Боты войны

Автоматизированные системы военного назначения — реальность современных войн и стремительно растущий бизнес. “Ъ” проанализировал состояние мирового рынка боевых роботов и положение дел в России.

Какими бывают боевые роботы

Сегодня военная роботизированная техника в широком смысле включает:

— управляемые («умные») боеприпасы;

— космические спутники военного или двойного назначения;

— беспилотные летательные аппараты или дроны (БПЛА или БАС, беспилотные авиационные системы, англ.— unmanned aerial vehicles, UAV);

— автономные наземные системы (unmanned ground vehicles, UGV);

— дистанционно управляемые системы (remotely operated vehicles, ROV);

— автономные надводные (unmanned surface vessels, USV) и подводные аппараты (autonomous underwater vehicles, AUV).

Системы указанных категорий в свою очередь делят по ТТХ на легкие, средние и тяжелые, а по функционалу — на боевых, тыловых, инженерных роботов и роботов-разведчиков.

Еще одна важная характеристика — степень автономности. Современные роботы военного назначения относятся либо к дистанционно управляемым, либо дистанционно направляемым, либо к дистанционно контролируемым. Полностью автономные системы остаются задачей для будущего, но не такого далекого — в диапазоне 15–20 лет.

Самым массовым и эффективным сегментом военной робототехники стали БПЛА. Десять лет назад дроны были на вооружении только трех стран — России, США и Израиля. Сейчас, по оценке лондонского Международного института стратегических исследований, число стран—эксплуатантов беспилотных летательных систем превысило 70. Число используемых США боевых дронов выросло со 162 в 2004 году до более чем 10 тыс. по состоянию на 2013 год. Согласно актуальной «дорожной карте» развития роботизированных систем военного назначения американские вооруженные силы в 2014–2018 годах должны потратить на них $23,8 млрд, в том числе $21,7 млрд — на БПЛА (расходы включают НИОКР, закупки, обслуживание и ремонт).

Принято считать, что первыми наземными роботами, которые были применены в условиях реальных боевых действий, стали снабженные 12 видеокамерами американские автономные наземные системы (UGV) Hermes, Professor, Thing и Fester (последние двое получили имена персонажей популярного телесериала «Семейка Аддамс»). Это произошло в июле 2002 года в Афганистане, когда 82-я воздушно-десантная дивизия армии США занималась прочесыванием комплекса подземных туннелей и пещер в районе Кикай. Роботов отправляли на поиски схронов и возможных укрытий впереди военнослужащих. Всего в ходе американских операций в Ираке и Афганистане использовалось около 12 тыс. UGV-систем.

Куда движется рынок боевых роботов

Рынок военных роботов, в целом, одна из самых быстрорастущих высокотехнологичных отраслей мировой экономики. Согласно оценкам компаний WinterGreen Research и MarketsandMarkets, его объем вырос с $831 млн в 2009 году до $13,5 млрд в 2015 году. К 2020 году он должен достичь $21,11 млрд. Совокупные темпы годового прироста в 2015–2020 годах прогнозируются на уровне свыше 9%.

По другим данным, например, консалтинговой компании Teal Group, только в сегменте БПЛА ежегодный оборот достигает $6,4 млрд с прогнозным увеличением до $11,5 млрд к 2024 году ($91 млрд за десять лет). При этом доля военных БПЛА за тот же период времени в общем объеме сократится с 89% до 86%.

Международная федерация робототехники (International Federation of Robotics, IFR), в свою очередь, прогнозирует, что в 2015–2018 годах будет продано 58,8 тыс. единиц роботов военного назначения. Это 40% всего рынка профессиональных роботизированных систем, оцениваемого в $19,6 млрд. Львиная доля продаж придется на трансатлантические оборонные концерны, такие как Northrop Grumman или Lockheed Martin.

Но в том или ином виде военными разработками занимаются практически все занятые в робототехнике компании. Так, производитель роботов-пылесосов компания iRobot получила первые крупные заказы в 1990-х годах от Минобороны США, выиграв контракт на создание многоцелевого наземного робота (нынешний PackBot). В начале 2016 года она продала свое оборонное подразделение инвестфонду Arlington Capital Partner за $45 млн, решив сосредоточиться на сугубо гражданской продукции.

Каково место России на мировом рынке

Еще в 1930-е годы в СССР начались испытания нескольких модификаций дистанционно управляемых танков (так называемых телетанков). В советско-финскую войну 1939–1940 годов телетанки ТТ-26 впервые были использованы в боевых действиях, но оказались неэффективными. Опытные работы в предвоенный период проводились также по проектам телеуправляемых дотов и даже бронепоездов.

Гораздо больших успехов советский ВПК добился в сфере беспилотных летательных аппаратов. Первый дистанционно управляемый сверхзвуковой самолет-разведчик Ту-123 «Ястреб» был принят на вооружение еще в 1964 году.

В 2014 году Минобороны России официально приняло концепцию развития и боевого применения робототехнических комплексов на период до 2025 года. В соответствии с ней через десять лет доля роботизированных систем в общей структуре вооружений и военной техники должна составить 30%. Этапными в плане развития и поставок в войска планировалось сделать 2017–2018 годы. В феврале 2016 года замминистра обороны Павел Попов сообщил о намерении создавать отдельные подразделения из ударных боевых роботов, которые смогут самостоятельно действовать на поле боя.

Робототехника и комплексные автоматизированные системы были отнесены к приоритетам разрабатывавшейся Государственной программы вооружений на 2016–2025 годы. В 2015 году утверждение нового периода ГПВ отложили на 2018 год. Работа над документом еще не окончена, но уже очевидны серьезные финансовые ограничения, которые необходимо учитывать при планировании расходов для нового варианта.

В качестве перспективных для выхода на мировой рынок Рособоронэкспорт рассматривает такие образцы, как многофункциональный робототехнический комплекс разведки и огневой поддержки «Уран-9» производства «766 Управления производственно-технологической комплектации». Он оснащен автоматической пушкой 2А72 и спаренным с ней 7,62-мм пулеметом, противотанковыми управляемыми ракетами «Атака». В сентябре 2016 года стало известно, что до конца года российские вооруженные силы должны получить пять комплексов «Уран-9» в составе четырех боевых машин: робота-разведчика или робота огневой поддержки, одного мобильного пункта управления и двух тягачей, хотя об окончании государственных испытаний изделия официально не сообщалось.

Операция в Сирии практически официально рассматривается как один из наиболее эффективных способов продвижения отечественных ВВТ на мировой рынок. Несмотря на обилие совершенно фантастических слухов, реальное участие роботизированных систем в боевых действиях незначительно. Сообщалось о присутствии на параде Победы на авиабазе Хмеймим 9 мая 2016 года систем «Уран-9», но об их боевом применении достоверной информации нет.

Совершенно точно используются российские легкие БАС «Орлан-10Э» и «Элерон-3СВ», а также тактический БПЛА «Форпост». В частности, именно с помощью БПЛА был обнаружен и впоследствии спасен штурман сбитого турецкими ВВС Су-24 Константин Мурахтин. Оператор беспилотника получил за это государственную награду.

Будущее военных роботов лежит в области дальнейшей автономизации и гибридизации (новые материалы, интегральные биосистемы, когнитивные технологии и т. п.), а также расширения сферы применения на новые виды вооружений, в том числе стратегические. Это вызывает особенно жаркие споры и аллюзии на фильмы о спровоцированной роботами ядерной войне. Речь идет, например, о способных нести ядерное вооружение разработках. Например, российской подводной роботизированной многоцелевой системе «Статус-6» или европейском беспилотном бомбардировщике Dassault nEUROn.