Геопространственная динамика: традиции и новации

УДК 008

П.Г. Гусев

СГГА, Новосибирск

ГЕОПРОСТРАНСТВЕННАЯ ДИНАМИКА: ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ

В статье рассматривается необходимость комплексного подхода к исследованию геопространственных изменений и необходимость учета их культурологического аспекта, а также критического отношения к идеям основателей цивилизационного подхода.

P.G. Gusev SSGA, Novosibirsk

GEOSPATIAL DYNAMICS: TRADITIONS AND INNOVATIONS

The author emphasizes the necessity of a comprehensive approach to the research of geospatial changes taking into account their culturological aspect. Critical attitude to the ideas of the civilization approach founders is suggested.

Знания о географическом аспекте социальных явлений - это важный элемент в картине современного развития как человечества в целом, так и отдельных регионов. Вопросы геополитических изменений становятся предметом рассмотрения при построении прогнозов - один из таких прогнозов недавно вошел в список бестселлеров газеты The New York Times. Автор книги, американский политолог Джордж Фридман, директор частной разведывательноаналитической организации Stratfor, предлагает читателям прогноз изменений, которых можно ожидать в мире в XXI веке. Судьба России по этому прогнозу печальна. Россия еще сможет восстановить контроль над постсоветским пространством в 2020-е годы, но после этого развалится уже окончательно, не выдержав конкуренции с более сильными государствами [1].

Предисловие и послесловие к русскому изданию этой книги написал российский политолог Федор Лукьянов, главный редактор журнала "Россия в глобальной политике". Хотя он считает, что всерьез спорить с Фридманом не имеет смысла, но добавляет, что тенденции, подмеченные автором книги, представляют большой интерес. Такого рода исследования подчеркивают особую актуальность исследования геопространственной динамики - в том числе и для решения российских проблем, для понимания возможности и наилучших путей модернизации страны.

Географическая территория страны - это и совокупность природных условий жизни народа, и все, что создано живущими здесь людьми для себя и для своих детей. «Вся Россия - наш сад», - говорил герой чеховской пьесы. Каким же должен быть этот сад, и каким он действительно становится, зависит

от живущих в нем и работающих в нем людей, а их жизнь и их действия определяются их культурой. Герои «Вишневого сада» живут в неустойчивом мире, они не успевают за происходящими в нем изменениями. Чехов умер в 1904 г. В 1917 г. с вызовами времени не справилось все российское общество.

В современном мире изменения происходят еще быстрее. Изменяется и природная среда, и характер человеческих поселений. Глобальной стала проблема климатических изменений под влиянием человеческой деятельности. На карте развитых стран видны уже не отдельные города, а огромные мегаполисы. Босваш (Boswash) - так называют мегаполис в США, это цепь городов, протянувшаяся на 750 км по Атлантическому побережью через Бостон, Нью-Йорк, Филадельфию, Балтимор до Вашингтона. Его площадь составляет 3% территории страны, а проживает здесь около 45 млн человек, что составляет почти 15% населения США. Здесь сосредоточено около 25% промышленных предприятий США [2].

В Китае разрабатываются планы экономической интеграции девяти городов южнокитайской провинции Гуандун в дельте реки Жемчужная. Это густонаселенный промышленный район, слывущий «фабрикой мира», где проживают 42 млн человек. Данный регион, где сосредоточено множество экспортно ориентированных предприятий, обеспечивает 10% ВВП Китая. В частности, предполагается построить железнодорожную сеть общей протяженностью 5 тыс. км с тем, чтобы время передвижения между городскими центрами не превышало одного часа. Сумма инвестиций в эту программу оценивается примерно в $300 млрд [3].

В качестве урбанизированных территорий начинают видеть себя даже целые государства, например, Голландия.

Но опыт показывает, что рост городской агломерации часто становится неуправляемым и городская среда становится неблагоприятной для жизни. Обсуждая проблемы крупных российских городов, специалисты отмечают, что в Москве, например, условия, в которых происходит расширение города, приводят к коллапсу. В последние десятилетия советской власти СССР стал хуже западных стран справляться со своими растущими городами. Сейчас мы и вовсе оказались вне истории, на допроектном уровне мышления, как будто не было тех 200 лет, которые европейская культура обсуждает проблемы мегаполиса. Директор Центра современной архитектуры Ирина Коробьина подчеркивает, что всякое городское развитие в огромной степени связано с гражданским самосознанием. Во всем мире сейчас все городские сообщества — это самоуправляемые сообщества. «Мораль сей градостроительной истории довольно проста: не так уж сложно сделать мегаполис удобным, - подводит итог автор статьи «Мегаполис-2020». - Сложно построить общество, которое будет его достойно» [4]. Этот пример показывает, что любая проблема, которая может показаться исключительно технико-экономической, требует для своего решения комплексного подхода.

Данные, полученные с помощью геодезических измерений, дают нам геометрическую картину распределения в пространстве природных и социальных объектов, а также показывают, как их пространственные

взаимоотношения меняются во времени. Однако понимание закономерностей, определяющих эти процессы, может быть только результатом совместной работы представителей естественных, социальных и гуманитарных наук. Культурологическое и философское осмысление этих проблем должно играть важную роль в этой работе. Одним из серьезных вопросов является здесь вопрос о соотношении традиций и новаций в жизни страны и в самой культуре.

Решение этих проблем связано с обсуждением вопроса, который иногда выдвигается в дискуссиях на первый план, - вопроса об особенностях российской цивилизации, об исторических традициях русской культуры и об основных духовных ценностях нашего времени. Одна из тенденций в поисках ответа на этот вопрос связана с обращением к идеям, высказанным еще в XIX в.

Н.Я. Данилевским и К.Н. Леонтьевым, а также в опубликованной в 1918 г. книге Освальда Шпенглера «Закат Европы». Однако некритическое использование этих идей становится препятствием для правильного понимания современной ситуации. К сожалению, авторы исследовательских работ и учебных пособий редко учитывают результаты, полученные в конце XX - начале XXI в. даже нашими отечественными культурологами и философами. Очень интересные замечания по данному вопросу были сделаны С. Аверинцевым. Говоря о Шпенглере, он подчеркивал, что культура трактуется у него как «организм», который, во-первых, обладает самым жёстким сквозным единством и, во-вторых, обособлен от других, подобных ему «организмов». Еще одна идея Шпенглера состоит в том, что каждому культурному «организму» заранее отмерен определённый (около тысячелетия) срок, зависящий от внутреннего жизненного цикла.

«Мышление Шпенглера, - пишет С. Аверинцев, - почти все время не сходит с пути оперирования развернутыми метафорами, причем у автора нет ни грана критического отношения к собственным приемам: метафорическое сближение слов безнадежно перепутано с философской работой над понятиями». Если увлечься этими метафорами, увлечься искусством Шпенглера как художника, который способен достичь в обращении со словом подлинной виртуозности, интеллектуальных фокусов, тогда может возникнуть иллюзия убедительности его выводов. Но такие приемы нельзя признать научными. «Такие эксперименты могут быть завлекательными; чем они не могут быть, так это честной игрой. Им недостает правдивости, ибо они всегда сопряжены как с насилием над фактами, так и с возведенным в принцип смешением различных уровней необходимости и случайности, необходимости и свободы: исторический момент превращается из противоборства сил в однородную и равную себе самой субстанцию, из арены человеческого выбора - в царство механической, если не магической, предопределенности» [5].

Важен еще один вывод Аверинцева - о том, что шпенглеровская концепция культуры-организма всецело связана «со странным суеверием XIX в., согласно которому заимствованные из естественных наук сравнения немедленно приобретают силу доказательства в науках социальных». Такой подход характерен и для Н. Данилевского и К. Леонтьева. К. Леонтьев, например, вводя развернутую физиологическую аллегорию политического процесса, замечает:

«.. .Но спешу сознаться, что я имею здесь претензию на нечто гораздо большее, чем уподобление: я имею претензию предложить нечто вроде гипотезы для социальной. науки». (Цит. по: [6]).

Но при этом оказывается, что естественнонаучные идеи, которые все они использовали, совершенно ошибочны. Историки социологии отмечают, например, что «Данилевский обратился к додарвиновской биологии, рисуя природу как совокупность неизменных организмов и видов животных и растений, причем эти виды — лишь проявление божественной предопределенности и высшей целесообразности» [7].

Современное понимание культуры и ее развития, верность которого обосновывается и работами С. Аверинцева по истории культуры, включает в себя мысль о том, что культура не есть и не может быть представлена как органическое «тело», непроницаемое для другого такого же «тела». В феноменах культуры, - пишет С. Аверинцев, - пересекается ряд культурных линий, движение которых относительно друг друга и есть культура [6. С. 55].

Проблемы динамики культуры, от понимания которых зависит и возможность разобраться в динамике геопространственных изменений и в их закономерностях, нуждаются в детальных научных исследованиях, опирающихся на твердо установленные факты. Примером такого подхода являются являются работы М. А. Розова. Итоги его исследований в значительной степени изложены в книге «Теория социальных эстафет и проблемы эпистемологии» [8]. В развитии философии науки можно увидеть определенные параллели с абсолютизацией границ, выделяющих разные культурные образования. Анализируя разработанную Т. Куном известную концепцию научных парадигм, М. Розов показывает, что серьезные трудности, с которыми она встречается эта теория, возникают именно по той причине, что наука в свете куновской модели «выглядит как обособленный организм, живущий в своей парадигме точно в скафандре с автономной системой жизнеобеспечения». В частности именно эта особенность его модели ответственна за то, что он не вскрыл механизма научных революций, механизма формирования новых научных программ. Его теория не достаточно богата, чтобы проанализировать соотношение таких явлений, как традиции и новации. М.А. Розов предложил более богатую модель науки и дал свой вариант решения этой проблемы. Этот подход может позволить лучше понять строение и развитие не только науки, но и других сфер культуры.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Фридман, Дж. Следующие 100 лет: Прогноз событий XXI века [Текст] Дж. Фридман - М.: Эксмо, 2010.

2. Босваш [Электронный ресурс] - режим доступа:

http: //ru.wikipedia.org/wiki/Босваш

3. См.: Газетами. 25.01.2011. [Электронный ресурс] - режим доступа: http://www.gazeta.ru/news/lenta/2011/01/25/n_1672354.shtml; РГРК «Голос

России». [Электронный ресурс] - режим доступа:

http: //rus .ruvr.ru/2011/01/28/41605665. html

4. Андреева О. Мегаполис-2020 [Электронный ресурс] / О. Андреева //

Русский репортер. - № 44 (123). - 19.11. 2009. - режим доступа:

http://expert.ru/russian_reporter/2009/44/megapolis_kak_strotegiya/

5. Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. [Текст] С.С. Аверинцев / Поэтика ранневизантийской литературы. - М.: Coda, 1997. -С. 35-36.

6. Аверинцев С.С. «Морфология культуры» Освальда Шпенглера. [Текст] / С.С. Аверинцев // Новые идеи в философии. Ежегодник Философского общества СССР. 1991. - М.: Наука, 1991. - C. 183-203.

7. Социологическая мысль в России: Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX - начала XX века [Текст] / Ред.: Б.А. Чагин // Ленинград: Наука, 2003.

8. Розов М.А. Теория социальных эстафет и проблемы эпистемологии/ [Текст] / М.А. Розов // М.: Новый хронограф, 2008.

© П.Г. Гусев, 2011