Партия на вырост

       Как только в России появится четкая партийная система, президенту Путину придется сделать следующий шаг: выбрать партию, на которую он будет опираться. О том, как будут строиться отношения президента с "его" партией,— директор Центра политической конъюнктуры России Алексей Чеснаков.

       Новый президент не может не понимать, что эпоха демократической революции закончилась. Более того, основной задачей первого года его президентства станет преодоление постреволюционного синдрома, которому оказалась подвержена структура российской власти во время второго президентского срока Бориса Ельцина. Новый глава государства изначально не должен копировать ельцинскую систему управления, в основе которой была харизма вождя и его мощная воля. Путину нужна не только мощная система государственных органов, но и сильные общественные институты, способные связать общественное мнение с государственной политикой.
       Основой нового государства, опирающегося на прямую связь президента с гражданами без посредников в лице "региональных баронов", может быть только сильная партийная система. И, разумеется, ее костяк — правящая партия.
       Есть три уровня задач, которые должна решить "партия Путина".
       Во-первых, это задачи краткосрочные, на два-три ближайших месяца. Партия обеспечивает сохранение уровня доверия путем регулирования политической дискуссии, "зондажа" электората, безболезненного проведения необходимых законов в Думе. Параллельно готовится организационная структура для выборов в регионах, большинство которых предстоит нынешней осенью.
       Во-вторых, это задачи среднесрочные — на год. Партия берет на себя функцию основного пропагандиста и агитатора "путинских реформ", устанавливает, насколько это возможно, контроль над законодательными собраниями регионов.
       Наконец, это задачи долгосрочные, которые предстоит решать в течение всех четырех лет президентского срока Путина. Партия должна сформировать новый отряд политической элиты, который будет постепенно, косвенно и напрямую, подключаться к рычагам государственного управления. Одновременно партия планомерно готовится к выборам 2003-2004 годов, выстраивает наиболее выгодную для власти конфигурацию политических сил перед ними, всеми силами расширяет электорат "партии власти" и интегрирует его с центристским электоратом — чем и обеспечивает Путину переизбрание на второй срок.
       Чтобы вписаться в новую политическую реальность, найти нишу, отвечающую потребностям нового президента, российские партии должны радикально измениться. Ныне существующие партии изначально строились как кадровые и массовые (хотя бы в потенциале) структуры. Такая модель устарела по мировым меркам еще лет тридцать назад. Признаком того, что эта модель постепенно сдает позиции и в России, стал успех на последних парламентских выборах "Единства". Это, возможно, первая в России "партия нового типа", построенная исключительно под выборы. В Европе такие формирования называют партией "хватай всех". Их особенность — высокая эффективность на выборах и почти полная ненужность, неприспособленность к межвыборному периоду.
       С учетом проверенного годами закона соответствия типа партий существующей политической системе и неизбежному доминированию государства в путинскую эпоху на смену российским "партиям хватай всех" должны постепенно прийти так называемые картельные партии. Как массовые, так и электоральные партии пытались быть посредниками между гражданским обществом и государством, трансляторами общественных инициатив в политическую сферу. Партии же "сверхнового" типа, или картельные, в гораздо большей степени становятся частью государственного механизма. В этом качестве они более эффективно регулируют политическую активность граждан на фоне общемировой тенденции к снижению участия масс в политике.
       Набор моделей взаимоотношений президента и его "партии" ограничивается тремя. Первая: президент — лидер политической партии. Несмотря на то что именно эта модель наиболее привлекательна для партий-претендентов, она вряд ли приемлема для самого Путина — слишком слабы имеющиеся партии для того, чтобы он мог согласиться их возглавить. Сегодня сам Путин диктует условия политической игры и перейти в ранг официального лидера одной из партий для него означает лишь ослабление стартовых условий торга с другими партиями — кандидатами на поддержку.
       Вторая: президент — покровитель партии, но не ее член и тем более не лидер. В рамках этой модели президент постоянно выказывает свое расположение к одной из партий, одновременно позволяя последней подтвердить политический вес реальными делами. Именно так себя сейчас ведет Путин по отношению к "Единству", и положение вряд ли изменится до тех пор, пока "Единство" не станет мощной политической силой. Впрочем, "Единство" пока не разочаровывает президента, вся его деятельность укладывается в узкие, но логичные рамки: слишком бурный старт, затем партия уступает пальму информационного первенства кандидату в президенты (поскольку по юридическим основаниям не могла быть использована для его официального выдвижения), наконец, преобразуется в реальную партию и начинает стягивать в свои ряды элиту и политический актив других партий и движений на местах.
       Третья: президент — наблюдатель, стоящий над схваткой претендентов на его внимание. Эта позднеельцинская модель внепартийного президента для Путина слишком опасна, поскольку делает его заложником административных органов. Для дальнейшего реформирования страны потеря близости партии будет означать потерю связи с массами.
       Окончательный выбор Путина между тремя перечисленными моделями будет ясен в ближайшее время. Пока самой реальной представляется реализация второй модели. Не случайно два путинских фаворита — Касьянов и Греф — с представлением собственных программ первым делом пришли к "Единству".