Чем бюджетная концепция мешает реализации задач социальноэкономического развития России, сформулированных в Послании Президента Российской Федерации Федеральному собранию от 1 марта 2018 года?

ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ И ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ

И.В.Караваева

И.А. Колпакова

УДК: 336.14 Б01: 10.24411/2071-6435-2018-10015

Чем бюджетная концепция мешает

реализации задач социально-экономического развития России, сформулированных в Послании Президента

Российской Федерации Федеральному собранию от 1 марта 2018 года?1

В статье анализируются риски и угрозы, формируемые действующей бюджетной концепцией и сдерживающие решение задачи «достижения темпов роста выше мировых» поставленной в Послании Президента Российской Федерации Федеральному собранию 1 марта 2018 года. На основе статистического анализа обосновано, почему современная бюджетная концепция не ориентирована на создание необходимых условий для ускорения темпов роста российской экономики. Определены направления реализации бюджетной концепции, в рамках которых формируется ряд значительных рисков и угроз для социальной и экономической безопасности страны. Представлены базовые направления реформирования действующей бюджетной концепции.

Ключевые слова: экономический рост, национальная безопасность, экономическая безопасность, риски инвестиционного развития, риски инновационного развития, риски социального развития, бюджетная концепция

Базовые задачи социально-экономического развития

России в Послании Президента Российской Федерации Федеральному собранию от 1 марта 2018 года

В Послании Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному собранию от 1 марта 2018 года была поставлена задача увеличить ВВП страны в полтора раза к середине следующего десятилетия. Президент подчеркнул, что «...для этого нам нужна экономика с темпами роста выше мировых. Непростая задача. Но это не благое пожелание, а базовое условие для прорыва в решении социальных, инфраструктурных, оборонных и других задач. Достижение таких темпов роста должно

1 Статья подготовлена в рамках Программы ФНИ государственных академий наук на 2013-2020 годы. в соответствии с темой государственного задания № 168.2 «Обеспечение социально-экономической безопасности и формирование макроэкономических механизмов нивелирования угроз и вызовов экономике и обществу России в ходе становления и развития системы стратегического планирования».

© И. В. Караваева, 2018 © И. А. Колпакова, 2018

стать ключевым ориентиром для нового Правительства» [6].

В речи Президента было особо подчеркнуто, что в России сегодня, по сути, сформирована новая макроэкономическая реальность, с низкой инфляцией и общей устойчивостью экономики: «...значительно снизилась зависимость экономики и бюджета от колебаний цен на энергоносители. Мы нарастили объём золотовалютных резервов. Инфляция опустилась на рекордно низкий уровень, чуть больше двух процентов и ... в целом такой низкий уровень инфляции даёт дополнительные возможности для развития». Однако, как отметил Президент, «устойчивость—это основа, но не гарантия дальнейшего развития. Мы не имеем права допустить, чтобы достигнутая стабильность привела к самоуспокоенности. Тем более многие проблемы ещё далеко не решены» [6].

По сути, в Послании Федеральному собранию получили серьезное развитие положения Указа Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 года № 684 «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации» [12] и «Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 13 мая 2017 года № 208 [10].

Так, особыми разделами в рамках «Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» выделены наиболее значимые для развития отечественной экономики и сохранения стабильности социума риски и угрозы:

— низкие темпы экономического роста, обусловленные внутренними причинами, в том числе ограниченностью доступа к долгосрочным финансовым ресурсам (пункт 12.15 раздел II);

— усиление дифференциации населении по уровню доходов (пункт 12.20 раздел II);

— снижение качества и доступности образования, медицинской помощи и, как следствие, снижение качества человеческого потенциала (пункт 12.21 раздел II);

— неравномерность пространственного развития Российской Федерации, усиление дифференциации регионов и муниципальных образований по уровню и темпам социально-экономического развития (пункт 12.24 раздел II) и так далее.

Данные угрозы напрямую связываются в рамках Стратегии экономической безопасности с несбалансированностью национальной бюджетной системы (пункт 12.16 раздел II) и недостаточно эффективным государственным управлением (пункт 12.17 раздел II) [10, с. 5—6].

В целом, стратегию экономической безопасности для современной России определяют две основные тесно взаимосвязанные группы рисков, которые должны учитывать разработчики бюджетной концепции Российской Федерации [3; 4; 5]:

♦ в реальной экономике это потеря динамичности развития по всем важнейшим показателям, деформированная топливно-сырьевая структура про-

мышленности и экспорта, резкое сокращение объемов машиностроения, низкая инновационная и инвестиционная активность, стагнационное развитие внутреннего рынка; ♦ в социальной сфере это высокий уровень бедности в сравнении с крайне архаичным прожиточным уровнем, углубление деформации социально-имущественной структуры населения, неопределенность финансового обеспечения пенсионной системы, коллапс системы ЖКХ, скрытая безработица, недоступность для большой части населения качественных услуг здравоохранения и образования.

И еще одна цитата из названного выше выступления: «Для дальнейшего изменения структуры национальной экономики, наращивания её конкурентоспособности необходимо на принципиально ином уровне задействовать источники роста. Где они?»

Ответ дан буквально в следующем абзаце Послания: «Прежде всего, нужно чётко выстроить приоритеты и повысить эффективность государственных расходов» [6].

Риски инвестиционного и инновационного развития, формируемые современной бюджетной концепцией

Итак, на первый план выходит задача повышения эффективности государственных расходов. Возможна ли ее реализация в условиях действующей бюджетной концепции?

Анализ величин и, главное, динамики показателей федерального бюджета дает основание утверждать следующее: критерием позитивной направленности бюджета разработчики считают, прежде всего, его бездефицитность, а обеспечить ее достижение предполагается за счет сокращения расходов.

В результате мы наблюдаем сокращение финансирования значимых для экономического и общественного развития сфер жизни страны (таблица 1).

Таблица 1

Ранжирование темпов роста расходов федерального бюджета (по разделам классификации расходов бюджетов) 2018-2020 годов в порядке их

убывания,%

№ Разделы классификации Без учета С учетом Доля в суммарных расхо-

пп. расходов бюджета индекса цен индекса цен дах за 2018-2020 годы,%

Все расходы 99,1 88,1 100,0

в том числе:

1 обслуживание государ-

ственного и муници- 120,8 107,4 5,1

пального долга

2 здравоохранение 110,4 98,1 2,8

3 национальная безопас-

ность и правоохрани- 108,3 96,2 12,9

тельная деятельность

4 образование 106,2 94,4 4,0

5 межбюджетные трансферты общего характера бюджетам бюджетной системы РФ 102,7 91,3 4,9

6 охрана окружающей среды 102,0 90,7 0,6

7 национальная оборона 97,8 86,9 16,9

8 социальная политика 96,1 85,4 28,9

9 общегосударственные вопросы 96,0 85,4 7,6

10 национальная экономика 95,1 84,5 14,5

11 средства массовой информации 84,7 75,3 0,4

12 культура, кинематография 80,3 71,4 0,5

13 жилищно-коммунальное хозяйство 68,4 60,8 0,6

14 физическая культура и спорт 38,2 34,0 0,3

Источник: [8; 13]

Отметим, что на долю шести первых направлений расходования средств федерального бюджета, по которым расходы растут (но только без учета индекса цен), приходится 30,2% общего объема предусмотренного на 2018-2020 годы финансирования. То есть основная масса расходов (69,8%), согласно федеральному бюджету, ощутимо уменьшается (даже без учета индекса цен), в том числе и расходы по таким социально-значимым статьям, как «Социальная политика», «Национальная экономика», «Охрана окружающей среды». Исключением в рамках этой тенденции является прогнозируемый рост расходов на обслуживание государственного долга, что свидетельствует об отсутствии в концепции бюджета подходов к решению задачи эффективного использования государственных расходов.

Сокращается и основная масса расходов на ряд важнейших государственных программ (таблица 2).

Таблица 2

Ранжирование некоторых государственных программ в порядке убывания темпов роста расходов на их выполнение в 2018-2020 годах

№ Программа Без учета индекса С учетом Доля в суммарных за

пп цен индекса цен 2018-2020 годы расхо-

дах^

1 Развитие науки 116,6 103,7 2,1

и технологий

2 Развитие образования 108,2 96,2 5,4

3 Развитие здравоохранения 107,4 95,5 3,4

4 Социальная поддержка граждан 101,6 90,3 14,8

5 Обеспечение общественного порядка и противодействие преступности 99,4 88,4 7,3

6 Охрана окружающей среды 98,5 87,5 0,4

7 Содействие занятости населения 93,8 83,4 0,5

Источник: [8, 13]

Исключением из общей тенденции к уменьшению объемов финансирования из федерального бюджета (с учетом индекса цен) является увеличение средств на развитие отечественной науки и технологий (в том числе на подпрограмму «Фундаментальные научные исследования» на 11,5%). Это давно назревшая мера, поскольку выход из экономического кризиса возможен лишь путем инновационного обновления систем используемых технологий и реструктуризации хозяйства.

Однако не стоит забывать, что доля, направляемая на развитие науки, в суммарных расходах госпрограмм составляет всего 2,1%, тогда как в аналогичных расходах государственных бюджетов передовых стран мира она на порядок выше.

При финансировании модернизации современной российской промышленности такими незначительными средствами трудно ожидать ее быстрого выхода на мировой уровень, хотя все эти госпрограммы, а также ряд других государственных и федеральных целевых программ формально заявлены как способствующие повышению экономической безопасности и научно-технологическому развитию Российской Федерации.

Здесь уместно напомнить еще одно важное заявление в президентском послании: «Технологическое отставание, зависимость означают снижение безопасности и экономических возможностей страны, а в результате — потерю суверенитета. Именно так, а не иначе обстоит дело» [6].

Риски в социальной сфере формируемые бюджетной концепцией 2018—2020 годов

В числе первых в президентском Послании определены именно социальные приоритеты развития российского общества: «Роль, позиции государства в современном мире определяют не только и не столько природные ресурсы, производственные мощности, ... а прежде всего люди, условия для развития, самореализации, творчества каждого человека. Поэтому в основе всего лежит

сбережение народа России и благополучие наших граждан. Именно здесь нам нужно совершить решительный прорыв» [6].

В федеральном бюджете также заявлено, что отдельным блоком современных задач национальной безопасности является повышение уровня жизни населения, рост реальных доходов, снижение уровня бедности и имущественного расслоения в обществе, повышение комфортности жизни [13].

Федеральный бюджет, «Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов» [8] исходят из того, что оплата труда наемных работников в течение прогнозного периода будет оставаться относительно стабильной. Однако с учетом инфляционной составляющей мы будем наблюдать снижение темпов роста реальных доходов населения — практически до 1,1% и 1,2% в 2019 году и 2020 году соответственно. Это объясняется тем, что сокращение дефицита бюджета достигается за счет сдерживания роста всех видов доходов населения, особенно наемных работников и пенсионеров.

Следует также отметить, что помимо практической фиксации низкого уровня жизни населения практически нулевой рост реальных доходов населения искажает пропорции в экономике и исключает доходы населения из числа факторов, стимулирующих внутренний спрос. А это значит, что доходы населения перестают быть движущей силой экономического роста. Не стоит также забывать старую истину о том, что фиксация низкого уровня заработных плат наемных работников как основной части реальных доходов из-за боязни раскрутить инфляцию практически лишает стимулов деятельность по внедрению новых высокопроизводительных дорогостоящих технологий.

В современной ситуации обращает на себя внимание сдержанная динамика показателей, характеризующих уровень социальной поддержки населения (таблица 3).

Таблица 3

Расходы федерального бюджета на 2018 год на социально-культурные мероприятия

Статьи расходов 2017 год 2018 год Прирост

Здравоохранение 314989,1 300000,0 -14989,1

Образование 452703,8 480607,6 +27903,8

Социальная политика 1295789,2 1375619,9 + 79830,7

Доступная среда 50234,7 49554,5 -680,2

ЖКХ 114990,3 96806,0 -18184,3

Поддержка занятости 49754,6 45434,7 - 4319,9

Культура и туризм 98835,3 90379,2 -8456,6

Физкультура и спорт 100482,0 57239,9 -43242,1

Итого, расходы на социально-культурные мероприятия 2477779 2495641,8 -17856,7

Доля расходов на социально-культурные мероприятия в расходах на госпрограммы,% 26,5 27,3 +0,8

Доля расходов на социально-культурные мероприятия в расходах^ 14,8 15,1 +0,3

Отношение расходов на социально-культурные мероприятия к доходам бюджета,% 16,8 15,1 -1,7

Источник: [13]

В целом федеральный бюджет 2018-2020 годов предусматривает, что расходы на реализацию государственной программы «Развитие здравоохранения» в 2018-2019 годах будут снижаться, но не так сильно, как предусматривал федеральный бюджет 2017-2019 годов (Закон № 415-ФЗ) [14]. И хотя в новом бюджете эти расходы увеличены в 2018 году на 6,6%, а в 2019 году—на 7,4%, до 2020 года они все же остаются ниже показателя 2017 года. Так, в 2018 году ассигнования на данную программу составят лишь 78,5% от уровня 2017 года, в 2019 году—84,4%. Вывести их на показатель, превышающий уровень 2017 года на 7,4%, планируется только в 2020 году.

Существенное сокращение расходов на «Совершенствование системы оказания медицинской помощи больным прочими заболеваниями» на 41 894,4 млн рублей в 2018 году и на 36 381,5 млн рублей в 2019 году отражает крайне негативную тенденцию. Увеличение расходов на совершенствование высокотехнологичной помощи (5 533,2 млн рублей в 2018 году и 5 721,8 млн рублей в 2019 году) также недостаточно. И лишь в 2020 году планируется увеличить эти расходы на 77100 млн рублей.

Справедливая критика Закона № 415-ФЗ была отчасти учтена в новом федеральном бюджете — расходы на программу «Развитие образования» на 20132020 годы» увеличены (таблица 4). Вместе с тем в рассматриваемом документе отсутствует финансирование Федеральной целевой программы «Русский язык» на 2016-2020 годы, а финансирование подпрограммы «Развитие и распространение русского языка как основы гражданской самоидентичности и языка международного диалога» незначительно.

Несмотря на объявление планового периода 2018-2020 годов периодом, когда выполнение социальных обязательств государства перед гражданами станет основным приоритетом, в новом бюджете произошло снижение ассигнований на выполнение госпрограммы «Социальная поддержка граждан» по сравнению с предыдущими бюджетными проектировками (таблица 4). Так, параметры нового бюджета в 2018 году ниже параметров, утвержденных Законом № 415-ФЗ, на 3,4%, а в 2019 году—на 2,5%. К тому же с 2019 года происходит снижение абсолютной суммы расходов на данную программу по сравнению с уровнем 2018 года. Таким образом, в 2020 году запланированные расходы на данную программу будут выше, чем в 2017 году на 1,6%, но ниже уровня 2018 года на 0,9%. В целом можно оценить параметры финансирования данной программы как стагнирующие, что странно для социального государства, прогнозирующего рост экономики на весь плановый период.

Предусмотренное в новом бюджете увеличение расходов на формирование доступной среды (таблица 4) по сравнению с Законом № 415-ФЗ маскирует некоторое снижение расходов по этой программе по сравнению с уровнем 2017 года. Но это снижение было бы более существенным, если бы были оставлены без изменения положения действующего Закона.

Расходы на программу «Содействие занятости населения» в целом несколько сокращены по сравнению с параметрами, предусмотренными в Законе № 415-ФЗ (таблица 4). Вместе с тем относительно уровня 2017 года их сокращение достаточно существенно. Так, в 2018 году они будут ниже уровня 2017 года почти на 9%, в 2019 году—на 7,5%, а в 2020 году—на 6,2%. Наиболее серьезное снижение предполагается по мероприятию «Социальные выплаты безработным гражданам и оптимизация критериев назначения и размеров пособия по безработице».

В итоге приходится констатировать, что федеральный бюджет на 2018— 2020 годы построен на минимизации расходов в социальной сфере. Кроме того, в федеральном бюджете отсутствует решение ряда наиболее острых социальных проблем для современного российского общества:

— обеспечение трудоустройства молодежи со средним и высшим профессиональным образованием;

— ухудшение материального положения пожилых за счет снижения реальной пенсии;

— обеспечение детей младшего возраста яслями и детскими садами;

— сохранение сложившегося неравенства в уровне жизни в связи с отказом от прогрессивного налога на личное богатство.

Риски регионального развития и межбюджетных отношений

В Послании Президента читаем; «Предлагаю развернуть масштабную программу пространственного развития России, включая развитие городов и других населённых пунктов, и как минимум удвоить расходы на эти цели в предстоящие шесть лет» [6].

Такая постановка задачи является логичным продолжением реализации Федерального закона о стратегическом планировании [15], а также ряда других уже принятых документов, касающихся государственной политики регионального развития и регулирования пространственной структуры российской экономики [7].

Ориентирован на решение данной задачи и Указ Президента Российской Федерации от 16 января 2017 года № 13 «Об утверждении Основ государственной политики регионального развития Российской Федерации на период до 2025 года» [11], в котором наибольшее внимание уделяется аспекту совершенствования бюджетного процесса.

Однако в действующей бюджетной концепции, в рамках реализации блока региональных вопросов и межбюджетных отношений эта позиция совершенно не просматривается.

Предполагается сокращение общего объема финансирования по блоку

Таблица 4

Динамика расходов на реализацию государственных программ по основным направлениям социально-культурных мероприятий в федеральном бюджете 2018-2020 годов, млн рублей

2018 год 2019 год 2020 год

Наименование программ 2017 год* Закон № 415-ФЗ Законопроект Прирост к закону, % Закон № 415-ФЗ Законопроект Прирост к закону% Законопроект Прирост к законопроекту на 2019 год,%

1 2 3 4 5=4/3*100 6 7 8=7/6*100 9 10=9/7*100

Здравоохранение 314989,1 281 519,8 300090,0 106,6 247390,1 265711,4 107,4 338403,5 127,4

Развитие

образования 458 252,1 456703,8 480607,6 105,2 458960,1 484454,0 105,6 495761,1 102,3

Социаль-

ная поддержка 1 295789,2 1 375619,9 1328626,4 96,6 1 347387,9 1 313065,1 97,5 1 316714,0 100,3

граждан

Доступная среда 50234,7 45880,5 49554,5 108,0 45657,5 49433,3 108,3 49870,7 100,9

Содейст-

вие занятости на- 49754,6 46429,7 45434,7 97,9 46910,0 46012,8 98,1 46681,1 101,5

селения

Источники'. [8, 13, 14]

«Сбалансированное региональное развитие» (5 программ). Государственная программа «Развитие федеративных отношений и создание условий для эффективного и ответственного управления региональными и муниципальными финансами» вызывает вопросы. Из документа не ясно, что здесь относится к развитию федеративных отношений, и что понимается под «Совершенствованием системы распределения и перераспределения финансовых ресурсов между уровнями бюджетной системы Российской Федерации», поскольку расходы по этой программе отражают расходы по всем каналам (формам) взаимодействий федерального бюджета с субфедеральными бюджетами, а слово «совершенствование» смысловой нагрузки не несет.

В бюджете констатируется, что по отношению к ВВП соответствующего года доля расходов по разделу «Межбюджетные трансферты общего характера бюджетам бюджетной системы Российской Федерации» составит в 2017 и 2018 годах—0,9%, в 2019 году—0,8% и в 2020 году—0,7% [8]. Это — заметное сокращение. В то же время никакой целостной системы мер по повышению эффективности этого блока бюджетных расходов и созданию действенных стимулов для субфедеральных бюджетов документ не содержит.

В общем объеме межбюджетных трансфертов доля дотаций увеличится с 44,15% в 2017 году до 50,03% в 2020 году, а доля субсидий сократится с 27,75% до 23,63%. В документе [8] присутствует множественность видов межбюджетных трансфертов, при этом задача их распределения (см. Приложения к закону о бюджете) в полной мере не реализуется.

В 2018 году предусмотрено 68 субсидий, из которых распределено 52 или 76,4% их общей суммы [8]. Следует отметить неясность соотношения программы субсидий с финансированием государственных программ: субсидии в рамках программ и/или за их рамками,—только в отдельных случаях на это есть прямое указание.

Межбюджетные трансферты в рамках бюджета используются также как механизм перераспределения доходов между бюджетными уровнями. Во время относительно нестабильной экономической ситуации доходы бюджетов всех уровней сокращаются, а расходные обязательства возрастают в силу дополнительных затрат на предотвращение опасных для общества процессов социально-политического плана. В этих условиях естественно ожидать уменьшения общего объема перераспределяемых доходов между бюджетами разного уровня, что и заложено в Законе (таблица 5).

Сокращение общего объема межбюджетных трансфертов из федерального бюджета бюджетам субъектов Федерации в 2018—2020 годах будет на 6 процентных пунктов больше, чем сокращение всех расходов федерального бюджета (без учета условно утвержденных). Это означает, что бремя сокращения расходов и тяжесть преодоления сложной экономической ситуации опять перекладывается с федерального бюджета на бюджеты нижестоящих уровней.

Как и во время кризиса 2008—2009 годов, помощь регионам осуществляется преимущественно в форме дотаций: особенно быстро они увеличатся в 2018 году

(таблица 5). В первую очередь дотации получают, как правило, депрессивные субъекты Российской Федерации, регионы с низким уровнем жизни. Настораживает заложенное в Закон уменьшение субвенций, которые используются для финансового обеспечения «делегированных» полномочий. Неясно, идет ли речь о сокращении числа полномочий, или, как это было раньше, о перекладывании полномочий из центра на субъекты Федерации без соответствующего финансового обеспечения.

Таблица 5

Динамика объемов межбюджетных трансфертов из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации в 2018-2020 годах, % к предшествующему году

Виды трансфертов Годы

2018 2019 2020 2018-2020

Всего 96,8 95,6 100,9 93,1

Дотации 106,7 97,2 101,8 105,6

Субсидии 92,9 92,8 99,2 85,5

Субвенции 88,1 102,5 101,2 91,2

Иные межбюджетные трансферты 80,2 77,3 99,4 61,6

Источник: [8]

Предлагаемые направления реформирования современной бюджетной концепции

Сложности современного периода развития отечественной экономики, задачи ускорения темпов роста и инновационного обновления производства, изменения качественной структуры человеческого капитала, выстраивания новой парадигмы внешнеэкономических связей со всей очевидностью требуют новых, углубленных оценок рисков в развитии экономики и общества России. Сегодня необходимо формирование новой концепции бюджетирования, новых, более совершенных, многофакторных подходов в рамках развития стратегии экономической и социальной безопасности страны и ее регионов.

Но как мы знаем, федеральный бюджет утвержден и последовательно реализуется. Что же, необходимо кардинальное изменение бюджетной концепции уже сейчас, без результатов выполнения трехлетнего бюджета? Очевидно, да.

При этом в сложившейся ситуации речь должна идти не о корректировке отдельных параметров и пропорций Федерального бюджета в рамках сохранения традиционной ограничительной бюджетной концепции, а об изменении как бюджетной, так и в целом экономической концепции развития российской экономики.

Это требует тщательной разработки и принятия целого комплекса управленческих решений в среднесрочной перспективе по следующим направлениям: • признания в качестве приоритетной задачи преодоления российской экономикой стагнационных явлений. Предлагаемые темпы прироста ВВП к 2020 году должны составлять 3,4%, и 5,6% — к 2023-2025 годам. Все другие экономические задачи, в том числе и в области уровня жизни, могут

быть решены только в результате повышения темпов роста ВВП. Такие важные финансовые проблемы, как преодоление дефицита бюджета, снижение инфляции, сохранение приемлемого объема госдолга и так далее, являются вторичными и могут быть решены только на фоне высоких темпов роста российской экономики;

• существенное увеличение бюджетных расходов, даже за счет роста дефицита бюджета. Его значения могут быть увеличены с 4% ВРП до 5—7% к 2020 году, с условием, что это обеспечит необходимые темпы экономического роста;

• приоритетным направлением бюджетной политики должен стать рост уровня жизни всех возрастных групп населения, отражаемый в реальных денежных доходах граждан и формировании адресной (индивидуализированной) системы социальной поддержки населения;

• следует сформировать управленческие и финансовые механизмы переориентации интересов населения с тенденции сбережения доходов на увеличение средств, инвестируемых домашними хозяйствами на социально значимые расходы и в реальное производство;

♦ суммы увеличения бюджетных расходов должны быть в примерно равных объемах направлены на рост бюджетных инвестиций и реальных денежных доходов населения;

♦ необходимо подготовить и реализовать бюджетную и налоговую реформы, направленные на переориентацию финансовых потоков, получаемых в виде доходов предприятий и населения, в направлении стимулирования роста инвестиционных вложений в реальном секторе экономики и нивелирования социальных рисков;

♦ необходимо обеспечить проведение комплекса монетарных мероприятий, направленных на оживление инвестиционной активности, включая обеспечение долгосрочной стабильности курса национальной валюты, снижение ставок по кредитам предоставленным нефинансовым организациям, увеличение бюджетных капитальных расходов в инфраструктурные объекты и прочее;

♦ стимулировать потребительский и инвестиционный спрос за счет снижения процентной ставки по кредитам, формировать денежное предложение не за счет привязки к золотовалютным запасам, а под выпуск ценных бумаг и модификацию государственной кредитной политики;

• разработать систему государственных стандартов количественной идентификации «пороговых значений» индикаторов экономической безопасности и с учетом этого предложить Росстату сформировать блок статистических показателей «Экономическая безопасность Российской Федерации. В ближайшие годы России предстоит вывести экономику из стагнации.

А это значит, что главными задачами должны быть достижение высоких темпов экономического роста сравнимых, хотя бы с современными темпами роста китайской экономики (6—7%), диверсификация производства, повышение уровня и качества жизни. Предстоит перейти от сценария развития отечественной

экономики, заключающегося в необходимости постоянного приспособления к изменению внешних негативных воздействий (колебания цен на углеводороды и курсы валют и фондовых бумаг, санкций и так далее) к сценарию, заключающемуся в создании экономики максимально неуязвимой к этим воздействиям.

Конечно, важно и улучшение финансовых показателей. Однако, главным, безусловным, должен стать приоритет максимального финансового обеспечения быстрых темпов развития как реальной, так и социальной сфер отечественной экономики. В конечном счете, устойчивая сбалансированность бюджета, контролируемая инфляция, допустимый размер госдолга могут быть достигнуты только в результате динамичного развития экономики, усиления инновационной и инвестиционной активности и пролонгированного роста доходов населения. Именно на это и должна быть направлена бюджетная политика в современной России.

Литература

1. Иванов О. Б., Бухвальд Е. М. Региональные институты развития в системе стратегического планирования // ЭТАП: Экономическая Теория, Анализ, Практика. 2018. № 1. С. 61-78

2. Иванов О. Б., Бухвальд Е. М. Экономическая безопасность России и стратегия ее пространственного развития // ЭТАП: Экономическая Теория, Анализ, Практика. 2017. № 3. С. 7-24

3. Караваева И. В. Бюджетная концепция 2017-2019 годов в контексте социально-экономической безопасности России» // Федерализм. 2017. № 2. С. 117-126.

4. Караваева И. В., Бухвальд Е. М, Казанцев С. В. и др. Федеральный бюджет России на 2018-2020 годы: новый шаг к победе над дефицитом и инфляцией? // Вестник Института экономики Российской академии наук. 2018. № 1. С. 40-61.

5. Колпакова И. А. Государственная ценовая политика как механизм предотвращения угроз социально-экономической безопасности России // Финансовый бизнес. 2017. № 6. С. 44-49.

6. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации 1 марта 2018 года. [Электронный ресурс]. URL: http://informpskov.ru/news/265032.html (дата обращения: 27 марта 2018 года).

7. Постановление Правительства Российской Федерации от 20 августа 2015 года № 870 «О содержании, составе, порядке разработки и утверждения стратегии пространственного развития Российской Федерации, а также о порядке осуществления мониторинга и контроля ее реализации». [Электронный ресурс]. URL: http://base.garant.ru/71170676/ (дата обращения: 27 марта 2018 года).

8. Пояснительная записка к Проекту Федерального закона «О федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов». [Электрон-

ный ресурс]. URL: https://www.minfin.ru/common/upload/library/2017/07/ main/pismoMFRF_15—07—06_47939_ot_270717.pdf (дата обращения: 27 марта 2018 года).

9. Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов. [Электронный ресурс]. URL: http://economy.gov.ru/wps/wcm/ connect/2e83e62b-ebc6-4570-9d7b-ae0beba79f63/prognoz2018_2020.pdf? M0D=AJPERES&CACHEID=2e83e62b-ebc6—4570—9d7b-ae0beba79f63 (дата обращения: 27 марта 2018 года).

10. Указ Президента Российской Федерации от 13 мая 2017 года № 208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации до 2030 года». 20 с. [Электронный ресурс]. 2017. URL: http://static.kremlin.ru/media/acts/ files/0001201705150001.pdf (дата обращения: 27 марта 2018 года).

11. Указ Президента Российской Федерации от 16 января 2017 года № 13 «Об утверждении Основ государственной политики регионального развития Российской Федерации на период до 2025 года». [Электронный ресурс]. URL: http://kremlin.ru/acts/bank/41641 (дата обращения: 27 марта 2018 года).

12. Указ Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 года № 684 «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_ LAW_191669/ (дата обращения: 27 марта 2018 года).

13. Федеральный закон «О федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов» (проект). [Электронный ресурс]. URL: http:// base.garant.ru/56727430/ (дата обращения: 27 марта 2018 года).

14. Федеральный закон от 19 декабря 2016 года № 415-ФЗ «О федеральном бюджете на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годов» [Электронный ресурс]. URL: https://rg.ru/2016/12/23/budjet-dok.html/ (дата обращения: 27 марта 2018 года).

15. Федеральный закон от 28 июня 2014 года № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: http:// www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_164841/ (дата обращения: 27 марта 2018 года).

References

1. Ivanov O. B., Bukhvald E. M. Regional development institutions in the system of strategic planning. ETAP: Ekonomicheskaya Teoriya, Analiz, Praktika [ETAP: Economic Theory, Analysis, Practice], 2018, no. 1, pp. 61—78 (in Russian).

2. Ivanov O. B., Bukhvald E. M. Economic security of Russia and its spatial development strategy. ETAP: Ekonomicheskaya Teoriya, Analiz, Praktika [ETAP: Economic Theory, Analysis, Practice], 2017, no. 3, pp. 7-24 (in Russian).

3. Karavaeva I. V. Budget concept for 2017-2019 in context of socio-economic security of Russia. Federalism [Federalism], 2017, no. 2, pp. 117-126 (in Russian).

4. Karavaeva I. V., Buchwald E. M., Kazantsev S. V. etc. The Federal Budget of Russia

for the Years 2018-2020: Is it a New Step Towards Victory Over the Deficit and Inflation? Vestnik Instituta ekonomiki Rossijskoj akademii nauk [Bulletin of the Institute of Economics of the Russian Academy of Sciences], 2018, no. 1, pp, 40-61 (in Russian).

5. Kolpakova I. A. State price policy as the mechanism of prevention of the threats of social and economic security of Russia. Finansoviy biznes [Financial business], 2017, no. 6, pp. 21-33 (in Russian).

6. Message of the President of the Russian Federation to the Federal Assembly of the Russian Federation on the 1st of March 2018. Available at: http://informpskov.ru/ news/265032.html. (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

7. Resolution of the Government of the Russian Federation of August 20, 2015 No. 870 «On the content, composition, procedure for the development and approval of the spatial development strategy of the Russian Federation, as well as on the procedure for monitoring and monitoring its implementation». Available at: http://base. garant.ru/71170676/. (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

8. Explanatory note to the Draft Federal Law «On the Federal Budget for 2018 and for the Planning Period 2019 and 2020». Available at: https://www.minfin.ru/com-mon/upload/library/2017/07/main/pismoMFRF_15-07-06_47939_ot_270717. pdf. (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

9. Forecast of the socio-economic development of the Russian Federation for 2018 and for the planning period of 2019 and 2020. 208 sec. Available at: http:// economy.gov.ru/wps/wcm/connect/2e83e62b-ebc6-4570-9d7b-ae0beba79f63/ prognoz2018_2020.pdf? MOD=AJPERES&CACHEID=2e83e62b-ebc6-4570-9d7b-ae0beba79f63 (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

10. Russian Federation Presidential Decree of 13 May 2017 No.208 «On the Strategy for Economic Security of the Russian Federation until 2030». Available at: http:// static.kremlin.ru/media/acts/files/0001201705150001.pdf/ (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

11. Russian Federation Presidential Decree of 16 January 2017 No. 13 «On the approval of the Fundamentals of the State Policy of Regional Development of the Russian Federation for the period up to 2025». Available at: http://kremlin.ru/ acts/bank/41641 (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

12. Russian Federation Presidential Decree of 31 December 2015 No.684 «On the National Security Strategy of the Russian Federation». Available at: http://www.consul-tant.ru/document/cons_doc_LAW_191669/ (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

13. Federal Law «On the federal budget for 2018 and for the planning period of 2019 and 2020» (draft), Available at: http://base.garant.ru/56727430/(accessed 27 March, 2018) (in Russian).

14. Federal Law of December 19, 2016 No. 415- FZ «On the federal budget for 2017 and for the planning period of 2018 and 2019» URL: https://rg.ru/2016/12/23/ budjet-dok.html/ (accessed 27 March, 2018) (in Russian).

15. Federal Law of June 28. 2014 No.172- FZ «On Strategic Planning in the Russian Federation». Available at: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_ LAW_164841/ (accessed 27 March, 2018) (in Russian).