Волшебник осажденной крепости

мнения и комментарии

Российскому населению не следует доверять, а иностранные партнеры России постоянно ее обманывают. Политика США в отношении России усиливает позиции кремлевских силовиков в их борьбе с либералами. И это происходит на фоне ожесточенной битвы за право стать в 2008 году преемником Владимира Путина. Все это высокопоставленные кремлевские чиновники прямо говорили группе иностранных политологов из Валдайского клуба во время их поездки по России (см. Ъ от 8 и 11 сентября). О своих впечатлениях от поездки и встречи с Владимиром Путиным в своей статье рассказывает директор и старший партнер Российской и Евразийской программы Фонда Карнеги ЭНДРЮ КАЧИНС.

Моя голова идет кругом после недели, проведенной в России в качестве гостя Валдайского клуба — одного из наиболее эффективных кремлевских PR-проектов. Хотя и он не так много значит, с тех пор как понятия "положительный имидж" и "Россия" стали почти оксюморонами на Западе.

На случай, если кто-то из нашей разношерстной команды 40 иностранных ученых и журналистов сомневался в значимости России, нас вывезли в город Ханты-Мансийск в Западной Сибири. Забавно, но с населением менее полутора миллионов человек Ханты-Мансийский округ производит больше нефти, чем США. Представляете? В 2005 году его ВВП вырос на 105% вслед за ценами на нефть.

Ханты-Мансийск — родина "Юганскнефтегаза", бывшего ранее жемчужиной империи Михаила Ходорковского, а сейчас — часть кремлевского государственного нефтяного тяжеловеса — "Роснефти". "Юганскнефтегаз" добывает около 1 млн баррелей в день, и нам показали его огромное Приобское месторождение. Не стоит удивляться тому, что "Роснефть" более уверена в своих правах собственности, чем господин Ходорковский (который теперь проживает в Восточной Сибири, если вы забыли), и планирует, утроив инвестиции в "Юганскнефтегаз", достигнуть увеличения добычи на 50% в течение следующих нескольких лет.

По возвращении в Москву кремлевские политтехнологи уточнили смысл того, что хотели донести до своих немного наивных гостей. "Высокопоставленный кремлевский чиновник" проинформировал нас, что ужесточается битва за преемника между силами "добра" (либералами, как он сам) и "зла" (силовиками — парнями с пушками и компроматом), а глупая американская политика укрепляет тех, кто находится на темной стороне. И отказ Америки достичь соглашения о вступлении России в ВТО этим летом был огромной ошибкой, которая бьет по позиции либералов. С поразительной убежденностью и эмоциональностью он сказал: "Для таких молодых либералов, как я, Путин — наша надежда". И в отличие от господина Буша, который тоже уходит со своего поста в 2008 году, господин Путин берет на себя ответственность за "выбор преемника". Я оценил это освежающее отсутствие притворства по поводу демократических процессов и прочих благоглупостей.

Трудно оценить, является ли этот яркий и четко выражающий свои мысли джентльмен просто актером или на самом деле верит в то, что говорит. Вероятно, и то и другое. Пытаться понять, что действительно происходит в Кремле,— то же самое, что очищать лук. Слой за слоем, и несомненно только одно — процесс доводит до слез. Политику Кремля можно описать как "демократия внутри отдельно взятой крепости". Это непрозрачная, безжалостная борьба, где ставки высоки и для участников, и для тех, кто находится за стенами Кремля.

Другое важное впечатление, созданное нашим кремлевским собеседником,— распространенность менталитета "осажденной крепости" у находящихся внутри нее. Российскому населению не следует доверять, а иностранные партнеры России постоянно вводят ее в заблуждение и обманывают (обманывают — глагол, который наиболее часто использовал наш собеседник). Я вышел с впечатлением, что кремлевский босс — кто-то вроде Волшебника Изумрудного города, перед которым благоговеют и которого боятся, но который на самом деле отчаянно импровизирует, дергая за разные рычаги со смутной надеждой, что его усилия дадут эффект.

Но мы встретились и с самим Волшебником, который потчевал нас на своей государственной даче под Москвой. Во время трапезы из пяти блюд господин Путин в течение трех часов метко и не задумываясь отвечал на вопросы своих гостей. Ему даже было скучно от того, что наша группа задавала такие простые вопросы. Готовый к спорам, господин Путин пришел сюда вовсе не для того, чтобы драться подушками. Он, должно быть, очень хладнокровный человек. В столовой было достаточно жарко, но на нем не было видно ни малейшего следа пота, в то время как мы все промокали вспотевшие лбы, а некоторые даже сняли пиджаки, несмотря на протокол.

Послание господина Путина состояло из двух частей. Первая была не нова. В вопросах демократии в России нужно быть очень осторожным. Российское население настроено очень антиамерикански, в отличие от прагматического подхода к Вашингтону самого Путина. И не забывайте, что демократия позволила прийти к власти таким антиамериканским силам, как "Хезболла" в Ливане и "Хамас" в Палестине.

Вторая часть послания заключалась в том, что у России есть не только вновь обретенные рычаги влияния, но и новые возможности на случай, если мы не будем учитывать российские интересы. Из всех гостей Путин был наиболее внимателен к представителю Китая — шанхайскому профессору, любезно пригласившего российского президента посетить свой родной город, который тот в ответ охарактеризовал как чудо развития. Он охарактеризовал российско-китайские отношения в крайне позитивном ключе. Что касается Шанхайской организации сотрудничества, относительно недавнем союзе России, Китая и стран Центральной Азии, который многие паникеры считают антинатовским, Путин подчеркнул (он дважды использовал словосочетание "честное слово"), что быстрое развитие этого союза действительно его удивило, но "оно отвечает требованиям времени после распада биполярного мира". По мнению Путина, существует естественная гравитационная сила, притягивающая Россию и Китай. И американцам, и европейцам лучше оставить мысли относительно унижения России, когда китайцы с подарками стучатся в нашу дверь. Русские политтехнологии? Посмотрим.

ЭНДРЮ КАЧИНС, директор и старший партнер Российской и Евразийской программы Фонда Карнеги, Вашингтон