Специфика коммуникативного взаимодействия в конфронтационном диалоге

поведение в ситуации затрудненного общения. Интересным является то, что феминные женщины в ситуации общения лучше рефлексируют собственные коммуникативные трудности и видят причины затруднений в себе; женщины маскулинного типа чаще затрудняют общение для других, не рефлексируя это, и облегчают его для себя. Возможно, приобретение маскулинных черт в процессе службы является своеобразным адаптивным механизмом, позволяющим женщинам приспосабливаться к «мужским» профессиям.

Библиографический список

1. Бендас Т.В. Гендерная психология: Учебное пособие. - СПб.: Питер, 2006.

2. Брушлинский А.В. Субъект: мышление, учение, воображение. - М.; Воронеж: Институт практической психологии, 1996.

3. Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах. - СПб.: Питер, 2004.

4. Здравомыслова Е., Темкина А. Социальная конструкция гендера и гендерная система в России //

Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период: Сборник статей / под ред. Е. Здравомысловой, А. Темкиной - СПб.: Труды ЦНСИ, 1996. - Вып. 4. - С. 5-13.

5. Ильин Е.П. Дифференциальная психофизиология мужчины и женщины. - СПб.: Питер, 2006.

6. Каган В.Е. Стереотипы мужественности-женственности и образ «я» у подростков // Вопросы психологии. - 1989. - №9 3. - С. 53-62.

7. Клёцина И. С. Психология гендерных отношений: Теория и практика. - СПб.: Алетейя, 2004.

8. Клецина И. С. Гендерная социализация. - СПб: Изд-во СПбГУ 1998.

9. Кон И. С. Половые различия и дифференциация социальных ролей // Соотношение биологического и социального в человеке: Материалы к симпозиуму. - М., 1975. - С. 763-776.

10. Лабунская ВА., Менджерицкая ЮА., Бреус Е.Д. Психология затрудненного общения: Теория. Методы. Диагностика. Коррекция. - М.: Академия, 2001.

11. Радина Н.К. К проблеме использования гендерного анализа в психологических исследованиях // Вопросы психологии - 1999. - №9 2. - С. 22-28.

УДК 159.9

Виноградова Наталья Владимировна

Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова

v1nogradova_nv@inbox.ru

СПЕЦИФИКА КОММУНИКАТИВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В КОНФРОНТАЦИОННОМ ДИАЛОГЕ

Актуальность статьи определяется исследованием конфронтационного взаимодействия на основании дискурса, что является достаточно новым направлением в социальной психологии. Полученные автором результаты и сделанные на их основе выводы обогащают социально-психологическую науку новым знанием касательно процессов искажения понимания дискурса субъектами конфронтационного взаимодействия.

Ключевые слова: психология общения, коммуникативное взаимодействие, дискурсивный анализ, конфронтационный диалог, искажение понимания.

иалог признается исходной формой ком-I I муникации, он лежит в основе человечес-/ Д кого взаимопонимания (Библер, 1975). Исследователи обращают внимание на то, что взаимодействие предполагает не только обмен действиями, но и представлениями, идеями, настроениями, чувствами и установками (С.Л. Рубинштейн, 1973; Б.Ф. Ломов, 1984; А.А. Бодалев 1996; А.А. Леонтьев, 1997), поэтому процесс понимания людьми друг друга составляет важную часть взаимодействия.

Конфронтационные тенденции при непосредственном взаимодействии всегда имели место в любом общении. Очевидно, что конфронтация затрудняет общение между партнерами по взаимодействию и понимание происходящего в ситуации общения.

Целью нашего исследования было описание искажения понимания взаимодействия в конфронта-

ционном диалоге субьектом дискурса средствами дискурсивного анализа.

Общая гипотеза исследования заключается в предположении о том, что понимание коммуникативного взаимодействия искажается субъектом дискурса в результате возникновения конфронтации между партнерами по диалогу.

Одним из основных методов исследования был контент-анализ видеозаписей. Была разработана схема анализа процесса коммуникативной интеракции, возникающей в коммуникативной ситуации. Схема включает в себя 9 категорий и 27 подкатегорий, имеющих когнитивную, экспрессивную и конативную составляющие. В качестве эмпирического материала нами были использованы видеозаписи ситуаций, проигрываемых на тренинге коммуникативных умений.

В нашей работе искажение понимания происходящего в ситуации конфронтационного диало-

© Виноградова Н.В., 2012 Педагогика. Психология. Социальная работа. Ювенология. Социокинетика ♦ № 2

69

га мы видим как процесс превращения, преобразования субъектом дискурса в конкретной ситуации коммуникативного взаимодействия собственных представлений, отношений, поведенческих норм, во внешне наблюдаемый акт поведения, наиболее ярко проявляемый в речи партнеров по общению.

Коммуникативное взаимодействие определяется как последовательность развернутых реакций партнеров на действия друг друга в процессе обмена информацией, отражающих совокупность взаимовлияний и возникающих по поводу содержания или формы подачи информации.

Конфронтационный диалог трактуется как противодействие, в основе которого - навязывание партнеру предпочтительного для субъекта решения, ориентация на собственные интересы, открытая борьба за реализацию собственных намерений.

В исследовании представлены результаты, позволяющие доказать частную гипотезу об искажении понимания содержания высказывания за счет тенденциозной интерпретации смысла высказывания, слов партнера, ориентации на собственные представления о сути проблемы, собственное понимание фактов, домысливания и искажения их смысла.

Согласно данным исследования, в ситуации конфронтационного взаимодействия в 84,85% случаев слова говорящего содержали интерпретацию мыслей собеседника, выражаемых собственным набором слов со сложным контекстным содержанием, при этом смысл слов не уточнялся; использовались многозначные слова, неопределенные существительные, значительное количество междометий.

При создании коммуникативной связи между партнерами по диалогу в 85,19% случаев наблюдалась тенденция к обособлению, разрыву связей, выражаемая в возражении, контраргументах, споре, перебивании, настаивании на своем мнении, критике действий партнера.

В своих невербальных реакциях в 91,07% случаев субъект демонстрирует повышенную эмоциональность, беспокойство, невербально отвергает слова и действия партнера, не слушает партнера, реагируя только на то, что соответствует его индивидуальным целям и представлениям.

Что касается представлений о сути проблемы, то здесь можно констатировать следующее: 90,37% фраз характеризует обмен высказываниями, которые связаны только с индивидуальным пониманием сути проблемы. Субъект сообщал лишь о своих интересах, ориентировался на свои мысли, считал свое мнение единственно правильным, ссылался на собственный опыт, что приводило к искажению понимания сути обсуждаемой проблемы; в речи содержались советы, требования следовать «правильным» способам поведения.

В ситуациях обмена информацией в 76,71% эксперты отмечали отсутствие уточнения позиции парт-

нера, соотнесение воспринимаемого с эталоном, приписывание услышанному значения, типичного для индивидуального опыта и картины мира.

На уровне установления коммуникативной связи все вышеперечисленное приводит к полному отвержению любого высказывания собеседника без анализа предъявляемых фактов (73,53% от общего числа высказываний).

Делается вывод о том, что в результате возникновения конфронтации происходит искажение понимания содержания высказывания партнера за счет концентрации субъекта дискурса на собственной, тенденциозной интерпретации содержания коммуникативного обмена, причинами чего является использование слов с неуточняемым контекстным содержанием, ориентация на собственные представления о смысле ситуации, на собственную картину мира и искаженном, неполном восприятии информации (фактов).

В нашем исследовании проверялась гипотеза об искажении понимания в конфронтационном диалоге процесса развивающегося взаимодействия в результате тенденциозного отбора информации субъектом дискурса в соответствии с собственными целями, ожиданиями, индивидуально-социальными штампами и стереотипами. При этом субъект дискурса ориентируется на собственную модель решения проблемы, стремится избавиться от когнитивного диссонанса за счет эмоциональной оценки происходящего, использует для прогнозирования развития процесса межличностного взаимодействия стереотипные представления.

Согласно результатам наблюдения, субъект дискурса, включаясь во взаимодействие, имеет собственную модель решения проблемы, которая жестко определяет его действия, мешая достижению договоренности. В речи говорящего 90,3% составляют слова и фразы, в которых присутствует уверенность в собственных представлениях: категорические высказывания, четкие короткие фразы, риторические и негативные вопросы, что провоцирует реакцию отрицания у партнера.

В 95,35% случаев мимика и пантомимика субъекта дискурса демонстрировали уверенность в том, что он совершенно правильно понимает собеседника: он кивал головой, поддакивал. В случае несогласия партнера субъект демонстрировал раздражение, нетерпение, что проявлялось в резких движениях, которые как бы отодвигали от него собеседника, что означало, что он настроен негативно.

Анализ коммуникативной связи показывает, что в 58,82% случаев субъект не стремится к достижению договоренности, настаивая на своих предложениях, упорно, категорично повторяя одно и то же, употребляет угрозы, оскорбления, демонстрирует отказ от взаимодействия, советует, дает рекомендации, настаивает на своем, использует манипулятив-

70

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ 2012, Том 18

ные приемы давления на партнера, в том числе эмоционального характера.

Представляя желаемый результат, субъект дискурса определяет для себя, как он его будет достигать. Результаты наблюдения и экспертизы показывают, что 76,27% в словах говорящего прослеживается добавление информации, соответствующей цели субъекта, искажение и подтасовывание фактов ради достижения индивидуальной цели. В его высказываниях проявляется убежденность, что он лучше понимает состояние, намерение, представления партнера, чем сам партнер. В речи появляются высказывания, описывающие последствия необходимого субъекту варианта развития событий в утвердительных конкретных формулировках.

Результаты анализа невербальных реакций субъекта показывают наличие у него неудовлетворения происходящим, внутреннего напряжения, отрицательных эмоций, отсутствия направленности на контакт, отстраняющие жесты, что свидетельствует об отсутствии желания договориться, найти совместное решение (94,12% высказываний). Эмоциональные возгласы содержат оценки-отношения к тому, что происходит здесь и сейчас.

Анализ коммуникативной связи между партнерами по конфронтативному диалогу показывает, что в 87,5%, партнеры освобождаются от дискомфорта, вызванного рассогласованием реальности с ожиданием, упорно повторяя одни и те же воздействия на партнера, субъект оказывает давление, происходит «подталкивание» партнера к определенному, нужному субъекту поведению или решению.

Результаты анализа речевых высказываний в конфронтационном диалоге отражают стереотипность в понимании происходящего субъектом дискурса: в 76,71% случаев в высказываниях присутствуют ссылки на социальные стереотипы, типичность, схожесть между тем, что говорит партнер по диалогу и тем, что говорил бы на его месте любой другой человек, ссылки на авторитетные мнения, штампы.

Субъект стремится показать, как быстро он понимает происходящее в ситуации взаимодействия, прерывает речь собеседника, давит на партнера, занимает эгоцентрическую позицию (97,14% случаев).

Субъект дискурса ищет способы воздействия на партнера. В его поведении содержатся требования изменить мысли, действия и отношение партнера к предмету обсуждения в соответствии со своими ожиданиями, субъект «навязывает» известные ему способы решения «подобной» ситуации, что также приводит к искажению смысла реально происходящего в ситуации диалога (73,53% случаев против 26,47%, где эффект не наблюдался).

Таким образом, ожидание определенного развития взаимодействия в ситуации диалога вызывает добавление фактов, подробностей, необходимых для достижения договоренности; происходит подмена

понимания сути проблемы и способов ее решения представлением субъекта дискурса о «должном» развитии взаимодействия в диалоге с партнером; когнитивная оценка часто заменяется спонтанной эмоциональной реакцией и эмоциональной оценкой личности собеседника и происходящего; в речи партнеров появляются фразы, содержащие общепринятые заблуждения, предрассудки, индивидуальносоциальные штампы, ссылки на собственный опыт, игнорируется информация об индивидуальном своеобразии позиции партнера по взаимодействию.

Гипотезу о том, что понимание партнера по взаимодействию искажается в конфронтационном диалоге в силу аффективного оценивания субъектом дискурса личности партнера и его действий, мы проверяли по следующим критериям: субъект ориентируется на аффективную оценку партнера, субъект ориентируется на социальную роль собеседника или другие индивидуально-личностные и социально-индивидуальные стереотипы; субъект совершает атрибутивные ошибки, связанные с личностью и позицией партнера.

По полученным нами данным, в возникновении конфронтации большое значение имеет эмоциональная оценка личности или действий партнера по взаимодействию, являющаяся ключевой на первом этапе взаимодействия, а в случае недостатка информации о собеседнике замещающая когнитивную оценку и интерпретацию.

На невербальном уровне, что особенно явно проступает при слушании, реакции-оценки проявляются в отрицательных жестах, отстранении от собеседника или, наоборот, приближении, в позе доминирования, напряжении, что демонстрирует стремление субъекта подавить, заставить подчиниться, принять безоговорочно мнение (91%).

В случае конфронтационного взаимодействия после указаний, требований, оценки партнера или информации наступает разрыв контакта (83%).

Искажение понимания возникает в конфронтационном диалоге и в результате ориентации на социальную роль собеседника, а не на индивидуальные особенности конкретного человека (87,18% случаев), фиксировались фразы, содержащие ролевую модель поведения партнера, отражающую технологию достижения результата или эталон, связанный с выполнением определенной социальной роли.

Анализ невербальной составляющей взаимодействия, реакции субъекта на слова и действия партнера по диалогу в 91,23% случаев как бы отвергали индивидуальное своеобразие его позиции, поза демонстрировала закрытость и недоверие.

Анализ коммуникативного обмена демонстрирует отсутствие связей между партнерами, субъект стремился подавить, научить, «спасти» ради блага партнера. Субъективное понимание роли навязывает образец поведения человека в этой роли и от-

Педагогика. Психология. Социальная работа. Ювенология. Социокинетика ♦ № 2

71

клонение от этого представления дает простор для искажений понимания данного реального партнера (82,61% случаев от общего числа фраз).

Зависимость искажений при объяснении субъектом поведения собеседника от личностной атрибуции зафиксирована в 88,89% фраз, партнеру приписываются качество бесконечной воспроизводимости и повторяемости действий, чувств.

Поскольку личностная атрибуция предполагает вполне определенное развитие событий, в невербальных реакциях можно было зафиксировать жесты или мимические реакции, свидетельствующие о нетерпении, об отсутствии внимания к словам собеседника (82,61% случаев).

Следствием пристрастного отношения к поведению партнера, обусловленного атрибутивными ошибками, становится определенное поведение (77,27% случаев). Искажение понимания проявляется на всех трех уровнях: при передаче информации - она подается специфическим образом, исходя из приписываемых, воображаемых особенностей партнера без ориентации на его реальные свойства и действия; при слушании, когда несоответствующая ожиданиям информация игнорируется, пропускается часть информации, искажается ее смысл, что наблюдается в невербальных реакциях партнеров, а также в настойчивых просьбах, требованиях, язвительных замечаниях; при установлении контакта, когда слова или действия партнера не являются

продолжением слов и действий другого партнера, то есть поведенческие реакции партнеров противоречат друг другу.

Изучение процесса искажения понимания происходящего в ситуации общения субъектом дискурса позволит понять механизм неадекватных ситуативных реакций, обосновать условия эффективности коммуникативного взаимодействия в ситуациях конкретного личностного общения. Таким образом, с учетом выше изложенного, данное исследование представляется весьма актуальным как в теоретическом, так и в практическом отношениях.

Библиографический список

1. БодалевА.А. Психология общения. - М.; Воронеж, 1996.

2. Знаков В.В. Понимание в познании и общении. - Самара, 1998.

3. Знаков В.В. Субъект-объектный и субъект-субъектный типы понимания высказываний в межличностном общении // Психология индивидуального и группового субъекта / под ред. А.В. Бруш-линского, М.И. Воловиковой. - М.: ПЕР СЭ, 2002. -С. 144-160.

4. Леонтьев А.А. Психология общения. - М.: Смысл, 1997. - 365 с.

5. МолчановаН.В. Влияние эмоций на коммуникативное взаимодействие: Дис. ... канд. психол. наук. - Ярославль, 2005.

УДК 159.983

Гессманн Ханс-Вернер

кандидат психологических наук, профессор Психотерапевтический Институт Бергерхаузен г. Дуйсбург, Германия Перевод на русский язык - Елена Оладова info@pib-zentrum. de

ЭМПИРИЧЕСКИЙ ВКЛАД В ПРОВЕРКУ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПСИХОДРАМАТИЧЕСКОЙ ГРУППОВОЙ ПСИХОТЕРАПИИ ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ, СТРАДАЮЩИХ НЕВРОЗОМ

В статье излагается эмпирическое доказательство эффекта от лечения в результате участия в группе психодрама-терапии.

Ключевые слова: психодрама-терапия, стандартизированные опросники, испытуемые, личностные качества, невротические симптомы.

Данное исследование занимается сравнением результатов лечения при помощи психодрама-терапии в группе испытуе-рольной группой людей, не проходивших лечение. Группа испытуемых состоит из 8 женщин и мужчин, которые приняли участие в группе психодрама-терапии. Расстройства пациентов в группе испытуемых можно отнести к областям признаков рубрик F3 и F4 по МКБ-10.

Целью исследования является эмпирическое доказательство эффекта от лечения в результате участия в группе психодрама-терапии. Ведущей гипоте-

зой исследования при этом является следующее утверждение: психодрама-терапия вызывает редукцию симптомов, положительные изменения в личностной области, а также в социальном поведении, а эти изменения, в свою очередь, можно в значительной степени доказать при помощи измерительных инструментов FPI, ММР1 и SVF. Относительно запланированных и достигнутых терапевтических целей клиенты интервьюируются при помощи стандартизированных опросников.

Психотерапевтический Институт Бергерхаузен. Психотерапевтический Институт Бергерхаузен

72

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ 2012, Том 18

© Гессманн Ханс-Вернер, 2012