Схожие мотивы в стихотворениях В. Ф. Ходасевича и А. А. Блока

2006

НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК МГТУ ГА серия Студенческая наука

№ 110

УДК 801.6

СХОЖИЕ МОТИВЫ В СТИХОТВОРЕНИЯХ В.Ф. ХОДАСЕВИЧА И А.А. БЛОКА

С. Ю. ПЬЯНЫХ

Статья представлена доктором философских наук, профессором Панферовым К.Н.

Статья анализирует связь стихотворения одного поэта с его предшественником, показывает широкие ресурсы РЯ-анализа на почве литературы - с привлечением литературоведческого инструментария.

«Окна во двор» - одно название двух стихотворений, написанных в разное время двумя авторами - Александром Блоком в 1906 г. и Владиславом Ходасевичем в 1924 г. Что это? Плагиат? Реминисценция? А может быть, всего лишь случайное совпадение?

Анализ следует начать с более позднего стихотворения, написанного Ходасевичем, взглянув на него как читатель, не знакомый со стихотворением Блока, то есть как на самостоятельное и независимое произведение.

Прочитав «Окна во двор» Ходасевича, складывается впечатление некоего сумбура. Понятно, что лирический герой находится в квартире, окна которой выходят во двор, а там причитает дурак. Лирический герой раздражен и остро реагирует на все посторонние звуки, и ребята у него крикливые, и посуда гремит. Создается ощущение, что у героя головная боль, как на утро после вечеринки, и все вокруг его раздражает, так что дураком мог оказаться вполне приличный человек. Происходящее на улице ему неинтересно, даже неприятно. Теперь лирический герой смотрит уже не во двор (хотя нет уверенности, что он вообще туда смотрел - скорее слушал), а в окна соседних домов. А там: глухой, тоже за кем-то наблюдает, актер репетирует к очередному спектаклю; отец ругает сына, старик забивает гвоздь; лежит рабочий, а точнее покойник (постель в цветах - в похоронных венках, руки, сложенные в особом положении, подвязанная челюсть, медяки). И вдруг наш наблюдатель ни с того ни с сего восклицает:

Что верно, то верно! Нельзя же силком Девчонку тащить на кровать!

Ей нужно сначала стихи почитать,

Потом угостить вином...

К чему это он? Может быть, вчерашнее веселье вспомнил, когда потерпел неудачу на любовном фронте и теперь понял причину своего поражения: стихов не прочел, вином не напоил, поторопился с постелью?

Мысли героя прерывает звук бегущей по трубам воды. По-видимому, квартирантом овладевает сон, мысли перемешались, появилось сострадание к воде: бедняжка-вода, трудно ей в трубе быть. И язык совсем запутался со словами «всегда», «теснота», «такой», «темнота»^ Заснул.

Но толкование приобретает совершенно иной вид, если принять во внимание «Окна во двор» Блока.

Ходасевич

Несчастный дурак в колодце двора Причитает сегодня с утра.

И лишнего нет у меня башмака, Чтоб бросить его в дурака.

Блок

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодец двора. Светает. Белеет В рассеянном свете утра

А не Блок ли тот самый дурак, который причитает: «Одна мне осталась надежда...»?

Кастрюли, тарелки, пьянино гремят,

Баюкают няньки крикливых ребят,

С улыбкой сидит у окошка глухой,

Зачарован своей тишиной.

Грохот и гам у Ходасевича, а у Блока: «...наулице тихо, / И я умираю с тоски...» Так, может и глухой - тоже Блок? 1906 год - разгар первой русской революции (1905-1907), а он, как глухой, весь в себе. Или обычная издевка над Блоком, так как в его стихотворении дважды повторяется глагол «слышать»? Есть еще вариант: глухой - сам Ходасевич, 1924 год, он в эмиграции, с «улыбкой сидит у окошка» на Boulevard Raspail, 207, 5 этаж (см. примечание Ходасевича к стихотворению «Окна во двор»).

Курносый актер перед пыльным трюмо Целует портреты и пишет письмо, -И, честно гонясь за правдивой игрой,

В шестнадцатый раз умирает герой,

Ты спишь, а на улице тихо,

И я умираю с тоски...

Блок, как актер, целует портреты своих обожательниц и пишет любовные письма и в очередной раз умирает с тоски (мол, тоже мне любовный страдалец). Блок пишет:

... И слушать, как мирно ты спишь,

Ты спишь, а на улице тихо...

И снова колкости со стороны Ходасевича:

... Нельзя же силком Девчонку тащить на кровать!

Неужели насмешка над любвеобильностью Блока? Вполне возможно. В «Некрополе» Ходасевич пишет: «Блок был мистик, поклонник Прекрасной Дамы - и писал кощунственные стихи не только о ней».

Получается, что Ходасевич - этакий «мальчиш-плохиш». Разве к лицу такой образ одному из «крупнейших писателей Русского Зарубежья»? Где же истоки философичности в стихотворении Ходасевича «Окна во двор»? Возможно, поэт рассуждает о течении жизни. Он обращает внимание читателя на временной промежуток. Трижды встречается слово «сегодня», по одному разу - «сейчас» и «завтра», два раза - «всегда». До пятого четверостишия главенствует настоящее время. В пятом же «сегодня» приобретает оттенок будущего времени:

Но сегодня успеет ему помешать Идущий по лестнице гость.

В шестом - совсем четко вырисовывается «завтра»:

Рабочий лежит на постели в цветах.

Очки на столе, медяки на глаза,

Подвязана челюсть, к ладони ладонь.

Сегодня в лед, а завтра в огонь.

С одной стороны, предложение «Сегодня в лед, а завтра в огонь» относится к покойному рабочему: сначала тело остынет, а затем душа в ад. С другой стороны, поэт противопоставляет настоящее будущему. Сегодня и завтра, как лед и огонь. Завтра выглядит совсем иначе, нежели сегодня. Возможно, так Ходасевич выражает надежду в светлое будущее (как в стихотворении

«Путем зерна»). Но, помечтав немного, поэт говорит о вечном: как бы мы не хотели перемен, чтобы мы для этого не делали, люди живут по принципу воды в трубе: «Всегда в тесноте и всегда в темноте». Мы все стремимся чего-то добиться, бежим, суетимся, боимся чего-то не успеть, но, как бы ни старались, за пределы трубы не вырваться и против течения не поплывешь. Можно сделать вывод: жизнь, по мнению Ходасевича, бессмысленна.

Выходит, Ходасевич создал приземленную проекцию блоковского стихотворения, добавил в нее иронию и скепсис, выразив тем самым свое личное пренебрежительно-снисходительное отношение к автору? «Поэзия есть преображение действительности, самой конкретной. Иными словами - в основе поэтического творчества лежит автобиография», - утверждал Ходасевич. Поэтому, чтобы сделать окончательный вывод, необходимо рассмотреть прижизненные взаимоотношения А. А. Блока и В.Ф. Ходасевича. Вот что Ходасевич писал о Блоке в своей книге воспоминаний «Некрополь»:

• «Блок, порой бунтовавший против символизма, был одним из чистейших символистов»;

• «для Блока его поэзия была первейшим, реальным духовным подвигом, неотделимым от жизни»;

• «Блок был поэтом всегда, в каждую минуту своей жизни»;

• «главное в поэзии Блока - её "сокрытый двигатель" и её душевно-духовный смысл»;

• «казалось, он видит мир и себя самого в трагической обнаженности и простоте. Правдивость и простота навсегда и остались во мне связаны с воспоминанием о Блоке».

По-моему, нет ни капли неприязни. Да и знакомы поэты были, как писал Ходасевич, по существу один год. Значит, Ходасевича привлек мотив «окно - двор - дом - глубь», и он решил его развить, выйдя за пределы внутреннего мира человека. Если Блок глянул в окно и увидел лишь свое отражение в стекле, то Ходасевич - мир целиком. Стихотворение Блока явилось своего рода готовой идеей, вместительным сосудом, который нужно было заполнить, что и сделал Ходасевич: оставил прежней внешнюю форму - название, структуру и размер стиха (с незначительными изменениями) и наполнил новым, более глубоким содержанием.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ходасевич В. Ф. Некрополь.

2. Ходасевич В. Ф. Сборник стихов.

3. Блок А. А. Сборник стихов.

THE RESEMBLING MOTIVES IN THE POEMS AFTER V.F. KHODASEVICH AND A.A. BLOK

Pianykh S.Y.

This article is an interesting research of the relations of two poets - behind the lines of one poet’s text we can notice the previous one. This article also shows very broad resources of PR-analysis based on the literature - with the help of an instrument of literary science.

Сведения об авторе

Пьяных Светлана Юрьевна, студентка 3 курса МГТУ ГА факультета менеджмента и общественных коммуникаций.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ОКНА ВО ДВОР

Несчастный дурак в колодце двора Причитает сегодня с утра,

И лишнего нет у меня башмака,

Чтоб бросить его в дурака.

Кастрюли, тарелки, пьянино гремят, Баюкают няньки крикливых ребят.

С улыбкой сидит у окошка глухой, Зачарован своей тишиной.

Курносый актер перед пыльным трюмо Целует портреты и пишет письмо, -И, честно гонясь за правдивой игрой,

В шестнадцатый раз умирает герой.

Отец уж надел котелок и пальто,

Но вернулся, бледный как труп:

«Сейчас же отшлепать мальчишку за то, Что не любит луковый суп!»

Небритый старик, отодвинув кровать, Забивает старательно гвоздь,

Но сегодня успеет ему помешать Идущий по лестнице гость.

Рабочий лежит на постели в цветах.

Очки на столе, медяки на глазах Подвязана челюсть, к ладони ладонь. Сегодня в лед, а завтра в огонь.

Что верно, то верно! Нельзя же силком Девчонку тащить на кровать!

Ей нужно сначала стихи почитать,

Потом угостить вином...

Вода запищала в стене глубоко:

Должно быть, по трубам бежать нелегко, Всегда в тесноте и всегда в темноте,

В такой темноте и такой тесноте!

ОКНА ВО ДВОР

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора.

Светает. Белеет одежда В рассеянном свете утра.

Я слышу - старинные речи Проснулись глубоко на дне.

Вон теплятся желтые свечи,

Забытые в чьем-то окне.

Г олодная кошка прижалась У желоба утренних крыш.

Заплакать - одно мне осталось,

И слушать, как мирно ты спишь.

Ты спишь. А на улице тихо,

И я умираю с тоски,

И злое, голодное Лихо Упорно стучится в виски.

Эй, малый, взгляни мне в оконце!

Да нет, не заглянешь - пройдешь. Совсем я на зимнее солнце,

На глупое солнце похож.

Октябрь 1906 г.

1924 г.