Концепт 'огонь' в английском и татарском языковом сознании (из опыта проведения ассоциативного эксперимента)

Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 17 (155). Филология. Искусствоведение. Вып. 32. С. 81-84.

Д. Д.Хайруллина

КОНЦЕПТ ‘ОГОНЬ В АНГЛИЙСКОМ И ТАТАРСКОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ

Статья посвящена описанию ассоциативного поля универсального концепта ‘огонь’ в английском и татарском языках и выявлению его общих и специфических когнитивных признаков в различных концептосферах.

Ключевые слова: ассоциативный эксперимент, ассоциация, концепт.

Ассоциативная лингвистика становится сегодня одним из приоритетных направлений в современной лингвистической науке. Изучение ассоциативного значения слова позволяет глубоко и полно представить концептуальную природу элементов реальной действительности, построить концептуальные модели языковой картины мира. Цель настоящей статьи

- построение ассоциативного поля концепта ‘огонь’ как средства конструирования процесса познания и выявление его общих и индивидуальных концептуальных признаков в английской и татарской концептосферах.

Ассоциативный эксперимент (далее АЭ). несомненно, является ценным при понимании индивидуальных особенностей различных культур, поскольку с помощью данного метода можно судить об особенностях функционирования языкового сознания человека или целой нации. Настоящий метод можно рассматривать как «специфичный для данной культуры и языка “ассоциативный профиль” образов сознания, интегрирующий в себе умственные и чувственные знания, которыми обладает конкретный этнос»1. Изучение языкового сознания предполагает, что в процессе исследования единиц языка и языковых структур выявляется их психологически реальное содержание - в каком реальном, «психологически достоверном» наборе семантических компонентов то или иное значение существует в сознании народа, в каких отношениях по яркости и актуальности находятся между собой отдельные смысловые компоненты, образующие семантику слова, каковы реальные смысловые связи слов и структур в языковой памяти человека2.

Полученное ассоциативное поле слов-символов на определенное слово-стимул может рассматриваться как своеобразная форма «овнешнения» структуры одноименного кон-

цепта, существующего в сознании носителя данной культуры. Мы, вслед за Е. С. Кубряко-вой, считаем, что слово-стимул в данной ситуации выступает как «.. .тело знака для концепта или группы концептов, как носитель определенного кванта информации, закрепленного за его оболочкой в акте наречения соответствующего объекта», и одновременно является оператором, который при активизации сознания вызывает к жизни целую цепочку сложных ассоциаций3.

В нашем эксперименте принимали участие 70 информантов-англичан, британцев, и 100 информантов-татар, всего - 170 респондентов в возрасте от 18 до 60 лет, различных профессий и родов деятельности. В ходе АЭ соблюдались следующие требования: 1) незаинтересованность информантов в результатах эксперимента; 2) при желании, анонимность участников; 3) неограниченность в количестве ассоциаций; 4) неограниченность длительности латентного периода. В результате эксперимента было получено 386 реакций в английской аудитории и 660 реакций в татарской аудитории. Выявлялись также визуальные стереотипы: некоторые англичане не ограничивались вербальными ассоциациями, сопровождая свои анкеты картинками.

На I этапе испытуемые получают слово-стимул (fire - англоязычные и ут - татароязычные респонденты), на который они реагируют первыми возникшими ассоциациями, при этом их выбор не ограничивается классифицирующими или количественными признаками. На II этапе полученные реакции рассматриваются с лингвистической и психолингвистической точки зрения. При анализе данных АЭ с лингвистической точки зрения учитываются их формально-грамматические особенности: реакции классифицируются как реакции-предложения, реакции-сказуемые,

реакции-словосочетания и реакции-словоформы4, рассматривается распределение реакций по частям речи5. Определяется иерархия семем в составе семантемы, выявляются дополнительные смыслы слова, репрезентирующего концепт.

Ассоциативное поле полученных реакций в обеих группах является насыщенным и разнообразным как по семантике, так и по грамматическим признакам. Следует отметить, что в обеих концептосфе-рах реакции-слова явно преобладают над реакциями-словосочетаниями (составляющими 19 % в обеих аудиториях) и реакциями-предложениями (7 % в английском языке и 3 % в татарском). Наиболее распространённым видом реакций (74 % и 78 % соответственно) является словоформа. При этом в английском языке информантами чаще употребляются имена существительные (60 %), менее частотными являются прилагательные (36 %) и глаголы (4 %). В татарской аудитории реакции-существительные составляют 49 %, прилагательные - 26 %, глаголы - 22 %, наречия - 3 %. И в английском, и в татарском сознании преобладают парадигматические связи.

Респонденты дают ассоциации, отражающие различные связи слова. Возьмем, к примеру, ассоциативное поле слова-стимула fire: словообразовательные ассоциации (fireplace, fireman, fire-engine), синонимические

(burning, flame, combustion), сочетаемостные (destructive, red, uncontrollable), фразеологические (play with fire, be on fire), тематические (smoke, ashes, coals, log), эмоциональные (passion, caution, fear, inspiration), ассоциации, связанные с литературой, мифологией (scourge of Prometheus, the Red Dragoonus).

Ассоциативные связи характеризуются нами как частотные, если возникают у многих носителей языка, и единичные, если встречаются в ответах информантов не более двух раз. В составе ассоциативного поля слова-стимула fire наиболее частотными являются следующие реакции: hot

- 21 %, destructive (разрушительный) - 21 %. Среди реакций слова-стимула ут маркерами являются: кайнар (горячий) - 74 %, учак (костер) - 63 %, ялкынлы (пламенный) - 40 %, щылы (теплый) - 35 %, куркыныч (опасный) - 31 %, якты (светлый) - 28 %. Среди единичных ответов можно назвать primitive

community (первобытное общество), survival (спасение), means of cooking (источник пищи), imagination (воображение) в английском и ри-зык (пища), машина утлары (автомобильные фары), табигать (природа), сафлык (чистота), чаткы (лучина) в татарском языках. Респонденты приводят и некоторые конкретные номинации. Так, в татарском языке зафиксирована реакция «Казан утлары» («Огни Казани») - название журнала, являющегося достаточно известным в татарской культуре.

В результате АЭ были восстановлены основные значения английского слова-имени концепта. Сравним словарную и ассоциативную статьи: Fire 1. burning that produces bright light, heat and smoke; 2. destructive burning; 3. burning fuel in a grate, furnace, etc. for cooking food or heating a room; 4. apparatus for heating rooms; 5. shooting from guns; 5. strong emotion; angry or excited feeling; enthusiasm; 6. strong criticism6.

Выявленные ассоциаты к ЛСВ1 «состояние горения с выделением яркого света, тепла и дыма» составляют 35 % всех ответов: heat, burning, flame, combustion, light, warmth, smell, ashes и др. Ассоциаты к значению «пожар» - 24 %: water, disaster, danger, caution, devastation, forest fire и т. д. Ассоциаты к значению «горящая куча чего-либо в камине или печи для приготовления пищи или обогрева комнаты» - 21 %: house fire, comfort, log fire, beach fire, food, bonfire и др. Ассоциаты, выявляющие значение «обогревательные приборы» - 6%: chimney, electric fire, gas fire, fireplace, furnace. Ассоциаты к значению «стрельба» - 7%: gun fire, weapon, expulsion, bomb, B 52, ferocious, bad, aggressive и др. Ассоциаты к значению «сильные эмоции и чувства» - 3 %: agony, love, passion, anger, inspiration. Другие ассоциаты составляют 4 %: constructive fire, mesmerizing of pleasant events, sad, crazy и т. д. Как видно из процентных соотношений, реализуются ЛСВ1, ЛСВ2 и ЛСВ3. Незначительно представлены в кон-цептосфере англичан восприятие огня как «стрельбы» (7 %), «обогревательного прибора» (6 %) и «эмоции или чувства» (3 %). Интересно, что ЛСВ6 «сильная критика» (0 %) совсем не актуализируется в обыденном сознании, что может свидетельствовать о несоответствии лексического и психологически реального значения слова.

В современном толковом словаре татарского языка отмечаются следующие дефини-

ции лексемы-имени концептаут (огонь): Ут

1) яна торган эйберне чорнап алган ялкын;

2) яктырткыч прибордан таралган якты-лык; 3) кабызылган, яндырылган яктырткыч эсбаплар турында; 4) атыш, ату; 5) сугыш, квчле сугыш хэрэкэтлэре; сугыш барганурын; 6) янгын; 7) кузлэрдэге ялтырау; 8) квчле хис, тойгы; 9) дэрт, ялкын; квч1.

В результате обработки данных АЭ были восстановлены многие значения имени изучаемого концепта. Ассоциаты к ЛСВ1 «охватившее предмет пламя» - 56 %: учак, стихия, ялкынлы теллэр, очкын, твтен, кисэY и т. д.; к ЛСВ2 «свет» - 7 %: яшен, нур, кояш, чаткы, шэм, шырпы уты, машина утлары и др.; к ЛСВ3 «осветительный прибор» - 4 %: лампочка, электричество, яктылык чыганагы, CYнэ и т. д.; к ЛСВ4 «стрельба» - 6 %: Yлем, шок, куркыныч, куркыта; к ЛСВ5 «война» - 4 %: юк итYче, кан, кайгы, усал; к ЛСВ6 «пожар»

- 17 %: бэлэ-каза, янгын, пожар, чырт-чырт, дврли, камап ала, щимерэ; к ЛСВ8 «сильное чувство» - 3 %: мэхэббэт, свю, хис, романтика; к ЛСВ9 «страсть, пыл» - 2 %: квч, дэрт, энергия, тизлек. Другие ассоциации - 1 %: сафлык, яшьлек, кэеф, сердэш и др. Данные наблюдения позволяют предположить, что для наивного сознания более важными оказываются чувственно воспринимаемые свет и тепло горящего пламени и его разрушительность для жизни, то есть реализуются ЛСВ1 и ЛСВ6. Значение «блеск в глазах» (ЛСВ7) не фиксируется в сознании татар.

В обеих концептосферах огонь представляется разноцветным (colourful / тврле твсле), красным (red / кызыл), желтым (yellow / сары) или оранжевым (orange / кызыл-сары), однако в английском сознании встречается ассоциация white flame (белое пламя), что может быть осмыслено не как цветовая характеристика огня, а как реализация концептуального признака «святость», «благородство», так как белый цвет ассоциируется с чем-то высоконравственным, чистым. На шкале температур применительно к огню отсутствует полюс холода, что в принципе естественно: состояние варьируется от теплого (warm / щылы) до раскаленного (high temperature / кызу), при этом высокая температура огня ассоциируется британцами с горением тела, вызванным болезнью: fever (жар, лихорадка), bodily inflammation (жар, воспаление), pain (боль). В сознании современного носителя английского языка сохраняется и научное знание об огне -

the result of chemical reaction (результат химической реакции), fire transforms things through heat, i. e. water to air (огонь видоизменяет вещи температурой, например воду превращает в пар), combination of gases (комбинация газов) и т. д, что не отмечено в татарской кон-цептосфере. Наблюдается значительное сходство в стереотипах оценки настоящей стихии: в обоих языках огонь воспринимается, главным образом, отрицательно, хотя встречаются и положительные реакции. Так, огонь вызывает у англичан ассоциации, связанные с приятными воспоминаниями, проведенными на свежем воздухе: barbeque (барбекю). an open fire in ski resorts (открытый огонь на лыжных курортах), it’s so nice to sit around a fire to get warm in winter (так приятно сидеть вокруг костра и греться зимой). Наивное сознание татар, в отличие от англичан, ассоциирует огонь с молнией (яшен), солнцем (кояш), звездами (йолдыз), и здесь обнаруживается культурно-мифологическое содержание: в верованиях многих народов они представляются небесным огнем, столь же важным, как и земной огонь.

Данные психолингвистического эксперимента позволяют выделить и некоторые дополнительные смыслы концепта. Так, общими для обеих концептосфер являются:

1) огонь - это необходимость в быту: source of heat and light / щылылык, яктылык чыганагы (источник тепла и света), means of cooking / пешерY чарасы (источник пищи);

2) огонь - опасность, разрушительность (в татарском сознании огонь вызывает образ жестокого убийцы (утеруче), разрушителя (юк итуче), ассоциируется с шоком (шок) и кровью людей (кан); в английском сознании его связывают с самолетом-бомбардировщиком (В 52), оружием (gun, weapon), взрывом (explosion), бомбой (bomb));

3) огонь - амбивалентное явление: friend and evil of a man (друг и враг человека), more of a taker than a giver (больше забирает, чем дает), good when under control (хорош под контролем); сердэш (наперсник), ярдэмче (помощник), яхшы (хороший) - бэлэ-каза (бедствие), усал (злой), куркыныч (опасный);

4) огонь - тайна: magical (волшебный), серле (таинственный);

5) огонь - жизнь во всех ее проявлениях: яшэY (жизнь), яшьлек (молодость), мэхэббэт (любовь), Yлем (смерть); в английском сознании огонь - не просто жизнь, это новая жизнь

(new life), какие-то изменения в ней (changes), в то же время это судьба (destiny), которую нельзя изменить.

Концепт ‘огонь’ в английской этноконцеп-тосфере включает следующие дополнительные признаки: 1) мужское начало: masculine (мужской); 2) тяжелое испытание, болезнь: survival (выживание), hell (ад), pain (боль), agony (агония, мучение); 3) божественное чудо, святость: God (бог), the gift of the world (подарок мира), white flame (белое пламя);

4) комфорт и удовольствие: warm (теплый), cosy (удобный), romantic (романтичный), nice (красивый), winter (зима); 5) центр, семейный круг: family (семья), Christmas (рождество), campfire (костер); 6) праздник, веселье: fireworks (фейерверк), fun (веселье), barbeque (барбекю), Christmas (рождество).

В татарской этноконцептосфере отличительными признаками являются: 1) родной очаг: вй (дом), гаилэ (семья), мич (печь), рэхэтлек (комфорт); 2) живое существо: ка-мап ала (охватывает), оча (летит), тирбэлэ (развевается); 3) символ свободы и продолжительности: чиксезлек (свобода), дэвамчылык (продолжительность); 5) объект уважения и поклонения: мэцгелекут (вечный огонь).

Итак, ассоциативная структура концепта “огонь” является многомерной и предполагает множество интерпретаций. Комплексный анализ ассоциативных реакций позволяет представить динамичную организацию данного концептуального поля и выявить его национально-культурные особенности. Ре-

зультаты АЭ могут быть применены в межъязыковых и межкультурных сопоставительных исследованиях, при составлении национальных портретов носителей английского и татарского языков, а также при изучении взаимодействия языковых систем.

Примечания

1 Уфимцева, Н. В. Сопоставительное исследование языкового сознания славян // Методологические проблемы когнитивной лингвистики. Воронеж, 2001. С. 67.

2 Попова, З. Д. Очерки по когнитивной лингвистике / З. Д. Попова, И. А. Стернин. Воронеж, 2003. С. 43.

3 Кубрякова, Е. С. Человеческий фактор в языке : Язык и порождение речи. М. : Наука, 1991.С. 103.

4 Мартинович, Г. А. Опыт комплексного исследования данных ассоциативного эксперимента // Вопр. психологии. 1993. № 2. С. 93-99.

5 Горошко, Е. И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента. Харьков ; М. : Изд. группа «РА - Каравелла», 2001. 320 с.

6 Longman Dictionary of English Language and Culture. Longman Согрш Network. British National Corpus. Longman Group LTD, 1992. С. 480.

7 Татар теленец ацлатмалы сYЗлеге. Казан : «Матбугат йорты» нэшрияты, 2005. С. 614.