Цифровая экономика: поиск новых механизмов управления

Цифровая экономика: поиск новых механизмов управления

Дзиро Кокурио, факультет государственной политики, Университет Кейо, Токио, Япония

Расширение цифровой экономики заставляет задаться важными этическими вопросами об использовании и регулировании таких информационных технологий, как большие данные и искусственный интеллект (ИИ). Особенности быстро развивающейся цифровой экономики, описанные ниже, заставляют искать новые философские принципы разработки эффективных мер политики для регулирования цифровых технологий.

Сейчас, в период перехода от индустриальной экономики к цифровой, настало время вновь обратиться к философским основам современной рыночной экономики. В поисках новых подходов к регулированию цифровых технологий необходимо изучать разные подходы, в частности, обратить внимание на восточную философию, которая может дополнить и обогатить соответствующие подходы на благо всех. В частности, следует переосмыслить роль индивидуализма и современных институтов, функционирующих как производные структуры для обмена правами собственности, и отдавать предпочтение альтруистическому обмену данными в интересах общества. Важно также признать, что люди являются лишь одним из элементов мирового пространства, а не его центром.

Почему институт индустриальной экономики не справляется с регулированием цифрового пространства

Цифровая экономика имеет как минимум три черты, отличающие ее от индустриальной; эти черты заставляют людей переосмысливать существующие институты с целью добиться их соответствия современным требованиям.

Во-первых, цифровая экономика меняется под воздействием сетевого эффекта данных, когда ценность данных возрастает экспоненциально по мере их объединения. Возьмем для примера отдельный фрагмент данных. Сам по себе он не несет большой важности, но ценен как составляющая набора данных, который демонстрирует определенные закономерности. Это означает, что организация, ответственная за сбор данных, имеет монопольное право на получение от них дохода. Поэтому, в частности, регулирование данных – критически важный вопрос для общества. Сетевой эффект данных доказывает необходимость обмена данными в обществе, а не утверждения права собственности на них и ограничения доступа к ним.

Расширение цифровой экономики заставляет задаться важными этическими вопросами об использовании и регулировании таких информационных технологий, как большие данные и искусственный интеллект (ИИ).

Второй отличительной чертой цифровой экономики является очень низкая предельная себестоимость цифровых услуг: издержки, связанные с добавлением нового пользователя на платформу, ничтожно малы по сравнению с фиксированными затратами на ее первоначальную разработку. На практике это означает расширение спектра онлайновых услуг, которые могут предлагаться бесплатно для привлечения пользователей на платформу. Этот аспект цифровой экономики приводит к сбоям в рыночном ценообразовании при распределении ресурсов, поскольку спрос на бесплатные цифровые услуги и их предложение находятся вне сферы контроля механизмов ценообразования, которые при промышленной экономике работали прекрасно.

Третьим отличительным фактором цифровой экономики является улучшенная возможность отслеживания товаров. Индустриальная экономика развивалась исходя из представления, что возможность отслеживания товаров массового производства, продаваемых неидентифицируемым клиентам в отдаленных районах, ограничена. Однако в настоящее время информационные технологии, в частности датчики, автоматические системы идентификации и беспроводные технологии, существенно расширяют возможности отслеживать и контролировать товары в цепочках поставок в различных отраслях промышленности при очень низких затратах. Благодаря этому продавцы могут отслеживать местонахождение любого продаваемого ими товара, а покупатели – находить первоначальных продавцов и контролировать путь товара.

Более точная отслеживаемость открывает возможности для совместного использованию товаров, управляемых с помощью механизмов контроля. Возьмем, к примеру, «экономику совместного пользования», где жилые помещения, автомобили и многое другое предлагаются в качестве услуг на основе подписки или на условиях аренды, а не путем обмена физических объектов на деньги. Таким образом, отпала необходимость в исключительной собственности на товары, обмениваемые на рынке, которая была доминирующей характеристикой индустриальной экономики.

Эти три фактора показывают, что для регулирования цифровой экономики уже недостаточно норм индустриальной экономики и в ней зарождаются новые мощные течения, которые заставляют переосмысливать философские основы современного общества.

Характеристики индустриального общества

Для того чтобы осознать необходимость нового мышления, необходимо понимать, что такое индустриальное общество.

Массовое производство, ставшее возможным благодаря индустриальной революции, потребовало массового распространения товаров на крупных рынках. В отсутствие современных мощных коммуникационных технологий возникла так называемая «анонимная экономика», в которой преобладал обмен товаров на деньги между незнакомыми людьми, часто в отдаленных регионах. Для того чтобы анонимная экономика функционировала, было создано множество механизмов и институтов. Основополагающими элементами индустриальной экономики были права собственности (исключительное право распоряжаться товаром) и рынок, которые использовались национальными государствами, обладающими большой властью, в качестве средства для гарантии их дальнейшего функционирования. Эти механизмы наряду с современными транспортными системами, которые повышали мобильность, были необходимы для экономической деятельности.

Со времен индустриальной революции для модернизации было нужно, чтобы товары, услуги и нематериальные активы, такие как знания, охранялись правами собственности. Эти права тесно связаны с ценностями индивидуализма, который занимает центральное место в западной философии, лежащей в основе индустриального общества и рыночной экономики. Философия индивидуализма предполагает, что независимый человек способен принимать самостоятельные решения и имеет право претендовать на результаты своей деятельности и нести ответственность за ее последствия. Отдельное лицо пользуется незыблемыми правами человека, включая право на частную жизнь и права собственности, которые могут быть предметом рыночного обмена.

Однако появление ИИ и больших данных ставит под сомнение основные понятия индустриального общества, в частности, веру в то, что человек обладает монополией на интеллект.

Регулирование больших данных: растущая напряженность

Основополагающая скрытая тенденция, появившаяся вследствие институциональных изменений, обусловленных развитием цифровой экономики, принимает разные формы. Например, в настоящее время Запад стремится разрешить проблему конфиденциальности данных и регулирования больших данных (огромных массивов данных, получаемых из множества источников разными пользователями в онлайновом режиме).

В индустриальном обществе решение проблемы строится на необходимости сбалансировать использование данных в коммерческих целях с социальным благом в форме защиты частной жизни и достоинства личности. В этом контексте частная жизнь тесно связана с индивидуалистическими ценностями современного западного общества и считается одним из прав человека.

Но в восточной философии, в основе которой лежит взаимное доверие между людьми, данные рассматриваются не как частный актив, подлежащий коммерческому обмену, а как коллективный ресурс, служащий общему благу, а лица, участвующие в их формировании, пользуются уважением, защитой и получают вознаграждения.

Возможно, традиционные альтруистические восточные философии конфуцианства, буддизма и анимизма предлагают более действенный способ управления и обмена данными, направленный на поддержку и защиту достоинства людей. Исходя из концепции фидуциарной ответственности можно предположить, что между восточной и западной философиями есть точки соприкосновения в этом вопросе.

Регулирование ИИ: различные точки зрения

Ту же параллель можно провести, рассматривая вопросы регулирования ИИ и понятия «разум» и «автономия», особенно в отношении машин. В западной философии человек ставится выше других существ (и машин) благодаря человеческому разуму, или интеллекту, и вытекающей из него автономии.

С учетом этого фактора перспектива появления «общего искусственного интеллекта», подобного человеческому или, возможно, даже превосходящего его, становится серьезной угрозой для господства человека над миром. Здесь восточная анимистическая традиция, в которой человек считается неотъемлемой частью природы, также предлагает достойный внимания альтернативный взгляд.

Жители Азии гораздо лояльнее относятся к роботам, воспринимая их как равных существ, дружественных людям, обладающих разумом и эмоциями. На Западе роботов и андроидов воспринимают совершенно иначе; здесь обычно предполагаются отношения «хозяин – раб», причем любое изменение этих отношений считается угрозой.

Сейчас, в период перехода от индустриальной экономики к цифровой, настало время вновь обратиться к философским основам современной рыночной экономики.

Размышления об опыте Японии

Япония стала первой азиатской страной, принявшей западную философию индивидуализма. Начиная с XIX века страна приняла западные технологии и правовые нормы, в том числе в отношении интеллектуальной собственности, и стала влиятельной промышленной державой. Но в цифровую эпоху старая стратегия кажется не столь эффективной: другие азиатские страны догнали, а в некоторых случаях и перегнали Японию в области развития цифровых технологий. В итоге появилось мнение, что для успешного развития цифровой экономики необходим подход, кардинально отличающийся от принятого в индустриальную эпоху.

Поразительный успех Китая в цифровой сфере, подкрепленный конфуцианскими и марксистскими традициями, стал дополнительным аргументом в пользу того, что управление данными с опорой на традиционную восточную философию может оказаться более эффективным. Этот новый взгляд диктует необходимость создать общую основу для выработки общепринятых ценностей, которые будут использоваться при разработке механизмов управления для зарождающегося цифрового общества. Как отмечалось ранее, начать движение к этой цели можно с принятия концепции фидуциарной ответственности.

Пора создать новую парадигму, выходящую за рамки индивидуализма

Есть веские основания полагать, что рыночный механизм управления индустриальной экономикой должен претерпеть изменения, чтобы соответствовать экономическим и технологическим реалиям развивающейся цифровой экономики.

Уже сейчас появились новые цифровые бизнес-модели, такие как подписка и совместное использование, предполагающих предоставление прав доступа к тем или иным товарам для их использования «доверенным лицам» в электронных сообществах по лицензии. Эти бизнес-модели противоположны моделям индустриальной рыночной экономики, в которой частные лица и корпорации анонимно обменивают права собственности (т.е. исключительные права распоряжения) на деньги.

На рис. 1 наглядно показана структура экономики в мире с улучшенной прослеживаемостью, где каждый обладает благом (включая данные), полезным для других, и участвует в создании права на использование этого блага. В так называемой «экономике в складчину» такое совместное использование физических благ (и данных) отслеживается и вознаграждается обществом. В этой модели сохраняется понятие собственности, поскольку платформы, координирующие выдачу лицензий, несут фидуциарную ответственность за защиту интересов своих участников или доверенных лиц.

Киберцивилизация: взгляд с Востока

В период, когда директивные органы, берущие за основу западную философию индивидуализма, думают, как решать проблемы развивающегося цифрового общества, в разработке принципов философии и этики, которые будут использоваться в регулировании развивающихся цифровых общественных структур, может помочь азиатская альтруистическая философия. Конфуцианство, буддизм и анимизм – разные религиозные течения, но каждое из них предполагает уважительное отношение к доверию, которое люди оказывают социальному субъекту или институту. Такой взгляд противоположен акценту на защите прав личности, характерному для западного мышления.

Эти различия проявляются и в подходе к личным данным. На Западе нарушение неприкосновенности частной жизни является нарушением прав человека, который должен распоряжаться своими личными данными. В восточной же философии неправомерное использование персональных данных, которые уполномочена хранить платформа, воспринимается как предательство оказанного ей доверия. Различия в этих подходах на первый взгляд малозаметны; но они оказывают существенное воздействие на то, как разрабатываются механизмы управления.

В рамках западного подхода акцент делается на том, чтобы сбор данных и управление ими соответствовали «желанию» лиц, предоставляющих данные, и чтобы они сохраняли контроль над этими данными, в то время как в рамках восточного подхода акцент делается на защите и использовании данных таким образом, чтобы они отвечали интересам лиц, доверивших данные, независимо от наличия явных разрешений на сбор и управление ими.

В рамках этой дискуссии также поднимается вопрос о признании ответственности. При обсуждении в области регулирования ИИ часто поднимается вопрос о том, справедливо ли продолжать возлагать полную ответственность за неисправность технических объектов на человека.

Принятое на Западе мнение, что человек обладает монополией на автономию и интеллект, наделяет его абсолютной властью над всеми техническими объектами и ответственностью за них, что отражено в законах об ответственности за продукцию в различных западных гражданских и уголовных правовых системах.

Этому мнению противопоставляется принятое в Азии мудрое представление о связи человека с природой, которое можно взять за основу. Почему? Дело в том, что со временем машины неизбежно будут наделяться способностями, как минимум подобными интеллекту. Поэтому необходимо подготовиться к тому, чтобы признать личность машин, чтобы позволить им так тесно взаимодействовать с людьми.

Переход к общепринятым принципам, основанным на доверии

Цель изучения разных точек зрения Востока и Запада состоит в том, чтобы найти точки соприкосновения для разработки новых этических норм, актуальных для нового мира, где важную роль играют данные. В обоих подходах признается важность фидуциарной ответственности, и это оптимальная отправная точка для разработки эффективных, действующих на благо всех механизмов регулирования данных, в основе которых будет лежать принятая в демократическом обществе система сдержек и противовесов. Я надеюсь и верю, что человечество достаточно разумно, чтобы разработать такую систему и цивилизованно использовать созданные им огромные технические возможности.

Эта статья – сокращенная и измененная редакция статьи Кокурио, Дз. «Азиатский взгляд на управление киберцивилизацией». Electron Markets (2022).

«Журнал ВОИС» призван помочь читателям улучшить свое понимание интеллектуальной собственности и деятельности ВОИС и не является официальным документом ВОИС. Используемые в этой публикации обозначения и представляемые материалы никоим образом не выражают мнение ВОИС относительно правового статуса каких бы то ни было стран, территорий или районов или их органов власти или относительно делимитации их границ. Данная публикация не преследует цели отразить точку зрения государств-членов или Секретариата ВОИС. Упоминание в публикации конкретных компаний или продуктов определенных производителей не означает, что ВОИС их поддерживает или рекомендует или отдает им предпочтение перед другими аналогичными компаниями и продуктами, которые в материалах не упомянуты.