Композиционные тактики негативной презентации коллективного прошлого в германских СМИ

Ребрина Л. Н. Композиционные тактики негативной презентации коллективного прошлого в германских СМИ / Л. Н. Ребрина // Научный диалог. — 2014. — № 10 (34) : Филология. — С. 70-82.

УДК 811.112.242

Композиционные тактики негативной презентации коллективного прошлого в германских СМИ

Л. Н. Ребрина

Описываются композиционные тактики, используемые в СМИ Германии при предъявлении массовому адресату негативного образа коллективного прошлого. Актуальность исследования обусловлена недостаточной изученностью дискурсивных практик памяти и способов манифестации в языке отдельных ее подсистем, необходимостью дальнейшего изучения принципов социальной коммуникации. Коллективная память интерпретируется как социально конструируемый в дискурсивных практиках феномен, выполняющий селективную, интер-претативную, реверсивную функции. Трансляция трансформированных образов прошлого осуществляется посредством коммуникативного действия «управление», которое предполагает субъект-объектные отношения адресанта и адресата, изменение когнитивной и аксиологической составляющих коммуникативного пространства адресата с целью формирования ценностного отношения к предмету речи. В качестве материала исследования используются представленные в корпусе DWDS (Digitales Wörterbuch der deutschen Sprache) публикации СМИ XX—XXI вв., в которых осуществляется квалифицирование фрагментов надындивидуального прошлого. Цель описанных тактик заключается в снижении критичности восприятия информации массовым адресатом, распределении и акцентировании информации. В качестве релевантных тактик адресанта определяются контрастирующее контекстуальное обрамление, нарушение читательских ожиданий, концентрированное ак-

центирование, использование рекуррентных образов, обратная, амплифицирующая аргументация. Представлены наиболее релевантные композиционные тактики при формировании негативного образа прошлого в массовой коммуникации.

Ключевые слова: коллективная память; образ прошлого; СМИ; композиционные тактики; манипулятивное воздействие; языковые средства.

1. Введение

Образ прошлого, как формируемая в дискурсивных практиках реконструкция, включает реинтерпретацию с позиций современного момента, модификацию, достраивание, выведение и аргументирование новых, сопутствующих смыслов, их предъявление и трансляцию. Современная культура характеризуется стремительным ростом документированной памяти, которая в условиях бурного развития информационных и коммуникационных технологий существует как актуализируемая в опосредованном общественной коммуникационной системой взаимодействии противоречивая мозаика конкурирующих и кооперирующих, часто фрагментарных, смыслов. Наблюдаемый сегодня рост публичности памяти, выражающийся в увеличении количества «мест памяти», растущем внимании СМИ к давнему и недавнему прошлому, является политически ориентированным и имеет такие негативные последствия для истории, как тривиализация значимых исторических событий, «инфляция» увековечивания, фетишизация, политизация, коммерциализация памяти [Кемеров, 1998]. Некоторые из причин этих процессов — фрагментарность, высокая динамичность, изменчивость сегодняшнего общества, ведущая к постоянному поиску и реконструкции идентичностей.

Существующие лингвистические исследования памяти велись по разным направлениям: изучение семантики, морфологии, парадигматики отдельных единиц номинации памяти, описание феномена памяти как фрагмента языковой картины мира, реализации концепта «память», семиотических основ и коммуникативной природы памяти, жанровый анализ дискурсивных практик (А. Д. Апресян, Л. Г. Ба-

бенко, Н. Г. Брагина, Т. В. Булыгина, Л. М. Васильев, А. Вежбицка, М. А. Дмитровская, А. А. Зализняк, Б. Л. Иомдин, Е. С. Кубрякова, М. В. Милованова, О. Г. Ревзина, М. Г. Сабадашова, Н. В. Скоромыс-лова, В. В. Туровский, Е. В. Урысон, Е. Г. Хомякова, О. В. Шаталова, А. Д. Черенкова, О. В. Щиленко, У. Фигге, А. Кепплер, А. Линке, Г. Вельцер). В данной статье исследуются композиционные характеристики немецкоязычных дискурсивных практик, в рамках которых осуществляется трансформация и предъявление фрагментов надин-дивидуального прошлого с целью формирования у массового адресата отрицательного ценностного отношения.

2. Методика исследования

Коллективная память (КП) рассматривается нами как некий социально конструируемый феномен, организующийся вокруг государства и нации и выполняющий ряд функций (селективную, ин-терпретативную, реверсивную) [Кемеров, 1998; Dias, 2010; MüllerFunk, 2004], что предполагает обращение к дискурсивным практикам массовой коммуникации с целью осмысления природы, содержания, механизма социальной реконструкции прошлого и пространственно-временной трансляции его реинтерпретаций. Мы исходим из того, что в основе институализированного функционирования КП лежит формирование ценностного отношения к прошлому, что соотносится с разнородными потребностями: поддержание групповых, национальной идентичностей, общественной интеграции и национальной консолидации; гармоничное, последовательное, непротиворечивое соединение существующего строя с событиями прошлого, образами и ценностями; воссоздание желаемого образа современного настоящего [Althaus, 2004; Karitzki, 2004; Welzer, 2001].

Использование массовых каналов общественной коммуникационной системы обусловливает возможность изучения данной формы памяти в рамках теории социальной коммуникации [Соколов, 2002]. Представление прошлого массовыми каналами коммуникационной

системы рассматривается как движение социальных смыслов в социальном времени, как реализация определенного коммуникативного действия в рамках социальной миди- или макрокоммуникации, а именно как управление, основанное на манипуляции. При управлении речь идет о восприятии адресантом адресата как средства достижения своих целей, как объекта воздействия, т. е. их субъект-объектном отношении, которое может осуществляться в форме внушения или убеждения, апеллирующих к подсознанию или сознанию индивида и группы, то есть, соответственно, к их психологической или логической сферам [Соколов, 2002]. Манипуляция как активный (не интерактивный) тип коммуникации реализует установку на «внедрение», «тиражирование» трансформированного образа прошлого, предполагает «упаковку» смысла в содержание до коммуникативного акта и его последующую трансляцию, с тем, чтобы адресат вместе с предъявляемым содержанием воспринял и разделил стоящий за ним смысл, присвоил готовое знание как собственное [Дацюк, 2008]. При создании определенного образа прошлого в СМИ адресант стремится вторгнуться в коммуникативное пространство адресата с целью изменить последнее (в первую очередь его когнитивную и аксиологическую составляющую) согласно собственным представлениям. Адресат на индивидуальном уровне становится доступным субъектом скрытого воздействия, которое в первую очередь направлено на снижение осознанности и критичности восприятия, редукцию логического анализа связей содержания с прошлым и настоящим адресата [Хасуева, 2011, ^ 176, 178]. Данное воздействие основывается на прагматической функции языковых средств, их эмотивном потенциале, использовании продуцентом текста релевантных тактик предъявления и трансляции образа прошлого.

Внимание человека как механизм, способствующий восприятию информации, не может оставаться одинаковым на протяжении долгого времени. В связи с этим сама информационная структура любого сообщения, в соответствии с теорией выдвижения, учитывающей

нейролингвистические и теоретико-информационные аспекты, предполагает определенное распределение информации и маркирование, акцентирование главного в содержании. Выдвижению отдельных фрагментов, превращению их в информационные пики способствуют композиционные и элокуционные средства продуцируемого сообщения. Таким образом, помимо аргументационных тактик (тактики формально-логической и психологической аргументации) презентации образа прошлого (в нашем исследовании негативного образа) в публикациях СМИ, следует выделить также композиционные [см.: Хазагеров, 2005].

В качестве источников эмпирического материала привлекались материалы корпуса текстов DWDS. Тексты СМИ охватывают довольно обширный временной отрезок, практически весь XX век (с 1906 года) и начало XXI века. Сформированная для анализа выборка включает 1400 контекстов публикаций немецкоязычных СМИ, содержащих предъявление и квалифицирование образов фрагментов коллективного прошлого массовому адресату. В анализируемых дискурсивных практиках инициируется разделение массовым адресатом отрицательной оценки фрагмента коллективного прошлого с целью обоснования и поддержания каких-либо нововведений, укрепления позиций существующего строя, воссоздания контраста как средства формирования позитивной картины настоящего, а также извлечения неприятных, но полезных уроков из прошлого опыта.

3. Результаты и их обсуждение

Анализ отобранного практического материала позволил выделить композиционные тактики, используемые для привлечения, удержания, отвлечения внимания массового адресата в рамках мани-пулятивного воздействия при предъявлении негативного образа прошлого в германских СМИ.

1. Тактика негативного квалифицирования фрагмента прошлого посредством выстраивания позитивного контрастирую-

щего контекстуального обрамления. Адресант в качестве контраста с подлежащим негативному оцениванию прошлым предъявляет адресату позитивный образ настоящего или наблюдаемые в настоящем положительные изменения по сравнению с более ранней ситуацией. Вместе с содержанием «сегодня — не так как раньше, сегодня хорошо» транслируется и упакованный в нем смысл «раньше было плохо». Сообщения содержат глаголы памяти и интеллектуальной деятельности (например, sich erinnern, kritisieren), лексические единицы (ЛЕ), называющие фрагменты прошлого (например, в приводимом контексте, die Bilder des vergangenen Jahres), определяющие их лексемы с негативной семантикой, задающие спектр ценностного отношения (например, Risiken, Ungewissheiten), а также ЛЕ с положительной семантикой, описывающие настоящее. При такой организации информационной структуры сообщения воздействие на читателя как бы дублируется: Schauen Sie heute ins Kosovo — und erinnern Sie sich an die Bilder des vergangenen Jahres. Bei allem, was es zu kritisieren gibt, bei allen Risiken, die noch immer bestehen, bei allen politischen Ungewissheiten hat sich die Situation fundamental geändert [Zeit, 23.09.1999].

2. Тактика негативного квалифицирования фрагмента прошлого посредством обратной аргументации. Адресант, стремясь уменьшить критичность восприятия адресата, прибегает к своеобразному маневру: сначала принимает позицию получателя сообщения и развивает ее (способствует сокращению дистанции между участниками коммуникации и созданию доверительности), а затем показывает ущербность данных представлений, приводит контрдоводы, то есть использует обратную аргументацию. Такая схема наиболее эффективна, если адресат настроен скептически и не доверяет продуценту сообщения. Релевантные языковые средства — ЛЕ с отрицательной и положительной семантикой (например, der gefallene Sünder, paranoid, feindlich, Feinde, Schmierkampagnen, Sabotageoperationen, würdigen, preisen, Freiheit), глагольные единицы, описываю-

щие явления ментальной и психической сфер (например, demonstrieren, würdigen, preisen, sich erinnern), имена собственные (Bill Clinton, Nixon). В приводимом ниже примере автор начинает с утверждения о том, что Америка реабилитировала падшего грешника Никсона, и ссылается на авторитеты (Билл Клинтон, некрологи). Исходная позиция адресанта соответствует ожиданиям массового читателя (все должны разделять мнение президента), но подвергается далее опровержению, в ходе которого используется апелляция к авторитету, доводы к фактам и эмоциональной памяти адресата. Das «offizielle» Amerika hat den gefallenen Sünder weitgehend «rehabilitiert». Selbst Bill Clinton, der als Student gegen Nixon demonstrierte, würdigte Nixon nach seinem Tod als «Streiter für Freiheit und Demokratie». Nachrufe priesen Nixons Wandlung vom Kommunistenfresser zu Beginn seiner Karriere zum realpolitischen Staatsmann, der die Entspannung mit der Sowjetunion eingeleitet und die diplomatischen Beziehungen zu Peking aufgenommen habe. Die meisten Meinungsmacher wollen sich anscheinend nicht an den Nixon erinnern, der Vietnam und Kambodscha bombardieren ließ, an den paranoiden Machtpolitlker Nixon, der die Telefone mutmaßlicher Feinde «und feindlicher» Journalisten abhören ließ, und an den Nixon, der illegale Wahlspenden zur Finanzierung von Schmierkampagnen verwendete und im Weißen Haus eine «Brigade» für Einbrüche und Sabotageoperationen bereithielt [BZ, 09.08.1994].

3. Тактика негативного квалифицирования фрагмента прошлого с нарушением читательских ожиданий. Продуцент сообщения использует эффект неожиданности, который противодействует инерции восприятия. Вслед за определенной посылкой следует другая, на первый взгляд, никак не связанная с предыдущей. Данный прием выдвигает и подчеркивает важность соответствующих рассуждений, привлекает внимание получателя сообщения, вынужденного преодолевать автоматизм своего восприятия. Коммуникативное воздействие изначально строится на определенных пропорциях, соотношении между оправданием ожиданий и их нарушением, между

следованием инертному восприятию и отказом от него. При низкой доле оправданных ожиданий сообщение остается непонятым, при чрезмерно высокой — скучным, излишне прозрачным, банальным, тривиальным. Игра с восприятием создает интерес к развитию темы, пространство для прогнозирующего рассуждения адресата. Релевантными языковыми средствами являются глаголы говорения, интеллектуальной и психической деятельности (например, в нижеследующем контексте, sich hinwegtäuschen, sich fühlen, mitschwingen, behandeln), ЛЕ с оценочной семантикой (например, Schwäche, Nationalstolz, Ressentiments, schlecht, Rassenhaß). В приводимом контексте в изначальной посылке адресанта содержится указание на затаенную обиду коренного населения, появившуюся в прошлом, когда мексиканцы оправданно считали себя угнетаемыми белым населением. Далее, вопреки естественным ожиданиям, предъявляется следующая посылка: сколько бы шовинизм не проявлялся, расовая ненависть не являлась движущей силой этих процессов. Предсказуемый ход рассуждений нарушается, что заставляет читателя строить предположения о дальнейших доводах и аргументах в пользу последнего тезиса: Dieser Nationalstolz gibt den Mexikanern ein Kraftgefühl, das ihnen erlaubt, sich über manche eigene Schwäche hinwegzutäuschen. Auch Ressentiments aus einer langen Vergangenheit, in der sie sich mit Recht von den Weißen schlecht behandelt fühlten, mögen bei dieser Überbewertung des Mexika-nertums mitschwingen. Jedoch, soviel Chauvinismus dabei auch zutage tritt — Rassenhaß war keine Triebfeder dafür [Zeit, 13.03.1970].

4. Тактика негативного квалифицирования прошлого посредством концентрированного акцентирования. Адресант создает отмеченную, маркированную позицию в сообщении, «выдвигая» отдельные его части, а именно концентрируя доводы и изобразительные, выразительные языковые средства в каком-либо отрывке сообщения, что часто облекается в форму перечисления и делает повествование более ярким, динамичным, привлекает внимание читателя. Выделение может быть эмоциональным (посредством экс-

прессивной лексики, фигур речи, тропов). Релевантные языковые средства — признаковые слова, эмоциональная, оценочная лексика (например, traurig, schrecklich, feindlich, Niemehrwiedersehen и др.). В приводимом ниже контексте речь идет о трудных временах воспитанника интерната, когда война и смерть матери изменили его жизнь. Военные воспоминания представляются массовому адресату очень динамично, в форме перечисления переживаний. Сам способ предъявления содержания получателю сообщения (как личные воспоминания) способствует снижению дистанции между адресантом и адресатом, возникновению эмоционального разделения, эмпатии: Dann kam die traurige Zeit des Internisten im Gymnasium. Der Krieg und der Tod meiner Mutter, der mein Leben geradezu brach mit dem schrecklichen Gedanken an das Niemehrwiedersehen. Die Kriegserinnerungen werden wieder lebendig in meinem Gedächtnis: Ein Kampf in den Lüften, Brandkugeln, die die Seiten meines Apparates durchbohren, das feindliche Flugzeug, das in Flammen abstürzt... [VZ, 04.03.1926].

5. Тактика рекуррентной аргументации негативного квали-фицирования фрагмента прошлого. Адресант возвращается на протяжении всего сообщения к одной и той же теме, раскрывающим ее образам, что предполагает их повторное появление в разных частях сообщения. Такой тип композиции обусловливает использование синонимов, лексических повторов, употребление дериватов, конститу-ентов одного семантического поля, ЛЕ с отрицательной семантикой. Heute sei vielen der verbrecherische Charakter der DDR-Macht nicht bewusst. «Es wird verklärt und verharmlost, nicht nur im Osten, nicht nur von Tätern. Das Unrecht des SED-Staates hervorzuheben, heiße nicht, in der DDR gelebtes Leben zu entwerten, erklärte Wulff. Es ist gut, dass es im Rechtsstaat möglich bleibt, auch den Täter als Opfer zu begreifen [RZ, 10.11.2011]. В приведенном контексте рекуррентной темой, используемой автором для предъявления и инициации разделения негативного образа фрагмента прошлого (строительство Берлинской стены, разделившей два немецких государства), является тема «пре-

ступление», которая выстраивается адресантом посредством использования ЛЕ, соотносимых с данной понятийной сферой: 1) verbrecherisch («auf der schiefen Bahn (umgangssprachlich), delinquent, kriminell, straffällig, illegal, rechtswidrig, ungesetzlich [DWDS]); 2) Täter («jmd., der eine Straftat begangen hat» [DWDS]); 3) Opfer («jmd., der eine Missetat, etw. Schlimmes erdulden musste» [DWDS]; «jemand, der (durch einen Unfall, eine Katastrophe, ein Verbrechen o. Ä.) Schaden leidet oder stirbt» [LGDF, c. 797]); 4) Unrecht («etw., was dem Recht, Rechtsempfinden widerspricht; Antonym zu Recht» [DWDS], «eine (oft böse) Handlung, durch die man anderen schadet» [LGDF, c. 1121]). Выстраиваемый отрицательный рекуррентный образ (нечто, что нарушает закон, моральные принципы, права других или наносит ущерб) соотносится с квалифицируемым событием прошлого и обусловливает присвоение адресатом транслируемого вместе с содержанием смысла «характеризуемое событие прошлого нанесло вред и должно быть негативно оценено».

6. Тактика расширяющейся, последовательной аргументации негативного квалифицирования фрагмента прошлого. Такая ам-плифицирующая аргументация является подготовленной, последовательной, имеет нарастающий, расширяющийся характер. Продуцент сообщения дополняет приводимые доводы деталями, не отступая от выбранного для предъявления содержания. Названная тактика продуктивна, если адресат разделяет позицию адресанта, но личность последнего ему не знакома и на данном этапе не вызывает доверия. Релевантные языковые средства — адъективация (например, gegen den demokratisch gewählten, von vielen unguten Stichworten, die im Westen beinah vergessen sind), оценочная лексика, ЛЕ с отрицательной семантикой (например, Putsch, ungut, destabilisieren), глагольные единицы, обозначающие речевую, интеллектуальную, психическую деятельность (например, vergessen, ins Spielbringen и др.). В приводимом ниже контексте реализуется расширяющаяся, последовательно вводимая адресантом аргументация: одобрение наступательной

войны, которую вел Хусейн против Ирана, поддержка шаха — две ошибки иранской политики Америки; они часто эксплуатируются Тегераном; правительство Буша истратило 400 миллионов долларов, чтобы дестабилизировать Иран. Bis heute wirkt vor allem der Putsch nach, den die CIA 1953 gegen den demokratisch gewählten Ministerpräsidenten Irans, MohammedMossadegh, unternahm. Die Unterstützung des Schahs und die Billigung des Angriffskriegs, den Saddam Hussein gegen Iran führte, sind nur zwei von vielen unguten Stichworten der amerikanischen Iranpolitik, die im Westen beinah vergessen sind, in Teheran jedoch täglich ins Spiel gebracht werden. Zuletzt soll die Bush-Regierung 400 Millionen Dollar ausgegeben haben, um Iran zu destabilisieren [Zeit, 12.07.2009].

4. Выводы

Предъявление массовому адресату негативного прошлого в германских СМИ коррелирует с актуальными потребностями социума, осуществляется посредством реализации ряда тактик, предполагающих использование релевантных языковых средств и нацеленных на снижение критичности восприятия, распределение и акцентирование информации, прежде всего, на выдвижение отдельных фрагментов сообщения. Адресант использует контрастирующее контекстуальное обрамление, нарушение читательских ожиданий, концентрированное акцентирование, рекуррентные образы, обратную или амплифици-рующую аргументацию. При дискурсивной манифестации в немецкоязычных СМИ реактуализации содержания коллективной памяти представителей соответствующего этноса с целью формирования отрицательного ценностного отношения наиболее продуктивной среди композиционных тактик является тактика расширяющейся, последовательной аргументации (28,26 %), что обусловливается типичностью соответствующей ее употреблению ситуации при предъявлении массовыми каналами коммуникационной системы какого-то содержания адресату. Далее следует управляющая восприятием читателя

тактика нарушения читательских ожиданий (19,57 %). Наименее релевантна при трансляции негативного образа прошлого в массовой коммуникации композиционная тактика рекуррентной аргументации, поскольку она требует дополнительных усилий от продуцента и получателя сообщения по поиску, созданию и «расшифровке», осмыслению рекуррентного образа.

Источники и принятые сокращения

КП — коллективная память

ЛЕ — лексические единицы

DWDS — Digitales Wörterbuch der deutschen Sprache. hrsg. Berlin-Brandenburgische Akademie der Wissenschaften [Электронный ресурс]. — URL : http://www.dwds.de.

LGDF — Langenscheidt. Großwörterbuch Deutsch als Fremdsprache. — München : Langenscheidt Verlag, 2008. — 1307 S.

BZ — Berliner Zeitung [Электронный ресурс]. — URL : http://www. berliner-zeitung.de/home/10808950,10808950.html.

RZ — Rhein-Zeitung, [Электронный ресурс]. — URL : http://www.rhem-zeitung.de.

VZ — Vossische Zeitung [Электронный ресурс]. — URL : http://zefys. staatsbibliothek-berlin.de/list/title/zdb/25338766.

Zeit — Die Zeit [Электронный ресурс]. — URL : http://www.zeit.de/in-

dex.

Литература

1. Дацюк С. Коммуникативные стратегии [Электронный ресурс] / С. Дацюк. — Режим доступа : http://xyz.org.ua/discussion/communicative_ strategy.html. — Загол. с экрана.

2. Кемеров В. Память коллективная / В. Кемеров // Философская энциклопедия [Электронный ресурс]. — Панпринт, 1998. — Режим доступа : http://terme.ru/dictionary/183/word.

3. Соколов А. В. Общая теория социальной коммуникации : учебное пособие / А. В. Соколов. — Санкт-Петербург : Изд-во Михайлова В. А., 2002. — 461 с.

4. Хасуева М. Х. Модель политической коммуникации и роль феномена суггестии в этой модели / М. Х. Хасуева // Вестник Пятигор-

ского государственного лингвистического университета. — 2011. — № 3. - С. 176—181.

5. Хазагеров Г. Г. Политическая риторика : часть 1 : аппарат риторики / Г. Г. Хазагеров // Библиотека : теория языка [Электронный ресурс]. — 2005. — Режим доступа : http://genhis.philol.msu.ru/article_115.shtml.

6. Althaus C. Geschichte, Erinnerung und Person : zum Wechselverhältnis von Erinnerungsresiduen und Offizialkultur / C. Althaus // Erinnerung, Gedächtnis, Wissen. Studien zur kulturwisschenschaftlichen Gedächtnisforschung / Hrsg. Von Oesterle, G. Vandenhoeck & Ruprecht. — Bd. 26. — 2005. — S. 589-611.

7. Dias M. Erinnerte Geschichten : individuelle Identität und kollektives Gedächtnis in „Am Beispiel meines Bruders" und „Der Freund und der Fremde" von Uwe Timm / M. Dias // Rhamenwechsel. Kulturwissenschaften / Hrsg. P. Hanneberg, J. C. Gie, F. V. Guarda, F. Clara. — Würzburg : Königshausen & Neimahn, 2010. — S. 265—275.

8. Karitzki O. Nation heißt sich erinnern / O. Karitzki // Erinnerung. Philosophische Perspektiven / Hrsg. LOty, Ch. , Wolf, T.R. Zimmerli, W.Ch. — München : Wilhelm Fink Verlag, 2004. — S. 199—228.

9. Müller-Funk W. Zur Narrologie des kulturellen und kollektiven Gedächtnisses / W. Müller-Funk // Geschichtsdarstellung : Medien—Methoden — Strategien / Hrsg. von V. Borso, Ch. Kann. — Köln : Böhlau Verlag, 2004. — 244 S.

10. Welzer H. Das gemeinsame Verfertigen von Vergangenheit im Gespräch / H. Welzer // Das soziale Gedächtnis : Geschichte, Erinnerung, Tradierung / Hrsg. H. Welzer. — Hamburg : Hamburger Edition. Institut für Sozialforschung, 2001. — S. 160—178.

© Ребрина Лариса Николаевна (2014), доктор филологических наук, доцент, кафедра немецкой филологии, Волгоградский государственный университет (Волгоград), Reblora@mail.ru.