ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПРАВА КАК ОБЪЕКТ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ

Интеллектуальные права как объект гражданских прав

Буланов Владислав Дмитриевич

магистр, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», laszlowork@mail.ru

В исследовании рассматривается проблема соотношения интеллектуальных прав и объектов гражданских прав, которую автор раскрывает на основе ведущих концепций понимания интеллектуальных прав. В работе дается оценка назначению и правовой природе исключительных, личных неимущественных и иных прав. Автор исследования приходит к выводу, что в силу уникальной природы групп интеллектуальных прав, их не следует относить к одному объекту гражданских прав, однако нужно распределять между двумя видами объектов: имущественными правами и нематериальными благами. Также автором оспаривается разумность отнесения интеллектуальной собственности к объектам гражданских прав, поскольку в таком случае она приравнивается к интеллектуальным правам, чем нарушается законодательная логика. В конце работы автор рекомендует пересмотреть обоснованность отнесения интеллектуальной собственности к объектам гражданских прав и определить правовую природу «иных прав» с их последующим распределением между исключительными и личными неимущественными правами. Ключевые слова: объект гражданских прав; интеллектуальные права; исключительные права; личные неимущественные права; иные права; результаты интеллектуальной деятельности; средства индивидуализации.

Право интеллектуальной собственности, история становления которого насчитывает около 300 лет, наиболее интенсивное развитие получило с XIX столетия [15, с. 44]. Первая половина XIX века ознаменовалась регулированием наиболее существенных общественных отношений на локальном уровне, что выразилось в подписании первых двусторонних договоров между государствами. Впоследствии, уже во второй половине XIX века, в международной практике появились более сложные многосторонние соглашения, ставшие основой развития авторского права. Несмотря на то, что присоединение государств к международным договорам носило добровольный характер, в XIX веке страны окончательно осознали экономическую необходимость правового регулирования отношений, связанных с созданием и использованием объектов интеллектуальной собственности.

Термин «интеллектуальная собственность» появился во многом благодаря закреплению его в международных договорах, в том числе в Парижской конвенции об охране промышленной собственности 1883 г., Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений 1886 г., а также в упомянутом выше Соглашении ТРИПС [16, с. 46].

Институт является результатом развития проприетарной концепции интеллектуальных прав, которая проецирует правовой режим вещей на режим объектов интеллектуальной собственности. Хотя данная концепция не свойственна праву интеллектуальной собственности в России, отказ российского законодателя от данного понятия представляется затруднительным ввиду участия России в указанных выше соглашениях. Между тем, законодатель хотя и включил спорное понятие систему российского гражданского права, тем не менее не распространяет него вещно-правовое регулирование. В российском гражданском праве имущественный статус получил другой институт - исключительное право на объект интеллектуальной собственности.

Примечательно, что понятие «интеллектуальная собственность» по-разному трактуется в п. VIII ст. 2 Стокгольмской конвенции 1967 г., ставшей фундаментом для создания Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), и ст. 1225 ГК РФ [3]. Согласно Стокгольмской конвенции 1967 г., интеллектуальная собственность представляет собой права, связанные с произведениями науки, литературы и искусства, промышленной собственностью и другими объектами интеллектуаль-

(0

и *

о

X

а

а

и о т

V

(О

сч о сч

(О

ной собственности [5]. Российское гражданское законодательство в ст. 1225 ГК РФ определяет интеллектуальную собственность в качестве результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации.

На мой взгляд, определение, данное в Стокгольмской конвенции 1968 г., содержит логическую ошибку [23]. Определив интеллектуальную собственность через интеллектуальные права на интеллектуальную собственность, конвенция, бесспорно, размыла границы между двумя совершенно разными понятиями. Несмотря на столь очевидную логическую ошибку, ученые объясняют её наличие тем, что целью конвенции было не определение понятийного аппарата, а создание ВОИС. Именно поэтому установленное определение не стоит расценивать как доктринально и практически верное.

В российском законодательстве аналогичное определение термина существовало до 2008 г. в ст. 138 ГК РФ [1]. Понятия «интеллектуальная собственность» и «исключительные права» ставились в эквивалент, а определение содержало лингвистическую аберрацию, которая сочетала два несочетаемых явления: материальную собственность и идею как результат мыслительной деятельности человека [16, с. 46]. К счастью, законодатель вскоре упразднил ст. 138 ГК РФ, а названные институты разграничил.

До сих пор понятие «интеллектуальная собственность» подвергается серьезной критике со стороны российских ученых, которые видят проблему в слиянии права интеллектуальной собственности с вещным правом. По моему мнению, слово «собственность» в термине следует рассматривать не в правовом, а лингвистическом смысле, наделяющем его значением «принадлежащее мне» [20, с. 24]. Достаточно того, что термин остается легким для восприятия и эффективным в реализации законодательной цели, поэтому острой необходимости менять его легальную формулировку нет [13, с. 28].

Перечень объектов интеллектуальной собственности содержится в ст. 1225 ГК РФ, который является закрытым и не подлежит расширительному толкованию. Данный вывод был изложен в п. 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 N 10 [9] и подтвержден в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ N 3 (2021) [8]. На данный момент п. 2 ст. 1225 ГК РФ содержит 17 объектов интеллектуальной собственности.

Несмотря на то, что результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации именуются «объектами» интеллектуальной собственности, по смыслу п. 4 ст. 129 и ст. 1226 ГК РФ, воля субъекта интеллектуальных прав направлена на распоряжение не самими объектами, а исключительными правами на указанные объекты.

Принимая во внимание данную особенность, несложно прийти к выводу, что объекты интеллектуальной собственности имеют природу «sui generis», а значит, требуют особого подхода к законодатель-

ному регулированию. Как отмечал К.П. Победоносцев, право собственности имеет место, пока существует сам предмет материального мира, а имущественное интеллектуальное право продолжит существовать, даже если сгорит последний экземпляр результата интеллектуальной деятельности [14].

Подводя небольшой итог дискурса о понятии «интеллектуальной собственности», подчеркнем две главные особенности института:

1. Распоряжение объектом интеллектуальной собственности реализуется за счет наделения распорядительной функцией исключительного права на такой объект;

2. В отличие от материального права собственности, объект интеллектуальной собственности можно утратить только при отчуждении исключительного права на него.

Теперь приступим к рассмотрению термина «интеллектуальные права». Как отмечает В.В. Трофимов, интеллектуальные права входят в систему частных прав, которым присущи исключительность, абсолютность и крепкая связь между имущественным и личным неимущественным [22, с. 1].

Интеллектуальные права представляют собой субъективные права лица, являющегося создателем или иным правообладателем объекта интеллектуальной собственности. При этом институт интеллектуальных прав по-разному воспринимается в разных правовых системах, в зависимости от того, какую концепцию интеллектуальных прав выбирает та или иная юрисдикция.

Так, хотя российскому праву интеллектуальной собственности не свойственны идеи проприетарной концепции, В.А. Дозорцеву удалось найти компромисс между ней и присущей российскому законодательству концепцией интеллектуальных прав. Включив в гражданское законодательство проприетарное понятие «интеллектуальной собственности» и диаметрально противоположное понятие «интеллектуальных прав», ученому удалось не только избежать столкновения с понятийным аппаратом международных договоров, но и привязать национальное регулирование к более прогрессивной концепции интеллектуальных прав.

В отличие от права собственности, институт интеллектуальных прав является более комплексным, так как включает в себя три отдельные группы прав: исключительные права, личные неимущественные права и иные права.

Некоторые ученые критикуют лингвистическое решение, выразившееся в терминах «исключительные права» и «личные неимущественные права». Так, С.А. Судариков считает, что для описания исключительного права законодателю надлежит использовать термин «имущественное право». В противном случае выходит, будто личное неимущественное право исключительным не является.

На мой взгляд, «исключительность» интеллектуальных прав выражается в том, что они относятся к конкретному лицу, которое имеет исключительную монополию на объект интеллектуальной собственности (исключительные права) либо на личность и внутренние ресурсы (личные неимущественные

права). Соответственно, исключительность заключается не в невозможности передачи имущественного права другому лицу, а в запрете неограниченному кругу лиц несанкционированно использовать результат интеллектуальной деятельности. При этом отсутствие в понятии личных неимущественных прав слова «исключительный» не отменяет их неотчуждаемость и тесную связь с личностью.

Интеллектуальные права есть необратимое следствие создания объекта интеллектуальной собственности путем придания продукту идеального мира внешнего выражения в любой форме, которая может быть воспринята человеком.

Исключительные права

Фундаментом развития современного института исключительных прав является «привилегия», впервые возникшая в английском Статуте о монополиях 1623 г., который закрепил за создателем объекта промышленной собственности монополию на его использование [18, с. 30]. Сам термин имеет латинское происхождение («priva lex») и означает право, которым наделяется лицо за особые личные заслуги.

Впоследствии уже в Конституции США 1787 г. была провозглашена общественная важность развития науки и ремесел, в связи с чем в разделе 9 статьи I на общегосударственном уровне был закреплен институт исключительного права на сочинения и открытия, действие которого имело срочный характер [7].

Что касается российского гражданского права, первым нормативно-правовым актом, регулирующим институт исключительного права, стал Манифест 1912 г. «О привилегиях на разные изобретения и открытия в художествах и ремеслах» [18, с. 31].

Исключительное право, по справедливому замечанию Н.М. Коршунова, представляет собой право на нематериальное благо, что является главным отличием от права собственности на вещи, объекты материального мира [13, с. 29].

Перечислим наиболее существенные признаки исключительных прав.

Во-первых, в отечественном законодательстве понятие исключительных прав имеет фрагментарный характер [18, с. 33]. В российском законодательстве нет легального определения термина, однако его можно вывести из содержания ст. ст. 1226-1227, 1250-1252 ГК РФ и других статей.

Во-вторых, понятие «исключительное право», как и термин «интеллектуальное право», имеет юридическую природу, отвечающую на вопросы права, в то время как термин «интеллектуальная собственность» - экономическую природу, определяющую ценность нематериального объекта.

В-третьих, исключительные права являются всеобъемлющими [13, с. 46]. Хотя Н.М. Коршунов подразумевает многогранность исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, лично я воспринимаю данный признак как возможность распространения исключительных прав на любой созданный объект интеллектуальной собственности.

В-четвертых, группа исключительных прав универсальна. На мой взгляд, данный признак проявляется в спектре субъектов, способных владеть исключительными правами, к которым законодательство относит физических, юридических лиц и даже публичные образования.

В-пятых, исключительные права абсолютны. Подобно вещным правам, исключительные права обязывают неограниченный круг лиц воздерживаться от несанкционированного использования результата интеллектуальной деятельности.

И наконец, исключительное право имеет имущественный характер. Данный признак выводится из буквального толкования ст. 1226 ГК РФ, закрепляющей за исключительным правом статус имущественного права.

Важно отметить, что доктрина по сей день находится в поисках объяснения имущественной природы исключительных прав. Однако в настоящий момент можно выделить две основные точки зрения.

Первая группа мнений сводится к следующей логической цепочке. Интеллектуальный продукт является товаром. Всякий товар есть имущество. Интеллектуальный продукт является разновидностью имущества. Право на интеллектуальный продукт является имущественным правом [13, с. 30]. С одной стороны, логическая конструкция игнорирует норму п. 4 ст. 129 ГК РФ, согласно которой интеллектуальный продукт сам по себе неотчуждаем в принципе. С другой стороны, налицо не юридическое, а экономическое восприятие объекта интеллектуальной собственности. Тем не менее,ученые-правоведы должны фокусироваться на вопросах права, а не экономики, поэтому нематериальный характер объектов интеллектуальной собственности не позволяет рассматривать данную точку зрения достаточно обоснованной.

Вторая группа мнений использует схожую логику, только во главу угла ставится выражение результата интеллектуальной деятельности в материальном мире, а не автоматическое проецирование вещной природы на такой результат [13, с. 30]. Ученые объясняют имущественный характер исключительных прав тем, что их объектом выступает материальный носитель, содержащий сам результат интеллектуальной деятельности. По моему мнению, основным недостатком приведенного объяснения является игнорирование таких явлений, как материализация духа и способность владеть интеллектуальным объектом путем его запоминания. К тому же данная логика не соответствует концепции интеллектуальных прав, заложенной в основу российского законодательства, поскольку ставит знак «равно» между идеальным и материальным миром.

Примерами судебной практики, иллюстрирую- 3 щими монополию обладателя исключительных прав к на распоряжение результатом интеллектуальной о деятельности, можно привести определение Вер- и ховного Суда РФ от 20 ноября 2020 г. № 310-ЭС20- и 18202 [10], а также постановление Суда по интел- а лектуальным правам от 18 февраля 2021 года по с делу № А08-5694/2019 [12]. Ь

(О

сч о сч

п

Таким образом, исключительные права представляют собой ключевой институт права интеллектуальной собственности, наделяющий организатора создания сложного объекта и правообладателей самостоятельного результата интеллектуальной деятельности возможностью использовать и распоряжаться указанными объектами.

Личные неимущественные права

Важное значение для разграничения имущественных и личных неимущественных интеллектуальных прав имеет Всеобщая декларация прав человека 1948 г. (далее - Декларация), которая в ст. 27 устанавливает право каждого человека на защиту моральных и материальных интересов, связанных с созданием научных, литературных или художественных произведений [4]. Данная норма стала фундаментом законодательного развития в национальных юрисдикциях двух основных групп интеллектуальных прав: прав экономических (исключительных прав) и прав моральных (личных неимущественных прав), модели которых последовало большинство национальных юрисдикций.

Важно иметь в виду, что указанная статья Декларации имела не столько прикладной, сколько декларативный характер. Именно поэтому фактическое закрепление института личных неимущественных прав на международном правовом поле произошло лишь с пересмотром положений Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 г. в Риме. Так, ст. 6bis настоящей конвенции регулирует вопросы права авторства, права на неприкосновенность произведения, действие личных неимущественных прав после смерти автора, а также вопросы применения средств защиты при нарушении данной группы прав [3]. Впоследствии содержание данной статьи было продублировано в ст. 5 Пекинского договора по аудиовизуальным исполнениям 2012 г., а также в других международных соглашениях [6].

Личные неимущественные права - это группа интеллектуальных прав, которым свойственны два существенных признака: отсутствие экономического содержания и неразрывная связь с личностью лица, создавшего результат интеллектуальной деятельности [19]. На мой взгляд, личные неимущественные права реализуют две главные цели: создание условий, способствующих творческой активности лиц, а также сохранение культурного наследия общества, которое обеспечивается за счет наделения субъекта правом на неприкосновенность произведения.

Содержание личных неимущественных прав сильно зависит от вида объектов интеллектуальной собственности. Так, согласно ст. 1255 ГК РФ, автору произведения науки, литературы и искусства принадлежат право авторства, право автора на имя, право на неприкосновенность произведения, а также право на обнародование произведения. В то же время публикатор, в соответствии со ст. 1338 ГК РФ, обладает лишь правом на указание своего имени на образце обнародованного им произведения и правом разрешать внесение в произведение изменений при соблюдении условий, закрепленных

в абз. 2 п. 1 ст. 1266 ГК РФ. Уникальный набор личных неимущественных прав также можно найти у изготовителей фонограммы и изготовителей баз данных.

Говоря о защите личных неимущественных прав, важно учитывать невозможность объективного определения причиненного лицу ущерба в случае нарушения данной группы прав. Хотя способы защиты личных неимущественных и исключительных прав имеют много сходств, главным отличием остается разница в использовании материальных способов защиты. Если при нарушении исключительных прав могут быть применены такие меры ответственности, как возмещение убытков (пп. 3 п. 3 ст. 1252 ГК РФ) и изъятие материального носителя (пп. 4 п. 1 ст. 1252 ГК РФ), то при нарушении личных неимущественных прав применяется компенсация морального вреда (п. 1 ст. 1251 ГК РФ), порядок определения размера которого установлен в ст. 151 ГК РФ. Практика защиты нарушенного личного неимущественного права отлично проиллюстрирована в определении Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 20.09.2022 N 58-КГ22-7-К9 [11].

Таким образом, данная группа прав призвана обеспечить благоприятные условия для свободной творческой деятельности всех участников создания сложного объекта, а также обезопасить личность авторов результатов интеллектуальной деятельности.

Иные права

Исторически в российской доктрине, в отличие от большинства национальных законодательств, сформировалась модель «триады» интеллектуальных прав. Если другие страны, придерживающиеся концепции интеллектуальных прав, избрали дуалистическую модель, состоящую из моральных и экономических интеллектуальных прав, то отечественный законодатель особое место выделил так называемым «иным правам».

Иные права - это такая группа интеллектуальных прав, особенностью которой является наличие как имущественного, так и неимущественного элементов. По этой причине установление истинной природы таких прав и их «навигация» в дуалистической модели интеллектуальных прав достаточно затруднительны [21, с. 18].

Хотя российское законодательство не содержит конкретного списка иных прав, ст. 1226 ГК РФ позволяет однозначно отнести к ней право доступа (ст. 1292 ГК РФ) и право следования (ст. 1293 ГК РФ). И все же статья допускает существование других прав, относящихся к данной группе, оставляя указанный список открытым. Например, к категории иных прав можно отнести также право на получение патента (ст. 1345 ГК РФ), право досрочного прекращения исключительного права публикатора на произведение (ст. 1342 ГК РФ), а также право на вознаграждение за служебное селекционное достижение (ст. 1408 ГК РФ).

Представляется, что главной особенностью рассматриваемой группы прав, аналогично личным неимущественным правам, заключается в следую-

щем. В отличие от исключительных прав, существующих для любого созданного объекта интеллектуальной собственности, иные права имеют место только в прямо предусмотренных законом случаях. При этом их состав будет сильно отличаться для разных объектов интеллектуальной собственности. Так, создатель произведения, охраняемого авторским правом, имеет классические право доступа, право следования, право на вознаграждение и право на отзыв. При этом создатель изобретения или иного объекта промышленной собственности будет иметь также право на получение патента, которое свойственно только объектам патентного права.

На мой взгляд, главным вопросом рассматриваемого института остается актуальность выделения данной группы интеллектуальных прав сегодня. Представляется, что единственной целью данной группы прав было временное устранение порока системности, вызванное трудностями определения истинной природы иных прав. Действительно, на момент реформирования подотрасли гражданского законодательства в 2008 г. российская доктрина еще не успела сформировать мнение о месте иных прав в дуалистической модели интеллектуальных прав. В связи с этим законодатель объединил их в ст. 1226 ГК РФ, обозначив в качестве «иных прав». Сегодня, к 2023 г., иные права стали заметным «рудиментом» в праве интеллектуальной собственности по двум причинам:

1) доктрина пополнилась должными аргументами, позволяющими с достаточной уверенностью распределить иные права между двумя основными группами прав;

2) группа потеряла практический смысл, поскольку больше не исполняет функцию временного «буфера» прав с неопределенной правовой природой.

Предполагаю, что для правильного распределения иных прав между двумя основными группами интеллектуальных прав необходимо определить степень их оборотоспособности, т.е. обратить внимание на имущественный элемент. Так, среди иных прав можно выделить необоротоспособные, ограниченно оборотоспособные и оборотоспособные интеллектуальные права. К первой группе однозначно можно отнести право доступа, которое, в силу тесной связи с личностью создателя, вполне может быть отнесено к категории неотчуждаемых личных неимущественных прав. Ко второй группе относится право следования, поскольку ограниченность оборота состоит в возможности передачи данного права исключительно путем наследования. К обо-ротоспособным иным правам бесспорно можно отнести право на получение патента, которое хотя и появляется у лица задолго до возникновения исключительного права, тем не менее может отчуждаться другому лицу.

Также институт иногда критикуется за то, что иные права по своей природе нельзя с достаточной уверенностью назвать именно интеллектуальными [16, с. 28]. Например, право на подачу заявки, право

преждепользования (ст. 1361 ГК РФ) и право после-пользования (п. 3 ст. 1400 ГК РФ) вряд ли отличаются отчетливой интеллектуальной природой по сравнению с личными неимущественными правом авторства или правом на неприкосновенность произведения.

Таким образом, целью института иных прав изначально было именно необходимость «косметически» устранить выявившиеся проблемы в систематизации интеллектуальных прав. Вполне очевидно, что пока законодатель не установит истинную сущность интеллектуальных прав, отнесенных к данной категории, институт будет «выбиваться» из общей картины интеллектуальных прав.

Место интеллектуальных прав в системе объектов гражданских прав

В настоящее время вопрос о месте интеллектуальной собственности и интеллектуальных прав в системе объектов гражданских прав является фундаментальным. Чтобы ответить на данный вопрос, необходимо обратить внимание на наиболее заметные в доктрине концепции интеллектуальной собственности, которые непосредственно влияют на восприятие института интеллектуальных прав. На мой взгляд, сегодня ученым удалось сформировать три основные точки зрения: проприетарная концепция, концепция естественных прав и очень схожая с ней концепция интеллектуальных прав. Примечательно, что научные споры продолжаются не только между концепциями, но и внутри них.

Начнем с рассмотрения концепции естественных прав. Данная концепция в основу своих теорий ставит два элемента: личность создателя и права на чужие действия.

Первая теория является результатом научных исследований таких ученых, как Н.М. Коркунов, Е.А. Нефедьев и Д.И. Мейер. Суть рассматриваемой теории заключается в том, что в праве интеллектуальной собственности центральное положение занимает не объект интеллектуальной собственности, а личность его создателя. Именно поэтому в качестве объекта интеллектуальных прав теория рассматривает не результаты интеллектуальной деятельности, а права на чужие действия [20, с. 22]. При таком подходе объективное право концентрируется на определении границ вмешательства и невмешательства третьих лиц в сферу собственных сил человека, а интеллектуальная собственность выступает в качестве вторичного института по отношению к правам на чужие действия.

Вторая теория во многом обязана научным исследованиям таких ученых, как Отто фон Гирке, Блунчи, Хевтер. Исследователи пошли еще дальше, развив идею о том, что объектом господства выступают не действия, а собственная личность человека [20, с. 23].

На первый взгляд теория кажется абсурдной, ведь личность человека, очевидно, не может быть объектом гражданских прав. Однако важно иметь в виду, что при разработке теории ученые обращали внимание не на имущественный, а на личный неимущественный характер господства человека над

и

и *

о х

а

а

а) о т

V

(О

сч о сч

п

собственной личностью. Творец самостоятельно устанавливает режим пользования своими внутренними возможностями, в связи с чем господство над личностью, своими внутренними ресурсами объективное право признает только за ним.

Теперь перейдем к рассмотрению проприетарной концепции прав, в рамках которой были разработаны две теории, фактически приравнивающие статус объектов интеллектуальной собственности к вещам, отрицая таким образом существование института интеллектуальных прав в принципе.

Согласно первой теории, одним из ярких представителей которой является Ю.С. Гамбаров, «бестелесные объекты» сами по себе являются имуществом, в связи с чем их необходимо рассматривать как полноценные объекты гражданских прав [20, с.

21]. Иными словами, в силу того, что институт интеллектуальной собственности является фикцией, имеющей силу только благодаря законодателю, то и имущественный статус интеллектуальной собственности напрямую зависит от установления его в гражданском законодательстве. В связи с этим некоторые ученые придерживаются мнения о том, что исключительные права лишь обременяют гражданский оборот, который был бы значительно проще, если бы объекты интеллектуальной собственности сами по себе были наделены оборотоспособностью.

Вторая теория тоже рассматривает объект интеллектуальной собственности как имущество, ставя под вопрос обоснованность существования исключительных прав, но немного под другим углом. Так, К. Победоносцев считал, что объект интеллектуальной собственности в юридическом смысле становится имуществом человека только с момента его внешнего выражения в материальном мире [20, с.

22]. Следовательно, вещный характер объекта интеллектуальной собственности напрямую зависит от материального носителя, в котором закреплен результат интеллектуальной деятельности.

На мой взгляд, среди теорий проприетарной концепции единственным существенным вопросом является момент признания за объектом интеллектуальной собственности статуса вещи. Если первая теория признает вещный характер объекта бестелесного объекта с момента его возникновения в идеальном мире, то вторая во главу угла ставит материализацию духа, ставя бестелесный объект в зависимость от вещи, в которой он будет выражен.

И наконец, третьей и, на мой взгляд, наиболее прогрессивной является концепция интеллектуальных прав, которая хотя несколько схожа с теорией естественных прав, однако имеет существенные отличия.

Наиболее ярким представителем данной концепции является В.А. Дозорцев, который вдохнул в неё жизнь, инкорпорировав в российское гражданское законодательство. Суть концепции заключается в необходимости создания некой надстройки над институтом интеллектуальной собственности, оперирование которой позволит эффективно выстраивать взаимоотношения субъектов по поводу интеллекту-

альной собственности, а также охранять и защищать личность и творческую деятельность человека.

Отечественный подход к решению вопроса о месте интеллектуальной собственности и интеллектуальных прав в системе объектов гражданских прав претерпевал существенные изменения.

В дореволюционном гражданском законодательстве право интеллектуальной собственности строилось на проприетарной концепции, приравнивающей объекты интеллектуальной собственности к вещам и распространяющей на них привычное право собственности. Сегодня российский законодатель, опираясь на немецкий опыт, все больше приближает нормативное регулирование интеллектуальной собственности к концепции интеллектуальных прав.

Подводя итоги, считаю нужным сделать следующие выводы.

Что касается интеллектуальной собственности, то результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации надлежит убрать из перечня объектов гражданских прав, закрепленных в ст. 128 ГК РФ.

Говоря об интеллектуальных правах, невозможно определить место целого института в системе объектов гражданских прав, однако можно определить место отдельных видов интеллектуальных прав при учете их уникальной природы и концентрации имущественного элемента.

Исключительные права позволяют субъекту владеть, пользоваться и распоряжаться объектом интеллектуальной собственности, что предопределяет их имущественный характер. Следовательно, данную группу интеллектуальных прав надлежит относить к имущественным правам.

Личные неимущественные права, являющиеся неотчуждаемыми, тесно связанными с личностью человека и гарантирующими защиту личности и творческой свободы, очевидно, относятся к такому объекту гражданских прав, как нематериальные блага.

Под вопросом остается только место иных прав. Основной целью данной группы прав было лишь временное решение проблемы определения правовой природы прав, входящих в её состав. Именно поэтому до момента определения правовой природы иных прав, они как бы «застряли» между имущественными правами и нематериальными благами.

Литература

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 14.04.2023). [Электронный ресурс] : (с изм. и доп.) // КонсультантПлюс : [http://www.consultant.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/MsKTf.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 N 230-ФЗ (ред. от 05.12.2022). [Электронный ресурс] : (с изм. и доп.) // КонсультантПлюс : [http://www.consultant.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/Mph9i.

3. Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 (ред. от 28.09.1979). [Электронный ресурс] : (с изм и доп.) // КонсультантПлюс [http://www.consultant.ru/]. Режим доступа https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5 112/.

4. Всеобщая декларация прав человека от 10.12.1948. [Электронный ресурс] : (с изм. и доп.) // Организация Объединенных Наций: [https://www.un.org/ru/]. Режим доступа: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declaratio ns/declhr.shtml.

5. Конвенция, учреждающая Всемирную Организацию Интеллектуальной Собственности от 14.07.1967 (ред. от 02.10.1979). [Электронный ресурс] : (с изм. и доп.) // КонсультантПлюс : [http://www.consultant.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/34QtUu.

6. Пекинский договор по аудиовизуальным произведениям от 24.06.2012. [Электронный ресурс] : (с изм. и доп.) // Электронный фонд Консорциума «Кодекс» : [https://docs.cntd.ru/]. Режим доступа: https://docs.cntd.ru/document/573545981.

7. Конституция Соединенных Штатов Америки 1787 г. [Электронный ресурс] : // Исторический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова: [http://www.hist.msu.ru]. Режим доступа: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnstUS.htm.

8. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021). [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс : [http://www.consultant.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/34QtUz.

9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс [http://www.consultant.ru/]. Режим доступа https://clck.ru/33hSqz.

10. Определение Верховного Суда РФ от 20.11.2020 N 310-ЭС20-18202 по делу N А14-7650/2019. [Электронный ресурс] : // Легалакт : [https://legalacts.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/34QtV9.

11. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.09.2022 N 58-КГ22-7-К9. [Электронный ресурс] // Легалакт: [https://legalacts.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/33CKkT.

12. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 18.02.2021 N С01-1751/2020 по делу N А08-5694/2019. [Электронный ресурс] : // КонсультантПлюс: [https://www.consultant.ru/]. Режим доступа: https://clck.ru/34QtEJ.

13. Интеллектуальная собственность (Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации) : учеб. пособие / под ред. проф. Н.М. Коршунова. - М.: Норма : ИНФРА-М, 2014. - 400 с.

14. Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Ч.1: Вотчинные права. § 76. [Электронный ресурс] : Библиотека «Классика российской цивилистики» : [http://jurbook.narod.ru/]. Режим доступа: http://jurbook.narod.ru/664.html.

15. Право интеллектуальной собственности : учебник и практикум для вузов. Изд. 3-е перераб. и доп. / под ред. проф. Е. А. Позднякова. - М.: Издательство «Юрайт», 2021. - 374 с.

16. Право интеллектуальной собственности. Том 1. Общие положения: учебник / под ред. д.ю.н., проф. Л.А. Новоселовой. - М.: Статут, 2017. С. 512.

17. Бузова Н. В. Личные неимущественные права исполнителя в современных условиях // Lex russica. 2022. №. 5 (186). С. 30-44.

18. Волынкина М. В. Концепция «исключительных прав» и понятие «интеллектуальной собственности» в гражданском праве // Журнал российского права. 2007. №. 6. С. 39-35.

19. Зимин В.А. Личные неимущественные и "иные" интеллектуальные права в системе интеллектуальных прав. [Электронный ресурс] // Гуманитарные научные исследования : [https://human.snauka.ru/]. Режим доступа: https://human.snauka.ru/2015/04/9796.

20. Карлявин И. Ю. Интеллектуальная собственность в системе объектов гражданских прав // Вестник Ивановского государственного университета. 2008. №3. С. 20-29.

21. Рожкова М. А. «Триада» интеллектуальных прав: верен ли законодательный подход // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2016. №. 11. С. 14-18.

22. Трофимов В. В. Интеллектуальные права как объект гражданского оборота. Научно-теоретический опыт определения понятия // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2020. №. 2. С. 1-10.

Intellectual rights as the objects of civil rights Bulanov V.D.

National Research University "Higher School of Economics" This research examines the problem of the correlation of intellectual rights and objects of civil rights, which is revealed based on the leading concepts and theories about the intellectual rights. The paper assesses the purpose and legal nature of exclusive, personal non-property and other rights. The author comes to the conclusion that due to the unique nature of different intellectual property rights groups, they should not be attributed to one object of civil rights, but distributed between two objects: property rights and intangible benefits. The author also disputes the reasonableness of attributing the intellectual property to objects of civil rights, since in this case it is equated with intellectual rights, which violates the legislative logic. At the end of the research the, the author recommends reviewing the validity of attributing intellectual property to objects of civil rights and determining the legal nature of «other rights» with their subsequent distribution between exclusive and personal non-property rights. Keywords: object of civil rights; intellectual rights; exclusive rights; personal non-property rights; other rights; results of intellectual activity; means of individualization. References

1. Civil Code of the Russian Federation (Part One) dated November 30, 1994

N 51-FZ (as amended on April 14, 2023). [Electronic resource]: (with changes and additions) // ConsultantPlus: [http://www.consultant.ru/]. Access mode: https://clck.ru/MsKTf.

2. Civil Code of the Russian Federation (Part Four) dated December 18, 2006

N 230-FZ (as amended on December 5, 2022). [Electronic resource]: (with changes and additions) // ConsultantPlus: [http://www.consultant.ru/]. Access mode: https://clck.ru/Mph9i.

3. Berne Convention for the Protection of Literary and Artistic Works of

09/09/1886 (as amended on 09/28/1979). [Electronic resource]: (with changes and additions) // ConsultantPlus: [http://www.consultant.ru/]. Access mode: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5112/.

4. Universal Declaration of Human Rights of 12/10/1948. [Electronic resource]:

(with changes and additions) // United Nations Organization:

u

и *

о x

n

a

a) о т

V

[https://www.un.org/ru/]. Access mode: https://www.un.org/ru/docu-ments/decl_conv/declarations/declhr.shtml.

5. Convention Establishing the World Intellectual Property Organization of July

14, 1967 (as amended on October 2, 1979). [Electronic resource]: (with changes and additions) // ConsultantPlus: [http://www.consultant.ru/]. Access mode: https://clck.ru/34QtUu.

6. Beijing Treaty on Audiovisual Works, June 24, 2012. [Electronic resource]:

(with changes and additions) // Electronic fund of the Consortium "Kodeks": [https://docs.cntd.ru/]. Access mode: https://docs.cntd.ru/docu-ment/573545981.

7. The Constitution of the United States of America of 1787 [Electronic re-

source]: // Faculty of History of Moscow State University. M.V. Lomonosov: [http://www.hist.msu.ru]. Access mode:

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnstUS.htm.

8. Review of the judicial practice of the Supreme Court of the Russian Federa-

tion N 3 (2021) (approved by the Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation on November 10, 2021). [Electronic resource] // Con-sultantPlus: [http://www.consultant.ru/]. Access mode:

https://clck.ru/34QtUz.

9. Resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation of

April 23, 2019 N 10 "On the application of part four of the Civil Code of the Russian Federation". [Electronic resource] // ConsultantPlus: [http://www.consultant.ru/]. Access mode: https://clck.ru/33hSqz.

10. Ruling of the Supreme Court of the Russian Federation of November 20, 2020 N 310-ES20-18202 in case N A14-7650/2019. [Electronic resource]: // Legalact: [https://legalacts.ru/]. Access mode: https://clck.ru/34QtV9.

11. Ruling of the Judicial Collegium for Civil Cases of the Supreme Court of the

Russian Federation dated September 20, 2022 N 58-KG22-7-K9. [Electronic resource] // Legalact: [https://legalacts.ru/]. Access mode: https://clck.ru/33CKkT.

12. Resolution of the Court for Intellectual Property Rights dated February 18, 2021 N C01-1751/2020 in case N A08-5694/2019. [Electronic resource]: // ConsultantPlus: [https://www.consultant.ru/]. Access mode: https://clck.ru/34QtEJ.

13. Intellectual property (Rights to the results of intellectual activity and means of individualization): textbook. allowance / ed. prof. N.M. Korshunov. - M.: Norma : INFRA-M, 2014. - 400 p.

14. Pobedonostsev K.P. Civil law course. Part 1: Patrimonial rights. § 76. [Electronic resource]: Library "Classics of Russian civil law": [http://jurbook.narod.ru/]. Access mode: http://jurbook.narod.ru/664.html.

15. Intellectual property law: textbook and workshop for universities. Ed. 3rd revision and additional / ed. prof. E. A. Pozdnyakova. - M .: Yurait Publishing House, 2021. - 374 p.

16. Intellectual property right. Volume 1. General provisions: textbook / ed. Doctor of Law, Prof. L.A. Novoselova. - M.: Statut, 2017. S. 512.

17. Buzova N. V. Personal non-property rights of the performer in modern conditions // Lex russica. 2022. no. 5 (186). pp. 30-44.

18. Volynkina M. V. The concept of "exclusive rights" and the concept of "intel-

lectual property" in civil law // Journal of Russian law. 2007. no. 6. S. 3935.

19. Zimin V.A. Personal non-property and "other" intellectual rights in the system

of intellectual rights. [Electronic resource] // Humanitarian scientific research: [https://human.snauka.ru/]. Access mode: https://hu-man.snauka.ru/2015/04/9796.

20. Karlyavin I. Yu. Intellectual property in the system of objects of civil rights // Bulletin of the Ivanovo State University. 2008. No. 3. pp. 20-29.

21. Rozhkova M. A. "Triad" of intellectual rights: is the legislative approach correct // Journal of the Court of Intellectual Rights. 2016. no. 11. S. 14-18.

22. Trofimov VV Intellectual rights as an object of civil circulation. Scientific and theoretical experience of defining the concept // Journal of the Intellectual Property Rights Court. 2020. no. 2. S. 1-10.

(0 C4 O C4

n