Фонетические процессы в системе гласных курушского говора лезгинского языка

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ «ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК» № 1 (75), 2009

УДК 811.351.32

А. М. АБДУРАХМАНОВА

Дагестанский государственный педагогический университет, г. Махачкала

ФОНЕТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В СИСТЕМЕ ГЛАСНЫХ КУРУШСКОГО ГОВОРА ЛЕЗГИНСКОГО ЯЗЫКА

В статье речь идет о звуковых процессах в системе гласных курушского говора лезгинского языка, которые в одних случаях выступают как дифференцирующий признак, в других — встречаются спорадически. Освещены такие звуковые явления, как ассимиляция, диссимиляция, наращение и выпадение гласных. Особое внимание акцентировано на явлении сингармонизма (или гармонии гласных), которое квалифицируется как один из наиболее распространенных видов ассимиляции гласных.

Ключевые слова: море, камень, смелый, свадьба, бросать, средний.

1. Ассимиляция. В курушском говоре, как в литературном языке и лезгинских диалектах в целом, широкое распространение получило явление сингармонизма (или гармония гласных).

Понятие сингармонизма можно определить как уподобление гласных звуков в аффиксах гласному звуку корня. Как правило, степень уподобления звуков происходит по принципу принадлежности гласных к переднему или заднему ряду.

Гармония гласных наибольшее распространение имеет в тюркских языках. По мнению П.К. Услара, в лезгинском языке это явление появилось под влиянием азербайджанского языка [1].

В тюркских языках основной фонологической функцией сингармонизма является сохранение однородного тембра в слове как обязательного элемента его фонетического облика. Влиянию сингармонического тембра одинаково подвергаются как гласные, так и согласные, являющиеся элементами сингармонического звукового комплекса [2].

В лезгинском языке явление сингармонизма протекает без участия согласных звуков. Подробный анализ этого явления с привлечением большого количества иллюстративного материала дан в книге Р.И. Гайдарова «Фонетика лезгинского языка» [3]. Главной особенностью процесса гармонии гласных в лезгинском языке, по его мнению, является то, что, во-первых, здесь этот процесс, в отличие от тюркских языков, происходит самостоятельно, без влияния консонантов; во-вторых, в лезгинском языке уподобление гласных звуков происходит не во всем слове, а только до ударенного слога (включая и его).

Однако необходимо отметить, что гармония гласных — это сугубо морфонологический процесс, чем он и отличается от ассимиляции [3].

В курушском говоре явление сингармонизма происходит при образовании некоторых грамматических форм слов. Так, в следующих словах аффикс эргативного падежа -и сингармонически связан с корневым гласным, ср.

Выбор флексии эрг. п. определяется вокалом корня (основы) и в следующем ряде слов:

Куруш. гов. гьил > гьили къил > къили мигъ > микъи

Лит. яз.

гьуьл > гьуьлуь «море» къуьл > къуьлуь «танец» муьгъ > муькъуь «мост»

Куруш. гов. к1ыр > к1ыры сыр > сыры фыр > фыры хыр > хыры

Лит. яз. кіур > кіуру сур > суру

фур > фуру

хур > хуру

«нога, копыто» «могила»

«яма»

«грудь»

При образовании формы множественного числа имен существительных подчинение гласных аффиксов гласным корня в говоре происходит более последовательно, чем в лит. яз., например:

Куруш. гов. Лит. яз.

къон > къванар къван > къванэр «камень»

кацЬ > кацЬар кацЬ > кацЬэр «кот, кошка»

к1вачЬ > к1вачЬар к1вачЬ > к1вачЬэр «нога»

ыван > ыванар ван > ванэр «звук, голос»

В курушском говоре наблюдается и такая специфическая особенность, отличающая его от литературного языка и других диалектных единиц: корневой гласный может измениться и уподобиться гласному аффикса эрг. п. Следовательно, действие процесса сингармонизма в этих примерах направлено от аффикса к корню, ср.:

Куруш. гов. к1ан > к1эни ківал > к1вэли йад > ици квар > квэрци

Лит. яз. кІан > кіани ківал > ківали йад > ци квар > кварци

«дно»

«дом, комната»

«вода»

«кувшин»

В говоре имеет также распространение процесс ассимиляции, возникающий в результате уподобления одних звуков другим.

Так, регрессивная полная ассимиляция наблюдается в двусложных словах, где под влиянием гласного конечного слога узкий гласный [и] верхнего подъема переходит в [э], ср.:

Куруш. гов.

вэк1эгь

вэнэ

гэцЬэ

гэбэ

Лит. яз.

вик1эгь

винэ

гицЬэ

гибэ

«смелый» «высоко, выше» «дай»

«ковер, коврик»

Гласные переднего ряда [и, э] ассимилируют зэли зили «пиявка»

заднерядный гласный [а] литературного языка в ряде зэмбил зимбил «корзина»

слов, например: элиф илиф «алифа»

Куруш. гов. Лит. яз. в) в глаголах:

г1эзиз азиз «дорогой, любимый»

г1эйиб айиб «стыд, позор» гэлигын гилигун «присоединять»

г1эЛси акЬси «противник, против» гэликьын гиликьун «сдыхать, околевать»

гэхцэ ахцэ «отдай» и т.д. эгисын игисун «приближать»

В говоре иногда выравниваются в словах заднеряд- Расподобление гласных звуков наблюдается и в

ные гласные [а, у], что выявляется при сопоставлении следующих словах говора:

с материалом литературного языка, например:

Куруш. гов. Лит. яз.

Куруш. гов. Лит. яз. биндигуьр буьндуьгуьр «некультурный»

гіарба арбэ «среда» гагун вугун «дать (что-л.

гама гума «есть еще, остается» временно)»

тугъугъаа давугъа «товга (вид супа)» кэгьуьл гуьгьуьл «настроение, желание»

давран дэвран «время, приволье» гьавайи гьавайа «бесплатно, напрасно»

дугъру дугъри «верный, кьэкьуьч1ы! н кьэкьэч!ун «отходить,

(перен.) правдивый» сторониться»

Таким образом, анализ вышеприведенных примеров показывает, что в результате ассимиляции гласных в словах устанавливается определенная гармония гласных, т.е. в словах все гласные становятся или полностью одинаковыми, или одинаковыми по ряду. Тем самым ассимиляция гласных представляет собой частный случай гармонии гласных (или сингармонизма).

2. Диссимиляция. В курушском говоре имеет место и диссимиляция гласных (расподобление). Диссимиляция, как известно, в отличие от ассимиляции, более резко меняет фонетический облик слова и поэтому чаще всего встречается в речи диалектов и говоров. Диссимиляцию можно считать своего рода нарушением гармонии гласных.

В говоре расподоблению могут подвергаться как гласные заднего, так и переднего ряда.

В курушском говоре отмечены нередкие случаи регрессивной диссимиляции, а именно переход одного из наличествующих в слове двух [э] в узкий гласный [и], что видно в следующих примерах:

Куруш. гов. Лит. яз.

бигьэм бэгьэм «достаточный,

(перен.) положительный»

бигьэр бэгьэр «урожай, плод»

гигьэнш гэгьэнш «широкий, просторный»

михьэр мэхьэр «свадьба»

сигьэр сэгьэр «раннее утро, рассвет»

Нарушается гармония гласных в словах в результате дистантной регрессивной диссимиляции — перехода [и] в [э], ср.:

а) в прилагательных:

Куруш. гов. Лит. яз.

п1эт1иш битіиш «приплюснутый (о носе), курносый»

пэши биши «глухой»

кэшин гишин «голодный»

дэли дили «сумасшедший»

эски иски «старый, ветхий»

б) в именах существительных:

хэйир хийир «выгода, польза»

кэшир гишир «узор»

3. Наращение гласных. Для курушского говора характерно наращение гласных в начале, середине и конце слова.

Наращение гласных звуков — нетипичное явление для лезгинского языка в целом [4].

Наращение гласных в начале, середине или конце слова в говоре мы находим в следующих словах:

Куруш. гов. ыван

гавадарын ици (эрг.п.) гавудын гуьрзэ

Лит. яз.

ван

гадарун

ци

гудун

гуьрз

«голос, звук» «бросать»

«вода (эрг.п.)» «колоть, расщеплять» «меч»

джэмаьг1атЬ жэмаьатЬ «общество, народ»

В приведенных примерах в словах типа гаг1атЬ хьын «бегать, бежать; убегать» наличие «вставочных» гласных [а, и] связано, по нашему мнению, с тем, что данные слова сохранили свою историческую (этимологическую) форму с фарингальным звонким согласным [г1].

Нередко наращение гласного (точнее целого слога) в словах говора связано с распадением корневых лабиализованных согласных на составляющие компоненты (например, [гв] > [г] + [в], ср.:

«есть, находиться (у, около кого — чего-л.) «расколоться, треснуть» «мазать»

«есть, находиться (под чем-л.)»

«спадать, заходить (о речи)»

«пропадать, исчезать»

В слове кЬаф «пена» в эрг. п. в говоре сохраняется корневой гласный [а], который в литературном языке редуцируется в связи с переходом ударения на второй слог, ср.: кЬафади — лит. кЬфади.

4. Выпадение гласных. Выпадение звуков, как и наращение, — явление соотносительное, поэтому мы можем квалифицировать его как выпадение гласных звуков в курушском говоре по отношению к литературному языку.

По мнению Л.И. Жиркова, «редукция — ослабле-

Куруш. гов. Лит. яз.

гава гва

гаватЬын гватЬун

гэваьг1ын гваьгъун

кЬыва кЬва

кЬыватЬын кЬватЬун

кЬывахьын кЬвахьун

«ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК» № 1 (75), 2009 ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ «ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК» № 1 (75), 2009

ние гласных — в лезгинском языке столь сильное, что гласный может выпасть вовсе» [5].

М.М. Гаджиев считает, что «редукция или выпадение гласных при определенных фонетических условиях — явление, характерное вообще для всех диалектов лезгинского языка» [6].

Как правило, в лезгинском языке в целом наиболее распространенным видом редукции гласных является их ослабление в предударном и заударном слогах. Эта закономерность характерна и для исследуемого курушского говора.

В говоре в ряде слов, преимущественно в именах существительных и прилагательных, выпадает в безударном положении узкий гласный [и]:

намыз // намызы

йарыз // йарызы къацыз // къацызы чуьлуьз // чуьлуьзы

ламуди

йаруди

кьацуди

куьлуьди

«влажный, сырой» «красный» «зеленый» «мелкий» и т.д.

В курушской речи фиксируется также параллельная усеченная форма глагола будущего времени (без постпозитивного гласного [ы] форманта —зы (лит. — ди), например:

Куруш. гов.

дырбаш

ціи

кЬэмэр

хісаб

нэсг1атЬ

сак1ан

Лит. яз.

дирибаш

иціи

Тамари

гьисаб

нэсигьатЬ

сакіани

Куруш.гов. гузы // гуз жэзы // жэз хвазы // хваз чЬихизы // чЬихиз

Лит. яз.

гуда

жэда

хьвада

чЬуьхуьда

«смелый, храбрый» «сырой»

«камари (женский пояс)» «счет, математика» «наставление, поучение» «никак, никоим образом»

«дам»

«будет, станет» «выпью, выпьет» «помоет, постирает»

В предударном и заударном слогах в ряде случаев

Таким образом, можно отметить, что в курушском говоре гласные редуцируются (или выпадают) довольно активно в сравнении с лезгинским литературным языком.

Библиографический список

выпадают в словах гласные [а, у, уь], например: 1. Услар П.К. Кюринский язык. — Тбилиси, 1896.

2. Ольмесов Н.Х. Сравнительно-историческое исследова-

Куруш. гов. Лит. яз. ние диалектной системы кумыкского языка. — Махачкала,

галамкьын галамукьун «оставаться (около 1997.

кого — чего-л.)» 3. Гайдаров Р.И. Фонетика лезгинского языка. — Ма-

уьлуькЬмаз виликЬамаз «заранее» хачкала, 1982.

кьоз акьваз «стой, подожди» 4. Гайдаров Р.И. Диалектология лезгинского языка. —

къвэрдвы кьвэрдаваа «постепенно» Махачкала, 1963.

кьлан кьулан «средний» 5. Жирков Л.И. Грамматика лезгинского языка. — Ма-

хьсу кьусу «деревянная лопата, хачкала, 1941.

весло» 6. Гаджиев М.М. Кубинский диалект лезгинского языка. —

Махачкала, 1997.

В описываемом говоре систематически опускается гласный компонент [ы] суффикса субстантивации — зы имен прилагательных (в литературном языке ему соответствует — ди), ср.:

Куруш. гов. айарз // айарзы

Лит. яз. ийэрди

«красивый,

хороший»

АБДУРАХМАНОВА Альбина Майдулаховна, соискатель кафедры общего языкознания.

Дата поступления статьи в редакцию: 31.01.2008 г.

© Абдурахманова А.М.

Книжная полка

Коряковцева, Н. А. Хрестоматия по информационной культуре [Текст] / Н. А. Коряковцева. - М. : Ли-берея-Бибинформ, 2007. - 140 с. - (Библиотекарь и время. XXI век ; вып. 59). - Библиогр.: с. 137-138. - ISBN 5-85129-175-3.

В книге собраны разнообразные материалы по информационной культуре человека и общества. Представлены наиболее значимые выдержки из произведений классиков информатики, выдающихся историков, социологов, книговедов.

Первый раздел аккумулирует подборки текстов по общим вопросам культуры, связанным с содержанием понятий «цивилизация», «традиция», «культурология», «знание». Второй раздел содержит фрагменты из трудов по истории развития информационной культуры. Охарактеризованы мифологический период накопления информации, рукописная эпоха в истории книжности; возникновение и распространение книгопечатания. Раскрывается содержание «информационных революций» в жизни человечества. Третий раздел посвящен современному и будущему состоянию информационной культуры.

Предлагаемое издание представляет собой первую на русском языке хрестоматию по информационной культуре.