Эволюция модальных форм: синхронная вариативность и диахроническая изменчивость

С. Т. Нефёдов

ЭВОЛЮЦИЯ МОДАЛЬНЫХ ФОРМ:

СИНХРОННАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ И ИСТОРИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА

Эволюционные изменения в грамматическом строе языка, в системе его форм, синтаксических соединений форм и присущих тем и другим категориальных значений, отображающих как внутриязыковые аспекты языковых единиц и их системные отношения друг с другом, так и их отнесенность к внешним предметным связям и параметрам коммуникативно-речевого акта, происходят в языке медленно, без резких видимых перестроек и, тем более, без разрушения его прежней внутренней структуры1. Несмотря на сложность выявления таких изменений и необходимость обобщения огромной массы речевого материала в его противоречивой диахронической специфике языковедов всегда привлекала данная проблематика.

В современной лингвистике изучение процессов эволюции языковых форм и их диахронических изменений осуществляется при доминирующем влиянии когнитивнодискурсивного подхода. Для этого подхода характерен особенный интерес к механизмам семантических переосмыслений и сопровождающих их «синтаксических переразложений» в ходе развития грамматических форм2. Конечно, как справедливо отмечает Т. А. Майсак, эти лингвистические интересы следует рассматривать как возрождение на новом витке развития языковедческой мысли идей ученых старшего поколения, разрабатывавших ранее проблемы диахронической эволюции грамматических форм в языке3.

В отечественной германистике эта проблематика нашла последовательное отражение в работах В. М. Жирмунского, Л. Р. Зиндера, Т. В. Строевой, В. Н. Ярцевой, М. М. Гухман и других исследователей. Так, описывая семантико-синтаксические процессы в ходе формирования аналитических конструкций и форм в германских языках, В. М. Жирмунский отмечал, что в целостных синтаксических образованиях «между служебными и знаменательными словами в языке существует множество переходных случаев, зависящих от большей или меньшей грамматизации (курсив мой - Н. С.) служебного слова, т. е. потери им первоначального предметного значения»4.

Для В. М. Жирмунского характерно весьма широкое, современное функциональное понимание грамматического развития словесных форм как не только приобретения словом, бывшим прежде автономным и полнозначным, грамматического статуса, но и в более общем смысле - как процесса, охватывающего его субъективизацию и дискурсивизацию в ходе эволюционного развития. «Грамматизация, - пишет В. М. Жирмунский, - представляет собой результат абстрагирования (иногда более, иногда менее полного) от конкретного лексического значения... при этом обычно грамматизации подвергаются слова, имеющие сами по себе более широкое (общее) значение. которые становятся служебными или связочными по своей грамматической функции»5.

В понятии «грамматизация»6 В. М. Жирмунским учтены, как видно из этой работы, не только прототипический вариант грамматической эволюции форм в их движении «от дискурс-текста» к «синтаксису грамматической конструкции (предложения)» и далее

© С. Т. Нефёдов, 2008

к «морфологии» (грамматическим показателям), но и другие близкие и сопоставимые с ним процессы, например: переход единиц (указательных, относительных и вопросительных местоимений) из области предложения в сферу текстовых дискурсивных единиц (союзов) или переход указательных и неопределенных местоимений, как в случае артикля, в разряд языковых элементов, имеющих в большей степени грамматические и прагматические функции7.

Другой известный германист В. Н. Ярцева задолго до формулирования одного из механизмов, действующих в ходе эволюции грамматических форм - механизма «синтаксической реинтерпретации» (syntactic reanalysis)8 глубинной структуры смысла языкового выражения - обосновала идею «синтаксического переразложения словосочетания» в составе предложения, при котором происходит смещение и «установление новых границ

_ 9

синтаксической связи его компонентов»9.

В современной трактовке существо процесса «синтаксического переразложения» истолковывается как понятийное переструктурирование глубинных смысловых связей между компонентами языкового построения, в результате которого поверхностная структура синтаксической конструкции остается прежней или изменяется. Но при этом всегда происходит смещение границ семантико-синтаксических связей между составляющими вследствие изменения категориально-грамматической разрядной принадлежности компонента, например, в направлении «качественное слово ^ модальное слово».

Изменения языковых форм с модально-оценочным значением в диахроническом развитии немецкого языка не были предметом специального обсуждения ни в зарубежной, ни в отечественной германистике. В общем плане эволюция модальных компонентов (МК), как ее вскрывает сравнительный и сопоставительно-диахронический анализ речевого материала древневерхненемецких диалектов и данных на последующих исторических срезах немецкого языка, подпадает под частный случай грамматикализации, выявляемый в типологических исследованиях для большинства дискурсивных слов. Это развитие МК описывается при помощи канонической шкалы грамматикализации «Приглагольное наречие > Сентенциальное обстоятельство > Дискурсивная частица»10.

Основные линии диахронических изменений модальных форм речи в немецком языке прослеживаются в данной статье на примере одной типизированной модели предложения с verba dicendi в качестве предиката - грамматической конструкции ввода прямой речи.

В результате смыслового соединения с verba dicendi для частотного здесь uuar (истинно, по правде) и других качественных и оценочных слов с высокой долей вероятности гарантируется квалитативное значение и функция обстоятельства с однонаправленной смысловой связью с предикатом предложения. Однако, например, в «Евангельской гармонии» Тациана (двуязычный переводной латинско-восточнофранкский памятник, ок. 830 г.) мы обнаруживаем uuar, некоторые другие потенциально-модальные слова (ПМС), а также функционально подобные предложно-субстантивные сочетания с их участием в совершенно ином употреблении. По частотности здесь выделяется одна структурно-семантическая модель предложения, в которой благодаря характеру некоторых разрядов грамматических категорий, оформляющих выражение основных ее составляющих в плане соотнесенности с ситуацией речи, у uuar актуализируется модально-оценочное эпистемическое значение и детерминантные потенции. Эта модель формируется в результате семантико-синтаксического взаимодействия следующих составляющих, линейная последовательность которых соответствует их типичному местоположению в большинстве текстовых реализаций: модальный компонент, представленный uuar в краткой нефлективной форме + предикат, выраженный verba dicendi в грамматических

разрядах 1-го лица, ед. числа, наст, времени индикатива + подлежащее - личное местоимение ih + факультативное дополнение, обозначенное личным местоимением в разрядах ед./мн. ч., дательного падежа и замещающее позицию адресата речи + обязательное дополнение, репрезентирующее в разной форме выражения (как правило, сентенциональной) содержание (предмет) речи. Приведем несколько наиболее показательных примеров.

(1) Thô antlingita ther heilant, quad: ... Uuâr quidih iu, quement tagâ in then ni uuirdit forlâzan hier stein oba steine. (T., 144, 2: 270 = Mt., 24,2). - Тогда Спаситель ответил и сказал: «Истинно, я говорю вам: наступят времена, когда здесь не останется камня на камне»11.

(2) Thanne antlingit her in quedenti: uuâr quidih iu, sô lango sô ir ni tâtut einemo fon then minnirôn, noh mir ni tâtut (T., 152, 8: 284 = Mt., 25, 45). - Тогда отвечает он им, говоря: «Истинно, я говорю вам: поскольку вы не сделали этого ни одному из сих меньших, то вы не сделали ничего и для меня».

(3) Thô quad imo ther heilant: uuâr quiduh thir, hîutu bistû mit mir in paradiso (T., 205, 7: 323 - L., 23, 43). - Тогда сказал ему (одному из распятых разбойников, который защищал Христа) Спаситель: «Истинно, я говорю тебе: сегодня же будешь вместе со мной в раю».

Неизменными по форме выражения в таких построениях всегда остаются два центральных, формирующих субъектно-предикатную основу предложения компонента из состава вводящей прямую речь части: субъект, замещающий позицию «я» - говорящего, и предикат, представленный verba dicendi в грамматической форме, согласованной по разрядам категорий с подлежащим. Для quedan оба члена весьма часто выступают в единой контаминированной форме quidih/quiduh. Остальные составляющие таких синтаксических образований характеризуются относительно невысокой степенью вариативности. Так, более всего интересующий нас модально-оценочный компонент может быть представлен: а) тавтологическим повтором лексемы uuâr, например:

(4) Thô quad her imo: fuotri mîniu scâf. Uuâr uuâr quidu ih thir, mittiu thû iungiro uuâri, bigurtos thih inti giengi thara thû uuoltâs. (T., 238, 4: 340 = J., 21, 18). - Тогда сказал Иисус Петру Симону: «Паси овец моих. Истинно, истинно, я говорю тебе, что когда ты был молод, то припоясывал себя сам и ходил, куда хотел.»;

(5) .quad in: ...uuâr uuâr quidih iu: nist scalc mêro thanne sîn herro noh thie postul nist mêro themo ther inan santa (T., 156, 4: 286 = J., 13, 16). - .сказал Спаситель ученикам: «. Истинно, истинно, я говорю вам: раб не больше господина своего, а посланник не больше того, кто послал его»;

(6) Thô quad imo ther heilant: .uuâr uuâr quidih iu, thie dâr in mich giloubit, thiu uuerc thiu ih duon inti her duot. (T., 164, 1: 292 = J., 14, 12). - Тогда сказал Фоме Спаситель: «. Истинно, истинно, я говорю вам: Тот, кто в меня верит и в дела, которые я творю, и он сотворит.»;

б) предложно-субстантивным сочетанием, например:

(7) Inti quad her in: uuâr quidu ih iu, thaz nihein uuîzago antphengi ist in sînemo fater-vodile inti in sînemo hûs <.>. In uuâre quidu ih iu: managô uuituvvûn uuârun in Helîases tagun in Isrâhêl. (T., 78, 7: 156 = L., 4, 25). - И сказал Иисус ученикам: «Истинно, я говорю вам, что ни одного из пророков не принимают в отечестве его и в доме его. Воистину, я говорю вам: много вдов было в Израиле во времена Илии.»

В ряде случаев позиция, занимаемая модально-оценочным компонентом uuâr, получает линейное распространение за счет подключения уступительно-противительных союзов или других ПМС; например:

(8) Thoh uuâr sagên ih iu; thero erdu Sodomorum furlâzanôr uuirdit in tuomes tage th-anne thir (T., 65, 5: 144 = Mt., 11, 24). - «Истинно, однако, я говорю вам : земле Содомской будет более прощено в день Суда, чем тебе».

(9) Uuâr giuuesso quidu ih iu: uuanta manage uuîzagon inti rehte girdinôtun gisehan thiu ir gisâhut inti ni gisâhun (T., 74, 8: 153 = Mt., 13,17). - «Истинно, конечно же, я говорю вам: ибо многие пророки и праведники желали увидеть то, что вы увидели, и не увидели».

Модально-оценочный компонент в начальной позиции приведенных синтаксических построений не прогнозируется здесь сочетательными потребностями предиката, а его краткая нефлективная форма не задает какой-либо зависимости от словоформ, наличных в составе предложения. Поскольку, таким образом, в данном случае речь идет о факультативных членах предложения, в морфологической форме и местоположении которых непосредственно не отражаются их связи с прочими составляющими, то здесь важен учет их смысловой соотнесенности в обсуждаемых построениях.

Потенциально синтаксическая функция модально-оценочного компонента uuâr в анализируемых предложениях допускает двоякое истолкование: как качественно-характеризу-ющего элемента, по смыслу тесно связанного с предикатом предложения и реализующего в отношении него атрибутивную в широком смысле функцию, или же как модально-оценочного детерминанта, обладающего относительной смысловой самостоятельностью в рамках целостного построения и отнесенностью ко всему составу синтаксического комплекса. В решении этой альтернативы определяющими оказываются автореферентные лексические и грамматические показатели, оформляющие выражение основных компонентов вводящей прямую речь части - ih quidu/sagên (iu). Именно перформативный характер данной части высказывания делает маловероятным допущение о том, что говорящий посредством uuâr оценивает свое собственное речевое действие, а не его содержание. Как представляется, денотативное назначение модально-оценочного компонента в начальной позиции состоит здесь в том, чтобы представлять авторизованную эпистемическую оценку сообщаемого, которая в момент говорения прямо и непосредственно исходит от самого автора высказывания. Оформляемые такими синтаксическими образованиями речевые высказывания строятся как коммуникативно двусегментные с параллельным представлением двух налагающихся друг на друга событийных линий: авторской и линии изложения основного фактуально-текстового содержания. Функциональная же нагрузка автореферентной части высказывания состоит, видимо, в «перебивке» повествования и в последующем переключении его в сферу авторской модально-оценочной квалификации сообщаемого. Соответственно так понимаемой функциональной нагрузке коммуникативное назначение обсуждаемой части синтаксического комплекса состоит в апелляции к адресату и привлечении его внимания: ih quidu iu может быть интерпретировано как скрытое побуждение, обращенное к собеседнику - слушай и знай.

Ориентация на семантико-смысловые факторы при определении синтаксического статуса того или иного компонента не должна исключать учета структурных показателей грамматической организации построения в целом, тем более что такие показатели весьма часто содействуют уточнению и раскрытию предлагаемых содержательных квалификаций. В частности, применительно к рассматриваемым, наиболее частотным случаям применения uuâr в тексте Тациана вполне обоснованно можно говорить о вводном, синтагматически выделенном положении модально-оценочного компонента. Синтагматическая «отдельность» и детерминантный характер смысловой связи данного компонента поддерживается здесь целым набором средств формально-структурной организации построения:

словопорядком - помещением uuär в абсолютно начальную позицию; формальным расширением состава компонента за счет тавтологического повтора одной и той же лексемы - uuär uuär; подключением второго модально-оценочного компонента (см. пример 9) или союзов (см. пример 8) - элементов с синтагматически членящим действием на синтаксическое образование; наконец, интонационными средствами (более сильное акцентное ударение, восходящий тон, глубокая пауза).

В пользу именно описанной выше синтаксической функции модально-оценочных компонентов в составе целого говорит и общая линия диахронического развития этой типизированной модели от древневерхненемецкого к ранне- и нововерхненемецкому периоду. Сопоставительно-диахронический анализ выявляет для них две основные линии качественных изменений. Во-первых, он вскрывает доминирующую тенденцию к приобретению ими все большей структурно-смысловой самостоятельности и выделенности из семантико-синтаксической организации предложения на основе структурно-грамматического обособления, и даже парцелляции от основного состава построения. Во-вторых, сопоставление обнаруживает случаи замещения ПМС союзами и союзными словами, если такие компоненты выступали ранее в сопряжении с ними или другими ПМС. Приведем примеры для обеих линий эволюционного развития обсуждаемых структур.

Показательным здесь оказывается сравнение приведенных выше извлечений из перевода текста «Евангельской гармонии» Тациана с их прямыми текстовыми соответствиями в переводах Священного Писания, относящихся к последующим историческим периодам в развитии немецкого языка: с Библией Ментеля12, переводом Евангелий Лютером и каноническим текстом Евангелий на современном немецком языке.

В Библии Ментеля отмеченные выше качественные сдвиги еще не заметны; ср. с приведенными в предшествующем изложении примерами (1), (2) и (3) текстовые соответствия: (1а) Wann erselb antwurt. er sprach zuo in. (...) Gewerliche sage ichs euch. hie wirt nit gelassen der stain auff dem stein (M., 91); (2a) Denn antwurt er in sagent. Gewerlich sage ichs euch: die weil irs nichten tet ein von disen minsten do tet ir mir sein nit (M., 100); (3 a) Vnd ihesus sprach zuo im. Gewerlich sag ich dirs: heut wirstu mit mir sein in dem paradise (M., 323).

Модально-оценочный компонент gewerlich выступает в соответствующих текстовых фрагментах, как и uuär в Тациане, в качестве формально включенного в структурную схему предложения, необособленного члена. Его смысловые связи с прочими составляющими сложного синтаксического целого не претерпевают здесь никаких изменений. Существенно преобразуется только внешний облик самого слова: однослоговое корневое uuär замещается производным gewerlich.

Для рассматриваемых построений в тексте Библии Ментеля можно отметить те же, что и для их соответствий в «Евангельской гармонии» Тациана, формально-структурные показатели, характеризующие особое местоположение модально-оценочных компонентов и поддерживающие их относительную смысловую автосемантичность и коммуникативную выделенность в грамматической организации всего построения: начальное местоположение, тавтологический повтор, интонационные средства. Некоторые из этих показателей получают здесь даже более яркое проявление. Так, например, в ментелевском тексте мы находим не только полные соответствия тавтологическому повтору у Тациана, но и даже троекратное повторение модально-оценочной лексемы, в начальной позиции предложения; ср. с приведенными выше примерами:

(4а) Er sprach zuo im: .So waiden meine schaff/gewerlich gewerlich sag ich dirs: do du iung wert du begurtest dich: vnd giengst wo du woltest. (M., 422); (5a) ... sprach er: ...

Gewerlich gewerlich sage ichs euch: der knecht ist nit mer denn sein herr: noch der bot nur denn der in sant (M., 393); (6a) Jhesus sprach zuo im. (...) gewerlich gewerlich gewerlich sag ichs euch: der an mich gelaubt die werck die ich thuo die tuot auch er: vnd neer ding thuot er denn dise. (M., 396-397).

На последующих этапах развития анализируемых построений, во второй половине ранненововерхненемецкого и в нововерхненемецкий периоды, наблюдается четкое структурно-грамматическое оформление синтаксической позиции модальных компонентов. Детерминантный характер модальных образований при их одиночном употреблении в составе предложения маркируется в переводе Библии Лютера порядком слов, вынесением модально-оценочного компонента за рамки основной субъектно-предикативной линии предложения, а в тексте Библии на современном немецком языке и пунктуационно - запятой:

(1б) Warlich ich sage euch. Es wird hie nicht ein stein auff dem andern bleiben. (Luth., 32); (1в) Wahrlich, ich sage euch: «Es wird hier nicht ein Stein auf dem andern bleiben.» (Nhd., 34);

(2б) Denn wird er jnen antworten, vnd sagen. Warlich ich sage euch. Was jr nicht gethan habt einem vnter diesen Geringsten, das habt jr mir auch nicht gethan (Luth., 34); (2в) Dann wird er ihnen antworten und sagen: Wahrlich, ich sage euch: Was ihr nicht getan habt einem von diesen Geringsten, das habt ihr mir auch nicht getan (Nhd., 37);

(3б) Vnd Jhesus sprach zu jm. Warlich ich sage dir. Heute wirstu mit mir im Paradis sein (Luth., 97); (3в) Und Jesus sprach zu ihm: Wahrlich, ich sage dir: Heute wirst du mit mir im Paradies sein (Nhd., 107).

Если модальный компонент имеет форму тавтологического удвоения лексемы, то в Библии Лютера он получает парцеллированное представление и отделяется точкой в самостоятельное структурно-смысловое образование от основного состава синтаксического комплекса. Ср. приводимые ниже текстовые соответствия из Библии Лютера с данными выше примерами из Тациана и Библии Ментеля, а также с выражением тех же компонентов как структурно-обособленных в современном тексте Библии при утрате ими в последнем случае экспрессивной нагрузки, создаваемой сепаратизацией компонента, по сравнению с переводом Лютера:

(4б) Spricht Jhesus zu jm. Weide meine Schafe. Warlich, warlich. Jch sage dir. Da du jünger warest, gürtst dich selbs, vnd wandelst wo du hin woltest (Luth., 126); (4в) Spricht Jesus zu ihm: Weide meine Schafe! Wahrlich, wahrlich, ich sage dir: Als du jünger warst, gürtetest du dich selbst und gingst, wo du hin wolltest. (Nhd., 139);

(5б) .vnd sprach. Warlich, warlich. Jch sage euch. Der Knecht ist nicht grösser denn sein Herr. (Luth., 117); (5в) . und sprach: Warlich, warlich, ich sage euch: Der Knecht ist nicht größer als sein Herr. (Nhd., 129);

(6б) Jhesus spricht zu jm. (.) Warlich, warlich. Jch sage euch: Wer an mich gleubet. (Luth., 118); (6в) Jesus spricht zu ihm: . Wahrlich, wahrlich, ich sage euch: wer an mich glaubt. (Nhd., 130).

Значительно реже у Лютера встречаются случаи парцеллированного представления модальных компонентов в одиночном употреблении, но и они возможны. См., например, соответствия текстовому фрагменту (7) из Тациана - пример, интересный, кроме того, и тем, что в нем фигурируют модальные компоненты в разной форме - краткой нефлективной и предложно-субстантивной; приведем поэтому их соответствия на всех анализируемых синхронных срезах немецкого языка:

(7а) Vnd er sprach. Gewerlich sag ichs euch das kein weyssag ist an enpfencklich in seim lande. Jch sag euch in der warheit: manig witwen waren in israhel in den tagen helias... (M., 214); (76) Er sprach aber. Warlich. Jch sage euch. Kein Prophet ist angenem in Seinem Vaterlande. Aber in der warheit sage ich euch. Es waren viel Widwen in Jsrael zu Elias zeiten. (Luth., 68); (7в) Er sprach aber: Wahrlich, ich sage euch: kein Prophet gilt etwas in seinem Vaterland. Aber wahrhaftig, ich sage euch: Es waren viele Witwen in Israel zur Zeit des Elia. (Nhd., 74).

Как видно из данных текстовых извлечений, модально-оценочный компонент в предложно-субстантивной форме сохраняет указанный способ выражения на всех анализируемых синхронных срезах вплоть до нововерхненемецкого, где его форма представления заменяется на адъективную. Смысловая и коммуникативная выделенность этого детерминантного члена из состава целостной семантико-синтаксической структуры поддерживается в текстах разных исторических периодов разными языковыми средствами, среди которых наиболее значимыми являются следующие: в тексте Библии Ментеля - через помещение модального компонента в конечную, коммуникативно выделенную позицию вводящей прямую речь части; у Лютера - через подключение союза aber с синтагматически членящим действием, в нововерхненемецком - через подключение к модальному компоненту того же союза и структурно-грамматическое обособление.

Если модальный компонент получал в древневерхненемецком тексте линейное распределение за счет союзного слова, как в примере (8), то главный смысловой акцент, по-видимому, был на союзе и выражении при помощи него семантических отношений с составляющими предтекста, а ПМС имело второстепенную выделительную функцию. Такое распределение смысловых акцентов при ведущей роли союзного слова закрепилось в последующей истории немецкого языка, где уже в тексте Ментеля употребление модального компонента становится излишним, и он опускается. В Библии Лютера и нововерхненемецком тексте смысловая значимость союзно-связующего элемента подчеркивается, соответственно, через его парцелляцию и прямой порядок слов:

(8а) Jdoch sag ichs dir: daz vergiblicher wirt dem lande der sodomer an dem tag zuo dem vrteil denn dir (M., 42); (8б) Doch. Jch sage euch. Es wird der Sodomer lande treglicher ergehen am jüngsten Gerichte, denn dir (Luth., 16); (8в) Doch ich sage euch: Es wird dem Lande der Sodomer erträglicher ergehen am Tage des Gerichts als dir (Nhd., 16).

В случаях, когда в тексте Тациана к uuär подключалось второе слово модальной семантики, как в примере (9) giuuesso, то весомость эпистемической оценки поддерживалась в тексте Библии Ментеля также лексически, через модальное слово ernstlich, а в последующем - только структурно-синтаксически: через порядок слов и грамматическое обособление; ср:

(9а) Ernstlich gewerlich sage ichs euch: daz manig weyssagen vnd gerechten begerten zesehen die dinge die ir secht vnd sahen ir nit (M., 49); (9б) Warlich ich sage euch. Viel Propheten vnd Gerechten haben begert. zu sehen, dаs jr sehet, vnd habens nicht gesehen (Luth., 18); (9в) Wahrlich, ich sage euch: Viele Propheten und Gerechte haben begehrt, zu sehen, was ihr seht, und haben’s nicht gesehen (Nhd., 19).

Таким образом, сопоставительно-диахронический анализ выявляет для модальных компонентов в составе грамматических конструкций, вводящих прямую речь лица, в их эволюционном развитии от древневерхненемецкого к современному состоянию языка две основные тенденции: во-первых, тенденцию к более четкому формально-структурному выражению детерминантного характера таких элементов через их структурно-грамматическое

обособление и парцелляцию от основного состава построения; во-вторых, тенденцию к приобретению ими дискурсивно-текстовых и экспрессивно-прагматических свойств при ослаблении у них денотативно-смысловой значимости в контексте сообщения.

Сокращения

T. - Tatian: Lateinisch und althochdeutsch / Hrsg. von E. Sievers. Paderborn, 1872.

M - Die erste deutsche Bibel. Bd 1: (Evangelien) / Hrsg. von W. Kurrelmeyer. Tübingen, 1904.

Luth. - Die Bibel. Die ganze heilige Schrift des Alten und Neuen Testaments in der deutschen Übersetzung von D. Martin Luther (nach der Luther-Bibel von 1545): 1. Aufl. Gütersloh, 1986.

J. - das Johannes-Evangelium.

L. - das Lukas-Evangelium.

Mc. - das Markus-Evangelium.

Mt. - das Matthäus-Evangelium.

1 ЗиндерЛ. Р., Строева Т. В. Историческая морфология немецкого языка. Л., 1968. С. 3-4; Кубрякова Е .С. О понятиях синхронии и диахронии // Вопросы языкознания. 1968. № 3. С. 112-123.

2 Lehmann Ch. Theory and method in grammaticalization // Grammatikalisierung / Hrsg. von G. Diewald. Berlin, 2005. [http://www.uni-erfurt.de/sprachwissenschaft/personal/lehmann/CL_Publ/]; TraugottE. C. Constructions in grammaticaliza-tion // The handbook of historical linguistics / Ed. by B. D. Joseph, R. D Janda. Oxford, 2003. P. 624-647; Haspelmath M. On directionality in language change with particular reference to grammaticalization // Up and down the cline: The nature of grammaticalization. Typological studies in language / Ed. by O. Fischer, M. Norde, H. Perridon. Vol. 59. Amsterdam, 2004. P. 8-35; Дискурсивные слова русского языка: Опыт контекстно-семантического описания / Под ред. К. Л. Киселева, Д. Пайер. М., 1998; Майсак Т. А. Типология грамматикализации конструкций с глаголами движения и глаголами позиции. М., 2005.

3 Майсак Т. А. Указ. соч. С. 30-36.

4Жирмунский В. М. Об аналитических конструкциях // Аналитические конструкции в языках различных типов / Отв. ред. В. М. Жирмунский и О. П. Суник. М.; Л., 1965. С. 10.

5 Жирмунский В. М. О границах слова // Морфологическая структура слова в языках различных типов / Отв. ред. В. М. Жирмунский и О. П. Суник. М.; Л., 1963. С. 25.

6 В современной теории грамматикализации и грамматики конструкций преимущественно употребляется термин «грамматикализация» под влиянием работ зарубежных лингвистов; см. об этом: Майсак Т. А. Указ. соч. С. 29-30.

7 Жирмунский В. М. О границах. С. 25.

8 О трактовке понятия «syntactic reanalysis» в современной американской лингвистике и в работах на материале английского языка см. подробнее: Майсак Т. А. Указ. соч. С. 50-54.

9 Ярцева В. Н. О формах развития простого предложения // Вопросы грамматики. Сб. статей к 75-летию акад. И. И. Мещанинова / Ред. В. М. Жирмунский. М.; Л., 1960. С. 463.

10 Traugott E. C. Ibid. P. 639; Майсак Т. А. Указ. соч. С. 52.

11 Все переводы на русский язык носят характер подстрочника и сделаны автором статьи; в скобках даны не только отсылки к древневерхненемецкому тексту, но и к стихам Евангелий.

12 Библия Ментеля считается первой немецкой Библией и отражает языковое состояние исхода средневерхненемецкого - первой половины ранненововерхненемецкого периода; см. об этом: Kettmann G. Mentel-Bibel // Frühneuhochdeutsche Texte / Ausgewählt und eingeleitet von G. Kettmann. Leipzig, 1971.