В Ельцин-центре между прошлым и будущим

Из огромных панорамных окон екатеринбургского Ельцин-центра — совершенно непредставимый вид на набережную Исети и на город на той стороне реки. Это мог бы быть Берлин, так могли бы выглядеть новые кварталы Парижа, такие виды есть в любом современном европейском городе. Все что угодно, только не Свердловск — впрочем, президентский центр Бориса Ельцина открывали сегодня не в Свердловске, а в Екатеринбурге, и с каждым новым современным зданием это другой город.

1 / 16

И сам девятиэтажный ультрасовременный Ельцин-центр продолжает этот завораживающий исторический процесс. «Дети с удовольствием будут сюда ходить»,— говорит кто-то из сотен гостей, явно имея в виду многочисленные телекамеры. Они и правда будут сюда ходить. Ельцин-центр, который открывают сегодня Владимир Путин и Дмитрий Медведев, обсуждаем мы с Мариэттой Чудаковой в лобби, действительно получился неожиданным. С одной стороны, в нем есть все необходимые атрибуты музейного комплекса российской государственности: это в первую очередь центр памяти первого президента России и это — государственный центр памяти, а у государства в таких случаях принято мягко обходить все углы, о которые можно ненароком задеть. С другой стороны, где в России вы видели общественное здание, в котором образовательный центр, ориентированный на школьников, является его органической, неотъемлемой частью? Если вам в Екатеринбурге сложно чувствовать себя в Европе, попробуйте через несколько месяцев, когда все необходимое доделают, приходите сюда: здесь, скорее всего, можно работать так, будто тысячами километров, отделяющих Ельцин-центр от аналогичных мемориальных центров в любом уважающем себя и свою историю мегаполисов, можно пренебречь.

То, что время есть великий уравнитель, банально и ни о чем, но лишь до того момента, пока не увидишь, как это работает. 25 ноября 2015 года в фойе Ельцин-центра в Екатеринбурге на первом этаже дожидаются официальной церемонии десятки людей, знающих друг друга последние четверть века как облупленных. Президентский центр в этот момент действует как удивительная машина времени. Прошлое состоит из людей, ныне живущих, и тех, кого помнят. Анатолий Чубайс проходит мимо Ирины Ясиной, рядом Михаил Прохоров кивает Геннадию Бурбулису, неподалеку Сергей Пархоменко что-то эмоционально рассказывает кому-то смутно знакомому из ныне не существующего телевидения 1990-х. Вообще, очень много смутно знакомых, прошлая четверть века совсем не завершена, поэтому человеческие потоки в фойе смешиваются водоворотами, иногда отчетливо боятся соприкоснуться друг с другом, иногда демонстративно, с вызовом и куражом смешиваются — не только можно, но и необходимо: это официальный прием, здесь нет случайных и непричастных, хочется этого или нет — это государственность. В какой-то момент мне становится страшно, поскольку в этой толпе мелькает голова Бориса Немцова, а потом понятно, что не только его голова, просто очень много прошло времени и многие имена забываются, а образы все равно остаются.

Память очень несовершенна, кажется, что всех помнишь, а потом смотришь на фотографии времен первого президента в галерее Ельцин-центра — и не узнаешь ни людей, ни мест, хотя точно же был тут, среди них, как вот здесь, сейчас. А сверху над этим на огромных видеопанелях — уже будущее: Екатеринбург с птичьего полета, спокойный хвойный лес без единого человека, снежные поля, живые зарисовки такой же городской жизни, как и везде. Странно, что это выглядит как будущее, видеосъемка вполне современна, это снимали не в Москве и не в Нью-Йорке, а здесь в 2015 году.

И все равно не сходится. Единое прошлое есть, во всяком случае есть более или менее единое понимание того, на чем строится страна: нравится нам это или нет, а первым президентом для всей России останется Борис Ельцин. Есть вполне зримый, материальный образ будущего — Ельцин-центр в Екатеринбурге является его частью, и это уже сложно изменить, как ни старайся. Проблема с единым настоящим: оно не может быть строением, не может быть человеком, не может быть текстом, идеей или лозунгом. Впрочем, с этим у всех проблемы. Настоящее никогда никого не устраивает — и, пока это так, все небезнадежно.