2001. 04. 007. Харрис С. Социальная конструкция равенства в повседневной жизни

В то же время, ницшеанская социология обращает свое критическое оружие даже против претензий на то, что точка зрения Ницше является единственной и полной истиной. В этой связи автор напоминает, что современный неодарвинизм способен объяснить и антагонистическое поведение (которое мы могли бы интерпретировать как проявление "воли к власти"), и альтруистическое. Таким образом, современная биология признает, что в человеке воля к доминированию уживается с волей к сотрудничеству с другими людьми. Более того, есть даже свидетельства того, что люди как биологический вид обладают склонностью наказывать нарушителей общественных договоров. Поэтому "социология все равно есть наука о структурах власти. Но не вся она является наукой о воле к власти. Она говорит о сложном и меняющемся взаимодействии отношений подчинения и отношений сотрудничества в социальных институтах, сообществах и обществах разного рода" (с.16).

С одной стороны, это ограничивает "ницшеанскую социологию". С другой стороны, автор продолжает настаивать на том, чтобы посмотреть на академические институты с ницшеанской точки зрения и увидеть в них глубинное желание навязать всем коллегам личную точку зрения. Любое социологическое исследование зависит от социального контекста, в котором сформировался и пребывает исследователь. Причем последнее утверждение может быть применено к самому себе, и тогда оно вполне будет выражать дух ницшеанской социологии.

З.А. Сокулер

2001.04.007. ХАРРИС С. СОЦИАЛЬНАЯ КОНСТРУКЦИЯ РАВЕНСТВА В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ

HARRIS S. The social construction of equality in everyday life // Human studies. - Dordrecht, 2000. -Vol.23. - P.371-393.

Скотт Харрис (Орегонский университет, США) формулирует в своей статье интеракционистский подход к исследованию равенства в социальной жизни. Он исходит из того, что равенство - это не объективное свойство, а социально сконструированное явление. Социологическая трактовка равенства имеет четыре формы, считает Скотт Харрис. Во-первых, социологи пытаются концептуализировать равенство в логической и рациональной манере. Такие усилия основаны на уверенности, что понятие равенства нужно четко определить и измерить. Во-вторых, существуют попытки определить, до какой степени равенство зависит от конкретной ситуации, и выяснить факторы, влияющие на это. В-третьих, социологи исследуют позитивные и негативные последствия равенства и неравенства. В-четвертых, они рекомендуют разные виды социальных реформ для того, чтобы избежать негативных последствий неравенства. "Неравенство и социальная политика" - тема ежегодного собрания Американской социологической ассоциации в 1998 г. Несмотря на проделанную социологами работу, Харрис убежден, что символический интеракционизм и социальный конструктивизм недостаточно используются для анализа равенства.

Символический интеракционизм противоречит первой форме анализа равенства, поскольку отдает приоритет не формальным определениям равенства, а тому, какой смысл это понятие имеет для людей в повседневной жизни. Интеракционизм противоречит второй и третьей формам анализа, поскольку он избегает детерминистского подхода к социальной жизни. Он исследует то, что кажется само собой разумеющимся.

Поэтому свойство равенства не существует объективно и независимо от любой ситуации. Ничто не является по своей сути равным или неравным. Символический интеракционизм обращает внимание на процессы интерпретации, благодаря которым любая ситуация оценивается вовлеченными в нее индивидами в терминах равенства. При изучении равенства исследователи должны главное внимание обращать на то, что люди вкладывают в понятие равенства в конкретной ситуации и как они в соответствии с этим действуют. Восприятие проблемы равенства закладывается в процессе социализации индивидов. Смысл равенства изменяется благодаря процессу его интерпретации. Таким образом, с позиций социального интеракционизма равенство должно рассматриваться как понятие, ситуативно определяемое индивидами в зависимости от их социального и культурного контекста. Они изменяют свое представление о равенстве, взаимодействуя друг с другом.

Большой вклад в развитие интеракционистского подхода к равенству внес А.Шюц, считавший, что люди воспринимают явления своей повседневной жизни как проявление типического, как примеры "досок", "собак", "учителей" и т.д. Несмотря на то, что каждое событие, явление повседневной жизни имеет свои уникальные особенности, люди сохраняют

ярлыки, типизирующие их. При этом каждый человек типизирует явления своей жизни в соответствии с восприятием окружающего мира и своими интересами. Шюц называет это областями релевантности, содержащими в себе серии типизаций, которые конструируют равенство.

Все типизации включают в себя выделение объекта внимания и выявление его сходства с другими подобными объектами. Назвать животное "собакой" означает признать, что оно эквивалентно или "равно" другим животным, принадлежащим к этой категории. Термины равенство или неравенство используются не только для установления сходства и различия, но и для сравнения позитивных и негативных аспектов людей, вещей, ситуаций и т.д. Сравниваются однородные объекты, факты, вещи, люди. Шюц делает вывод, что равенство детерминировано критерием, специфическим для конкретной области релевантности. При этом оцениваются не только элементы внутри отдельных областей релевантности. Области релевантности также ранжируются иерархически. Так как они являются культурными продуктами, то области релевантности ранжированы по разному у разных групп.

Харрис считает, что Шюц внес важный методологический вклад в исследование равенства. Если социологи хотят понять роль "равенства" в жизни людей, то они должны изучать: 1) разные области релевантности, с которыми люди могут быть связаны; 2) способы, которыми разные люди могут ранжировать эти области релевантности; 3) типы обобщений, которые люди могут использовать в своих областях релевантности.

Х.Гарфинкель предложил этнометодологию, которая также вносит свой вклад в конструкционистское исследование равенства. Этнометодология занимается эмпирическим исследованием повседневной социальной практики людей. Она обращает внимание на то, как люди создают и поддерживают чувство социального порядка.

Если, следуя Шюцу, все "вещи" могут быть классифицированы потенциально бесконечными способами, то наше употребление языка имеет "рефлексивный" характер. Мы не пассивно "докладываем" о самодостаточной реальности. Обсуждаем мы вещи или описываем, мы рефлексивно создаем предмет, о котором мы говорим. Наблюдение не является автоматическим процессом. Это - творческий акт конструирования реальности. В рефлексивном смысле описать ситуацию означает конструировать ее.

Как рефлексивное использование языка связано с исследованием равенства? Понятие рефлексивности означает, что "равенство не говорит для самого себя". Оно требует внимания людей к себе. Рефлексивность означает, что когда состояние дел признается равным или неравным, то это признание является окончательным. Мы должны исследовать локальные, контекстуальные смыслы, являющиеся следствием творческого применения людьми термина "равенство". Дефиниция равенства не определяется ее словарным смыслом. В этнометодологической перспективе даже наиболее формальные определения равенства двусмысленны и неполны. Равенство всегда контекстуально. Например, понятие "супружеского равенства" имеет разный смысл в социологии, церковной проповеди и в бракоразводном процессе.

Рассмотрим гипотетический пример. Вообразите, что вы (читатель) и я (автор) обедаем в ресторане. Далее, предположим, что я заметил пару, сидящую за столом, и сказал: "Это — отношения, основанные на равенстве". Мои слова придают смысл этой сцене. Описание и сцена, которую оно описывает, не имеют смысла друг без друга. Более того, их связь не является автоматической или самоочевидной. Будущие этнометодологические исследования смогут исследовать рефлексивную сущность социальной конструкции равенства. Такие исследования будут более внимательными к тому, как люди воспринимают равенство, чем к стабильному или идеализированному смыслу этого термина.

Предлагаемый социальным конструктивизмом подход к исследованию равенства Харрис хочет дополнить концепцией морали Дж.Дьюи. Концепция морали Дьюи проводит различие между двумя типами морального поведения: обыденным и рефлективным. Обыденная мораль, по его мнению, превращает стандарт и правила поведения в наследственный обычай. Рефлективная мораль взывает к сознанию, разуму или к принципам, которые включают в себя мышление. Индивиды придерживаются обыденной морали, когда они следуют традициям и ценностям своей социальной группы. Правильное и неправильное поведение - само собой разумеющийся аспект социальной жизни, если люди следуют своей культуре. Рефлективная мораль появляется тогда, когда человек ставит вопрос: "Как делать правильные вещи?" Сомнение в легитимности или применимости традиций в новых условиях или при встрече разных культур приводит к рефлексии.

Различие между обыденной и рефлективной моралью является не абсолютным, но важным и полезным. По мнению Дьюи, попытки установить абсолютные моральные доктрины равносильны стремлению сконструировать научные теории, которые невозможно проверить и критиковать. Моральные предписания должны быть открыты для анализа и пересмотра. Люди могут, перед лицом материальных и культурных конфликтов, "гармонизировать" конкурирующие интересы и ценности.

Равенство/неравенство, по мнению Дьюи, не являются свойством "вещей самих по себе". Научные и моральные понятия трактуются им как инструменты для изменения реальности, а не как зеркало реальности. Слова - это орудие. Поэтому исследования социальной конструкции реальности могут сыграть важную роль в усилиях людей установить "хороший" социальный порядок. Главная функция, которую такие исследования могут выполнить, состоит в выяснении типов интерпретирующей вариабельности и двусмысленности, возникающих в проблемных ситуациях, связанных с равенством. Социологи могут описать различия в интерпретациях равенства и посоветовать, как их учитывать для решения моральных проблем. Недовольство, которое люди испытывают сталкиваясь с неравенством, является сильной мотивацией для социального действия. Если принять подход Дьюи, то необходимо исследовать причины и механизмы возникновения таких эмоций. Анализ аспектов интерпретации равенства поможет людям конструировать социальный мир.

П.Н.Фомичев

20001.04.008. БЕРАРД Т.Дж. МИШЕЛЬ ФУКО, "ИСТОРИЯ

СЕКСУАЛЬНОСТИ" И ПЕРЕФОРМУЛИРОВКА СОЦИАЛЬНОЙ ТЕОРИИ. BERARD T.J. Michel Foucault, "The history of sexuality", and the reformulation of social theory // J. for the theory of social behaviour. - Oxford, 1999. - Vol.29, N 3. - P.203-227.

Обсуждая основные идеи последней работы М.Фуко - трехтомного труда "История сексуальности", — автор отмечает прежде всего, что они касаются не истории и не сексуальности самих по себе. История интересует Фуко лишь в той мере, в какой помогает понять настоящее и проблематизировать некоторые современные идеи и практики, представляющиеся современному человеку самоочевидными. Да и сексуальность интересует Фуко не сама по себе, но как способ, каким люди конституируют сами себя и относятся к себе как к субъектам. Фуко в этой работе исследует социальное конституирование "субъекта" и "игр истины", в которых добывается знание о сексуальности.

Сексуальность интересует его потому, что имеет стратегическое значение для применения многообразных современных технологий власти. В силу этого она имеет ключевое значение для анализа и разоблачения этих технологий.

"История сексуальности" лежит в одном русле с другими работами Фуко, такими как "Слова и вещи", "История безумия в классическую эпоху", "Рождение клиники", "Надзирать и карать", в которых рассматривается конституирование субъекта и одновременно анализируется конституирование определенных "игр истины", в которых добывается знание об этом субъекте, а также способов, какими субъект входит в эти "игры".

В то же время, второй и третий тома "Истории сексуальности", в которых Фуко обращается к античности (чего он не делает ни в какой другой из своих работ), знаменуют существенный отход от основных установок его предшествующих трудов. Второй том "Истории сексуальности" появился спустя восемь лет после первого, и это тоже служит указанием на переосмысление, которому подвергся проект Фуко в это время. Во втором томе речь идет о конституировании не пассивных, как это было до сих пор во всех его трудах, но активных субъектов, которые формируют себя и свою жизнь как эстетическое произведение, овладевая искусством властвовать над собой, что одновременно дает и возможность властвовать над другими.

Работы Фуко получили огромное количество критических откликов. Но эта критика практически полностью игнорирует второй и третий тома "Истории сексуальности", а также статьи и интервью того же периода. И вообще, по мнению автора, критики Фуко по большей части подходят к нему на основе предвзятых представлений. Они порицают его за неспособность ответить на вопросы, которые они выдвигают, тогда как Фуко в своих работах отвергает посылки, на которых основываются подобные вопросы. Так, Хабермас и многие другие видят в Фуко консерватора и фаталиста. Он, говорят эти авторы, показывает, что из отношений власти нет выхода и поэтому бессмысленна любая активность или освободительная борьба.