Сотрудничество регионов Дальнего Востока и Сибири с Китаем в сфере сельского хозяйства: эффекты для продовольственной безопасности

УДК 327

СОТРУДНИЧЕСТВО РЕГИОНОВ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА И СИБИРИ С КИТАЕМ В СФЕРЕ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА: ЭФФЕКТЫ ДЛЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

В.Л. Ерохин, Т. Гао

Аннотация. До недавнего времени аграрная политика Китая была ориентирована на самообеспечение основными продуктами питания. Современный характер развития международной торговли выдвинул на первый план приоритет стабильного предложения на внутреннем рынке и комплексной продовольственной безопасности, что декларировано в обнародованной в конце 2019 г. Белой книге по продовольственной безопасности Китая. В свете растущей волатильности мировых аграрных рынков и торговых разногласий между крупнейшими производителями и потребителями продовольствия, одним из возможных способов обеспечения безопасности для Китая является расширение производственных мощностей за рубежом и диверсификация импорта. В статье исследуется потенциал сотрудничества Китая и российских регионов Дальнего Востока и Сибири в сфере сельского хозяйства в целях обеспечения продовольственной безопасности Китая и устойчивого развития агропромышленного комплекса восточных районов России. Авторами выделяются три группы рисков в российско-китайском взаимодействии в сфере сельского хозяйства, в том числе внешнеторговые, инфраструктурные и инвестиционные, а также формулируются предложения по повышению эффективности реализации совместных проектов двух стран в сфере АПК за счет механизмов сельскохозяйственных зон свободной торговли, территорий опережающего развития и инвестиционного сотрудничества.

Ключевые слова: Дальний Восток, инвестиции, Китай, продовольственная безопасность, сельское хозяйство, Сибирь, торговля.

COLLABORATION BETWEEN RUSSIAN REGIONS OF THE FAR EAST AND SIBERIA AND CHINA IN THE SPHERE OF AGRICULTURE: FOOD SECURITY EFFECTS

V.L. Erokhin, T. Gao

Abstract. Until recently, China's agrarian policy has been focused on achieving self-sufficiency in major agricultural and food products. Contemporary development of international trade, however, has prioritized stable supply of food products on domestic market along with establishment of integrated food security. Both postulates are declared by China in the White Paper (National Strategy) on Food Security released in the end of 2019. In the light of the increasing volatility

of global agricultural market and trade tensions between the largest producers and consumers of food products, possible ways to improve food security for China include the expansion of its overseas production facilities and diversification of import channels. This study investigates the potential of collaboration between China and Russian regions of Far East and Siberia in purpose of establishing food security of China and sustainable development of agricultural sector in the eastern part of Russia. The authors identify three groups of risks in Russia-China collaboration in agriculture, including foreign trade, infrastructure, and investment. The study is concluded by the elaboration of recommendations on effective implementation of joint projects in agriculture by means of agricultural zones of free trade, territories of advanced development, and investment collaboration.

Keywords: Far East, investment, China, food security, agriculture, Siberia, trade.

Сотрудничество российских Дальнего Востока и Сибири с Китаем в сфере сельского хозяйства имеет давнюю историю в силу не только географической близости регионов, но и общности экономических интересов, схожих условий ведения сельскохозяйственного производства, а также все возрастающей потребности Китая в различных видах продовольствия [7; 9; 11]. В настоящее время за счет собственного производства Китаем обеспечивается 95 % потребности внутреннего рынка в зерновых культурах [2]. Высокая зависимость от импорта сохраняется по соевым бобам (75,4 % всех импортируемых зерновых), в то время как импорт пшеницы и риса вместе взятых составляет всего 6 % в общем объеме сельскохозяйственного импорта Китая. Сальдо внешней торговли сельскохозяйственной продукцией и продовольствием в течение последних лет стабильно негативное, а дефицит в торговле растет на фоне стремительного увеличения импорта продовольствия, особенно товаров с высокой добавленной стоимостью, при ограниченных возможностях для расширения собственного сельскохозяйственного производства и, соответственно, экспорта [12].

По своей структуре импорт сельскохозяйственной продукции и продовольствия очень разнообразен [12]. Ведущие 10 товарных позиций суммарно занимают только 35 % общего объема импорта. По итогам 2018 г. основными статьями продовольственного импорта Китая стали фрукты, мясо и мясные субпродукты, рыба, молоко и молочные продукты, а также корма для животных.

Россия, несмотря на соседство с Китаем и значительные земельные ресурсы, занимает очень скромное место в китайском

сельскохозяйственном импорте - всего около 2 % в 2018 г. [2]. Китай при этом - крупнейший торговый партнер России, на его долю в 2018 г. пришлось 15,8 % общего объема товарооборота России. Товарооборот двух стран в 2018 г. составил более 110 млрд долл., при этом объем взаимной торговли продовольственными товарами и сельскохозяйственным сырьем превысил 5 млрд долл. Импорт российского продовольствия в Китай вырос до 2,8 млрд долл., экспорт Китая в Россию - до 2,2 млрд долл. В результате в 2018 г. на долю сельскохозяйственной продукции в общем объеме импорта Китая из России приходилось почти 4,5 %, а удельный вес экспорта сельскохозяйственной продукции из Китая в Россию составил 4,7 %.

Взаимная торговля сельскохозяйственной продукцией выросла более чем на 1,5 млрд долл. в 2018 г. по сравнению с 2013 г. Импорт Китаем российского продовольствия растет с 2014 г. и в 2018 г. превысил 2,8 млрд долл. Экспорт китайской сельскохозяйственной продукции в Россию, напротив, снизился, что вызвало возникновение дефицита в китайско-российской торговле продовольствием, который наблюдается начиная с 2015 г. (рисунок 1).

л

2,13

1,94 --- _____ 1,69 1,97

О_ —•— 1,80 1,82

1,55 1,53 1,65

0,6

0,39

Ле

2013 2014 2015 -ако — _ ^__ 2018

—о^?— -0,29

•Импорт Китая из России -Ш-Экспорт Китая в Россию чА^Сальдо торгового баланса

Рисунок 1. Экспорт, импорт и сальдо баланса торговли сельскохозяйственной продукцией между Россией и Китаем в 2013-2018 гг.

Россия закупает у Китая в основном фрукты (цитрусовые плоды, яблоки), на долю которых в 2018 г. приходилось 20,9 %. Далее следуют овощи (картофель, томаты, лук, капуста, огурцы и др.), рыба и ракообразные, готовые продукты из овощей, фруктов, орехов или других частей растений, готовые или консервированные ракообразные, моллюски и прочие водные беспозвоночные. На долю пяти основных товарных групп в 2018 г. приходилось около 70 % от общего стоимостного объема китайского экспорта сельскохозяйственной продукции в Россию.

Основной статьей импорта сельскохозяйственной продукции из России в Китай является свежая, охлажденная и замороженная рыба, объем закупок которой в последние годы растет и в 2018 г. превышает 1,8 млрд долл. Другими статьями импорта являются корма для животных, фрукты и орехи, ракообразные и моллюски, рыба и консервированные морепродукты. На долю основных пяти товарных групп в 2018 г. приходилось около 80 % от общего стоимостного объема импорта сельскохозяйственной продукции Китаем из России.

Регионы Сибири и Дальнего Востока - одни из ведущих поставщиков российского продовольствия в Китай и имеют значительный потенциал к увеличению объемов экспорта и расширению его ассортимента в связи с обеспеченностью земельными ресурсами (таблица 1), которая намного выше, чем в соседних провинциях Северо-Востока Китая.

Площадь земель сельскохозяйственного назначения Сибири и Дальнего Востока - 64,7 млн га, или 29,4 % от общероссийской (и более 1,1 % общемировой). Алтайский край имеет максимальную площадь сельскохозяйственных земель среди всех субъектов России, или почти 5 % всех угодий страны. В Сибирском федеральном округе значительными землями также располагают Новосибирская область, Забайкальский край и Омская область. Дальневосточный федеральный округ в меньшей степени обеспечен угодьями, а в структуре земель регионов они занимают незначительные доли. Из регионов округа только Амурская область, Приморский край и Республика Саха (Якутия) располагают относительно существенными площадями замель. Наиболее аграрно-ориентированный регион - Еврейская автономная область, почти 15 % земель которой - сельскохозяйственные угодья (таблица 1).

Таблица 1

Площадь сельскохозяйственных угодий регионов Сибирского и Дальневосточного федеральных округов

Регион 2005 2010 2015 2017

млн. га % от общей млн. га % от общей млн. га % от общей млн. га % от общей

Сибирский, всего 56,836 11,0 56,783 11,0 56,671 11,0 56,658 11,0

Республика Алтай 1,794 19,3 1,791 19,3 1,791 19,3 1,791 19,3

Республика Бурятия 3,149 9,0 3,150 9,0 3,147 9,0 3,146 9,0

Республика Тыва 3,897 23,1 3,899 23,1 3,833 22,7 3,833 22,7

Республика Хакассия 1,920 31,2 1,919 31,2 1,918 31,2 1,915 31,1

Алтайский край 11,026 65,6 11,008 65,5 11,007 65,5 11,006 65,5

Забайкальский край 7,653 17,7 7,651 17,7 7,646 17,7 7,646 17,7

Красноярский край 5,456 2,3 5,424 2,3 5,411 2,3 5,410 2,3

Иркутская область 2,797 3,6 2,800 3,6 2,799 3,6 2,799 3,6

Кемеровская область 2,649 27,7 2,646 27,6 2,627 27,4 2,620 27,4

Новосибирская область 8,404 47,3 8,402 47,3 8,400 47,3 8,400 47,3

Омская область 6,721 47,6 6,722 47,6 6,721 47,6 6,721 47,6

Томская область 1,371 4,4 1,371 4,4 1,371 4,4 1,371 4,4

Дальневосточный, всего 8,023 1,3 8,012 1,3 8,014 1,3 8,014 1,3

Республика Саха (Якутия) 1,639 0,5 1,639 0,5 1,640 0,5 1,640 0,5

Камчатский край 0,476 1,0 0,476 1,0 0,476 1,0 0,476 1,0

Приморский край 1,652 10,0 1,649 10,0 1,649 10,0 1,649 10,0

Хабаровский край 0,672 0,9 0,666 0,8 0,666 0,8 0,666 0,8

Амурская область 2,734 7,6 2,734 7,6 2,734 7,6 2,734 7,6

Магаданская область 0,122 0,3 0,122 0,3 0,122 0,3 0,122 0,3

Сахалинская область 0,183 2,1 0,183 2,1 0,183 2,1 0,182 2,1

Еврейская автономная область 0,537 14,8 0,537 14,8 0,537 14,8 0,537 14,8

Чукотский автономный округ 0,009 0,1 0,009 0,1 0,009 0,1 0,009 0,1

Условия для ведения сельского хозяйства на большей части территории Сибири и Дальнего Востока неблагоприятны. В Сибирском федеральном округе к первому классу (наилучшему) относится лишь 1 % площади земель сельскохозяйственного назначения, ко второму - лишь 17,7 %. Это гораздо меньше, чем в европейской части России. В то же время по-прежнему есть районы, где сельское хозяйство может успешно развиваться, но их потенциал пока не используется. Кроме Алтайского края, это развитый в сельскохозяйственном отношении район Минусинской котловины на юге Красноярского края и в Хакасии, а также обладающие высоким аграрным потенциалом Даурские степи в Читинской области и Бурятии, юг Амурской области, Еврейская автономная область. В Приханкайской низменности в Приморье имеются условия для производства сои, крайне востребованной на китайском рынке.

Регионы Сибири и Дальнего Востока не находятся среди лидеров в России по объемам производства основных сельскохозяйственных культур. Так, по валовому сбору зерна Сибирь занимает 4 место среди федеральных округов страны, а Дальний Восток - последнее, по подсолнечнику - 5 и 7 места, соответственно, по картофелю -3 и 7 места, по овощам - 5 и 8 места. Зерновые являются основным видом сельскохозяйственной продукции, производимой в Сибири и на Дальнем Востоке. В Сибири главную роль в производстве зер-

Рисунок 2. Доли отдельных регионов в валовом сборе зерна

в 2018 г.

новых играют Алтайский край, Омская область и Новосибирская область. На Дальнем Востоке - Амурская область и Приморский край (рисунок 2).

Для Сибири и Дальнего Востока возможность для развития сельского хозяйства связана не столько с расширением обрабатываемых площадей, сколько с повышением урожайности. В Сибирском федеральном округе она находится на критически низком уровне -16,4 ц/га убранной площади (для зерновых и зернобобовых культур) по сравнению с 29,2 ц/га в среднем по России. При этом с 2000-х гг. урожайность не растет, в том числе и в главном зерновом районе Сибири - Алтайском крае. На Дальнем Востоке, однако, произошел определенный прорыв - урожайность зерновых и зернобобовых повысилась с 12,9 ц/га до 23,7 ц/га.

Наряду с зерновыми культурами и соей перспективными статьями сельскохозяйственного экспорта в Китай являются овощи. Климатические условия и почвы в восточной части России способствуют развитию овощеводства. Сибирский федеральный округ с валовым сбором овощей почти 1 млн т в 2018 г. занял 5 место в России, а Дальний Восток с 318 тыс т - восьмое место. Среди регионов Сибири основными производителями овощей являются Алтайский и Красноярский края, а также Омская и Новосибирская области. Среди регионов Дальнего Востока по производству овощей безоговорочным лидером является Приморский край (рисунок 3).

Рисунок 3. Доли отдельных регионов в валовом сборе овощей

в 2018 г.

В Сибири урожайность овощей несколько выше общероссийской. Наиболее высокая продуктивность овощеводства в Томской, Новосибирской и Омской областях. На Дальнем Востоке в последние годы средняя урожайность овощей ниже среднего показателя по стране, но в отдельных регионах за счет развития производства овощей закрытого грунта [3] достигаются очень высокие показатели - Магаданская область, Камчатский край и Сахалинская область.

Третьим потенциальным направлением развития российско-китайского сотрудничества в сфере сельского хозяйства является производство мяса и мясных продуктов, которые во все большей степени становятся востребованными на китайском рынке на фоне роста благосостояния китайских потребителей и смещения потребительских предпочтений в пользу высокопитательных продуктов. По поголовью крупного рогатого скота Сибирь занимает второе место среди федеральных округов России, по поголовью свиней -третье. Главными животноводческими регионами Сибири являются Алтайский край по крупному рогатому скоту, Красноярский край по свиноводству. Новосибирская и Омская области являются основными регионами по производству скота и птицы на убой. На Дальнем Востоке животноводческий сектор развит слабо по сравнению с другими частями России. Округ в целом находится на последнем месте в России по всем показателям животноводства - поголовью крупного рогатого скота и свиней, а также производству скота и птицы на убой. Основными животноводческими регионами на Дальнем Востоке являются Республика Саха (Якутия) по поголовью КРС, Приморский край по поголовью свиней, овец и коз, а также Амурская область по производству скота и птицы на убой.

В целом, невысокие показатели производительности селького хозяйства в восточных регионах России и низкая урожайность связаны не только и не столько с качеством земель, сколько с недостаточным уровнем внесения удобрений, недостатком квалифицированной рабочей силы на селе, недостатком сельскохозяйственной техники и доступа к качественным семенам. Существенным барьером на пути увеличения объемов поставок продовольствия в Китай является запрет на производство в России генетически модифицированных культур. Он особенно сдерживает рост урожайности сои и кукурузы, наиболее востребованных на китайском рынке видов зерновых с точки зрения обеспечения стратегической продовольственной безопасности страны.

Серьезными ограничениями для развития сельского хозяйства Сибири и Дальнего Востока являются нехватка рабочей силы, а также недостаток инфраструктуры - как специализированной сельскохозяйственной (склады, элеваторы и т.д.), так и транспортной. В частности, алтайскому зерну именно транспортная удаленность и дороговизна железнодорожных перевозок не позволяют выходить за пределы узкого регионального рынка. В свете сотрудничества Китая с российскими регионами Сибири и Дальнего Востока к указанным проблемам с российской стороны добавляются негативные тенденции и риски в двусторонних отношениях [10; 13], которые продолжают существовать несмотря на беспрецедентное развитие отношений Китая и России в последние годы.

К такого рода рискам авторами, во-первых, относятся меры нетарифного регулирования, которые в настоящее время оказывают наиболее ощутимое негативное влияние на взаимную торговлю сельскохозяйственной продукцией. Фитосанитарные ведомства России и Китая ведут активную работу по устранению нетарифных барьеров в торговле. Усилиями Россельхознадзора и других заинтересованных ведомств РФ удалось получить право на отмену ранее действовавшего запрета на импорт в Китай пшеницы, кукурузы, риса, сои и рапса. При этом в отношении экспорта пшеницы сохранились региональные ограничения. С 2018 г. разрешен импорт в Китай гречневой крупы, овсяных хлопьев, семян подсолнечника и масличного льна. Также разрешен ввоз других видов продукции растительного происхождения (манная, пшенная, гороховая, ржаная мука и др.) при условии прохождения процедуры допуска на китайский рынок.

Второй группой факторов риска, сдерживающих развитие российско-китайского аграрного сотрудничества, является недостаточное развитие транспортно-логистической инфраструктуры [4]. Это серьезное препятствие для выстраивания качественных логистических цепей и увеличения товаропотоков между Китаем и Россией. Решение данной проблемы является приоритетной задачей правительств двух стран. В рамках федерального проекта «Экспорт продукции АПК» на развитие транспортно-ориенти-рованной агрологистики до 2024 г. планируется выделить более 30 млрд руб.

Третьей группой факторов риска являются инвестиционные риски, которые, однако, объективно существуют в сфере сельско-

хозяйственного производства. Применительно к специфике взаимодействия регионов Дальнего Востока и Сибири с регионами Северо-Востока Китая к такого рода препятствиям стоит относить значительные первоначальные финансовые вложения, низкую рентабельность инвестированного капитала, сезонность сельскохозяйственного производства, что приводит к значительным проблемам с денежными потоками и разрыву между инвестиционными потребностями и ожидаемыми доходами. Значительную роль в снижении инвестиционных рисков играют государственное регулирование инвестиционной деятельности, создание специальных условий для иностранных инвесторов и международные двусторонние и многосторонние договоры. В российско-китайских отношениях такими документами являются Соглашение между Россией и Китаем о поощрении и взаимной защите капиталовложений.

В российском обществе в последнее время все чаще возникают опасения негативных последствий интенсивного ведения сельского хозяйства китайскими партнерами на территории России [6; 8], в связи с чем возрастает риск утраты почвенного плодородия земельных ресурсов. В отдельных регионах Дальнего Востока, действительно, доля земель в пользовании китайских компаний (или совместных предприятий с китайским капиталом) довольно велика - к примеру, 61,7 % общей посевной площади в Хабаровском крае и 55,2 % общей посевной площади в Еврейской автономной области. Однако, если рассматривать долю китайского землепользования в общей площади сельскохозяйственных земель регионов, то она гораздо ниже (таблица 2).

Резюмируя вышесказанное, следует констатировать, что, несмотря на наличие ряда важных для сельскохозяйственной деятельности конкурентных преимуществ (пахотные земли, богатые водные ресурсы), нет оснований полагать, что Сибирь и Дальний Восток в ближайшем будущем смогут превратиться в гаранта продовольственной безопасности Китая. В то же время заполнение даже небольших ниш на расширяющемся китайском рынке продовольствия может стать важным фактором совместного развития агропромышленного комплекса обеих стран и возможностью для Китая хоть пока в незначительной степени, но все-таки диверсифицировать каналы поставок на внутренний рынок сельскохозяйственной продукции и продовольствия за счет России [5; 15].

Таблица 2

Земли в пользовании компаний с китайским капиталом в отдельных регионах Сибири и Дальнего Востока

Регион Площадь с/х земель, тыс га Посевная площадь, тыс га Земли в пользовании китайских компаний, тыс. га Доля земель в пользовании китайских компа-нийв общей посевной площади, % Доля земель в пользовании китайских компаний в общей площади с/х земель, %

Амурская область 2734 1282 118 9,2 4,3

Еврейская автономная область 537 163 90 55,2 16,8

Приморский край 1649 479 67 14,0 4,1

Хабаровский край 666 81 50 61,7 7,5

Забайкальский край 7646 206 28 13,6 0,4

Целями сотрудничества двух стран должны являться всемерное увеличение товарооборота сельскохозяйственной продукции и продовольствия, увеличение доли проектов с китайским участием в российских территориях опережающего развития (ТОРах) и зоне «Свободный порт Владивосток», запуск новых предприятий в разных отраслях, в том числе в органическом сельском хозяйстве и аквакультуре. Представляется целесообразным создавать сельскохозяйственные зоны свободной торговли в регионах, обладающих благоприятным расположением и хорошей базой для сотрудничества. Основное внимание в создании таких зон должно уделяться взаимному признанию результатов таможенного контроля и формированию реестров предприятий, упрощению системы контроля качества и карантинного надзора, а также унификации однотипных процедур таможенного оформления [1; 14]. Реализация данных направлений поможет устранить барьеры, препятствующие развитию китайско-российского сельскохозяйственного сотрудничества, укрепить основы взаимодействия двух стран и повысить эффективность и уровень кооперации между граничащими регионами Сибири и Дальнего Востока и Северо-Востока Китая.

Библиографический список

1. Арский А.А. Проблемы применения информационных технологий в агропромышленном комплексе // Маркетинг и логистика. 2019. № 1 (21).

2. Гао Т., Ерохин В.Л., Иволга А.Г. Политика Китая в сфере обеспечения продовольственной безопасности: современные вызовы // Вестник АПК Ставрополья. 2018. № 1 (29).

3. Григоричев К.В. «Они есть, но их нет»: «китайские» теплицы в пространстве пригорода // Этнографическое обозрение. 2016. № 4.

4. ГришковаЮ.С., ПолухинИ.В. Проблемы взаимодействия таможенно-логи-стической и транспортной инфраструктуры // Решетневские чтения. 2014. № 18.

5. Ерохин В.Л. Развитие сельских территорий на Дальнем Востоке России и в провинции Хэйлунцзян КНР // Вестник АПК Ставрополья. 2016. № 23 (3).

6. ЗуенкоИ.Ю. Китайское присутствие в сельском хозяйстве Дальнего Востока: некоторые аспекты проблемы // Известия Восточного института. 2015. № 2.

7. ИвановаЕ.Г., КостюковаО.И. Проблемы российско-китайского приграничного сотрудничества: взгляд из России и Китая // Инновационное развитие экономики. 2016. № 2 (32).

8. Минакир П.А. Россия и Китай на Дальнем Востоке: мнимые страхи и реальные угрозы // Пространственная экономика. 2009. № 3.

9. Муратшина К.Г. Программа сотрудничества регионов Дальнего Востока и Восточной Сибири и Северо-Востока КНР на 2009-2018 гг. в российско-китайском трансграничном взаимодействии: значение, эволюция, риски // Вестник Томского государственного университета. 2017. № 417.

10. Плугов А.Г. Опыт Китая в области обеспечения продовольственной безопасности и его возможное использование в России // Экономика сельского хозяйства России. 2009. № 5.

11. Созинова С.С., Колпакова Т.В. Тенденции развития двустороннего взаимодействия России и Китая в сфере сельского хозяйства // Россия и Китай: проблемы стратегического взаимодействия: сборник Восточного Центра. 2015. № 16-2.

12. СуходоловЯ.А. Эволюция и современная специфика российско-китайской торговли // Известия Байкальского государственного университета. 2016. Т. 26. № 3.

13. Черкасова О.В. Социально-экономическое развитие сельских территорий Китая // Агропромышленное производство: опыт, проблемы и тенденции развития. 2008. № 3.

14. Худжатов М.Б. Ускорение таможенных операций при ввозе скоропортящихся товаров на таможенную территорию Таможенного союза // Маркетинг и логистика. 2016. № 3 (5).

15. Хузиятов Т.Д. Региональная экономическая политика Китая: стратегия возрождения северо-восточных районов // Регион: Экономика и Социология. 2005. № 4.

В.Л. Ерохин

Кандидат экономических наук, доцент Доцент Института экономики и менеджмента Харбинский инженерный университет, КНР Е-mail: basilic@list.ru

Т. Гао

Кандидат экономических наук, доцент Директор Центра исследований России Харбинский инженерный университет, КНР Е-mail: gtmmail@163.com

Настоящее исследование выполнено в рамках реализации научно-исследовательских проектов Фонда фундаментальных исследований университетов центрального подчинения КНР (гранты HEUCFJ170901 и 3072019CFP0902).

This research has been conducted in the framework of the research projects supported by Fundamental Research Funds for the Central Universities (grant no. HEUCFJ170901 and 3072019CFP0902).