б.): форма: бо+ж(ра) круг, круглый (т., б.), бе+р(чек) круглый (т., б), бе+т(ен) целый, нетронутый, единый, неповторимый (т., б.), бу+т(ш) плотный, сплошной, непрерывный (як.), бY+ т(ен) исправный (монг.), бу+т(ун) целый (ТМС), бY+т(эр) кончить (ТМС); количество, размер, степень: би+к очень, весьма (т., б.), бо+ж нечто громоздкое, с неровной поверхностью (каз.), бе+ т(Y) совершенный (б.), бе+й(ек) великий (т., б.), бэ+д(Yк) тжс (МК).

Подтверждением приведенного служат односложные корневые основы, относящиеся к тематической группе «Природа: флора»: бо+р(чак) горох и другие растения из семейства бобовых (т., б.) (ДТС), пу+р(чак) горошина (чув.), буу+р(цаг.) горох (монг.), бо+р(чо) бобы (ТМС); бв+р(гэк) лопух (б. диал.), бв+р(легэн) ежевика, костяника (т.), бвв+л(жиргэн) ягода, ежевика (калм., монг., халх.); бе+р(е), ме+р(е) почка (т., б.), ма+р(шак) шишка, бугор, сучковатый, сучок (чув.), бее+р тжс (монг.), бY+р

ветка, молодой побег, почка дерева (калм.): бв+р(чв) метелка (т.); бе+р(тек) зерно, комочек (т., б.), пё+р(чё) зерно, зернышко, гранула (чув.); бу+р(дука) мука, хлеб, зерно (ТМС); бу+л(бе) клубень, клубневый (т.), картофель (б.); бY+с(Yк) созревание.

Лексические единицы, выражающие особенности представителей мира фауны, также соотносятся с вышеуказанным общим мотивационным признаком: бу+а(з) стельная (о корове), жеребая (о кобыле) (т., б.) * bб+Y(оs) зародыш у самки животного (халх.).

«Человек: периоды жизни»: боз молодой, юный нетронутый, девственный (каз.); внешний вид человека * Ьо+5(1^) - бв+д(вн) - бу+й имеющий стан, рост; существо (ДТС), бо+д(о) своеобразный вид, физиономия (як.), бо+д предмет, существо, материя (бур., монг.), бо+д(о) жизнь (ТМС); бе+й(е) тело, самость (бур., калм.), би+й(е) организм (монг., халх.); мв+с(?) телосложение (б.); физиология: бе+к наедаться, насыщаться (т., б.), бв+т(вш)-, пв+т(вш) покрываться (т., б.), бY+т(э) покрывать (монг.), бY+т(э) покрывать (ТМС): бY+рт опухать (т., б.), па+р железа (чув.); характер; бе+т (мер) аккуратный (т.), умелец, пунктуальный (б.).

«Общество(человек в идеологический системе)»: bо+d(un) население, подданные, народ, люди (ДТС), бY+Д(YYн) грубый, невежественный (бур., монг.), бу+д(ун) крупный (ТМС), бу+д(укан) глуповатый (ма.), бэ+д(ун) толстый (ма.), бо+л(ау) богатеть, почитать (б.).

«Человек как функциональная единица общества»: бу+л(ыш) помочь (т., б.); по+с спрятаться, прикрываться (т., б.); бе+г(елжэ) часть сережки (т.), пу+к(ле) кольцо (чув.), бее+ш(а) обруч (Буд., 37), бе+гж кольцо, перстень (монг.), бу+г(ааг) тжс (бур.), бу+Y(утуна) украшение (ТМС); бе+г(дзе) железное кольцо (б.); бо+г(ау) - ба+у веревка для привязи (т., б.), боо связывать (монг.), боо+х завязывать, обвертывать, заграждать (монг.), ба+у пачка (ТМС), ба+п(ун) пучок (ульч.), узел, сверток (нан.), ба+к(си) пучок (ТМС).

Лексико-семантическую парадигму «Сгиб: место сгиба; угол; отделение» раскрывают познавательные категории: форма бе+к(ре) кривой, изогнутый, согнутый (т., б.), пу+к тжс (СФТЯ), Ьи+ к(п) кривой, изогнутый, горбатый (ДТС), мэ+к(чэргэ) сгорбиться (ТМС), мо+к(чо) пригибаться (ульч.); по+ч(мак) угол (т.), пё+с(мех) угол, угловой (чув.) движение: бо+р поворачивать, повернуть (т., б.), бу+р(ула) отступать (бур., монг.), бу+р(ула) обращаться (ТМС), му+р(у) обходить круг (ТМС), мэ+р(эк) возвратиться, вернуться (эвен.): бе+т(ерел) кружиться (т., б.), порядок: бо+л(а) беспорядок (т., б.), бо+л(ангыр) мутный (т.), бу+л(дыр) нечто неясное, туманное, завуалированное (каз.), па+л(хавар) переполох, беспорядок (чув.), ба+л(ар) темный, мрачный (Тод.), ба+л(амат) взбалмошный (ТМС), ба+л(а) сумасбродно, бестолково, зря (ма.).

Данное поле определяется односложными корневыми основами татарского, башкирского, чувашского и мон-

гольских, тунгусо-маньчжурских языков, относящихся к тематическим группам: «Природа: неживая»: бе+к(тер) подножье горы (каз.), Ьб+г(ип) вымоины, образуемые водой (ДТС), bб+j(naq) седловина, горный перевал (ДТС); бо+л(ын) луг, пойма, отдельно стоящая часть долины (т., б.), угол (ДТС), бу+л(ангъ) угол, залив, бухта (бур., монг.), бо+л(он) угол (ТМС), бу+л(у) мыс (сол.).

«Живая природа: флора»: бо+т(ак) ветвь, ветка, побег (т., б.), *bu+t(aq) тжс (ДТС, МК), бу+т куст, кустарник (калм.), заросль (монг., халх.). Строение и особенности мира фауны также характеризуются общностью корневой основы *Ьб и семантического ингредиента сгиб: место сгиба: бо+г(аз), бу+г(аз) трахея, дыхательное горло (т., б.), *bu+qaq - зоб птицы (ДТС), бо+Дак) желудок птицы (б.); бу+з(лау) рассеянный, привольный (о скоте) (ДТС).

Особенно ярко данная семантика выражается в подгруппе «Человек: внешний вид человека»: бе+к(ре) горбатый (т., б.), пё+к(рёлчёк) горб (чув.), бе+г(тер) горбатый, сутулый (монг.), бу+к(туру) опираться (ТМС), бу+к(о) сгорбиться (ТМС), бе+к(чир) стать горбатым (эвен.), ме+х(тер) сгорбленный и тощий (монг.), мэ+х(у) гнуться, нагибаться (ма.), бо+к(си) морщинистый (ТМС), бе+р(еш) морщить (т., б., ЭСТЯ), *Ьи+г выглядеть нездоровым (каж.), бээ+р(эх) зябнуть, коченеть (монг.).

«Организм человека»: бу+w(ын) сустав, сухожилие, сочленение (т., б.), *bо+Y(im) узел, сочленение (ДТС, МК), Y+й(е) сустав, член тела (бур., калм., хахл.); бо+г(аз), бу+г(аз) горло (т., б.), бу+г(ардак) трахея (т. диал.), ба+х(алдур) глотка, горло (калм.); бу+р(бай) икры ног (б.), бе+р(ве) пяточное сухожилие (калм., бо+рь(во) голень (бур.), бо+р(ба) название сухожилия (ТМС); бы+у(нак) колено (б.); тэ+п(эй) нога ребенка (т.), бэ+б(эки) лапа (ТМС), бо+б(аки) подушечка на лапах животных (эвен.).

«Общество: трудовая деятельность человека»: бо+з портить, разрушать, сломать, разбить (т., б.), *bo+z ломать, разрушать, разбивать, расстраивать, приводить в беспорядок, проваливать, портить (ДТС, МК), бу+з(гай) отвратительный безобразный (бур.), бу+з(ар) грязь (бур., монг.), бу+j(ак) портить (ТМСО, сломанный, разбитый (ороч.); бо+л(га) мешать (т., б.), махать (т., б.); бо+р вертеть, поворачивать, вращать, завинтить (т., б.), па+р (тжс) (чув.), бу+р(ки) связывать (ТМС), мо+р(и) крутить, вертеть (ма.); бо+т(а), бу+т(а) мешать, па+р тжс (чув.); бо+т(арла) разбить, расчленить (т., б.), бу+т разбивать (бур., монг.), бу+т(ук) кусок (ТМС), бу+т ломать, бить, разбивать (эвен.); бY+ло делить, разделять, отделять, перегораживать (т., б.), бе+л - тжс (ЭСТЯ), пу+л загораживать, перегораживать, перебивать (чув.), му+н(а) сдирать кожу, обтесывать (б.).

«Человек как функциональная единица общества: человек в населенном пункте»: ме+г(еш), ме+й(еш) угол (б., т., диал.), му+н(нук) тжс (ТМС); человек в семье: бу+w(ын) поколение (т., б.), Y+й(е) поколение, двоюрод-

ный (бур., калм.), колено (бур.); бэ+л(гэ) семя (ТМС); бY+л(?) правнук (б.), бо+л(е) двоюродный брат матери (бур., калм.).

Идеографическая характеристика корневой основы *Ьо с мотивационным признаком «Сгиб: форма - наклонная, загнутая, сложенная вдвое, количество - из двойного в единичное, качество: мягкое, рыхлое, вялое, неуравновешенное, нестойкое» представляется в системе следующими основами, относящимися к тематическим группам: «Природа живая: строение и особенности мира фауны»; ме+г(ез) рог (т., б.), *ти+п^) тжс (ДТС, МК), ма+й(рака) рог, хохолок (чув.), ме+р(гех) бодаться, сталкиваться, удаляться, низко кланяться, молиться (монг.): мо+г(олой) безрогий (т., б. диал.), му+н(да) ходка (б.), ме+т(лёк), мY+к(лэк) безрогая корова (т., б. диал.), мо+х(-дог) тупой (монг.), му+к(у) затупиться (ТМС), мо+к(б) тупой, комолый, безрогий (сол.), му+к перерубить, перерезать (эвен.); мY+ч(кэй) низкорослая собака (т.).

«Человек: движение и положение человека»: мY+к(эйл?) на четвереньках (т. ё), му+к(ус) сгибание ног (як.), му+л(хи) ползать (бур.), ми+л(ки) ползать (сол.), ми+к(и) тжс (уд.); человек как чувствующее, эмоциональное существо: бо+й(ок) грустный (т., б.), бо+л(окЪоу) тревожный, беспокойный (б. диал.), бо+р(лок) унывать (т., диал.), бо+И(ан) быть готовым плакать (б. диал.), по+ш(ын) печалиться, беспокоиться, удручаться (т., б.).

«Общество: трудовая деятельность человека»: бе+к подогнуть (т., б.), пу+к(ле) подрубать, подшивать, отрубить (чув.); бе+р делать складки (т., б.), бY+р тжс (ЭСТЯ), затягивать с образованием складок, сморщить (каж.), пе+р сужать, собирать, делать складки, загибать (чув.); продукты питания: бе+й(лэн) пельмени, пирожки (б.), бе+к(е) пельмени (б.), бе+к(е) сдобные мелкие булочки (б. диал.), ве+т(у) лепешка из ржаной муки (чув.), бе+р(мэ) пирожок (т., б.), пи+т(ырас) кушанье в виде свернутых в трубку полос из теста (т. диал.), пэ+р(эмэч) ватрушка (т. диал.).

Заключение

Исходя из приведенных материалов по тюркским языкам Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества, можно сделать вывод, что идеографическая характеристика (как в случае с корневой основой *Ьо) строится на разных началах: иерархия во главе с действительно господствующим общим значением, поддерживаемым всеми остальными значениями, составляющими целое гнездо; соподчинение с двумя главенствующими значениями, вокруг которых обычно в иерархизированном порядке выстраиваются остальные значения и их оттенки; слабо выраженная связь или же ее отсутствие, как и вообще всяких системных отношений, исключая лишь отдаленную, но уже неактуальную, ощутимую с трудом генетическую связь.

Таким образом, в языковых картинах мира языков алтайской семьи можно выделить общее структурно-семантическое ядро, которое выражается не только наличием

общих корневых основ, но и мотивирующих признаков, позволяющих объединить лексемы в тематические группы и семантические гнезда и далее рассматривать их в рамках идеографической парадигматики.

Л и т е р а т у р а

1. Кобищанов Ю. М. Место исламской цивилизации в этноконфессиональной структуре Северной Евразии - России // Общественные науки и современность. - М.: Наука, 1996.

2. Кузеев Р. Г. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала: Этногенетический взгляд на историю. - М.: Наука, 1992.

3. Халиков А. Х. Истоки формирования тюркоязычных народов Среднего Поволжья Приуралья // Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. - Казань: Татарское книжное изд-во, 1971.

4. Генинг В. Ф. Тураевский курганный могильник в Нижнем Прикамье // Вопросы археологии Урала. Вып. 2. - Свердловск: Изд-во УрГУ, 1962.

5. Рассадин В. И. Фонетика и лексика тофаларского языка. - Улан-Удэ: Бурятское книжное изд-во, 1971.

6. Тенишев Э. Р. О восточной ветви центрально-азиатского языкового союза (ЦАЯС) // III Всесоюзная конференция по теоретическим вопросам языкознания Типы языковых общностей и методы их изучения»: Тезисы. - М.: Наука, 1984.

7. Ахметьянов Р. Г. Общая лексика духовной культуры народов Среднего Поволжья. - М.: Наука, 1981.

8. Исхаков Д. М. Из истории формирования тюркоязыч-ного населения Пермского каря // Пермские татары. - Казань: Казанский филиал АН СССР, ИЯЛИ, 1983.

9. Закиев М. З. Происхождение тюрков и татар. - М.: Изд-во «Инсан», 2003.

10. Шайхулов А. Г. Лексические взаимосвязи кыпчакских языков Урало-Поволжья в свете их историко-идеографической характеристики на общетюркском фоне. Москва (Институт языкознания АН РФ). - Уфа: Изд-во БашГУ, 1999.

11. Халиуллина Н. У. Тюркские языки Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества (Опыт лексико-се-

мантического и идеографического словаря). Часть I. - Уфа: Изд-во «Восточный университет», 2003.

R e f e r e n c e s

1. Kobishchanov Iu. M. Mesto islamskoi tsivilizatsii v etnokonfessional'noi strukture Sevemoi Evrazii - Rossii // Obshchestvennye nauki i sovremennost'. - M.: Nauka, 1996.

2. Kuzeev R. G. Narody Srednego Povolzh'ia i Iuzhnogo Urala: Etnogeneticheskii vzgliad na istoriiu. - M.: Nauka, 1992.

3. Khalikov A. Kh. Istoki formirovaniia tiurkoiazychnykh narodov Srednego Povolzh'ia Priural'ia // Voprosy etnogeneza tiurkoiazychnykh narodov Srednego Povolzh'ia. - Kazan': Tatarskoe knizhnoe izd-vo, 1971.

4. Gening V. F. Turaevskii kurgannyi mogil'nik v Nizhnem Prikam'e // Voprosy arkheologii Urala. Vyp. 2. - Sverdlovsk: Izd-vo UrGU, 1962.

5. Rassadin V. I. Fonetika i leksika tofalarskogo iazyka. - Ulan-Ude: Buriatskoe knizhnoe izd-vo, 1971.

6. Tenishev E. R. O vostochnoi vetvi tsentral'no-aziatskogo iazykovogo soiuza (TsAIaS) // III Vsesoiuznaia konferentsiia po teoreticheskim voprosam iazykoznaniia Tipy iazykovykh obshchnostei i metody ikh izucheniia»: Tezisy. - M.: Nauka, 1984.

7. Akhmet'ianov R. G. Obshchaia leksika dukhovnoi kul'tury narodov Srednego Povolzh'ia. - M.: Nauka, 1981.

8. Iskhakov D. M. Iz istorii formirovaniia tiurkoiazychnogo naseleniia Permskogo karia // Permskie tatary. - Kazan': Kazanskii filial AN SSSR, IIaLI, 1983.

9. Zakiev M. Z. Proiskhozhdenie tiurkov i tatar. - M.: Izd-vo «Insan», 2003.

10. Shaikhulov A. G. Leksicheskie vzaimosviazi kypchakskikh iazykov Uralo-Povolzh'ia v svete ikh istoriko-ideograficheskoi kharakteristiki na obshchetiurkskom fone. Moskva (Institut iazykoznaniia AN RF). - Ufa: Izd-vo BashGU, 1999.

11. Khaliullina N. U. Tiurkskie iazyki Uralo-Povolzh'ia v kon-tekste altaiskogo iazykovogo soobshchestva (Opyt leksiko-seman-ticheskogo i ideograficheskogo slovaria). Chast' I. - Ufa: Izd-vo «Vostochnyi universitet», 2003.