2006. 03. 019. Шатц Э. Пересмотр концепции кланов: кровнородственные связи и государственность в Казахстане. Schatz E. Reconceptualizing clans: kinship networks and statehood in Kazakhstan // nationalities papers. - N. Y. , 2005. - Vol. 33, n 2. - P. 231-254

2006.03.019. ШАТЦ Э. ПЕРЕСМОТР КОНЦЕПЦИИ КЛАНОВ: КРОВНОРОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ В КАЗАХСТАНЕ.

SCHATZ E. Reconceptualizing clans: Kinship networks and statehood in Kazakhstan // Nationalities papers. - N.Y., 2005. - Vol. 33, N 2. -P.231-254.

Автор (Университет Южного Иллинойса, США) определяет клан как социальную общность (подразделение), основанную на кровнородственных связях и делает различие между клановой практикой, подрывающей функции государства и не играющей подобной негативной роли, называя их соответственно клановым клиентелизмом (clan clientelism-КК) и клановым балансированием (clan balancing-КБ)1. КК и КБ сосуществуют в одном и том же обществе, причем их соотношение является предметом дискуссий.

Большинство специалистов утверждают, что в процессе послевоенной модернизации происходит гомогенизация общества благодаря расширению социальных контактов, всеобщей грамотности и т.д. В таких условиях кланы теряют значение, соответственно им уделяется все меньшее внимание в научной литературе. В действительности же кланы сыграли огромную роль в период гражданской войны в Таджикистане, в обострении противостояния Север-Юг в Киргизии, они сохранили влияние в Узбекистане.

КК означает стремление получить для своего клана наибольшую выгоду, что может противоречить общественным интересам. Но случаи, когда клан выступает против государства (так было в Сомали), крайне редки. Гораздо чаще кланы не выступают самостоятельно.

Что определяет КБ? Кланы могут балансироваться «экзогенно и эндогенно. Экзогенное балансирование напоминает роль, которую должно играть, по Веберу, государство» (с. 236). Для этого должны быть легитимные властные структуры (президент, монарх, соответствующие политические институты), не позволяющие захватить господство какой-либо одной группе. В постсоветской Евразии многие политические лидеры неоднократно

1 См. Schatz E. Modern clan politics: The power of «blood» in Kazakhstan and beyond. - Seattle and London, 2004. - Описание здесь и далее по реф. источнику.

заявляли, что они не хотят преимуществ для своей группы, но фактически действовали именно в ее интересах. В случае эндогенного балансирования, если лидеры ставят превыше всего общественные интересы (социальную стабильность,

экономическое развитие), то они минимизируют клановый эгоизм.

Казахстан в советский период подвергся наибольшей модернизации по сравнению с другими республиками Центральной Азии (ЦА) или с постколониальной Африкой. Клановые различия, которые возродились после распада СССР, повторяли, по крайней мере, номинально, деления, существовавшие у кочевников до 1917 г. Три жуза (umbrella clans) в постсоветском Казахстане стали более политизированными, они нередко соперничали за доступ к растущим ресурсам. Так, президент Н. Назарбаев четко действовал в интересах членов своей семьи и кланов старшего жуза в целом, тем самым продолжая курс Д. Кунаева. Влиятельные лидеры этого жуза в 90-е годы занимали важнейшие посты в высших органах власти. На республиканских постах среднего уровня в 1997 г., по данным о 481 представителе элиты, собранным казахстанским исследователем Д. Ашимбаевым, кланы старшего жуза бесспорно были сверхпредставлены, младшего недопредставлены при сопоставлении с их удельными весами в населении (с. 241)1.

Представительство среднего жуза формально соответствовало его удельному весу в населении, но фактически оно также оказалось бы заниженным, несмотря на более высокий уровень квалификации, полученный в советский период вследствие расселения в наиболее русифицированных северных и северовосточных областях республики, если бы не сыграло роль то, что Назарбаев опасался сепаратизма этнических русских, живших рядом со средним жузом, и поэтому нуждался в поддержке последнего (в качестве преграды сепаратизму). Перевод в конце 1997 г. столицы из Алма-Аты (территория старшего жуза) в Астану (территория среднего жуза) дополнительно усилия

представительство кланов среднего жуза в госаппарате.

1 Ашимбаев Д. Кто есть кто в Казахстане. - Алматы, 2001.

Принадлежность к жузу определялась только у сельских уроженцев - по месту их рождения, ибо каждый жуз занимал определенную территорию. Для казахов -городских уроженцев этот «географический определитель» нельзя было применить.

К 2001 г. сложился союз кланов старшего и среднего жузов. В результате, по подсчетам автора, сложилось следующее соотношение сил, определяемое степенью влияния президента на распределение постов (с. 243):

Оценка степени влияния % постов, занимаемых элитой

президента на пост

старшего и среднего младшего

жузов

низкое 8,4 24,0

среднее 51,8 48,0

значительное 39,8 28,0

Таким образом, в центральном аппарате определенно имеют значение клановые связи - КК. В областях скорее проявляется КБ, поскольку президент стремился предотвратить клановый регионализм во имя поддержания социальной стабильности и защиты собственной власти, привилегий, богатства. КБ сводилось к частой смене глав областей (акимы в среднем удерживались на своем посту около двух лет, но зато в этот период пользовались беспрекословной властью). Тем самым КК и КБ в Казахстане сосуществовали.

В дискуссиях о роли кланов они представлялись то источником отсталости, то, напротив, этнической гордости казахов. В частности, оппозиция обвиняла режим Назарбаева в проведении политики КК. Например, казахстанский ученый Н. Масанов - автор известной работы «Кочевая цивилизация казахов (Алматы, 1995) -выступил в одной из своих статей против «чемолганизации» (Назарбаев родился в деревне Чемолган) госаппарата (с. 245)1. Статья послужила поводом для критики ее концепции Н. Назарбаевым в 1998 г., после чего Масанов потерял свой пост в престижном университете и подвергся ожесточенным нападкам в ряде казахоязычных изданий. Точку зрения Масанова разделяют и

1 Масанов Н. Казахская политическая и интеллектуальная элита: Клановая принадлежность и внутриэтническое соперничество // Вестник Евразии. - М., 1996. - Vol. 1, N 2.

некоторые другие казахстанские исследователи1. Клановые привилегии признают многие.

Автор заключает, что ситуация в Казахстане для него лишь отправная точка для пересмотра концепции клановой политики. У последней есть три аспекта: КК, КБ и дискуссии на эту тему. Все три аспекта сосуществуют, но в разных пропорциях.

Пересмотр концепции клановой политики дает возможность поставить под вопрос предпосылку, что кланы и государство действуют, руководствуясь различной, даже непримиримой логикой. «Если кланы и государство не обязательно противоречат друг другу, клановость может быть мобилизована для целей, полезных для развития» (с. 249). Об этом говорит опыт

освободительного движения (ИагашЬев) в Кении. Такой путь будет плодотворен и в ЦА, где государство может поощрить кланы внести вклад в общественное благо. «Фактически

центральноазиатские общества склонны к такому вкладу: принадлежность к региональному жузу или к местному клану никоим образом не препятствует хотя бы минимальной лояльности к большему (этническому или национальному) сообществу» (с. 249-250). Такой благоприятный вариант не предопределен, но он возможен.

С. И. Кузнецова

1 Амрекулов Н. Пути к устойчивому развитию: Размышления о главном. -Алматы.