Проблема "Иного" в философии постмодернизма и социально-исторической практики

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

The problems of the "Other" in contemporary postmodern philosophy and socio-historical practice Gizatullina G.1, Kalmataeva A.2, Sanai G.3 Проблема «Иного» в философии постмодернизма и социально-исторической практики Гизатуллина Г. А.1, Калматаева А. М.2, Санай Г. Е.3

'Гизатуллина Гульгина Алимжановна / Gizatullina Gulgina - кандидат философских наук, доцент,

заведующая кафедрой, кафедра философии и толерантности;

2КалматаеваАйман Мамбетаевна /Kalmataeva Aiman - кандидат педагогичеких наук, заведующая кафедрой,

кафедра дефектологии;

3Санай Гаухар Ералиевна /Sanai Gauhar - кандидат педагогических наук, доцент, заведующая кафедрой, кафедра социальной педагогики, Таразский государственный педагогический институт, г. Тараз, Республика Казахстан

Аннотация: в статье Гизатуллиной Г.А., Калматаевой А.М., Санай Г.Е. рассматривается проблема Другого через анализ категорий тождества и различия в контексте постмодернизма и мирового этического опыта. В современном мире очень важно научиться жить в этническом и конфессиональном многообразии культур. Поэтому надо разработать философию Другого, Иного. Не случайно философия постмодернизма заострила на этой проблеме внимание. Огромный вклад в разработку этих понятий внесли философы и политические деятели XX века, которые в ходе социально-исторической практики развивали философию «ненасилия». Это Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг, Раджниш Ачарья Ошо и Иван Ильин.

Abstract: in the article "The problems of the Other in contemporary postmodern philosophy and socio-historical practice " which was written by Gizatullina G.A.,Kalmataeva A.M.,Sanai G.E. the problem of the Other is considered through the analysis of the categories of identity and difference in the context of postmodernism and the world of ethnic experience .Nowadays it is very important to live in ethnic and religious diversity of cultures. That is why it is necessary to develop the philosophy of the Other. It is no accident that the philosophy of postmodernism pays great attention to this issue. A huge contribution to the development of these concepts were contributed by politicians of the XX century, which in the course of socio-historical practice developed philosophy of "nonviolence". This is Mahatma Gandhi, Martin Luther King, Acharya Rajneesh, Osho and Ivan Ilyin.

Ключевые слова: иной, другой, тождество, различие, ненасилие, сатьяграха сабха, саньяса, зло, добро. Keywords: other, another, identity, difference, non-violence, satyagraha sabha, sanyasa, evil, good.

УДК 378.14

Известный мыслитель Ю. Хабермас, представитель коммуникативно-прагматической ориентации в современной философии, заметил, что одной из глобальных проблем современности становится проблема взаимопонимания между людьми, преодоление отчуждения в сфере межличностной коммуникации, установления диалога различных культур, философских школ и направлений [19, с. 49].Действительно, мы живем в глобализующемся мире многоцветья культур. Этническое разнообразие культур требует разработки принципов мирного сосуществования различных культур, предотвращение конфликта цивилизаций. Между тем, как отмечал Юрген Хабермас, иногда культуры бывают такими разными, их метафизические ценности совершенно несовместимыми, в результате чего возникает проблема «Иного», «Чужестранца» [19, с. 56]. Именно об этом рассуждает современная постмодернистская философия в лице Э. Левинаса и А. Бадью. Если классическая философия построена на метафизике тождества, то современная постмодернистская философия акцентирует внимание на метафизике различия. Ж. Делез отмечает: «Существует два разных способа прочтения мира. Одно призывает нас мыслить различие с точки зрения предварительного сходства или идентичности, в то время как другое призывает мыслить подобие или даже идентичность, как продукт глубокой несоизмеримости и несоответствия» [6, с. 15]. Представители философии тождества утверждают, что бытие однозначно определяется тождеством. Существовать значит быть тождественным. В своей онтологии Парменид отмечает: «Бытие есть тождественное, Иное не есть»

[6, с. 23]. У Платона выясняется, что тождественное и иное обнаруживаются вместе. Со времен Канта считается, что тождество субъекта с самим собой, так называемое единство познающего субъекта, создает возможность познания. С одной стороны мы имеем тождество субъекта. С другой, мы знаем только тождественные вещи. И бытие тождественно мышлению. Только в понятии. Понятие по определению есть тождество. Мы мыслим в понятиях, т.е. тождественным. Вместе с тем признают, что существует и «Иное». Тождественное существует на фоне «Иного». «Иное» бытию - это ничто. Таким образом, ничто также должно каким-то образом существовать, быть причастным бытию. Эта проблема в философии называется «бородой Платона». Противоречие решается в классической метафизике диалектическим путем. Если обратиться к диалектике тождества и различия, то можно вспомнить философию Гегеля, утверждавшего присутствие различия в тождестве. Абсолютное тождество встречается только в математике, а в реальной жизни наблюдается другая картина: в тождестве по основным признакам будет присутствовать различие по случайным признакам. Или также в различии по основным признакам будет наблюдаться тождество по случайным признакам. Идя от различия, мы также впадаем в диалектическую игру с понятиями «тождественного» и «иного». «Иное» определяется различием, оно никогда не тождественно чему бы то ни было, следовательно, отлично и от себя самого. Но «Иное» является иным, только в том случае, если оно тождественно себе самому. Следовательно, хотя бы в этом пункте, «Иное» тождественно. Тождество себе оказывается условием существования «Иного». С другой стороны, и понятие не было бы самим собой без «Иного». Мыслить тождественное можно, только полагая его как «Иное» Иного. Эквилибристика понятий «иного» и «тождественного» показывает их взаимосвязь, но при этом приоритет «тождества» над «иным», над различием признавался, безусловно. Чтобы постичь «иное» надо выйти за пределы понятия. И этот поворот осуществила философия «постмодернизма». Проблема «Другого» - это хорошо разработанная тема в социальной философии. Деррида по этому поводу отмечал, что мы не можем видеть свой взгляд и свою жестикуляцию. Жест лучше виден другими, чем самому себе. Взгляд и жест - это манифестация внутреннего мира. И мы встречаемся там, где можно видеть себя через других. Но в какой степени способны мы принять других? Достаточно вспомнить о нетерпимости к представителям многих религиозных конфессий, об отношении к инакомыслящим при тоталитарных режимах, да и часто встречающийся бытовой шовинизм по отношению к приезжим, к сексменьшинствам. Как отмечает видный французский философ А. Бадью, мы способны принять «Другого», только если это хороший «Другой», а кто же это, как не такой же как мы? Мы, конечно, уважаем различия, при этом «отличающийся должен признавать парламентскую демократию, придерживаться рыночной экономики, поддерживать свободу мнений, феминизм, экологическое движение...» [1, с. 38]. Проблема заключается в том, что это уважение к различиям тоже составляет некую идентичность. Этика философа заключается в том, чтобы признавать само существование «Другого». Каким бы ни был этот «Другой», даже если это кардинально «Другой», имеющий другие метафизические установки. В статье Ж. Делеза «Платон и симулякр» [6, с. 15], он пишет, что проблема проведения границы между сущностью и видимостью, образцом и копией сегодня утратила свою актуальность. Само понятие сущности, вера в существование вечных и неизменных истин кажутся уже наивными попытками сохранения простоты и ясности классического мировосприятия перед лицом утверждения «творящего хаоса» современного мира, выполняющего функцию симулякра и возвышающего фантазма» [6, с. 23]. Современная философская мысль - это утрата тождеств, а «современный мир - это мир симулякров». Выход из онтологии понятия предлагает философия различия, как попытка взглянуть на мир через призму «Иного». Это иное видение бытия, основанное на не бинарном мышлении, без противоположностей. Это попытка обратиться к такой философии, где есть место всему тому, что не вошло в традиционно построенную и выраженную философию текста. Эта философия представляет в каком-то смысле революцию против разума, обращение к другим ресурсам понимания. Это может быть интуитивное постижение, миф, восточная мудрость. Западное мышление дискретно, нацелено на фиксацию результата. Восточное - континуально, направлено на восприятие целостности мира. Мы видим, что вся философская проблематика может быть переосмыслена на основе взаимоотношения «Тождественного» и «Иного». Проблема заключается в том, что вся онтология использует в качестве языка понятийный язык тождественного. Можно использовать не лексические языковые средства для выражения абстрактных идей философии, такие как музыка, кино, танец. Сейчас делаются попытки в философии уйти от вербального текста описания. Одни исследователи считают, что философия может существовать иначе, чем в вербальном выражении. Другие указывают на необходимость языка. Тогда философ, стремясь к осуществлению «живого дела философии», отбрасывает имеющийся профессиональный язык, погружается в разговорную речь, уходит к истокам, ищет и создает новый язык. Философия различия исходит не из Порядка, в котором существуют самотождественные истины и выстраиваются иерархии, а из Хаоса, где пульсирует изменчивая жизнь, где вместо слов и вещей мы находим следы, а познание превращается в различение из-за невозможности найти и фиксировать

окончательное значение. «Другой» занимает место субъекта в симулятивном мире современной философии. («В основе симуляции лежит не точка неразличенности истины и лжи, а другой» [1, с. 15]. Мир, существующий по принципу неопределенности, это жизненный мир, в котором «есть тайна». Тайна несводима к чему-либо и не поддается толкованию. «Тайна - это то, что в речи чуждается слов» [2, с. 43]. Тайна симулирует выход за пределы бытия, где нет больше ни времени, ни места. Выход за пределы бытия возможен, помимо религиозного, в этическом отношении или поступке. Этику часто называют философией поступка. «Этика для Левинаса - новое имя мысли, той мысли, которая отвергла свое «логическое» пленение (принцип тождественности) ради пророческого повиновения основополагающему Закону инаковости» [19, с. 21]. Надо сказать, что подобным образом оценивал значение этики другой видный мыслитель ХХ века Альберт Швейцер. Этика творит бытие, а наука только описывает его. Вся культура начинается с этики, этика предшествует гносеологии и не выводится из окружающего мира. Этику он понимал как приобщение к бесконечному, неземному. Она рождается из мистики и не может быть понята или описана в языке конечных определений, тождественных понятий. Язык способен охватить лишь земную, конечную реальность. Итак, современная постмодернистская философия видит выход из создавшейся проблематичной ситуации в развитии этики поступка. Этику поступка развивали такие известные философы как Ганди, Кинг, Ошо и Ильин. Причем каждый из них раскрывал проблему «Иного» с разных исторических позиций, исходя из разнообразного исторического опыта.

Принятие «Другого» осуществлялось в условиях колониальной Индии, где шла борьба за независимость Индии, где Ганди разрабатывал принципы ненасилия в борьбе с колонизаторами. Но его философия «ненасилия» оказалась шире понятия «ненасилия», потому что она включала идеи принятия «Другого», этику понимания «Иного». Мы можем сказать, что во всех этнических и религиозных конфликтах необходимо руководствоваться основными принципами философии «ненасилия», поскольку они основаны на безусловном уважении к личности человека, независимо от того, хороший он или плохой, прав он или нет. «Вы не должны терять веры в человечество. Человечество — это океан; если несколько капель в океане грязны, океан не становится грязным», -писал Ганди [10, с. 34]. Постулаты его философии мы должны применять в обыденной жизни. И в межнациональных конфликтах разве не применимы слова Ганди «Слабый никогда не прощает. Прощение — признак сильного человека. Принцип «око за око» может сделать слепым весь мир». «Никто не может меня обидеть, если я сам этого не позволю». Это означает, что в межнациональных отношениях мы должны позитивно относиться к людям другой национальности, стараться увидеть в них хорошее, доброе начало и меньше обижаться. Не следует вспоминать о прошлых исторических обидах или нерешенных проблемах, прошлое надо оставить прошлому и смело смотреть в будущее, решая проблемы настоящего. Этому нас учит Махатма Ганди [10, с. 55].

М. Л. Кинг развивает идеи «ненасилия» в других условиях, в Америке 60-х годов, когда негритянское население вело борьбу за свои избирательные права. И, кроме того, что Кинг также разрабатывает принципы этики «ненасилия», он также фактически развивает идеи нормального восприятия «Другого». В первую очередь хочется выделить такой принцип как служение, то есть труд по улучшению условий жизни других людей, предполагающий достижение высшей степени самоудовлетворения. «Служить людям может каждый, для этого не нужен диплом о высшем образовании, для этого не нужно уметь согласовывать подлежащее со сказуемым. Для этого не надо знать о Платоне и Аристотеле. Для этого нужно сердце, полное благородства. Душа, напоённая любовью» [12, с. 86]. В современном мире, отравленном властью Доллара, очень сложно заставить людей работать для других людей бескорыстно и альтруистически. А доктор Кинг показывает, что служение людям может принести человеку самоудовлетворение. Это тот случай, когда общественный интерес совпадает с личным интересом. Не менее актуально требование личного обязательства. Желание служить другим людям, подкрепленное сознанием того, что справедливость на вашей стороне. Доктор Кинг дополняет принцип альтруистического служения людям принципом справедливости, исключающим духовное насилие и моральный диктат. Метафизической основой философии доктора Кинга является идея о том, что в каждом человеке есть частица Бога, поэтому каждый человек самоценен. И даже в плохом человеке нужно увидеть божественную искру. Самоценность человека требует признавать только те законы, которые служат людям и способствуют их возвышению, а не подавлению человеческого достоинства. Об этом говорит доктор Кинг в своем нравственном законе. Закон, находящийся в гармонии с вселенной, возвышающий достоинство и самоценность человеческой личности. «Справедлив тот закон, который соответствует нравственному закону. Это закон, находящийся в согласии с истиной, потому что всякий закон, возвышающий человеческую личность, является справедливым» [12, с. 67]. Доктор Кинг отвергает идею Маккиавелли о том, что средства оправдывают цель. Ни одна благородная цель не может оправдать грязные средства её достижения. Эта идея также очень актуальна в наше время, когда политики используют военные методы для достижения своих корыстных целей, но при этом эти корыстные цели

прикрывают лозунгами о нарушении демократии, о несоблюдении демократических принципов. Или религиозные террористы и экстремисты, которые убивают мирных сограждан ради политических целей, ради насаждения своей религии используют моральное и духовное насилие. Изучая труды Гегеля, доктор Кинг открыл принцип творческого синтеза. Подход, позволяющий видеть рациональное зерно в различных точках зрения и позволяющий на их основе выработать взаимоприемлемое решение той или иной проблемы. Об этом он высказывался так: «Его анализ диалектического процесса, хотя этот труд и не лишен недостатков, помог мне понять, что путь к развитию лежит через борьбу». «Жизнь в своем

лучшем проявлении есть творческий и плодотворный синтез противоположностей .....Я подошел к

трудам всех сколько-нибудь авторитетных историков-мыслителей с критической точки зрения, сочетая частичное согласие и частичное несогласие» [11, с. 38]. Такой подход очень актуален в нашем обществе, где осуществляется плюрализм мнений, свобода религиозного выбора, где нужно научиться синтезу различных волеизъявлений, созданию консенсуса. Именно этому учит доктор Кинг в своей философии «ненасилия». Все политики должны помнить о принципе «взаимозависимости». «Все мы взаимозависимы. Каждая нация наследует огромные духовные и материальные сокровища, накопленные трудом многих и многих поколений в разных странах. Мы часто не осознаем того, что находимся в неоплатном долгу. Мы в долгу у миллионов мужчин и женщин. Этот долг - всегда с нами, идем ли мы утром в ванную и пользуемся губкой, сделанной на одном из Тихоокеанских островов, или мылом из Европы, пьём ли мы кофе из Латинской Америки или китайский чай, или какао из Западной Африки. Прежде чем уйти с работы, мы должны быть признательными чуть ли не всему миру» [13, с. 76]. Действительно, всё в жизни взаимосвязано. Страдания бедных обедняют и богатых, и наоборот, улучшение в жизни бедных обогащает и богатых». «И если где-то существует несправедливость, значит, есть угроза для всех. Так устроен мир, что все мы составляем неразрывное целое и судьба у нас одна. Если что-то касается прямо одного из нас, значит, косвенно это отразится и на других» [12, с. 67].

Если в нашем мире все глобализуется, то и справедливость должна быть глобальной-к такому вывода нас подводит доктор Кинг.

Не менее интересны взгляды индийского мыслителя Раджниша Ачарья Ошо, который развивает идеи ненасилия, причем Ошо акцентирует внимание на господствующем духовном насилии. И он также не призывает к насилию, он учит преодолевать духовное насилие мирными средствами. Он учит спокойному восприятию других людей, постижению тайны «Другого». Философию Ошо неслучайно называют дискурсом «ненасилия», поскольку он критикует духовное насилие и предлагает отказаться от любых запретительных теорий. Он учит отказу от христианской философии ненасилия, когда ударят по правой щеке, подставь левую. Но он говорит о возможности открыть в себе позитивную энергию «Благоговения перед жизнью», чтобы спонтанно родилась любовь и уважение к себе, к другому человеку, к миру в целом. Ошо говорит о тотальной свободе человека, о необходимости удовлетворять все свои прихоти и желания. Отказавшись от всех запретов, ограничивающих теорий, удовлетворив все свои страсти, человек перебарывает их в себе и освобождается. Но освобождается сам, без какого- либо давления. Такое освобождение несет трансформацию сознания, превращая человека в высшее духовное существо [3, с. 186]. Такой путь проделали выдающиеся сильные личности, такие как Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский. В своей жизни они пережили сильные страсти и пороки, но сумели их преодолеть благодаря христианству. Поэтому его учение о трансформации сознания вполне уместно и оправданно. Но не все люди могут преодолеть в себе эти пороки, многие наоборот, будут их развивать, если не ограничивать их порочность. Большинство людей слабые существа и им нужны ограничительные религии. Следует отметить его правоту в отношении осуждения ревности, попытку устанавливать собственнические отношения[4,с.37]. Даже саньясу, которую понимали в древности как отречение от мира сего, Ошо понимает как отречение от мира навязанных условностей-от религии, от касты. Он рассматривает христианство и буддизм как разновидности идеологий. Также когда-то рассуждал и Ницше. Но Ошо идет в своей критике дальше, обвиняя религиозные организации в догматизации религий. Будда не был буддистом, Иисус Христос не был христианином, идолами их сделали религиозные организации, лишив их жизненности. Настоящая религия должна быть экзистенциальной. Как только философия берется за систематизацию знаний, она их догматизирует и лишает жизненности, гармоничности. «Только та философия заслуживает внимания, которая идет от сердца. Философия Ницше идет из сердца, но Ницше не повезло, он жил на Западе и не знал просветления .» Ошо, как и все мистики, доказывал, что через освобождение Духа можно перейти к Сверхсознанию. В этике поступка он учил воспринимать жизнь с открытым сердцем, и к «Иному» относиться с открытым сердцем, не ограничивая себя и других людей догмами и стереотипами. Мы сможем спокойно относиться к «Иному», когда откажемся от всех ограничительных теории и религий. Русский философ Иван Ильин учит нас настороженности в отношении с «Иным», выступая против учения Толстого о ненасилии. Иван Александрович Ильин известен как решительный критик Л. Н. Толстого. Однако это мнение лишь частично дает

представление о характере взглядов этого русского мыслителя. Его блестящая критика была представлена в работе «О сопротивлении злу силой», написанной в эмиграции и вышедшей в 1925 г. в Берлине. Но «погребение набальзамированного толстовства» выполняло лишь одну из поставленных задач - отрицательную. Гораздо большее внимание Ильин уделил задаче положительной: правильно поставить и разрешить проблему сопротивления злу. Поэтому основное содержание этой книги посвящено разработке самого учения о противлении злу и возможности духовно и нравственно оправданных средств сопротивления злу [10, с. 45]. Учение Ильина о противлении злу, в сущности представляет собой учение о насилии и ненасилии, так как это учение о силе, которой может быть задано то или иное направление и цель. Одна и та же энергия может быть по-разному организована, и от человека зависит, насколько он может преобразовать хаотические, деструктивные импульсы борьбы со злом в упорядоченные, созидающие силы ненасилия. «Что следует сделать со своими телесными, душевными и духовными способностями для того, чтобы испытать и увидеть в исследуемой области духовный предмет? Какой комбинации душевно-духовных сил, при каком направлении их дается в этой области духовный предмет? Как можно здесь узнать и проверить, что предмет действительно взят? Какие могут быть признаки того, что опыт состоялся, что очевидность пережита? Как воспитать в себе верный, неошибочный или, если угодно, нормальный духовный опыт в обращении к истине и понятию, к праву и государству, к добру и злу, к художественности и красоте; в обращении к божественному и Богу?» [11, с. 38]. Решением этих вопросов из века в век занимались религиозные практики - монахи, святые, они исследовали закономерности нравственного и духовного развития человека и разрабатывали конкретные пути, приводящие к получению откровения, или Богопознанию. Именно оно дает видение истины и способность любви к людям (даже к врагам) и к всему мирозданию. Ведь заставить себя любить радостным сердцем того, кого считаешь врагом, к чему призывает Толстой, практически невозможно. Рассудочно можно принудить себя не ненавидеть врагов, уважать, ценить людей, но не любить. По Ильину же, в любом человеке, даже враге, я могу любить его дух и духовность, а не просто жалеть его страдающую животность [10, с. 109]. По отношению к отпетому злодею моя любовь принимает форму отрицательного благожелательства. Это будет любовь скорбящего сердца. Но и такую любовь нельзя вызвать в своем сердце чисто рассудочно: согласно христианству, только любовь к Богу открывает человеку его связанность со всем бытием мира. Без этого любовь ко всем будет только благожелательством, но не подлинной любовью. Может быть, процесс Богопознания, дарующий очевидность и любовь, не всегда осознается человеком именно как процесс непосредственного Богообщения, судить об этом он может по результатам - по обновлению всего его существа, по полноте и осмысленности его нового существования. Путь ненасилия - это путь духовного восхождения личности. И логика пути духовного восхождения неразрывно связана с принятием ненасилия как образа жизни. Трудности с пониманием и осмыслением ненасилия частично связаны с самим термином «ненасилие» как отрицанием насилия. Часто трудно себе четко представить ненасильственное поведение вне ситуации агрессии и насилия. Как я могу быть ненасильственным постоянно, в течении своей повседневной жизни? Характеристики сопротивляющейся злу силы позволяют представить ее как ненасильственную в полном смысле этого слова. Ильин задает именно это позитивное содержание ненасилия. Все, что способствует увеличению добра, любви, очевидности в моей жизни или жизни других людей, что способствует самоосуществлению, то есть выполнению внутренних, экзистенциальных задач моей жизни или жизни других людей - будет ненасильственным. Все же, что направлено против этого, в чем бы оно ни выражалось (в психическом или физическом воздействии, или же в воздействии на сознание) будет насильственным. Имея это представление о насилии и ненасилии можно более эффективно и бесстрашно использовать заставление для помощи близким, способствуя их развитию. Но, с другой стороны, определять меру воздействия все равно придется самому человеку. И для того, чтобы эта мера все больше приближалась к «золотой середине», человеку необходима работа над собой - прежде всего для преодоления собственного эгоизма. Ему необходимо добросовестно «выполнять работу жизни, и, лучше всю работу жизни», не прячась и не убегая от жизни, а изживая ее, делая личное усилие для решения ее проблем, и приобретая необходимый опыт на этом пути. Только через преодоление склонности к насилию в себе самом человек сможет успешно преобразовывать общественную жизнь на принципах ненасилия [10, с. 115].

Учение Ильина представляет несомненный интерес для современного мира, потому что мы можем научиться у великого философа, как классифицировать зло, каковы границы зла и как можно бороться со злом. Если в основе политики «этнической толерантности» лежат принципы ненасилия, то именно Ильин развил своеобразный метод ненасилия в борьбе с насилием и обогатил мировую сокровищницу этической мысли.

Если подвести итог проанализированным социально-практическим рекомендациям всех выдающихся философов, то мы можем сделать следующие выводы:

1. Проблема Иного поставлена в онтологии, но решается она в социальной этике.

2. Махатма Ганди в этике ненасилия «сатьяграха сабха» показал необходимость отказа от принципа «око за око, зуб за зуб», предлагая забыть все прошлые обиды, прошлое оставить прошлому.

3. Доктор Кинг учит в восприятии Другого придерживаться принципа благожелательной помощи, справедливости любого юридического закона, который должен не подавлять, а возвышать человека, творческого синтеза для умения вырабатывать консенсус и взаимозависимость всего от всех.

4. Философия Ошо - это философия открытого сердца, отказа от всех догм и стереотипов, позволяющая спокойно воспринимать Другого.

5. Философия Ильина показывает границы восприятия Другого: мы не можем быть бесконечно добрыми. Зло, которое подавляет человека, лишает его божественной сущности, должно наказываться.

6. В современном полиэтничном мире проблема «Иного» очень актуальна и необходимо изучение современной постмодернистской философии, равно как и социально-исторической практики в трудах известных духовных лидеров.

Литература

1. Бадью А. Этика: Очерк о сознании Зла. СПб.: Machina, 2006. С. 38 - 43.

2. Бадью А. Манифест философии. СПб.: Machina, 2003. С. 16.

3. Григорьева Л. И. Культ Ошо (Раджнеша) // Религии народов современной России: Словарь / М. П. Мчедлов (отв. ред.), Аверьянов Ю. И., Басилов В. Н. и др. / 2-е изд., испр. и доп. М: Республика, 2002. С. 186 — 187. 624 с.

4. Грицанов А. А. Раджниш Ошо. Мн.: Книжный Дом, 2011. 384 с. (Тайны Посвященных).

5. Грицанов А. А., Раджниш Ошо. Эзотеризм. Энциклопедия / Сост. Грицанов А. А.

6. ДелезЖ. Платон и симулякр // Интенциональность и текстуальность. Томск: Водолей, 1998. С. 15.-23. 234 с.

7. ДерридаЖ. Письмо и различие. М.: Академический проект, 2000. 129 с.

8. Девяткин С. В. Искусство сатьяграхи // Опыт ненасилия в XX столетии. Под ред. Р. Г. Апресяна. М.: Аслан, 1996, 187 с.

9. Ильин И. А. О тьме и просветлении. М., 1991, 234 с.

10. Ильин И. А. О сопротивлении злу силой // Собр.соч. Т. 5, 1995, 221 с.

11. КингМ. Л. Реформация и протестантизм. С. 38.

12. КингМ. Л. Есть у меня мечта... Избранные труды и выступления. М.: Наука, 1970. С. 67, 68, 86.

13. Кинг М. Л. Верую и вижу. Любите врагов ваших. Против антисемитизма. Паломничество к ненасилию. С. 76.

14. Киселёв В. Ненасильственный опыт движения за гражданские права в США (50-е - 60-е гг.) // Опыт ненасилия в XX столетии / Под ред. Р. Г. Апресяна. М.: Аслан, 1996. С. 32.

15. Левинас Э. Путь к Другому. Сборник статей и переводов. СПб.: СПбГУ, 2006. С. 21. 186 с.

16. НамбудирипадЕ. М. Махатма Ганди и гандизм. М.: Изд-во иностр. лит., 1960, 153 с.

17. Притчи в изложении Ошо на Притчи.ру.

18. Ткачёва А. А. «Новые религии» Востока. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1991. С. 34 - 55. 216 с.

19. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Пер. с нем. под ред. Д. В. Скляднева, послесл. Б. В. Маркова. СПб.: Наука, 2000. 380 с.

20. Швейцер А. Культура и этика // Благоговение перед жизнью. М.: Прогресс, 1992. 572с.