Пациент Сираи Сигэнори - одна из судеб войны

тигает к 16 годам исходного значения 1,7 г К/кг массы тела, у мальчиков в связи с ускорением роста мускулатуры (значительно превосходящим рост скелета) в этом возрасте наблюдается второй максимум (2,35 г К/кг массы тела), из-за чего половое различие концентраций калия в организме в этом возрасте является наибольшим. Спад концентрации калия в теле юношей

между 16 и 21 годами подобен такому же процессу у девушек в период их половой зрелости (12-16 лет) и приписывается тому, что в эти годы организм, по образному выражению авторов исследования, «наливается» другими тканями — соединительными тканями, жировой клетчаткой и т. п. — при относительно малом росте мышечной ткани.

MEASUREMENT OF RADIOACTIVE ISOTOPE K CONCENTRATION IN HUMAN BODY IN THE MIDDLE OF THE XX-CENTURY: HYSTORICAL ASPECTS

E.V. Shevchenko, A.V. Korzuev

Measurement of radioactive isotope K40 concentration in human body with the use of different radioactive detectors in the middle of the XX-th century is discussed in the article.

ЛИТЕРАТУРА

1. Sievert R. M., Hultgvist B. Some swedish investigations of the radioactivity of the human body // Brit.J.Radiol. — 1957. — Suppl., № 7. — P. 1-12.

2. Burch P.R.J., Sriers F. W. Measurement of the gamma-radiation from the human being // Nature. — 1953. — Vol. 172, № 4377. — P519-521.

3. Spiers F.W., Burch P.R.J. Measurement of the normal radioactivity of the body. Paper read at the conference on the biological hazards of atomic energy in October, 1850 // “Biological Hazards of Atomic Energy”. — Oxford, Clatendom Press, 1952 — P.203-213.

4. Rundo J. The use of the Copenhagen ionization chamber apparatus in the study of thonum dioxide poisoning // Brit.J. Radiol. - 1957. - Suppl., № 7. - P. 13-1*9.

5. Miller C.E., Marinetti L.D. The gamma-rag spectrum of normal human beings // Radiology. — 1956. — Vol. 66, № 1. — P. 104-105.

6. Reines F., Schuch R.L. Determination of total body radioactivity using liquid scintillation detectors // Nature. — 1953.

— Vol. 172, № 4377. — P.521-523.

7. Anderson E.C., Schuch R.L., Perrings J.D., Lagnham W.H. The Los Alamos human counter //Nucleonics. — 1956. — Vol. 14, № 1. — P.26-29.

© КУЗНЕЦОВ С.И. ЗОБНИН Ю.В. - 2007

ПАЦИЕНТ СИРАИ СИГЭНОРИ - ОДНА ИЗ СУДЕБ ВОЙНЫ

С.И. Кузнецов, Ю.В. Зобнин1

(Университет Хоккайдо, Президент (ректор) — профессор Саэки Хироси, Япония; Иркутский государственный медицинский университет, ректор — д.м.н., проф. И.В. Малов, кафедра внутренних болезней с курсами ПП и ВПТ,

зав. — к.м.н., доц. С.К. Седов, Россия)

Резюме. В историческом очерке на материалах Учетного дела на младшего сержанта Сираи Сигэнори2, умершего в центральном лазарете лагеря № 386 (Ташкент) 7 декабря 1946 г. от милиарного туберкулеза, обсуждаются некото-рш особенности клинического течения заболевания и организации медицинской помощи японским военнопленным в

Ключевые слова: СССР, японские военнопленные, медицинское обеспечение, милиарный туберкулез.

Осенью 1945 г. вскоре после окончания советско-японской войны в СССР были интернированы по разным оценкам от 500 до 540 тысяч солдат и офицеров бывшей японской Квантунской армии. Они были взяты в плен войсками Красной армии в Китае, Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах — территориях, подконтрольных Японии до августа 1945 г.

Постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) от 23 августа 1945 г. военнопленные японцы были распределены по многочисленным лагерным управлениям и отдельным рабочим батальонам военнопленных, рассеянным по территории всего Советского Союза — от Дальнего Востока до Средней Азии. Наибольшее их количество было направлено в районы Дальнего Востока и Восточной Сибири, туда, где предполагались крупные стройки, и требовалась многочисленные молодые и физически крепкие рабочие. Лагеря военнопленных подчинялись специально созданному в составе НКВД СССР Главному управлению по делам военнопленных и интернированных [1].

Подготовиться к принятию многотысячной армии военнопленных, не было ни времени, ни возможности

— 23 августа было издано постановление ГКО, а буквально на следующий день в СССР пошли первые эшелоны с японцами. Не удивительно, поэтому, что во многих местах военнопленные оказались без крыши над головой — в Тайшетском лагере, например, они сами

строили себе дощатые бараки, а приближающуюся морозную зиму 1945 года еще встречали в палатках. Потребность в медицинских учреждениях, госпиталях для японских военнопленных возникла сразу же по прибытии первых эшелонов из Маньчжурии, ибо многие японцы еще не оправились от ран, полученных на фронте, другие заболели в пути. С трудом налаживалось снабжение их продовольствием, теплой одеждой, медикаментами. Положение усугубляло недостаточно оперативное и качественное медицинское обслуживание. Сами японцы рассказывали, что санитарно-гигиеническое состояние лагерей было таким, что заболевания тифом, сыпной лихорадкой, пневмонией были обычным явлением. В поселке Спасский Приморского края в 1-м лаготделении, где в июле 1947 г. находилось около 1000 японцев и 1000 румын и немцев, большая их часть страдали от малярии, усугубляемой плохим питанием [2]. Ослабленные тяжелой работой и недостаточным питанием, они легко заболевали и умирали даже от таких болезней, которые в нормальных условиях считаются легко излечимыми [5]. Закономерным итогом этого была очень высокая смертность среди военнопленных зимой 1945-1946 гг. (до 10% даже в наиболее благополучных лагерях) [1].

В несколько лучшем положении оказались те из военнопленных, кто был по постановлению ГКО направлен в южные районы СССР — Казахстан

1 Авторы выражают благодарность Райне и Людмиле Фидлер (Германия) за помощь в расшифровке и переводе записей на немецком языке.

! В документах — Сигенори.

и Узбекистан (20 тыс. чел). На начало 1946 г. в Узбекских лагерях содержалось 16046 японцев, но контингент не был постоянным. В 1947 г. число их увеличилось до 236821. Это было связано с постоянным перемещением военнопленных из других, более неблагополучных лагерей. В докладной записке зам. начальника ГУПВИ НКВД СССР И.А.Петрова отмечалось, что «японцы, работающие в мягком климате Узбекской ССР, работают вполне удовлетворительно и на открытом воздухе». На территории Узбекской ССР находились следующие лагеря японских военнопленных: № 26 в г.Андижане — 3000 чел., № 46 в г.Ташкент — 7000 чел., № 288 — Фар-хадский в г.Бекабад (до 1964 г. — Беговат) Ташкентской обл. — 10500 чел., № 372 и 438 Ангренский в г.Ангрен Ташкентской обл. (апрель 1946 г. — май 1948 г.) — 1000 и 4000 чел., № 386 Ташкентский (существовал в апреле 1946 — январе 1949 г.,) — 3200 чел., № 387 Ферганский в г. Фергана — 1300 чел. (апрель 1946 г. — май 1948 г.), № 360 в г. Чирчик Ташкентской обл. — 2000 чел. [1].

Главным назначением многотысячной армии военнопленных было использование ее как дешевой рабочей силы. Японские военнопленные участвовали в большинстве крупнейших строек послевоенного времени. Так, в Иркутске японцы работали, в основном, на объектах военного ведомства. Они строили дачу и пруд командующему Восточно-Сибирским военным округом генералу П.Л. Романенко, жилые дома по улице на улицах Ленина, Желябова, Депутатской. Военнопленные прокладывали канализацию, строили коллекторы, участвовали в строительстве радиозавода, делали первое в Иркутске асфальтовое покрытие на ул. Карла Маркса. В июне 1946 г. они работали на строительстве фундамента трамвайного депо и вагоноремонтных мастерских, вели укладку рельсов на ул. Декабрьских Событий, рихтовку пути, выполняли другие работы [2]. В Ташкенте с их помощью были сооружены Текстильный комбинат, здания Центрального телеграфа и Министерства культуры, театры им. Навои, им. Мукими. А в городе Чирчик — заводы Химмаш и Сельмаш. Ими была протянута высоковольтная линия электропередачи от Бекабада до Ташкента, которая и по сей день обеспечивает электричеством значительную часть Ташкента. Расположенная в Бекабаде Фархадская ГЭС тоже строилась при участии трех тысяч военнопленных японцев [1].

Создавая сеть специальных госпиталей для военнопленных, руководство МВД не скрывало, что их главная задача состоит в том, чтобы сохранить японцев, как рабочую силу на строительстве и восстановлении народного хозяйства. Начальник госпиталя № 3370 в Тайшет-лаге подполковник Н.А. Ващинский говорил своим подчиненным: «Сохранение рабочей силы для строительства БАМа — важнейшая наша задача. Роль госпиталя в этом исключительно важна». Тем не менее, смертность в этом госпитале в 1946 г. составила 12,7% [2]. За те 2-3 года, что японские военнопленные находились в лагерях военнопленных на территории Узбекистана, от болезней и несчастных случаев на производстве из них умерло 802 человека. Основными причинами смерти военнопленных в феврале 1946 г. (по всем лагерям) были дистрофия — 779 умерших к этому времени или 47% от числа госпитализированных, воспаление легких — соответственно 117 и 7,06% и туберкулез — 127 умерших и 7,66% [1].

Госпитали создавались вблизи наиболее крупных лагерей. В Иркутской области было четыре крупных спецгоспиталя для японских военнопленных: № 1218 в Иркутске, № 1942 в Зиме, № 3915 в Тулуне и № 3370, дислоцировавшийся в разное время в пос. Квиток, на ст. Топорок, на ст. Чукша и в пос. Новочунка. Кроме того, в Тайшетлаге существовали лазареты № 1 и № 2, а также оздоровительное отделение. В Бурятии были два отделения крупного госпиталя № 944 в Улан-Удэ. В Читинской области госпитали №№ 888, 1484, 1841, 1937. В Приморском крае — госпитали №№ 1327, 1893, 2929, 3762, 4923. В Кемеровской области — госпитали № 1407 и 0134 ПФЛ. Спецгоспитали для военноплен-

ных сталкивались с теми же трудностями, что и вся страна в послевоенное время — не хватало врачей, инструментов, лекарств. В госпиталях существовал дефицит опытных, квалифицированных кадров [2]. Медперсоналом госпиталей были военные медики Министерства внутренних дел. Кроме того, в соответствии с «Временным положением о медико-санитарном обслуживании военнопленных в системе управления НКВД СССР по делам военнопленных» от 23 сентября 1939 г. (раздел 5, пункт б) обслуживающий медперсонал мог быть, как из числа вольнонаемных, так и из числа военнопленных. На основании этого же документа (пункт в) в центральном пункте нахождения военнопленных располагался Центральный лазарет со всеми отделениями, в том числе приемным покоем на 5-10 коек [1].

Путь в госпиталь начинался для военнопленных в санчасти лагерного отделения, где примерно раз в месяц (так было в Тайшетлаге), проводились медосмотры, носившие, зачастую, формальный характер. В отчетах госпиталя № 3370 в Тайшетском лагере указывались различные причины высокой смертности японцев: несвоевременная доставка больных из лагерных отделений в чрезвычайно тяжелом состоянии; отсутствие медикаментов — глюкозы, хлористого кальция, сульфидина; отсутствие запасов донорской крови; не налаженное диетическое питание для больных дистрофией и т.д. Начальник медчасти госпиталя майор медслужбы Бутузов признавался: «Японцам — туберкулезным больным, мы уже ничего не можем предоставить кроме хорошего ухода» [2]. Хотя, на фотографии в одном из госпиталей лагеря японских военнопленных, хранящейся в музее Управления внутренних дел Иркутской области, все выглядит более чем благополучно (рис. 1).

Рис. 1. В госпитале для японских военнопленных. Фото из музея УВД Иркутской области.

Проблема заболеваемости туберкулезом и организации его лечения была в это время актуальной и для всей страны в целом. Не случайно, в вышедшем из печати в 1943 г. втором издании (первое — 1941 г.) краткого руководства для врачей «Туберкулез», указывается, что Великая Отечественная война вследствие массового передвижения населения, ухудшения быта и питания, нарушения нормальных санитарных условий вызвала усиление эпидемиологической опасности туберкулеза и увеличение заболеваемости и смертности от него [4]. В одной из первых послевоенных монографий, посвященных данной проблеме, подтверждается, что война и связанные с нею бедствия привели к появлению тяжелейших, часто остротекущих форм туберкулеза, особенно у людей, переживших ленинградскую блокаду, фашистскую оккупацию и плен [3].

Яркой иллюстрацией сложностей медицинского обеспечения японских военнопленных в лагерных госпиталях могут служить материалы «Учетного дела на военнопленного Сираи Сигэнори, архивный № 28035», ксерокопия с подлинника которого предоставлена од-

ному из авторов данного сообщения — С.И. Кузнецову господином Сираи Сигэнобу, проживающим в Токио, ушедшим в отставку с поста профессора университета Нагоя (императорского). «Дело» его брата — Сираи Си-гэнобу попало к нему во время поездки к родным могилам — «босан» (обязательной для традиционных японцев) в Ташкент. Там, хранитель небольшого музея на кладбище японских военнопленных сделал для него копию документов.

Профессор Сираи Сигэнобу рассказал, что у него с братом разные матери. Сираи Сигэнори родился 7 февраля 1921 г. в г. Нагое. Отец был профессором университета в Сеуле (1927-1940 гг.), а потом — университета Хиросима (1941-1953 гг.) — специалистом по японскому буддизму. Его мать — домохозяйка, умерла в 1932 г. До войны Сираи Сигэнори учился на филологическом факультете университета Токио, специализировался в области психологии (рис. 2). В 1943 г. продолжил образование в Институте аэронавтики. Собирался заняться

*С.О. JrЗS^1

ЙЬ

') I

СОЮЗ ОБЩЕСТВ КРАСНОГО КРЕСТ и КРАСНОГО ПОЛУМЕСЯЦА СССР

_^РЪчтовая карточка военноппенног«^ Бесплатно

пята № « *сыо ’• . 'ш

_й_

і* ±

Кону . .

І.уа» ( ІМіО Р & .% А '£ "І& '1'Лк-

1-і І ^

іс ті-а’-л горо*. >4тп .*» ¿ома. округ, гс/о. лгі»е*«пгЬ —__________

тпрвиитель £ Фамилиш и нм* гогммсп, и

ПочгоаыА л я ре*. всги»*і ч.)

Гр ’". V Ш?"

$ 1*-

ЬіоїіГі ¡и

[ г/зні \

£г-

•/ Щ о Vї Г. *! ->7 Щ&А ? Г#“уі

4 <? }Щ-У

после смерти солдата. Почтовый штемпель датирован 11 февраля 1947 г. и проставлен во Владивостоке. В этом письме не было ничего конкретного, т.к. цензура запрещала писать что-либо, кроме «жив-здоров, чего и вам желаю» (рис. 3).

В имеющем гриф «Совершенно секретно» учетном деле военнопленного Сираи Сигэнори (архивный № 28035) Главного управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР основное место занимает история болезни № 179 (рис. 4). В ней указано, что младший сержант Сираи Сигэнори, 1920 года рож-

Рис. 2. Сираи Сигэнори. Фотография студенческих лет.

научно-исследовательской работой и избрал тему «Психологическое воздействие высоты на летчиков». Однако в 1944 г. был мобилизован в армию и вскоре оказался в Южной Маньчжурии вблизи г. Аншан (к этому времени его младшему брату было лет 8 или 9). В момент

Рис. 3. Конверт письма Сираи Сигэнори.

капитуляции Японии Сираи Сигэнори находился в г. Шэньяне, где и был взят в плен советскими войсками (предположительно, в конце августа - начале сентября 1945 г.). Вскоре по железной дороге был направлен в СССР и оказался в лагере № 438 в Ангрене Узбекской ССР. Позже, был переведен в лагерь № 386, в Ташкент. После его интернирования в СССР семья Сираи получила единственное письмо, пришедшее в Японию уже

Рис. 4. Титульный лист истории болезни № 179.

дения, японец, поступил в приемное отделение центрального лазарета лагеря № 386 30 октября 1946 г. с жалобами на боли в груди, одышку при ходьбе, общую слабость. Больной поступил из лагерного отделения №

1, где находился на строительных работах. Считает себя больным около одного месяца. Заболевание развивалось постепенно. В санчасти лагерного отделения № 1 находился 10 дней, после чего переведен в центральный лазарет. Направительный диагноз: Туберкулез лимфатических желез шеи и правосторонний экссудативный плеврит. Перенесенные заболевания: туберкулез легких (1932 г.), малярия, экссудативный плеврит (1946 г.). Мать умерла от туберкулеза легких. Привычки: не курит.

Данные объективного исследования: Физически нормально развит, питание резко понижено, подкожная жировая клетчатка не выражена. Кожные покровы и слизистые — бледно-розового цвета. Лимфатические железы слева увеличены, шейные железы до размеров фасоли, безболезненные. Пульс ритмичный, хорошего наполнения. Сердце — границы в пределах нормы, акцент II тона на легочной артерии. Легкие — перкуторно справа притупление и начиная с 6 ребра и вниз, слева — легочный звук. Аускультативно справа ослабленное дыхание, слева дыхание везикулярное с единичными сухими хрипами. Язык чистый, влажный. Живот мягкий, безболезненный, печень не пальпируется, область ее безболезненная. Селезенка не пальпируется, но область ее болезненная. Мочеиспускание и стул в норме.

Температура тела 37,9°С.

Предварительный диагн°з: Малярия. Прав°ст°р°н-ний экссудативный плеврит. С°путствующие заб°лева-ния: Дистр°фия 3 степени.

Представленная запись сделана начальник°м цент-ральн°г° лазарета, капитан°м медслужбы Як°влев°й. В день п°ступления б°льн°й °см°трен в°енн°пленным врач°м Мацум°т°, к°т°рый в записи, сделанн°й на немецком языке, °тметил, чт° пациент выглядит вялым, исхудавшим, нежизнесп°с°бным; пульс регулярный; язык °бл°жен белым налет°м; аппетит снижен; стул н°рмальный, ежедневный, а также назначил лечение: Ст°л дистр°фичных; Natrii Salicylas 1 г х 3 р.; Natrii bicarbonas 1 г х 3 р.; Sol. Chinini sulf. 50% - 2,0 х 2 р., с 31.10. — 3 р.; Sol. Calcii chlorati 10% - 1 ст.л. х 3 р.

В п°следующие 10 сут°к в ежедневных (за исключением в°скресных и праздничных дней), чередующихся записях врачей Як°влев°й и Мацум°т° (рис. 5) °тмеча-ются жал°бы б°льн°г° на слаб°сть, °дышку, снижение

Рис. 5. Страница из истории болезни № 179.

аппетита. Состояние расценивается как средней тяжести или удовлетворительное, указывается на бледность кожи и слизистых. В легких слева притупление на одном уровне; там же ослаблено дыхание. Селезенка не прощупывается, область ее болезненна. Стул в норме. Температура тела от 36,6 до 38,7оС, с колебаниями утренней и вечерней температур до 1,1оС. Лечение без изменения.

К концу двадцатых суток пребывания в госпитале отмечено ухудшение состояния. Появились боли в животе, кал жидкий, окрашен в темный цвет (кровь), снижение аппетита. Лицо бледное, видимые слизистые анемичные. Пульс ритмичный, удовлетворительного наполнения, тоны сердца приглушенные. Легкие — слева держится притупление и ослабленное дыхание. Язык влажный, чистый. Живот мягкий, при пальпации болезненный вокруг пупка. Температура тела от 36,4 до 38,6оС, с колебаниями утренней и вечерней температур до 1,8оС. 12 ноября выполнен общий анализ крови: эритроциты — 3000000; лейкоциты — 6000; палочкоядерные — 22%; сегментоядерные — 44%; лимфоциты —

29%; моноциты — 3%; эозинофилы — 0; базофилы — 1%. К лечению добавлено: Sol.Calcii chlorati 10% - 10,0 внутривенно; Ferratin 0,5 х 3 p.; Bismuth, Tannalbinum вв 0,25 х 3 р.; Atebrin 0,05 х 3 р.

В последующие десять суток указывается, что состояние больного тяжелое, температурит. Сон, аппетит плохой, жалуется на боли в животе. Стул 2-3 раза в сутки, жидкий. Язык влажный обложен. Болезненность в нижней области живота. Мочеиспускание в норме. Пульс ритмичный, удовлетворительного наполнения, тоны сердца приглушены. Легкие — перкуторно слева легочный звук, справа — притупление от 7 ребра и вниз. Аускультативно — справа в месте притупления ослабленное дыхание. Температура тела от 36,6 до 39,1оС, с колебаниями утренней и вечерней температур до 1,4°С. 22 ноября: гемоглобин крови — 43%. Анализ мочи: цвет

— желтый. Удельный вес — 1014. Белок +. Прозрачность

— мутная. Микроскопически эритроциты и лейкоциты в поле зрения. К лечению добавлено: Extr. Belladonnae

0,015 х 3 р.; Salol 0,3 х 3 р.; Chinini sulfas 0,5 х 3 р.

На фоне проводимого лечения состояние больного продолжает ухудшаться. В записях отмечается: Общее состояние очень плохое. Слабость, потеря аппетита. Боли в животе и в области седалища. Выражение лица страдающее. Сильное общее похудание. Пульс регулярный, очень слабый. Обследование живота и анальной области болезненное. Чувствительность нормальная. Аппетит плохой. Стул нормальный. Температура тела от 36,7 до 39,3оС, с колебаниями утренней и вечерней температур до 1,4оС. К лечению добавлено: витамины В и С 3 х 3 р. в д.; Ol.Camphorae 20% - 2,0 на ночь.

6 декабря состояние больного резко ухудшилось. Аппетит отсутствует, стул жидкий, 5 раз в сутки. Больной прогрессивно худеет, пульс слабого наполнения 110 ударов в минуту. Тоны сердца приглушены. При пальпации болезненность в нижнем отделе живота. Температура утром 37,9; вечером 37,0оС. К лечению добавлено: Sol. Natrii chlorati 0,85% - 300,0; Sol. Glucosae 40% -30,0 внутривенно.

7 декабря в 6.00 состояние больного резко ухудшилось, он впал в бессознательное состояние, в 10.00 наступила смерть.

О смерти в лагере № 386 военнопленного младшего сержанта Сираи Сигэнори 7 декабря 1946 г. был составлен соответствующий акт, подписанный начальником центрального лазарета капитаном медслужбы Яковлевой, дежурной медицинской сестрой и дежурным офицером (фамилии неразборчивы, печать).

История болезни заканчивается протоколом J№ 4 патологоанатомического вскрытия (9 декабря 1946 г.).

Вскрытие производилось в Центральном лазарете лагеря № 386 Управления по делам военнопленных Министерства внутренних дел СССР начальником лазарета капитаном медслужбы Яковлевой в присутствии врача-ординатора капитана медслужбы Голланд, военнопленных врачей Мацумото и Губерта.

Предварительные данные: на основании истории болезни № 179 военнопленный японской армии Сираи Сигэнори 1920 года рождения, младший сержант, находился в Центральном лазарете с 30 октября 1946 г. по поводу правостороннего экссудативного плеврита, малярии, вторичной дистрофии 3 степени, туберкулеза кишечника. Умер 7 декабря 1946 г.

Клинический диагноз: правосторонний экссудативный плеврит, малярия, туберкулез кишечника, вторичная дистрофия 3 степени.

Наружный осмотр. Труп мужчины среднего роста, правильного телосложения, резко пониженного питания. Трупное окоченение выражено, по задним поверхностям туловища трупные пятна.

Внутренний осмотр. Подкожно-жировая клетчатка отсутствует. Мышцы бледные, атрофичные.

Легкие — справа массивные спайки, слева спайки только в верхней доле. Правое легкое — доли легкого спаяны между собой спайками. Цвет легкого серо-гряз-

ный. На ощупь легочная ткань неравномерно уплотнена. Уплотнения в виде крупяных зерен. На разрезе ткань легкого усеяна многочисленными туберкулезными бугорками. Левое легкое — серо-грязного цвета, на ощупь легочная ткань неравномерно уплотнена. Уплотнения в виде крупных зерен. На разрезе — множественные туберкулезные бугорки, усеявшие все легкое.

Сердце — нормальных размеров, мышца сердца нормального цвета. Левый желудочек сокращен, правый желудочек расслаблен. Клапанный аппарат без особых изменений.

Печень — размеры 22х18 см, поверхность гладкая, блестящая. На разрезе ткань печени сероватого цвета. Желчный пузырь без изменений.

Селезенка — нормальных размеров, капсула снимается легко. На разрезе в ткани селезенки небольшое количество туберкулезных бугорков.

Почки — обычных размеров, околопочечная клетчатка атрофичная, капсула снимается легко. На разрезе рисунок почек нормальный. В корковом слое единичные туберкулезные бугорки в обеих почках. Мочевой пузырь без изменений.

Брюшина пристеночная и висцеральная серо-грязного цвета, мутная. На брюшине множественные туберкулезные бугорки в стадии распада. Кишечник усеян распадающимися туберкулезными бугорками. Слизистая желудка и кишечника атрофична.

Патологоанатомический диагноз: Милиарный генерализованный туберкулез. Начальник Центрального лазарета Яковлева (подпись, печать).

На основании Директивы НКВД СССР №508с/324/ 110с от 12 октября 1943 г. «Об улучшении ухода за больными военнопленными» каждый смертный случай в госпитале требовалось подвергать изучению. Акты вскрытия и истории болезни умерших направлять в управление НКВД по делам военнопленных и интернированных для проверки и изучения [1].

В соответствии с директивой ГУПВи НКВД СССР № 28/2/23 от 24 августа 1944 г., для захоронения умерших военнопленных отводились в непосредственной близости от лагеря или госпиталя специальные участки свободной земли, огороженные колючей проволокой. Кладбище разбивалось на квадраты по 25 могил в каждом. На каждую могилу устанавливался опознавательный знак — прочный кол с прибитой к нему в верхней части прочной дощечкой. На дощечке должны быть указаны номер квадрата и номер могилы несмываемой краской [1]. О захоронении умершего военнопленного свидетельствует приводимый ниже акт от 9 декабря 1946 г.: «Мы, нижеподписавшиеся, инспектор по учету младший лейтенант Глушаков, вахтер Султанов составили настоящий акт в том, что сего числа произвели захоронение трупа военнопленного Сираи Сигэнори, год рождения 1921, военное звание младший сержант национальность японец, умершего 7 декабря 1946 г. в лагере № 386. Труп похоронен в квадрате № 2, могила за № 6. На могиле опознавательный знак столбик с дощечкой 6/2. Подписи».

Более поздним документом является следующая справка (к личному делу архивный № яя-280350): японец Сираи Сигэнори умер 7 декабря 1947 г. в лагере № 386 и захоронен на кладбище в г. Ташкенте могила № 6 квадрат № 2. Сведения о его смерти и месте захоронения сообщены в Министерство иностранных дел СССР для передачи японскому посольству письмом МВД СССР № 2779/п от 1 декабря 1959 г. (входящий номер 3256). Подпись (неразборчива). Были ли переданы сведения в Японию — неизвестно, родные Сираи узнали о его смерти только в конце 1947 г. от кого-то из бывших военнопленных. До получения копии «Дела» они считали, что Сираи Сигэнори умер осенью 1947 года.

Материалы истории болезни Сираи Сигэнори позволяют выделить несколько аспектов обсуждаемой проблемы: особенности клинического течения мили-арного туберкулеза у пациента, имевшего контакт с больной туберкулезом матерью и, вероятно, перенесшим туберкулезный плеврит в 1932 г. С другой стороны, имеется ряд особенностей в организации медицинской помощи пациенту в условиях лагерного лазарета. Особенностью клинического течения диссеминированного процесса можно назвать его вялое течение с минимальными легочными проявлениями (отсутствием кашля, одышки в покое, потливости), преимущественно субфебрильным повышением температуры, выраженным истощением, свидетельствующих о значительном снижении защитных сил, подтверждаемом выявленной тенденцией к лейкопении, резким сдвигом лейкоцитарной формулы влево, анэозинофилией, лимфо-пенией. В те годы подобная форма туберкулеза являлась почти безнадежной, тем более при отсутствии антибактериальной терапии. М.И. Ойфенбах и М.А. Клебанов (1943) указывали, что медикаментозное лечение при туберкулезе стоит на одном из последних мест, так как все средства имеют большей частью только симптоматическое значение [4]. Особенностью организации медицинской помощи можно назвать ведение пациента двумя врачами с записями в истории болезни на двух языках, отсутствие рентгенологического обследования (в 1948 г. во Владивостоке в госпитале был кабинет Рентгена) [2], в истории болезни нет сведений о частоте дыхательных движений и частоте сердечных сокращений, частота пульса указана лишь в одной дневниковой записи, что, вероятно, свидетельствует об отсутствии часов у врачей. Отдельного разговора заслуживает целесообразность применения противомалярийных средств, а также несовпадение некоторых дат.

В то же время, материалы учетного дела военнопленного Сираи Сигэнори подтверждают, что персонал центрального лазарета лагеря № 386 в течение 38 суток боролся за жизнь своего пациента, используя все доступные средства, в необычайно сложных условиях. Как и те бывшие врачи и медицинские сестры госпиталей японских военнопленных, кому в 1989 г. от имени Все-японской ассоциации бывших военнопленных были вручены медали «Мира и гуманизма».

PATIENT SIRAI SIGENORI - ONE OF THE DESTINIES OF WAR

S.I. Kuznetsov, Yu.V. Zobnin

In a historical sketch on the materials of the Registration affair on the younger sergeant Sirai Sigsnori, died at the camp in the central infirmary № 386 (Tashkent) on December, 7, 1946 from a tuberculosis miliari, some features of clinical course of disease and the organization of medical aid to the Japanese militari captves in the USSR are discussed.

ЛИТЕРАТУРА

1. Военнопленные в СССР. 1939-1956: Документы и материалы / Под. ред. М.М. Загорулько. — М.: Логос, 2000.

- 1118с.

2. Кузнецов С.И. Японцы в сибирском плену (1945-1956).

— Иркутск: Иркут. гос. ун-т, 1Э97. — 262 с.

3. Кузнецова С.М., Чистович А.Н. Очерки патологической

анатомии и клиники туберкулеза. — Л.: Изд-во ВМА им. С.М.Кирова, 1949. — 168 с.

4. Ойфенбах М.И., Клебанов М.А. Туберкулез: краткое руководство для врачей. 2-е изд. — М.: Медгиз, 1943". — 260 с.

5. MacArthur Memorial Archives. Box 15. Folder 14. Condition and Treatment. — P.24.