Анималистский жанр английской литературной сказки в середине XX В. (на примере сказочных историй М. Бонда о медвежонке Паддингтоне)

А. А. Мостепанов

анималистский жанр английской литературной сказки в середине XX в.

В настоящее время перу Майкла Бонда принадлежат 12 сборников сказочных историй о медвежонке Паддингтоне, вышедших в период с 1958 по 2008 г. Можно сказать, что появление этого героя в английской литературе для детей продолжает традицию, зародившуюся еще во второй половине XIX столетия. Автор (нередко далёкий от профессии писателя) сочинял сказку для своих детей, семьи, детей своих друзей или родственников. Первоначально рассказанные в узком домашнем кругу, истории впоследствии переносились на бумагу, дополнялись иллюстрациями и в конце концов попадали в издательства. Именно таким путём на свет появились «Приключения Алисы в Стране чудес» Л. Кэрролла, «Ветер в ивах» К. Грэхема, «Доктор Дулиттл» Х. Лофтинга и многие другие.

М. Бонд, работавший телеоператором на BBC, купил игрушку — медведя с чемоданчиком, в пальто и шляпе — в 1956 г. в универмаге «Селфриджес». Десять дней спустя у него уже были готовы восемь историй, написанных спонтанно, в порыве вдохновения, но определивших всю дальнейшую судьбу их автора. В 1958 г. эти истории составили первый сборник цикла, «A Bear Called Paddington» («Медвежонок по имени Паддингтон»), а Бонд окончательно решил посвятить свою жизнь литературе. Сам писатель так вспоминал об этом: «The source of my inspiration was a toy bear sitting on the mantelpiece of our one-room flat near London’s Portobello market. I had bought it in desperation the previous Christmas Eve as a stocking-filler for my wife, and we called him Paddington because I had always liked the sound of it and names are important, particularly if you are a bear and don’t have very much else in the world» («Источником моего вдохновения был игрушечный медведь, сидевший на камине нашей однокомнатной квартиры неподалёку от рынка Портобелло в Лондоне. Я купил его в отчаянии перед наступающим кануном Рождества, как что-то, что сможет наполнить чулок для моей жены, и мы назвали его Паддингтон, потому что я всегда любил звучание этого слова, а имена очень важны, особенно если ты медведь и кроме имени у тебя почти ничего нет в мире»)1. К моменту появления на свет первого сборника о Паддингтоне в английской детской литературе

1 Bond M. A Bear Called Paddington. — London, 2003. — P. 155.

Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2011. Том 12. Выпуск 3

237

уже сформировалось мощное направление литературной (авторской) сказки. Зародившееся во времена Л. Кэрролла и Э. Лира, оно пережило период расцвета в эпоху 1890-1920-х гг., получившую название «золотой век»2. Тогда же были созданы и лучшие образцы анималистской сказки: произведения Р. Киплинга, А. А. Милна, Б. Поттер и др. На наш взгляд, точнее было бы обозначать жанровую принадлежность этих книг не как «сказки», но скорее как «сказочные истории». Этот термин даёт более точно представление о том, что представляла и представляет собой английская авторская сказка, начиная с первых лет «золотого века» и до наших дней.

Вбирая в себя черты и приёмы самых разнообразных пластов «взрослой» литературы, от мифа и средневекового животного эпоса до саг, баллад, легенд и романов, переосмысляя и перерабатывая богатейшее наследие фольклора, литературная сказка в Великобритании становится явлением поистине уникальным. Адресованные в первую очередь детям, эти произведения в то же время оказываются способны на равных вести диалог и с взрослым читателем. Разнообразие сюжетов и форм, меткость и точность авторских наблюдений, помещенных в тексты сказок, глубина высказываемых мыслей позволяют им достаточно зрело рассуждать о проблемах, извечно актуальных для всего человечества: добро и зло, дружба и предательство, любовь и ненависть, награда и наказание...

Такой синкретический характер сказочных историй послужил причиной того, что постепенно выработался и закрепился целый ряд отличительных черт, наличие или отсутствие которых позволяет с уверенностью говорить о принадлежности конкретного произведения к жанру литературной сказки. Первоначально эти черты обнаруживаются еще у Л. Кэрролла и Э. Лира, развиваются и окончательно оформляются в период «золотого века» и затем вновь оказываются востребованными в эпоху конца 40 — начала 60-х гг. XX столетия, которую мы, продолжая предложенную Х. Карпентером терминологию, обозначаем как «серебряный век» авторской сказки в Великобритании. Именно тогда литература для детей пополняется именами К. С. Льюиса, М. Бонда, Д. Биссета и других авторов.

В числе прочих исследователями и критиками называются характерные для английских литературных сказок нонсенс, психологизм, юмор, ирония, игровое начало, обилие бытовых деталей, фантазия, игра слов, гротеск и т. д.3 В качестве наглядного примера такого сложного сочетания можно вспомнить «Сказки просто так» Р. Киплинга, которые целиком построены на игре: с читателем, со словами, с культурной памятью. Здесь активно задействуются бытовые детали (пуговки на шкуре Носорога, подтяжки Моряка и т. д.), используются аллюзии на известные фольклорные мотивы (фольклор Африки, Австралии, Индии). Кроме того, «Сказки.» Киплинга базируются сразу на нескольких первоисточниках, от этиологических мифов и устных преданий до басен и средневекового животного эпоса. Причём автор не заимствует напрямую сюжеты, героев или ситуации, но создаёт собственные сказки в русле той или иной традиции.

Точно так же в русле традиции — имея в виду уже оформившуюся традицию литературной сказки — М. Бонд создаёт свои истории о Паддингтоне. Нужно отметить, что к 1958 г. в английской детской литературе несколько изменяется сам характер

2 Carpenter H. Secret Gardens: A Study of the Golden Age of Children’s Literature. — London, 2009.

3 Демурова Н. М. «Июльский полдень золотой...»: Статьи об английской детской книге. — М., 2000. — С. 243-253.

сказочных историй: книги эти в большинстве своём теперь отличает тяготение к максимальной реалистичности происходящего. Все чудеса оказываются помещенными в повседневные реалии, рождаются из привычных вещей, вторгаются в устоявшийся быт. Так, няню для Бэнксов приносит ветер4; дети Певенси попадают в сказочную страну через старинный гардероб5; перуанский медвежонок поселяется в обычной лондонской семье Браунов. Изменяется сам хронотоп сказочного текста, события происходят практически «по соседству» в наши или близкие к нашим дни, а источником приключений может стать то, что казалось скучным и давно знакомым. Как писал сам Бонд: «‘Number 32 Windsor Gardens’ I saw as being just around the corner from our flat» («Номер 32 по улице Виндзорский Сад» я видел так, будто он был в двух шагах от нашей квартиры»)6. Указанная условная «реалистичность» происходящего отчётливо прослеживается и в историях о Паддингтоне. За исключением говорящего медвежонка, здесь нет больше никаких сказочных элементов. Не появляются волшебники, не происходят невероятные чудеса; мир существует по вполне реальным земным законам. Более того, сам Паддингтон воспринимается окружающими не как диковинный зверь, но как вполне нормальный, хотя и немного необычный, член общества:

«Может, он [швейцар] и удивился, но не подал виду. Швейцары в “Крамболд и Фёрнз” люди воспитанные. Впрочем, про себя он, конечно, недоумевал, что это за медведь такой. Увидев булавку с огромным бриллиантом, он решил, что имеет дело с очень важной персоной.

“Видимо, медведь из высшего общества, — подумал он, но тут заметил обтрёпанную шляпу и усомнился. — Нет, скорее охотничий медведь, приехал на денёк из деревни. А может, медведь из общества, который знавал лучшие дни...”» («Накануне Рождества»)7. Интересно, что все люди по-разному смотрят на медвежонка. Швейцар из приведённого нами отрывка видит в нём взрослого медведя; продавец в той же истории характеризует Паддингтона как «медведя юных лет». Для Браунов он просто Паддингтон, стоящий на одной планке с их детьми, Джуди и Джонатаном, а для антиквара мистера Крубера медвежонок — «мистер Браун», собеседник, с которым диалог идёт практически на равных. Впрочем, в отношении мистера Крубера необходимо добавить, что именно он, на наш взгляд, является у Бонда своеобразной альтернативой традиционным волшебникам-наставникам (вроде Гэндальфа для хоббита Бильбо) и крёстным-феям из фольклорных сказок. Антиквар всегда готов ответить на все вопросы Паддингтона, дать ему совет или даже прийти на помощь в той или иной ситуации.

Помещение сказочных историй в наше время приводит к увеличению в них количества бытовых деталей. Иногда сюжеты у Бонда и вовсе выстраиваются вокруг какого-либо привычного предмета: телевизор («Похождения в доме и на крыше»), картина («Мастер старой школы»), банкнота («Деньги в банке»). Порой детали дополняют внешность, раскрывают черты характера персонажа, позволяют автору создать необходимую атмосферу. Так, Паддингтон неизменно носит шляпу, часто вместе с пальто, и никогда не отправляется в дальний путь без любимого чемоданчика. Ровно в одиннадцать часов они с мистером Крубером пьют какао и едят булочки (своего

4 П. Трэверс «Мэри Поппинс».

5 К. С. Льюис «Лев, Колдунья и платяной шкаф».

6 Bond M. A Bear Called Paddington. — London, 2003. — P. 157.

7 Бонд М. Всё о медвежонке Паддингтоне. — СПб., 2008. — С. 208.

рода второй завтрак). В тех случаях, когда истории завершаются в доме Браунов, чаще всего вся семья собирается у горящего камина в гостиной; и т. д.

Бытовые детали также позволяют нам достаточно точно определить время и место действия историй о медвежонке. Это Лондон, но Лондон, в котором сочетаются одновременно реалии 30-х — начала 50-х гг. Первая дата относится к детству самого Бонда, что подтверждается и его словами: «...my parents served as role models for Mr. and Mrs. Brown. (There is also a lot of my father in Paddington, for he was very law-abiding and never went out without a hat in case he bumped into someone he knew and had nothing to rise.) <...> Mrs. Bird was based on memories of my childhood best friend’s live-in nanny». («.мои родители послужили образцами для мистера и миссис Браун. (Многое от моего отца есть и в Паддингтоне, потому что он был очень законопослушным и никогда не выходил без шляпы — чтобы на случай встречи с кем-нибудь из знакомых у него было что-то, что можно приветственно приподнять). <...> Миссис Бёрд была придумана по воспоминаниям о няне моего лучшего друга детства»)8. Вторая дата определяется нами сугубо по присутствующим в тексте бытовым деталям, но такое определение достаточно точно. Появление в домах среднего класса бытовой техники (телевизоры, стиральные машины), возможность покупать автомобили и отдыхать на Континенте — всё это становится повседневными реалиями для англичан на рубеже 40-50-х гг., после окончательной ликвидации последствий войны и победы на выборах 1951 г. Консервативной партии9. К слову, тогда же из домов среднего класса практически повсеместно исчезает прислуга (классическим образцом которой можно считать экономку Браунов миссис Бёрд, образ, относящийся как раз к 30-м гг.). Бурный экономический рост 50-х гг. и значительные перемены в менталитете людей, переживших Вторую (а многие — и Первую) мировую войну, послужили причиной того, что работа слуги окончательно перестала быть популярной и привлекательной для молодёжи10. Как образец анималистского жанра английской литературной сказки, истории о Паддингтоне отличает антропоморфизм главного героя. Медвежонок сочетает в себе одновременно черты человека и животного (при этом, хотя человеческое в нём значительно преобладает, звериное не менее важно и составляет некий базис, основу его сущности). Это медведь: у него есть мех, лапы, усы, но вместе с тем — медведь «цивилизованный». Паддингтон ест не мёд, а мармелад (английский мармелад, аналог нашего варенья или повидла); надевает пальто поверх природной «шубы» и носит шляпу, которую вежливо приподнимает, приветствуя знакомых. Медвежонок знает толк в деньгах, ему доверяют обязанность ходить на рынок и делать покупки, он хранит в чемоданчике фотографию своей тёти Люси, пишет письма и т. д. Наконец, самое главное: Паддингтон обладает способностью говорить и настоящим человеческим мышлением. Причём мышление это зачастую оказывается схожим с мышлением ребёнка лет пяти-шести.

Таким образом, с одной стороны, медвежонок одновременно выступает как ровесник, товарищ по играм для Джуди и Джонатана (детей Браунов), а также для любого ребёнка-читателя. Эта традиция обязательной рецепции ребёнка в книге напрямую отсылает нас к «золотому веку» и более раннему периоду в английской детской

8 Bond M. A Bear Called Paddington. — London, 2003. — P. 157.

9 Послевоенная Британия // Всемирная история: информационный портал. — 2007. — URL: http://manger.ru/vsem/pbr.htm (дата обращения: 14.04.2011).

10 Новиков К. Медвежья прислуга // Коммерсантъ-Деньги: еженед. интернет-изд. — 2011. — 31 янв. URL: http://kommersant.ru/doc/1576420?isSearch=True (дата обращения: 14.04.2011).

литературе, поскольку авторы, писавшие для детей, именно ребёнка делали героем своих произведений. В качестве подтверждения данного тезиса можно вспомнить «Винни Пуха» А. А. Милна, где игрушечный медведь становится другом реального мальчика Кристофера Робина. «Ветер в ивах» К. Грэхема, в котором зверушки с берега Реки периодически сами выступают как своего рода вечные дети по отношению к большому миру (в их поведении, беззащитности перед опасностями и суровостью правящих в мире людей законов, неутомимом любопытстве). Или «Сказки просто так» Р. Киплинга, где ребёнок одновременно является и слушателем, и собеседником, и даже своего рода учеником (о последней ипостаси позволяет говорить мягкая ненавязчивая назидательность, напрямую пришедшая в литературную сказку из сказки фольклорной).

С другой стороны, приключения Паддингтона — это приключения ребёнка,

рождающиеся из самых обычных бытовых ситуаций: поход в магазин, поездка к морю, первый снег, новая вещь в доме, праздник (день рождения, Рождество, день Гая Фокса). Вокруг этих забавных происшествий, случаев, шалостей и затей медвежонка по нескольким похожим схемам выстраиваются все сюжеты историй Бонда. Паддингтон наделён способностью «переворачивать» обыденное с ног на голову, видеть привычные вещи и явления в новом ракурсе, совершать с ними неожиданные действия, порой демонстрируя совершенно иной, особый взгляд на мир. При этом все поступки медвежонка исходят из собственных представлений о логике и здравом смысле, очень похожих на детское восприятие окружающей действительности. Он меряет карманные деньги на булочки, которые очень любит («Хватило бы на тридцать шесть булочек! — сказал он горько, думая о потраченных деньгах»11). Повторяет вслед за взрослыми их действия, пытаясь подражать увиденному: ремонтирует свою комнату, чистит картину, показывает фокусы (истории «Ремонт на скорую лапу», «Мастер старой школы», «Фокус-покус»). Абсолютно серьёзно воспринимает происходящее на сцене театра, что характерно для детского мироощущения, в котором практически любая игра происходит «взаправду» («Паддингтон в театре»).

Кажется вполне закономерным, что в своей демонстрации необычного в обычном М. Бонд опирается на уже упоминавшиеся нами характерные черты и приёмы английской литературной сказки. В первую очередь это, конечно же, нонсенс, присутствующий в отдельных эпизодах: ношение медвежонком пальто; обсуждение, сколько ему нужно будет выделять карманных денег; или первая встреча Браунов и Паддингтона на вокзале:

«— Вообще-то я тут не должен быть. Я приехал нелегально!

— Нелегально?!

Мистер Браун понизил голос и испуганно оглянулся. Он, казалось, ожидал увидеть у себя за спиной полицейского, который записывает каждое их слово в блокнот.

— Ага, — подтвердил медвежонок. — Понимаете ли, я эмигрировал»12. Кроме того, автор активно использует иронию, которая наиболее ярко проявляется, когда Паддингтону приходится иметь дело с какими-либо «официальными лицами» (продавцами, полицейскими, клерками, таможенниками и т. д.). В таких случаях у Бонда мы находим метко подмеченные детали, атрибуты профессии, характерные словечки, манеры поведения:

11 Бонд М. Всё о медвежонке Паддингтоне. — СПб., 2008. — С. 160.

12 Там же. С. 7.

«Сыщик оглядел Паддингтона с ног до головы, потом сверился со своим блокнотом.

— Синее зимнее пальто, — пробормотал он. — Шерстяной зелёный берет! — Он стащил берет с головы медвежонка. — Чёрные уши. Я знаю, кто ты такой! — объявил он мрачным голосом. — Ты Паддингтон!

Бедный мишка едва устоял на ногах, так он удивился.

— Ой, откуда вы знаете? — пролепетал он.

— Я сыщик, — объяснил сыщик. — Всё знать — моя профессия. Я ловлю преступников»13. Отдельного упоминания заслуживает постоянно встречающаяся

в сказочных историях о Паддингтоне игра слов. В отличие от Киплинга («Сказки просто так»), Бонд не занимается словотворчеством, у него гибкость и живучесть языка демонстрируется скорее за счёт специфики коммуникаций между персонажами. Ведь медвежонок, несмотря на хорошее знание разговорного английского (в письменной речи Паддингтон не силён и часто делает ошибки), всё же остаётся иностранцем, он приехал из Дремучего Перу, поэтому некоторые слова, выражения и даже ситуации могут быть ему непонятны. Автор активно использует перифразы, дословное понимание фразеологизмов, неверное толкование, взаимное непонимание участников диалогов и т. д. Например, в истории «Большая стирка» Паддингтон впервые сталкивается со стиральными машинами в прачечной самообслуживания — и, конечно же, не обходится без происшествия:

«Но я ведь только приоткрыл дверцу, чтобы посмотреть, куда девалось бельё! — объяснял он.

Он сидел на стойке, завёрнутый в одеяло, а вокруг полным ходом шла уборка.

— Да никуда оно не девалось, — втолковывала ему толстая тётенька. — Тебе только так показалось, потому что оно стало крутиться очень-очень быстро. — Она попыталась найти подходящее слово. — Ну. это такой феномен, понимаешь?

— Фе-но-мен? — протянул Паддингтон. — Но в инструкции ничего не говорится ни про какой феномен.

Тётенька тяжело вздохнула. Ей еще никогда не приходилось объяснять медведю принцип действия такой сложной штуки, как стиральная машина»14. Зачастую из той же игры слов рождается и традиционный английский юмор, в качестве примера которого можно привести ситуации с мистером Карри — соседом Браунов, постоянно досаждающим всем вокруг и, в частности, Паддингтону своим сварливым характером. Имя персонажа происходит от английского «curry» — острая приправа карри, и он действительно представляет собой своеобразную «перчинку», без которой истории о медвежонке были бы несколько идиллическими, и потому скучными. Однако второе значение этого слова «выделывать кожу, наносить удары». И здесь уже включается юмор: всякий раз, когда мистер Карри пытается с выгодой для себя эксплуатировать добродушного и скромного медвежонка, такое поведение ему же выходит боком. Так, в «Дне Гая Фокса» мистер Карри пытался за счёт Браунов отправить в химчистку свой костюм; Паддингтон, думая, что костюм кто-то выбросил на их крыльцо, использовал его для чучела Гая Фокса. Пришедший поразвлечься на празднике у соседей мистер Карри бросил чучело в костёр, заявив, что именно так по традиции нужно поступать

13 Там же. С. 59-60.

14 Бонд М. Всё о медвежонке Паддингтоне. — СПб., 2008. — С. 307-308.

с Гаем (хотя Паддингтон отговаривал его от этого) — и тем самым собственноручно сжёг свой костюм.

Таким образом, сказочные истории М. Бонда продолжают традиции анималистского жанра английской литературной сказки, которые были заложены авторами начала XX столетия. «Серебряный век» возродил и заново переосмыслил созданное в период «золотого века», добавив к уже существующему разнообразию сказочных форм новые. Благодаря К. С. Льюису, М. Бонду, Дж. Р. Р. Толкину, Д. Биссету, П. Трэверс и другим авторам английская литературная сказка получила второе рождение, была адаптирована к условиям и реалиям кардинально изменившегося мира и вновь стала востребована в детском (а зачастую и не только детском) чтении. В эпоху 40-х — начала 60-х гг. были созданы произведения и герои, по сей день любимые миллионами читателей, и придуманный Майклом Бондом медвежонок Паддингтон занимает в этом ряду одно из первых мест.

литература

1. Bond M. A Bear Called Paddington / M. Bond. — London: HarperCollins, 2003. — P. 159.

2. Carpenter H. Secret Gardens: A Study of the Golden Age of Children’s Literature / H. Carpenter. — London: Faber and Faber, 2009. — P. 264.

3. Бонд М. Всё о медвежонке Паддингтоне / М. Бонд. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — С. 560.

4. Демурова Н. М. «Июльский полдень золотой.»: Статьи об английской детской книге / Н. М. Демурова. — М.: Изд-во УРАО, 2000. — С. 256.

5. Новиков К. Медвежья прислуга // Коммерсантъ-Деньги: еженед. интернет-изд. — 2011. — 31 янв. URL: http://kommersant.ru/doc/1576420?isSearch=True (дата обращения: 14.04.2011).

6. Послевоенная Британия // Всемирная история: информационный портал. — 2007. — URL: http://manger.ru/vsem/pbr.htm (дата обращения: 14.04.2011).