Система кочевий Калмыцкого ханства в контексте русско-калмыцких отношений во второй половине XVIII в

УДК 94

ББК 63.3

В.В. Батыров

СИСТЕМА КОЧЕВИЙ КАЛМЫЦКОГО ХАНСТВА В КОНТЕКСТЕ РУССКО-КАЛМЫЦКИХ ОТНОШЕНИЙ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII В.

Аннотация. Статья посвящена описанию системы кочевий в Калмыцком ханстве в контексте русско-калмыцких отношений в XVIII в. Проведенное исследование свидетельствует о том, что большое значение для системы кочевий Калмыцкого ханства имела внешняя политика Российской империи.

Ключевые слова: традиционные кочевья калмыков, внешняя политика Российской империи, русско-турецкие войны.

V.V. Batyrov

SYSTEM OF TERRITORIES OF THE KALMYK KHANATE WHERE THE NOMADS ROAM IN THE CONTEXT OF THE RUSSIAN-KALMYK RELATIONS IN THE 18TH CENTURY

Annotation. This article deals with the system of territories where the Kalmyks roam in the context of the Russian-Kalmyk relations in the 18th century. The large value for the system of nomadic camps of the Kalmyk khanate had foreign policy of the Russian Empire.

Key words: traditional territories where the Kalmyks roam, foreign policy of the Russian Empire, Russian-Turkish wars

В традиционном кочевом обществе скот всегда являлся главным источником богатства и успеха. Состояние экономики Калмыкии всегда определялось сельским хозяйством, главной отраслью которого было скотоводство. В обстановке аридных территорий Нижнего Поволжья кочевое скотоводство было единственным условием сохранения традиционного образа жизни калмыков. Когда в 1827 г. приехавший в Астраханскую губернию сенатор Энгель интересовался сведениями о калмыцком хозяйстве, то Комиссия калмыцких дел (ККД) отмечала, что «примитивное» кочевое скотоводство является «обильным источником благосостояния» калмыков [2, оп. 1, д. 368, Л. 5].

Образование кочевого государства - Калмыцкого ханства - положительно повлияло на развитие системы сезонных миграций калмыцких улусов в XVII в. После прихода калмыков на Волгу на первом этапе формирования территорий Калмыцкого ханства в составе Российского государства прошли переговоры 30 марта 1657 г. у р. Кутумовой близ г. Астрахань. По мнению П. С. Преображенской, 1657 г. стал годом окончательного вхождения калмыков в русское подданство [9, С. 3]. Шерть (присяга, клятва на верность Русскому государству) 1657 г. установила первые, хотя и расплывчатые, границы кочевий - «по крымской стороне по нагорной, правой, стороне р. Волга) до Царицына, по ногайской по луговой, левой, стороне р. Волга) - до Самары» [3, оп. 1, д. 1, л. 7]. Несомненно, что определение шертью 1657 г. территорий узаконенных калмыцких кочевий является одним из признаков складывавшейся го сударственно сти.

Формирование Калмыцкого ханства привело к появлению постоянных территорий для летних и зимних кочевий улусов в конце XVII в. Это было обусловлено прежде всего условиями кочевого государства, поскольку требовался постоянный надзор за рядовыми кочевниками в целях предупреждения самовольных откочевок, бегства или захвата их неприятелем. В калмыцких улусах и аймаках был установлен порядок, по которому каждый калмык-простолюдин должен был проживать и кочевать в строго определенной местности и только в своем улусе. Данные указания были обусловлены политикой властей по ограничению и полному пресечению свободы передвижений податного населения. С образованием ханства главным собственником всех кочевий становился хан, который единолично распределял пастбищные угодья среди своих нойонов.

Для сезонных перекочевок калмыков характерно меридиональное направление, как и для всех номадов Центральной Азии. Весь скот круглогодично находился на подножном корме и перегонялся с места на место. Об устоявшемся порядке кочевания сообщал в 1730 г. и руководитель Калмыцких дел В.П. Беклемишев, что Це-рен-Дондук «кочюет на усть Кумы подле Каспискова моря для того, чтоб у Дасанга занять места в Мачагах, понеже оные места изо всех мест привольнее как скотцкими кормами зимою, также и пропитании рыбою, и надеюсь у Дасанга с Черен-Дондуком за вышеписанные места будет не без ссоры для того, что оными еще при хане (Аюке) всегда владел отец Дасангов Чапдержап» [8, С. 275].

Ср.: «В зимние три месяца в разсуждении стужи находимся мы в теплых местах на Куме реке, а в летние три месяца по озерам и снеговым водам, в осенние же три месяца по копаням и реке Волге кочевье имеем единственно для своей выгоды и пропитания скотского» [цит. по: 8, С. 273].

Участие калмыков в войнах России вынуждало калмыцкие улусы переходить на нагорную сторону р. Волги. Особое внимание российское правительство стало уделять кочеванию калмыцких улусов после большого «набега» крымского хана Селима I Гирея (Хаджи Селим Гирей) с войсками в районы Царицына, Пензы, Симбирска и Саратова в 1703-1704 гг. После набега крымских татар российские власти предприняли ряд мер по усилению охраны южных границ. Для обеспечения безопасности было принято решение направлять калмыков отдельными группами в приграничье. Так, в феврале 1703 г. к тайшам Баахану и Батырю, кочевавшим на земле войска Донского, из Москвы была послана грамота, где указывалось, что «впредь будут посланы к крымским местам, людей своих на стороне велено держать по небольшому числу, а многим людям там быть и кочевьями жить не велено» [10, С. 138].

Впоследствии главной причиной перехода калмыцких улусов на нагорную сторону р. Волги на протяжении всего XVIII в. являлись русско-турецкие войны. В преддверии войны с Османской Портой российскому правительству было необходимо сосредоточить калмыцкие войска в близости от театра будущих военных действий. 5 сентября 1710 г. казанский губернатор П. М. Апраксин встретился с ханом Аюкой на р. Даниловке, где была подписана шерть «О подданстве хана Аюки со своими тай-шами и людьми его Российскому государству» [11, С. 481]. Хан клятвенно пообещал, что «по его великого государя указу ноне будущей осенью пошлет к Дону против Монацкого городка, который недалеко от Черкасского, калмык с двумя тайшами с Чеметом Батыровым, да с Четерем Мункотемировым сыном кочевать 10 000 человек, и велит им кочевать от реки Дона в днище и на двух реках Салу и Манычу до весны» [11, С. 481].

Выполняя договор 1710 г., калмыцкие улусы на зиму стали перекочевывать на нагорную сторону Волги для защиты русских поселений от нападений крымских та-

тар. Сложившийся порядок кочевок впоследствии закрепился как постоянный, о чем в марте 1722 г. турецкий посол Миралем Мустафа-ага сообщал, что калмыки «по-всегодно ... под видом зимованья на их турецкую сторону переходят, на подданных турских ногайских татар и на абазинцев и на черкесов нападения чинят и великие грабежи и обиды приключают» [1, оп. 1, д. 8, Л. 20].

Между Калмыцким и Крымским ханствами отсутствовали острые политические и экономические противоречия, которые могли бы стать причиной последующих военных действий. Однако наличие неразрешимого конфликта между Россией и Османской Портой резко поменяло ситуацию. Для достижения своих внешнеполитических целей правительства двух стран сталкивали оба кочевых народа друг с другом, вовлекая их в свои конфликты. Примечательно, что главы Калмыцкого и Крымского ханств, осознавая этот факт, ввели особый пункт в мирном договоре: «когда русские с Турцией начнут войну и он [Аюка] - Б. В. с крымцами не будет в миру» [9, С. 9].

Данная система кочевок, когда зимой кочевали на нагорной стороне р. Волги, а летом - на луговой стороне, была также утверждена на съезде владельцев, собранных для дачи присяги наместнику ханства Церен-Дондуку 20 сентября 1724 г. Здесь владельцы признали, что «они зимою боятся кубанцев, а летом киргис-кайсаков» [7, С. 45, 47]. Но имели место и исключения, так, в марте 1727 г. в целях защиты от нападения кубанского султана Салат-Гирея все калмыцкие улусы снова перекочевали на луговую сторону. Благодаря этим мерам калмыцкие улусы остались недосягаемыми для кубанцев. Когда Салат-Гирей с кубанским войском вторгся на территорию Калмыцкого ханства, ему не удалось напасть на калмыцкие улусы, поскольку он не имел возможности перейти Волгу. В результате весеннего похода кубанского нураддина Салат-Гирея калмыцкие улусы остались на луговой стороне р. Волги вплоть до осени 1727 г., когда калмыки перекочевали на нагорную сторону и стали готовиться уже к ответному походу [1, оп. 1, д. 33, Л. 149, 152, 323].

Калмыки, «действуя в русле российской внешней политики, играли важную роль в укреплении военно-политических позиций на Кавказе и в Причерноморье» и фактически становились заложниками русско-турецких отношений [14, С. 53]. Во время русско-турецких войн калмыцкие улусы были вынуждены кочевать на нагорной стороне. Так, в 1769 г., накануне войны с Турцией, российское правительство задержало все улусы на нагорной стороне Волги. От бескормицы, вызванной чрезмерной «скученностью» улусов, произошел падеж скота. Весной 1770 г. наместник и владельцы стали усиленно просить разрешение на переход на луговую сторону. Передавая их просьбы Н. А. Бекетову, И. А. Кишенской подтверждал, «что они от удержания их прошедшим летом на горной стороне и от многого скота их упадка разорились... , а если удержать их и далее здесь, совершенно всего своего скота лишиться и в конечное разорение притти могут» [8, С. 281].

В системе сезонных перекочевок в ХУШ в. существовали исключения из правил. Они относятся к дербетским и табун-отоковым улусам Доржи Назарова. Первые почти постоянно кочевали по р. Сал. и р. Маныч, а вторые - в волжско-яицком междуречье. Объяснялось подобное обстоятельство тем, что дербетские нойоны часто конфликтовали с калмыцкими ханами, а улус Доржи Назарова выполнял функции защиты от возможных набегов казахов.

В 1767 г. наместник ханства Убаши дал подробные сведения о системе традиционных кочевий калмыков в своем «Описании мест кочевий в зимнее и летнее время всего калмыцкого народа». Он сообщал, что «Великой государыни подданные калмыки в каких местах в летнее время кочевье свое имеют. А имянно: наместник ханства

Убаши начав от Сассыколя идет вверх по Волге. И есть ли корма бывают хорошие, летует в рынах (Рын-Пески - массив песков в Прикаспийской низменности, на водоразделе рек Волга и Урал. Около 40 тыс. км. Травянистая и кустарниковая растительность). Ежели ж худые, то доходят до трех речек имянуемые Тарлык, а по збытии воды вниз по Волге до крепости Енотаевской <...>. От трех речек называемых Тарлык далее вверх большие и малые цоохоры, дербети, хошоутовы владелцы Тукчи, Эремпель, мои подвластные бакшин шабинеры, цаатаны, цойджингин шабинеры. В летнее время кочевье свое имеют в урочишах Топ Ту, Цаган Амане, Зегенеке, Иогисе (йогиса), Ялане, Биозинге, Хара Сале и Реписпе, Цахате, Харгакте, Бизулаке, Агула-ке. И доходят даже до Самары». [В зимнее время] «мои подвластные керети, запсары, Шакур ламаин шабинеры, хутуктуин шабинеры, ранжибайн шабинеры, владелцы Ян-дыкъ, Эмегенъ Убаша, Бусурманъ таджи, Моомуту, Бирю Хашха, Шеаренг, хошоутовы Замъян и Гунге Балжур кочевье имеют по всем мачагам по Куме до Кизляра, всех по Тереку до Моздока <...> [1, оп. 1, д. 39, Л. 104-104 об.].

Бамбар с своими родственниками в летнее время кочевье свое имеетъ от Самары вниз по Яику в урочищах Цеаджи, Цагане, Гашуне и доходит даже до урочища Усек. От урочищ Юзень и и Усека, подле морских кос, даже до Астрахани в летнее время кочевье имеют мои подвластные Шакур ламины шабинеры, хутухтуин шабинеры, керети владелцы, Яндык, Эмеген Убаша, Моомоту, Бусурман тайджи, Бирю Хашха, Шеаренг, хошоутовы Замъян и Гунге Балжур <...>.

«От устья Сарпы по всемъ рекамъ вышедшим из Дону, по Манычю, Бибале, Дон-гусле, Ашиле, Хурале даже до Моздоку в зимнее время кочуютъ обои цоохоры, дер-беты, хошоутовы владелцы Тукчеи, Эремпель, мои подвластные цаатаны, бароны, бакшинъ шабинеры, цойджингин шабинеры. Кочуютъ и в другихъ кроме вышепи-санныхъ местах смотря на состояние времени» [1, оп. 1, д. 390, Л. 104-104об.].

В конце XVIII в. сведения, данные наместником Убаши, были дополнены профессором П. С. Палласом, который побывал в Калмыцкой степи: «Калмыки со стадами своими зимою кочуют в полуденной стороне Волжской степи и вдоль берега Каспийского моря, но всегда в некотором отдалении от реки Яика, при которой тогда кочуют киргизцы, их вечные неприятели. При Каспийском море имеют они довольно камышу для употребления вместо дров и снегу там выпадает столь мало, что скотина сама находит себе корм на полях. По наступлении весны подаются они помалу к северу, и стараются в то время, когда Волга уберется в свои берега, и оставляет в лощинах богатый корм, сыскать холмистые и ключами изобильные места в средней степи; и кроме вышепомянутого степного хребта славны песчаные холмы, Ринпески называемые, о коих ниже упомянуто будет, да еще богатая ключами страна Калмыками Сон Худол, то есть сто ключей проименованная» [10, С. 481-482].

Таким образом, скотоводство волжских калмыков во многом было основано на сезонных кочевьях, которые позволяли, с одной стороны, наиболее оптимально распределять кормовые ресурсы для обеспечения скота, а с другой - постоянно рядовых кочевников в целях предупреждения их самовольных откочевок, бегства или захвата их. Большая часть калмыцких улусов кочевала в междуречье Урала и Волги, за исключением дербетских и табун-отоковых улусов, при этом решающую роль играла не только хозяйственное значение кочевий, но и сложившаяся политическая ситуация на Юге России. Участие калмыцких войск в войнах России часто вынуждало калмыцкие улусы переходить на нагорную сторону р. Волги.

Список литературы

1. Национальный архив Республики Калмыкия (НАРК). - Ф. 36.

2. Национальный архив Республики Калмыкия (НАРК). - Ф. 145.

3. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). - Ф. 119.

4. Бакунин В. М. Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского, и поступков их ханов и владельцев. - Элиста: Калм. кн. изд-во, 1995. - 156 с.

5. Батмаев М. М. Социально-политический строй и хозяйство калмыков в Х^1-Х^П вв. - Элиста: АПП «Джангар», 2002. - 400 с.

6. Новолетов М. Калмыки. Исторический очерк. - СПб.: Тип. В. Демакова, Нов. пер., 7, 1884. - 78 с.

7. Паллас П.С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. Часть 1. - СПб., 1809. - 532 с.

8. Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. Т. IV. 1700-1712. -СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. - 889 с.

9. Преображенская П.С. Калмыки в первой половине XVII в. Принятие калмыками (торгоутами и дербетами) русского подданства. Автореф. ... канд. ист. наук. - М., 1963. - 24 с.

10. Торопицын И. В. Противодействие тайного советника и губернатора В.Н. Татищева планам ханши Джан разыграть персидскую карту в русско-калмыцких отношениях в середине XVIII в. // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. - 2010. - № 1. - С. 52-56.

11. Шовунов К.П. Очерки военной истории калмыков (ХУП-ХК вв.). - Элиста: Калм. кн. изд-во, 1991. - 191 с.