Вопросы интерпретации оперативно-розыскных данных в качестве доказательств

имущества, теряющего право собственности, последствия будут правопрекращающими. Следовательно, в данной классификации члены деления не исключают друг друга, что нарушает одно из указанных выше требований логики.

Правильная с точки зрения логики классификация юридических сроков имеет априорно важное значение, поскольку определяет степень осмысления данного правового института и как следствие — эффективность его реализации. Приведенная общеправовая классификация юридических сроков не заменяет, а лишь дополняетте классификации, которые проводятся в отраслевых юридических исследованиях. Подобный подход позволяет не только систематизировать сроки в рамках одной отрасли права, но и сравнить юридические сроки из различных отраслей, выявив их общие и отличительные черты.

Примечания

1. См. подробнее: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. — М., 2001. — С. 248—251.

2. Чуманов Е.В. Классификация в российском законодательстве: Дис... канд. юрид. наук. — Н. Новогород, 2005. — С. 25.

3. Алексеев С.С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Советское государство и право. — 1987. — № 6. — С. 16.

4. См., например: Лебедева К.Ю. Классификация сроков в гражданском праве //Журнал российского права. — 2001. — № 9. — С. 31—41; Кириллова М.Я. Сроки в гражданском праве. Исковая давность / М.Я. Кириллова, В.П. Крашенинников. — М., 2007. — С. 8 —14; Фаршатов И.А. Исковая давность. Законодательство: теория и практика. — М., 2004. — С. 8—14; Грибанов В.П. Указ. соч. — С. 247—255; Насиров Н.И. Сроки в уголовно-исполнительном законодательстве России и их правовое регулирование в процессе исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — Саратов, 2009. — С. 15—16; Люминарская С.В. Сроки в праве социального обеспечения России: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — Ижевск, 2007. — С. 10 — 15.

5. См.: Краткая философская энциклопедия. — М., 1994. — С. 129.

6. Лебедева К.Ю. Указ. соч. — С. 35.

7. См.: Грибанов В.П. Указ. соч. — С. 252.

8. См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. — М., 1996. — 4.1. — С. 254—255.

9. Там же. — С. 254.

10. См.: Лапшин И.С. Диспозитивные нормы права: Монография. — Н. Новгород, 2002. — С. 58.

11. См: Лебедева К.Ю. Указ. соч. — С. 37—38.

12. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. — М., 2003. — С. 528.

13. См: Лебедева К.Ю. Указ. соч. — С. 37.

Ю.В. Францифоров

Францифоров Юрий Викторович — профессор кафедры уголовного процесса, криминалистики и судебных экспертиз Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского, доктор юридических наук

E-mail: franciforov@mail.ru

Вопросы интерпретации оперативно-розыскных данных в качестве доказательств

В статье сформулирована авторская дефиниция результатов оперативно-розыскной деятельности,

затрагиваются проблемы использования оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальном доказывании и предлагаются пути совершенствования нормативной регламентации соответствующей сферы.

In the article the author defines results of operative-search activity, problems of using operative-search information as criminal-procedural proof and ways of perfection of a normative regulation of the appropriate field of activity.

Исследование требований статьи 11 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»1 (далее — ФЗ об ОРД) свидетельствует о том, что законодатель, используя в тексте Закона словосочетание «результаты оперативно-розыскной деятельности», не полно раскрывает вложенный в их содержание смысл.

Для устранения этого пробела в юридической литературе различными авторами даны определения понятия результатов оперативно-розыскной деятельности (ОРД).

Так, по мнению В.Л. Ильиных, результаты ОРД представляют собой информацию, собранную оперативными подразделениями в отношении прове-

Вестник Нижегородской академии МВД России, 2011, № 1

297

Францифоров Ю.В. Вопросы интерпретации оперативно-розыскных данных в качестве доказательств

Францифоров Ю.В. Вопросы интерпретации оперативно-розыскных данных в качестве доказательств

ряемых лиц и фактов, которая должна иметь определенное документальное оформление2. А.Ю. Шумилов полагает, что результатами оперативно-розыскной деятельности следует считать данные (сведения, информацию), отражающие обстоятельства совершенного преступления, полученные при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий, указанных в статье 6 ФЗ об ОРД, а также от конфидентов и зафиксированные в материалах дел оперативного учета3. Уголовно-процессуальный закон определяет результаты оперативно-розыскной деятельности как сведения, полученные в соответствии с ФЗ об ОРД, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда (п. 36.1 ст. 5 УПК РФ).

Анализ определений результатов ОРД приводит к суждению, что они не дают ему полную характеристику, поскольку в них нетуказания на то, что сведения или информация об обстоятельствах совершенного преступления могут быть получены при осуществлении оперативно-розыскной деятельности не только негласно, но и гласно.

По нашему мнению, более точным является такое определение, согласно которому результаты оперативно-розыскных действий — это оперативно-розыскная информация, содержащаяся в справках (рапортах) оперативного сотрудника, проводившего оперативно-розыскные мероприятия, сообщениях конфиденциальных источников, заключениях предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц, материалах фото-, кино-, звуко- и видеозаписей, а также различных материальных предметах, полученных гласно и негласно при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий оперативными подразделениями государственных органов о наличии или отсутствии общественноопасного деяния, виновности лица, совершившего это деяние, и иных обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения дела4.

Результаты оперативно-розыскной деятельности в силу соблюдения принципа конспирации не всегда могут иметь процессуальную реализацию в уголовном судопроизводстве, поскольку информация, полученная оперативным путем, может быть использована в качестве официального результата лишь после производства следственных действий.

Таким образом, для решения проблем оперативного доказывания уместно применение понятия «интерпретация оперативно-розыскных данных»5, способствующего разрешению пробелов нормативного обеспечения уголовного процесса и ОРД и заключающегося в истолковании полученных оперативно-розыскным путем результатов ОРД, их целесообразности и возможности использования при расследовании уголовных дел, что продиктовано необходимостью включения данных ОРД в процесс доказывания.

Для использования реальных возможностей механизма введения результатов ОРД вуголовный процесс необходимо совершенствование норм УПК РФ и ФЗ об ОРД, которое позволит активно использовать в доказывании по уголовному делу документы и предметы, полученные при осуществлении оперативно-розыскной деятельности.

Анализ требований для формирования доказательств на основе полученных результатов оперативно-розыскной деятельности свидетельствует о наличии противоречия между уголовно-процессуальным доказыванием, состоящем в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, основанных на результатах оперативно-розыскной деятельности, итребованиями оперативно-розыскной безопасности для обеспечения ОРД.

Наличие уголовно-процессуальной нормы, устанавливающей запрет использования в процессе доказывания результатов ОРД, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, углубляет существующее противоречие, связанное с возможностью использования результатов ОРД в качестве доказательств по уголовному делу.

Так, вполне справедливо А.С. Александров к реформе досудебного производства относит решение самого главного вопроса — использование результатов ОРД в качестве судебных доказательств, поскольку, по его мнению, реформирование самого порядка досудебного производства лежит в реформировании доказательственного права, а не в изобретении новых органов предварительного расследования6.

В связи с необходимостью повышения результативности использования данных ОРД в уголовном судопроизводстве в статье 5 УПК РФ необходима интерпретация понятия «иные документы». Эти документы являются в соответствии с частью 2 статьи 74УПК РФ источником доказательств. В связи с чем сведения, полученные входе ОРД, необходимо признатьдокументами.

Также следует согласиться с С.В. Воронцовой о внесении изменений в статью 11 ФЗ об ОРД, которая должна быть дополнена наименованием и перечнем документов и предметов, составляющих содержание результатов ОРД, а также разъяснением порядка введения результатов ОРД в уголовное судопроизводство7.

Разрешение существующих противоречий в области применения оперативно-розыскных данных в уголовном судопроизводстве связано с использованием результатов ОРД в качестве доказательств, что невозможно без нормативно установленного взаимодействия уголовного процесса и ОРД, связанного с интерпретацией оперативно-розыскных данных в качестве доказательств, вызванной правовыми и социальными потребностями защиты прав и законных интересов личности и общества, потерпевших от преступлений в условиях малоэффективного механизма уголовно-правового регулирования.

298

Юридическая наука и практика

Примечания

1. Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 33. — Ст. 3349.

2. См.: Ильиных В.Л. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности». Научно-практический комментарий. — Саратов, 1999. — С. 48.

3. См.: Шумилов А.Ю. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности». — М., 1997. — С. 109.

4. См.: Громов Н.А. Доказательства, доказывание и использование результатов оперативно-розыскной деятельности: Учебное пособие / Н.А. Громов, В.А. Понома-

ренков, А.Н. Гущин, Ю.В. Францифоров. — М., 2001. — С. 147.

5. См.: Поляков М.П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности: Монография / Под науч. ред. В.Т. Томина. — Н. Новгород, 2001.

6. См.: Александров А.С. Дух^ББ русского уголовнопроцессуального права // Уголовное судопроизводство. — 2010. — № 1. — С. 24.

7. См.: Воронцова С.В. Роль результатов оперативно-розыскной деятельности в формировании доказательств по уголовному делу // Российский следователь. — 2010. — № 3.

K.B. Черных

Черных ^ения Bикторовна — доцент кафедры гражданского права и гражданского процесса Национального

исследовательского университета «Bысшая школа экономики», кандидат юридических наук

E-mail: k111@bk.ru

Институт волонтерства в России: проблемы нормативного регулирования

В данной статье рассматриваются проблемы правового регулирования понятия волонтерства в России. Освещается вопрос возможного изменения законодательства в данной области. В статье отражены проблемы в нормативном регулировании добровольной пожарной охраны как вида добровольческой деятельности. В работе детально освещены проблемные вопросы правовых взаимоотношений волонтера и организации, а также рассматриваются отличия волонтера от работника организации.

The author considers the problematical legal regulation of volunteering in Russia. The issues of possible legislation changes in this sphere are covered in the article. Also it is given the problematical volunteer fire department legal information. The article touches upon the problems of the legal relations between the volunteer and his employer. It is also examined the difference between the volunteer and the employee.

Волонтерство —добровольная, неоплачиваемая деятельность во благо нуждающимся в помощи. Основным стимулом деятельности волонтеров является не желание получить материальную выгоду, а выполнение общественно полезных работ.

Институт волонтерства является распространенной формой помощи во многих странах. Поскольку институт волонтерства зародился в США вХ1Хвеке, там наиболее развито нормативное регулирование данного вида деятельности, хотя в Канаде и Великобритании тоже активно существует и развивается данная система трудовых отношений.

Относительно России, правовую норму, касающуюся понятия «доброволец», содержит только Федеральный закон от 11 августа 1995 года № 1Э5-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях»1 (далее — Закон№ 1Э5-ФЗ). Поэтому в решении вопроса о правоустанавлива-

ющих документах пока еще приходится опираться на практику и здравый смысл.

Очень остро вопрос о волонтерской деятельности встал летом 2010 года, когда в России добровольцы тушили пожары. В Федеральном законе от 21 декабря 1994 года № 69-ФЗ «О пожарной безопасности»2 есть определение понятия «добровольный пожарный»: это гражданин, непосредственно участвующий на добровольной основе (без заключения трудового договора) в деятельности подразделений пожарной охраны по предупреждению и (или) тушению пожаров.

В этом же законе установлено, что участие в добровольной пожарной охране является формой социально значимых работ, устанавливаемых органами местного самоуправления поселений и городских округов.

В соответствии со статьей 17 Федерального закона от 6 октября 2003 года № 1Э1-ФЗ «Об общих

Bестник Нижегородской академии MBД России, 2011, № 1

299

Черных K.B. Институт волонтерства в России: проблемы нормативного регулирования