К вопросу о песенном фольклоре археологов КАЭЭ

Часть первая Проблемы древней и современной истории

Радостева Г.И., исторический факультет Научный руководитель: Подосенова Ю.А.

Научный консультант: к.с.н., Лысенко О.В.

К вопросу о песенном фольклоре археологов КАЭЭ

Фольклору археологов посвящено достаточно много работ: В.Д. Белецкого, A.C. Башарина, М.В. Вениг и др. Усвоив опыт упомянутых исследователей, попытаемся рассмотреть данную проблему на примере субкультуры Камской археолого-этнографической экспедиции.

Для начала необходимо определиться, что именно следует относить к фольклору. Исследователь A.C. Башарин отмечает, что «в современной фольклористике, несмотря на отсутствие нового единого, скорректированного определения фольклора, существует большое количество наработок по уточнению и расширению критериев фольклорности» (www.archaeology.ru). Одним из важных критериев является линейная цепочная передача произведения от носителя к потенциальному носителю: исполнитель 1 - слушатель (2) - исполнитель 2 -слушатель (3) - исполнитель 3 и т.д. Самый характерный вид такой передачи -в процессе непосредственного коммуникативного акта: исполнитель поет песню, слушатель запоминает и сам становится способен воспроизводить ее в меру своего исполнительского таланта (www.archaeology.ru).

Следствием линейного распространения является следующий признак фольклорности - вариативность. Это, как утверждает A.C. Башарин, самый яркий показатель фольклорности. Если это песня, то вариативность может присутствовать во всех трех ее составляющих: в тексте, мелодии и особенностях исполнения.

Другим важным признаком фольклорности произведения является «психологическая установка носителей», отношение к нему. Текст «воспринимается не только и не столько как художественное произведение, но как вид комму-никативно-необходимого сообщения» (www.archaeology.ru). То есть в тексте происходит процесс единения, идентификации.

Среди песен, поющихся в экспедиции, довольно много таких, которые соответствуют этим признакам: и передаются они линейно (от исполнителя к слушателю), и поются вариативно (к примеру, у песни «Там за Танаис рекой...» существует около десятка вариантов исполнения), и особая психологическая установка к этим песням существует. Надо отметить, что зачастую автор каких-либо археологических песен теряется, забывается в силу перечисленных выше причин, и так называемые авторские песни переходят в категорию фольклора.

Рассмотрев основные критерии фольклорности, мы можем остановиться на следующих вопросах:

- во-первых, вопрос об источнике формирования песенного репертуара КАЭЭ;

- во-вторых, о факторах, влияющих на его формирование;

- в-третьих, вопрос о его существовании (как он меняется, пополняется, расширяется и т. д.).

Каковы же источники формирования песенного фольклора КАЭЭ? По утверждению ряда археологов старшего поколения, к ним можно отнести:

1. Бардовские песни (песни Городницкого: «Снег», «На материк»; песни Кукина: «Гостинница», «Сенильга»; песни Визбора: «Милая моя» и т.д.).

2. Дворовый или так называемый городской фольклор («Фонарики», «Шестнадцать столовых ножей», «Цилиндром на солнце сверкая» и т.д.).

Как утверждает исследователь археологического фольклора М. Вениг, период формирования песенного репертуара большинства экспедиций (1950-60 гг.) совпал с периодом формирования бардовской, самодеятельной песни и расцветом городского песенного фольклора. И поскольку, эти песни были в большей степени представлены в интеллигентской и студенческой среде, они явились основными источниками формирования песенного репертуара экспедиций.

3. Студенческие песни («Через тумбу-тумбу», «Дубинушка»). Здесь надо отметить, что изменение студенческого фольклора находит отражение и в археологическом фольклоре. К примеру, студенты зачастую переделывают какие-либо бардовские, народные и пр. песни на археологическую тематику: «Ваше Благородие, мисс Археология» или «Комары летят над хозпалаткой».

4. Так называемые «общеархеологические» песни (песни, которые уже на протяжении многих лет поются в большинстве российских археологических экспедиций): «Я не знаю, где встретиться...», «Орел шестого легиона», «Аки-нак» или «Там, за Танаис рекой...» и др.

5. С развитием русского рока в экспедицию проникают песни исполнителей данного направления (песни гр. Чайф, Наутилус, Машина времени, ДДТ и т.д.). Но здесь нужно отметить, что как правило, они не задерживаются более 2-3-х сезонов.

6. Авторские песни археологов, которые сегодня тоже обретают признаки фольклорности (песни Д. Васильева: «Ах, отвал!», «Редикарская», «А Пермь так далеко», «Мама забери меня домой»; К. Завалина «Археологическая богиня». «Про покемонов», «Молодой МНС»; В. Шабалова «И вновь разведка» и т.д.).

Что можно сказать относительно факторов, влияющих на формирование песенного репертуара КАЭЭ? Уже упоминавшаяся исследовательница М. Вениг, останавливается на следующих общих факторах:

1. Состав экспедиции. Археологические экспедиции, как правило, неоднородны по составу: различны возраст, род занятий, внепрофессиональные интересы ее участников, что позволяет репертуару развиваться во многих направлениях. «Текучесть» состава экспедиции - немаловажный фактор, влияющий на репертуар (www.a-pesni.golosa.info/dvor/a-archeo.htrn).

Безусловно, КАЭЭ не составляет исключение. Новые люди приносят новые песни, некоторые из которых достаточно прочно приживаются.

2. Песенные пристрастия начальника или центрального поющего звена экспедиции, которые чаще всего определяют репертуар коллектива и являются основными «ценителями» при отборе новых песен (www.a-pesni. golosa, info/dvor/a-archeo. htm).

Зачастую в экспедиции приживаются те песни, которые по тем или иным причинам нравятся начальнику экспедиции или собственно исполнителям песен

3. Личные песенные привязанности участников экспедиции (песни того или иного конкретного автора, туристские песни, рок, народные и псевдонародные песни, «блатные» песни и т.п.). Особенно сильно личные песенные привязанности влияют на репертуар экспедиции в тех случаях, когда в экспедицию выезжает какой-то сложившийся коллектив (например, студенты одного курса) (www.a-pesni.golosa.info/dvor/a-archeo.htm).

4. Кроме того, фактором, влияющим на формирование песенного репертуара, можно назвать тематику песен. В экспедиции приживаются те песни, которые тем или иным образом удовлетворяют «душевные потребности» поющих. Как правило, среди песенного фольклора археологов можно выделить следующие мотивы (по М. Вениг): мотив вина и винопития, «туристские» мотивы, общая идея которых - «мы не в городе», историческая тематика, песни, объединенные фигурой маргинального героя, песни, посвященные собственно археологам и археологии (www.a-pesni.golosa.info/dvor/a-archeo.htm).

И, наконец, рассмотрим песенный репертуар в его развитии. Вообще, нужно заметить, что песенный репертуар экспедиции меняется в зависимости от ее состава, по принципу: новые люди - новые песни. Однако каждый новичок старается, как правило, прислушиваться к тем песням, которые поют «бывалые», и при возможности запомнить их. Это один из способов идентификации себя как археолога.

По утверждению археологов старшего поколения, песенный репертуар, который сформировался изначально в КАЭЭ, молодыми археологами сегодня не поется, хотя он не исчез, а сжался (то есть поется в определенном узком кругу археологов). Но, тем не менее, проведенное нами исследование показало, что в КАЭЭ существует некоторый круг песен, который передается из поколения в поколение. Их, на наш взгляд, можно отнести к разряду «традиционные». В этот список вошли следующие песни:

- «Я не знаю, где встретиться»;

- «Там, за Танаис-рекой...» или «Акинак»

- «Черт побери!..»

- «С Шамилем...»

- «Орел шестого легиона»

- «И вновь разведка...»

- «Ребята, я в поле хочу...»

- «В деканат пришла петиция...»

Почему же эти песни оказались столь «живучими»? В чем их ценность? Чтобы ответить на эти вопросы, мы провели структурный анализ вышеперечисленных песен. Основные вопросы, которые мы перед собой ставили: какова тематика песни? кто является основным действующим лицом? Какие действия им совершаются? Какие символы отражаются в этих песнях? В результате анализа мы получили:

Тематика: 5 собственно археологических (то есть это песни об археологах и экспедиции), 2 на историческую тематику, 1- вымышленная история.

Главным действующим лицом песен является либо археолог (5 песен из 8), либо какой-то исторический персонаж (2 песни), либо просто лирический герой (1).

Действия, которые совершаются в песне - это тяжелый труд (5 из 8), распитие горячительных напитков (5 из 8), пение песен (6 из 8), прохождение испытаний (6 из 8), хождение по дорогам (4 из 8).

Основные символы: иоле, вино (выпивка вообще), ночь, костер, песни, труд, братство, земля, дорога.

В результате получилось, что во всех этих песнях отражаются ценностные ориентиры археологов, их быт (даже в песнях на историческую тематику). В этом кроется одна из причин, по которым они попали в разряд традиционных.

Таким образом, мы пришли к выводу о том, что песенный фольклор археологов КАЭЭ изменяется, как и любой другой, с течением времени: появляются новые люди - привносят новые песни, некоторые из них забываются по тем или иным причинам, некоторые приживаются, но существует некоторый круг песен, которые действительно можно назвать традиционными: они передаются из поколения в поколение.

Список литературы

Башарин, А., Вениг, М., Белецкий, С. Далекое прошлое Пушкиногорья / А. Башарин, М. Вениг, С. Белецкий //www.a-pesni.golosa.info/dvor/a-archeo.htm

Башарин, A.C. Песенный фольклор археологических экспедиций / A.C. Башарин //www.archaeology.ru

Надымов В.Н., исторический факультет Научный руководитель: к.и.н., доцент О.В. Игнатьева

Образ «ящера» в металлопластике пермского звериного стиля: проблема составления типологии образа

Среди различных персонажей, которые можно увидеть на металлических бляшках пермского звериного стиля большое внимание привлекает к себе изображение некоего животного, похожего на крокодила или доисторического динозавра. С легкой руки исследователя Ф.А. Теплоухова оно было названо «ящером» (Теплоухов, 1893, с. 10). Этот самый «герой» вместе с образом чело-века-лося стал «классикой» жанра чудских бляшек периода «золотого века»