Региональный этнонимикон как средство репрезентации «Другого»

Некоторые ошибки информантов были вызваны наличием в английском языке двух или более слов, близких по звучанию, но разных по значению, то есть паронимов. Так, например, англицизм грант (grant [gra:nt]) был опознан как grand [grœnd] 'большой', заимствованное слово комикс (comics ['kümiks]) - как comet ['¿omit] 'комета', модем (modem ['msudem]) - как model ['modal] 'модель', англицизм пентхаус (penthouse ['penthaus]) был опознан в одном случае как pink house ['pirjk 'haus] 'розовый дом', в другом - как inhouse [inhaus] 'собственный', плеер (player ['pleis]) - как layer [leia] 'слой', трейдер (trader ['treids]) был заменен словами brade [breid] 'лезвие' , экспорт (export ['ekspo:t]) - словом expert ['eksp3it] 'эксперт'.

Как известно, явление паронимии рассматривается в разных разделах языкознания: лексикологии, словообразовании, стилистике, культуре речи. Лексикология изучает паронимию как одну из системных категорий в лексике (паронимы -лексические единицы, группирующиеся на основе сходства формы). Для словообразования паронимы представляют интерес в силу их словообразовательной соотнесённости. Стилистика изучает паронимы как экспрессивные средства языка. Культура речи анализирует проблему непреднамеренного смешения (тогда это речевая ошибка) паронимов в речи. В данных случаях паронимия рассматривается как явление внутри одного языка.

Контрастивная лингвистика говорит о межъязыковой паронимии при сопоставительном исследовании языков в тех случаях, когда звуковое сходство паронимов обусловлено их частичным морфологическим сходством в связи с генетической общностью сопоставляемых языков.

Мы рассматриваем явление межъязыковой паронимии в связи с процессом лексического заимствования. Так, англицизмы, адаптируясь к системе русского языка, претерпевают определённые фонетические трансформации и за счёт этих трансформаций приобретают большее звуковое сходство не со своими прототипами, а с другими английскими словом, семантически не соотнесёнными с англицизмами.

Примечания

1. Ильенко С. Новая реальность как источник лексических и синтаксических сдвигов в современной русской речи // Новые российские реалии и их отражение в современном русском языке. Варшава, 1994. С. 77.

2. Костомаров В. Г. Языковой вкус эпохи. СПб., 1999. С. 110.

3. Власенко С. В. Что англизируется: русский язык или русское языковое сознание? (Взгляд переводчика-психолингвиста на заимствованные англицизмы с позиции профессиональной коммуникации) // Система языка и языковое мышление. М., 2009. С. 36.

УДК 814

С. А. Мишланова, Т. А. Сироткина

РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЭТНОНИМИКОН КАК СРЕДСТВО РЕПРЕЗЕНТАЦИИ «ДРУГОГО»

В статье показано, что различные способы репрезентации концепта «этничность» образуют этноними-кон. Подчеркивается, что этнонимикон включает не только первичные номинации, или собственно этнонимы, но и вторичные, отэтнонимные номинации, а также фразеологизмы и сравнения. Поскольку в основе вторичного семиозиса лежат стереотипные представления о представителях иных этнических групп, они проявляются и в ассоциативном эксперименте как фрагмент языковой картины мира каждого этноса.

The paper shows that different ways of representation of the concept "ethnicity" form ethnonymicon. It is emphasized that ethnonymicon includes not only the primary nominations, or ethnonyms, but secondary ones, the so-called ethnonym-derived nominations, as well as idioms and comparisons. The secondary semiosis is based on the stereotypes about members of other ethnic groups, which appear in the associative experiment as a part of language image of the world in each ethnic group.

Ключевые слова: этноним, этнонимикон, этнические стереотипы, языковая картина мира.

Keywords: ethnonym, ethnonymicon, ethnic stereotypes, language image of the world.

В современном мире процесс глобализации сопровождается активизацией национальной самоидентификации и, как следствие, возникновением межэтнических конфликтов. Особую актуальность в связи с этим приобретают исследования представлений о «своих» и «чужих» в различных формах их объективации, в том числе языковой [1]. Пермский край в силу своего географического положения и исторических условий является полиэтничным (на его территории поживает более ста народностей), поэтому изучение его этнонимикона (многообразия способов вербальной репрезентации принадлежности себя к тому или иному этносу, в том числе названий народов) необходимо для понимания межэтнической ситуации и развития толерантности к Другому. Поскольку под этничностью понимают присущие данному сообществу язык, особенности духовной культуры и т. д., то очевидно, что концепт «этнос» состоит из областей «язык», «материальная культура», «духовная культура», «внешность» и некоторых других.

Концептуальная область «язык» представляется одной из наиболее значимых. Именно отличие по языку является основным отличием одной нации от другой, и это отчетливо проявляется в текстах живой речи: «Зырянский у них язык свой. На

© Мишланова С. Л., Сироткина Т. А., 2012

заводах работали. Санки у них свои были. С русскими по-русски, меж собой по-зырянски говорили»; «Мама! Как вогулы-то говорят? По-русски, по-татарски?»; «Есть татаре, у их зовут "абдул непутный ревет"»; «Да ты никакой язык не понимать. Ни белорусской, ни татарской»; «От ихнова слова от мордвинского»; «Своя нация - цыганы. Говорят по-своему между собой, не поймёшь» [2].

Другая концептуальная область - «материальная культура» - также важна при различении «своего» и «чужого»: «Платок-от у тебя каки-то татарской. Раньше оне фсё такие любили»; «Вот ляпа. Обляпалась вся. Штаны как у татарки вы-пушшэны наверх. Вот чудо морское» [3].

Концептуальная область «духовная культура» актуализируется в основном своей религиозной ипостасью: «В Вёлсе две церкви было. Одна для русских, друга для татар» [4].

В речи диалектоносителей хорошо представлены взаимоотношения православного и старообрядческого населения. Так, православные в оценке старообрядцев являются «басурманами»: «Не читаю я ничё у басурманина, они щепетники» [5] (Словарь русских говоров Южного Прикамья 2010: 44). Напротив, в оценке православных странным считается поведение представителей разных старообрядческих согласий - беловеров, голбинцев: «Беловеры ни с кем не кормили детей, каждый в отдельной чашке, и сами так же» [6]; «Кроме староверов-то у нас гол-бинцы были, в голбцах молились» [7].

Однако основным отличием, по которому можно узнать представителя этноса, являются какие-либо внешние признаки: «У них своя нация -сами черные, под вид цыганов. Раньше назывались казаки. И они гордились, что так назывались»; «Вогулы - народ, особая нация, степные люди, косы носят, глазки у них узенькие, похожи на первобытных людей. Они сюда приезжали» [8].

Как известно, с понятием «концепт» тесно связано понятие «стереотип»: именно в стереотипах отражается «интерпретация тех или иных базовых концептов, которая задается всей совокупностью бытовых, социально-экономических, социально-политических, исторических, природных, этнических, культурологических факторов» [9]. В то же время, наряду с термином «стереотип» в этнологии используется термин «этнический образ» -форма краткого описания, «в котором выделяется какое-то одно типическое свойство в восприятии представителей других этносов» [10].

В языковой картине мира русских жителей Пермского края отражаются следующие черты этнических образов соседей:

1. Язык того или иного народа: «Были марийцы у нас. У них-то разговор свой» [11]. Именно особенности языка чаще всего отмечаются в различных приговорках и песенках: «Тру-та-та, тру-та-та, вышла кошка за кота. Ладила за бари-

на, вышла за татарина. Стал татарин лопотать, стала кошка хохотать» [12].

2. Типичные черты характера и поведения: «Он придет, так ево не выгонишь. Больно на-вяшшывые. Своя нация - цыганы» [13].

3. Занятия представителей определенной национальности: «Приезжали раньше-то гадали цыганки»; «Манси раньше наезжали. Унты продавали, туфли теплые»; «Третное ткали только пермянки, -оне в шесть ниченков, а мы - в три-четыре» [14].

4. Манера одеваться: «Шапку не снимат даже. Ты что, по-татарски?» [15].

5. Особенности вероисповедания. Опознание «своих» и «чужих» может происходить не только на основе языковых различий, но и на основе различий религиозных. Старообрядцы в народном сознании - это отдельный народ, «как нациё». Слово кержаки, как и многие этнонимы, имеет переносное значение - «упрямый, замкнутый человек, а также скупой».

Все эти образы складываются в стереотипные представления о том или ином народе, с которым русское население проживает в тесном контакте. Однако основой гетеростереотипов, по наблюдениям этнологов, является все же «ант-ропостереотипичность, т. е. обусловленность стереотипа внешним обликом индивида» [16]: «Личность такая мариец. Глаза узкие» [17].

Часто в языке мы можем наблюдать акты «ксе-нономинации», т. е. номинации через чужое. Ксенонимы - это слова и фразеологические сочетания, возникшие в результате семантической деривации на основе этнонимов и топонимов и мотивированные обобщенными представлениями о чужих народах и землях» [18].

Анализ этнонимического материала позволяет нам говорить о том, что в результате процесса ксенономинации возникают две большие группы отэтнонимных ксенонимов:

1. Лексические и фразеологические единицы, служащие названиями различных предметов и явлений окружающей действительности. Они не имеют яркой коннотации и представляют собой термины, являющиеся:

а) названиями одежды: «Татарка - шуба на овечьем меху, с борками, поджимистая, то рубчик, то полусуконье возьмут; пышны рукава с грибочками, воротник из матерьялу» [19];

б) названиями растений: «Татарка на репейник находит, ей одёжу жёлтили, така дублёна одёжа делалась» [20]; «Эта трава от тоски помогает. Вот ведь если не татарские мыльца, то уж не знаю, чё бы со мной было - ведь сколько я тосковала»; «От тоски пили татарские мыльца, у воды ростут, цветки красные, а листики-те узкие, длинные» [21]; «Ето китайская роза. Герань была. Большущая такая. Бурдовые и розовые букеты вот таки больши» [22];

в) названиями игр: «Мы раньше ишшо зыряном играли, ноне уж так-ту не играют, о святках одного средят, долгущего, остальные над им галятся» [23];

г) названиями географических объектов (топонимами): «Вогульские чурки - чурок или скала. Камень называют ишшо»; «Вогульское - ето берег называтца, плошшадь такая, берег»; «Пониже острова Ябрусскова есь Вогульская - называем так луг, берег»; «Из Мордвы. Они работали там. И прозвали так - Мордовская делянка»; «Мордовская делянка - там мордва населяли, потом снова ушли» [24];

д) названиями птиц: «У нас новая птица появилась - татарская ворона. Похожа на галку, хохолок большущой, под крыльями бело; на сороку находит, а поет - как маленький ребенок» [25].

2. Лексемы, называющие человека, его действия и состояния. Данные ксенонимы, как правило, имеют яркую коннотацию, отражают ассоциации, связанные с представителями различных этносов.

Как известно, модель мира в любом языке строится на системе бинарных оппозиций, которые связаны, в том числе, с социальными категориями - мужской/женский, старший/младший, свой/чужой [26].

Представители определенного этноса всех других считают «не такими». Например, слово нерусский у представителей русской культуры имеет значение «ничего не умеющий, бестолковый»: «У нас на работе палец отпилили пилой, стали разбирать-то, уж нерусский - так нерусский: так и есть, раззява» [27].

Синонимичными слову нерусский в данном значении являются этнонимы татарин, вотяк, вогул: «Зачем собаку-то он бил? Вот татарин он де-ка»; «Ето которой по-русски говорить хорошо не умеет, вот и вотяк»; «У нас, который оденется плохо, ругают: вогул ты» [28].

Отрицательную оценку получает у носителей говоров неумение говорить по-русски: «Это которой по-русски говорить не умеет, вот и вотяк» [29].

Как мы видим, чаще всего в переносном значении выступают собственно этнонимы. Реже выполняют оценочную функцию различные отэтно-нимные образования, например глаголы или прилагательные: «Ходит и всех обцыганиват, обма-ныват всех окаянный»; «Сосед-то у меня шибко тунгусливой, слова от него не дождешься» [30].

Кроме того, в данную группу ксенонимов входят индивидуальные и коллективные прозвища: «Ивана Андреевича все Вогулом звали. Мать у него вогулка с Усть-Улса»; «Сыпучане - монголь-цы», «Монголы - в Сыпучах» [31]. В ряде случаев этимология подобных прозвищ остается невыясненной, в других случаях местные жители знают, за что их соседи получили то или иное отэтнонимное прозвище - например, жителей деревни Коми-Березовка, предки которых на ру-

беже Х1Х-ХХ вв. переселились из коми-зырянского села Усть-Нем (бассейн Вычегды), соседнее русское население называло лопарями некрещеными за то, что подобного населения, к тому же не посещавшего храмы, рядом не было.

Показательны в плане ксенономинации фразеологизмы с этническим компонентом.

Как известно, фразеологизмы в большей степени, чем единицы других языковых уровней, вбирают в себя национальную специфику и ценностную ориентацию их носителей.

Особенно продуктивен в пермской фразеологии этноним татары: татара (молотят) в голове - головокружение, головная боль, тяжесть: «Сёдни я ничё не скажу, у меня татара молотят в голове»; татарам на хмель - ни на что не годен: «Баушка, праздник нынче, дай выпить маленько, потом помогу тебе чем-нибудь. - Да кому ты нужен! Тебя только татарам на хмель»; татарин родился - о моменте мгновенной тишины: «Татарин что ли родился? Почему тогда замолчали? Разговаривайте» [32].

Наряду с этнонимами в состав фразеологизмов входят отэтнонимные прилагательные: коромысло татарское - высокий сутулый человек: «Спать ложуся, дак только и разгибаюсь, а днем как коромысло татарское - не согнуться, не разогнуться» [33].

Как мы видим, отэтнонимные образования, в том числе фразеологизмы, образуются от названий тех этносов, которые актуальны для русских, проживающих с ними в тесном контакте. Если для русских Прикамья это татары, то, например, для жителей Волгоградской области - такая субэтническая группа русского народа, как казаки: «Вид казака, а ум дурака», «Казак без лошади, что рыбак без лодки», «Казак работает на быка, а бык на казака», «Казаку конь себя дороже», «Конь без казака, что лодка без рыбака» [34].

Этноним лопь не представлен в Прикамье так ярко, как на Русском Севере, однако и здесь упоминание об этом северном народе содержит фразеологизм Шиша да Лопа - случайные, незначительные люди; сброд, пустословы: «У нас пекаря Шиша да Лопа, плохо пекут, пьяницы, неохота робить-то» [35].

Этнонимы в составе экспрессивных оборотов выражают различные эмоции человека. Например, будь ты жид - восклицание, выражающее удивление, неприятие: «Будь ты жид, почет-то Любка туды идет» [36]. Злой татарке не приведи Господь - то же, что врагу не пожелаю: «Злой татарке не приведи Господь. Вот так вот голову обносит, лишь бы не пасти, лишь бы не пасти. Какие адские боли!.. » [37].

Фразеологизм ногайская кобыла характеризует не в меру резвящуюся девочку-подростка: «Мать дочь ругат: ты ногайская, говорит, кобы-

ла. Вон эки девки-те, как ногайские кобылы носятся» [38]. Как известно, ногайцы «особое внимание уделяли выращиванию выносливых коней, способных переносить длительные переходы... Ногайские лошади были сильные и очень выносливые, выращивались табунным способом» [39].

Показательны в плане сопоставления «своих» и «чужих» устойчивые сравнения. Как цыгане -говорят о людях, не любящих жить подолгу на одном месте: «Как цыгане: своего дома не имели. Сёдня здесь - завтра там» [40]. Темный цвет лица и узкий разрез глаз служат поводом для возникновения сравнений как китаец, глаза как у китайца: «Да вот у нас тут в суседях есть парень. Такой чернущий, как китаец»; «Проспишь до утра. А утром глаза как у китайца станут. Распухнет лицо от комаров» [41].

Таким образом, процесс вторичного семиозиса в области этнических имен приводит к возникновению ксенонимов, как называющих предметы и явления внешнего мира, так и характеризующих человека. Чаще всего при этом актуализируется сема «чужой», входящая в семантическую структуру этно-наименований. В некоторых случаях, помимо этого, реализуются и некоторые потенциальные семы конкретных этнонимов (цыган - «обманщик», татарин - «злой», еврейка - «жадная» и т. д.). В процессе функционирования данных единиц коннотация может стираться, однако принцип номинации через «чужое» остается неизменным и способствует появлению новых лексических единиц.

Для выявления того, какие ассоциации связаны с некоторыми этнонимами-понятиями, было проведено анкетирование, на вопросы анкеты в сентябре 2007 г. отвечали студенты II курса филологического факультета ПГПУ (100 человек). Данная анкета содержала следующие задания: «Задание 1. Заполните пропуски в данных фразах, добавляя в них те слова, которые отражали бы, на ваш взгляд, какие-то характерные черты представителей данных национальностей: 1. Он по-русски___; он по-татарски___; он по коми-пермяцки_. 2. Как истинный русский, он_;

как истинный татарин, он_; как истинный коми-пермяк, он_. 3. Он русский, но он_; он

татарин, но он_; он коми-пермяк, но он_.

Задание 2. Вы услышали данные фразы. Что, по-вашему, они могли бы означать? Русский есть

русский.__. Татарин есть татарин.__.

Коми-пермяк есть коми-пермяк._».

Данная методика уже была использована лингвистами. В частности, И. М. Кобозева, исследуя ассоциации, возникающие в результате использования этнонимов немец, англичанин, француз и русский, пишет: «Представляется, что к числу объективных проявлений коннотаций следует отнести... те явления, которые обычно не фиксируются словарями, но с достаточной регулярностью воспроизводятся в процессе порождения и интерпретации высказывания с данной лексемой или ее дериватами. Одно из таких явлений. - это относительное единообразие в интерпретации псевдотавтологий типа X есть X, которые информативны именно в силу того, что в них объекту X имплицитно преди-цируется свойство, устойчиво ассоциируемое в сознании говорящих с объектами данного типа» [42].

Для нашей анкеты были взяты вопросы о татарах и коми-пермяках как народах, с которыми русские проживают на территории Прикамья в наиболее тесном контакте. Так, «коми-пермяки и русские на протяжении многих веков жили в соседстве и тесном взаимодействии. Историческое дружеское взаимодействие народов проявляется в положительном отношении русских к коми-пермякам» [43]. «Взаимодействие русских с татарами начинается в XVI-XVП веках, когда татары перемещаются с районов Волжской Бул-гарии на южные земли Пермского края, в бассейн реки Сылвы, Ирени, Бабки и других» [44].

Результаты проведенного исследования подтверждают сделанные нами ранее выводы о том, что концепт «этнос» состоит из нескольких концептуальных областей: «язык», «внешний вид», «особенности характера и поведения», «материальная культура», «духовная культура» (см. таблицу).

Как мы видим, автостереотип русских основан во многом на представлениях о характере и особенностях поведения представителей своего этноса. Фраза «по-русски...» была продолжена словами щедр, гостеприимен, душевен, великодушен, свободолюбив, храбр, отважен, горяч. Область «язык» актуализируется в высказываниях говорит и ругается матом.

Та же концептуальная область лежит в основе представлений русских о соседнем татарском населении. Фраза «по-татарски...» была продолжена лексемами трудолюбив, хитер, вспыльчив, чистоплотен, щедр, гостеприимен, доброжелателен, общителен. Область «язык» представлена словами говорлив и балякает.

Показатели вербализации концепта «этнос» в ассоциативном эксперименте, %

Концептуальные области

Этноним «Язык» «Внешний вид» «Особенности характера и поведения» «Материальная культура» Духовная культура»

Русские 13 0 70 13 4

Татары 25 0 43 20 12

Коми-пермяки 10 5 85 0 0

При характеристике коми-пермяков актуализируется область «внешний вид», вербализующаяся с помощью характеристики низкого роста. Отмечена реализация области «язык»: немногословен. Но и здесь область «особенности характера и поведения» является ведущей: необщительный, замкнутый, наивен, непонятен, гостеприимен, простодушен, скромен, глуповат, тих, далек. Отметим, что на данном курсе в отдельной группе обучаются студенты коми-пермяцкого отделения, которые не принимали участия в анкетировании, но многие ассоциации русских студентов связаны именно с теми, кто учится с ними рядом. Отсюда одна из характеристик: чавкает семечками на лекциях по русской литературе.

Область «материальная культура», образующая концепт «этнос», начинает актуализироваться при ответе на вопрос «как истинный...».

Истинный русский, по мнению студентов, пьет водку и закусывает солеными огурцами; любит вкусно поесть, попариться в бане; любит русскую баню, пельмени, водку, соленые огурцы и философию Канта (последняя фраза имеет отношение уже к области «духовная культура»).

Каждый татарин, как отмечают испытуемые, умеет готовить свое национальное блюдо; умеет готовить азу и всегда напоит вас чаем; любит плов и холодное оружие; умеет делать чак-чак; умеет великолепно готовить и знает толк в винах. При ответе на этот вопрос актуализируется также область «духовная культура»: истинный татарин верующий, набожен.

При характеристике коми-пермяков задействована и область «язык»: истинный коми-пермяк говорит с сильным акцентом и ценит свой язык.

Таким образом, функционирование регионального этнонимикона отражает этноспецифику языкового сознания его жителей. На примере использования этнонимов в речи русских жителей Пермского края мы видим, что основными способами репрезентации категории этничности являются концептуализация, стереотипизация и ассоциирование, а главным средством ее вербализации служит региональный этнонимикон.

Примечания

1. Алимурадов О. А. Смысл. Концепт. Интенцио-нальность. Пятигорск: Пятигор. гос. лингв. ун-т, 2003; Березович Е. Л. О явлении лексической ксеномотива-ции // Вопросы языкознания. 2006. № 6. С. 3-20; Ка-расик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002; Краткий словарь когнитивных терминов / Е. С. Кубрякова [и др.]. М., 1996.

2. Материалы экспедиций в д. Акчим Краснови-шерского района Пермской области из картотеки словарного кабинета Пермского государственного университета.

3. Там же.

4. Там же.

5. Словарь русских говоров Южного Прикамья. Пермь, 2010. С. 44.

6. Там же. С. 49.

7. Там же. С. 195.

8. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

9. Малышева Е. Г. Спортивный дискурс как отражение специфики русской ментальности // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе: сб. науч. тр. Вып. 14. Ч. 1. Воронеж: Научная книга, 2010. С. 130.

10. Садохин А. П., Грушевицкая Т. Г. Этнология: учеб. для студ. высш. учеб. заведений. М.: Академия, 2003. С. 216.

11. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

12. Там же.

13. Там же.

14. Там же.

15. Там же.

16. Садохин А. П., Грушевицкая Т. Г. Указ. соч. С. 216.

17. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

18. Березович Е. Л. Указ. соч. С. 3.

19. Словарь пермских говоров: в 2 вып. Пермь, 2000-2002. С. 434.

20. Там же.

21. Прокошева К. Н. Фразеологический словарь пермских говоров. Пермь, 2002. С. 226.

22. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

23. Словарь пермских говоров. С. 339.

24. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

25. Прокошева К. Н. Указ. соч. С. 58.

26. Цивьян Т. В. Модель мира и ее лингвистические основы. М., 2005. 280 с.; Красных В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? М., 2003.

27. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

28. Там же.

29. Там же.

30. Там же.

31. Там же.

32. Прокошева К. Н. Указ. соч. С. 372.

33. Там же.

34. Словарь донских говоров Волгоградской области / авт.-сост. Е. В. Брысина, Р. И. Кудряшова, В. И. Супрун. Вып. 3. К - Н. Волгоград: Изд-во ВГМПК РО, 2007. С. 14-15.

35. Прокошева К. Н. Указ. соч. С. 425.

36. Словарь пермских говоров. С. 73.

37. Словарь русских говоров Южного Прикамья. Пермь, 2010. С. 207.

38. Прокошева К. Н. Указ. соч. С. 169.

39. Трехбратов Б. А. История и культура народов Прикубанья с древнейших времен до начала XX века. Краснодар: Традиция, 2011. С. 155.

40. Материалы экспедиций в д. Акчим ...

41. Там же.

42. Кобозева И. М. Немец, англичанин, француз и русский: выявление стереотипов национальных характеров через анализ коннотаций этнонимов // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. 1995. № 3. С. 103.

43. Этнокультурные процессы русского населения Пермского края на современном этапе: материалы этносоциального исследования / подгот. Г. Н. Чаги-ным, Е. Н. Шестаковой. Пермь, 2006. С. 29.

44. Там же. С. 30.