Подозрения или вопросы без ответа

Что думают физики-ядерщики об иранской ядерной проблеме.

Формулировка "Иран подозревается в...", столь часто звучащая при обсуждении ядерной программы этой страны, чаще всего вызывает недоумение. Подозрения как таковые надо обсуждать не за круглыми столами, а на приеме у психоаналитика. И даже там не стоит забывать о том, что с точки зрения ДНЯО ядерная деятельность Ирана вполне легитимна. Но в недоумение часто переходят вопросы, возникающие по поводу этой деятельности у инженера-ядерщика. Вот некоторые из них.

Например, Иран утверждает, что промышленное обогащение урана необходимо ему для топливного обеспечения национальной ядерной энергетики. Но ядерное топливо нельзя уподобить углю, который лопатой бросается в топку печи. Чтобы обогащенный уран стал ядерным топливом, нужны огромные технические переделы для изготовления тепловыделяющих элементов (ТВЭЛов) и топливных сборок. А это сложнейшие технологии, никак не уступающие собственно обогащению. Следует также понимать, что конструктивное оформление топлива определяющим образом влияет на безопасность атомной энергетики: именно с нарушением целостности ТВЭЛов связаны наиболее тяжелые ядерные аварии современности. Готов ли Иран к решению этой сложнейшей технологической задачи в промышленном масштабе? Ответ очевиден: нет.

При этом ТВЭЛы и топливные сборки для различных типов реакторов не взаимозаменяемы — они адаптируются к конкретной конструкции энергетического реактора. Но ее у Ирана нет, и надеяться на то, что Иран создаст такой реактор самостоятельно, без научно-технической помощи извне, сейчас нереалистично. Как и на то, что в сложившихся обстоятельствах эта помощь будет оказана Тегерану хотя бы одной страной мира. А промышленное производство ядерного топлива для несуществующих реакторов при отсутствии прототипной конструкции — такого в мировой атомной энергетике еще не случалось.

Далее, универсальные законы экономики атомной отрасли однозначно свидетельствуют о нецелесообразности собственного производства ядерного топлива, если количество ядерных энергоблоков в стране не превышает 8-10. Это сравнимо с ситуацией, когда обсуждается вопрос о ремонте имеющихся в распоряжении автомашин. Понятно, что если их всего несколько единиц, то лучше отдать сломавшуюся машину в сервис, если же их количество значительно (десяток или более), то выгоднее иметь собственное ремонтное предприятие. Поэтому Иран, настаивая на производстве ядерного топлива при отсутствии энергоблоков (Бушер не в счет — у него общеизвестный особый статус), действует в ущерб собственному карману. Тем более что на мировом ядерном рынке предложение превышает спрос.

Необычен и категорический отказ Ирана прекратить строительство канального тяжеловодного реактора в Араке. Не секрет: с чего бы ни начинали по изначальному (декларируемому или скрываемому) замыслу такие реакторы, заканчивали они одинаково — наработкой оружейного плутония. Так было в Индии, Израиле, Пакистане. А вот использовать такой реактор в декларируемых Ираном целях (наработка радионуклидной продукции, получение нейтронных пучков в медицинских целях) ничуть не более удобно, чем на малопригодном для наработки оружейного плутония баковом легководном исследовательском реакторе, который Ирану предлагали поставить на этой же площадке на выгодных для него условиях.

Жаль, что от иранских коллег не слышно непротиворечивых объяснений по этим проблемам. Ведь их прояснение (тем более доброжелательная профессиональная дискуссия) сыграло бы уж никак не менее позитивную роль, чем обсуждение чудовищных со всех точек зрения планов агрессивных воздушных ударов по независимому государству.