Категория целостности литературного произведения и проблема главного героя поэмы Дж. Мильтона «Потерянный рай»

Литературоведение

Е.Н. Тетерина

Категория целостности литературного произведения и проблема главного героя поэмы Дж. Мильтона «Потерянный рай»

Статья посвящена рассмотрению целесообразности использования ключевой категории традиционного отечественного литературоведения - целостность литературного произведения - в решении дискуссионной проблемы героя поэмы Джона Мильтона «Потерянный рай». По мнению автора, емкость жанрового подхода, позволяющего рассмотреть систему жанровых носителей поэмы в их формально-содержательном единстве, снимает данную проблему и указывает на единственного персонажа, обладающего качеством главного героя мильтоновского произведения.

Ключевые слова: главный герой «Потерянного рая» Дж. Мильтона, целостность литературного произведения, жанровый подход, система жанровых носителей «Потерянного рая» Дж. Мильтона.

Вопрос о степени точности литературоведческого анализа художественного произведения давно стал предметом научных дискуссий [4]. Отсутствие твердого универсального методологического инструментария нередко служит поводом критики литературоведения как науки. По словам Д.С. Лихачёва, литературоведение, имея своим предметом художественную словесность с ее выраженным потенциалом читательского сотворчества, все же «должно стремиться к точности, если оно хочет оставаться наукой» [7, с. 16].

Одной из ключевых составляющих традиционного отечественного литературоведения, которая стремится обеспечить допустимую в литературоведческом анализе точность и способствует уяснению смысла произведения, является категория целостности литературного произведе-ния1 [3]. Несбалансированное внимание к элементам данной категории, т.е. автономный анализ художественного явления либо в формальном, либо в содержательном аспектах, чреват «опасным расщеплением самого ядра литературного искусства» (К. Федин).

1 Сходная категория в западном литературоведении встречается, например, в теории органической формы К. Брукса и Р.П.Уоррена.

Так, известна тенденция максимально сблизить теорию литературы с областью точных наук. Критерием точности в анализе литературного произведения выступали либо анализ формальной стороны произведения, либо использование методов исследования структурной лингвистики. Содержательная сторона произведения нередко оставалась в тени или формализовалась [6; 7; 9].

Примером обратной ситуации, т.е. излишней сосредоточенности исследователей на содержательном аспекте произведения, может служить интерпретация одного из самых неоднозначно воспринимаемых читателями и критикой литературных явлений XVII в. - «Потерянного рая» Джона Мильтона. Замена объективного критерия анализа литературного явления субъективным фактором нередко вносит в толкование смысла поэмы оттенок собственных политических, религиозных или эстетических предпочтений исследователей и, подчас, ведет к необоснованной бесконечности вариантов прочтения текста. Так, в обширной многовековой «мильтоновской индустрии» [5] важное место занимает вопрос о главном герое «Потерянного рая». Закрепление за определенным персонажем статуса главного героя произведения может существенно изменить акценты в восприятии и уяснении смысла мильтоновского творения.

Результаты решения задачи о герое поэмы следующие:

1) «В поэме Дьявол стал героем»1 [19];

2) Бог, либо Сын2, т.к. «подлинно героический характер поэмы, Сатана, не может быть, по религиозным соображениям, признан самим автором ее героем» [13];

3) герой отсутствует3;

4) Адам4.

На наш взгляд, проблему выявления главного героя поэмы Мильтона снимает исследование жанровой специфики «Потерянного рая». «Категория жанра, - по словам Н.Д. Тамарченко, - необходима отнюдь не для “классификации”, а для адекватного понимания смысла литературных явлений», т.к. жанр - носитель смысла, закрепленного в устойчивой структуре произведения [11]. Именно емкость жанрового подхода

1 Часть толкователей наследует этот вывод критика XVII века Дж. Драйдена [2; 16; 20].

2 Основной аргумент этой группы интерпретаторов - невозможность для автора-христи-анина возведения на роль главного героя инфернального персонажа [18; 21-23].

3 Некоторые ученые настаивают на том, что «Потерянный рай» - своеобразная «поэма без героя», т.к. ни один из основных персонажей не похож на героев предшествующих мильтоновской эпических поэм [25].

4 Часть исследователей делает данный вывод на основании принадлежности поэмы эпической традиции [15; 24; 26].

Филологические

науки

Литературоведение

позволяет максимально задействовать категорию целостности лите-позволяет максимально задействовать категорию целостности литературного произведения, уделить внимание как содержательной, так и формальной сторонам «Потерянного рая»1. Исследование системы жанровых носителей «Потерянного рая» (эпические предания, хронотоп, событие, сюжет, система персонажей и принципы их индивидуальной характеристики, коллизия, композиция, субъектно-объектная организация повествования, стилевые доминанты, форма взаимодействия с читателем и др.) в формально-содержательной целокупности и последующее определение места произведения в русле многовековой западноевропейской эпической традиции указывают на единственно возможного в мильтоновской поэме героя. Это «традиционный эпический герой», который имеет в своей конструкции следующие составляющие:

1) устойчивый образец центрального персонажа (т.е. обладает статусом «важного лица» [1, с. 119], «фигуры великой общечеловеческой значимости» [14], а в своем генезисе обнаруживает последовательные стадии формирования и развития свойств и качеств эпической персоны на протяжении всей эпической традиции);

2) уровень трансформации моментов повторяемости в соответствии с духовными потребностями автора, исторического времени, внесших свои коррективы в прежние представления о героике: «Где переживается эпос, там и новые явления героизма, новый Олимп в поэзии» [5, с. 294]. Выступая категорией традиционной эпической поэтики, герой принадлежит к единому семейству носителей народного мировоззрения и качественно отличается поведением и мировосприятием от Сигурда, Ахилла, Одиссея, Энея, Помпея, Беовульфа, Сида, Роланда, героя Данте, Орландо, Танкреда и др.

Мильтоновские Бог, Сын, Сатана и Адам равнозначно соответствуют первому критерию, но лишь человек обнаруживает в своей конструкции мобильный уровень культурных запросов эпохи. Остальные претенденты на роль главного персонажа поэмы не могут выступить в данном качестве и имеют характер героических моделей. Одна из них надыс-торична (в связи с мильтоновской концепцией «сверхгероизма»), другая - антиисторична.

Надысторическая модель. Божественные персоны мильтоновской поэмы - одно из звеньев необходимого компонента эпической системы персонажей, т.к. эпические боги или сверхсущества традиционно выступают критерием эпической героики с учетом перекодировки главных

1 Анализу поэмы в жанровом аспекте посвящена диссертация автора данной статьи [12].

этических ценностей на новом этапе традиции1. В «Потерянном рае» область надысторического занимает обширное место, значительно потеснив собой сферу человеческой активности. Это не влияет на идентификацию главного героя произведения, но отражает потребность в стабильности, новом морально-нравственном кодексе человека, который живет в эпоху неосознанных перспектив дальнейшего развития. Мильтоновский Бог - это Бог всепрощения и милосердия (кн. III). Так же как Сын и ангелы, Он сострадает заблудившемуся в дисгармонии и кризисе своего «проржавленного» столетия человеку, уставшему от высоких амбиций, падений и трагических разочарований. Бог «Потерянного рая» примиряет в себе «парадоксы века» (Пахсарьян Н.Т.) - трагическое мироощущение и мечтательство - дарованной человеку возможностью преодоления смерти и надеждой на обретение Рая в себе. Надысторическая модель «Потерянного рая» осуществляет свою полную реализацию - «телос», царство гармонии - лишь в области абсолютного и конечного «благого», когда «времени уже не будет» (Откров., 12:9), за пределами истории и физической жизни.

Антиисторическая модель. Активный и запоминающийся образ «Потерянного рая», Сатана, чьим падением начинается действие, параллелен символике Вавилонской башне в поэме. Неоднократные сравнения его с гигантской башней (кн. I, VI) заключают идею завершения развития на стадии божественного вмешательства. Поэтому образ построен способом акцентирования героических характеристик, исчерпанных до появления христианства. Он - выражение исторической статики, отсутствия потенциала развития, образ, эффектный своей эстетикой конечности и предела, своим модифицированным, эпически максимализованным героизмом ушедшего, «осень героизма», «пессимизм силы» [8, с. 34]. В связи с отсутствием возможности выхода за рамки, очерченные Богом, засты-лости генезиса, Сатана существует во времени как нелепая, с точки зрения архангела Михаила, конструкция Вавилонской башни (кн. XII). Его предполагаемая целостность - абсолютное зло - неосуществимо, он полностью отсутствует в Вечности.

1 В разное время героическая модель существует либо как первосимвол обособленного, наделенного человеческим обликом тела, диктующего человеку принципы земного самоутверждения (эпосы дохристианской стадии); либо как всевластный господин, требующий доказательства веры на поле брани в форме поступка, а не размышления (эпосы классического Средневековья); либо как Перводвигатель, зовущий человека из сумрачного леса «смертных порываний» к вечности небесного блаженства (Данте); либо как приглушенная активно развивающимся индивидуализмом совесть, обуздывающая буйство страстей (Ариосто); либо как символ нравственного императива, противопоставленный дисгармоничному миру (Дю Бартас, Спенсер, Дж. и Ф. Флетчеры) и т.д.

Филологические

науки

Литературоведение

Носителем качества главного героя поэмы является Адам. Именно в его образе нашла место трансформация того представления о героике, которое существовало в сознании рассказчика и слушателей прежних эпох. Новое явление героизма в «Потерянном рае» определяется целью от «призрачных надежд» (кн. XII) прийти к высшей Правде. Он идеальный герой с точки зрения своего времени, т.к. соответствует «пафосу поиска (как. - Е.Т.) стержневому, доминирующему признаку семнадцатого столетия» [10, с. 5] в способности осуществлять самостоятельный мировоззренческий выбор и представляет новую разновидность эпического действия - героику восхождения «падшей натуры» по ступеням Истины через падение, раскаянье, покорность Божественной воле, надежду на искоренение зла, долгие скитания в мировой пустыне и прилежный труд. Адам выражает своей конструкцией умонастроение столетия - его образ отлит из парадоксов века. Он - подобие Творца и воплощение животного порока; «тростник на ветру» без поддержки Бога, но «тростник мыслящий»; существо беспечное, но способное остро переживать свое падение и таить луч надежды на обретение рая в себе; обладает душой, которая равно открыта любви, ненависти и гневу. Человеку Мильтона свойственно уважение и почитание высшего авторитета и готовность пасть по собственной воле; умение остудить кипящий в его душе океан страстей и потворство своим слабостям. Герой способен к существованию в обоих противопоставленных мирах поэмы. Адам, балансирующий на грани божественного и сатанинского, низводится с райских вершин на равнину - пограничную область между небом и адом, пространство страданий и постижений человека XVII в.

Библиографический список

1. Аристотель. Поэтика // Аристотель и античная литература. М., 1979.

2. Белинский В.Г. Собр. соч.: В 3-х т. Т. 3. М., 1948.

3. Бушмин А.С. Анализ литературного произведения. Л., 1976.

4. Есин А.Б. Принципы и приемы анализа литературного произведения: Учеб. пособие. М., 2000.

5. Из лекций А.Н. Веселовского по истории эпоса // Типология народного эпоса / Отв. ред. В.М. Гацак. М., 1975. С. 287-319.

6. Косиков Г.К. Герменевтика и поэтика // Вопросы литературы. 1993. Вып. 2. С. 38.

7. Лихачёв Д.С. О точности литературоведения // Литературные направления и стили: Сб. ст., посвященный 75-летию профессора Г.Н. Поспелова / Под ред. П.А. Николаева, Е.Г. Рудневой. М., 1976.

8. Ницше Ф.В. Рождение трагедии из духа музыки. СПб., 2000. С. 34.

9. Палиевский П.В. Литература и теория. М., 1978.

10. Скакун А.А. Культурное наследие эпохи барокко и классицизма // Основные тенденции и проблемы развития европейского искусства и литературы Нового времени: Материалы конференции / Отв. ред. Скакун А.А. СПб., 1998.

11. Теория литературных жанров: Учеб. пособие / Под ред. Н.Д. Тамарченко. М., 2011.

12. Тетерина Е.Н. Эпические традиции в «Потерянном рае» Дж. Мильтона и проблема специфики жанра: Дис. ... канд. филол. наук. М., 2004.

13. Чамеев А.А. Джон Мильтон и его поэма «Потерянный рай». Л., 1986. С. 117.

14. Abrams M.H. A Glossary of Literature Terms. NY., 1957. P. 99.

15. Blessington F.C. Paradise Lost and the classic Epic. Boston, 1979.

16. Boss V. Milton and the Rise of Russian Satanism. Toronto, 1991.

17. Cain W. Reflection on the Milton Industry // Modern Language Notes. Baltimore. 1981. V. 96. № 5.

18. Danielson D. Milton’s Good God. Cambridge, 1982.

19. Dryden J. Dedication of Aeneis // Essays of John Dryden: 2 v. V. 1. Oxford, 1926. Р. 58.

20. Empson W. Milton’s God. Cambridge, 1961.

21. Fowler A. Introduction // Milton J. Paradise Lost. London, 1998. P. 39.

22. Frye N. Five Essays on Milton’s Epics. London, 1966. Р. 23-24.

23. Huges M. The Christ of «Paradise Lost» and the Renessance Heroic Tradition. SP., 1938.

24. Shawcross J.T. With Mortal Voice. Lexington, 1982.

25. Steadman J.M. Epic and Tragic Structure in Paradise Lost. Chicago, 1976. Р. 9.

26. Webber J.M. Milton and his Epic Tradition. Seatle, London, 1979.

Филологические

науки