Проблемы обеспечения прав российских подданных в контексте идеи правительственного конституционализма первой половины XIX века

Конституционализм - многомерное явление государственной и общественно-политической жизни, на различных этапах развития государства принимавшее различные формы и наполнявшееся различным содержанием, связанное с формулированием конституционных идей, созданием конституционных проектов, принятием конституции и внесением в нее поправок.

Теория и практика конституционализма каждой страны имеют отличия. Обладает своей спецификой и российский конституционализм, который вполне может быть истолкован как внутрисистемный реформизм, имевший в начале XIX в. целью преобразование самодержавия в правовое государство.

В развитии российского конституционализма можно выделить нескольких этапов, одним из которых является период формирования основ монархического конституционализма в условиях абсолютизма. Именно в этот временной промежуток, охватывающий период от первых конституционных проектов до октроированного Манифеста 17 октября 1905 г., получили концептуальное и организационное выражение основные направления российского конституционализма.

Основными направлениями конституционализма в России XIX в. явились монархический, или правительственный, конституционализм, а также конституционализм дворянско-либеральный и буржуазно-либеральный.

Правительственное направление конституционализма в начале XIX в. было связано с именем российского императора Александра I. Получив образование в традициях западноевропейской политической культуры, Александр I видел Россию свободной демократической страной, сбросившей оковы крепостного права, граждане которой пользовались всей полнотой гражданских и политических прав.

Несмотря на то, что конституционализм молодого монарха опирался на находившиеся в его руках властные полномочия, от юношеских мечтаний до реализации конституционных намерений в Российской империи путь оказался долгим, непростым и не всегда результативным.

Любой монарх, даже самый полновластный и деспотичный правитель, не является свободным в выборе своей политики: ведь ее направления и формы во многом определяют объективные, не зависящие от его воли, сложившиеся в государстве экономические и социальные условия. Закономерная драма царствования Александра I заключалась в том, что воспринятая российским государем западная конституционно-демократическая идея не могла дать всходов на чужеродной ей российской почве, по крайней мере, в ожидаемых объемах.

Объединяя друзей молодости В.П. Кочубея, Н.Н. Новосильцева, П.А. Строганова, А. Чарторыйского в Негласный комитет (1801-1803) - неофициальный высший совещательный орган, предназначенный для секретного обсуждения проектов государственных преобразований [1, с. 17-19], и ставя перед ними цель как можно быстрее создать проект русской конституции, с помощью которой в России можно было уничтожить самодержавное правление [2], Александр I искренне верил в возможность преобразования российской государственности.

В реальной жизни смелые конституционные намерения молодого императора остались только юношескими мечтами, а конституционализм первых лет царствования Александра I нашел отражение лишь в нескольких проектах реформы Сената.

Выступая в условиях жизненных реалий как практический политик, на плечи которого легла ответственность за судьбы России, Александр I постепенно отступал от собственного конституционного идеала. Он понимал, что Россия имеет существенные отличия от Европы. Еще в 1799 г. канцлер А.А. Безбородко предупреждал будущего царя, что Россия - не Европа, и если в ней сегодня отменить крепостное право и упразднить самодержавие, то завтра страна останется без бюджета, государства и армии, распавшись на куски, поскольку экономика ее основана на прикреплении крестьян к помещику и общине, подушная крестьянская подать формирует бюджет, авторитет же государственной власти ассоциируется в народной среде исключительно с обликом самодержавного монарха [3, с. 9]. Нельзя было исключать и боязнь утраты государем неограниченной власти. Поэтому не случайно объективные условия государственной жизни и отдельные субъективные факторы заставили Александра I и его ближайшее окружение не торопиться с преобразованиями в конституционной сфере.

Сформулированная Негласным комитетом идея преобразования Сената заключалась в том, чтобы воля государя ограничивалась не только Законом Божьим, но и порядком управления, на страже которого стоял бы Сенат [4]. Следовательно, в начале конституционного пути предполагалось подчинить самодержавную власть закону. Вероятно, в Сенате Александр I хотел бы видеть хранителя и истолкователя исходивших от престола законов, хотя в ряде проектов Сенат наделялся правами законосовещательной палаты [3, с. 9]. По мнению императора, Сенат не имел в обществе такого авторитета, чтобы стоять на страже законов.

Отсутствие ответа на вопрос о возможности восприятия Россией с ее патриархально-общинной экономикой и деспотическим политическим режимом западноевропейских либеральных установлений привело к тому, что ни один из коллективных проектов государственных преобразований Негласного комитета, ни проект конституционной хартии графа П.А. Строганова в жизнь так претворены и не были.

Противоречия между западноевропейским идеалом свободы и мало соответствующей ему российской действительностью нашли отражение и в конституционных проектах М.М. Сперанского, расцвет бюрократической карьеры которого связан с очередными конституционно-реформаторскими усилиями Александра I. Ученый сделал блестящую карьеру, исполняя волю государя, никогда не ставя перед собой задачу переустройства государства и изменения самодержавного правления. Когда осенью 1809 г. Александр I сформулировал концепцию преобразований России в направлении создания государства, в котором существовали бы гарантии гражданских и политических свобод, имели бы место разделение властей, ограждение прав собственности, торжество закона над порядком бюрократического управления [5, с. 124-125], знание и понимание М.М. Сперанским современной ему западноевропейской конституционной идеи, адекватные представления об условиях социальноэкономической и политической жизни России нашли отражение в подготовленных им в рамках обозначенной государем концепции документах. Важнейшими среди подготовленных актов были: «Проект уложения государственных законов Российской империи» (1809) [6, с. 222-225], «Краткое начертание государственного образования» (1809) [6, с. 225-231], «Общее обозрение всех преобразований и распределение их по временам» (1809) [6, с. 231-237], «Проект учреждения Правительствующего Сената» (1811) [7, с. 405-433] и др.

При подготовке проекта государственных преобразований в качестве центральных М.М. Сперанский выделял три важнейших вопроса: о власти, о правах подданных, о законе, с разной степенью детализации освещая эти вопросы.

Задачей исключительной сложности являлась аргументация необходимости замены русского самодержавия конституционным государством. Россия начала XIX в. отличалась устойчивой, растущей экономикой, стабильной социальной структурой, доверием большинства населения режиму самодержавия, отсутствием общественной оппозиции. Рассуждать о нужности конституционнореформаторских преобразований означало доказать неотвратимость произрастания конституционного государства на отечественной почве. Вряд ли решение Сперанским этой задачи можно признать удачным [3, с. 11]. За отсутствием иных доводов ему пришлось сослаться на вековую русскую традицию ограничения самодержавия Земскими соборами и Боярской думой, а также предупредить о неизбежности повторения в России происшедших в Европе революций, если конституционная реформа не состоится [8, с. 22]. Широко используя термин «конституция», подчеркивая, что в ряде европейских стран конституции были результатом революций, он считал, что России данный акт должен дать государь. «Конституции во всех почти государствах устрояемы были в разные времена, отрывками, и по большей части среди жестоких политических превращений. Российская конституция одолжена будет бытием своим не воспалению страстей и крайности обстоятельств, но благодеятельному вдохновению верховной власти, которая, устроив политическое бытие своего народа, может и иметь все способы дать ему самые правильные формы» [9, с. 15].

Рассматривая проблему разделения властей, Сперанский исходил из необходимости институционализации народного представительства и неизбежности решения вопроса об ответственности исполнительной власти перед законодательной. Если правительство останется свободным от влияния Государственной Думы, полагал он, то оно непременно, в силу логики управления либо исказит, либо недобросовестно исполнит принятый ею закон. Поэтому необходима такая форма ответственности министров, при которой преступления по должности подлежали бы

разбирательству в специальной коллегии из депутатов Государственной Думы. При выборе меры ответственности исполнительной власти очень важно было учесть специфику российского менталитета и особенности русской правовой действительности. В условиях сильного самодержавия, наличия политической инфантильности населения и отсутствия традиций выражения общественного мнения, на взгляд Сперанского, нецелесообразно было рассматривать вопрос о праве Думы назначать или отстранять министров от должностей. Столь же избирательно, применительно к условиям России, он распределил права государевых подданных. Узость проекта в этом отношении, его продворянская направленность очевидны. Тем не менее, избирательно сформулировав права различных сословий, проект отразил абсолютную непригодность низших слоев общества к сознательной политической жизни [3, с. 11].

Важнейшее значение для Сперанского имело учреждение Государственного совета, изначально конституционная роль которого должна была заключаться в изменении законодательной процедуры. Наделить правом законодательной инициативы будущих депутатов Думы ученый не считал возможным из-за их низкой политической культуры. Законодательные проекты, созданные по инициативе министров и царя, подлежали обсуждению в Государственном совете и от его имени докладывались государю [10; 11; 12].

Изучив подготовленный М.М. Сперанским проект конституционного реформирования, Александр I одобрил его и согласился с поэтапным осуществлением конституционной реформы. Реформу предваряло открытие Государственного совета, последовавшее в январе 1810 г. Позднее ожидались выборы в местное самоуправление и созыв Государственной Думы, которая должна была принять Конституцию. Однако в практической плоскости далее учреждения Государственного совета проект ученого не продвинулся. Государь вновь не решился на коренные конституционные преобразования, отправив М.М. Сперанского в отставку [13; 14].

Преобразования конституционной сферы получили определенную реализацию в 1809 г., когда по итогам русско-шведской войны и по решению Боргоского сейма Финляндия была присоединена к Российской империи. Рядом манифестов была создана конституция Финляндии. Правда, употребление термина «конституция» спорно, хотя он и употреблялся самим Александром I [15, с. 73-74]. До присоединения к России Финляндия была провинцией Швеции и не имела своей конституции, позднее в Финляндии продолжали действовать Конституция и законодательные акты Швеции, не ликвидированные актами 1809 г. По поводу действовавших в Финляндии после присоединения к России нормативно-правовых актов Н.И. Лазаревский справедливо отмечал, что желание государя сохранить в Финляндии действующую там Конституцию получило в актах 1809 г. столь незаконное выражение, что вряд ли может пониматься как непосредственно воплощенное в нормы права. Он же указывал на то, что акты 1809 г., говорившие о сохранении Финляндией ее основных законов, не могут пониматься в том смысле, что они ввели в действие всю совокупность шведского государственного права; они могут иметь только тот смысл, что из этого права введено то, что не противоречит новому положению Финляндии как части Российской империи [16, с. 208-209].

Попытка воплотить в жизнь собственный конституционный идеал была предпринята Александром I в Царстве Польском. Когда по решению Венского конгресса к территории России была присоединена часть Великого герцогства Варшавского, Александр I Манифестом (1815) официально объявил о присоединении к Российской империи польских земель и о своем намерении «устроить участь сего края, основав внутреннее управление оного на особенных правилах, свойственных наречию, обычаям жителей и к местному их положению примененных».

В статусе победителя Наполеона и вершителя судеб отдельных народов Александр I, осуществляя конституционные намерения на российских окраинах и в иных государствах, не терял надежды на преобразования государственно-правовой жизни Российской империи.

Правительственный конституционализм первой половины XIX в. состоял преимущественно из проектов, следуя которым Россия могла продвинуться от самодержавия к правовому государству. Вместе с тем важным событием, на практике приближавшем конституционализм, стало учреждение Государственного совета. Отсутствие социальных предпосылок для конституционализма в виде развитого гражданского общества, с одной стороны, и наличие серьезных препятствий для него в виде традиционного сословного общества и системы служилого государства - с другой, наложили свой

отпечаток на историю российского конституционализма и на реализацию конституционных намерений лиц, обладающих реальной властью в государстве.