Рост антивоенных настроений солдат как отражение кризиса русской армии в годы Первой мировой войны

Шайпак Л. А.

РОСТ АНТИВОЕННЫХ НАСТРОЕНИЙ СОЛДАТ КАК ОТРАЖЕНИЕ КРИЗИСА РУССКОЙ АРМИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

История учит, и к этому выводу приходят сегодня многие историки, что пока армия верна старому режиму, его стабильность обеспечена даже в условиях острейших кризисов. Многие известные политические и военные деятели отмечали, что в критический момент социально - политического кризиса общества, резкого обострения всех противоречий армия совершила весьма значительную эволюцию, сыграла большую роль в исторической судьбе страны. Так, известный историк, министр иностранных дел Временного правительства и лидер кадетской партии Милюков П.Н. в своей книге «Вторая русская революция», рассуждая над причинами кризиса, приходит к выводу о колоссальной роли военнослужащих в революции. Он также заключает, что основной движущей силой революции 1917 г. были отнюдь не рабочие, а именно солдаты Петроградского и других гарнизонов, которые в своей местности сыграли роль не меньшую, чем столичный в Петрограде1. И хотя согласиться со всеми выводами автора мы не можем, приведенный вывод представляется нам справедливым.

Вооруженные силы могут быть как гарантом стабильности общества, так и источником его дестабилизации. Вектор их поведения определяется степенью решаемости социально-экономических, морально-психологических и политических проблем как в самой армии, так и в обществе в целом. События августа 1991 г. и октября 1993 г. со всей очевидностью подтверждают данную точку зрения. А поэтому, при разработке современной военной политики, чрезвычайно важно проследить изменения в сознании солдатских масс в годы Первой мировой войны, изучить и учесть факторы и причины разложения армии в 1917 г. и превращения её в неуправляемую расплывчатую массу - сильнейший фактор дестабилизации общественной жизни и разрушения российской государственности.

На основе анализа и осмысления архивных источников, воспоминаний, переписки современников событий начала ХХ в., автором рассмотрены изменения

в сознании солдат тыловых гарнизонов в годы Первой мировой войны. Сделан вывод о том, что усталость от войны, недовольство политикой правительства, продолжающей её, тяжелое экономическое положение и жестокий казарменный режим способствовали росту антивоенных настроений солдатских масс, разложению русской армии.

В годы Первой мировой войны вся территория России, не вошедшая в состав действующей армии, в административном отношении была разделена на девять военных округов.

Казанский военный округ (образованный в 1884 г.) по территории и численности войск был одним из крупнейших тыловых военных округов, гарнизоны которого дислоцировались в пределах 10 губерний и 2 областей Поволжья, При-уралья и Урала.

Регион, выбранный в качестве исследования, включает в себя пять губерний - Казанскую, Пензенскую, Самарскую, Саратовскую, Симбирскую - в совокупности представляющие сердцевину Поволжья - одного из крупных экономических регионов Европейской России. В данных губерниях были расквартированы 53 пехотных запасных полка численностью от 5 до 13,5 тыс. человек каждый или 367 - 445 тыс. военнослужащих. Воинские части по военно-политическим и квартирным соображениям размещались, как правило, в промышленных центрах, губернских и уездных городах. Самыми большими гарнизонами были: Саратовский - до 70 тыс., Самарский - более 70 тыс., Казанский - более 50 тыс. Остальные гарнизоны губернских центров и некоторых уездных городов насчитывали 25 - 30 тыс. солдат и офицеров2. Причем, в некоторых из них (Кузнецк, Саранск) численность войск превышала численность всего населения3.

Антивоенные настроения солдат в годы Первой мировой войны развивались по восходящей линии. В первые 3 - 4 месяца боевых действий, под влиянием правительственной пропаганды, выступившей с идеологическим обоснованием и оправданием войны, распространились патриотические настроения, охватившие не только гражданское население, но и определенную часть армии, в основном её офицерский состав.

«...настроение населения Симбирской губернии за истекший месяц в общем было нормальное, но с объявлением войны настроение резко приподнялось и сделалось высоко патриотическим, - докладывал 9 августа 1914 г. начальник Симбирского губернского жандармского управления (далее ГЖУ) губернатору. -В большинстве городов были устраиваемы патриотические манифестации, а

также служились молебны о даровании победы русскому оружию»4. «.по поводу войны повсюду проявляется патриотизм и пожелание скорейшей победы над врагом»5, - сообщал жандармский вахмистр в своём рапорте от 14 ноября 1914 г. начальнику ГЖУ после объезда нескольких волостей Самарской губернии.

Аналогичные донесения поступали в административные органы других губерний Поволжья.

Нельзя недооценивать роли православной церкви в формировании общественного мнения и патриотического настроения не только у гражданского населения, но и у солдат. Известно, что церковь, безусловно, поддерживала политику правительства.

Она располагала мощным пропагандистским аппаратом, который с начала войны был целиком поставлен на службу самодержавия. Духовенство, как городское, так и сельское, активно поддержало органы государственной власти в их работе по обслуживанию войны. Военное командование широко использовало церковь для идеологической обработки солдат, подготовки их к участию в предстоящих боевых действиях. Священники устраивали молебны, читали проповеди, организовывали всевозможные шествия в период мобилизации6.

Духовенство повело широкую пропаганду за сбор пожертвований на действующую армию, на больных и раненых воинов. Священники читали крестьянам газетные сообщения о ходе боевых действий, проводили беседы с прихожанами. В воинских частях тоже были духовные «пастыри», в обязанности которых входило обеспечение религиозно-нравственного воспитания солдат.

Под влиянием правительственной пропаганды и духовенства, большинство офицеров и многие солдаты поверили, что война носит оборонительный характер и противник скоро будет побежден. Но патриотические настроения не были превалирующими в сознании тех солдат, которые были оторваны от привычного уклада деревенской жизни. Русско-японская война с её тяжелыми последствиями, первая русская революция 1905-1907 гг. и недовольство политикой самодержавного правительства давали о себе знать, будоражили солдатские умы и вызывали в их сердцах острое недовольство новой войной « За веру, Царя и Отечество».

Свой протест и нежелание воевать многие ратники и ополченцы, подлежащие явке для отбытия повинности, выразили тем, что вообще не явились к освидетельствованию на призывные участки. Только по Ардатовскому уезду Симбирской губернии в списках не явившихся на призывные участки в первые дни

мобилизации 1914 г. значилось 222 человека . Начальник Симбирского ГЖУ докладывал в Департамент полиции о том, что среди татарского населения губернии замечалось почти массовое уклонение молодых мусульман от выполнения воинской повинности8.

Всего, по сведениям Управления Казанского военного округа, на сборные пункты в начале августа 1914 г. не явилось без уважительных причин 22 700 человек. Кроме того, заявили себя больными 173 809 человек, или 28,4% всех при-

1 л 9

зываемых по 14 уездам округа .

Эти данные позволяют утверждать, что многие рабочие и крестьяне или вовсе не явились на сборные пункты, или под предлогом болезни старались избавиться от воинской повинности. О том, что заявления о болезни носили характер предумышленной симуляции, видно из следующего: при общем числе (указано выше) заявивших о болезни, 40% из них подали заведомо ложные сведения и только 45,9% переосвидетельствованных были признаны негодными к военной службе10.

Нередко прибывшие на призывные участки призывные выражали свой протест против войны в более активных формах: бунтах, погромах и т.п. Наибольший размах выступления мобилизуемых на военную службу приняли в восточной части Европейской России и в Поволжье11.

Приведем описания стихийных выступлений запасных уже в первые дни начала мобилизации. Поволжские жандармские управления сообщали:

«.20 июля 1914 г. в г. Сенгилей произошло буйство запасных нижних чинов, призванных по мобилизации, сопровождавшееся разграблением казенных

винных лавок. На сборном пункте был открыт огонь, убито 5, ранено 4 человека.

12

Арестованы зачинщики» .

«.20 июля 1914 г. в Бугульме громадною толпою запасных нижних чинов, призванных на службу по мобилизации, было произведено открытое нападение на чинов полиции. Поводом к нападению послужило недовольство запасных в том, что они, по их объяснению, оторваны от семей, лишенных работников в самую страду, принуждены отправляться на военную службу»13.

«.28 июля 1914 г. буйства 3-х тысяч запасных в Сызрани, по которым применено оружие. 7 человек убито»14.

Подобного рода выступления запасных в июле 1914 г. были также в Ставрополе, Курмышском и Бугульминском уездах, в других местах Самарской и Симбирской губерний15.

В Казанской губернии движение запасных охватило Лаишевский, Чистопольский, Казанский и Цивильский уезды. В Пензенской губернии в районе станции Башмаково произошло крупное восстание крестьян, которые громили окрестные помещичьи усадьбы. Для подавления этого восстания из Пензы в ночь с 1 на 2 августа 1914 года был отправлен отряд вооруженных солдат 98-го пехотного запасного полка при 2-х офицерах. Как впоследствии выяснилось, главными организаторами и застрельщиками нападений на помещичьи усадьбы явились запасные16.

Хотя эти выступления запасных в начальный период войны, в большинстве своём, и носили стихийный, неорганизованный характер, несомненно то, что их возникновение во многих случаях было связано с революционной пропагандой местных организаций радикальных политических партий и мобилизованных рабочих.

Но по мере того, как в ходе войны все более вырисовывалось ее действительное лицо, возрастали человеческие жертвы и материальные лишения, обострялось политическое положение в тылу, в армии исподволь накапливалось и нарастало озлобление против самодержавного правительства, царя и его ближайшего окружения. Улетучивалась вера в быстрое окончание войны.

Тяжелые материально-бытовые условия и суровый режим в армии усиливали недовольство солдат войной и существующим строем. Уже через 2-3 месяца после начала войны в войсках стал ощущаться недостаток в одежде и обуви. По данным Военного министерства, в 1915 г. армия получила лишь 64,7% потребно-

17

го количества сапог . В одном из донесений окружного командования на имя начальника Генерального штаба указывалось, что «... в округе не было обмундирования, в этом я (командующий Казанским военным округом ген. Сандецкий) убедился лично, исполняя в начале июля повеления Верховного главнокомандующего по осмотру батальонов Казанского военного округа, что мною и было

18

помещено в отчете, представленном Верховному главнокомандующему» . В этом донесении шла речь о необходимости обмундировать 32 240 ратников, состоящих в запасных батальонах округа и подлежавших отправке на пополнение в воинские части других округов. Пополнение было отправлено в своей верхней одежде и выданных батальонами лаптях (!), по поводу чего и возникла переписка.

Продовольственное снабжение армии все более ухудшалось по мере роста хозяйственной разрухи в стране. В период войны правительство несколько раз

сокращало нормы продовольственного снабжения, урезало солдатский паек. До апреля 1916 г. норма выдачи мяса солдатам сократилась в 3 раза. В связи с этим было введено 3 рыбных дня. Часто рыба выдавалась испорченной и непригодной к употреблению. Крупы заменялись чечевицей19. Поэтому не случайны были письма солдат такого содержания: «Несколько слов о тыле. Впрочем, не знаю кто виноват, но пища у нас не приведи бог видеть»20, «... недостаток питания, а кроме того, хищничество нашего командира, который по крошкам грабит и отнимает у солдат и то, что отпущено казной. Начальство не входит в нужды солдат, не спрашивает и не опрашивает солдат, какая их жизнь и как довольствуют их»21. «Воруют все, начиная с кашевара и кончая, наверное, заведующим интендантством. Это же, черт их знает, через сколько рук пройдет все полагающееся нам, и к каждым рукам все пристает и доходит до нас совершенно скудное и плохое»22.

Не лучше обстояло дело с размещением солдат, заботой о их здоровье. Снова обратимся к письмам солдат: «... помещаемся мы в летних бараках, народу масса, режим ужасный. Насекомых больше, чем народу. Все время стоят морозы

23

с ветром» . «... обедаем на тех же нарах, на которых сидим и лежим с грязными ногами. Как я до сих пор не заразился уму непостижимо. теперь у нас большой мороз до -25. У многих отморозились уши, ноги, носы, руки. Я тоже отморозил

24

левую ногу, большой палец.» . Все эти письма с различных воинских частей гарнизонов Казанского военного округа говорят о том, что подобные явления имели повсеместный характер.

Одним из факторов, имевших несомненное значение в создании неблагоприятного настроения в войсках, было введенное с 1915 г. официальное дисциплинарное наказание розгами. «Это явление, свидетельствовал один из солдат, осенью 1915 г. стало обыденным: секут за то, что вздумается, за самые ничтожные пустяки, часто совершенно безвинных, а то и просто по прихоти начальства. Мы знаем такие роты, батареи и команды, где мало есть телесно ненаказанных и

25

(где все) поголовно биты начальниками этих рот, батарей и команд» .

«Независимо от этической стороны вопроса, - писал позже Деникин А.И., -телесное наказание, применяемое властью начальника являлось крайне нежелательным и опасным»26.

Солдаты часто писали о чувстве безысходности, об угнетающих мыслях о порабощении, вызываемых зверским обращением офицеров с солдатами: «Что-то жуткое чувствуется при переживании всего этого кромешного матершинства,

глумления над человеком, слишком ужасно видеть, как бьют, таскают за бороду

27

людей, которым 40 и больше лет» .

Рукоприкладство, массовые порки и издевательства офицеров, голод, тяжелые материально-бытовые условия глубоко возмущали солдат, служили одной из предпосылок формирования их революционного поведения в годы Первой мировой войны.

Поражения на фронтах войны, неоправданная гибель личного состава ещё больше усиливали ненависть солдатских масс к самодержавному строю. Много лет спустя бывший монархист Шульгин В.В. вспоминал об этом: «Ужасный счёт, по которому каждый выведенный из строя противник обходился нам за счёт гибели двух солдат, показывает, как щедро расходовалось русское пушечное мясо. Один этот счёт - приговор правительству и его военному министру. Приговор в настоящем и будущем. Приговор всем нам, всему правящему и не правящему

классу, всей интеллигенции, которая жила беспечно, не обращая внимания на то,

28

как безнадежно в смысле материальной культуры Россия отстала от соседей» .

Военные поражения 1914-1915 годов вскрыли гнилость и разложение всей системы самодержавного строя, в том числе и армии. Вот как оценивал состояние армии близко стоявший к военному делу председатель Государственной думы Родзянко М.В.: «Справедливости требует указать, что симптомы разложения армии были заметны и чувствовались уже во второй год войны. Пополнения, посылаемые из запасных батальонов, приходили на фронт с утечкой 25% в среднем, и, к сожалению, было много случаев, когда эшелоны, следовавшие в поездах, останавливались ввиду полного отсутствия состава эшелона, за исключением начальника его, прапорщиков и других офицеров»29.

Такое же положение дел было характерно и для войск Казанского военного округа. В статье невозможно перечислить все факты дезертирства из армии. Сошлемся лишь на один, наиболее характерный, случай массового оставления воинской части. В сентябре 1915 г. из Симбирской дружины ополчения, находившейся в Ашхабаде, было направлено 300 солдат в 158-й пехотный запасной батальон. Из этих 300 солдат к месту назначения прибыли всего 3 человека при 5 конвойных. Остальные 297 человек сбежали, из них 166 человек прибыли в Ар-датовский уезд. Командир батальона просил Ардатовского исправника принять меры к розыску и возвращению в батальон солдат, самовольно оставивших службу30.

Недостаток вооружения, боеприпасов, появление на фронте безоружных людей, ожидавших винтовок от убитых, вызывало огромное возмущение у солдат. В войсках росло убеждение, что жертвы на войне приносятся бессмысленно, напрасно. Солдаты проклинали войну и все ее ужасы. «Господи, хоть бы скорее кончилась война. И черт их знает, мир не хотят заключить, А о том не думают сколько страдает народу от этой бесполезной войны. Что они отняли у некото-

31

рых все.» - сокрушался один из солдат 5-го гусарского Александрийского

полка, расквартированного в г. Сызрани, в письме к своим родным. Другой солдат писал в г. Самару: «Ужасно надоела эта война. В случае удачного ее исхода конечно не народ воспользуется ее результатами, а лишь Киты Китычи будуще-

32

го. А народу придется еще долго платиться за «освободительную войну»...» .

В связи с поражением на фронте солдаты стали не только осуждать политический строй в стране, но и начали высказывать мысли о необходимости его изменения. Обстановка на фронте вызывала рост пораженческих настроений в армии, одним из показателей которых явилась потеря уверенности в возможности победоносного окончания войны для России. Снижение морального духа войск из-за поражений на фронте вынуждены были признать и некоторые представители высшего военного командования. Так, генерал Куропаткин А.Н. в своем дневнике писал: «Нижние чины начали войну с подъемом. Теперь утомлены,

33

и от постоянного отступления потеряли веру в победу» . А ведь «. вести войну непопулярную в массах, - как подчеркивал русский военный ученый генерал Головин Н.Н., исследовавший моральный дух войск, - есть предприятие ненадеж-

34

ное» .

Растущее недовольство в армии войной и самодержавным строем на почве поражений на фронте и начавшейся хозяйственной разрухи в тылу благоприятствовало восприятию солдатами агитации и пропаганды леворадикальных политических партий. Агитация и пропаганда леворадикалов затрагивала наиболее жгучие вопросы солдатской жизни. Недостаток боеприпасов и продовольствия, казнокрадство, телесные наказания солдат, грубость и произвол военного начальства, тяжелое положение солдатских жен и детей - все это становилось темой для бесед агитаторов. Причем, необходимо отметить, что вся эта работа оказывала воздействие главным образом на тыловые части, гарнизоны и запасные батальоны крупных центров. Разнородный, с преобладанием крестьянского, социальный, национальный и возрастной состав гарнизонов, стал благодатной почвой для ус-

воения революционных, крайне радикальных идей социал-демократов, социали-стов-революционеров, анархистов и национальных партий.

Реализуя свою программу демократизации армии, социалисты, еще задолго до февраля 1917 г., планомерно развенчивали авторитет командования и правительства в глазах солдат, критикуя их деятельность, «ведущую страну к гибели». Есть все основания считать, что именно под воздействием ужасов войны с одной стороны и нелегальной работы в армейской среде революционной социал-демократии с другой, началось разложение армии. Давая характеристику этой работе Деникин А.И. писал: «Революционная демократия. поражала беспощадно самую сущность военного строя, его вечные, неизменные основы, оставшиеся еще непоколебимыми: дисциплину, единоначалие и аполитичность. Это было и этого не стало»35.

Одним из факторов, ускорявших формирование антивоенного настроения у солдат, было массовое уклонение богатых от военной службы в качестве ратников ополчения и иных формах. Только с 1 июня 1916 г. по 1 января 1917 г. по Казанской местной бригаде поступило 284 жалобы на 504 уклоняющихся от службы. Особенно много жалоб было по Казанскому уезду, где отсрочки получили 16 423 человека36.

Революционизирующее влияние на солдатские массы оказывало также стачечное движение рабочих. В телеграмме на имя начальника Симбирского ГЖУ Министр внутренних дел подчеркивал, что «. всякое волнение и нарушение порядка хотя бы и в отдельных местностях неизбежно станут известны в армии и

37

могут бросить в нее чувство смущения и тревоги» .

И эти предостережения не были случайными. В многочисленных рапортах командиров батальонов и полков в 1915 и 1916 г.г. часто отмечалось, что на сол-

38

дат влияют рабочие предприятий, находившихся рядом с казармами .

Революционные социал-демократы и беспартийные рабочие во время стачек вели агитацию среди запасных солдат, оставленных на заводах для выполнения военных заказов, и среди солдат местных гарнизонов за поддержку своих действий.

В 1916 г. революционное брожение в запасных частях еще больше возрастает. О настроениях солдат в большом Симбирском гарнизоне к лету 1916 г. говорится в совершенно секретном донесении начальнику Губернского жандармского управления. Оказывается, в 96-м, 97-м и 242-м пехотных запасных полках среди солдат идут разговоры о том, что «. начальство защищает хищников-

купцов и потому заставляет солдат стрелять в толпу, и что в толпу стрелять не

39

следует, а наоборот защищать народ.» . Солдатам, да и некоторым офицерам, надоело выполнять полицейские функции.

Поскольку случаи отказа солдат применять оружие против рабочих и крестьян в 1916 г. множились, генерал Сандецкий направил губернаторам и начальникам гарнизонов телеграмму, в которой потребовал решительных действий вверенных им войск, которые вызываются не для того, чтобы быть зрителями происходящих беспорядков. Здесь же определялись и меры в отношении нижних чинов, проявивших пассивность при подавлении беспорядков или оказавшихся их участниками - предание военно-полевому суду с приведением приговора в исполнение в тот же день40.

Однако никакими мерами и санкциями нельзя было остановить разложение армии, которое усиливалось все больше, чем дольше затягивалась война. Стремясь подавить назревавшую революцию, правительство, местные власти пытались опереться на солдатские штыки, но безуспешно. Солдаты, испытавшие на себе все ужасы войны, познавшие до конца все прелести палочной дисциплины, порку, истязания и т. д. не были расположены к усмирению забастовок и восстаний. Наоборот, они сами бунтовали протестуя против чуждой им войны, против своего бесправия и унижений. Росло неповиновение офицерам, участились отказы от исполнения приказаний, дезертирство и самовольные отлучки41. Солдатская казарма постепенно становилась очагом революции.

Нельзя, конечно, утверждать, что отрицательное отношение солдат к войне и самодержавию было во всех случаях идейно осознанным, но, тем не менее, к началу 1917 г. недовольство солдатских масс достигло наибольшей остроты, антивоенные настроения охватили всю армию. В условиях глубокого экономического, политического кризиса, кризиса самосознания, ломки привычных стереотипов поведения и традиционной системы управления, гарнизоны Поволжья, как составная часть общества, становились, все более революционизированы и неуправляемы, подвержены взаимоисключающим тенденциям и восприимчивы к радикальной агитации. Из лозунгов социалистов-радикалов солдаты взяли универсальную формулу - крушения «эксплуататорского» режима - сторонника войны. Даже со свержением монархии данная формула спонтанной военной оппозиции не потеряла актуальности. Солдаты активно разыгрывали её вплоть до гражданской войны 1918 г., направляя уже по собственному усмотрению.

1 См.: Милюков П.Н. Вторая русская революция // Российские либералы: кадеты и октябристы. М., 1997. С. 29.

2 См.: Ионенко И.М. Солдаты тыловых гарнизонов в борьбе за власть Советов (По материалам Поволжья и Урала). Казань, 1976. С. 13.

3 См.: Медведев Е.И. Установление и упрочение Советской власти на Средней Волге. Куйбышев, 1958. С. 1.

4 ГАУО (Государственный архив Ульяновской области), ф. 76, оп. 1, д. 1094, л. 155.

5 ГАУО, ф. 468, оп. 1, д. 1889, л. 259.

6 См.: ГАУО, ф. 76, оп. 1, д. 1128, л. 401.

7 См.: ГАУО, ф. 78, оп. 2, д. 966, л. 2-27.

8 См.: ГАУО, ф. 855, оп. 1, д.1279, л. 87.

9 См.: РГВИА, ф. 1720, оп. 3, д. 233, л. 95.

10 См.: там же, л. 96.

11 См.: Беркович А.Б. Крестьянство и всеобщая мобилизация в июле 1914 г. // Исторические записки. № 23. С. 15.

12 ГАУО, ф. 76, оп. 7, д. 1405, л. 16-17.

13 ГАСО (Государственный архив Самарской области), ф. 468, оп. 1, д. 1933, л. 13, 25, 25 об.

14 ГАУО, ф. 855, оп. 1, д. 1254, л. 85-89.

15 См.: ГАСО, ф. 468, оп. 1, д. 1933, л. 17, 27, 50-53; ГАУО, ф. 76, оп. 2, д. 1943, л. 73-75.

16 См.: РГВИА, ф. 1720, оп. 7, д. 207, л. 2.

17 РГВИА, ф. 1, д. 178, л. 4.

18

Цит. По: Ежов Н. Военная Казань в 1917 году: краткий очерк. Казань, 1957. С. 16-17.

19 Гаркавенко Г.А. Военная работа большевистской партии в период подготовки и проведения Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года. Л., 1973. С. 165.

20 ГАУО, ф. 855, оп. 1, д. 1326, л. 11.

21 ГАСО, ф. 468, оп. 1, д. 2053, л. 191.

22 Царская армия в период мировой войны и Февральской революции //Материалы к изучению истории империалистической и гражданской войны. Казань, 1932. С. 41.

23 ГАСО, ф. 468, оп. 1, д. 2053, л. 52.

24 ГАУО, ф. 855, оп. 1, д. 1262, л. 65, 65 об.

25 Минц И.И. История Великого Октября: В 3 т. М., 1967. Т. 1. С. 423.

26 Деникин А.И. Очерки русской смуты: крушение власти и армии (февраль-сентябрь 1917 г.) М., 1991. С. 96.

27 Вахрушева Н.А. Солдатские письма и цензорские отчеты как исторический источник (19151917 гг.) // Октябрь в Поволжье и Приуралье (источники и вопросы историографии). Казань, 1972. С. 73.

28 Цит. по: Яковлев Н. 1 августа 1914 года. М., 1974. С. 93.

29 Цит. по: Медведев Е.И. Указ. соч. С. 90.

30

Дорожкин М.В. Установление Советской власти в Мордовии. Саранск, 1957. С. 62.

31 ГАУО, ф. 855, оп. 1, д. 1388, л. 5.

32 ГАСО, ф. 468, оп. 1, д. 2053, л. 95.

33 Капшуков С.Г. Борьба большевистской партии за армию в период первой мировой войны (1914-март 1917 гг.). М.: Воениздат, 1957. С. 46.

34 Цит по: ОбразцовН. Сила и дух. // Родина. 1993. № 8-9. С. 64-67.

35 Деникин А.И. Указ. соч. С. 101.

36 См.: РГВИА, ф. 1734, оп. 1, д. 21, л. 56-57.

37 ГАУО, ф. 76, оп. 2, д. 1943, л. 10.

38 Ионенко И.М. Указ. соч. С. 22.

39 РГВИА, ф. 7695, оп. 1, д. 9, л. 62.

40 См.: ГАУО, ф. 855, оп. 1, д. 1313, л. 3.

41 Там же, л. 3.