Западноевропейские духовные песни покаянной и морально-назидательной тематики в восточнославянском репертуаре XVII-XIX вв

Вестник ПСТГУ

Серия V. Вопросы истории и теории христианского искусства

2011. Вып. 2 (5). С. 138-162

Западноевропейские духовные песни покаянной

И МОРАЛЬНО-НАЗИДАТЕЛЬНОЙ ТЕМАТИКИ В ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОМ РЕПЕРТУАРЕ ХУ11—Х1Х ВВ.

О. Л.Зосим

В статье рассматриваются песенные сочинения покаянной и морально-назидательной тематики в контексте музыкально-поэтического творчества эпохи барокко. Затрагиваются проблемы взаимоотношения внелитургической и паралитургической ветвей восточнославянской духовно-песенной традиции на украинских и белорусских землях в XVIII в. Приведены примеры текстовых и мелодических изменений западноевропейских духовных песен в процессе их бытования в восточнославянском регионе.

Тема покаяния, вдохновленная размышлениями человека над мирской суетой и быстротечностью земной жизни, как лейтмотив, пронизывает литературу, поэзию, живопись, музыку эпохи барокко. Барочные мотивы vanitas mundi и memento mori в европейской культурной традиции, возведенные в ранг эмблематических, стали символом эпохи. Восточнославянское барокко, развиваясь в русле европейской традиции, создало высокохудожественные образцы поэтических и музыкальных сочинений — тренов, плачей, элегий, песен «о св^т^ мар-ном», покаянных партесных концертов и духовных песен, не уступающих по силе воздействия лучшим образцам поэзии и музыки западноевропейских авторов.

Vanitas mundi, суетность мира — одна из ведущих тем сочинений духовно-песенного жанра, призванная напоминать слушателям о бренности бытия и тщетности всего земного. На восточнославянских землях в XVII—XVIII вв. популярность духовных песен покаянного и морально-этического содержания была огромной. В качестве духовных песен могли выступать не только собственно песенные сочинения, но и стихотворения, авторы которых предполагали, что их поэзию можно не только читать, но и петь. Так, украинский поэт XVII в. К. Транквиллион-Ставровецкий части своего цикла «Перло многоценное» (1646) обозначал как «Глас радостний», «Глас жалосний», «П^снь плачивая», «Сладкая п^снь»1. Автор дает указания и к возможным видам их исполнения: «Читай и спивай на ут^ху душ^ своей», «хоть спивай, хоч читай, тилко светом Господа душу свою просвещай и утешай»2.

1 Украшська поезш XVII ст. (перша половина): антологш. К., 1988. С. 25.

2 Шеффер Т. Канти i псальми // 1сторш украшсько! музики. Т. 1: Вщ найдавшших чаив до середини XIX ст. К., 1989. С. 217.

К сочинению духовных песен неоднократно обращались известные церковные деятели — Димитрий Ростовский, Епифаний Славинецкий, Феофан Прокопович, выдающиеся поэты, среди которых выделяется фигура Симеона Полоцкого — одного из ярких представителей славянского барокко. Епифаний Славинецкий — автор 19-ти духовно-песенных сочинений, в том числе песен покаянного характера3. Димитрий Ростовский является автором 17-ти духовных песен4, преимущественно покаянного и морально-назидательного содержания. Симеон Полоцкий — автор знаменитой «Рифмованной псалтири», содержащей множество песен покаянного и учительного характера.

В рукописных песенниках XVII—XVIII вв. покаянные сочинения помещались среди песен различного содержания, однако в ряде случаев выделялись в отдельную группу, как например, в издании почаевского «Богогласника» (1790— 1791).

Сочинения покаянного и морально-этического содержания — пограничные между песенностью внелитургической и паралитургической. Покаянные песни, по сути, представляют собой тип индивидуальных песен-молитв, предназначенных для домашнего, а не публичного исполнения. Это, однако, не исключает возможности их использования в церковной паралитургической практике. Покаянные сочинения наиболее близки по содержанию и средствам выразительности к песням пассионным, поэтому во время Великого поста наряду с пассионными в храмах могли звучать и песни покаянного характера. В связи с вышесказанным отметим, что в поздней греко-католической духовно-песенной традиции покаянные песенные сочинения не выделены в отдельную группу: в песеннике «Церковш шсш» (1926) они распределены между сочинениями других тематических групп5, подтверждая существование практики паралитургиче-ского исполнения песен покаянного содержания.

Пограничный характер покаянной песенности поднимает проблему взаимоотношений внелитургической и паралитургической ветвей восточнославянской духовно-песенной традиции, особенно в период становления паралитур-гической песенности как особой разновидности жанра. В связи с этим в статье особое внимание будет уделено сочинениям, сочетающим черты как внелитур-гической, так и паралитургической песенности.

Среди популярных в восточнославянском репертуаре сочинений покаянной и морально-назидательной тематики имеется ряд песен, заимствованных из западных источников. В большинстве случаев это сочинения, написанные в XVII в., однако среди них встречаются и более ранние по времени создания. Гимн «Cur mundus militât», по традиции приписываемый монаху-францисканцу Яко-поне да Тоди (XIII в.), предполагаемому автору знаменитой секвенции «Stabat mater», по своему содержанию чрезвычайно близок барочному мировосприя-

3 Spiritual Songs in Seventeenth-Century Russia. Edition of the MS 1938 from Muzejnoe So-branie of the State Historical Muzeum of Moscow (GIM). Koln; Weimar; Wien, 1996. С. 325-329.

4 Украшський кант XVII-XVIII ст. К., 1990. С. 198.

5 Матшчин I. М. Василiянське шснирство юнця Х1Х — першо! половини ХХ ст. як феномен галицько! музично! культури: автореф. дис. на здобуття наук. ступени канд. мистецтво-знавства. Львiв, 2009. С. 10.

тию. Его мы можем встретить в католических песенниках XVII в., в частности в словацком «Cantus catholici» (1655) под номером 209 (Hymnus B. Jacoponi, de vanitate Mundi)6. На языке оригинала гимн записан в украинском песеннике начала XVIII в.7 Восточнославянская песенность сохранила четыре перевода гимна «Cur mundus militat». Наибольшей популярностью пользовался перевод «Почто миръ гордится во временной слав^»8, содержащийся во многих российских рукописях кон. XVII в. — нач. XVIII в. О популярности сочинения свидетельствуют многочисленные лубочные картинки с сюжетом песни9.

Текст песни «Почто миръ гордится во временной слав^» является одним из совершенных образцов барочной поэзии, выполненных на церковнославянском языке. При этом он представляет собой точный перевод восьми из десяти строф латинского текста «Cur mundus militat». Переводчиком были выпущены две строфы (вторая и третья), однако добавлены две новые в конце сочинения. Девятая строфа усиливает назидательный характер песни («Блдженг мйжг, кто мнрл с&тнлго кЭжнтг, сей ко некесное цлрстш нлслЭднтг»), десятая содержит обращение к Богородице с просьбой о молитве и спасении от вечной смерти («Молнт&дмн 6а нлсг rc^z со^ранАй, геенны огненны весь мнръ слмг Ты нзкльлАй»). В тексте песни «Почто миръ гордится во временной слав^» сохранена форма строфы оригинала, в том числе и количество слогов в строке.

Известный украинский ученый кон. XIX в. — нач. ХХ в. В. Перетц песню «Почто миръ гордится во временной слав^» считал переводом польского сочинения (о существовании латинского первоисточника песни В. Перетц не говорит). В своей работе, посвященной духовной песенности кон. XVII в. — нач. XVIII в., он приводит текст польской песни «Czemu pod Choragwia pychy âwiat hoiduje»10, говоря о близости обоих сочинений в плане содержания. Современные текстологические исследования указывают на то, что польский перевод «Czemu pod Choragwia pychy âwiat hoiduje» вряд ли сыграл какую-то роль в создании песни «Почто миръ гордится во временной слав^», несмотря на то что в восточнославянской переводческой практике известно достаточно большое количество случаев существования польского перевода-посредника между латинским и церковнославянским или староукраинским текстом11. Однако в данном случае перевод песни был выполнен с языка оригинала без польского посредничества, о чем свидетельствует (пусть и косвенно) ее отсутствие в российских песенниках

6 Burlas L., Fiser J., Horejs A. Hudba na Slovensku v XVII storoci. Bratislava, 1954. С. 340.

7 Латинский текст песни по рукописи ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 61 об. — 63 помещен в конце статьи.

8 Перевод текста по рукописи ГИМ. Ф. Музейный. № 1938. Л. 124 об. — 125 помещен в конце статьи.

9 Позднеев А. Рукописные песенники XVII—XVIII вв. Из истории песенной силлабической поэзии. М., 1996. С. 16.

10 Перетц В. Историко-литературные изследования и материалы. Т.1: Из истории русской песни; Ч.1: Начало искусственной поэзии в России. Исследования о влиянии малорусской виршевой и народной поэзии XVI—XVIII в. на великорусскую. К истории Богогласника. СПб., 1900. С. 151-153.

11 Множество примеров, свидетельствующих о популярности подобной практики, описаны в монографическом исследовании автора статьи: Зоам О. Л. Захщноевропейська духовна шсня на схщнослов'янських землях у XVII—XIX столитях. К.: ДАККЮМ, 2009.

кон. XVII в. По всей видимости, польский перевод «Cur mundus militat» не пользовался широкой популярностью или же вообще не был известен в восточнославянском регионе.

Песня-перевод «Czemu pod Choragwia pychy Swiat hoMuje» не нашла отображения и в двух других переводах гимна «Cur mundus militat», записанных подряд после текста оригинала в рукописном песеннике нач. XVIII в. — «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ нестатечной» и «Чемъ св^те воюешъ прожною хлюбою»12. Оба староукраинских песенных сочинения хотя и содержат большое количество полонизмов, однако ни один из них не использует хотя бы фрагментарно вышеназванный польский текст. Остановимся более подробно на этих текстах. В отличие от песни «Почто миръ гордится во временной слав^», староукраинские переводы сокращают текст оригинала. Так, в обоих текстах выпадает вторая половина первой строфы (по всей видимости, переводчик строфой считал не четырехстрочное построение, а двустрочное), что уже с самого начала нарушает структуру песни. Эта особенность обоих текстов отражена в опубликованных в данной статье вариантах: в обоих сочинениях строфа имеет длину две строки, а не четыре.

Тексты песен не только сокращены, но и изменены по сравнению с оригиналом. Особенно интересны они в песне «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ неста-течной», где автор перевода, обращаясь к теме суетности земной славы, сначала говорит о быстротечности земной жизни и о конечной судьбе великих людей былых времен — Соломоне, Самсоне, Ионафане, Крезе, Аристотеле, Цицероне. Далее же в своем повествовании он переходит к событиям недавнего времени, указывая на трагические страницы истории Украины, некогда сильного государства, сейчас лежащего в руинах:

Где тда моцъ панства славной ОукраТны, Кролевства и панства южъ всюдУ щербины.

Muz сила владаровъ такъ и кнлжатг было, В омГленю зреници все са шмЭннло.

Однако не следует думать, что автор перевода в этих строках следует лишь собственной творческой интуиции. Он вовсе не нарушает общую логику повествования, поскольку приведенные выше строки — это авторская интерпретация оригинальной строфы о конце некогда великих царств и гибели их правителей, данная в предельной исторической конкретизации.

Оба сочинения — «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ нестатечной» и «Чемъ св^те воюешъ прожною хлюбою» — находятся в рукописном песеннике нач. XVIII в. (ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48), представляющем начальный этап развития украинской паралитургической песенности. Поэтому, кроме собственно паралитургических, в песеннике ряд сочинений (в их числе песни покаянно-назидательного содержания) репрезентуют украинскую внелитургическую духовно-песенную традицию. Для последней характерно более ярко выраженное

12 Оба текста по рукописи ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 63—64, 65—65 об. помещены в конце статьи.

литературное начало, связанное с традициями духовной поэзии XVII в., культивируемой в украинской литературной среде, в частности среди преподавателей и студентов Киево-Могилянской академии. Переходный характер песенника — от внелитургического к паралитургическому — видится и в том, что в нем представлены два подхода к латиноязычным духовно-песенным сочинениям. В рукописи нередки случаи размещения латинского оригинала песни рядом с ее переводом. В ряде случаев такое размещение следует практике расположения материала в католических песенниках, как, например, в рождественском цикле песен из рассматриваемой рукописи. В рукописных песенниках паралитургического предназначения кон. XVIII в. — нач. XIX в. такие случаи уже нередки, примеры двух- и трехъязычных вариантов песен есть в «Богогласнике»: № 207 «Qui mundum probe nostit» (переводы № 208 «Кто добр^ св^т познает» и № 209 «Kto dobrze âwiat oglada»), № 219 «Non unus, alter, decimus annus» (переводы «Ей, не р^к, не два, и не десятий» под тем же номером), № 228 «Moriendum, hoc est certum» (перевод — № 229 «Umrzeé trzeba, to rzecz pewna»).

Однако далеко не во всех случаях использование текстов на двух или трех языках восходит к традиции католических церковных песенников. Вспомним про трехъязычные (латинский — польский — церковнославянский или староукраинский) панегирики, которые слагались преподавателями и студентами Киево-Могилянской академии и «оставались одной из форм существования латинской поэзии в течение всего XVII в. и 1-й пол. XVIII в.»13. Например, Стефан Яворский «посвятил подобные произведения гетману Мазепе и киевскому митрополиту Варлааму Ясинскому»14. В России были также известны многоязычные панегирики, пришедшие с Украины: так, Симеон Полоцкий написал трехъязычный панегирик российскому царю Алексею Михайловичу15. Исходя из содержания и характера перевода мы предполагаем, что оба сочинения — «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ нестатечной» и «Чемъ св^те воюешъ прожною хлю-бою» — представляют собой украинскую ветвь внелитургической песенности, что, однако, не исключает возможности их использования и в паралитургиче-ской практике.

Восточнославянская песенность знает еще один перевод гимна «Cur mundus militat» — «Прочь тотъ св^ть поб^дновъ марностовъ», записанный в закарпатском песеннике паралитургического предназначения нач. XIX в. (ИЛ. Ф. Франко. № 4796/II. Л. 40). Закарпатский вариант отображает позднюю традицию перевода европейских песенных сочинений, где общеукраинские особенности паралитургической песенности (систематическое обращение к западным образцам при наличии национального репертуара, точное следование оригиналу) тесно переплетены с локальными (использование диалектных форм языка, узкий круг адресатов, ограничивающийся данной местностью или даже населенным пунктом). Перевод «Прочь тотъ св^тъ поб^дновъ марностовъ», единственный из известных на сегодняшний день, где наиболее точно передано содержание

13 Либуркин Д. Русская новолатинская поэзия: материалы к истории. XVII — первая половина XVIII века. М., 2000. С. 24.

14 Там же. С. 25.

15 Там же. С. 26.

оригинала, не получил широкого распространении как из-за недостатка литературного мастерства переводчика, так и в связи с большим количеством диалектных форм языка. Справедливости ради отметим, что и тексты «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ нестатечной» и «Чемъ св^те воюешъ прожною хлюбою» также не пользовались широкой популярностью, возможно, из-за некоторого литературного несовершенства и устарелости, так как они представляли образцы уходящей литературной традиции XVII в., в духовно-песенном творчестве XVIII в. уже неактуальной.

К традициям внелитургической песенности примыкает и перевод знаменитой секвенции «Dies irae» — «День онъ гн^ву»16, помещенный в одной рукописи с песнями «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ нестатечной» и «Чемъ св^те воюешъ прожною хлюбою». Староукраинский текст песни «День онъ гн^ву» в песеннике чередуется со строфами оригинала и польского перевода. Этот пример еще более наглядно указывает на следование автором (либо переписчиком) традициям трехъязычных сочинений, культивируемых в стенах Киево-Могилянской академии. Отметим ряд особенностей данного сочинения. Староукраинский текст «День онъ гн^ву» точно следует тексту оригинала (характерная черта паралитур-гической песенности), однако он не использует помещенный рядом с ним польский перевод латинского текста в качестве перевода-посредника, что мы видим в большинстве сочинений паралитургического предназначения. Язык песни содержит довольно большое количество церковнославянизмов, что опять-таки более характерно для украинской песенности нач. XVIII в. внелитургического предназначения.

Не менее интересен и другой перевод секвенции «Dies irae» — «День гн^ву, день прегоркихъ бидъ»17 из рукописного песенника сер. XVIII в., названного Су-прасльским богогласником. Немецкий филолог Д. Штерн указывает на пара-литургическое предназначение песенника18, поэтому данный текст мы относим уже к образцам паралитургической песенности. Сравнив оба перевода, мы видим, что около половины строф имеют практически идентичный текст. Вполне естественно предположить, что автор второго текста взял уже готовый перевод и лишь усовершенствовал его. С точки зрения чистоты литературного языка перевод «День гн^ву, день прегоркихъ бидъ» более совершенен, по всей видимости, это и есть второй — «улучшенный» — вариант текста песни.

Использование двух близких текстов переводов одного сочинения, имеющих в разных регионах (Западная Украина и Западная Беларусь) различное предназначение, еще раз подтверждает тезис об отсутствии четких границ между внешней формой внелитургических и паралитургических духовных песен, так что одни и те же сочинения в разных регионах могут использоваться и как вне-литургические, и как паралитургические, в зависимости от местных церковных традиций. На белорусских землях латинизирующие традиции были более силь-

16 Текст песни по рукописи ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 68 об. — 71 помещен в конце статьи.

17 Текст песни по рукописи БЛАН. F 19-233 (15). Л. 18-18 об. помещен в конце статьи.

18 Stern D. Вщносини духовних шсень до лгтургп у схщних слов'ян XVII-XVIII стст. // Slovensko-rusinsko-ukrajinske vzt'ahy od obrodenia po sucasnost'. Bratislava, 2000. С. 327.

ными, и в униатской среде довольно частыми были случаи введения в литургию восточного обряда латинских церковных практик. По всей видимости, перевод «День гн^ву, день прегоркихъ бидъ» из Супрасльского богогласника исполнялся на заупокойном богослужении19 вместо традиционных православных церковных песнопений, тогда как перевод «День онъ гн^ву» не предназначался для исполнения в храме и функционировал в качестве песни покаянного содержания.

Большинство дошедших до нас заимствованных песен покаянного и морально-назидательного характера представляют внелитургический песенный репертуар. К сожалению, не сохранились записи мелодий многих сочинений, в том числе и знаменитой секвенции «Dies irae», и мы можем лишь догадываться, звучала ли она с оригинальной мелодией или нет, и какой вид могла иметь средневековая мелодия секвенции в многоголосной обработке эпохи барокко. Однако существует весьма много записей не менее популярных в то время песенных сочинений покаянной и морально-назидательной тематики.

Широкой известностью пользовалась, например, польская песня XVII в. «Przebraiem miarQ, o moj mocny Boze», в российских рукописях представленная в виде кириллической транслитерации «Пршебралемъ мяре, ах мой моцны Боже» (пример 1)20 и перевода «Превзыдохъ м^ру, о мой вечный» (пример 2)21, принадлежащего перу Димитрия Ростовского. Сравнивая оба сочинения, мы видим, что мелодия и гармонизация песни в целом не претерпели существенного изменения, несмотря на транспозицию из а-moll в d-moll и запись вдвое уменьшенными длительностями.

Примеры 1-2

19 Stern D. Вщносини духовних тсень... С. 326.

20 ГИМ. Ф. Музейный. № 1938. Л. 13.

21 ГИМ. Ф. Музейный. № 3134. Л. 6 об.

Популярная польская песня XVII в. «Шат Bogu ^^ nieszczQsciu тут» в российских рукописях, как и предыдущая, была представлена в виде кириллических транслитераций «Уфамъ Богу в нещенсцю мымъ» («Уфамъ Богу в нещенс-цю свымъ») и переводов «Вопш к Богу в б^д^ моей» («Воплю к Богу в б^д^ моей»). Перевод песни осуществлен Димитрием Ростовским. Это сочинение для нас интересно тем, что помимо кириллической транслитерации существует и запись польского оригинала песни по рукописи XVIII в. Интересно сравнить трехголосный вариант записи песни из польских источников (пример 3)22 с трехголосным вариантом ее записи из российских песенников (пример 4)23 и ее переводом (пример 5)24.

Примеры 3—5

«г г г U - fam Во - gu \ iLj J It*1' ' v nie-szczg-sc - h iu m \ 'm, ze m ше V 1 зп po - J , N I r -11 cie - s/y, J J ^Ц

(ф ip ё ё • ё F * r - 4= ti *

k >— г Г r

22 Dqbek S. Welogiosowy repertuar kancionaiow stani^teckich (XVI—XVIII w.). Lublin, 1997. С. 162.

23 ГИМ. Ф. Музейный. № 1938. Л. 15 об. - 16.

24 РНБ. Ф. Титова. № 1109. Л. 32 об. - 33.

Если в мелодии песни, за исключением появления небольших распевов в кадансах, особых изменений нет, то многоголосное решение песни имеет ряд отличительных черт. Главное отличие касается не буквы нотного текста, а его духа: российская трехголосная версия имеет вокальную природу, тогда как польская — инструментальную. Сопоставление польского оригинала песни и версии из российского песенника говорит о том, что многоголосие в песенных западноевропейских образцах имеет местное происхождение. Перевод «Воплю к Богу в б^д^ моей» практически без изменений использует музыкальный текст песни «Пршебралемъ мяре, ах мой моцны Боже», лишь транспонируя его из g-moll в

Представляют интерес и переводы латинской барочной песни «Меит Ти gaudium». Достаточно сложно сказать о месте ее написания: это сочинение встречается как в польских, так и словацких песенниках. Двухголосный вариант песни мы находим в польских рукописях XVIII в. (пример 6)25. Автор многоголосной обработки в двух вокальных голосах (партия континуо отсутствует) использует каноническую технику, расширяющую каждую фразу песни с четырех до шести тактов. Словацкий вариант песни, представленный в песеннике «СаШш саШоНсЬ, дает лишь мелодию песни (пример 7)26. Сравнивая два варианта песни «Меит Ти gaudium», отмечаем, что обе мелодии практически идентичны, за исключением имитационных фрагментов.

Песня «Ты еси Иисусе, Ты моя радосте» (пример 8)27, перевод которой осуществлен Димитрием Ростовским, практически не меняет оригинальную мелодию, однако украшает распевами в кадансах, делая ее более выразительной. Отметим и вокальный характер многоголосия в гармонизации песни, отличающийся от инструментального польского и свидетельствующий о местном происхождении.

Примеры 6-8

! •1

ye 1 Г Г 1Г Г т т Г J Г Г - Ме - um tu gau - di - um, Me - um tu gau - di -um, о - ' - ¥ f г • r ff Jesu es. -H

r> г—^ f5^—V тг-Ч

Ме - um so - 1а - ti-um, Ме - um so - la - ti-um, о De - us es

25 Dqbek S. Welogiosowy repertuar... С. 226.

26 Burlas L., Fiser J, Horejs A. Hudba na Slovensku... С. 343.

27 РНБ. Ф. Титова. № 2540. № 4.

Напоследок обратимся к мелодиям песен «Cur mundus militât» (пример 9)28 и «Почто миръ гордится во временной слав^» (пример 10)29. В отличие от большинства сочинений XVII в., песня «Почто миръ гордится во временной слав^» заменила средневековую мелодию, выдержанную в трехдольной перфектной ритмике, новой, с ярко выраженными барочными чертами. Возможно, что замена мелодии произошла в связи с несовпадением ударений в латинском и церковнославянском текстах песни, так что нарушалась метрика церковнославянского стиха.

28 Burlas L., Fiser J., Horejs A. Hudba na Slovensku... С. 340.

29 ГИМ. Ф. Музейный. № 1938. Л. 124 об. - 125.

О. Л. Зосим. Западноевропейские духовные песни покаянной и морально-назидательной тематики. Примеры 9—10

Заканчивая исследование, посвященное западноевропейской песенности покаянной и морально-назидательной тематики на восточнославянских землях, хотелось бы еще раз подчеркнуть ее промежуточное положение между внелитур-гической и паралитургической ветвями восточнославянской духовно-песенной традиции. Покаянные песни в силу своего содержания стали связующим звеном между религиозной поэзией, представленной знаменитыми авторами эпохи барокко, и безымянными поэтами, создававшими тексты песен пусть часто и несовершенные, но всеми любимые благодаря глубине содержания и искренности выражения. Песни морально-этического содержания были наименее подвержены конфессиональным влияниям, поэтому в греко-католических песенниках, в том числе и «Богогласнике», можно было встретить сочинения православных авторов — Димитрия Ростовского и Епифания Славинецкого. Внеконфессиональный и общечеловеческий характер сделали сочинения покаянного и морально-назидательного содержания одним из самых популярных видов духовно-песенных сочинений на восточнославянских землях.

Заимствованные песни внелитургического предназначения

1. «A mam ci ja swego Jezusa miiego» (XVII в.): «А мамъ ци я свего Езуса ми-лего» (РНБ. Ф. Погодина. № 1974. Л. 23 об. — 24, кириллическая транслитерация), «Имамъ азъ своего Иисуса моего» (РНБ. Ф. Титова. № 2540. № 3 и мн. др.; перевод Димитрия Ростовского).

2. «Cur mundus militat» (XIII в.)30: «Почто миръ гордится во временной слав^»

(РНБ. Ф. Погодина. № 1974. Л. 70а об. и мн. др.), «Чемъ св^те голдуешъ в слав^ нестатечной» (ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 63—64); «Чемъ св^те воюешъ прожною хлюбою» (ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 65 — 65 об.).

3. «Dies irae» (XIII в.): «День онъ гн^ву» (ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 68 об. — 71).

4. «Jest zdrada w áwiecie» (XVII в.): «Есть здрада в св^ц^» (РНБ. Ф. Погодина. № 1974. Л. 107 об., кириллическая транслитерация) — «Есть прелесть в св^те» (РНБ. Ф. Буслаева. № Q XIV 25. Л. 124 об. — 126 и мн. др.; перевод Симеона Полоцкого).

5. «Mamy przyjaciela, Chrysta Zbawiciela» (XVII в.): «Мамы прияцеля, Христа збавицеля» (ГИМ. Ф. Музейный. № 1743. № 127, кириллическая транслитерация) — «Мним благодетеля, Христа спасителя» (ГИМ. Ф. Музейный. № 1743. № 128).

6. «Meum Tu gaudium» (XVII в.)31: «Ты еси Иисусе, Ты моя радосте» (РНБ. Ф. Титова. № 2540. № 4 и мн. др.; перевод Димитрия Ростовского).

7. «Przebraíem miarQ, o mój mocny Boze» (XVII в.): «Пршебралемъ мяре, ах мой моцны Боже» (РНБ. Ф. Буслаева. № Q XIV 141. Л. 125 об. — 126) — «Преступихъ закон, о мой крепкий Боже» (РНБ. Ф. Буслаева. № Q XIV141. Л. 77 об. — 78); «Превзыдохъ м^ру, о мой Христе Боже» (РНБ. Ф. Буслае-

30 Burlas L., Fiser J., Horejs A. Hudba na Slovensku... С. 340.

31 Там же. С. 343.

ва. № Q XIV 16. Л. 36 об. — 37 и мн. др.; перевод Димитрия Ростовского); «Превзыдох м^ру, о мой вечный Боже» (РНБ. Ф. Буслаева. № Q XIV 150. Л. 7).

8. «Ufam Bogu w nieszczçâciu mym» (XVII в.): «Уфамъ Богу в нещенсцю мымъ» (РНБ. Ф. Погодина. № 1974. Л. 59 об. — 60, кириллическая транслитерация) — «Вопго к Богу в 6hoh моей» (РНБ. Ф. Титова. № 1109. Л. 32 об. — 33 и мн. др.; перевод Димитрия Ростовского).

Заимствованные песни паралитургического предназначения

1. «Boze Ojcze dobrotliwy» (XVIII в.)32: «Бог Отец есть добротливий»33.

2. «Cur mundus militât» (XIII в.): «Прочь тотъ св^тъ поб^дновъ марностовъ» (ИЛ. Ф. Франко. № 4796/II. Л. 40).

3. «Dies irae» (XIII в.): «День гн^ву, день прегоркихъ бидъ» (БЛАН. F 19233 (15). Л. 18-18 об.).

4. «Do Ciebie, Panie, pokornie woiamy» (XVII в.)34: «До тебе, Пане, смиренно воламе» (ИЛ. Ф. Франко. № 4784. Л. 109 об. — 110).

5. «Przebraiem miarç, o möj mocny Boze» (XVII в.): «Превзыйдох м^ру, о все-моги Боже» (ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 54б. Л. 8-9 об.).

6. «Quando cor nostrum visitas»35: «Внегда сердце пос^щаеш» (БЛАН. F 19233 (15). Л. 102-103).

7. «Straszliwego majestatu, Panie» (XVII в.)36: «Страшливого маистату, Господи» (ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 54б. Л. 13 об. — 14); «Страшливого маистату, о Боже и Пане» (ИЛ. Ф. Франко. № 4796/II. Л. 35-37).

32 Zenuch P. Znovuobjaveny Sarissky spevnik zo zaciatku 18 storocia vo svetle etnicko-konfe-sionalnych pomerov v karpatskom priestore. Slavica Slovaca. Vol. 41. № 2 (2006). С. 153.

33 Там же.

34 Siedlecki J. Spiewnik koscielny. Opole, 1982. С. 330.

35 Die Liederhandschrift F 19—233 (15) der Bibliothek der Litauischen Akademie der Wissenschaften / Eine kommentierte Edition von Dieter Hubert Stern. Köln; Weimar; Wien, 2000. С. 749— 751.

36 Siedlecki J. Spiewnik koscielny. С. 345-346.

Тексты песен CUR MUNDUS MILITAT SUB VANA GLORIA37

Cur mundus militât sub vana gloria? Cuius prosperitas est transitoria: Tam cito labitur eius potentia, Quam vasa figuli quae sunt fragilia.

Plus fidas literis scriptis in glatie, Quam mundi fragilis vanae fallatiae. Fallax in praemiis virtutis spetie, Nec quidquam possidet plenum fiducia.

Magis crediderim viris mendacibus, Quam mundi miseris prosperitatibus, Falsis in somniis et voluptatibus, Falsisque in studiis et vanitatibus.

Die ubi Salomon olim tam nobilis, Vel ubi Samson est dux invincibilis, Vel pulcher Absalon vultu spectabilis, Vel dulcis Jonathas semper amabilis?

Quo Cesar abiit celsus imperio? Aut Dives splendido frequens in prandio? Dic ubi Tullius magno eloquio? Vel Aristotele summus ingenio?

Tot clari proceres, tot rerum spatia, Tot regnum praesulum, tot ora fortia, Tot clari principles? Tanta potentia! In ictu oculi clauduntur omnia.

Quam fluxa et fragilis est mundi gloria, Ut umbra volucris sunt eius gaudia, Quae nobis subtrahunt aeterna gloria Et puncto temporis praestant supplicia.

37 Текст публикуется по рукописи ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 61 об. — 63. Латинский текст песни сохраняет правописание украинской рукописи нач. XVIII в. Некоторое несоответствие классическим нормам латинского языка объясняется особенностями средневековой латыни, на которой велось преподавание в европейских учебных заведениях, в том числе и в Киево-Могилянской академии.

O esca vermium! O massa pulveris! O ros, o vanitas! Cur sic extolleris? Ignoras penitus utrum eras vixeris, Fac prosis omnibus tam diu quod poteris.

Nam mundi gloria quae tanti penditur, Sacris in literis flos faeni dicitur. Ut leve folium quod vento rapitur, Sic decus hominum momento tollitur.

Ne tuum dixeris quod potes perdere, Nil mundus tribuit quod non vult tollere, Aeternum cogita mens sit in aethere, Felix qui potuit mundum contemnere.

ПОЧТО МИРЪ ГОРДИТСЯ ВО ВРЕМЕННОЙ СЛАВ^38

Почто мнрг горднтсА во временной слдвЭ, бгоже клдженство мнмо ^однтг авЭ, Тдко ко вса елдвд его оувАддетг, Мко сосУдг скУделенг скоро са скрУшдетг.

ПовЭждг гдЭ Соломонг премудрый, Илн Сдмсонг t всЭ^г вождг непрекорнмый, Илн Авесдломг лнцемг кыст прекрасный, Илн Иондфднг врдгомг сн ужасный.

ГдЭ Кесдрь отнде елдвы велЭнТем, Илн когдчг мнайса весь учреждением, ПовЭждг гдЭ ТУл'|'дд2 со елддкнмг вЭщднТем, Илн Арнстотелг с мУдрымг вннмднТемг.

Тдко много временг тдко влддычествш, Премощны^г грддовг н цдрствг н велнчествш, Вен цдр'|'е кназн мУдрецы прейдошд, В мгновенш окд якг сЭнг погнкошд.

O крдткТй прдздннкг ест сего мнрд елдвд, Мко сЭнь чловЭкд н полндА трдвд, Иже крддетг t ндег некесное цдрство, ОкЭщдвдАй ндмг крдтко госУддрство.

О снЭдн черв'|А o пепеле земный, О росд УтреннА чловЭче временный,

38 ГИМ. Ф. Музейный. № 1938. Л. 124 об. — 125.

153

Никдкоже вЭси долго ли живеши, ПокдйсА истинно дондеже не оумреши.

Не тЭшса во веще^г иже миря ддрУетг, Что ко дне' ддрУетг оутро йим&тг, ВЭчное клдженство в некЭ воспоминай, Мир же сей сметный от секе йлдгдй.

Блдженг мУжг кто мирд сУетндго кЭжитг, Сей ко некесное цдрствТе ндслЭдитг, бже поддждг Бже и ндмг полУчити, Изволи щедроты Твоа ндмг источити.

Богородицы рдди свЭтлыА Цдрицы, СлдвныА пренепорочныА ДЭвицы, Молитвдми 6а ндсг всЭ^г со^рднАй, Геенны огненны весь мирг сдмг Ты изкдвлАй.

ЧЕМЪ СВ^ТЕ ГОЛДУЕШЪ В СЛАВ^ НЕСТАТЕЧНОЙ39

Чемг свЭте голдУешг в слдвЭ нестдтечной, В котрой жддной не мдшг годины беспечной.

ПовЭдж Где Солюмонг слдвою оутщоный, Алко Где ест Сдмсонг вод3 незвитАжоный.

Где сличный Аролонг оуддтной постдвы, Где люкимый 1ондторг кождомУ лдкдвый.

ДоколЭ дне оустйпилг ш Кесдрг велможный, Алко свЭтлый КрезУсг роскошникг незкожный.

ПовЭджг Где ТУлЫшх нд"слдАшой вымовы, Алко Где Аристотелес довцЭпной розмовы.

Где тда моцг пднствд слдвной ОукрдТны, Кролевствд и пднствд южг всюдУ щеркины.

Мкя силд влдддровг тдкг и кнаждтъ кыло, В омГленю зреници все са шмЭнило.

39 ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 63—64. В отличие от латинского оригинала, где одна строфа содержит четыре строки, в этом и последующем переводе текст разделен на строфы, содержащие всего по две строки. Такое деление обусловлено тем, что первая строфа оригинала была переведена только наполовину, вследствие чего нарушилась четырехстрофная структура песни.

О. Л. Зосим. Западноевропейские духовные песни покаянной и морально-назидательной тематики...

Недолгш то ирмдрокг слдвд свЭтовдА, В котрой роскошг гннетг икг тЭнг члечдл.

А нд' здвше докрд дУшнАго зкдвлАетг, В омГленю зреннцн все 'А шмЭнАетг.

Ш покдрме рокдствЭ ш земный попеле, Ш росо прожностн чемг 'А ^люкншг тдкг смЭле.

Сдм не зндешг еслн оутр'|'е шкдчышг, До к...'У змЭрнтн с повннностн рдчышг.

Не вЭрг свЭтУ ко свЭтг що комУ ддрУетг, Тое зновУ в него Гвдлтомг шкерУетг.

Ш вЭчной стдрдй'А смысломг кУдн в нкЭ Щдслнвый кто сей свЭтг погдрдждетг секЭ.

ЧЕМ СВ^ТЕ ВОЮЕШЪ ПРОЖНОЮ ХЛЮБОЮ40

Чемг свЭте воюешг прожною ^люкою, КУдУ ндс грЭшннковг ведешг зд сокою.

ПовЭджг Где Аксолюнг здсной ироды, Алко шнг 1ондторг днвной шздокы.

Где мУдрый Сдлюмонг дгглскдго оумУ, Чем позкылг цр^Тй снг тдкогш розУмУ.

ПовЭджг Где шнг Сдмсонг през що его снлд, Стрдшнд фнлнстнномг сндднЭ шслдкЭлд.

Где когдтый КрезУсг пднского достдткУ, Чемг не оушолг своего тАшкого оупдАкУ.

Подокно то свЭте мдрностг твоа кронтг, Котрого крдтг твой чортг смертелный нзводнтг.

ТЭло есте нше к сокЭ нд могнлн,

Чымг кыстн ндс сндднЭй тымг нзвестн мЭлн.

Здне^дй здрддлнвый свЭте воевдтн, СвонХ сЭтей нд ндс штУчне здстдвлАтн.

40 ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 65-65 об.

155

СвЭтъ u H4tz истинный Хртосг Бгъ Спсителъ,, Теке нлмъ не трека Той ншъ просвЭтителъ.

ТрУдно нлмъ с токою свЭте щире жыти, Коли и скЭдомы^ъ нлоучлешг клУдити.

DIES IRAE

Dies irae, dies illa Solvet saeclum in favilla: Teste David cum Sibylla.

Quantus tremor est futuras, Quando judex est venturus Cuncta stricte discussurus!

Tuba, mirum spargens sonum Per sepulcra regionum, Coget omnes ante thronum.

Mors stupebit et natura, Cum resurget creatura, Judicanti responsura.

Liber scriptus proferetur, In quo totum continetur, Unde mundus judicetur.

Judex ergo cum sedebit, Quidquid latet, apparebit: Nil inultum remanebit.

Quid sum miser tunc dicturus? Quem patronem rogaturus, Cum vix justus sit securus?

Rex tremendae majestatis, Qui salvandos salvas gratis, Salva me, fons pietatis.

Recordare, Jesu pie, Quod sum causa tuae viae: Ne me perdas illa die.

Quaerens me, sedisti lassus: Redemisti crucem passus: Tantus labor non sit cassus.

Juste iudex ultionis, Donum fac remissionis Ante diem rationis.

Ingemisco, tanquam reus: Culpa rubet vultus meus: Supplicanti parce, Deus.

Qui Mariam absolvisti, Et latronem exaudisti, Mihi quoque spem dedisti.

Preces meae non sunt dignae: Sed tu bonus fac benigne, Ne perenni cremer igne.

Inter oves locum praesta, Et ab haedis me sequestra, Statuens in parte dextra.

Confutatis maledictis, Flammis acribus addictis: Voca me cum benedictis.

Oro supplex et acclinis, Cor contritum quasi cinis: Gere curam mei finis.

Lacrimosa dies illa, Qua resurget ex favilla

Judicandus homo reus. Huic ergo parce, Deus:

Pie Jesu Domine, Dona eis requiem. Amen.

ДЕНЪ ОН ГН^ВУ41

Днг шнг гнЭвУ днг лютЭй кЭдЭ, Сожжетг мирг в прд^г по пред видЭ, СивиллинЭ и ДвдЭ.

Коликг трепетг ^ощетг кыти, 6гдд сУдУй имдТ пр|йти, Вса подрокнУ сЭ гладЭти.

ТрУкд дивный дзвонг возгУдитг, Из грокУ по стрдндм возкУдитг, Вса и пред претолг понУдитг.

Смрти недооумЭвдти, БУдетг и естествУ встдти, Внегдд твдри йветг ддти.

РдзгЭкдемдА ивитса Книгд в ней же сгдержытсА Все шней мирг сУди^А.

СУд'|'й оуко сЭдг ивлАеТ, Тдйнд и шкличдетг, Ничтоже к томУ прощдеТ.

Что тогдд мною речетсА, Кто зд^Упнинг призовеТсА, Аще прдв едвд спсетсА.

Црю слдвы трепеТныА, Спдс" спсдемыА, В ддр щедроТ токУ сп^и ма.

Гсе клдгий помнишы, Мко зд ма плоТ носишы, В днг ма шнг не погУкиши.

Ищд ма трУждг са сЭдАше, ИскУплАА крест терпАше, Толикг трУдг всУе кАше.

41 ИР НБУВ. Ф. Маслова. № 48. Л. 68 об. — 71.

158

Прдвый сУдш шмщен1А, Поддждг ддрг шстдвлешА, Прежде дне юсУжденТА.

Мко же долженг стендю, Ш грЭсе^г стыда са кдю, Простн Бже прнпдддю.

Иже Мдр'|'ю прощдвый, Рдзкойннкд оуслышдвый, И мнЭ же нддеждУ ддвый.

НЭсмг достоннг оумолнтн, Но сдм ма клгг ко ест ты, Шгна вЭчндго нсхнтнтн.

Швцдмг прнсовокУплАА, Штг козлнщг же шлУчдА, ШденУю потдвлАА.

ШсУжденнымг шклнченным, Во плдменг горк н воженнымг, Прнчтн ма клТловенным2.

Молю Та н прнпдддю, Срдце в пепелг сокрУшдю, Текэ мой конец преддю.

Во плдчевнУ днн шномУ, В онг же встдвн повннномУ,

ЧлекУ нд сУдг егш же, Простн н помнлУй Бже.

Блдгнй Црю ш,

ДдрУй ндмг вЭчный покой. Амннг.

ДЕНЬ ГН^ВУ42

День гнЭвУ, день прегоркн^г кндг, Сожжетг во прд^г м'|'рд всАкг вндг, З Снвнлею предрекг Ддвндг.

42 БЛАН. F 19-233 (15). Л. 18-18 об.

Коликг трепетг ^ощетг кыти, бгдд сУдай имдтг пршти, Вса подрокнУ соглАдити.

ТрУкд дивный звУкг возгУдитг, Мертвы^г вездЭ совозкУдитг, Нд сУдище вса понУдитг.

Смерть естествомг оусУмнитгсА, бгдд встдти твдрь потщитгсА Дд сУдш шпрдвдитгсА.

ТверстдА всЭмг ивитхса Книгд в нейже содержитгсА Все имже м'|'р2 шсУдитгсА.

СУдай оукш сУдг явлАетг, ТдйндА вса шкличдетг, К томУ ничтоже прощдетг.

Тогдд мною что речетг са, Кто здстУпникг призоветг са, бдвд ко клдгг соклюдетг са.

ТрепетныА црю слдвы, ВЭнчдеши свАты^г глдвы, Милостиве ма изкдви.

Гсе клдгш помниши, Мкш зд ма плоть носиши, Во день он не погУкиши.

Ищд ма трУждгсА сЭдАше, ИскУплАА крестя терпАше, Толикг трУдг всУе ли кАше.

ПрдвосУде шмщешА, Поддй ддрг шстдвлен1А, Прежде дне шсУждешА.

Мкш долженг состенАю, Стыдаса ш грЭсе^г кдю, Прости Бже припдддю.

Ты Мдр'|'ю рдздрЭшнвый, Рдзкойннкд глдсг внУшнвый, МнЭ нддеждУ совершнвый.

НЭсмг достоннг оумолнтн, Но сдмг ма клдгг ко есн ты ВЭчндго огна шо^нтн.

Овцдмг прнсовокУплАА, Т козлнщг же шлУчдА, ОдеснУю постдвлАА.

Оклнченнымг шсУжденнымг, Во плдмень горкТй воверженнымг, Прнчтн ма клдгословеннымг.

Молю Та н прнпдддю, Срдце в пепелг сокрУшдю, Текэ мой конецг преддю.

Плдчд день н в кУпЭ стрд^д, В онгже востднемг всАкг ш прд^д,

ЧеловЭкг нд сУдг егоже, ПомнлУй н спдсн Бже.

Блдгш Црю Ге,

ДдрУй ндмг вЭчный жнвотг. Амннь. Сокращения

ИЛ — Институт литературы имени Т. Г. Шевченко НАНУ

РНБ — Российская Национальная библиотека

Ключевые слова: западноевропейская духовная песенность, восточнославянская духовная песенность, песни покаянной и морально-назидательной тематики, текстовые и мелодические трансформации.

Western European repentant

AND MORAL SACRED SONGS IN EAST-SLAVONIC REPERTOIRE OF THE XVII—XIXTH CENTURIES

by O. Zosim

The article deals with the repentant and moral sacred songs in the context ofbaroque music and poetry. The author analyzes the relationship between extraliturgical and paraliturgical branches of the East-Slavonic sacred songs in the Ukraine and Belarussia in XVIIIth century and provides examples of textual and melodic changes of the Western European sacred songs during their existence in the East-Slavonic region.

Keywords: the Western European sacred songfulness, the East-Slavonic sacred songfulness, repentant and moral sacred songs, textual and melodic transformation.