О понятии политических факторов стабильности изменяющегося общества

УДК 300-399.32

Вестник СПбГУ. Сер. 12. 2012. Вып. 2

М. С. Негрова, С. Д. Савин

О ПОНЯТИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ СТАБИЛЬНОСТИ ИЗМЕНЯЮЩЕГОСЯ ОБЩЕСТВА

Стабильность общества как способность системы сохранять основные свои параметры и, в то же время, образовывать новые элементы и качественные характеристики, достигается всеми факторами, влияющими на нее — социальными, политическими, экономическими, правовыми, факторами культуры и пр. Понятие фактора, заимствованное из латинского языка (factor — делающий, производящий), в словаре иностранных слов определяется как «движущая сила совершающегося процесса или одно из его необходимых условий» [1, с. 669]. Относительно похожее определение фактору дается в социологическом энциклопедическом словаре: «движущая сила, причина какого-либо процесса, явления; существенное обстоятельство в каком-либо процессе, явлении» [2, с. 386]. У И. Я. Писаренко находим следующее определение социальному фактору: «социологическая категория, отражающая концентрированную характеристику одной из причин и движущих сил социальных процессов, определяющая их характер и взаимодействие, необходимые условия совершения» [3, с. 521]. Здесь же говорится о том, что социальный фактор в широком смысле может пониматься как совокупность экономических, политических, организационно-управленческих, социально-психологических и прочих или быть одним из перечисленных. Данное определение указывает на возможность рассмотрения любого из них, в том числе политического фактора, как социологической категории, характеризующей динамику изменений общественных процессов.

Социальный фактор как движущая сила социальных процессов, предполагающая ее изменения, по-разному трактуется в социологии. С точки зрения источника изменений им могут выступать как причины, лежащие за пределами общества, так и само общество может быть источником данных процессов. Например, природно-географи-ческая среда (Ш. Л. Монтескье, Г. Т. Бокль, Л. И. Мечников) или абсолютная идея в философии Гегеля являются именно такими факторами [4]. В эволюционизме отмечается, что источником изменений также являются как внутренние взаимодействия, так и влияния со стороны других обществ. Для марксизма первостепенным источником социальных изменений является борьба противоположностей, которая порождает их и пронизывает все сферы общественной жизни. Согласно функционализму изменения происходят в результате взаимодействия внутренних тесно связанных между собой элементов социальной системы либо разных систем как «подвижное равновесие» в обществе или в отдельной его части. Современные реалии требуют мультипарадиг-мальности и в освещении такого вопроса, как общественные изменения. Энтони Гид-денс основные факторы объединяет в четыре группы: природно-географическая среда, политическая организация, экономические и культурные факторы [5]. Исследования каждой группы хорошо описаны в социологии и не требуют пояснений. Определение, которое дает С. А. Кравченко социальному фактору — «потенции социальных акторов, способные вызвать те или иные социальные изменения» [6, с. 462], сужает вариатив-

© М. С. Негрова, С. Д. Савин, 2012

ность фактора до субъекта действия, тем самым указывая на активную роль в данном процессе некоего действующего субъекта, в то время как вышеобозначенные определения и подходы указывают на более широкую детерминированность.

В социологии получила развитие теория фактора, объясняющая общественные процессы влиянием какого-либо одного значимого фактора. Со временем ряд социологов предложили взамен монистической концепции рассматривать равноправно влияющие факторы. Одним из пионеров в многофакторной теории развития общества выступил русский социолог М. М. Ковалевский, который в рамках учения о солидарности рассматривал прогресс как составляющую многих факторов: демографических, экономических, правовых и др. [7]. В современной социологии к таким теориям относятся теория «стадий роста» У Ростоу, теории индустриального и постиндустриального общества Р. Арона, Д. Белла, 3. Бжезинского и многие другие. Нам импонирует такой подход и представляется возможным комплексное изучение стабильности совместно с отдельным изучением политических факторов стабильности.

Общество как многофункциональная система, включающая в себя компоненты разного профиля, в качестве источников динамики может иметь множество факторов разной природы, как внутренне присущих системе, вытекающих из ее структуры и логики развития, так и внешних, средовых факторов, включающих и влияние других общественных систем, и природной окружающей среды. От того, какие элементы системы и общественные отношения рассматриваются в качестве основных, будет зависеть и совокупность факторов, выделяемая исследователем для анализа характеристики стабильности системы. Все группы факторов: социальные, политические, ментальные (социально-психологические), экономические, культуры и прочие, влияя на стабильность общественной системы, трансформируют ее, и сами изменяются под обратным воздействием. В то же время важно отметить, что стабильность общества, как многомерное и многофакторное явление, обеспечивается динамической устойчивостью всех его подсистем.

В зависимости от конкретно-исторических условий и типа общества то один, то другой системный фактор могут выступать в качестве основного, как для изменения, так и для стабилизации. При этом замечено, что роль политических факторов особенно возрастает в периоды перемен. Политика выполняет в обществе две базовые и в некотором роде противоположные функции. Первая — обеспечение в обществе порядка — связана с действием институционального контроля над соблюдением норм. Вторая — постановка целей развития общества — это стратегия изменений под влиянием той или иной политической идеологии. Эта «двойственная природа» политики, направленная одновременно на сохранение и изменение, позволяет выделить особую роль политических факторов стабильности как динамической характеристики системы. Поэтому, соглашаясь с утверждением, что общество как система взаимосвязанных элементов подвержена влиянию различных групп факторов, обращаем внимание на особую роль политических факторов в изучении стабильности российского общества. Как отмечают Ф. М. Бурлацкий и А. А. Галкин, особенность политики состоит в том, что, являясь наиболее активной частью общественной структуры, она оказывает на нее непосредственное и постоянное воздействие [8, с. 6]. Данная особенность позволяет утверждать, что политические факторы всегда занимают важное место в стабилизации общества. Для стабилизационных процессов данная категория характеризует динамику социальных изменений, выступает движущей силой, необходимым условием развития.

Представителями разных школ выдвигались концепции относительно того, что может быть движущей силой на пути к стабильности. Среди них: разделение властей, как основополагающий фактор стабильности (Ш. Л. Монтескье), социальное чувство (О. Конт), социальная мобильность и циркуляция элиты (В. Парето), социальный контроль (Т. Парсонс), устойчивость социальных институтов (структурно-функциональный подход), эффективность и легитимность власти (С. М. Липсет), культурные нормы и ценности (Т. Парсонс), конституционный порядок (Э. Циммерман), средний класс, гражданское общество и многие другие. Отметим, что все эти факторы не противоречат друг другу, а скорее взаимодополняют в общей характеристике процесса стабилизации. Большинство из них в нашем подходе отнесены к факторам второго порядка, так как зависят от более глубоких системных условий стабильности. Факторы первого порядка представляют концептуальные основы стабильности и тесно связаны не только с типом общества и особенностями его функционирования, но и с методологическими отличиями. Факторы первого порядка представляют дуальную модель. С одной стороны фактором стабильности выступает структура и ее элементы, с другой сам процесс. Соответственно, полем для исследования проблемы стабильности и факторов, в том числе политических, представляется совмещение классических и неклассических подходов к анализу системы.

Социологами и политологами неоднократно предпринимались попытки систематизации политических факторов стабильности. В российской науке в качестве примера можно привести работы научного коллектива под руководством Я. А. Пляйса и Г. В. Полуниной с целью выделения комплекса основополагающих факторов, воздействующих на становление стабильности общественной системы [9] и О. Ф. Шаброва, подробно систематизирующего факторы политического управления с позиций стабилизации.

Анализируя подходы к пониманию исследуемой проблемы, нами были выявлены некоторые критерии, по которым можно типологизировать политические факторы стабильности общества. Как было сказано выше, они напрямую зависят от понимания общества как системы, поскольку стабильность это характеристика состояния общества и его динамики, особенности протекания социальных процессов.

Характер влияния политических факторов на стабильность и общественные процессы позволяет типологизировать факторы на прямые, непосредственно влияющие на процесс, и косвенные, влияющие опосредованно. К прямым факторам, или факторам первого порядка, мы относим институциональные и ценностно-культурные факторы деятельности государства и гражданского общества, а также широко понимаемые факторы эффективности и легитимности власти, связанные с разными аспектами взаимодействия власти и общества. Стабильность будет означать относительную устойчивость этих параметров, позволяющую политической системе развиваться, эффективно реагируя на внутренние и внешние импульсы. Косвенные факторы, или факторы второго порядка, включают в себя множество условий и механизмов стабилизации конкретного политического режима: политическую культуру, ментальность, идеологию, разделение властей, общественные движения, динамику политических элит и др. А также многочисленные факторы влияния среды: влияния других подсистем общества и международных отношений на политическую систему. Среди них особое значение имеют факторы социальной структуры и экономического развития общества. Прямые факторы включают субъекта социального действия и продукт взаимодействия как определяющие характер политических процессов в обществе и тип стабилизации.

Косвенные политические факторы влияют на прямые, а прямые, в силу близости к процессу, непосредственно определяют результат стабилизационных процессов.

Общество как сложная самоорганизующаяся система имеет два больших механизма, обеспечивающих ее гомеостазис. Первый — иерархическое централизованное управление, гарантирующее системную целостность и быстроту принятия решений по «оперативным» вопросам. Второй — механизм самоорганизации, который дает системе внутренние импульсы для развития, выполняет функцию балансировки различных социальных подсистем через взаимодействие разносторонних социальных групп и организаций. Естественно, не бывает обществ, в которых эти два механизма выполняли бы абсолютно пропорциональную «работу». Перекос в пользу одного из них неизбежен как в силу исторических особенностей развития конкретного общества, так и множества субъективных и объективных факторов конкретных ситуаций современных социальных процессов [10]. Здесь не стоит забывать и о факторе политического лидерства, и о воздействии внешней среды на систему. Тем не менее, исходя из этих посылок о различиях в механизмах адаптации системы, мы предлагаем конструировать модели социальной стабильности и определять ее уровень.

Поэтому в качестве важнейших факторов, гарантирующих обществу политическую стабильность и эффективное развитие, являются особенности политического режима, заключающего в себе вышеперечисленные характеристики взаимодействия государства и гражданского общества. Их институциональные и социокультурные основания, а также процессы легитимации и повышения эффективности управления — важнейшие составляющие политической стабилизации любого общества. Политика выступает базой для всех других стабилизационных процессов в обществе, поскольку механизмы самоорганизации в лице гражданского общества и централизованного управления в лице государства определяют суть общественных процессов в конкретной системе. Они ведут общество либо к такому типу стабильности при демократии, где наблюдается баланс интересов гражданского общества и государства, либо отдают приоритет одному из механизмов стабилизации. При автономном типе господствуют механизмы самоорганизации, приводящие к либеральной модели общества, а при мобилизационном типе — механизмы централизованного управления, ведущие к авторитаризму.

Конечно, вышеуказанной типологией не исчерпывается анализ факторов политической стабильности. Другим возможным критерием для выделения видов факторов является актор, иначе говоря, субъект стабилизации, в соответствии с которым факторы поделены на институциональные (объективные) и внеинституциональные (субъективные). Наличие эффективных властных институциональных механизмов является основой стабильности, позволяющей обществу развиваться, не выходя за пределы структурной устойчивости системы как целого, поскольку сама природа политических институтов несет в себе стабилизационные механизмы [11, с. 100]. В политических институтах выражена политическая система общества и механизмы власти, регулирующие общественные отношения посредством закрепления норм поведения, устоявшейся системы формальных и неформальных правил, упорядочивающих отношения между людьми [11, с. 7-8]. К политическим институтам относятся институты власти — государственные органы и организации (институты исполнительной, законодательной и судебной власти) и участия — политические партии, общественные организации и движения, добровольные негосударственные объединения граждан. Соотношение, степень активности и характер взаимоотношений государственных и гражданских

институтов позволяет говорить об уровне гражданского общества и политическом режиме, сложившемся и действующем в том или ином государстве. Если влияние институтов власти превалирует, то некоторые институты участия, такие как СМИ, выборы, общественные организации, партии, местное самоуправление и другие могут называться таковыми лишь условно. Каждый такой случай требует изучения механизмов функционирования института, истории его появления и развития. К субъективным политико-психологическим факторам относится политическое лидерство, причем как институционализированное, так и институционально не закрепленное. К примеру, президент, имеющий очень высокий уровень доверия среди населения, будет рассматриваться нами не только как институциональный фактор влияния (институт президентства), но и как феномен политического лидерства.

Отдельным значением для косвенных факторов нашей классификации обозначен стратификационный тип. Речь идет о важнейших социальных группах, обеспечивающих стабильность определенного общественного устройства. Для западного общества с демократическим типом правления и устоявшейся экономикой, в качестве гаранта стабильности чаще всего называется средний класс. Данное положение наиболее приемлемо для общества с автономным типом стабильности, о котором упоминали мы и неоднократно говорили другие авторы [12, 13]. Класс рассматривается не изолированно, а в социально-классовой структуре общества в целом. В западном обществе, например, средний класс представляет интерес для стабилизационных процессов, так как составляет достаточно однородное большинство по доходам и ценностям. Однако, если мы будем говорить об этом факторе для любого политического режима, то необходимо рассматривать его как стабилизационно значимое большинство, которое соответствует способам поддержания и мобилизационной стабильности и легитимирует существующую власть. Для общества с преобладанием мобилизационной стабильности, где главной задачей является противодействие разрушающим влияниям, характерны сильная централизация управленческого аппарата, подавление структуры народного самоуправления как силовой способ поддержания стабильности общества. В российском обществе на научном и обыденном уровнях ведутся разговоры о стабилизирующей роли российского среднего класса. Однако, как показывают различные независимые исследования, средний класс, как структурную категорию общества, выделить в России крайне сложно, если не невозможно в принципе. В то же время мы видим необходимость выделения в этой структуре большинства, значимого для стабилизационных процессов [14]. В российской действительности стабилизационно значимым большинством выступает не средний класс, с высоким уровнем дохода, собственностью и либеральными ценностями, а так называемые базовые слои населения, ценности которых ориентированы на государство как гаранта социальной справедливости и источник модернизации. Стабилизационное большинство в России более пассивно и патерналистски ориентировано. Общими характеристиками стабилизационно значимого большинства представляются ментальные и поведенческие особенности. В зависимости от исповедуемых ценностей и моделей поведения, члены общества могут быть отнесены к большинству, стабилизирующему общественную систему [14]. Автономную и мобилизационную стабильность обеспечивают соответствующие типы людей, которые в некоторой преувеличенной степени описаны В. Парето как люди с теми или иными преобладающими остатками-инстинктами [15].

Как утверждают Е. А. Воронова и С. А. Васильева, существует необходимость соотношения функционирования общества с соответствующим менталитетом людей, которое позволяет прогнозировать динамику изменений и самоорганизацию [16, с. 117-118]. Данные исследователи в качестве двух необходимых условий для достижения самоорганизации выделяют потребность и готовность человека к согласованию своих действий с действиями других людей, и развитую систему права, науки морали, искусства, культуры, религии и т. д. Получается, что социально зрелый член общества с соответствующим менталитетом использует предоставляемые обществом средства и организует свое поведение так, что общество в результате эффективно и устойчиво функционирует. Данный эффект достигается в том случае, если большинство членов общества действуют таким образом. Важным является также чувство солидарности. Все это лежит в основе механизмов самоорганизации гражданского общества. Мы считаем, что в изучении российского общества одним из значимых факторов является религиозная составляющая православной ментальности, обусловливающая факторы стабильности и функционирование системы иначе чем те, что имеют место в западном обществе с присущими им католицизмом и протестантизмом [17]. Нормативы, которыми долгие столетия руководствуются члены православно ориентированного социума, в некоторой степени выстраивают патерналистскую модель в отношениях между институтами государства и общества. Российская ментальность берет свое начало от древних славян и с крещением Руси получает византийскую традицию отношения к власти. Спустя столетия данный менталитет не утратил своего влияния на все уровни жизни общества. Можно конечно обсуждать полиментальность и мультикуль-турализм российского общества как контраргументы, но советский период в истории российского общества также говорит в пользу патерналистских ориентаций. Базовые ценности и представления россиян подверглись незначительным трансформациям и вследствие распада СССР [18]. Но все же изменения произошли. Как отличаются модели взаимодействия власти и общества в древнерусских республиках Новгорода и Пскова по сравнению с режимом царствования Ивана Грозного, так есть отличия наших дней от традиций советского периода.

Политические традиции — сложный многогранный компонент политической культуры. С их помощью общество осмысливает накопленный опыт своего развития, производит «ревизию» политических ценностей и норм, сохраняя при этом ядро своей культуры. Традиции не существуют как нечто неизменное, они меняются вместе с обществом, происходит процесс культурного заимствования, рождаются новые традиции. Изучение политических процессов конкретного общества включает исследование политических традиций с учетом особенностей исторического развития общества. Политические процессы сложно объяснить только современным состоянием и функционированием политических акторов. Они также определяются исторически накопленными и передаваемыми от поколения к поколению представлениями о ценностях, образцах поведения, входящих в систему социокультурного наследия общества. Культура в обществе существует в живых, постоянно угасающих и вновь возникающих отношениях, складывающихся между деятельными субъектами социально-исторического процесса [19].

Традиции в той или иной степени присущи любой идеологии, которая укоренена в обществе. Они лежат в основе текущих политических процессов, управляют поведением общественных групп. Они несут в себе потенциал развития социума и опре-

деляют возможный для него тип изменений. Политические традиции выполняют две, казалось бы, противоположные функции. С одной стороны — они «охраняют прошлое» и выступают консервативным элементом политической стабильности общества. С другой стороны, будучи социокультурной основой той или иной политической идеологии, традиции могут задавать движение вперед, стратегические цели развития общества и пути его реализации вытекают из ценностей самих реформаторов. Политика модернизации Петра I, Александра II, С. Витте, В. Ленина, И. Сталина, Н. Хрущева и М. Горбачева существенно отличается по своим методам и тем более, результатам. Но в то же время исследователи находят и много общего, выявляют некие «традиции модернизации» России. К ним, несомненно, относят авторитарные методы проведения реформ, ярко выраженную государственную направленность модернизации, мобилизацию ресурсов в руках узкой группы политической элиты, подавление оппозиции. Еще одна черта, которую выделим особо, сильная персонифицированность реформ, связь их с харизматическими чертами конкретного политического лидера. Есть много общего между мобилизацией ресурсов петровской эпохи и сталинской коллективизацией и индустриализацией, хрущевской кукурузной и горбачевской антиалкогольной кампаниями, конституционными реформами начала и конца ХХ в. Можно утверждать, что традиции осуществления власти складывались в нашем обществе веками.

Политические антропологи, говоря о традиционной политической культуре российского общества, отмечают слабое развитие ее рационального пласта, вследствие чего значительное место в ней занимает традиционная деятельность субъектов властных отношений, осуществляемая преимущественно бессознательно с ориентацией на воспроизводство ранее сформировавшихся стереотипов. Важным элементом российской государственно-управленческой традиции является физическое принуждение в сочетании с принуждением идеологическим и психологическим на базе моделирования отношений между управляющими и управляемыми по типу семейно-патриар-хальных. В этой традиции верховная власть или верховный правитель выступает либо как «Отец Отечества» (Петр I), либо как «Отец народов» (И. Сталин). Авторитарная традиция власти, скрепленная православной верой и убежденностью в особой евразийской исторической миссии государства, досталась нашему обществу «в наследство» от Византийской империи [20].

Но есть и «обратная сторона медали». На протяжении всей истории в России существовала некая контртрадиция. Условно назовем ее традицией демократизации российского общества. В противоположность первой она выражалась в коллегиальности принятия решений, приоритете ценности общества и народа как источника суверенитета, бережного отношения к человеческим и природным ресурсам страны, широкого политического плюрализма, сочетающего идеи свободы и справедливости в социокультурном контексте российского общества. Конечно, то, что не было реализовано на практике, в полной мере нельзя назвать традицией общества. Однако традиции определенных групп российского общества, прежде всего интеллигенции, основываются на ценностях демократии. Традиции поиска путей переустройства общества на основе идей свободы, равенства и справедливости со времен «хождения в народ» разночинцев в XIX в. и до эйфории «Перестройки» конца ХХ в., по сути, представляют собой один вектор развития российского общества.

Однако сегодня, в первые десятилетия XXI в., учителя, врачи, научные работники и представители сферы культуры, входя в так называемый базовый слой россий-

ского общества, тем не менее, не являются субъектами политики. Низкий уровень качества жизни базового слоя не позволяет не только реализовать свой потенциал его основным группам, но вынуждает отказываться от некоторых идеальных ценностей в пользу материальных. Политическая элита не заинтересована в широком политическом участии, поскольку проводит политику в интересах узкого слоя с высокими доходами. Идеи демократии при такой политике используются лишь в манипулятивных целях, выступая «ширмой» либерализма, за которой скрываются меры по усилению позиций крупного бизнеса и усилению социального неравенства. Популистские лозунги и PR-мероприятия правящей партии создают только видимость широкой народной поддержки проводимой политики.

Тем не менее, в развитии оппозиции в российском обществе нам видится глубокий потенциал утверждения другой традиции, что в дискурсе представителей общественных движений отразилось в схожем термине «другая Россия». Глубокие ценности справедливости и правды русского народа и исторические традиции духовного поиска российской интеллигенции могут найти свое выражение не в радикальных оппозиционных движениях, но в широком общественном движении социал-демократической направленности. Это не значит, что у России не может быть других сценариев развития, на основе другой идеологической базы. Но когда речь идет об органической модернизации, на основе собственных ценностей и других оснований многовековой культуры общество сможет развиваться по пути социальной гармонии.

Еще одним критерием типологизации политических факторов являются функции, выполняемые ими, в соответствии с которыми возможно разделение на сохраняющие, адаптационные и развивающие. Охранительная функция политических факторов обеспечивает поддержание равновесия в системе, сохраняет основные ее элементы. Адаптационные факторы позволяют обществу адаптироваться к новым условиям во внешней и внутренней среде. Развивающие факторы участвуют в образовании новых элементов и связей, их закреплении. Данные факторы в полной мере отражают динамику стабильности и сложность поддержания общественной системы в таком состоянии. Перекос в работе тех или иных факторов может привести к таким крайним формам как стагнация или энтропия.

Можно дополнить данную типологию внутренними и внешними факторами, позволяющими определить характер влияния на систему и степень охвата. Внутрисистемные факторы в большей степени будут иметь функцию сохранения, будучи частью системы. Внешние, являясь частью окружающей среды, будут активно участвовать в трансформации системы. Интересно, что в адаптации системы к новым условиям будут в одинаковой степени участвовать как внешние факторы, так и внутренние.

Подводя итог нашим рассуждениям, подчеркнем сущность политических факторов. Политические факторы стабильности общества — движущая сила стабилизационных процессов, политический процесс или элементы политической системы, функционально заданные и комплексно обусловливающие изменения в обществе, ведущие к стабилизации. Фактор выступает как характеристика, в полной мере выражающая стабилизационные процессы в обществе и представляет собой основу и причину изменений в социальной системе, в которой они представлены, обуславливает системообразующие и системоизменяющие тенденции в общественной системе. Разнообразие общественных систем и периодов существования делает маловероятным сведение всех возможных политических факторов к универсальному теоретическому наполнению,

так как одни и те же факторы могут по-разному проявлять себя. Например, переходить в разряд деструктивных в иных условиях. Для относительно устойчивой общественной системы факторы выступают как системообразующие элементы, функция, в то время как для общества в изменяющемся, турбулентном состоянии факторы являются источниками флуктуаций и нового функционального направления системы.

Литература

1. Словарь иностранных слов / гл. ред. Ф. Н. Петрова. М.: Советская энциклопедия, 1964. 784 с.

2. Социологический энциклопедический словарь / ред-коор. Г. В. Осипов. М.: Издат. группа «Инфра М — Норма, 1998. 488 с.

3. Социологический словарь / сост. А. Н. Елсуков, К. В. Шульга. Мн.: Университетское, 1991. 528 с.

4. Быкова М. Ф., Кричевский А. В. Абсолютная идея и абсолютный дух в философии Гегеля. М.: Наука, 1993. 271 с.

5. Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. М.: Академический Проект,

2005. 528 с.

6. Кравченко С.А. Социологический энциклопедический русско-английский словарь / С. А. Кравченко. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ»: ООО «Транзит-книга», 2004. 511 с.

7. Сорокин П. А. Теория факторов М. М. Ковалевского // М. М. Ковалевский в истории российской социологии и общественной мысли. СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. С. 21-36.

8. Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А. Современный Левиафан: Очерки политической социологии капитализма. М.: Мысль, 1985. 267 с.

9. Основы стабильности общества: Теория и практика / общ. ред. Я. А. Пляйса и Г. В. Полуниной. М., 2001. 216 с.

10. Шабров О. Ф. Политическое управление: проблема стабильности и развития. М.: Интеллект, 1997. 200 с.

11. Соловьев О. М. Политические институты. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. 148 с.

12. Одум Ю. Основы экологии. М., 1975.

13. Савин С. Д. Типология политической стабильности в современном обществе // Политическая социология: Теоретические и прикладные проблемы. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. С. 113-129.

14. Негрова М. С. Российское стабилизационно значимое большинство: стратификационный анализ // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2009. T. 5. № 4. С. 133-151.

15. Парето В. Компендиум по общей социологии. М.: Издательский дом ГУ ВШЭ, 2008. 511 с.

16. Воронова Е. А., Васильева С. А. Духовное состояние российского общества / Молодежь и социальное здоровье / Коллективная монография под ред. Р. А. Зобова. СПб.: ХИМИЗДАТ,

2006. 284 с. С. 117-118.

17. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. 808 с.

18. Стенограмма передачи «Лукавая цифра» от 17.06.2008 «Человек советский и человек российский» с Л. Паутовой. URL: http://www.echo.msk.ru/programs/figure/521372-echo/

19. Грачев М. Н., Ирхин Ю. В. Актуальные проблемы политической науки. М.: Экономическая демократия, 1996. 188 с.

20. Антропология власти. Хрестоматия по политической антропологии: в 2 т./ сост. и отв. ред. В. В. Бочаров. Т. 1. Власть в антропологическом дискурсе. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,

2007. 491 с.

Статья поступила в редакцию 20 декабря 2011 г.