Прогресс в области исследования и разработок органических и гибридных материалов для нанофотоники

УДК 535.8/54

В. Ф. Разумов1,3, М. В. Алфимов2,3

хИнститут проблем химической физики РАН 2 Центр фотохимии РАН 3Московский физико-технический институт

Прогресс в области исследования и разработок органических и гибридных материалов для нанофотоники

В настоящем обзоре подробно рассмотрены главные направления нанофотоники — исследования и разработки солнечных батарей и электролюминесцентных устройств.

В основе разработок лежат новые электропроводящие полимеры, производные фулле-ренов, углеродные нанотрубки, графены. Наночастицы полупроводников и металлов, получаемые методами коллоидного синтеза, в сочетании с вышеперечисленными органическими материалами придают им новые уникальные свойства.

Ключевые слова: нанофотоника, электропроводящие полимеры, наночастицы, метаматериалы.

1. Введение

Нанофотоника — одно из направлений в области нанотехнологий, связанное с созданием новых оптических материалов и функциональных устройств, построенных на основе наноразмерных структур (тонких плёнок, молекулярных агрегатов, кластеров, наночастиц и т.д.). Главная прикладная задача нанофотоники — разработка фотонных устройств и материалов для эффективного управления фотонами (так же, как электронные устройства управляют электронами), преобразования световой энергии в другие формы энергии и обратно, обработки и хранения информации.

Далее речь пойдёт об исследованиях и разработках новых наноструктурированных органических и гибридных материалов для нанофотоники. Основу их составляют новые электропроводящие полимеры, производные фуллеренов, углеродные нанотрубки, графены. Наночастицы полупроводников и металлов, получаемые методами коллоидного синтеза, в сочетании с вышеперечисленными органическими материалами придают им новые уникальные свойства. Таким образом, мы не будем касаться тех направлений, которые связаны с традиционными кремниевыми технологиями.

В настоящем обзоре мы более подробно остановимся только на двух направлениях на-нофотоники — исследованиях и разработках солнечных батарей и электролюминесцентных устройств.

2. Солнечные батареи

Среди различных альтернативных источников энергии наиболее привлекательным представляется использование солнечной энергии. Если суммарная мощность источников энергии, которую в настоящее время потребляет всё человечество, оценивается примерно в 20 ТВт, то мощность солнечного излучения, падающего на Землю, составляет величину порядка 105 ТВт.

Стоимость производства солнечных батарей является сейчас критической для развития всей солнечной энергетики. Кремниевые солнечные батареи известны уже более чем полвека. Эффективности преобразования света в кремниевых батареях достигают 20%, а срок службы — более 25 лет. Стоимость самого кремния не высока. Но технология производства кремниевых солнечных батарей чрезвычайно сложна, что и обуславливает их высокую цену. В США и Европе стоимость электроэнергии, полученной от солнечных батарей, сейчас

катод

Акцептор с

Донор Ж

PEDOT:PSS Лш*

1ТО-анод

подложка

катод

Смесь донор/ к

акцептор л Г

PEDOT :PSS _J

ІТО-анод /\

подложка

Рис. 1. Структура типичной планарной фотовольтаической ячейки (слева) и батареи типа «объёмный гетеропереход»

в 2-5 раз больше поставляемой от обычных источников (ТЭС или АЭС) [1]. Лишь самые лучшие прогнозы позволяют рассчитывать на то, что цена получаемой от солнечных батарей энергии опустится до 10 центов за 1 кВт/ч в 2014 году [2]. Учитывая, что энергия сейчас становится стратегическим ресурсом, многие страны вкладывают капитал в создание собственных больших парков солнечных батарей. К ним в первую очередь относятся Япония, Германия и США, занимающие передовые позиции в мире по степени использования альтернативных источников энергии. Реально использование солнечных батарей окупается лишь в тех немногих случаях, когда потребитель удалён от других источников энергии. Есть небезосновательные надежды, что органическая электроника может обеспечить дешёвую альтернативу кремниевым батареям. Согласно расчётам, стоимость 1 кВт/ч, производимого органическими батареями, должна составить 1-2 цента [3].

Наиболее перспективными являются пластиковые солнечные батареи, в которых в качестве рабочих материалов используются смеси органических полупроводников р- и п-типов, хорошо растворимые в органических растворителях. Благодаря этому они могут наноситься методом печати на гибкие полимерные подложки. Эта технология уже досконально разработана и используется многими западными компаниями [4].

Есть две основные конфигурации органических фотовольтаических ячеек: это батареи планарного типа, в которых фотоактивные компоненты наносятся отдельными слоями и батареи с «объёмным гетеропереходом», в которых есть только один фотоактивный слой, представляющий смесь донора и акцептора (рис. 1).

В батареях обоих типов под действием света происходит фотоиндуцированный перенос электрона от донорного соединения к акцепторному. В слоистых ячейках этот процесс протекает на границе раздела слоев донора и акцептора. В батареях типа «объёмный гетеропереход» разделение зарядов происходит по всему объёму активного слоя батареи на чрезвычайно сильно развитой поверхности, разделяющей фазы донора и акцептора. Структуру «объёмного гетероперехода» можно представить себе в виде двух взаимопроникающих трёхмерных сетей из донорных и акцепторных материалов в активном слое. После разделения зарядов электроны будут перемещаться к электроду в слое акцепторного материала (материала n-типа), а положительные заряды — «дырки» — в слое донорного материала (р-типа).

На рис. 2 приведён пример типичной вольт-амперной характеристики солнечной батареи, получаемой путём измерения величин тока и напряжения на её электродах в стандартизованных условиях при облучении светом со спектром близким к спектру Солнца. Для этой цели используется симулятор спектра солнечного света АМ1.5 (Air Mass 1.5), стандартная мощность светового потока которого составляет 100 мВт/см2. Вольт-амперных кривая позволяет определить три основных характеристики фотовольтаического элемента: напряжение холостого хода (Voc), ток короткого замыкания (Isc) и фактор заполнения (FF). При нулевой величине приложенного напряжения определяется плотность тока короткого замыкания (Isc). Напряжение, которое нужно приложить, чтобы скомпенсировать ЭДС. ячейки (т. е. привести ток к нулю), называется напряжением холостого хода (Voc). Если в каждой точке кривой перемножить координаты (ток на напряжение), то найдётся некая точка, в которой это произведение максимально по абсолютной величине. Эта точ-

Рис. 2. Типичная вольт-амперная кривая фотовольтаического элемента

ка называется точкой максимальной энергии, и она определяет реальную эффективность фотовольтаического элемента. В этой точке принято обозначать I = /max, a V = Vmax. Эффективность преобразования света в фотовольтаическом элементе (rj) рассчитывается по формулам:

^(%) = (Ргп/Pout) • 100 = [(/maxKnax) /Pout] • 100 = [(IscVocFF)] • 100,

где Pont — мощность падающего света от внешнего источника, Pin — «внутренняя» мощность, обеспечиваемая работой фотовольтаического элемента, а FF — коэффициент пропорциональности, называемый фактором заполнения. Нетрудно увидеть, что фактор заполнения — это отношение площади прямоугольника со сторонами Imax и Vmax (меньший) к площади прямоугольника со сторонами Isc и Voc (больший).

Батареи «планарного типа» исторически были первыми фотовольтаическими ячейками, показавшими приемлемую эффективность преобразования света — около 1% [5]. С тех пор вышло большое число работ по фотовольтаическим свойствам систем типа «фтало-цианин/производное перилена», однако существенно увеличить эффективность батарей на основе комбинации этих материалов не удалось [6-10].

Существенный прогресс был достигнут при использовании фуллерена Ceo в качестве акцепторного материала в солнечных батареях в комбинации с фталоцианинами металлов. Некоторые авторы заявили о достижении эффективности преобразования света около 3,6% для системы Ceo/фталоцианин меди (CuPc) [11], однако эти результаты впоследствии не удалось воспроизвести. Наиболее достоверными являются работы, в которых сообщается об эффективностях преобразования света 2,0-2,5% для систем Ceo/MPc (M = Cu, Zn) [12].

Органические фотовольтаические ячейки на основе объёмного гетероперехода, в которых активный слой представляет собой смесь донорного и акцепторного материалов, сейчас исследуются наиболее активно. При реализации объёмного гетероперехода площадь контакта между фазами донора и акцептора, как правило, на много порядков больше, чем в батареях «слоистого типа». Это приводит к тому, что квантовая эффективность фотоин-дуцированного разделения зарядов в слоях с объёмным гетеропереходом близка к 100%.

На сегодняшний день лучшими материалами для органических солнечных батарей типа «объёмный гетеропереход» являются соединения фуллеренов (n-тип) и полисопряженные полимеры (р-тип).

В течение многих лет во всех модельных органических солнечных батареях использовалась система [60]PCBM/MDMO-PPV, где [60]РСВМ — это циклопропановое производное Ceo, а MDMO-PPV — замещённый пара-фениленвинилен (рис. 3) [13]. Максимальная эффективность преобразования света для этой системы составляет 2,5-2,6%, что было достигнуто тщательной оптимизацией всех параметров при изготовлении ячеек этого типа

Рис. 3. Молекулярные формулы материалов, наиболее часто используемых для батарей с «объёмным гетеропереходом»

[14]. Повысить эту величину практически невозможно, так как она близка к теоретическому максимуму для системы [60]РСВМ/МБМ0-РРУ. Ограничениями являются электронные уровни материалов, которые не позволяют увеличить напряжение холостого хода (Уос) в ячейках более чем до 900 мВ. Узкий спектральный диапазон, в котором поглощает данная комбинация материалов (<600 нм), не позволяет получить большую плотность фототока, чем 5-6 мА/см2. Некоторого прогресса удалось добиться путём замены акцепторного материала на основе фуллерена Сво на аналогичное соединение С70 — [70]РСВМ. Соединения фуллерена С70 обладают более широким спектром поглощения в видимой области, чем аналогичные производные Сво. Поэтому использование [70]РСВМ позволило улучшить светопоглощение в активном слое батареи, что привело к увеличению эффективности преобразования света до 3,0% [15].

Следующим шагом на пути развития органической фотовольтаики стало использование региорегулярных поли(3-алкилтиофенов) в качестве донорных материалов, в частности, поли(З-гексилтиофена) [16]. Важным преимуществом поли(З-гексилтиофена) (далее — Р3НТ) является самоорганизация в плёнках при повышенных температурах с образованием так называемых ламинарных структур. Эти структуры представляют собой некие стопки, образующиеся при наложении цепей полимера друг на друга. В таких стопках реализуется очень высокая дырочная подвижность (до 10-2 см2/В-с). Улучшенные транспортные свойства РЗНТ в сравнении с МБМО-РРУ имеют существенное значение для достижения высоких плотностей тока в фотовольтаических ячейках. Основным же преимуществом РЗНТ перед МБМО-РРУ является более широкий спектр поглощения (почти до 700 нм) в плёнках, что позволяет достигать плотностей тока в ячейках вплоть до 11-12 мА/см2. Максимальная эффективность оптимизированных устройств на основе системы РЗНТ/РСВМ немного превышает 4,0%, а величина около 4,5% является теоретическим максимумом. Несколько ранее появились работы, в которых авторы утверждали о достижении эффективности 5,0% и даже более, используя систему РЗНТ-РСВМ [17-18]. Однако последующие более детальные исследования показали [19-21], что эти величины явно являются завышенными.

В последние годы большое внимание уделяется разработке солнечных батарей с использованием гибридных материалов на основе полупроводниковых нанокристаллов или коллоидных квантовых точек (ККТ), которые являются перспективными компонентами таких систем, поскольку обладают уникальными оптическими и электронными свойствами. В частности, благодаря квантовому размерному эффекту изменяя размер ККТ, можно изменять ширину запрещённой зоны, что позволит оптимизировать поглощения солнечного излучения. Изменение размера также позволяет контролировать расположение энергетических уровней ККТ по отношению к другим компонентам солнечных батарей и таким

ГЧ1 / О,' Л

Ir"

1г / 3 I О < О /

\ ! /

1г(рру)3 FIrpic

PtOEP Ir

Рис. 4. Примеры фосфоресцентных молекулярных комплексов

образом контролировать перенос заряда через границу раздела. Кроме того, ККТ обладают высоким коэффициентом поглощения, высокой подвижностью носителей заряда, высокой фотостабильностью по сравнению с органическими хромофорами, а также могут быть приготовлены в больших количествах. Одним из преимуществ использования ККТ является то, что такие батареи могут быть изготовлены с помощью рулонных технологий (roll-to-roll).

В настоящее время в литературе рассматривают несколько разных конструкций солнечных батарей с использованием ККТ. Среди них можно выделить следующие типы конструкций: солнечные батареи Шоттки на контакте «металл-полупроводник» [22-26], гибридные солнечные батареи на основе объёмного гетероперехода «сопряжённый полимер-ККТ» [27-33], солнечные батареи на гетеропереходе «полупроводник-полупроводник», когда в активном слое смешиваются два типа ККТ [34-38], и солнечные батареи Гретцеля, в которых ККТ выполняют роль спектрального сенсибилизатора [39-43].

3. Электролюминесцентные устройства

Научные разработки как электролюминесцентных материалов, так и устройств на их основе, которые принято называть органическими светоизлучающими диодами (ОСИД), продвинуты уже достаточно далеко, так что они практически в полной мере отвечают всем требованиям, предъявляемым со стороны индустриальных партнёров, и в настоящее время широким фронтом идёт освоение технологии их производства. Так, например, отработана технология промышленного производства минидисплеев, которые используются в сотовых телефонах, видео- и фотокамерах. Уже представлены первые широкоформатные дисплеи на основе ОСИДов. Ожидается, что телевизоры с такими экранами будут доступны в ближайшее время. Считается, что продукт будет пользоваться большим успехом на рынке, так как он обладает рядом принципиальных преимуществ в сравнении с жидкокристаллическими и плазменными аналогами.

ОСИДы чрезвычайно интересны в плане возможности их использования в осветительных панелях, генерирующих мягкий белый свет с очень высоким КПД. Это направление активно разрабатывается компаниями Universal Display Co., Philips и многими другими. Детальная информация о состоянии рынка органических светоизлучающих диодов представлена на сайте [44].

ОСИД белого цвета может быть получен смешиванием цветов различных источников, объединяемых в один ОСИД. Этот подход остаётся основным методом создания белых ОСИД. Такой ОСИД содержит как минимум три люминесцентных слоя, содержащих соответственно синий, зелёный и красный люминофоры. Для создания эффективных белых

№>Б СВР ТРЕН

ВС2УВ1 4Р-№Ю

Рис. 5. Примеры органических материалов для белых ОСИДов

ОСИД, предназначенных для освещения, в последнее время, как правило, применяются люминофоры, характеризующиеся триплетной люминесценцией (фосфоресценцией) [4556]. Это связано с их более высокой эффективностью при электролюминесценции по сравнению с флуоресцентными люминофорами, так как в электролюминесцентных системах первоначально образуется в три раза больше триплетных возбуждений, чем синглетных. В качестве триплетных люминофоров обычно применяются комплексы металлов (в основном, иридия). Известны комплексы иридия с синей [46, 51], зелёной [46, 50, 55] и красной [46, 51, 56] фосфоресценцией (примеры приведены на рис. 4). Для получения зелёного излучения чаще всего используется комплекс иридия с фенилпиридином 1г(рру)з [46, 50, 55]. Для получения красного цвета используются комплексы иридия Ir(MDQ)2(асас) [55] и 1г(рд)2(асас) (другая аббревиатура PQIr) [46, 51, 56], а также порфириновый комплекс платины РЮЕР. Для синего цвета применяется комплекс иридия Игрю [51].

В отличие от флуоресцентных люминофоров, триплетные эмиттеры в электролюми-несцентных структурах не образуют самостоятельных слоев, а применяются в виде малых добавок в матрице дырочно-транспортных материалов, в качестве которых используются различные производные трифениламинов и карбазолов [45-56], например NPD и СВР, а также производное диазола ТРВ1 (рис. 5).

Один из наиболее перспективных подходов к созданию трёхкомпонентного ОСИД предложен в работе [45], где используется флуоресцентный эмиттер синего цвета и фосфорес-центные эмиттеры зелёного и красного цветов в виде малых добавок в матрице зарядовотранспортных слоев. Это даёт возможность более полного использования как триплетных, так и синглетных возбуждений, образующихся в электролюминесцентных системах. Подобная схема с использованием флуоресцентного синего и фосфоресцентных красного и зелёного люминофоров применялась и в ряде последующих работ [46-57].

Альтернативный подход к созданию белого ОСИД — применение однокомпонентной электролюминесцентной структуры, в которой одно люминесцентное вещество обладает широким спектром излучения, содержащим синий, зелёный и красный компоненты. Такой подход можно осуществить, если использовать излучение, возникающее при образовании эксиплексов — возбуждённых комплексов [58-59].

Ещё один подход к созданию белого ОСИД — применение гибридной схемы, включающей добавки неорганических полупроводниковых наночастиц в матрицу органического ве-

щества в электролюминесцентной структуре [60-61]. В этой системе энергия электронного возбуждения может передаваться с органической части на неорганическую. Неорганическая часть в таких системах представлена наночастицами полупроводников II—VI, построенными по схеме ядро-оболочка, например ядро СёБе и оболочка ZnS. Размеры ядра составляют обычно 4-5 нм. Варьирование полупроводниковых материалов и размеров наночастиц позволяет добиться излучения в нужной спектральной области. Наночастицы стабилизированы покрытием из поверхностно-активного вещества (например, триоктилфосфин оксид), что делает их устойчивыми в растворах и пригодными для приготовления электролюми-несцентных структур методами полива из растворов. Такой подход позволяет получить ОСИД различных цветов свечения, в том числе белого. Так, в работе [62] ОСИД белого цвета свечения был получен путём смешивания органического сине-зелёного люминофора и наночастиц с жёлтым спектром излучения. В работах [61, 62] наночастицы добавлялись в полимерную матрицу, в работе [60] наночастицы добавляли к веществу дырочнотранспортного слоя с последующим напылением электронно-транспортных материалов.

4. Метаматериалы и фотонные кристаллы

Ещё одно чрезвычайно интересное и бурно развивающееся направление связано с разработкой метаматериалов и фотонных кристаллов. Оптические характеристики метаматериалов нехарактерны для объектов, встречающихся в природе. Одним из наиболее впечатляющих типов метаматериалов являются объекты с отрицательным показателем преломления. Как правило, это композитные материалы, свойства которых обусловлены не столько индивидуальными физическими свойствами их компонентов, сколько микроструктурой. Принципиальная возможность существования таких объектов теоретически была обоснована в [63], а экспериментально продемонстрирована более чем через 30 лет спустя для микроволновой области электромагнитного излучения [64]. Недавно появились публикации для метаматериалов в оптической области спектра [65]. Такие метаматериалы могут позволить создать устройства для передачи изображений с разрешением много меньше, чем длина волны, то есть увидеть детали размером в несколько нанометров. Таким образом, снимаются фундаментальные ограничения, которые всегда считались непреодолимыми.

Фотонные кристаллы представляют собой наноматериалы, структура которых характеризуется периодическим изменением показателя преломления в пространственных направлениях [66]. Благодаря этому, фотонные кристаллы позволяют получить разрешённые и запрещённые зоны для энергий фотонов, аналогично полупроводниковым материалам, в которых наблюдаются разрешённые и запрещённые зоны для энергий носителей заряда.

С фотонными кристаллами связывают различные приложения в области нанофото-ники. Например, это низкопороговые и беспороговые лазеры, компактные волноводы с рекордно малыми потерями, среды с отрицательным показателем преломления, о которых говорилось выше. Уникальные дисперсионные свойства фотонных кристаллов дадут возможность создать суперпризмы. Явление удержания фотонов в фотонном кристалле открывает возможность построения оптических запоминающих и логических устройств [67-68].

5. Оптические хемосенсоры

Отдельную самостоятельную область органической и гибридной нанофотоники представляют сенсорные системы. Центральное место занимает сенсорика химических и биологических веществ, направленная на контроль состояния человека и окружающей среды и осуществляемая автономными органическими наноэлектронными устройствами, имеющими малый вес и малый размер, состоящими из тонкоплёночных систем, включая газовый

оптический хемосенсор (хемочип), термо- или фотоэлектрический источник питания, системы запасания и преобразования энергии, обработки, отображения и передачи информации. Например, в настоящее время разрабатываются различные биометрические сенсоры, представляющие собой комбинацию матриц светоизлучающих диодов и фотодетекторов.

6. Заключение

Подводя итог данного обзора, следует отметить, что сегодняшнее состояние развития нанофотоники можно сравнить с состоянием микроэлектроники до изобретения транзистора. Грядущий качественно новый уровень нанофотоники связан с созданием оптических логических устройств, оптоэлектронных процессоров и компьютеров с архитектурой, подобной мозгу человека, стереоскопической системой визуализации информации, подобной зрительному процессу и т. д.

На сегодняшний день значительные успехи достигнуты в области создания солнечных батарей на основе различных комбинаций сопряжённых полимеров и производных фулле-ренов путём создания так называемого объёмного р-п-гетероперехода. В самых последних публикация сообщается о достижении рекордных значений эффективности преобразования света достигающих 8-10% [69]. В гибридных солнечных батареях с использованием квантовых точек достигнута эффективность преобразования света около 5%.

Органические электролюминесцентные устройства по ряду своих функциональных характеристик приближаются к неорганическим полупроводниковым светодиодам. Наиболее высокие показатели достигнуты с использованием люминесцирующих металлоорганических комплексов и молекулярных органических флуорофоров. Полимерные электролюми-несцентные системы имеют более низкие характеристики, но благодаря более доступной и простой технологии производства могут быть конкурентоспособными в определённых областях применения. Использование квантовых точек в качестве люминесцентного компонента позволяет надеяться на значительное увеличение срока службы таких устройств.

Литература

1. Asian Technology Information Program (ATIP). Report: ATIP97.030: The Solar Cell Industry in Japan. — http://www.atip.org/ATIP/public/atip.reports.97/atip97.030r.html

2. http://www.solarbuzz.com/StatsCosts.htm

3. Shaheen S.E., Ginley D.S., Jabbour G.E. // MRS Bullet. — 2005. — V. 30. — P. 102.

4. Konarka Technologies, http://www.konarkatech.com/

5. Tang C.W. // Appl. Phys. Lett. — 1986. — V. 48. — P. 183.

6. Rand B.P., Xue J., Yang F., Forrest S.R. // Appl. Phys. Lett. — 2005. — V. 87. — 233508.

7. Mutolo K.L., Mayo E.I., Rand B.P., Forrest S.R., Thompson M.E. // Am J. Chem. Soc. —

2006. — V. 128. — P. 8108.

8. Troshin P.A., Troyanov S.I., Boiko G.N., Lyubovskaya R.N., Lapshin A.N., Goldshleger N.F. // Fuller. Nanot. Carb. Nanostruct. — 2004. — V. 12. — P. 435-441.

9. Koeppe R., Troshin P.A., Lyubovskaya R.N., Sariciftci N.S. // Appl. Phys. Lett. — 2005. — V. 87. — 244102.

10. Troshin P.A., Koeppe R., Peregudov A.S., Peregudova S.M., Egginger M., Lyubovskaya R.N., Sariciftci N.S. // Chem. Mater. — 2007. — V. 19. — P. 5363-5372.

11. Peumans P., Forrest S.R. // Appl. Phys. Lett. — 2001. — V. 79. — P. 126-128.

12. Drechsel J., Mannig B., Kozlovski F., Gebeyehu D., A. Werner, Koch M., Leo K., Pfeiffer M. // Thin Solid Films — 2004. — V. 451. — P. 515-517.

13. Hoppe H., Sariciftci N.S. // Mater J. Res. — 2004. — V. 19. — P. 1924-1945.

14. Shaheen S.E., Brabec C.J., Sariciftci N.S., F. Padinger, Fromherz T., Hummelen J.C. // Appl. Phys. Lett., — 2001. — V. 78. — P. 841-843.

15. Wienk M.M., Kroon J.M., W.J.Verhees H., Knol J., Hummelen J.C., van P.Hall A. and R.Janssen A.J. // Angew. Chem., Int. Ed. — 2003. — V. 42. — P. 3371-3375.

16. Padinger F., Rittberger R.S., Sariciftci N.S. // Adv. Funct. Mater. — 2003. — V. 13. — P. 85-88.

17. Ma W., Yang C., Gong X., Lee K., Heeger A.J. // Adv. Funct. Mater. — 2005. — V. 15. — P. 1617-1622.

18. Reyes M.-Reyes, Kim K., Dewald J., Lopez R.-Sandoval, A. Avadhanula, Curran S., Carroll D.L. // Org. Lett. — 2005. — V. 7. — P. 5749-5752.

19. Scharber M.C., Muhlbacher D., Koppe M., Denk P., C. Waldauf, Heeger A.J, Brabec C.J. Adv. Mater. — 2006. — V. 18. — P. 789-794.

20. Schilinsky P., Waldauf C., Brabec C. // Adv. Funct. Mater. — 2006. — V. 16. — P. 1669.

21. Shrotriya V., Li G., Yao Y., Moriarty T., Emery K., Y. Yang // Adv. Funct. Mater. — 2006. — V. 16. — P. 2016-2023.

22. Debnath R., Tang J., Barkhouse D.A., Wang X., Pattantyus A.G.-Abraham, Brzozowski L., Levina L., Sargent E.H. // Am J. Chem. Soc. — 2010. — V. 132. — P. 5952-5953.

23. Koleilat G.I., Levina L., Shukla H., Myrskog S.H., S. Hinds, Pattantyus A.G.-Abraham, Sargent E.H. // ACSNAno. — 2008. — V. 2, N 5. — P. 833-840.

24. Fu H., Tsang S.W., Zhang Y., Ouyang J., Lu J., Yu K. // Chem J. Mater. — 2011. — V. 23. — P. 1805-1810.

25. Ma W., Luther J.M., Zheng H., Wu Y., Alivisatos A.P. // Nano Lett. — 2009. — V. 9, N 4. — P. 1699-1703.

26. Olson J.D., Rodriguez Y.W., Yang L.D., Alers G.B., and Carter S.A. // Appl. Phys. Lett. — 2010. — V. 96. — 242103.

2Т. Zhou Y., Eck M., Veit C., Zimmermann B., Rauscher F., P. Niyamakom, Yilmaz S.,

Dumsch I., Allard S., Scherf U., Kruger M. // Sol. En. Mat. Sol. Cells — 2011. — V. 95. —

P. 1232-1237.

28. Jiang X., Schaller R.D., Lee S.B., Pietryga J.M., Klimov V.I., Zakhidov A.A. // Mater J. Res. — 2007. — V. 22. — P. 8.

29. Noone K.M., Strein E., Anderson N.C., Wu P.T., Jenekhe S.A., Ginger D.S. // Nano Lett. — 2010. — V. 10. — P. 2635-2639.

30. Wu Y., Zhang G. // Nano Lett. — 2010. — V. 10. — P. 1628-1631.

31. Dayal S., Kopidakis N., Olson D.C., Ginley D.S., G. Rumbles // Nano Lett. — 2010. —

V. 10. — P. 239-242.

32. Gur I., Fromer N.A., Ping C., C.A.Kanaras G., Alivisatos A.P. // Nano Lett. — 2007. — V. 7, N 2. — P. 409-414.

33. Sun B., Snaith H.J., Dhoot A.S., Westenhoff S., Greenham N.C. // Appl J. Phys. — 2005. — V. 97. — 014914. — doi:10.1063/1.1804613.

34. Pattantyus A.G.-Abraham, Kramer I.J., Barkhouse A.R., Wang X., Konstantatos G., Debnath R. et. al. // ANano CS. — 2010. — V. 6. — P. 3374-338.

35. Luther J.M., Gao J. Lloyd M.T., Semonin O.E., Beard M.C., Nozik A.J. // Adv. Mater. —

2010. — V. 22. — P. 3704-3707.

36. Choi J.J., Lim Y.F., Mitk’El Santiago B.-Berrios, M. Oh et. al. // Nano Lett. — 2009. — V. 9, 11. — P. 3749-3755.

ЗТ. D.A.Barkhouse R., Debnath R., Kramer I.J., D. Zhitomirsky, Pattantyus A.G.-Abraham, et. al. // Adv. Mat. — 2011. — V. 23, 28. — P. 3134-3138.

38. Gur I., Fromer N.A., Geier M.L., Alivisatos A.P. // Science. — 2005. — V. 310, N 5747. — P. 462-465.

39. Zhang Q., Guo X., Huang X., Huang S., Li D., Luo Y., et. al. // Phys. Chem. Chem. Phys. — 2011. — V. 13. — P. 4659-4667.

40. Yu X.Y., Lei B.X., Kuang D.B. and Su C.Y. // Chem. Sci. — 2011. — V. 2. — P. 1396-1400.

41. Huang X., Huang S., Zhang Q., Guo X., Li D., Luo Y., Q. Shen et. al. // Chem. Commun. —

2011. — V. 47. — P. 2664-2666.

42. Lee H.J., Chang D.W., Park S.M., Zakeeruddin S.M., Graetzel M. and Nazeeruddin M.K. // Chem. Commun. — 2010. — V. 46. — P. 8788-8790.

43. Fan S.Q., Fang B., Kim J.H., Kim J.J., Yu J.S. and Ko J. // Appl. Phys. Lett. — 2010. — V. 96. — 063501.

44. www.oled-info.com

45. Sun Y., Giebink M., Kanno H., Ma B., Thompson M., Forrest S.R. // Nature. — 2006. — V. 440. — P. 908-912.

46. Kanno H., Holmes R.J., Sun Y., Kena S.-Cohen, Forrest S.R. // Adv. Mater. — 2006. — V. 18. — P. 339-342.

4Т. Schwartz G., Reineke S., Rosenow T.C., Walzer K., Leo K. Adv. // Funct. Mater. — 2009. — V. 19. — P. 1-15.

48. Yook K.S., Jeon S.O., Joo C.W., Lee J.Y. // Appl. Phys. Lett. — 2008. — V. 93. — 073302.

49. Jeon S.O., Yook K.S., Joo C.W., Lee J.Y, Ko K.Y., Park J.Y, Baek Y.G. // Appl. Phys. Lett. — 2008. — V. 93. — 063306.

50. Meerheim R., Nitsche R., Leo K. // Appl. Phys. Lett. — 2008. — V. 93. — 043310.

51. Yook K.S., Lee J.K. // Appl. Phys. Lett. — 2008. — V. 92. — 193308

52. Kim S.H., Jang J., Yook K.S., Lee J.K. // Appl. Phys. Lett. — 2008. — V. 92. — 023513.

53. Huang Q., Walzer K., Pfeiffer M., Leo K., Hofmann M., T. Stubinger // Appl. J. Phys. — 2006. — V. 100. — 064507.

54. Riel H., Karg S., Neyts K., Beierlein T., Rieb W. // J. Appl. Phys. — 2003. — V. 94, N 8. — P. 5290-5296.

55. Schwartz G., Fehse K., Pfeiffer M., Walzer K., Leo K. // Appl. Phys. Lett. — 2006. — V. 89. — 083509.

56. B.W.D’Andrade, Holmes R.J., Forrest S.L. // Adv.Mater. — 2004. — V. 16. — P. 624-628.

57. Schwartz G., Pfeiffer M., Reineke S., Walzer K., Leo K. // Adv. Mater. — 2007. — V. 19. — P. 3672-3676.

58. Horvath A., Stevenson K.L. // Coord. Chem. Rev. — 1996. — V. 153. — P. 57.

59. Thompson J., R.I.Blyth R., Mazzeo M., Anni M., Gigli G., Cingolani R. // Appl. Phys. Lett. — 2001. — V. 79, N 5. — P. 560.

60. Coe S., Woo W.K., Bawendi M., Bulovic V. // Nature. — 2002. — V. 420. — P. 800-803.

61. Tessler N., Medvedev V., Kazes M., Kan S., Banin U. // Science. — 2002. — V. 295. — P. 1506-1508.

62. Ahn J.H., Bertoni C., Dunn S., Wang C., Talapin D.V., Gaponik N., Eychmuller A., Hua Y., Bryce M.R., Petty M.C. // Nanotechnology. — 2007. — V. 18. — 335202.

63. Веселаго В.Г. // УФН. — 1967. — Т. 92, № 3. — C. 517-526.

64. Smith D.R., Padilla W.J., Vier D.C., Nemat S.C.-Nasser, Schultz S. // Phys. Rev. Lett. — 2000. — V. 84. — 4184.

65. Valentine J., Zhang S., Zentgraf T., Ulin-Avila E., Genov D.A., Bartal G., Zhang X. // Nature. — V. 455. — P. 376-379. — doi:10.1038/nature07247

66. Benisty H., Berger V., J.-Gerard M., Maystre D., A. Tchelnokov // Photonic Crystals, Springer, 2005.

67. Asakawa K., Sugimoto Y., Watanabe Y., Ozaki N., A. Mizutani, Takata Y., Kitagawa Y., et. al. // New Phys. J. — 2006. — V. 8. — P. 208.

68. Lodahl P., van Driel A.F., Nikolaev I.S., Irman A., K. Overgaag, Vanmaekelbergh D., Vos W.L. // Nature. — 2004. — V. 430, N 7000. — P. 654.

69. Service R.F. // Science. — 2011. — V. 332. — P. 293.

Поступила в редакцию 22.09.2011