Автоэтнографичность как базисная линия постколониального романа в сравнительном аспекте на примере произведений Салли Морган “My Place” и Кери Хьюм “The Bone People”

УДК 821.111-312.6.09

Ю.Ю. Кравинская

ст. преподаватель кафедры иностранных языков факультетов гуманитарного профиля Таврического национального университета им. В.И. Вернадского

Автоэтнографичность как базисная линия постколониального романа в сравнительном аспекте на примере произведений Салли Морган "My Place" и Кери Хьюм "The Bone People"

Данная статья посвящена раскрытию автоэтнографического элемента, содержащегося в постколониальном романе. Цель данной статьи проследить природу автоэтнографии от научного метода, использующегося в социологических исследованиях, до художественного приема свойственного представителям постколониальной литературы. Для этого мы проведем сравнительный анализ двух романов постколониальных авторов Салли Морган (Австралия) и Керри Хьюм (Новая Зеландия) с точки зрения автоэтнографического метода художественного изложения в романах и тем самым докажем, что автоэтнографичность является канвой для построения произведений. Актуальность данной работы заключается в том, что в рамках проводимого исследования постколониальной литературы является первостепенным проанализировать уровень автоэтнографического в романах, тем самым, раскрывая постколониальную природу данных художественных текстов. Ключевыми методами научного исследования на этом этапе являются сравнительный метод и интерпретация художественного текста.

Социолог К. Еллис наиболее полно описала автоэтнографический метод в работе "The Ethnographic I : A methodological novel about autoethnography" как «исследование, повествование, рассказ и метод, который связывает автобиографическое и личное с культурным, социальным и политическим» [6, с. 19]. Автоэтнография оценивается исследователями как перспективный качественный метод, возникший на постмодернистской философской основе, в которой доминирование научной и исследовательской традиции ставится под сомнение и новые пути познания выходят на первый план. Автоэтнография предоставляет приоритетные позиции личному опыту для того, чтобы содействовать пониманию социокультурных процессов в современном обществе.

Используя автоэтнографический метод, исследователь создает текст, имеющий постмодернистскую природу, которая проявляется в осмыслении автора собственной истории на художественном, поэтическом языке

© Кравинская Ю. Ю.

с его образностью, метафоричностью откровения, явлениями рефлексии, свойственными постмодернистскому нарративу. Следовательно, исследователь уже занимает новую позицию автора художественного произведения, которая раскрывается следующим образом: «назначение таких текстов - не только эмоциональное включение читателя в исследовательский мир, побуждение его к эмоциональному отклику, но и ответ на экзистен-циональную потребность автора в познании самого себя, придании смысла собственной жизни» [1, с. 12]. Эту мысль продолжает американский исследователь автоэтнографического метода Крайтс, который утверждает, что проговаривание жизненного опыта - это «попытка продлить опыт сквозь время» [6, с. 292], то есть перенесение опыта настоящего в прошедшее и будущее. Пересказывая события, автор соединяет разрозненные элементы опыта, стремясь к связности, вразумительности и целостности. Данную попытку Готлиб характеризует как «личностный нарратив - часть человеческой экзистенциальной борьбы за продолжение жизни, и одновременно о жизни и части жизни» [1, с. 13].

Постколониальные исследования, возникшие во второй половине 20го века и имеющие также постмодернистскую основу, вобрали в себя антропологические и социологические разработки, философскую основу, культурологическую и литературоведческую критику. Постколониалисты ставят перед собой задачу переосмысления моральных ценностей и культуры колониалистов сквозь призму культурного слоя коренного населения. Следовательно, автоэтнография, как текстуальная форма, которая «переводит собственный опыт исследователя в плоскость исследования и .. .раскрывает различные слои сознания рассказчика» [8, с. 733], является одним из ведущих методов для постколониального исследования.

Жанровая составляющая автоэтнографии сформировалась только в конце 90х гг. Если точнее, именно в конце 20го века автоэтнография была выделена в отдельный жанр в рамках антропологических изучений. Но использовать элементы автоэтнографического метода изложения авторы, как научных проектов, так и художественных работ стали намного раньше. Примером этого могут быть постколониальные тексты "The Bone People" (1985) и "My Place" (1987), которые являются объектом данного исследования. Необходимо уточнить, что суть автоэтнографии заключена в изменении градиента инаковости, в котором ярко выражена диалектика варварского и цивилизованного, дикого и освоенного [3, с. 702], что, в конечном итоге, выражено в оппозиции колонизатор-колонизированный. Последняя находится в центре развитии постколониального изучения.

История термина берет свое начало в работах известного британского антрополога Раймонда Фирта, который ввел его в 1956 г. Фирт определил автоэтнографию как саморепрезентацию антрополога, включающую

критику привилегированной «внешней» точки зрения на культуру и сопротивление структурам знания-власти. Это представление о поли-идентичности пишущего в жанре автоэтнографии, который выступает одновременно как «местный» (абориген) и как «переселенец» (европеец). Кроме того, внутренний мир автора может и не вполне совпадать со всеми этими идентичностями и ролями. Используя автоэтнографию как научный метод исследования, центральным элементом текста выступает жизнеописание самого исследователя. Следовательно, это расширяет границы научного изложения. Многие исследователи определяют художественную природу автоэтнографии и её близость к авто/биографии ученых, интервью в жанре "истории науки", полевым дневникам. «Очевидно, что автоэтнография становится предметом дискуссии - размывание фактов и вымысла, сказание историй и претензия на то, что это исследование, что-то в виде терапии, результат работы погруженного в себя автора» [12]. Все это оказалось плодотворной почвой для дальнейшего развития автоэтнографии в векторе художественного нарратива постколониальных авторов.

Автоэтнографический метод переосмыслен исследователями постколониальных авторов, как стиль художественного изложения. М.Л. Пратт наиболее полно раскрыла данное явление: «Автоэтнографический стиль относится к тем примерам, которые колонизируемые субъекты используют, чтобы изобразить себя, становясь частью системы координат колонизаторов» [18, с. 43]. Более того, в работе отмечается, что «автоэтнографические тексты созданы как ответ на этнографические изображения метрополии» данного контекста. Лиз Финн, которая поддерживает идеи, высказанные Пратт, проводит анализ романа Салли Морган «My Place» и утверждает, что текст имеет автоэтнографическую природу [9, с. 14]. Данное мнение поддерживается многими критиками, которые утверждают, что автоэтнографическая направленность романа является секретом успехом данного литературного произведения как среди читателей, так и критиков. Так, Х. Сонода высказывает мнение о С. Морган: «Она смогла универсализировать историю своей семьи и открыть окно в ранее скрытый мир аборигенной Австралии для читателей - не аборигенов» [20, с. 158]. Такого же мнения придерживается А. Шумейкер, который пишет: «Роман (My Place), фактически, будет первой попыткой аборигенного текста для многих, кто и не притрагивался бы к такому чтению, но будет поощрен продолжить его, в конце концов» [19, с. 343]. Некоторые исследователи-литературоведы характеризуют творчество С. Морган как использование метода устной истории (oral history approach). П. Хамильтон дает следующее определение, что данный подход возник 70х годах 20го столетия, как эффективный метод изложить скрытую историю угнетенных людей [10, с. 482].

При ближайшем рассмотрении метод устной истории является литературоведческим аналогом автоэтнографического, что описано К. Эллис, А. П. Бохнер в их совместной работе "Autoethnography, Personal Narrative, Reflexivity". Исследователи описывают различные типы автоэтнографической практики, которые существуют, в том числе, и в рамках постколониальной литературы. Среди них необходимо выделить: личностный нар-ратив (personal narrative), нарратив личностного опыта (personal experience narrative), самоистория (self story), этнографическая короткая история (ethnographie short story), персональная этнография (personal ethnography), самонаблюдение (auto-observation), жизненный опыт (lived experience), самоэтнография (self ethnography), побуждающий нарратив (evocative narrative), рефлексивная этнография (reflexive ethnography), исповедальный рассказ (confessional tale), антропологическая поэтика (anthropological poetics) и т. д. [8, с. 740]. Данное перечисление показывает многогранность автоэтнографического метода и его перспективность для исследования постколониальной литературы.

Исследователь А. С. Готлиб определяет все многообразие автоэтнографических текстов двумя векторами:

- цели исследования (функции) с полюсами «простое описание» - «аналитическое описание»;

- обобщения с полюсами «индивидуальный опыт исследователя» -«культура» [8, с. 10].

Второе направление представляет особый интерес в случае, если нашей целью является познание культур различных общностей через изучение единичного, то есть изучение самого автора. В художественных текстах, написанных с использованием автоэтнографического метода, личность автор перекликается на различных уровнях с главным героем, подчеркивая автобиографичность, исповедальность романа. Автоэтнографические тексты «высоко персонализированы, которые передают опыт автора-исследователя с целью расширить социокультурное понимание» [21, с. 21]. Так, главной героиней Салли Морган романа "My Place" является сама автор, которая открывает все потаенные стороны своей жизни и своей семьи, как радостные, так и печальные. Морган взяла на себя смелость сделать центральным персонажем романа девочку-полукровку, которая ранее не то, что не была в данной позиции главной героини, но и не имела своего голоса в социуме Австралии, где аборигенное происхождение воспринималось не что иное, как недостаток, признак умственной и физической отсталости. В этом примере мы видим, как получает голос Немой, что является центральным для постколониальных практик.

Если провести сравнение с главной героиней романа Керри Хьюм "The Bone People" Керевин Холмс, то можно без труда увидеть, что Холмс

- проекция автора на страницах романа. Даже, формально, инициалы Керри Хьюм и Керевин Холмс идентичны. Стоит отметить такие пункты слияния идентичности автора и героини, как творческое начало: Холмс - художница, переживающая кризис, Хьюм - писательница, которая пробует себя как в поэзии, так и в прозе и также подвержена кризисам; маорийское прошлое: в Холмс течет кровь маори и белых поселенцев Новой Зеландии, Хьюм также имеет маорийские корни, будучи на 1/8 маорийкой; стремление к изоляции: Холмс живет в отдаленной башне, бывшей ранее маяком, Хьюм последние годы живет в одиночестве на западном побережье Южного острова в доме с видом на Тасмановое море и избегает какого-либо общения. Такие точки соприкосновения раскрывают связь героиню и автора, хотя Хьюм не стремится как такой тесной связи. Автор говорит о своей героине, что, хотя она «всегда была часть меня, боковая ветвь - что-то в виде героя, который воплотил все мои мечты в том, что имеет - поверхностное альтер эго», тем не менее «она вышла из-под моего контроля, и живет своей жизнью» [17]. Иными словами, Хьюм пытается вырваться из этого тандема с героем и стать в оппозицию автор-герой, которая свойственна модернистскому тексту.

В автоэтнографии присутствует стремление к детальному анализу, всесторонней репрезентации реальности. Детально, день за днем автор описывают свою жизнь, освещая ретроспективно страницы из прошлого, анализируя их с точки зрения его позиции в настоящем. Нельзя забывать о гибридной природе постколониального автора, что отражается в развитии двойной постколониальной идентичности героя. Как пишет Лиз Финн в своей работе, посвященной интерпретации романа Салли Морган: «My Place - это рамочная конструкция для передачи двух и более конкурирующих репрезентаций» [9, с. 14]. Это вызвано тем, что в герое находятся два начала, соединяя в себе самой оппозицию колонизатор-колонизируемый.

В начале романа маленькая Салли ретроспективно описывает слияние с весенней природой. Автор замедляет хоронотоп для того, чтобы скрупулезно передать двойственную репрезентацию реальности. "The early morning was Nan's favourite time of the day, when she always made some new discovery in the garden. A fat bobtail goanna, snake tracks, crickets with unusual feelers, myriads of creatures who had, for their own unique reasons, chosen our particular yard to reside in. .. .I heard the bullfrog yesterday it was one of the Nan's favourite creatures. She dug up a smaller, motley brown frog as well, and, after I inspected it, she buried it back safe in the earth'' [15, с. 11]. Автор детально поминутно описывает весенний день, один из многих, когда Салли познает мир природы и посредником в этом познании становится её бабушка-аборигенка. Это символически показывает тесную связь, возникающую между поколениями на племенном, аборигенном уровне и не-

обходимость жить в слиянии с природой, чтобы сохранить эту культурную нить. Далее главная героиня рефлексирует, находясь уже в оппозиции к данной реальности. "I was with Dad now, there was no room for magic in hospitals. I pressed my teeth together and, resting my chin on my chest, I peered back at Mum and Dad. They both seemed nervous. I wondered how long I'd been day-dreaming ..." [15, с. 12]. Опять для Салли нужен проводник, но поколение сменилось - это уже её родители, которые ведут в другой мир, где они скованы, нервничают и чувствуют приближающее горе расставания. Это тоже её мир, так как вторая сторона её идентичности принадлежит миру «белых», колонизаторов. Но, находясь здесь, она мечтает в полусне о том весеннем утре, где она так близка к своим аборигенным предкам. Этот отрывок показывает, как две репрезентации реальности конкурируют в одном человеке, показывая двойственность в нем в самом, которая может стать и началом внутреннего кризиса и ключом к решению проблемы бытования таких, как Салли в современном австралийском социуме.

Если мы обратимся к роману Керри Хьюм, детализация в репрезентации реальности присутствует в описании добровольной изоляции Кере-вин Холмс. Те моменты, когда она находится внутри себя, переводя собственную идентичность в сосуд, из которого она по капле впитывает информацию о мире. " And here I am, balanced on the salt stained rim, watching minute navyblue fringes, gill-fingers of tubeworms, fan the water. put the shadow of a finger near them, and the flick outasight. Eyes in your lungs. neat. The three-fin blenny swirls by. tena koe, fish. A small bunch of scarlet and gold anemones furl and unfurl their arms, graceful petals, slow and lethal... tickle tickle, and the turn into uninteresting lumps ofbrownish jelly. haven't made sea-anemone soup for a while, whaddaboutit? Not today, Josephine. at the bottom, in a bank of brown, bulbous weed, a hermit crab is rustling a shell. . hoowee, there really is no place like home, even when it's grown a couple of sizes too small." [14, с. 13]. Холмс репрезентует реальность через рыбалку - исконное занятие маори. Именно здесь она чувствует себя дома и наполняется успокоением через познание окружающего мира. Но роман не написан, в отличие от предыдущего примера, от первого лица героини. В основном повествование происходит от третьего лица, но Хьюм использует постмодернистские нарративные техники и внутренний монолог. Автор строит многоуровневую структуру рассказчиков. В основе находится сам автор и, базируясь на ней, возникают три повествователя: Керевин Холмс, Джо и Саймон. Эти трое занимают различные позиции на авторской канве, то, сближаясь, то отдаляясь в ходе повествования как атомы в незаряженной среде, только к концу они не сливаются в единое, проецируясь в создание Холмс маорийского идола с тремя лицами [14, с. 388]. Автор со-

здает полифоничное звучание, тем самым, добиваясь раздробления репрезентации реальности, заставляет героев пропустить её через себя, что приводит к появлению автоэтнографического опыта.

Полифоничность романа Салли Морган имеет внутреннюю природу. Через гибридизацию, которую Бахтин описывает как «смешение двух социальных языков в одном высказывании» [16, с. 170]. Морган показывает внутреннее раздвоение главной героини, поэтому в рассказчике мы так явственно слышим два голоса: угнетенного, иного, и свободного, не знающего угнетение. Лиз Финн пишет: "Morgan's polyvocal text clearly reveals layers of 'utterance': the text is one of split identities and dual loyalties" [9, с. 14].

Ретроспективный анализ прошлого через автоэтнографическую призму заставляют героя переживать эмоциональное состояние ещё раз, преломляя его с приобретенным опытом. Социолог А. В. Готлиб, исследовательница автоэтнографического метода, пишет : «.. .нюансы, детали прошлого всплывают, если исследователь способен совершить так называемый эмоциональный вызов, то есть эмоционально перенести себя, включить в то время и в то место, о котором рассказывается» [1, с. 6]. Для постколониального нарратива переживание эмоционального опыта прошлого становится ключом для того, чтобы раскрыть эстетическую основу гибридности сознания героя. В романе С. Морган завеса над прошлым семьи постепенно открывается перед Салли. Только в подростковые годы девочке удается сложить мозаичную картину, показывающую место её семьи в современном австралийском социуме. Осознание этого становится для Салли эмоциональным вызовом, по А. С. Готлиб, так как сложившиеся в единое целое фрагменты требуют переосмысления со стороны героя и принятия решения как строить жизнь в дальнейшем, понимая собственную гибридность, непохожесть, исключенность из «белой» главенствующей общности.

Ярким примером эмоциональности ретроспективного анализа является саморефлексия Салли после жесткого разговора с чиновником по поводу законности получения стипендии как представителя аборигенного меньшинства. Мы видим, как эмоциональный вызов проводит героиню по всем этапам изменения понимания её прошлого опыта и принятию важного решения. "I felt very angry. It was obvious I had been judged guilty already, and I knew why. It was because Jill and I were doing well. The department never expected any of their Aboriginal students to do well at tertiary studies" [15, с. 177]. "My heart was pounding fiercely. It was very difficult for to stand up for myself, I wasn't used to dealing with authority figures so directly. No wonder Mum and Nan didn't like dealing with government people, ... They don't give you a chance" [14, с. 178]. "My eyes were becoming clouded with unshed tears ... Had I been honest eith myself? What did it really mean to be

Aboriginal? I'd never lived off the land and been a hunter and a gatherer. ... I hardly knew any Aboriginal people. What did it mean for someone like me?" [15, с. 179]. "I knew then that, for some reason, it was very important I stayed on the scholarship. If I denied my tentative identification with the past now, I'd be denying her as well. I had to hold on to the fact that, some day, it might all mean something" [15, с. 180]. Переживая опыт общения с чиновником, который представляет расистское «белое» общество, Салли сначала разгневана из-за сомнений, что она имеет право на стипендию. Затем героиня осознает всю тяжесть своего положения и понимает, что её семья не сможет защитить себя в такой ситуации. Это приводит её в отчаяние, и в минуты слабости она сомневается, что имеет право считать себя аборигенкой, но, анализируя этот опыт она понимает, что несет ответственность перед предыдущими поколениями, и принимает решение отстаивать свою этническую принадлежность.

Если обратимся к роману К. Хьюм эмоциональный вызов переживают каждый из триады героев: Джо, Саймон и Керевин. Каждый из них переживает в прошлом важное событие, ещё и ещё раз возвращаясь к нему на страницах романа. Для Саймона - это гибель родителей; опыт, который замыкает его в себе, что приводит к немоте, маргинальности мальчика. Для Джо это взаимоотношения с семьей и умершей женой. Возвращаясь к данному опыту, Джо переживает бурю эмоций, пытается перенести их на взаимоотношения с Керевин, но не может осознать до конца, ни прошлый опыт, ни их связь с Керевин. Джо движется по «спирали» своих эмоций, делая те же ошибки, только на новом витке. Такая «спираль» жизненного пути имеет сакральный смысл для Джо, для его маорийской принадлежности. Такая же цикличность присутствует во всплесках гнева и раскаяния в его отношениях с приемным сыном. "And when he loses his temper, he can get vicious..." [14, с. 172]. "He must think it's just me taking all my woes out on him. That's not what it is, but he gets punished so often he probably doesn't believe I'm belting him just for wrongdoing" [13, с. 173]. "And afterwards, he had gone home and yelled Simon awake. He had begun by scolding the child, but angered by his sleepridden look of bewilderment -deliberate, he's hiding behind it, I know his slyness - had finished by belting him until he fainted" [14, с. 174]. "The child heals, at least his body heals; but then, and each time after he becomes both more different and more unruly. and the worst part is that he still loves me" [14, с. 175]. Джо переживает эмоциональный вызов, двигаясь по спирали своих чувственных воспоминаний, так как, в отличие от главной героини в романе С. Морган "My Place", он не может принять решение, поэтому должен повторно возвращаться к этому же опыту, не только переживая, но и проецируя его на настоящее.

Согласно И. Гофману [2] этнометодологическая основа автоэтнографического метода ориентируется на ожидания Другого, реального или вымышленного участника коммуникации. В случае с жанровым использованием автоэтнографического метода в постколониальном романе эти воображаемые Другие (читатель-критик) в значительной степени определяют ход повествования. Так, стремясь быть понятым «человеком с улицы», авторы рассказывают собственную историю на обыденном языке, интуитивно используя сложившуюся систему коммуникации социума, основанного на оппозиции колонизатор-колонизируемый. Иными словами постколониальные авторы используют английский язык как основное средство передачи информации, а инкорпорирование языка угнетенного меньшинства усиливает постколониальную сущность данных произведений и их автоэтнографичность. На страницах романа К. Хьюм "The Bone People" создается новая система знаков, основанная на смешении английского языка с маорийским, что свойственно Новой Зеландии. " I've got funny skinny legs as a memento, he iwi kaupeka nei? (would you believe?)..." [14, с. 229]. Маорийские выражения используются в диалогах, в названиях эндомических растений и предметов культуры.

Нельзя сказать, что такое насыщение маорийскими словами выражениями происходит искусственно - автору удается сделать это естественно и тем самым погрузить читателя в новый мир, отличный от реальности, где доминирует евроцентричный метарассказ, направленный на унификацию выражения национальной культуры. Стоит отметить, что на родине автора в Новой Зеландии критики не однозначны в вопросе языкового выражения текста романа и обоснованность смешения маорийского с английским. Так, например, C. K. Стэд отметил «художественную силу» произведения, но высказал критичное отношение к тому, что Хьюм получила премию Pegasus Award, которая является наградой для писателей-маори [22]. Стэд утверждает, что элементы маори в романе «намеренные, стремящиеся произвести определенное впечатление, не те, которых нельзя избежать, не полностью аутентичные» [22, с. 104], подчеркивая, что Хьюм только на одну восьмую маори и её воспитание было сугубо «европейским», и она выросла, разговаривая на английском, что не дает право позиционировать себя как маори. Но данная точка зрения не является ведущей в новозеландской критике. Противоположной точки зрения придерживается Richard Corballis, глава факультета английской филологии и журналистики в Университете Мэсси, Новая Зеландия. «Маорийские фразы, которые пронизывают текст, показывают его источник. Но и структура английского, на котором она пишет - тоже без сомнения новозеландского происхождения. . Хьюм - первая, кто смог передать на бумаге то, как говорят и думают новозеландцы, такие же образованные и умные, как и протого-

нист автора - Керевин Холмс. .. .Каждый может ощутить типичный ритм и акцент ("thunk"), полускрытые ругательства ("whateffers"), тонкая ирония и не такое уже малое предубеждение ("Poms" - англичане) к новозеландцам европейского происхождения» [5].

Работа С. Морган "My Place" также подвергалась критике со стороны литературоведов. Например, Аттвуд и Хаггинс высказали негативное мнение по поводу того, что С. Морган использует английский язык как средство коммуникации. Атвуд отмечает, что «белые» читатели могут легко понять аборигенность Салли, так как роман написан на английском что, хотя, делает текст более доступным, но уменьшает, а не усиливает его аборигенную идентичность [4, с. 317"318]. Хаггинс утверждает, что абориген-ность не так легко понять белым австралийцам и самым большим недостатком "My Place" является то, что его легко понять, так как он не требует перевода [13, с. 460]. Но Х. Сонода высказывает отличные от них мнение. Сонода ставит вопросы: «Почему английский не подходит для того, чтобы описать аборигенность? Есть ли примеры, которые доказывают это?» [20, с. 165]. Сонода развивает свою мысль, что, хотя Хаггинс пишет, что аборигенные авторы должны «придерживаться аборигенных наречий, стиля и методологии» [13, с. 460], не аборигены не смогут читать книги, написанные на диалектах различных племен и, следовательно, не смогут познать жизнь аборигенов Австралии [20, с. 165]. Общее средство коммуникации для двух сторон оппозиции (угнетенный-угнетатель) становится первостепенным, и раскрывают основную цель постколониализма- дать голос Немым (угнетенным), которая была сформулирована теоретиком постколониализма Гаятри Спивак.

Проведенный сравнительный анализ данных романов современных англоязычных авторов показал, что автоэтнографический метод успешно эволюционировал от научного метода до базисного элемента постколониального романа. Авторам удается соединить в себе несколько противоречащих идентичностей в различных оппозициях: абориген - колонизатор, студент - преподаватель, бедный - богатый, мужчина - женщина. Автоэтнографический подход позволил Салли Морган и Кери Хьюм не только создать автобиографичное жизнеописание, но и показать развитие постнациональной идентичности героя-гибрида в рамках постколониального дискурса, что позволяет нам утверждать, что канва обоих романов основана на автоэтнографизме.

Перспективой данного исследования является проведение дальнейшего критического анализа постколониальной идентичности на примере представителей англоязычной австралийской и новозеландской прозы в сравнительном аспекте.

Список использованной литературы

1. Готлиб А. С. Автоэтнография (разговор с самим собой в двух регистрах) / А. С. Готлиб // Социология 4М. - 2004. - №> 18б. - С. 5-18.

2. Гофман И. Представление себя другим в повседневной жизни / И. Гофман . - М. : Канон-пресс-Ц, 2000. - 304 с.

3. Соколовский, С.В. Из детства - с приветом автоэтнографические этюды // Антропология социальных перемен : сборник статей [ред. Э. Гучина, Г. Комарова]. / С. В. Соколовский // Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). - М, 2011. - С. 701- 7 34.

4. Attwood B. Portrait of an Aboriginal as an Artist : Sally Morgan and the Construction of Aboriginality. Rev. of My Place by Sally Morgan / B. Attwood // Australian Historical Studies. - 1992. - Vol . 25. No. 99. - P. 302"318.

5. Corballis R. Keri Hulme Biography - Keri Hulme Comments [internet resource]. / R. Corballis // Режим доступа к электронному источнику: http:/ /biography.irank.org/pages/4445/Hulme-Keri.html

6. Crites S. The Narrative Quality of Experience / S. Crites // Journal of the American Academy ofReligion. - 1971. - 39 (3). - P. 391 -411.

7. Ellis C. The Ethnographic I : A Methodological Novel about Autoethnography / C. Ellis. - Walnut Creek : AltaMira Press, 2004. - 427 p.

8. Ellis C. Autoethnography, Personal Narrative, Reflexivity / C. Ellis, A. P. Bochner ; [ed. by N. K. Denzin, Y. S. Lincoln]. // The Handbook of Qualitative Research. - 2000. - P. 733-768.

9. Finn L. Postnational Hybridity in Sally Morgan's My Place [Internet Resource]. / L. Finn // Moveable Type - 2008. - P. 11-28. - Режим доступа к электронному источнику : http://www.ucl.ac.uk/english/graduate/issue/4/ pdfs/finn.pdf.

10. Hamilton P. Oral History // The Oxford Companion to Australian History / P. Hamilton ; [ed. by G. Davison, J. Hirst and S. Macintyre]. - Melbourne, 1999. - P. 481-483.

11. Hayano D. Autoethnography : Paradigms, Problems, and Prospects / D. Hayano // Human Organization. - 1979. - Vol. 38(1). - P. 99-104.

12. Hemmingson M. Here Come the Navel Gazers - Definitions and Defenses for Auto/Ethnography [Internet Resource]. / M. Hemmingson. - 2008. - Режим доступа к электронному источнику : http://papers.ssrn.com/sol3/ papers.cfm?abstract id=1099750.

13. Huggins J. Always Was Always Will Be / J. Huggins // Australian Historical Studies. - 1993. - Vol. 25. No. 100. - P. 459"464.

14. Hulme K. The Bone People : [роман]. / K. Hulme. - NY : Penguin Books, 1983. - 449, [1] p.

15. Morgan S. My Place : [роман]. / S. Morgan. - Fremantle : Fremantle Arts Centre Press, 1987. - 444 p.

16. Morson G. S. Mikhail Bakhtin : Creation of a Prosaics / G. S. Morson, C. Emmerson. - Calif. : Stanford University Press , 1990. - 552 p.

17. New Zealand Book Council [Internet Resource]. / Режим доступа к источнику : http: //www.bookcouncil. org. nz/writers/hulmek. html.

18. Pratt M. L. Imperial Eyes : Travel Writing and Transculturation / M.L. Pratt. - London : Routledge, 2003. - 256 p.

19. Shoemaker A. Tracking Black Australian Stories : Contemporary Indigenous Literature / A. Shoemaker // The Oxford Literary History of Australia; [ed. by B. Bennett and J. Strauss]. - Melbourne, 1998. - P. 332"347.

20. Sonoda H. A Preliminary Study of Sally Morgan's My Place / H. Sonoda // Otemon Journal ofAustralian Studies. - 2009. - Vol. 35. - P.157-170.

21. Sparkes A. C. Autoethnography and Narratives of Self : Reflections on Criteria in Action / A.C. Sparkes // Sociology of Sport Journal. - 2000. - Vol. 17 - P. 21-43.

22. Stead C. K. Keri Hulme's "The Bone People" and the Pegasus Award for Maori Literature / C. K. Stead // Ariel : A Review of International English Literature. - 1985. - Vol. 16 No 4. - P. 101-108.