Проблемы квалификации преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности

Гузеева Ольга Сергеевна

кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Научно- исследовательского института Академии Генеральной прокуратуры РФ

Проблемы квалификации преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности

В статье рассмотрены дискуссионные вопросы, возникающие при квалификации преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности, сформулированы научно обоснованные рекомендации по разрешению этих проблем, которые могут быть востребованы в правоприменительной практике.

Ключевые слова: преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, половые преступления, посягательства на половую неприкосновенность несовершеннолетних.

O.S. Guzeyeva, Master of Law, Leading Researcher of the Research Institute of the Academy of the Prosecutor General's Office of the Russian Federation; e-mail: o.s.guzeeva@mail.ru

Problems qualification of crimes against sexual inviolability and sexual freedom of the person

The article considers controversial issues arising in the qualification of crimes against sexual inviolability and sexual freedom of the person, formulated scientifically based recommendations for solving these problems, which can be used in law-enforcement practice.

Key words: crimes against sexual inviolability and sexual freedom of the person, sexual offenses, sexual assault of minors.

В соответствии с Конституцией РФ каждому человеку и гражданину гарантируется защита его прав и свобод, в том числе право на половую свободу и половую неприкосновенность.

Современная судебная практика выработала ряд рекомендаций по квалификации преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Вместе с тем, некоторые серьезные проблемы остались за рамками судебного толкования, что предопределило различную судебно-следственную практику по одним и тем же вопросам квалификации половых преступлений.

Так, например, из материалов судебно-след-ственной практики следует, что в настоящий момент нет однозначной позиции по вопросу необходимости дополнительной квалификации по иным статьям Особенной части УК РФ в тех случаях, когда применение насилия или угрозы применения насилия осуществляется в отношении не самого потерпевшего, а в целях подавления его сопротивления в отношении других лиц.

На наш взгляд, применение насилия или угрозы его применения в отношении не самого

потерпевшего, а в отношении других лиц не требует дополнительной квалификации по иным статьям Особенной части УК РФ, устанавливающим ответственность за преступления против здоровья, чести и достоинства личности, поскольку эти действия составляют объективную сторону преступлений, предусмотренных ст. 131 и 132 УК РФ.

В связи с этим применение насилия при изнасиловании и совершении насильственных действий сексуального характера в отношении других лиц, в результате чего им причиняется легкий или средней тяжести вред здоровью, на наш взгляд, полностью охватывается диспозициями ст. 131 и 132 УК РФ.

Вместе с тем, судебная практика исходит из сопоставления строгости конкретных санкций, поскольку характер общественной опасности преступления, степень важности того или иного объекта уголовно-правовой охраны, в том числе и опасность причиненного ему вреда, формально отражены в санкции.

Квалификация сложного насильственного преступления производится по одной статье (или части) в тех случаях, когда санкция за такое преступление является более строгой

95

по сравнению с санкциями за применение физического насилия в соответствующих статьях гл. 16 УК РФ. Так, А.В. Наумов указывает на необходимость квалификации по совокупности преступлений, если санкция за одно из деяний, образующих составное преступление, строже санкции, предусмотренной за составное преступление [1, с. 15]. Л.Д. Гаухман полагает, что более полная норма не должна быть менее строгой по сравнению с менее полной нормой [2, с. 299].

В тех случаях, когда санкция сложного насильственного преступления меньше, чем санкция преступления, предусмотренного гл. 16 УК РФ, или равна ей, требуется квалификация по совокупности этих преступлений. Поэтому если речь идет об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью другим лицам при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера либо покушении на них, действия виновного лица должны квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 131 или ст. 132 УК РФ и ст. 111 УК РФ.

Указанная позиция вполне согласуется с п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым применение насилия при изнасиловании и совершении насильственных действий сексуального характера, в результате которого такими действиями потерпевшему лицу причиняется легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается диспозициями ст. 131 и 132 УК РФ, однако, если такими действиями потерпевшему умышленно причиняется тяжкий вред здоровью, действия виновного квалифицируются по соответствующей части ст. 131 или ст. 132 УК РФ и по ст. 111 УК РФ.

Как следует из материалов судебно-следст-венной практики ряда субъектов Российской Федерации, довольно распространенной является позиция, согласно которой действия лица, приводившего потерпевшего в беспомощное состояние, но непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему физического или психического насилия при совершении указанных действий, не являются соисполнитель-ством в групповом изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера.

Однако отнесение таких действий к пособничеству в совершении изнасилования не соответствует ч. 5 ст. 33 УК РФ, согласно которой пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий. По ч. 5 ст. 33 УК РФ и при отсутствии квалифицирующих признаков по ч. 1 ст. 131 УК РФ или, соответственно, по ч. 1 ст. 132 УК РФ возможно квалифицировать действия лица, непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему физического или психического насилия при совершении указанных действий, а лишь содействовавшего совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации виновному лицу либо устранением препятствий и т.п.

Использование беспомощного состояния является составообразующим признаком преступления, следовательно, приведение потерпевшего в беспомощное состояние нельзя рассматривать как устранение препятствия к совершению изнасилования (насильственных действий сексуального характера).

В связи с этим приведение в беспомощное состояние с умыслом на совершение другим лицом насильственного полового акта (действий сексуального характера) возможно квалифицировать только как соисполнительство в групповом изнасиловании (совершении насильственных действий сексуального характера).

При этом действия лица, приводившего потерпевшего в беспомощное состояние, но непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему физического или психического насилия при совершении указанных действий, следует квалифицировать как соисполнительство в групповом изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера (ч. 2 ст. 33 УК РФ).

В связи с этим довольно серьезной проблемой является квалификация указанных деяний, если соисполнителями выступают лица, которые не могут быть привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, недостижения возраста уголовной ответственности или по другим предусмотренным законом основаниям.

Так, в некоторых субъектах Российской Федерации складывается следующая судебно-следственная практика: каждый из участвующих

96

в совместной преступной деятельности должен обладать признаками субъекта преступления. В связи с этим соучастниками преступления признаются только лица, отвечающие общим условиям уголовной ответственности, предусмотренным ст. 19 УК РФ. Следовательно, объединение нескольких лиц, не обладающих общими признаками субъекта преступления, может образовывать группу как социальное явление, но такая группа не будет отвечать признакам соучастия. Эту позицию разделяет ряд ученых: «Отсутствие в уголовно-правовом смысле двух или более лиц в совершении преступления исключает соучастие. Поэтому в случаях совершения преступления несколькими лицами, из которых только одно обладает признаками субъекта преступления, содеянное может быть квалифицировано только как индивидуально совершенное преступление (включая случаи так называемого "посредственного причинения"), но не как преступление, совершенное в соучастии» [3, с. 32].

Однако, по нашему мнению, текст закона допускает возможность под соучастниками понимать фактических участников преступления, в том числе не способных нести уголовную ответственность. Поэтому совершение всякого умышленного преступления лицом, способным нести уголовную ответственность, совместно с одним или несколькими лицами, не обладающими признаками субъекта преступления, следует квалифицировать как преступление, совершенное группой лиц, если это обстоятельство предусмотрено в соответствующей части УК РФ как квалифицирующий признак [4, с. 52].

Следовательно, изнасилование и насильственные действия сексуального характера, на наш взгляд, подлежат квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 131 или п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ независимо от того, что остальные участники преступления не могут быть привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, недостижения возраста уголовной ответственности или по другим предусмотренным законом основаниям.

В связи с этим необходимо приведение к единообразию всех действующих постановлений Пленума Верховного Суда РФ, в которых затрагивается проблема соучастия с лицом, не подлежащим уголовной ответственности.

Довольно много сложностей возникает у суда и органов предварительного расследо-

1. Красиков Ю.А. Множественность преступлений (понятие, виды, наказуемость). М, 1988.

вания при квалификации нескольких половых актов либо насильственных действий сексуального характера, которые не прерывались либо прерывались на непродолжительное время.

По нашему мнению, если несколько половых актов либо насильственных действий сексуального характера не прерывались либо прерывались на непродолжительное время и обстоятельства совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера свидетельствуют о едином умысле виновного лица на совершение указанных тождественных действий, их следует рассматривать как единое продолжаемое преступление, подлежащее квалификации по соответствующим частям ст. 131 или ст. 132 УК РФ. Как справедливо указывает В.П. Коняхин, в анализируемом случае «содеянное должно охватываться рамками единичного преступления, т.е. единым умыслом, реализуемым, как правило, одновременно или с незначительным разрывом во времени» [5, с. 111]. Изложенная позиция основывается на разъяснениях, содержащихся в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: в соответствии с положениями ч. 1 ст. 17 УК РФ убийство двух или более лиц, совершенное одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при наличии к тому оснований также и по другим пунктам ч. 2 данной статьи при условии, что ни за одно из этих убийств виновный ранее не был осужден.

В то же время нельзя квалифицировать как единое продолжаемое преступление систематическое совершение половых актов либо насильственных действий сексуального характера в отношении лиц, заведомо для виновного находящихся в беспомощном состоянии в силу возраста, слабоумия или другого хронического психического расстройства, а также в отношении лиц, находящихся в материальной зависимости от виновного, поскольку длительная психотравмирующая ситуация может вызвать у него психическое расстройство. В данном случае систематичность указанных преступлений, напротив, свидетельствует о повышенной общественной опасности виновного.

1. Krasikov Yu.A. Plurality of crimes (concept, types, punishable). Moscow, 1988.

97

2. Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. 2-е изд., пере-раб. и доп. М., 2003.

3. Звечаровский И. Совершение преступления в соучастии: проблема квалификации // Законность. 1999. № 11.

4. Рарог А., Есаков Г. Понимание Верховным Судом РФ «группы лиц» соответствует принципу справедливости // Рос. юстиция. 2002. № 1.

5. Уголовный кодекс Российской Федерации. Особенная часть: постатейный науч.-практ. коммент. / под ред. А. В. Наумова, А. Г. Кибаль-ника. М., 2012.

2. Gaukhman L.D. Qualification of crimes: law, theory, practice. 2nd ed., rev. and add. Moscow, 2003.

3. Zvecharovsky I. Committing a crime of complicity: problem of qualification // Legality. 1999. № 11.

4. Rarog A., Yesakov G. Understanding by the Supreme Court of the Russian Federation «group of persons» corresponds to the principle of fairness // Russian justice. 2002. № 1.

5. Criminal code of the Russian Federation. The Special part: itemized sci. and pract. comment. / ed. byA.V. Naumov, A.G. Kibalnik. Moscow, 2012.

98