Бах без преувеличения

26 января в Доме музыки знаменитый немецкий ансамбль Cantus Coelln исполнит Мессу си минор Баха подчеркнуто камерным составом.

Если вы знаете Мессу си минор (она же "Высокая", то есть торжественная) исключительно по пластинкам Герберта фон Караяна и Карла Рихтера, это знание вам вряд ли поможет представить себе, как она звучит у Cantus Coelln: слишком уж непохоже. Там, у знаменитых маэстро прошлого, Месса си минор выглядит не просто монументом — целым собором, гигантским и пышным до тяжеловесности: суровая поступь оркестра, медленно разворачивающиеся колоссальные хоровые фуги, зычные оперные голоса солистов. У Cantus Coelln, если продолжать архитектурные сравнения, баховский опус предстает небольшой строгой и светлой часовней: вместо громадного оркестра — инструментальный ансамбль в полтора десятка человек, вместо хорового войска — всего каких-то восемь певцов, которые выступают и солистами.

Понятно, что у каждого времени свой Бах, но в данном случае однозначный ответ на вопрос "А как правильно?" все-таки дать сложнее, чем обычно. Потому что мы, допустим, представляем себе, зачем Иоганн Себастьян писал свои кантаты или "Страсти". Более того, часто мы знаем и те церкви вместе со всеми их пространственными и акустическими характеристиками, для которых эта музыка сочинялась. "Высокая месса" — другой случай. Бах начал писать ее в 1733 году, рассчитывая преподнести свое сочинение курфюрсту Саксонскому и королю Польскому Августу III (тому самому, благодаря которому в Дрездене появилась "Сикстинская Мадонна") и тем обеспечить себе место придворного композитора. Но завершил работу только в конце жизни, причем в результате его сочинение соответствует нормам не лютеранского, как другие баховские мессы, а католического богослужения.

Музыковеды извели немало чернил, пытаясь понять истинные цели кантора церкви Святого Фомы. Только ли прийтись ко двору Августа III, католика и меломана? Может быть, проявить собственные тайные симпатии к католицизму? Или же придворные и даже конфессиональные обстоятельства были для него вторичны, а хотел он создать некую всеобъемлющую энциклопедию стилей церковной музыки, от строгого хорового письма до сияющих арий и дуэтов?

Как бы то ни было, последние двадцать лет музыканты-аутентисты Мессу си минор все чаще исполняют нарочито маленькими составами. Аргументы в общем понятны: ну не могло быть в распоряжении Баха исполнительских сил в сотню человек. Такое множество, даже оставляя в стороне финансовые и организационные вопросы, было бы трудновато разместить на тогдашних церковных хорах. Но у многих слушателей получающееся прозрачное, обезжиренное звучание, несмотря на все ученые выкладки, все равно вызывает если не досаду, то разочарование.

Впрочем, уж кто-кто, а Cantus Coelln точно из числа очень удачных апологетов такого подхода. Лютнист Конрад Юнгхенель, работавший и работающий чуть ли не со всеми вождями европейского аутентизма, основал ансамбль еще в 1987-м. И в отличие от многих других коллективов, легко варьирующих состав от крохотного ансамбля до основательного оперного оркестра, всегда предпочитал камерные масштабы. Культура такого исполнительства, когда особенно бережно и точно нюансируется каждый звук, у Cantus Coelln вошла в плоть и кровь, и внимательно сделанную красоту их звучания ни с кем не перепутаешь, будь то музыка Монтеверди, Телемана или того же Баха. Она кажется уже не просто экспериментом, а явлением в своем роде, но требует, правда, помимо слушательской сосредоточенности еще и идеальных акустических условий. Это еще один ответственный тест для обновленной недавно акустики Светлановского зала Дома музыки.