Илья Сегалович: нельзя просто стать на углу и раздавать деньги

Благотворительность — это работа. Если не создашь работающий механизм, не придумаешь стратегию, ничего не добьешься

Есть такое выражение — «всем не поможешь». Как правило, его употребляют, чтобы объяснить, почему не пытаются помочь хотя бы кому-нибудь. Вы помогаете многим, но ведь всем действительно не поможешь. Как вы отбираете «Детей Марии» — тех, которым помогаете?

Самым естественным образом — как вообще появляются дети в семье, в результате любви, то есть, в сущности, случайно. В начале девяностых моя жена, тогда еще будущая, жила рядом со 103-м интернатом. И она дружила с очень хорошими ребятами, с американскими клоунами из команды Пэтча Адамса, которые приезжали в российские больницы и детские дома. А в то время, помните, в Россию поступало немало гуманитарной помощи через самые разные, необычные каналы. Мария пришла в интернат и сказала, что эти клоуны привозят гуманитарную помощь, и директор нас пустила. С этого все и началось. Мария вообще всю жизнь занимается детьми, и она стала сама приходить к ним и втянула меня вместе со многими и многими друзьями, а потом открыла художественную студию для детей-сирот. У меня и первая жена занималась тем, что теперь называется благотворительностью,— шефством по линии комитета комсомола, так что я в тот первый момент уже был знаком с системой (см. также книжку Гальего «Белое на черном»). И так до сих пор — нет никакой специальной системы отбора, берем детей в студию из тех интернатов, где можем взять, и тех, которые хотят приходить и учиться. Так сложилось, что работаем с интернатами для детей с ограниченными возможностями — просто потому, что их большинство. А тогда мы стали дружить с группой из 12 детей, брать их на занятия каждую неделю. В какой-то момент мы даже на свои средства сняли помещение на Павелецкой, ну а потом уже переехали в Дмитровский переулок, в помещение от Тверской управы… И еще брали детей по очереди к себе домой на выходные.

Но они же привыкают! А надо уходить, освобождать место следующим. Это же травма.

Да, брать детей домой на выходные было в каком-то смысле опрометчивым решением, о котором мы, впрочем, никогда не жалели, очень быстро все это стало неотъемлемой частью нашей жизни.

К вопросу о выборе: у всех, кого мы брали домой, были равные шансы поначалу, но одни у нас деньги тырили, а другие, наоборот, с удовольствием участвовали в общей жизни, подружились с нашими собственными детьми.

За 18 лет существования студии в нашей семье прожили до совершеннолетия пять детдомовских детей, это если считать официально. И еще столько же без оформления бумажек. Когда в последний раз у нас были приемные дети? Три года назад у нас девочка прожила два года. Да и сейчас у нас постоянно живут подросшие выпускники интернатов.

А сначала, в середине девяностых? Сначала у нас была такая семья — трое детей моей жены, общий наш ребенок и две девочки из интерната. Жили мы в Кучино, поначалу без телефона, в полуторке ввосьмером. Иногда еще и кто-нибудь из заграничных волонтеров на полу спал... А в «Жигулях» наших я так всех и возил, и дети поменьше сидели на коленях у детей постарше. Кстати, правил дорожного движения мы не нарушали, дети до 12 лет, по крайней мере в старых правилах, за пассажироединицу не считались. Мы много ездили — поездки очень помогают сближаться с детьми. Старшие, дети из интерната, помогали, не как воспитанники, а просто как друзья, занимались младшими, нашими. Вот осталась в памяти поездка в 96-м в Адлер: туда выехал на лето интернат, с которым мы сотрудничали, и мы поехали следом и впервые надолго забрали детей к себе. Очень хорошее было лето, дети потом уже стали к нам относиться как к совершенно своим.

Что «Дети Марии» — инициатива вашей жены, это не только из истории, но и из названия ясно. Она и сейчас в проекте главная?

Да, конечно. У нее такой талант — она никогда не упускает возможности, мгновенно реагирует на ситуацию. Такой талант — не упускать возможности — очень нужен в любом бизнесе, на нем многое стоит. Я медленней реагирую, но стараюсь «копать глубоко». Думаю, что этим я полезен и «Яндексу», и студии.

А что такое собственно студия?

Рассказать в одном предложении не получится: проще посмотреть сайт mariaschildren.ru. Мария — профессиональный художник, но вот уже много лет она занимается в основном этим проектом. «Дети Марии» — вообще не художественная школа, рисование — лишь один из способов вовлечь детей в творческое общение. Студия обросла многими замечательными людьми, которые занимаются с детьми и музыкой, и иностранными языками, и театром… Мы учим детей разному, даже жонглировать, потому что это очень полезно, когда мы все вместе идем в больницу или детский дом. В студии жонглируют очень многие, был год, когда все как сумасшедшие увлеклись этим, заразили друг друга и научились жонглировать чуть ли не все вместе.

Мы пытаемся пробудить творческий интерес — но это только одна часть истории. А вторая — дать ребенку друзей. Они же уходят, вырастают из студии, а друзья остаются. И старшие — наши волонтеры, и ровесники — с которыми были в студии. И многие потом приходят к нам, уже со следующим поколением занимаются.

Когда приезжают клоуны Пэтча Адамса, вы надеваете нос на резинке, раскрашиваете лицо и выступаете вместе с ними.

Моя тяга к любительскому театру из семьи, главным образом от мамы и бабушки. Я актерствую с детства. Я и сам придумываю иногда, и с охотой присоединяюсь к готовому. То есть если бы рядом играли Шекспира и меня приняли, я и Шекспира играл бы. Но тут оказались клоуны, очень хорошо — я получаю удовольствие, и детям интересно.

Как вы соизмеряете объемы вашей благотворительности с вашими возможностями?

Возможности появились не так уж давно. Еще десять лет назад мы жили в пригороде. В маленькой квартире. И первую одежду я купил себе в 2001 году. А до этого все носил из посылок, из той самой гуманитарной помощи, точнее от наших друзей. Семья была большая, а получал я столько, сколько любой программист тогда. И, поверьте, желания что-нибудь купить себе не было.

Но при этом было ощущение богатства, ведь человек богат настолько, насколько чувствует себя богатым. Вот у меня была возможность купить ребенку шоколадную пасту, которая прежде была ему недоступна,— и это делало меня богатым. В этом смысле мы все уже богаты, если можем позволить себе такое чувство богатства. И не важно, сколько ты даешь, раз делишься — значит, богатый. Я не чувствую, что стал богаче, хотя у меня, конечно, есть приличная одежда и летаю бизнес-классом. Впрочем, других атрибутов богатства мне не нужно, машина, например, у меня вполне скромная, вожу сам. Потому что я уверен — мне не прибавится богатства от дорогой машины с шофером. А вот если я что-нибудь еще детям дам, почувствую себя богаче. И в этом смысле я уж скорее стал беднее, чем был, меньше стало времени, которым я могу поделиться. Хотя недавно поехали с ребятами из «Яндекса» в детдом в Калужской области. Устроили там настоящий праздник, провели там два дня, и все были счастливы — и дети, и мы.

Деньги сами по себе не конвертируются в благотворительность. Нельзя просто стать на углу и раздавать деньги — это бессмысленно. Если не создашь работающий механизм благотворительности, ничего не добьешься. Нужна действующая структура, стратегия, технология. Это все работа. Кое-что нам удается сделать: за последние три-четыре года было несколько масштабных проектов, в которых я и лично участвовал, и помог осуществить. Поездки с выставками и театральными постановками в Германию, Францию, Италию, Великобританию, выставка в Белом доме США, образовательные программы для преподавателей интернатов в Израиле и США. Конечно же летние лагеря и поездки в Беслан.

Благотворительность всегда была рядом с религиозностью, во всяком случае, такова традиция.

Это глубокая штука… Я ощущаю это на уровне «правильно-неправильно», а критерии… думаю, что заложены матерью. Просто возникает чувство, что ты правильно действуешь. Я не религиозный человек, но думаю, что если поступаешь правильно, награда будет. А что такое «правильно»? Правильно поступать не так уж трудно — надо просто поставить себя на место другого человека, почувствовать то, что он чувствует. И сделать это надо быстро, сразу, мгновенно. Почувствуешь — и поступишь правильно.