Ядерную физику скрещивают с ядерной лирикой

Сегодня пройдут переговоры "шестерки" международных посредников и Тегерана по иранской ядерной проблеме. К концу марта они должны подписать политическое соглашение, с тем чтобы в июне выйти на "всеобъемлющие" договоренности. Для этого предстоит урегулировать еще четыре спорных вопроса: о количестве центрифуг, которыми может обладать Тегеран, обогатительном центре в Фордо, тяжеловодном реакторе в Араке и графике снятия с Ирана санкций. "Ъ" стали известны возможные пути решения этих вопросов, которые обсуждают переговорщики.

Переговоры политдиректоров "шестерки" международных посредников (пять постоянных членов СБ ООН плюс Германия) и Тегераном пройдут в швейцарском Монтре. До конца марта переговорщики должны выйти на политические договоренности, а к 1 июля подписать "всеобъемлющее" соглашение, гарантирующее мирный характер ядерной программы Ирана в обмен на снятие санкций. Стороны уже дважды сдвигали сроки. Нынешнюю, третью попытку договориться эксперты называют решающей: если переговоры провалятся, Конгресс США введет новые санкции против Ирана, который тогда наверняка покинет переговоры.

Между тем дипломатические источники "Ъ", информированные о ходе переговоров "шестерки" с Ираном, убеждены: "при наличии политической воли" выйти на компромисс в оставшиеся сроки "вполне возможно". По словам собеседников "Ъ", нерешенными остаются четыре ключевых вопроса, но по каждому из них есть варианты решений.

Прежде всего, предстоит договориться о количестве центрифуг, которые дозволено иметь Ирану. По словам источников "Ъ", переговорщики склоняются к двухфазовому подходу: на первом этапе, который может продлиться несколько лет, Ирану разрешат иметь ограниченное число центрифуг, а на втором (при условии что к Тегерану не будет нареканий) — гораздо больше. Сейчас у Ирана, по данным МАГАТЭ, около 18 тыс. центрифуг.

Во-вторых, предстоит решить судьбу подземного комплекса по обогащению урана в Фордо. Компромиссным решением может стать использование его мощностей в медико-исследовательских целях под строгим контролем МАГАТЭ. Прорабатывается вопрос об установке там видеокамер или постоянного присутствия экспертов агентства.

В-третьих, переговорщикам нужно урегулировать вопрос со строящимся тяжеловодным реактором в Араке. Изначально США настаивали на его закрытии, что Иран счел неприемлемым. Сейчас речь идет о модификации реактора, причем есть вероятность, что он останется тяжеловодным, но будет производить лишь ограниченное количество плутония. Как считает эксперт ПИР-Центра Андрей Баклицкий, это технически возможно. "В отработавшем ядерном топливе тяжеловодного реактора в Араке, как и в топливе любого ядерного реактора, будет находиться плутоний. Но, даже не превращая реактор в легководный, можно значительно сократить наработку плутония путем снижения мощности самого реактора и перевода его на топливо из низкообогащенного урана. В случае с Араком так можно выйти на 1 кг в год вместо 8-9 кг",— пояснил "Ъ" эксперт.

В-четвертых, необходимо выработать приемлемую для всех схему снятия с Ирана ооновских и западных санкций. По словам собеседников "Ъ", об отмене односторонних мер Запада иранцы напрямую договариваются с США и ЕС. С "шестеркой" же они говорят об условиях снятия санкций ООН. Изначально Тегеран добивался их моментальной отмены, а западные переговорщики придерживались поэтапного подхода. Сейчас речь идет о компромиссном решении: в случае подписания "всеобъемлющего" соглашения, часть введенных Совбезом ООН санкций предлагается заморозить. Прежде всего, может быть приостановлено действие санкций, не имеющих прямого отношения к ядерной программе Тегерана — например, в банковской сфере и в военно-техническом сотрудничестве.

Этап "заморозки" может продлиться несколько лет, после чего МАГАТЭ должно будет представить доклад о соблюдении Ираном условий сделки. В случае положительной оценки возможны два варианта (оба сейчас обсуждаются): либо все санкции будут автоматически отменены, либо Совбезу придется принять еще одну резолюцию для их отмены. По словам Андрея Баклицкого, "механизм, при котором полное снятие санкций будет поставлено в зависимость от повторного голосования в СБ ООН, вызывает у Тегерана закономерные вопросы". "Иран опасается, что постоянные члены Совбеза смогут выдвигать все новые условия поддержки резолюции по снятию санкций, при этом иранская сторона, выполнившая свою часть договоренностей, останется без рычагов влияния",— пояснил "Ъ" эксперт.

Директор Института изучения современного Ирана Раджаб Сафаров считает, что в урегулировании этих вопросов заинтересован и Тегеран, и члены "шестерки". "Всем придется пойти на компромиссы, чтобы выработать документ, удовлетворяющий всех, но по логике вещей они должны это сделать",— сказал он "Ъ". По словам эксперта, все зависит от позиций двух участников переговорного процесса — Ирана и США и, "если они договорятся, соглашение можно считать подписанным".

"Белый дом крайне заинтересован в принятии соглашения с Ираном. Администрация США понимает, что в случае срыва переговоров иного шанса урегулировать вопрос в этом формате может просто не быть и дело может дойти до серьезной эскалации в регионе,— говорит Раджаб Сафаров.— Президент Ирана Хасан Роухани также крайне заинтересован в успехе, поскольку от этого зависит его репутация внутри страны. Он может пойти на максимальные уступки, но у этой гибкости тоже есть предел".

Сегодняшней встрече в Монтре предшествовали трехдневные переговоры госсекретаря США Джона Керри с главой МИД Ирана Джавадом Зарифом. Как сообщал "Ъ" (см. номер от 4 марта), по вопросу об иранской ядерной программе администрация Барака Обамы, стремящегося сделать соглашение с Тегераном одной из своих главных внешнеполитических побед, по сути, оказалась по одну сторону с руководством Ирана, по другую же — власти Израиля и контролируемый республиканцами Конгресс США. Выступая во вторник вечером перед конгрессменами, премьер Израиля Биньямин Нетаньяху предупредил, что Иран будет в состоянии разработать ядерное оружие даже в случае заключения соглашения с "шестеркой". Ответ Барака Обамы был крайне резким: он сказал, что не услышал "ничего нового" в речи израильского премьера, который не предложил стоящих альтернатив по урегулированию иранской ядерной проблемы.