Союз нерушимый?

Мы мечтаем об идеальной семье, но считаем лучшей ту, которая получается

Согласно последнему опросу ВЦИОМа, 99 процентов россиян считают семейные ценности важнейшими в своей жизни. Правда, объяснить, что это такое, не могут даже социологи. С одной стороны, это то, что связано с домом и людьми, которые вас там ждут. Но это, говорят специалисты, узкий взгляд. Семейные ценности — вещь почти мистическая. Как только заходит о них разговор, так выясняется: к семейным ценностям имеет отношение абсолютно все. Бизнес,  правительство, цены в магазинах, способные стать предметом отдельного исследования, при упоминании слова «семья» становятся прикладными и уточняющими деталями.

Наши люди стоят за традиционные взгляды на семью — это подтвердил ежегодный опрос ВЦИОМа. В ходу патриархальные стереотипы: муж — добытчик и жена — хранительница домашнего очага. Особенно категорична позиция мужчин. По словам руководителя отдела социальных исследований ВЦИОМа Елены Пахомовой, около 40 процентов из них хотели бы видеть в жене не единомышленника и партнера, а нежного спутника жизни, главная задача которого — создание уюта и морального спокойствия в семье.

«Наши мужчины вообще очень резко сориентированы на зарабатывание денег для семьи, на карьеру. Такого нет ни в одной развитой стране мира, — считает исполнительный директор Института социальной и гендерной политики Наталья Бердникова. — Мы похожи только на Германию, где мужья тоже часто выступают в роли главного добытчика. Но в целом по Европе мужчины в 1,5 — 2 раза более семейно ориентированы, чем у нас. То есть они не только работают, но и берут на себя обязанности по уходу за домом, детьми».

Но взгляды на жизнь — это одно, а сама жизнь — совсем другое. На практике оказывается, что традиционные стереотипы сейчас в России работают плохо. Возникает парадокс: люди и хотели бы жить, как в сказках об этом пишут, но в действительности все складывается иначе. Примиряются с тем вариантом семейного счастья, который сложился в тяжелой борьбе с обстоятельствами. Вот и получается, что в среднестатистической российской семье уклад вполне современный — два работающих супруга, которые скорее партнеры, чем «глава семьи и его вторая половина».

Обесценивается и мечта о браке «на всю жизнь» — «жить долго и счастливо и умереть в один день». «Если сравнивать результаты наших исследований 1991 и 2006 годов, получится, что вдвое больше молодых супругов отказались от идеала пожизненного брака, — комментирует Татьяна Гурко, заведующая сектором социологии семьи и гендерных отношений Института социологии РАН. — Кроме того, люди стали спокойнее относиться к повторным союзам и уже не думают, что воспитывать ребенка в сводной семье — это плохо. Вообще, считая семейные ценности очень важными, россияне уходят от стереотипных моделей поведения и организации семейной жизни».

Поэтому в крупных городах сегодня треть всех зарегистрированных браков — повторные, а вне брака рождается около 30 процентов детей, и общественное мнение относится к ним без былой нетерпимости. На рождение детей россияне в целом смотрят прагматически: без подходящих жилищных условий и материального достатка увеличивать свою семью они не спешат. Несмотря на все старания политиков и денежные вливания, все меньше становится семей, в которых больше одного ребенка. Это подтверждает опрос ВЦИОМа: если в 2002 году на семью в среднем приходилось 1,42 ребенка, то сегодня этот показатель — 1,3. При этом россияне не мыслят семьи без детей.

Трансформация традиционной семейной модели (один брак на всю жизнь, муж — добытчик, жена — ангел домашнего очага, трое детей) многими социологами воспринимается как крах семейных ценностей как таковых. Есть даже точка зрения, что «новейшая семья» — это и не семья вовсе, поскольку она нестабильна и не воспроизводит себя, к тому же плохо влияет на воспитание детей.

«В обществе укореняется совершенно антисемейное поведение: нормальным считается иметь одного ребенка, жить вместе без официальной регистрации, менять супругов. Мы идем к так называемой стокгольмской модели, где две трети населения — это внесемейные люди, что бы они о себе ни говорили, — считает Анатолий Антонов, заведующий кафедрой социологии семьи и демографии МГУ им. М В. Ломоносова, член оргкомитета Всемирного конгресса семей. — Реальность такова, что у нас больше половины семей разваливается через 9 лет. Это значит, что пропагандируемые сегодня ценности свободы в семье, ее демократичности, не сплачивают людей. В результате получается, что нормальная семья с двумя родителями и тремя детьми — это абсолютное социальное меньшинство. Поэтому приходится признать кризис семейного института как такового».

Сплотиться в одно «семейное» целое современному человеку действительно оказывается сложнее, чем это было еще в начале прошлого века. Традиционный идеал семьи, как свидетельствуют социологи, плохо уживается с индивидуалистическим сознанием нынешнего россиянина. «Человек хочет сам моделировать свое жизненное пространство, а традиционная модель семьи для этого плохо приспособлена», — говорит Наталья Бердникова.

Зато она хорошо приспособлена для создания чувства защищенности, взаимопонимания и гендерной самореализации. Выходит, задача в том, чтобы приладить новые семейные модели к семейным же радостям, с возможной потерей по ходу дела радости мужчины от забитого гвоздя и женского ликования из-за воскресного борща. Все-таки прежде всего люди ищут друг в друге любви и понимания.

ПРОЕКТ ВАЛЕРИЯ КАЦУБЫ «ВРЕМЕНА ГОДА. МОИ ДРУЗЬЯ»/ИЗ СОБРАНИЯ МДФ