Личностная идентичность человека в техносфере: опыт «Приращения» или «Опустошения»?

УДК 001 : 1 ББК 87

Поликарпов Денис Игоревич Polikarpov Denis Igorevich

преподаватель кафедры административного права Ростовского юридического института МВД России.

Lecturer, Department of Administrative Law, Rostov Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation. Тел.: 8 (900) 131-10-30.

ЛИЧНОСТНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В ТЕХНОСФЕРЕ: ОПЫТ «ПРИРАЩЕНИЯ» ИЛИ «ОПУСТОШЕНИЯ»?

Personal identity of man in the technosphere: the experience of the «increase»

or «devastation»?

В статье проводится анализ проблемы личностной идентичности в техносфере в контексте выявления онтологического смысла опыта ее «при-ращения»-«опустошения». Делается вывод о том, что личностная идентичность в техносфере не может быть сведена к опыту «приращения» либо «опустошения», поскольку связана с разными, хотя и пересекающимися, онтологическими измерениями. Обосновывается необходимость формирования нового типа гуманитарного мышления, разрастающегося за пределы анализа инструментального значения наличных объектов техносферы за счет формирования философии возможного.

Ключевые слова: техносфера, проблема личностной идентичности, самотрансценденция, ке-носис,«приращение», «опустошение», философия возможного.

На протяжении последних десятилетий в философском сообществе активно обсуждается проблема личностной идентичности в контексте нового творческого опыта человека в техносфере. Фактически происходит переосмысление сложившихся в XX веке традиционных подходов к философской антропологии и философии техники, введение и обоснование новых понятий и даже целых областей исследований.

Одни ученые предпочитают акцентировать внимание на оптимистических сценариях настоящего и будущего человеческой субъективности в техносфере, связанных с новыми возможностями творческой объективации личности, с «приращением» самости благодаря современным техническим средствам

The article deals with the problem of personal identity in the technosphere in the context of revealing the ontological meaning of experience in its «increment»-«devastation». The author comes to the conclusion that personal identity in the technosphere cannot be reduced neither to the experience of «increment» or to the experience of «desolation», since it deals with different, although overlapping ontological dimensions. Requires the formation of a new type of humanitarian thinking, expanding beyond the analysis of the instrumental value of cash technosphere objects due to the formation of philosophy is possible.

Keywords: technosphere, the problem of personal identity, semitransparency, kenosis, «increment», «devastation», philosophy is possible.

[3, с. 149]. Другие обнаруживают в утверждении технического «совершенства» человеческого существования некоторую утрату им духовно-творческой полноты бытия, во всяком случае известную противоречивость творчества духа - его объективацию в творчестве (М. Хайдеггер, Н. А. Бердяев и другие), усматривают опасность утраты сознания самоидентичности при технологическом изменении человеческой природы, даже в пределе «деантропологизации» (П. С. Гуревич) [4, с. 19]. Явная или неявная актуализация экзистенциально-антропологической проблематики, свойственной русской религиозной философии первой половины прошлого столетия с ее очевидными пессимистическими оценками (Н. А. Бердяев, О. П. Флоренский и другие), и сегодня остается одним из векторов творческих усилий исследователей.

Однако и пессимистический сценарий настоящего и будущего «человеческого» не отменяет того факта, что современный техниче-

ский мир представляет собой для человека «потенциосферу» (М. Н. Эпштейн) [5, с. 22], возможность превосхождения им самого себя, пусть, по-видимому, уже и в постгуманистической культуре.

Следует отметить, что проблема личностной идентичности связана с сознанием, свободой, ценностными ориентирами человека, с пониманием его природы в контексте определенных мировоззренческих установок.

Новая акцентуация постановки проблемы обусловлена значительным разрастанием «оцифрованного» технического мира и сопряженных с ним виртуальных контекстов культуры в ее постмодернистском «статусе», в первую очередь статусом творчества человека и его «личных кодов» по отношению к созданной им техносфере. В итоге усиливается смысловое напряжение проблемы личностной идентичности, что требует проведения серьезных исследований, центрированных вокруг нового конструктивного понимания антропологии и онтологии, поиска онтологического смысла идентичности в техносфере. В связи с этим наше внимание привлекли изыскания М. Н. Эпштейна, представленные в целом ряде его статей и монографических работ, в которых проблема бытия личности в техносфере ставится и решается им в нетривиальном ключе, получает обоснование в том числе в области религиозной онтологии.

Согласно М. Н. Эпштейну, ситуация творческой объективации и, по сути, отчуждения личности в техническом мире является предсказуемой и заложена в самой ее природе как существа творческого. Творческое начало в человеке он понимает как акт «передачи полномочий» от Бога-Творца в Его кеносисе (при Творении мира и человека, свободно ограничивающего себя в своей мощи) человеку, обладающему творческой свободой. Человек имеет «задание» от Бога благодаря способности к самотрансценденции (перенесению своей сущности в нечто несводимое к биологическому субстрату) - передаче творческого начала от Бога к созданной человеком техносфере, претендующим на суверенность. Здесь можно говорить, например, о передаче способности человека творить роботизированным системам, которые заменяют многие естественные функции человека автоматизированными и претендующими в рекламируемых продуктах культуры массового потребления на название «интеллектуальные». Самотрансцен-

денция представляет собой своего рода эстафету «отчуждения» человека в его творениях (получающих в некотором смысле собственную «жизнь») и даже, по М. Н. Эпштейну, собственного творческого исчезновения (по-видимому, благодаря прежде всего ненужности непосредственного личного участия). И такое исчезновение «заложено в кенотической природе самого человека» [6, с. 93].

Таким образом, у М. Н. Эпштейна религиозно-христианская идея кеносиса служит «онтологическим основанием оправдания создаваемой человеком техногенной цивилизации» [7, с. 248]. Подобно популярной в XX веке протестантской «теологии смерти Бога» (Д. Бонхеффер и другие), рассматривавшей духовные последствия «повзросления» человека исходя из фиксации кенотического «ухода» Бога из мирской деятельности человека, М. Н. Эпштейн говорит о перспективах творческого исчезновения человека как о естественном, ожидаемом процессе, порождающем новые возможности для творчества. Фактические же пугающие последствия этого процесса (связанные с утратой «переходящего знамени» творческого акта) не должны, по его мнению, скрывать от нас смысл происходящего кенотического акта.

Однако, как отмечает В. Б. Рожковский, аналогия М. Н. Эпштейна между творческим ке-носисом Бога и творческим «кеносисом человека» остается сомнительной, не вполне корректной. В частности, Эпштейн говорит о творческом отчуждении человека как передаче собственной «суверенности» (самости) искусственному разуму, которое способно привести, например, «к возможной автономии и даже "своеволию" киборгов» [7, с. 250]. Свобода Бога в Его творчестве не тождественна свободе человека, создающего техносферу: техника не способна обладать ни автономией человеческого разума, ни волей, не может в присущем ей самостоятельном атрибуте - автоматизме растить приданные человеческой природе смыслы бытия или совершать поступки.

В отношении Бога, если исходить из христианского мировоззрения, нельзя утверждать, что Он в кеносисе по Своей природе утрачивает или переносит качества Своего Личного присутствия, хотя и предоставляет автономию человеческому существу, позволяющую реализовывать-ся творческой свободе человека. В отношении же личности трудно представить, чтобы она в своем онтологическом статусе могла бы быть перенесена в одно из создаваемых человеком

творений в силу того, что самость человека несводима ни к одному из качеств или отдельных функций его природы, хотя и присваивает их себе. Вряд ли можно доказать тезис о приращении самой природы человеческой личности в каких бы то ни было технических устройствах. Человек онтологически сложнее и глубиннее его сознания. Уже поэтому ни одно из человеческих творений не может выйти на уровень полноценной «замены» онтологии личности.

Тем не менее все это не значит, что технику следует рассматривать только в качестве внешнего феномена, искусственно противостоящего человеческому духу (техносферы, существующей отдельно от скрытого в ней функционального мышления) и в этом смысле создающего иллюзию или подмену работы человеческого духа. Человеку в его творчестве все же дана возможность технического освоения мира и подчинения его собственным сознательным задачам. В этом плане творческая свобода человека свершается как следование «творческой» судьбе, но не в качестве пассивного материала, а в виде осознающего свои возможности субъекта, властно пользующегося техникой как инструментом.

Техногенная цивилизация укоренена в определенных мировоззренческих установках человека европейской культуры (фактически, по выражению М. Хайдеггера, техника составляет завершенную метафизику), которые начали складываться не сегодня и вобрали в себя целый ряд известных истории факторов и мотивов. М. Н. Эпштейн делает интересное наблюдение о том, что «современная техника есть полнейшее воплощение романтического мироощущения» [5, с. 22], поскольку в ней скрыт «витальный порыв людей навстречу друг другу» [5, с. 22] - в плане развития новых средств коммуникаций, преодоления больших расстояний и т. п. Инструментальное значение этого технического мира как возможности новых контекстов диалога-коммуникации трудно переоценить,

С другой стороны, преодоление благодаря технике физической ограниченности человека не выводит его личность в духовную область, не приращивает ему никакого духовного (гуманистического) содержания. Скорее, можно говорить об обратном процессе овнешнения духовной жизни человека и обезличивания в стандартизированном техническом мире, а вследствие этого - и некоторой утрате духовно-творческой энергии, необходимой для личного творчества. В ходе этого процесса преодоление фи-

зических границ сопровождается постановкой новых преград полнокровному духовному диалогу-общению, автономизацией, особенно в феномене «самозванства» или «самоидентиз-ванства» (данный термин введен Д. А. Приго-вым [8, с. 10]) в виртуальном пространстве Интернета. Здесь реальная идентичность подменяется «мобильной» в мире разрастания возможностей личностной самотождественности, которые человек не успевает проживать и осознавать, сделать «своими». Например, так называемые «ники» составляют упрощенные «наклейки» некоего субъекта, позволяющие ему избегать духовного напряжения личной ответственности. Если же у личности не остается неизменяющегося основания, каким же образом она может быть самотождественной самой себе в диалоге, когда изменчивость ее сознания во времени не составляет особого смысла идентичности как экзистенциальной потерянности? Бог в христианском понимании находится в состоянии постоянно возобновляемого творческого усилия; в сравнении с этим человеческое творчество не может иметь такого характера и неизбежно во времени дискретно, хотя и есть попытка в доступном мгновении ощутить полноту бытия и достичь бессмертия в собственных творениях.

Человеческая личность, утрачивая духовно-творческую энергию (о чем предупреждали русские религиозные философы и философы-экзистенциалисты еще в первой половине прошлого столетия), становится рабочим инструментом безличных технических коммуникаций. Еще в 30-е годы прошлого столетия Н. А. Бердяев говорил: «Творение восстает против своего творца, более не повинуется ему... Машина хочет, чтобы человек принял ее образ и подобие» [9, с. 12]. М. Н. Эпштейн в духе этой традиции отмечает, что «технические средства, разрастаясь сами из себя, обнаруживают пустоту и бедность того содержания, которое мы передаем с их помощью. Техника вовсе не любовь, а, скорее, пародия на нее, поскольку пародия - это и есть, когда формальные средства превышают содержание» [5, с. 22].

Идентичность - это всегда отождествление себя с некими ценностями. Однако если в традиционном обществе это были довольно устойчивые социальные, религиозные, культурные и другие ценности, то в информационном пространстве Интернета они становятся невостребованными. В. И. Немчина не без основания

утверждает, что «в обществе нового типа начинают доминировать ценности пользы (утилитаризма), удовлетворения (гедонизма), достижения цели (прагматизма)». Для информационного общества характерны «инверсированные, то есть перевернутые ценности» [10, с. 131], и это неслучайно, поскольку освоение традиционных ценностей требует определенного духовно-творческого напряжения человеческого существа-личности. В этом смысле в обществе нового типа востребовано иное устроение человека, в частности, лишенное молчаливой духовной аскезы и сосредоточенное на поспешном желании расширять коммуникацию.

Личностная идентичность в техносфере не может быть сведена к опыту «приращения», либо «опустошения», поскольку связана с разными, хотя и пересекающимися онтологическими измерениями. Проблема заключается в том, что здесь мы сталкиваемся с напряжением до конца неразгаданного противоречия, связанного как с открытым пониманием онтологии личностного бытия, так и с теми «вызо-

Литература

1. Разеев Д. Н. Онтология субъектности в контексте современной философии сознания (обзор конференции) // Вопросы философии. 2016. № 1.

2. Михайловский А. В. Свобода техники? К пониманию техники у Эрнста и Фридриха Юнгеров // Философские науки. 2013. № 7.

3. Тульчинский Г. Л. Способы идентификации личности // Философские науки. 2009. № 11.

4. Гуревич П. С. Феномен деантропологиза-ции человека // Вопросы философии. 2009. № 3.

5. Эпштейн М. Н. Личный код. Индивиды и универсалии в гуманитарных науках // Философские науки. 2009. № 9.

6. Эпштейн М. Н. Творческое исчезновение человека. Введение в гуманологию // Философские науки. 2009. № 2.

7. Рожковский В. Б. Парадокс идеи умаления человека в православной мысли. Ростов н/Д, 2013.

8. Пригов Д. А. Само-иденти-званство // Место печати. Журнал интерпретационного искусства. 2001. № 13.

9. Бердяев Н. А. Человек и машина. Проблема социологии и метафизики техники. Путь. 1933. № 38.

10. Немчина В. И. Идентичность индивида в социальных интернет-практиках // Философия права. 2017. № 1.

вами» новых возможностей идентичности, которые уже неотвратимо входят в пространство культуры и социума, становятся соотносимыми духовно-творческому существу личности и вообще жизненному пространству человека. Фактическое вовлечение в техносферу происходит быстрее, чем рефлексия таящихся здесь опасностей для творчества духа. Поэтому требуется формирование нового типа гуманитарного мышления, выходящего за пределы анализа инструментального значения наличных объектов техносферы за счет философии возможного, «растущей потенциальности» и включающего в собственное рассмотрение «мудрость» техники («технософию») [5, с. 25] как следствие сложной эволюции человека. В противном случае, получая все новые возможности и делаясь тем самым онтологически богаче, человек оказывается неспособным просчитать связанные с ними опасности в отношении развития своего личного духовного мира.

Bibliography

1. Razeev D. N. The ontology of subjectivity in the context of contemporary philosophy of mind (review conference) // Questions of philosophy. 2016. № 1.

2. Mikhaylovsky A. V. Freedom techniques? To understand technology at Ernst and Friedrich Yungers // Philosophical sciences. 2013. N° 7.

3. Tulchinsky G. L. The methods of identification of the personality // Questions of philosophy. 2009. N 11.

4. Gurevich P. S. The phenomenon of deant-ropological of the person // Questions of philosophy. 2009. N 3.

5. Epstein M. N. A personal code. Individuals and universals in the Humanities // Philosophical sciences. 2009. N 9.

6. Epstein M. N. The creative disappearance of a person. Introduction to humanology // Philosophical sciences. 2009. N 2.

7. Rozhkovsky V. B. Paradox of the idea of belittling the person in Orthodox thought. Rostov-on-Don, 2013.

8. Prigov D. A. Self-identi-zvanstvo // Print Location. Journal of interpretive art. 2001. № 13.

9. Berdyaev N. A. Man and machine. The problem of the sociology and metaphysics of technology. Way. 1933. № 38.

10. Nemchina V. I. Identity of the individual in social practices // Philosophy of law. 2017. № 1.