Неопубликованная статья святителя Тихона (Беллавина) (вступ. Статья, публ. И примеч. Н. Ю. Суховой, расшифровка текста - Е. А. Копыловой, Н. Ю. Суховой)

Вестник ПСТГУ II: История.

История Русской Православной Церкви.

2015. Вып. 6 (67). С. 97-122

профессор кафедры Общей и русской церковной истории

д-р церковной истории, д-р ист. наук,

и канонического права ПСТГУ,

Сухова Наталья Юрьевна,

руководитель Научного центра истории богословия

и богословского образования ПСТГУ

suhova_n@mail.ru

Неопубликованная статья святителя Тихона

В публикации представлена ранее неизвестная статья святителя Тихона (Беллавина), Патриарха Московского и всея России, «Янсенизм». Статья была составлена на основе кандидатской диссертации святителя Тихона «Кенель (Quesnel) и отношение его к янсенизму» (1888) и в марте 1891 г. представлена для публикации в журнал «Чтения в Обществе любителей духовного просвещения». Статья не была опубликована и сохранилась в архиве Общества любителей духовного просвещения (Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 206). Так как сама кандидатская диссертация святителя Тихона не сохранилась, данная статья является единственным источником, по которому можно узнать о содержании диссертации, мыслях святителя Тихона об одном из наиболее важных и сложных явлений в истории западной религиозной мысли — янсенизме. Несмотря на то что содержание статьи неизбежно устарело за истекшие 125 лет развития науки, современный интерес к западным религиозным течениям XVII в. и отношению к ним российского академического богословия повышает ценность статьи. Но главное — несомненное церковно-историческое значение статьи, как текста, принадлежащего перу святителя Тихона.

В данной публикации представлена ранее неизвестная статья святителя Тихона (Беллавина), Патриарха Московского и всея России, «Янсенизм». Статья была составлена на основе кандидатской диссертации «Кенель (Quesnel) и отношение его к янсенизму», которую святитель Тихон писал на выпускном курсе Санкт-Петербургской духовной академии (далее — СПбДА) в 1887/88 уч. г. Тема была предложена профессором кафедры истории западных исповеданий И. Е. Троицким1, причем на курсе святителя Тихона — а курс был очень сильным, талант-ливым2 — еще два студента писали кандидатские диссертации на темы, данные И. Е. Троицким и относящиеся к интеллектуально-религиозным движениям XVII — начала XVIII в.3 Такой всплеск интереса мог быть вызван и случайными причинами — популярность того или иного профессора на конкретном курсе не всегда объяснима. Однако церковно-исторический и духовно-учебный контексты все же дают подсказку. С одной стороны, в духовно-академическом богословии во второй половине 1880-х гг. заметно возрос антропологический интерес — попытки приблизиться к «загадке человека» предпринимались и со стороны нравственного богословия, и со стороны патрологии, и со стороны церковной истории, и со стороны психологии и философии. Разумеется, «антропологиче-

ские» интеллектуально-религиозные движения XVII — начала XVIII в., в новом историческом контексте поднимавшие идеи блаженного Августина, привлекали особое внимание. С другой стороны, в конце 1880-х гг. начинался новый этап диалога со старокатоликами, «увядшего» после бурного периода 1871—1875 гг.4, и все ранние религиозные движения в западном мире, определявшиеся противлением «папизму», вызывали вполне объяснимый интерес. Янсенизм, названный так по имени первого идеолога и учителя5, был, пожалуй, самым ярким из этих движений — и с событийной, и с идейно-богословской точек зрения — вплоть до отделения от Рима старокатоликов после Первого Ватиканского собора.

Следует отметить еще некоторые нюансы, повлиявшие на выбор темы для кандидатской диссертации Василия Беллавина. Для И. Е. Троицкого изучение янсенизма было особенно дорого, так как и его собственная магистерская диссертация, представленная при окончании СПбДА в 1859 г., была посвящена янсенизму. Тогда тема была предложена бакалавром академии И. Т. Осининым6, который, хотя и кончил академию двумя годами раньше И. Е. Троицкого, уже приобрел славу знатока западных исповеданий. Эта диссертация сохранилась, но не в архивных фондах академии, а в личном фонде И. Е. Троицкого7, причем не только диссертация, а еще и целый комплекс подготовительных материалов, переведенных с французского источника, отдельных фрагментов и глав8. Поэтому тема янсенизма была особенно интересна и важна для И. Е. Троицкого, и то, что он предложил ее через 30 лет Василию Беллавину, свидетельствует об особом доверии учителя к способностям ученика. У Василия Беллавина было еще дополнительное преимущество: учась в Псковской духовной семинарии, он любил и хорошо знал французский язык, так что работать с французскими источниками и историографией было для него легче, чем для многих его однокурсников.

Личность Пасхазия (Паскье) Кенеля (фр. Paschasii (Pasquier) Quesnel; 1634— 1719) занимала особое место в этом движении: он был последним из значимых лидеров янсенизма после кончины Блеза Паскаля9 (1662) и вынужденного бегства из Франции Пьера Николя и Антуана Арно10. Окончив Сорбонну (1653) и вступив в орден ораторианцев (1657), Кенель вскоре стал известен своим сочинением «R6flexions morales sur le Nouveau Testament» («Нравственные рассуждения над Новым Заветом»), впервые опубликованным в 1668 г. и затем повторенным в расширенной и скорректированной редакции в 1692 г.11 Основные идеи этого сочинения базировались на принципах янсенистов: в частности, все верующие призывались к изучению Нового Завета и к мужественному страданию за это, вплоть до отлучения от Церкви. Популярность этой книги, а также издание Кенелем переведенных им трудов папы Льва Великого12 (1675) привели к серьезному недовольству курии. После того как в 1684 г. Кенель отказался подписать предложенную ему антиянсенистскую формулу, он был вынужден бежать в Брюссель к Антуану Арно. Но авторитет Кенеля возрастал, в 1894 г. он встал во главе янсенистской общины, и иезуиты предприняли усилия для его ареста. Кенель просидел в тюрьме г. Мехелен с 1696 по 1703 г., после чего перебрался в Амстердам и основал там несколько янсенистских общин. Наконец, в 1713 г. основные положения «R6flexions morales sur le Nouveau Testament» были осуждены папской буллой «Unigenitus Dei Filius» («Единородный Сын»).

Но янсенистские общины в Голландии не пропали, а, окончательно отделившись от Рима, составили особую церковь. Епископ Утрехтский Петер Кодд еще в 1702 г. поддержал янсенизм, был смещен с кафедры папой Климентом XI, а в 1723 г. самой общиной на Утрехтскую кафедру был избран без разрешения Рима Корнелиус Стееновен (об истории его посвящения подробно рассказывается в публикуемой статье). Вскоре были созданы единомысленные кафедры в Гарлеме и Девентере, и Утрехтская церковь начала самостоятельное существование. Неоднократные попытки утрехтских епископов примириться с Римом успеха не имели, о чем свидетельствовали папские эдикты, осуждавшие «утрехтскую ересь». После же принятия Римом в 1854 г. догмата о непорочном зачатии Пресвятой Девы Марии, а в 1870 г. догмата о папской непогрешимости примирение стало невозможным.

Кандидатская диссертация святителя Тихона не сохранилась, и получить о ней хотя бы какое-то представление можно было только по отзыву И. Е. Троиц-кого13. Но этот отзыв очень лаконичен: из него лишь следует, что диссертация состояла из введения, четырех глав и заключения; во введении излагается история янсенизма до вступления в него Кенеля; первая глава посвящена жизнеописанию главного героя, вторая — его сочинениям, третья — его учению и идеям, приведшим к осуждению, наконец, четвертая — самому осуждению, то есть булле «Unigenitus»; в заключении — последующая история янсенизма, причины его измельчания и упадка. Рецензент с похвалой отзывался о добросовестной работе Василия Беллавина с источниками и их правильном понимании. Единственное замечание, поставленное автору диссертации в укор, — некоторое воздержание от личных суждений и оценок.

Почему Василий Беллавин решил вернуться к своей кандидатской теме? Статья датирована 17 марта 1890 г. — в это время Василий Беллавин служил в родной Псковской духовной семинарии преподавателем основного, догматического и нравственного богословия, а также французского языка. За полгода до этого, 24 сентября 1889 г., старокатолические епископы Швейцарии и Германии воссоединились с епископами Нидерландов, подписав «Конвенцию Утрехта». Это воссоединение способствовало большей определенности взглядов старокатоликов, причем, как считали некоторые русские богословы, эти взгляды стали ближе в православию14. Разумеется, это событие не могло не оживить интерес православных не только к старокатоликам, отделившимся от Рима после Первого Ватиканского собора, но и к их предшественникам — ян-сенистам15. Видимо, это общее возбуждение и обсуждение в богословских кругах вопросов, связанных со старокатоличеством и янсенизмом, побудили Василия Беллавина составить на базе проведенного два года назад кандидатского исследования статью для публикации. Автор представленной статьи называет представителей янсенизма «старокатоликами еще 17 и 18 веков»16, подчеркивая актуальность изучения всех нюансов янсенистского учения в связи с предполагаемым диалогом с образовавшейся старокатолической церковью. Недаром статья была предложена для публикации Обществу любителей духовного просвещения, Санкт-Петербургский отдел которого вел диалог со старокатоликами в 1871—1875 гг.17

Подписание Утрехтской унии не обмануло ожиданий, и новый этап диалога со старокатоликами не заставил себя ждать. В сентябре 1890 г. в Кёльне состоялся Первый международный конгресс старокатоликов, на который был приглашен в качестве почетного гостя протопресвитер Иоанн Леонтьевич Янышев — один из наиболее деятельных участников диалога со старокатоликами 1871—1875 гг., возобновивший с весны 1891 г. переписку с богословами и церковными деятелями старокатоличества18. На Втором старокатолическом конгрессе в Люцерне, состоявшемся в 1892 г., было открыто высказано пожелание о соединении с Православной Церковью, но протопресвитер Иоанн Янышев, вновь исполнявший роль наблюдателя с православной стороны, выразил убеждение русской стороны: до открытия официальных переговоров необходимо предварительное богословское обсуждение этого вопроса каждой стороной. Таким образом, 15 декабря 1892 г. при Святейшем Синоде была учреждена особая Комиссия по старокатолическому вопросу под руководством архиепископа Финляндского Антония (Вадковского). В состав комиссии был включен и И. Е. Троицкий. В 1894 г. подобная же комиссия была учреждена старокатоликами в Роттердаме.

Таким образом, статья Василия Беллавина была архиактуальна. Почему же она не была опубликована? К статье приложено письмо от 27 марта 1891 г. к «отцу протоиерею» — видимо, редактору «Чтений Общества любителей духовного просвещения» протоиерею Виктору Петровичу Рождественскому19. Возможно, редактор просто не успел заняться публикацией статьи: протоиерей Виктор в это время болел, в феврале 1892 г. по прошению был уволен от должности редактора и 23 апреля того же года скончался. В 1893—1894 гг. редакторы «Чтений Общества любителей духовного просвещения» быстро менялись: с марта 1892 по 1893 г. эти обязанности исполнял помощник председателя общества протоиерей Н. А. Ко-пьев, затем его сменил протоиерей И. И. Соловьев, а в 1894 г. журнал и вовсе прекратил свою деятельность вплоть до 1910 г. Обычно в таких случаях авторы передавали статьи в другой журнал, но Василий Беллавин 14 декабря 1891 г. принял монашеский постриг, 22 декабря был рукоположен в иеромонаха, в марте 1892 г. назначен инспектором Холмской духовной семинарии, а в июле — ректором Казанской, а вскоре переназначен ректором Холмской семинарии. Видимо, монашеский подвиг и учебно-административное служение уже не позволяли думать о публикациях.

Статья не увидела свет, но, к счастью, сохранилась в архиве Общества любителей духовного просвещения (Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 206.). Теперь хотя бы отчасти можно узнать о содержательной стороне кандидатской диссертации святителя Тихона, его мыслях об одном из наиболее важных и сложных явлений в истории западной религиозной мысли, о роли в этом движении Пасхазия Кенеля.

Разумеется, содержание статьи неизбежно устарело за истекшие 125 лет развития науки: с тех пор про янсенизм написано немало как западными, так и отечественными исследователями. Однако современный интерес к западным религиозным течениям XVII — начала XVIII в. и отношению к ним российского академического богословия повышает ценность статьи. Но главное, конечно,

несомненное церковно-историческое значение статьи — как текста, принадлежащего перу святителя Тихона.

* * *

Как уже было указано, статья Василия Беллавина хранится в НИОР РГБ, в фонде Общества любителей духовного просвещения (Ф. 206. К. 8. Ед. хр. 3). Она представляет 23 л. (с оборотами) рукописного текста. При подготовке статьи к публикации учтены современные нормы грамматики, однако сохранено написание имен, характерное для конца XIX в. и не всегда совпадающее с современным написанием. Так, имя главного героя в статье пишется «Кенэль» (Quesnel) — в наше время транскрибируется «Кенель»; привычное для XIX в. «Боссюэт» (Bossuet) — как «Боссюэ» и т. д. Но в комментариях употребляются современные транскрипции. Подстрочные примечания принадлежат святителю Тихону. Полные выходные данные книг и статей приведены публикатором и даны в скобках.

Вступительная статья, публикация и примечания Н. Ю. Суховой; расшифровка текста — Е. А. Копыловой и Н. Ю. Суховой

Письмо преподавателя Псковской духовной семинарии Василия Беллавина к протоиерею [Виктору Рождественскому]

(л. 1) Ваше Высокопреподобие, досточтимый о. Протоиерей!

Зная, с каким вниманием почтенное Общество любителей духовного просвещения относится к старокатолическому движению, я осмеливаюсь обратиться к Вашему Высокопреподобию с покорнейшею просьбою, не найдете ли Вы пригодною для «Чтений ...» мою статью об янсенизме, родственном старокато-личеству. Если Вы великодушно примете мою статью, то я просил бы выслать мне книжку «Чтений», в которой она будет помещена, а затем всякий || (л. 1 об.) гонорар, какой Вам угодно будет назначить, я приму с величайшею благостью и признательностью. Почтительнейше прошу Ваше Высокопреподобие уведомить меня о результате, для чего и прилагаю 7 коп. марку. Примите мое уверение в совершенном к Вам почтении и глубоком уважении.

Преподаватель Псковской Духовн[ой] Семинарии Василий Беллавин

Псков. 27 марта 1891 г.

Янсенизм

(л. 3) Старокатолическое движение в первые годы своего появления возбудило в нашем отечестве большой интерес к себе, так как оно подняло важный вопрос о соединении Церквей. Но интерес этот ослабел после того, как

Боннские конференции, на которых обсуждался данный вопрос, не привели к желательным результатам20. Однако в 1890 г. у нас снова заговорили о старока-толичестве, особенно благодаря бывшему в сентябре первому международному конгрессу старокатоликов в Кельне, на конгресс был приглашен в качестве почетного гостя и досточтимый о. протопресв[итер] И. Л. Янышев, передавший от имени маститого Первосвятителя Русской Церкви, Высокопреосвященного] Исидора21 братский привет старокатолической иерархии, а ее пастве — пастырское благословение. Конгресс старокатоликов не остался незамеченным даже в светской печати («Новое время», «Свет»), а в духовной литературе снова поднят вопрос о соединении Церквей.

|| (л. 3 об.) При этом одни (г. В. Добронравов — «Христ[ианском чтен[ии]» 1890, кн. 11—12)* говорят, что есть «основные» разногласия, которые могут помешать делу единения старокатоликов и православных, в роде, напр[имер], различного взгляда тех и других на восточное Православие, на англиканство, а другие (о. прот. Янышев — Церк[овном] Вестн[ике] 1890 г. № 45—4622) утверждают, что трудно усмотреть с догматической и нравственной точки зрения какое-либо существенное различие между православными и старокатоликами, что последние усвоили себе то же основное начало вероучения, которым искони руководствуется и Православная Церковь, и успели его применить в действительности к устранению разностей, отделивших западную Церковь от восточной. Поэтому о. Янышев и высказывает горячее пожелание, чтобы православные и старокато-лики славили Бога «как дети единой истинной Вселенской Церкви».

Само собою разумеется, что в виду высокой важности, присущей делу религиозного соединения, представляется необходимым внимательно || (л. 4) изучить тех, кого думаем принять в свое религиозное общение. Статьи о. Янышева и г. Добронравова достаточно знакомят нас со старокатоличеством; но по самому характеру и задаче своих статей оба автора не коснулись янсенистов, которых считают старокатоликами еще 17 и 18 веков: между тем, изучение янсенизма представляет глубокий интерес как с его внутренней стороны — идей и целей, так и внешней — его деятелей.

В римской Церкви еще до Реформации чувствовалась потребность в реформе. Многие сознавали ненормальности в жизни ее, были недовольны положением церковных дел, тяготились ими и стремились выйти из них. Не раз были делаемы попытки к тому; но попытки так и оставались попытками: общество как будто страшилось сделать решительный шаг, пока за это дело не взялся Лютер со своими сторонниками. Однако реформация не произвела никакой реформы в самой Церкви, никаких существенных улучшений; напротив, то, что и для многих католиков казалось ненормальностью, было даже санкционировано на Три-

* В статье г. Добронравова есть одна неправильность: говорится, что «Правосл[авная] [же] Церковь [признает за Св. Писанием и Преданием одинаковый авторитет и] принимает такие догматы, которые содержатся в одном только Предании» (571 стр.), между тем в Православной Церкви нет догматов, не основанных на Библии (см. Догмат[ическое] богословие. Преосвящ[енного] Макария, 3 изд, т. 1, 21—22 (Все предыдущее зачеркнуто автором статьи. — Н. С.) (Добронравов В. История старокатолического движения // Христианское чтение. 1890. № 11/12. С. 571; Макарий (Булгаков), архиеп. Православно-догматическое богословие: В 5 т. Т. 1. СПб., 1868. С. 21-22).

дентском соборе (например, учение о сверхдолжных заслугах, индульгенциях, чистилище). Понятно, что это || (Л. 4 об.) должно было только усилить чувство неудовлетворенности. Поэтому неудивительно, что у некоторых смелых умов являлось горькое сознание даже того, что давно уже нет истинной Церкви, что от нее осталось лишь одно название, подобно тому, как берег сохраняет свое название, хотя бы чистая вода в реке и заменилась грязною. Снова, таким образом, восставал вопрос о реформе, снова предстояло делать попытки к обновлению Церкви. Чтобы попытки эти увенчались успехом, чтобы действительно произвести улучшения в церковной жизни, следовало ли подобно Лютеру порывать всякую связь с Римом, выходить из Церкви, становиться во враждебные отношения к ней? Не лучше ли и не вернее ли попытаться произвести реформу, оставаясь в самой же Церкви? Нельзя ли преобразовать Рим, покоряясь ему, — «произвести внутри силою любви то, что Лютер хотел произвести во вне силою гнева?»*23. Правда, были примеры и таких попыток: их предпринимали даже целые соборы (Констанский, Базельский24), и однако, они кончились неудачно. Но на неуспех их не могло ли влиять то, что соборы главное свое внимание обращали на строй церковный, на практику, || (л. 5) злоупотребления и задавались целью реформировать Церковь с этой стороны, тогда как главный корень зла, по мнению некоторых, крылся не в этом, а в учении Церкви: порча проникла в догматы. Поэтому сюда и нужно обратить главное внимание; с борьбы против господствовавшего учения и следует начинать дело.

В первой половине XVII в. во Франции явились люди, которые хотели произвести реформу в Церкви именно таким путем. Это и были янсенисты.

Янсенисты находили и находят себе многочисленных почитателей, которые отзываются о них с большою похвалою и величают их «строгими отшельниками, проведшими свою жизнь среди преследований и почтения, среди восторгов и ненависти, уважаемыми от великих и гонимыми от сильных, имевшими неизъяснимую власть и употреблявшими величие своего ума на возвеличение веры»**25; их главное место — пребывалище — Пор-Рояль заключал в себе людей, великих по уму и добродетели, столь дивных мужей и столь достойных жен. Конечно, у янсенистов были и есть враги, которые относятся к ним далеко не с таким восторгом и почтением. Однако факт || (л. 5 об.) бесспорный, что в числе янсенистов было оч[ень] много людей, выдающихся по уму и благочестию, а Бержье даже говорит, что из всех сект ни одна не имела защитников столь тонких и искусных, употреблявших для поддержания ее столько эрудиции и настойчивости, каких имел янсенизм***.

Значит, люди эти заслуживают изучения. А то обстоятельство, что янсенизм вызвал целую бурю, которая волновала Францию более века, что его события

* Гюго — об янсенистах, см. у Киреевского, сочин. Т. II, 187( Киреевский И. В. Сочинения Паскаля, изданные Кузенем (1845) // Он же. Полное собрание сочинений / Под ред. А. Кошелева: В 2 т. Т. II. М., 1861).

** Киреевский, — сочин., II ч., 187—188 (Киреевский И. В. Сочинения Паскаля, изданные Кузенем (1845) // Он же. Полное собрание сочинений / Под ред. А. Кошелева: В 2 т. Т. II. М., 1861. С. 187-188).

*** Bergier, — Dictionnaire de Theologie, VIII, 403 (Dictionnaire de theologie. Extrait de l’Encyclopedie methodique / By abbe Nicolas-Sylvestre Bergier: En 8 v. V. VIII. Lille, 1823. P. 403).

часто занимали первое место в ряду явлений церковной жизни на Западе, что его деятели оставили следы свои в богословии, философии, литературе, — дает еще больше оснований для его изучения.

Тем не менее в нашей литературе янсенизм не пользуется большим вниманием: за все время его более двухвекового существования один Хомяков А. С. обсудил (в письме к Утрехтскому епископу Лоосу в 1860 г.) с православной точки зрения положение янсенизма26. Между тем янсенисты могли бы скорее всего сделаться «начатками истинной Церкви» на католическом Западе, так как в обществе их и старокатоликов, с которыми они соединились, более чем где-либо на Западе заключается залогов к восстановлению Православия. В настоящей статье мы и представим краткий очерк истории янсенизма.

|| (л. 6) Янсенизм получил свое название от имени Янсения (род. в 1585 г. в Голландии); но, собственно, основателем его должен считаться не один Янсен[ий], а и сотоварищ его Дю-Вержье де-Горанн, известный под именем аббата Сен-Сирана27. Оба они прекрасно дополняли друг друга: Янсений был теоретик и, как такой, он всецело отдался выработке нового учения; де-Горанн был горячий деятель, практик и потому посвятил себя делу, наиболее отвечавшему его характеру, — распространению новых идей; первому принадлежит мысль дела, второму — ее осуществление.

Янсений и де-Горанн были уроженцами разных стран (второй родился во Франции); но оба они обучались в Левенском университете, здесь, а так же и по окончании курса, они всецело отдались изучению отцов Церкви и в особенности блаж. Августина. Такое их усердие изучений отеческих творений объяснялось тем, что здесь они надеялись найти истинную Церковь, так как в их время, по их взгляду, уже не было ее: «Церковь разрушили схоластики своим гибельным учением, и, следовательно, нужно восстановить ее. Где же искать образца для ней? Идя по загрязненной реке (образ современного им состояния Церкви), || (л. 6 об.) нужно подняться до начала, почерпнуть воды веры выше того места, где грязные воды заблуждения смешиваются с чистою водою: нужно обратиться к первым временам, к учению и практике Первобытной Церкви, где и найдем религию трезвую, которая должна заменить собою современную порчу в учении, ослабление морали, пустые обряды, бесполезные церемонии*».

Чтобы возродить и реформировать Церковь, укрепить ее внутри и вовне большею верою и лучшею нравственностью, Янсений и его друг считали за самую необходимую из всех необходимых истин, за самую светлую, самую действительную, самую неизбежную для разума и самую существенную для веры истину о слабости человека вследствие первородного греха, истину о необходимости Бога Искупителя, истину о благодати. Между тем истина эта подверглась искажению как у древних (пелагиан), так и у современников, всецело возобновивших нечестивое учение Пелагия. Вот почему задавшись целью иметь о благодати знание глубокое, чистое и светлое, Янсений и де-Горанн обратились к изучению отцов. Между этими последними они особенно изучали и почитали Августина, так как || (л. 7) его учение, по их воззрению, «было всегда учением

* (F) Fuzet, — Les Iansenistes, 39. (FuzetFrederic. Les Jansenistes du XVII-e siecle: leur histoire et leur dernier historien M. Sainte-Beuve. Paris, 1876).

Церкви, учением православным, написанным с беспрекословным авторитетом от лица всей Церкви, одобренным папами, так как и сам Августин есть отец отцов, учитель учителей, пятый Евангелист, или, по крайней мере, шестой после Павла и от чрева матери был избран для того, чтобы выработать учение о благодати»*. В виду этого представлялось особенно важным и полезным изложить учение бл[аж]. Августина о благодати. За осуществление этого и взялся в 1621 г. Янсений. В то время как он был занят составлением своего труда, де-Горанн, ставший уже аббатом Сен-Сираном, занялся распространением новых идей.

Янсенизм при своем возникновении имел счастливую судьбу найти собственную крепость, в которой бы можно было укрыться, и людей, готовых со всем жаром принять его и защитить с упорством. Это — аббат Пор-Рояля и фамилия Арно. Первым адептом янсенизма из этой фамилии, известной в истории своею враждой к иезуитам, был Роберт д’Андильи28. Чрез него Сен-Сиран вошел в знакомство со всею семьею и в особенности с его сестрою, матерью Анжеликою29, аббатиссою || (л. 7 об.) Пор-Рояля [женского монастыря в 6 лье от Парижа], одною из замечательных женщин Франции XVII века по строгой жизни, энергическому характеру и неустанной ревности, плодом которой была реформа монастыря, приходившего уже в упадок. С[ен-]Сиран так успел подействовать на нее, что она постоянно говорила о первобытной Церкви, о канонах и обычаях первых христиан, о соборах, отцах и в особенности о бл[аж]. Августине. В таком духе она влияла и на своих подчиненных, так что Пор-Рояль со временем сделался центром янсенизма, особенно после того, как с 1638 г. стали здесь селиться отшельники, занимавшиеся, кроме подвигов благочестия, переводом на французский язык Свящ[енного] Писания, сочинений отцов, латинских молитвенников, посвятивших себя делу воспитания юношества и вообще составившее из себя ученое общество, которое в короткое время достигло по всем отраслям науки и литературы великой славы.

Таким образом, идеи С[ен-]Сирана быстро распространялись и находили себе многих сторонников. Аббат приобрел сочувствие им даже у епископов после того, как он в своем письме выступил на защиту епископов против || (л. 8.) иезуитов, за что его величали «мстителем за иерархию, непобедимым защитником епископства». Но этим же письмом он сильно вооружил против себя иезуитов, которых ни мало не щадил, называл «людьми неправды, и безбожия, готовыми объявить войну Самому Богу, собаками, лаящими на епископство»**. Иезуиты начали говорить об еретичестве аббата, о том, что он ниспровергает строй римской Церкви, утверждает, что строй этот должен быть аристократический, а не монархический, ибо епископы, как преемники апостолов, равны папам, что каждый епископ на случай ереси может стать папою. Они добились своей цели: в 1638 г. С[ен-]Сиран был заключен в Венсенский замок, где и пробыл 5 лет до смерти Ришелье30; но и здесь он продолжал свое дело: так, он приобрел

* (F) Fuzet, — Les 'Iansen., 105, 108; Sainte-Beuve, — P.Royal, II, 125 (FuzetFrederic. Les Jan-senistes du XVII-e siecle: leur histoire et leur dernier historien M. Sainte-Beuve. Paris, 1876; Sainte-Beuve Charles Augustin. Port-Royal: En 5 v. Paris, 1840—1848; 1866—18673).

** (F) Fuzet, — Les Iansen., 86. (FuzetFrederic. Les Jansenistes du XVII-e siecle: leur histoire et leur dernier historien M. Sainte-Beuve. Paris, 1876).

янсенизму младшего Арно — Антуана и чрез это «имел радость, свойственную находкам, — видеть, что семя, брошенное в землю, всходит и подает надежды на счастливую и обильную жатву».

В мае того же года, когда «апостол янсенизма» был заключен в темницу, умер сам Янсений, сделанный два года тому назад епископом Ипернским. Перед самою своею смертью он просил своих друзей издать его книгу и добавил, || (л. 8 об.) что если римский престол пожелает какого-либо изменения в ней, то он — сын послушный и покорный ему. Друзья, однако, не думали поверить его книгу на суд папы, а тайно напечатали ее в Левене. Книга вышла в свет в 1640 г. под названием «Augustinus». Цель сочинения, как указывается в предисловии к нему, составляет борьба с людьми, которые, не имея правильного понятия о благодати, свободе и всецело возобновляя нечестивое учение Пелагия, почитают, однако, себя за православных; основная идея сочинения — та, что человек, после Адамова греха, управляется то благодатью, то похотью и он всегда им следует и не может отказаться следовать: когда господствует благодать: человек делает необходимо добро, а когда похоть, — зло. К книге издатели присоединили еще письмо, где Янсений проводит параллель между мнениями иезуитов и полупела-гиан. Иезуиты были задеты этим и стали усердно хлопотать об осуждении книги, чего и достигли: сначала сочинение Янсения было осуждено как изданное вопреки запрещению писать о благодати, но так как это мало удовлетворило иезуитов, которым хотелось, чтобы была осуждена самая доктрина «Augustinus», противная их учению, то папа Урбан VIII || (л. 9) осудил буллою в 1643 г. самое учение Янсения. В октябре того же года умер аб[бат] С. Сиран.

Однако ни смерть лица, вокруг которого группировались все наличные силы янсенистов и «под крыльями которого, как молодые орлы», возрастали его ученики и преемники, ни удар, нанесенный новому учению осуждением книги Ян-сения не могли уничтожить дело янсенизма: оно уже достаточно окрепло и нашло себе достойного руководителя и продолжателя в лице Ант[уан] Арно (род. в 1612 г.), — этого «Иуды Маккавея янсенизма», «второго Оригена и Тертуллиана»*. Об Арно существуют разные отзывы, но даже и враги его отдают честь его уму и учености и признают, что мало было таких людей, которые были бы способны принести столько пользы Церкви, если бы их не ослепляли предубеждения. Обладая живым глубоким умом, воспитанным на изучении богословия и философии, на чтении лучших писателей христианских и языческих, имея пылкое воображение и твердый характер, Арно, стремительный в нападении, горячий в защите, владел еще и прекрасным стилем, полным силы и огня. Конечно, человек с такими способностями был дорог для янсенизма; но янсенисты тем более дорожили || (л. 9 об.) Арно, что он еще на первых порах своей деятельности успел оказать великую услугу янсенизму.

Один историк янсенизма говорит, что новое учение, заключенное в толстой книге Ипернского епископа и в темных преданиях аб[бата] С[ен-]Сирана, не

* Cretineau, — Histoire, IV, 21, D’Aurigny — Memoires, III, 429. (Cretineau-Joly Jacques. His-toire religieuse, politique et litteraire de la Compagnie de Jesus: En 6 v. Paris, 1844-1846; D’ Aurigny Hyacinthe-Robillard. Memoires chronologiques et dogmatiques pour servir a l’histoire ecclesiastique depuis 1600 jusqu’en 1716 avec des reflexions et des remarques critiques: En 4 v. Paris, 1723).

сделалось бы популярным, если бы оно не нашло в лице Арно человека, который сообщил новым идеям ясность своего ума, отделку стиля, силу и тонкость диалектики, который воспроизвел «Augustinus» в размерах более удобных и популяризировал принципы, известные только одним посвященным в тайны. Благодаря книге Арно «La frequente communion»31, янсенизм, разбивая ограду Сорбонны, университетов и Пор-Рояля, входит в свет*. Прекрасно написанная по-французски, книга эта быстро распространялась во Франции и находила оч[ень] многих людей, которые проводили в свою жизнь ее взгляды. Основная идея этой книги заключалась в том, что нужно после исповеди на некоторое время откладывать причастие, теперешний же порядок только способствует общей деморализации. Но Арно не ограничился тем только, что популяризировал учение янсенизма: вскоре ему пришлось выступить на защиту этого учения, || (л. 10) каковую он вел в продолжение полвека с чрезвычайным искусством и упорством.

В июле 1649 г. на богословском факультете в Сорбонне был возбужден вопрос о православии следующих пяти положений: 1) некоторые заповеди Закона Божия неисполнимы и для праведных при настоящих их силах; 2) в состоянии падшей природы действию внутренней благодати не сопротивляются; 3) для того чтобы вменять поступки, нет нужды человеку иметь такую свободу, которая бы исключала необходимость: достаточно, если только она исключает принуждение; 4) ересь полупелагиан заключается в их учении, что будто бы воля может быть послушной благодати, а может и сопротивляться ей; 5) ересь их и в том, что будто бы Христос умер не за избранных только, а за всех. Хотя не указывался ни автор этих положений, ни книга, откуда они были извлечены, тем не менее молчаливо были признаны такими Янсений и его «Augustinus». Папа осудил эти положения как еретические; когда же янсенисты стали утверждать, что в таком смысле, какой приписывает этим положениям, Янсений вовсе и не учил им, да их и нет в его книге**, то папа подтвердил, || (л. 10 об.) что пять положений извлечены из книги Янсения и осуждены в том смысле, как придавал им епископ Ипернский. Арно, однако, продолжал настаивать на своем, что ни Янсений, ни янсенисты не учили пяти положениям в том смысле, какой им приписывают враги. За это Сорбонна исключила его из числа своих докторов.

Тогда на защиту его и янсенизма выступил знаменитый Паскаль (род. 1623 г., ум. 1662), человек, обладавший редкими и прекрасными талантами. Это был философский ум, имевший в то же время громадные знания; он был знаменитым геометром и славным писателем, сочинения которого отличаются силою и глубиною мысли и большою оригинальностью выражения; это был также и великий христианин, которому вера внушила дивную высоту мысли и который взамен этого посвятил разум на служение веры и отдал защите христианства свои чудные дарования.

Его 17 «писем провинциала» — лучшая защита, какую когда-либо выставляли янсенисты. Защищая их учение и их дело, Паскаль занимается также разбором

* Fuzet, — Les Iansen., 140, 473. (FuzetFrederic. Les Jansenistes du XVII-e siecle: leur histoire et leur dernier historien, M. Sainte-Beuve. Paris, 1876).

** Первое положение почти буквально находится в книге Янсения; остальные четыре заключаются в выражениях равносильных и их можно вывести.

нравственного учения иезуитов и показывает всю нелепость и вред принципов их морали. «Письма провинциала» || (л. 11) — это своего рода «духовная сатира» на иезуитов; каждое слово его писем есть эпиграмма столько же острая, сколько и естественная, столько же изящная, сколько и замысловатая; при этом его насмешливый тон никогда не доходил до тривиального* и его никогда не покидает возвышенность. Неудивительно после этого, что успех писем был громадный, чему содействовало также и то, что иезуиты в это время не имели хорошего писателя, который бы сгладил нанесенное им поношение; они могли лишь торжественно сжигать письма Паскаля (как сделали это иезуиты в Провансе), что еще более роняло их и делало смешными.

Однако и победные песни, которыми оглашался Пор-Рояль, со времени появления писем Паскаля не были продолжительны: подписывание «формуляра» скоро изменило их в вопли. Общее собрание французского духовенства в 1660-х гг. затребовало у капитулов, священников, монахов, ректоров и др. подписи под формуляром, где подписывающий выражает свое подчинение папской булле, осуждавшей пять положений Янсения, «который в своем учении перетолковывал Августина в дурную сторону». Хотя формуляр || (л. 11 об.) подписывали лишь немногие из янсенистов — партия умеренных; партия же крайних, составлявшая большинство и имевшая своим центром Пор-Рояль, где в это время господствовали идеи открытого и упорного сопротивления, наотрез отказалась от подписи формуляра, за что и подверглась преследованиям. Парижский архиеп[ископ] Перефикс32 вздумал, посетив Пор-Рояль сначала Парижский**, а затем и де-Шамп, убедить монахинь подписать формуляр. Но увещания его не имели успеха: монахини говорили ему, что папа вовсе не знает ни учения, ни книги Янсения, что он «спал» в то время, как пред ним защищали дело Янсения, что считать папу в данном случае непогрешимым — это значит воздавать ему — человеку — то, что свойственно одному Богу. За такое упорство архиепископ отлучил их от причастия, а наиболее мятежных перевел в другие монастыри.

Но против такого решительного образа действий архиепископа раздался сильный протест четырех французских епископов (в числе их был Генрих, еп[ископ] Анжерский33, брат Ан[уана] Арно); они восстали также и против самого подписывания формуляра; их потребовали на суд в || (л. 12) Рим, но на их защиту выступило оч[ень] много прелатов, докторов и 19 епископов. В это время на папском престоле восседал Климент IX, человек добрый, «друг мира»; он поспешил закончить дело миром (в 1668 г.), удовольствовавшись тем, что четыре епископа подписали формуляр, хотя в журналах заявили, что о фактах неисследованных (каково, напр[имер], то, принадлежат ли Янсению 5 положений) достаточно сохранять почтительное молчание.

Миром Климента IX заканчивается не история янсенизма, а только ее первый период. Правда, в первые годы после него янсенизм как будто замирает: о нем говорят гораздо меньше, чем прежде; он уже не пользуется таким сочувствием и вниманием; во внутренней жизни его уже нет выдающихся событий,

* Guettee, — Hist. de I’Eglise de France, X, 360. (Guettee Rene Frangois. Histoire de l’figlise de France: En 12 v. Paris, 1847-1857).

** Он был основан в дополнение к Пор-Роялю де-Шамп, тесному и не совсем удобному.

которые бы невольно приковывали к себе взоры всех. Однако и в эти годы он продолжает, хотя и незаметно на первый взгляд, жить и действовать, так как ян-сенисты и не думали отрекаться от своего знамени, которое было только на время скрыто. С наступлением же XVIII века янсенизм снова заставляет говорить о себе и завладевает || (л. 12 об.) всеобщим вниманием, так как это было время полного его «распускания»; снова возникает тяжелейшая борьба и еще большие преследования; опять история его становится вместе и церковною историею всей Франции этого времени. Этим янсенизм в значительной мере обязан своему новому деятелю Кенэлю, который сумел обновить его.

Старые деятели «первой генерации янсенистов» быстро сходили со сцены. В 1694 г. умер в Брюсселе и сам Ант[уан] Арно, который принужден был бежать сюда от подозрительного Людовика XIV. Когда умер этот «папа» янсенизма (так называли его в Пор-Рояле), его столп и главная подпора, то думали, что вместе с ним сходит в могилу и янсенизм. Расчеты, однако, оказались ошибочными. Арно оставил после себя главу, давно уже воспитавшегося в его школе и проникнутого его духом: «Бог, — писала одна янсенистка аббатиса, — отняв у янсе-нистов Илию, оставил им в лице о. Кенэля Елисея, исполненного его сугубым духом»*. По смерти Арно Кенэль сделался преемником его, главою и вождем партии. Для этого он имел все необходимые свойства. Это был не только человек с безупречными нравами, проводивший || (л. 13) строгую, благочестивую жизнь, которая снискала ему уважение даже у врагов, но и человек достаточно ученый и сведущий в науках, умевший прекрасно писать и увлекать других. Кенэль обладал живым воображением, счастливою памятью, умом, способным по своей широте обнять весь предмет, по своей проницательности открыть в нем новые стороны, а по своей находчивости изобрести выход из затруднительных обстоятельств. Он отличался еще твердостью и постоянством: раз отдавшись известным мнениям и делу, он уже не оставлял их, а предприимчивость и энергия не покидали его даже и в преклонных летах. Он олицетворял собою направление деятельное и поступательное и то старался сделать безвредными и нейтральными тех, кого нельзя было сделать верными союзниками, то заботился о приобретении других — новых — сторонников, то укреплял старых друзей, возбуждал тех и других к борьбе, воодушевлял их на защиту новых мнений и во всем сам подавал первый пример. При таких душевных свойствах и способностях, соединенных еще с редко встречающеюся телесною кротостью, Кенэль легко мог заменить собою Арно и стать его преемником. Мы действительно и видим, || (л. 13 об.) что с ним янсенизм вступает в новую фазу, которую иезуиты называли «кенэлизмом». Споры о книге Янсения в это время начали уступать свое место спорам о книге Кенэля «Reflexions morales» на Новый Завет.

Кенэль (род. в 1634 г., ум. 1719 г.) был священником в оратории Иисуса (оратория эта была учреждена для воспитания достойных священнослужителей во Франции). Своим благочестием и ученостью он еще в молодые годы обратил на себя внимание. Однако некоторые из его ученых трудов (напр[имер], издание творений папы Льва В[еликого]) не понравились в Риме, так как Кенэль был врагом

* Causa Quesn Miana, 291. (Causa Quesnelliana, sive Motivum Juris pro Procuratore Curiae Ecclesiasticae Mechliniensis Actore, contra P. Paschasium Quesnel. Bruxellis, 1705).

ультрамонтанских притязаний и в своих сочинениях нередко защищал права Галликанской Церкви. Еще неблагоприятнее стали смотреть на него после того, как он отказался удовлетворить требование членов оратории о подписи формуляра, так как считал янсенизм лишь за призрак, созданный воображением иезуитов: янсенизм не учил тому, что ему усвояют, хотя это приписывают ему и папы, но они в этом случае не непогрешимы. После этого, не считая себя в безопасности на родине, Кенэль покинул Францию и переселился в 1685 г. в Брюссель, где вместе с || (л. 14) Арно и занялся пропагандой идей янсенизма. С этою целью он распространял множество писем с янсенистическими воззрениями, составлял апологию в защиту лиц и фактов, благоприятных для янсенизма, осужденных книг и т. п. Понятно, что труды Кенэля не остались бесплодными для дела янсенизма: они увеличивали число янсенистов и вносили смуты и разделения в среду католиков. Поэтому противники его решились положить ей предел: в мае 1703 г. Кенэль был арестован по приказанию примаса Бельгии, архиеп[ископа] Мехельнского34. Впрочем, он вскоре был тайно освобожден друзьями и бежал в Голландию (в Амстердам). Противники его, не будучи в состоянии повредить лично ему, старались извлечь благоприятные для себя следствия из конфискации Кенэлевых бумаг при его аресте. Бумаги были отправлены Людовику XIV, и тот поручил их исследовать иезуитам, которые сумели отлично воспользоваться ими. Они внушили королю, который под конец своей жизни любил их слушать, что Кенэль и масса его сторонников не только еретики, но и мятежники, республиканцы, враги королевского авторитета, вменяющие его ни во что, || (л. 14 об.) попирающие его ногами, с крайним бесстыдством и непочтением отзывающиеся о власти светской и духовной; — что нужно поэтому их преследовать, что этим самым король принесет благо Церкви и загладит свои грехи. Людовик, и раньше неблагоприятно относившийся к янсенистам, считавший их неспособными и вздорными людьми, только ищущими случая пошуметь, теперь еще более вооружился против их. Он заявляет, что он желал бы «задушить эту шайку», вырвать ее с корнем, что в этом отношении он более иезуит, чем сами иезуиты. Как бы для доказательства этого он испросил у папы в 1705 г. новую буллу, которой подтверждаются все прежние буллы, осуждавшие янсенизм, и определяется, что почтительного молчания о деле янсенизма недостаточно, а нужно действительное осуждение его.

Булла была препровождена, между прочим, и в Пор-Рояль де-Шамп. Это был центр, «рассадник» и постоянный очаг янсенизма, где верно хранились останки, память, учение и предание вождей янсенизма; враги называли его «гнездом, где ересь получила столь гибельное размножение», и даже уже решили уничтожить его. Теперь представлялся к этому удобный || (л. 15) случай. Монахини отказались принять и подписать буллу «просто», а сделали прибавку: «не отменяя того, что уже сделано с их стороны для мира при Клименте IX». Держаться такого образа действий побуждал их и Кенэль, который был в это время «оракулом» янсенизма и имел громадный авторитет, так как он не только наследовал «милоть Илиину», но и как бы получил еще новое помазание в своем недавнем заключении и освобождении*. Он писал монахиням, что находится в таком положении,

* Его величали в это время «Афанасием», «Павлом наших дней». Lafiteau, — Hist. de la constit. Unig. I, 74. Causa Quesn., XI (Lafitau Pierre-Frangois. Histoire de la constitution Unigenitus:

в котором верные рабы Господни скорее подвергнутся опасности, чем изменят своей совести одобрением этого клеветнического письма и тем оскорбят истину, правду и память стольких св. прелатов, матерей, достойных всякого почтения, и знаменитых богословов, которые их поучали и защищали, — находиться в таком положении есть особый дар милосердия Божия.

Враги ухватились за этот отказ монахинь принять буллу «просто» и начиная с 1707 г. подвергли их целому ряду преследований. Сначала имущество их монастыря было соединено с имуществом Пор-Рояля Парижского, затем был уничтожен титул аббатства этого монастыря, || (л. 15 об.) наконец, монахини его были расселены по другим монастырям. Но королю показалось этого мало: он опасался, что Пор-Рояль со временем снова будет заселен. Поэтому он, побуждаемый иезуитами, которые одни только могли так далеко зайти в своей ненависти к янсенистам, предписал в начале 1710 г. разрушить самые здания монастыря. При исполнении этого приказания не были пощажены ни самая церковь, ни тела, похороненные в ней: одни из них были оставлены собакам, прах других был рассеян повсюду и только лишь немногие были зарыты в мрачном соседнем кладбище, памятники были разбиты; камни и плиты, которыми были прикрыты могилы, теперь были употреблены для мостовой или для столов в соседних трактирах. Все эти «кровавые репрессалии» возбуждали общественное сострадание к гонимым и негодование к их преследователям; особенно скорбел при этом простой и бедный народ, которому Пор-Рояль оказывал немалую помощь.

Разрушением Пор-Рояля был нанесен янсенизму оч[ень] чувствительный удар. Вскоре его постиг и другой удар: книга Кенэля «Reflexions morales», служившая «палладиумом партии», была осуждена папской буллою.

|| (л. 16) Книга Кенэля появилась в первый раз в 1671 г. Как это первое издание, так и издание ее в 1687 г. и 1693 г. пользовались большим сочувствием и успехом. Книга была одобрена Виаляртом, епископом Шалонским, как прекрасный труд, чтение которого настойчиво рекомендуется, а также и преемником его Ноэллем (впоследствии архиеп[ископом] Парижским)35, который высказал взгляд, что эта книга, полная благочестивых и назидательных размышлений, в состоянии заменить собою целую библиотеку. Даже иезуиты (Ла-Шез36, духовник Людовика XIV) и сам папа Климент XI, впоследствии осудивший ее, считали ее за превосходную и прекрасную. Но в самом конце XVII в. уже начали раздаваться против книги Кенэля голоса, которые сначала были робки и одиноки, а затем, с течением времени, все более возрастают в числе и делаются смелее, пока, наконец, не добиваются осуждения книги как еретической. Чем объяснить подобную перемену? Что еще в первых изданиях книги встречались мысли, несогласные с воззрениями римской церкви, это подтверждает достопочтенный о. Геттэ* 37. Однако в этих изданиях, которые по преимуществу пользовались наибольшим успехом и одобрением, Кенэль || (л. 16 об.) не проводил с особой настойчивостью янсенистических воззрений, потому что он в то время

En 2 v. Avignon,T 1737-1741; Causa Quesnelliana, sive Motivum Juris pro Procuratore Curiae Ecclesi-asticae Mechliniensis Actore, contra P. Paschasium Quesnel. Bruxellis, 1705).

* Hist. de l’Eqli. de la France, X, 473 (Guettee Rene Frangois. Histoire de l’flglise de France: En 12 v. Paris, 1847-1857).

еще не был завзятым янсенистом, да и цель его труда была «оказать содействие и облегчение тем, которые начинают изучать Евангелие и сами не в состоянии извлечь надлежащих назиданий из этой книги». Поэтому воззрения его, не совсем ортодоксальные, и не выступали с особой резкостью, а легко стушевывались в массах прекрасных и благочестивых размышлений, на которые, как на главное в книге, первее всего и обращали внимание при чтении ее, которым увлекались, пленялись и за которые хвалили и самую книгу.

С течением же времени, когда Кенэль уже снискал себе репутацию не только янсениста, но и вождя янсенистов, и когда вместе с этим для него являлось немалое искушение проводить в своей книге и настаивать на новых воззрениях, — к дальнейшим изданиям ее относились уже с большею осторожностью и меньшим восторгом. Естественно, являлось сомнение и опасение за православие ее, желание тщательнее исследовать ее, а когда за это дело исследований взялись враги янсенистов — иезуиты, их ревность и придирчивость дошла до того, что достоинства книги стали все более || (л. 17) и более замалчивать, а недостатки все более выдвигать, пока, наконец, не объявили, что в книге почти повсюду разлит яд ересей, что она содержит в себе положения «соблазнительные, пагубные, возмутительные, богохульные, нечестивые, еретические» и т. п.

Для осуждения книги Кенэля иезуиты воспользовались громадным влиянием, которое имел на Людовика XIV его духовник иезуит Ла-Шез, человек хитрый, настойчивый и беспощадно преследовавший все враждебное иезуитам. Под его влиянием Людовик, так жестоко расправившийся с Пор-Роялем, в конце 1711 г. просил папу издать буллу против «Reflexions». Папа Климент XI, преданный друг иезуитов, сам ранее желавший поступить в их орден, 8 сентября 1713 г. издал буллу «Unigenitus», которою осуждались 101 положение из книги Кенэля, как еретические. Настоящими авторами этой буллы были иезуиты Ле-Шез и д’Обентон. Впрочем, папе тем легче было осудить книгу Кенэля и чрез то оказать услуги иезуитам, что давно уже в учение римской церкви проник дух полупелагианский, а учение янсенистов примыкало к противоположному учению бл[аж]. Августина.

|| (л. 17 об.) Но так как на Западе и кроме янсенистов было немало людей, разделявших воззрения бл[аж]. Августина, и так как иезуиты и их взгляды далеко не пользовались общими симпатиями, то, естественно, принятие папской буллы встретило немало затруднений и вызвало сильную бурю во Франции, в которой многие были крайне недовольны еще и тем, что дело осуждения книги Кенэля было перенесено в Рим без согласия епископов.

Ноэлль и 8 епископов отказались принять буллу одну, а просили папу сделать на нее толкование в том смысле, что этою буллою вовсе не осуждается учение Августина и Фомы о благодати «действенной». В Сорбонне булла была принята лишь благодаря давлению, оказанному на членов этого учреждения. Вообще как охотно была принимаема булла, можно видеть из слов ревностного ее защитника кардинала Бисси38, говорившего, что она с меньшим ропотом была бы принята в Женеве*. Янсенисты отчасти справедливо утверждали, что все, что было почтенного и выдающегося по уму и благочестию, то восстало против буллы, да и мно-

* Вольтер, — Ист. царств. Людов. XIV, II, 386 (Вольтер Ф. История царствования Людовика XIV и Людовика XV, королей французских. С присовокуплением словаря всех знаменитых

гие из тех, которые приняли ее, сделали это, уступая насилию. Поэтому, когда в сентябре 1715 г. умер «защитник веры епископ внешних дел», Людовик XIV, || (л. 18) хотевший было «простереть руку, чтобы нанести янсенизму окончательный удар», — дела приняли другой оборот, более благоприятный для противников буллы: теперь их уже не преследовали. Вследствие этого Сорбонна отменила свое первоначальное решение, считая его за вынужденное. Парижский парламент также протестовал против принятия буллы; а четыре епископа составили апелляцию к будущему Вселенскому собору, к каковой присоединились и другие многие епископы. В конце концов и папа вынужден был пойти на уступки: он согласился допустить, чтобы было сделано толкование на буллу. После того как такое толкование было составлено в 1720 г. (corps de doctrine) французскими богословами, булла была принята большинством епископов, хотя споры и смуты долго еще не прекращались.

Вскоре после принятия во Франции буллы «Unigenitus»; в Голландии образовалась в 1724 г. отдельная церковная община янсенистов. Представители янсенизма не думали порывать связей с единством Церкви, лишь хотели ее реформировать, не выделяясь из нее: Кенэль, напр[имер], неоднократно заявлял*, что он пребудет || (л. 18 об.) верным кафолической Церкви апостольскому престолу до последнего издыхания, что он и в мыслях не имеет выходить из нее. Обстоятельства, однако, сложились так, что янсенисты отделились от Рима.

В Голландии и в особенности в Утрехте, этом «близнеце янсенизма», было немало янсенистов, бежавших сюда из Франции от преследований. Здесь они имели влияние на дела церковные. Под их воздействием Утрехтский капитул, состоявший из семи священников, сначала отказался признавать викариев, назначенных сюда после Кодда, архиепископа Севастийского, и фактически сам заправлял делами, а потом пришел к мысли о необходимости восстановить в Утрехте прежнюю, взамен «узурпаторского» обычая посылать сюда викариев с титулом епископов in partibus in fidelium39. Встретив в этом своем намерении сочувствие и поддержку в Сорбонне и в Левенском университете, капитул решил приступить к избранию будущего архиепископа. Выбор пал на одного из членов его — Корнелия Стееновена, о чем и было послано в Рим извещение с просьбою утвердить избрание. Коллегия кардиналов, которая за смертью папы заправляла тогда делами, || (л. 19) отдала приказания соседним епископам не принимать участия в посвящении новоизбранного, так как избрание его считается неканоническим. Тогда решено было обратиться к проживавшему в Голландии миссионеру Варлэ, епископу Вавилонскому40, чтобы он рукоположил Стееновена; тот хотя и находился под запрещением, тем не менее посвятил нового архиепископа 15 окт[ября] 1724 г. в Амстердаме. Папа Бенедикт XIII объявил избрание

французских мужей: министров, полководцев, писателей и художников, прославивших царствование сих государей: В 4 ч. / Пер. А. Воейкова. М., 1809).

17Pfaffius, — Acta publica const. Unigenitus, 353. (Pfaffius Chr. M. Acta publica Constitutionis Unigenitus a Clemente XI. Pontifice Romano contra Paschasium Quesnellum conditte. Tubingae, 1721).

недействительным и наложил на него запрещение. Но дело было уже сделано: у янсенистов уже были свои епископы, преемственность которых продолжается и до наших дней; чрез это от них отвращена была опасность вымереть со смертью последнего французского епископа-янсениста и дана для будущего развития твердая внешняя организация.

Несмотря, однако, на это, положение янсенизма до самого последнего времени было не блестящее. Не было в нем ни замечательных деятелей, ни выдающихся событий. Самое число последователей далеко не большое: в Голландии янсенистов 7028; они находятся под управлением Утрехтского архиепископа (Иоанна Гейкампа) и епископов — Гаарлемского (Ринкеля) и Девентерского (Дипендаля)41. Во Франции же || (л. 19 об.) представителями янсенизма являются вымирающие сестры находящегося неподалеку от Пор-Рояля женского монастыря, состоящего теперь всего из 10 монахинь, да еще в Форезе и Фофине существуют по 5 тыс. таких католиков, которые, не имея ни священников, ни церквей, группировались около своих старцев и искали себе назидания в сочинениях янсенистов — Николя и Гамона42; они посылали от себя в Кельн одного уполномоченного с просьбою к старокатолическому конгрессу, бывшему в сентябре 1890 г., дать им священника. Вот и все, что осталось от янсенизма, или, как называет его Гизо, «от одной из прекраснейших попыток человеческого духа возвысится над земным и мирским, от сильной веры, великих добродетелей, горячего христианского воодушевления, от всего того, что поддерживало янсе-нистов в их борьбе с иезуитами против духовного насилия»*. Конечно, внешнее благосостояние не может служить признаком религиозной истины, и число верных — мерилом святости Церкви; однако остается несомненным тот факт, что общество янсенистов, несмотря на прекрасное начало своей истории, в продолжение двух веков, дошло до положения далеко не завидного. || (л. 20) Где же причина этого? Думается, что причиною этого была, с одной стороны, малопри-ложимость воззрений янсенистов к римо-католической среде, а с другой — некоторая нерешительность самих янсенистов.

Проф[ессор] А. Л. Катанский справедливо замечает**, что духовному складу латинской народности, по преимуществу составлявшей римскую Церковь и отличавшейся тем, что у ней практические силы преобладали над теоретическими, — складу ее более отвечали полупелагианские воззрения. Держась их, можно было говорить и о заслугах человека, о сокровищнице сверхдолжных заслуг, индульгенциях т.п., что так согласовалось с практицизмом и утилитаризмом Запада. Воззрения же янсенистов были совсем противоположного характера; поэтому неудивительно, что они туго прививались и немного находили сторонников. Мало отвечали духу и складу западной Церкви и моральные воззрения янсенистов, отличавшиеся высоким и строгим характером. Мораль янсенистов считал утрированною даже знаменитый Боссюэт43, во многом им сочувствовавший: он старался соблюсти умеренность между слишком строгою взыскательностью ян-

* Hist. de France, IV, 425. (GuizotFrangois Pierre Guillaume. L’histoire de France depuis les temps les plus recules jusqu’en 1789: En 5 v. Paris, 1870-1875).

** Христ. Чтение, 1875, I, 6, 9 (Катанский А. Л. Характеристика православия, римского католичества и протестанства // Христианское чтение. 1875. № 1. С. 3-32).

сенистов и несправедливою || (л. 20 об.) снисходительностью их противников — иезуитов. И если отысканием этой золотой средины были заняты даже лучшие умы, то что же сказать о массе, которая по своему невысокому развитию всегда падка на разные послабления и облегчения?!

Поэтому янсенизм и не находил себе многих сторонников, тем более что сами янсенисты по своей нерешительности остановились в своем шествии на полдороге и оказались в некотором «духовном одиночестве». Им приходилось или встать на путь протестантства, или возвратиться в лоно единой, истинной Православной Церкви. Но они, желая сбросить с себя произвольный папский авторитет, совершенно разумно и справедливо не захотели отрешиться от законного церковного авторитета; в то же время, взывая к законам и преданиям древней Церкви, они не имели решимости вполне оторваться от латинства, стать на прямой путь и возвратиться в ту Церковь, которая свято хранит древние законы и учения. Янсенисты предпочли остаться в католичестве и вследствие этого оказались в положении, полном противоречий: они думают, что они продолжают оставаться полноправными членами римо-католической Церкви и в общении с нею*, хотя та давно уже отлучила их от себя как || (л. 21) непокорников; они приписывают папству первенство авторитета и юрисдикции, имеющее свое основание в Слове Божием и Свящ[енных] канонах, и в то же время на деле спокойно обходятся без него, как будто папство есть простая отвлеченность, осуществление которой и не нужно для них, — есть нечто неважное и ненужное. Оттого янсенисты и оказались одинокими и оставались в этом одиночестве до самого последнего времени, когда в начале семидесятых годов возникло известное старокатолическое движение.

Старокатолики оказались в таком же положении, как и янсенисты: они восстали против догмата о папской непогрешимости и других папских злоупотреблений; за это они были отлучены папою, хотя сами по-прежнему продолжают считать себя членами католической Церкви. В силу сходства такого положения между янсенистами и старокатоликами обнаружилось естественное тяготение взаимное. К этому старокатоликов еще более побуждало то, что у них не было своего епископа. Поэтому Кельнский конгресс старокатоликов в 1872 г. постановил отправление епископских обязанностей временно возложить на архиепископа Утрехтской Церкви44. В июле следующего года германские || (л. 21 об.) старокатолики избрали себе епископа (Рейнкенса), который был посвящен архиепископом Утрехтским. В сентябре 1889 г. состоялось полное объединение голландских янсенистов со старокатоликами Германии и Швейцарии**; тогда была выработана и подписана уния между ними. В 1890 г. епископы Голландской Церкви присутствовали на конгрессе старокатоликов в Кельне. Благодаря соединению со старокатоликами янсенизм обогатился и оживился притоком новых сил, так что янсенист, священник из Дордрехта Ван-Сантен, в своей речи на Кельнском конгрессе говорил о вступлении янсенистической Церкви в новый

* Каждый вновь избранный епископ-янсенист пишет папе письмо с изъявлением почтения и покорности ему, на что тот обыкновенно отвечает отлучением его.

** По замечанию «Церковного вестника» (1890 г. № 40, 665), голландские старокатолики (янсенисты) ближе стоят к р[имо]-католицизму, чем германские и особенно швейцарские.

период своей истории со времени объединения ее с другими старокатолическими Церквами. Пожелаем от всей души, чтобы этот новый ее период ознаменовался соединением как ее, так и других старокатолических Церквей с нашею Православною, единою истинною Церковью!

В заключение своего очерка об янсенизме считаем нелишним сказать несколько слов о догматическом учении янсенистов (по преимуществу Кенэля) по вопросам, наиболее важным и интересным. || (л. 22) По воззрению янсенистов, «блаженное состояние Адама было следствием самого его творения и обязано своим бытием его цельной и святой природы». Значит, связь между природою и благодатию была тесная, внутренняя и органическая. Но чем сильнее и крепче союз предметов, тем значительнее по своим последствиям разрыв их. Оттого, когда человек пал, то чрез это он утратил не какой-либо внешний придаток, а «самую способность желать и делать добро; он стал неспособным ни на что доброе, а только на одно дурное; у него не осталось никакой свободы, кроме свободы к злу. Все действия его греховны, ибо для него остался только один грех, с его последствиями; у него не стало ни света, при котором он мог бы не заблуждаться, — ни силы, при которой он мог бы устремляться к добру; не стало у него ни истинного знания, — оно заменилось в нем знанием суетным, гордым и напыщенным, — ни истинной любви».

«Из такого жалкого состояния, из уз греха никто не может освободить человека, кроме благодати Освободителя душ наших. Этого не в состоянии сделать закон, так как Бог, требуя от человека его исполнения, предоставлял его собственным силам, или, лучше сказать, бессилию || (л. 22 об.) и не сообщал ему Своей благодати; а не имея благодати, которая есть деятельное начало всякого рода добра и необходима для каждого доброго действия, великого и малого, легкого и трудного, для начала, продолжения и конца его и которая одна только и может восстановить человека и поставить его на путь добра, — не имея ее, подзаконный человек не мог делать добра и не знал его: заповеди Божии были для него неисполнимы, и он постоянно грешил, или делал зло, или избегая его из рабского страха». В Новом же Завете «Бог Сам дает то, чего требует, так что сами мы ничего не можем и ничего не заслуживаем, действует же в нас и за нас Бог Своею благодатью. Когда человек находится под ее водительством, то он всегда делает добро, ибо что такое благодать, как не действие всемогущей руки Божией, которой ничто не может препятствовать, — как не воля Всемогущего Бога, которой никакая воля не в состоянии противиться; в воле человека, напротив, является послушание тому, чего требует воля Божия, и как бы ни был далек от этого самый упорный грешник, но и он при действии благодати смиряется, || (л. 23) и нет таких прелестей, которые бы не уступали благодати. Благодать непобедима (invincible) и всегда производит действие и всегда приносит плод. Поэтому и все, кому дается она, спасутся непременно». Но ведь не все же люди спасаются? Это потому, что «одни избранные усвояют плоды смерти Христовой; Христос предал Себя смерти, чтобы их освободить от руки ангела истребителя».

Такое учение янсенистов о благодати напоминает отчасти учение кальвинистов о том же предмете, так что иные считали янсенизм за «фазу кальвинизма», за «кальвинизм, только более искусный»*. Однако учение янсенизма не тождественно с учением кальвинизма: кальвинисты учили о благодати в том смысле, что она нудит волю, из упрямой делает ее послушною, из не хотящей — хотящею (gratia necessitias), а янсенисты учили о благодати победоносной, которая производит в человеке послушание, уносит волю без принуждения (gratia invincibilis). Достопочтенный О. Геттэ, сочувствующий янсенистам, говорит, что можно и должно толковать янсенизм иначе, чем толковали его противники иезуиты, — толковать в смысле православном, в смысле учения о благодати || (л. 23 об.) efficace**, т.е. «действительной», которая всегда сопровождается действием человека и приносит в нем спасительные плоды (в отличие от благодати «достаточной»). Можно думать, что и положение янсенистов: «Христос умер только за избранных» означает то, что искупительные плоды смерти Христовой усвояют в действительности не все, а только многие (избранные).

Тем не менее в учении янсенизма есть некоторая односторонность, и она объясняется тем, что янсенизм во многом — произведение своего времени. Он явился прежде всего как противодействие учению, господствовавшему в то время в Западной Церкви. Учению этому, несомненно, был присущ дух и характер полупелагианства: так, по определению Тридентского собора, «падение не произвело в Адаме существенного, глубокого изменения, всей природы», субстанция его осталась та же, «воля несколько ослабела и накренилась***»; стало быть, силы человека могут иметь и имеют важное значение в деле спасения; отсюда, — учение о делах как заслугах, о сверхдолжных заслугах, о блаженстве как плате за добрые дела и т.п. Такие воззрения римской Церкви на силы человека, а еще || (л. 24) более воззрения на этот предмет иезуитов (молинистов) справедливо казались янсенистам преувеличенными и крайними45. Поэтому они решились выступить на борьбу с ними; но, как оч[ень] часто случается в борьбе, сами вдались в другую противоположную крайность и односторонность: они обратились к изучению блаж. Августина, но преувеличили его значение, считая его за «основателя» и полного выразителя церковного учения о благодати.

Конечно, за бл[аж.] Августином должна быть признана великая заслуга в выработке учения о благодати и в борьбе со лжеучением Пелагия; но не нужно упускать из виду и того, что он не избежал своего рода крайностей, которые и усвоили янсенисты. «Запрещая истину, он сам не совсем и не всегда был верен истине», и учение его может быть одобрено лишь в общем, так как «полагаясь на собственный опыт тяжкого перерождения благодатью», не принимая этот свой

* Lafiteau, — Hist., II, 369; Rohrbacher, Hist. de l’Eglisi cathol. XXV, 404. (Lafitau Pierre-Fran-gois. Histoire de la constitution Unigenitus: En 2 v. Avignon,T 1737—1741; Rohrbacher Rene Frangois. Histoire universelle de l’figlise catholique. Nancy, 1842-1849; Paris, 1849-18532).

** Hist. de l’Egl., Х, 296, 309, 373; XI, 423; Hist. dos Iesuit; II, 481 и друг.

*** Теодорович. Учение Тридент. Соб., 28 (Теодорович Н. И. Учение Тридентского собора о первородном грехе и оправдании в связи с православным и протестантским учением о том же предмете. Почаев, 1886).

личный опыт, не совсем верно понятый, за опыт общечеловеческий, «дыша чувством благоговения пред благодатью», Август[ин] был увлечен чувством далее надлежащего*.

По воззрению янсенистов, «благодать, спасение и истинная жизнь возможны только в Церкви; вне ее нет ни того, ни другого, ни третьего». || (л. 24 об.) «Церковь есть союз детей Божиих, усыновленных Христом, искупленных Его кровью, живущих Его духом и действующих Его благодатью; это — тело, имеющее своим главою Христа, а членами святых, ибо кто не ведет жизни по Евангелию, — жизни достойной сына Божия и члена тела Христова, тот внутренне перестает уже иметь Бога отцом и Христа главою. Такой член должен быть отсечен и отлучен от Церкви. Власть и право отлучать даны Церкви. Отлучение должны производить первые пастыри с согласия, однако же, всего тела церковного». «Римский престол имеет приматство над частными церквами, и это не одна только прерогатива чести, не одно только право председательства, но и первенство авторитета и юрисдикции, имеющее свое основание в Слове Божием и свящ[енных] канонах»**. Тем не менее, чтобы судить хотя бы об одном еретическом положении, особенно содержащем новую ересь, требуется созвание Вселенского Собора, или, || (л. 25) по крайней мере собора при Свящ[енном] Престоле, так как Римская Церковь состоит не из одного главы папы, а и из членов. К собору епископов папы должны обращаться во всех важных делах Церкви; суд их только тогда непогрешим и окончателен, когда он принят и на него дано согласие епископов. Если же папские декреты представляются предосудительными и оскорбительными для веры, нравственности и дисциплины кафолической Церкви и когда они отвергаются значительным числом епископов и богословов, известных по своей учености и благочестию, то в таком случае можно и даже должно противиться этим декретам, ибо, хотя мы и обязаны повиноваться Первосвященнику, однако это повиновение должно иметь известные границы и не быть слепым: «Богу надлежит повиноваться более, нежели людям». А иначе это чрезмерное и слепое повиновение может произвести то, что мы «узаконим ужасную ересь, родившуюся в наши дни и заключающуюся в том, что папе в фактах, еще не установленных, приписывается такая же непогрешимость, какая свойственна только самому Христу. Папа говорит, напр[имер], что Янсений ошибочно учил о благодати, и когда ему возражают, что тот вовсе так не учил, — || (л. 25 об.) он настаивает на своем и требует веры в правильности своего мнения об этом факте на том основании, что он непогрешим, как будто здесь идет

* Архиеп. Филарет, — Историч. учение об отцах, III, 41—42 (Филарет (Гумилевский), архи-еп. Историческое учение об отцах Церкви: В 3 т. Т. III. СПб., 1859. С. 41—42).

** Valery, — Correspondence du Quesnel, I, XZVIII. (Correspondance inedite de Mabillon et de Montfaucon avec l’Italie, contenant un grand nombre de faits sur l’Histoire religieuse et litteraire du 17e siecle: suivie des lettres in inedites du P. Quesnel / Par P. Velery: En 3 v. Patis, 1846).

В унии, выработанной в сентябре 1889 г. голландскими янсенистами и германошвейцарскими старокатоликами, первенство это признается только за «историческое, как оно усвоено было римскому епископу, как первому среди равных, многими Вселенск[ими] Соборами и отцами древней Церкви с согласия всей Церкви первого тысячелетия» (Церк[овный] вестник. 1890. 45, 734). (Янышев И. Л., прот. Об отношении старокатоликов к православию // Церковный вестник. 1890. № 44—46).

речь о догмате веры, а не о простом факте, который еще требуется установить. После этого папе остается только потребовать веры себе потому лишь, что ему угодно хотеть этого. Между тем, подобными требованиями в непогрешимость не только унижается разум просвещенного человека и налагается на него иго слепой веры, но и узаконяется еще ересь, которая есть источник бесчисленного множества других ересей и которая ведет к ниспровержению всего строя церковного и может иметь столь гибельные последствия, что о них нельзя без ужаса и подумать...»

Опасения Кенэля сбылись: римская церковь со своим догматом о непогрешимости папы зашла слишком далеко и возбудила против себя справедливый протест у людей, искренних и верных истине. Да направит этих людей Бог на путь истины — соединения с Православной Церковью!

Псков. 17 марта 1890 г. Василий Беллавин

Ключевые слова: святитель Тихон (Беллавин), Патриарх Московский и всея России; янсенизм; Пасхазий Кенель; русское богословие; Санкт-Петербургская духовная академия.

Unpublished article

OF HOLY HIERARCH TlKHON

The publication examines the previously unknown text of St. Tikhon (Bellavin), future Patriarch of Moscow and All Russia) entitled «Jansenism». This article was based on the thesis of St. Tikhon «Quesnel and his relation towards Jansenism» (1888) and in March 1891 was submitted for publication in the magazine «Readings in the Society of the ecclesiastical enlightenment lovers». The text wasn’t published in the magazine, but the manuscript was preserved in the archive of the «Society» (Russian State Library, Department of the manuscripts. F. 206). Since the thesis of St. Tikhon wasn’t preserved, this article is the only source for the understanding how he considered the one of the most important phenomena in the history of Western religious thought — Jansenism. Despite the fact that the content of the article is not relevant to the achievements of the modern scholarship, contemporary interest to the Western religious thought of XVII century and to the Russian academic theology increases the value of the article. But the undoubted importance of this text comes from its authorship, or rather from the personality of the author — St Tikhon.

Keywords: St. Tikhon (Bellavin), Patriarch of Moscow and all Russia; Jansenism; Paschasius Quesnel; Russian Theology; St.-Petherburg Ecclesiastical Academy.

Примечания

1 Троицкий Иван Егорович (1832—1901) — выпускник СПбДА (1859), магистр богословия; с 1861 г. в СПбДА бакалавр греческого языка, с 1863 г. — церковной истории; в 1869 г. занял кафедру новой общей церковной истории; с 1874 г. читал одновременно лекции по церковной истории в Петербургском университете; с 1875 г. доктор богословия и ординарный профессор, в 1884 г. занял кафедру истории и разбора западных исповеданий; с 1899 г. в отставке.

2 «Патриарший курс»: «Исключительное явление в ряду всех бывших выпусков» / Публ., вступ. статья и коммент. Н. А. Кривошеевой // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви 2006. Вып. 2 (19). С. 34—109.

3 Лавровский Лавр. «Боссюэт как полемист против протестантов» (не сохранилась; отзыв И. Е. Троицкого: Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской духовной академии за 1887/88 учебный год. СПб., 1888. С. 296—297); Цеховский Александр. «Отношение Фенелона к французскому квиетизму» (не сохранилась; отзыв И. Е. Троицкого: Там же. С. 299—300).

4 После завершения первого активного этапа диалога Русской Православной Церкви со старокатоликами (1871—1875) в среде последних велась работа по богословскому осмыслению создавшейся ситуации, попытки очистить свое учение от папских новшеств и заблуждений на семинарах, совещаниях, конференциях и конгрессах. Православное изучение взглядов старо-католиков тоже продолжалось, но довольно вяло: с конца 1870-х до конца 1880-х гг. В русских духовных журналах «не встречалось почти никаких известий о старокатоликах, кроме кратких упоминаний о них в новогодних обозрениях церковной жизни на западе Европы» (Добронравов В. Десять лет из истории старокатолического движения // Христианское чтение. 1890. № 9/10. С. 257).

5 Янсений Корнелиус, Янсен Корнелий (лат. Jansenius Cornelius Otto; 1585—1638) — голландский католический епископ; выпускник Сорбонны и Лувенского университета, глава новообразованного колледжа (1617), профессор богословия в Лувенском университете (1630), епископ Ипрский (Ипернский) (1636).

6 Осинин Иван Терентьевич (1835—1887) — выпускник СПбДА (1857), магистр богословия; бакалавр (1857), затем профессор (1863) полемического (сравнительного) богословия и лектор немецкого языка. Знаток европейских языков и западных исповеданий (был сыном псаломщика русской посольской церкви в Копенгагене и датчанки; зять настоятеля посольской церкви в Лондоне протоиерея Евгения Попова; ежегодно на вакациях ездил в Западную Европу); активный участник диалога со старокатоликами и англиканами. С 1867 г. занимался женским образование, с 1883 г. оставив должность в СПбДА.

7 ОР РНБ. Ф. 790 (Иван Егорович Троицкий). Оп. 1. Ед. хр. 116. 91 л.

8 Там же. Ед. хр. 117—129.

9 Блез Паскаль (фр. Blaise Pascal; 1623-1662) — математик, физик, литератор, философ, богослов; с 1646 г. был увлечен идеями янсенизма, с 1651 г. через сестру Жаклин был связан с монастырем Пор-Рояль; автор ряда богословских трактатов и знаменитых «Писем к провинциалу» (1656-1657).

10 Николь Пьер (фр. Nicole Pierre; 1625-1695) — французский богослов, филолог, профессор школы при монастыре Пор-Рояль, единомышленник янсенистов, автор многих полемических сочинений.

Арно Антуан — младший (фр. Arnauld Antoine; 1612-1694) — французский богослов, философ, математик, доктор Сорбонны; под влиянием Сен-Сирана и Янсения стал заниматься богословием, в 1641 г. принял священный сан, в 1648 г. примкнул к отшельникам Пор-Рояля, став главным выразителем мнений янсенистов в полемике с иезуитами и реформатами

11 Название последней редакции было несколько изменено: «Le Nouveau Testament en frangois avec des Reflexions Morales sur chaque verset» («Новый Завет на французском языке с нравственными размышлениями о каждом стихе»; 4 т.).

12 Перевод был издан при жизни Кенеля дважды: Paris, 1675; Lyon, 1700.

13 Отзыв заслуженного ординарного профессора И. Е. Троицкого о сочинении студента Василия Беллавина «Кенэль (Quesnel) и отношение его к янсенизму» (Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской духовной академии за 1887/88 учебный год. С. 292—293).

14 Янышев И. Л., прот. Об отношении старокатоликов к православию. СПб., 1890

15 ОР РНБ. Ф. 1193 (Иоанн Леонтьевич Янышев). Оп. 1. Ед. хр. 141. Л. 1—2 об.

16 НИОР РГБ. Ф. 206. К. 8. Ед. хр. 3. Л. 1, 4.

17 См.: Добронравов В. История старокатолического движения // Христианское чтение. 1890. № 9/10. С. 257—317; № 11/12. С. 545—592; Арсеньев И. В. Старокатоличество и его отношение к Православию. М., 1893; Сергеенко А., прот. Очерки из истории старокатолического движения // Богословские труды. М., 1960. № 1. С. 111—141; Августин (Никитин), архим. Православно-старокатолический диалог // Богословские труды. Юбилейный сборник, посвященный 175-летию Ленинградской духовной академии. СПб., 1986. С. 47—62; Копылова Е. А. Участие Санкт-Петербургского отдела Общества любителей духовного просвещения в переговорах представителей старокатоликов с Русской Православной Церковью // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2011. Вып. 3 (40). С. 7—16.

18 Там же. Ед. хр. 43, 46, 53, 89, 90, 105, 109.

Янышев Иоанн Леонтьевич (1826—1910), протопресвитер — ректор СПбДА (1866—1883), с 1883 г. протопресвитер Московских кремлевских соборов и духовник императорской семьи.

19 Рождественский Виктор Петрович (1826—1892), протоиерей — выпускник МДА (1851), протоиерей московской Ризоположенской церкви на Донской улице, с 1886 г. — церкви Николая Чудотворца Явленного на Арбате; один из создателей Общества любителей духовного просвещения (1863), с 1870 г. — редактор журнала «Чтения в Обществе любителей духовного просвещения».

20 Боннские конференции — богословские собеседования между православными, англи-канами и старокатоликами, состоявшиеся в Бонне в 1874 и 1875 гг.

21 Исидор (Никольский Иаков Сергеевич; 1799—1892) — митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский и первоприсутствующий член Святейшего Синода в 1860—1892 гг.

22 Янышев И. Л., прот. Об отношении старокатоликов к православию. СПб., 1890 (Отт. из: Церковный вестник. 1890. № 44—46).

23 Киреевский И. В. Сочинения Паскаля, изданные Кузенем (1845) // Он же. Полное собрание сочинений / Под ред. А. Кошелева: В 2 т. Т. II. М., 1861. С. 187. Речь идет о приведенных Киреевским словах Виктора Гюго, сказанных им при приеме в Парижскую академию наук Сен-Бева [Charles Auguste de Sainte-Beuve; 1804-1869] — французского писателя и критика; автора сочинения: Histoire de Port-Royal: En 4 v. Paris, 1840-1848; 18602 (5 v.).

24 Констанцский собор (1414-1418); Базельский собор (1431-1443), созванный папой Мартином V и продолженный папой Евгением IV, кончившийся конфликтом папы с соборянами и избранием последними нового папы Феликса V, впоследствии признанного антипапой.

25 Точная цитата: «Достойна внимания и глубокого изучения эта строгая семья отшельников, уединенно и значительно прошедшая сквозь 18-й век, среди преследований и почтения, среди восторгов и ненависти, уважаемая великими, гонимая сильными, почерпавшая из самой слабости своей, из своего одиночества, какую-то неизъяснимую власть, и употреблявшая величие ума на возвеличение веры» (Киреевский. Сочинения Паскаля, изданные Кузенем. С. 187-188).

26 Имеется в виду «Lettre a Monseigneur Loos, eveque d’Utrecht», отправленное А. С. Хомяковым за подписью Ignotus в «L’Union Chretienne» в 1859 г. На русском языке впервые опубликовано: Хомяков А. С. Сочинения: В 2 т. Т. II. Прага, 1871. С. 261-273.

Генрикус Лоос (Henricus (Henryk) Loos) — в 1858-1873 гг. глава архиепархии Голландской старокатолической церкви с центром в городе Утрехт, образовавшейся вследствие отхода сторонников янсенизма от Рима и получившей в 1723 г. собственного епископа.

27 Дю Вержье де Оранн Жан (фр. Jean du Vergier de Hauranne; 1581-1643) — выпускник Сорбонны и Левенского университета; друг и соратник Янсения, аббат Сен-Сиран-эн-Бренн

(1620), настоятель Пор-Рояля (1636); в 1638 г. был обвинен в ереси и арестован по приказу Ришелье, находился в заключении пять лет.

28 Арно д’Андильи Робер (фр. Arnauld d'Andilly Robert; 1588-1674) — переводчик, писатель-моралист, старший сын Антуана Арно — старшего.

29 Арно Мария Жаклин (фр. Jacqueline Marie Arnauld), в монашестве мать Анжелика (фр. mere Angelique; 1591-1661) — аббатиса Пор-Рояля (1602), духовная дочь Жана Дю Вержье.

30 Дю Плесси Арман-Жан, кардинал Ришелье (фр. du Plessis Armand-Jean, duc de Richelieu; 1585-1642) — выпускник Наваррского коллежа; епископ Люсонский (1607), депутат Генеральных штатов (1614), военный министр (1616), государственный секретарь (1616), кардинал Римо-Католической Церкви (1622), глава правительства (главный министр) (1624).

31 Arnauld A. De la frequente communion. P., 1643.

32 Ардуэн де Перефикс де Бомон — архиепископ Парижский в 1664-1671 гг.

33 Арно Генрих (Анри) (фр. Arnauld Henri; 1597-1692) — адвокат, аббат церкви Сен-Николя (1624), епископ Анжерский (1649).

34 Humbertus Guilielmus (Wilhelmus) de Precipiano (фр. Humbert-Guillaume de Precipiano; 1627-1711) — архиепископ Мехеленский (Малинский), примас Бельгии в 1690-1711 гг.

35 Феликс III Виалар де Эрс — епископ Шалонский в 1642-1680 гг.; Луи-Антуан де Ноэль — епископ Шалонский в 1681-1695 гг., архиепископ Парижский в 1695-1729 гг.

36 Франсуа д’Экс, сеньор де Лашез (фр. Francois d’Aix de La Chaise; 1624-1709) — французский иезуит, на протяжении 34 лет был духовником Людовика XIV.

37 Гетте Рене Франсуа (Guettee Rene Francois), в православии Владимир (1816-1892) — католический пастор (1839) и богослов, приверженец галликанизма; научные исследования привели его к разрыву с католичеством, в 1862 г. присоединен к православию с оставлением в сущем сане; служил в русском соборе св. Александра Невского в Париже.

38 Де Тиар де Бисси Анри-Понс (Henri-Pons de Thiard de Bissy; 1655-1737) — епископ Мо (1705-1737), в сан кардинала был возведен папой Римским Климентом XI в. в 1715 г.

39 In partibus infidelium (лат.) — досл. «в странах неверных», то есть в чужих краях, в чужой среде; использовалось в качестве добавления к титулу епископов, назначавшихся на кафедры в нехристианские страны (миссионерские).

40 Доминик Мариа Варлэ, епископ Вавилонский, рукоположенный Римом, был отрешен от должности в 1720 г., за несколько лет до совершенной им хиротонии Корнелия Стееновена в архиепископа Утрехтского.

41 Иоанн Хейкамп (Jan Heijkamp; Johannes Heykamp) — архиепископ Утрехтский в 1875— 1892 гг.; Иоанн Ринкель (Casparus Johannes van Rinkel) — епископ Гаарлемский (Харлемский) в 1873-1906 гг.

42 Амон (Гамон) Жан (Hamon Jean; 1618-1687) — врач и богослов Пор-Рояля; выпускник медицинского факультета Сорбонны (1646), секретарь Антуана Арно, бесплатно лечил местное население и преподавал в школах янсенистов; после изгнания отшельников из Пор-Рояля в 1664 г. смог остаться и до 1669 г. был духовным руководителем Пор-Рояля.

43 Боссюэ Жак-Бенинь (фр. Bossuet Jacques-Benigne, 1627-1704) — французский проповедник и богослов, писатель; выпускник Наваррского коллежа, доктор теологии (1652); пастор и проповедник в г. Мец, затем в Париже (1659); по поручению Парижского архиепископа вел переговоры с монахинями Пор-Рояля о примирении с (1664); воспитатель наследника престола (дофина) (1670); членом Французской Академии (1671); епископ Мо (1681).

44 Второй старокатолический конгресс, состоявшийся в Кёльне в сентябре 1872 г.

45 Последователи иезуита Луиса де Молина (фр. Luis de Molina; 1535/36-1600), учащего в духе определений Тридентского собора о сохранении нравственной свободы человека, несмотря на действие первородного греха, а также свободы воли, действующей под влиянием благодати (см. его знаковое сочинение «Concordia de liberi arbitrii cum gratiae donis» (Лиссабон, 1588)).