Политический вектор

Политический вектор

Вероятен распад единого экономического пространства России

Главные итоги VIII съезда народных депутатов России: а) в максимальной
       степени обострилось размежевание между двумя блоками, в один из который
       входят исполнительный власти, а в другой — съезд с Конституционным судом;
       б) победила точка зрения, согласно которой не нужно никакого правового акта,
       который как-то вводил бы это размежевание в правовые рамки, поскольку
       действующая Конституция данного конфликта не предусматривает, а значит, его
       как бы и нет.
       Оптимистический прогноз, согласно которому страна вступила на
       латиноамериканский путь развития по принципу "stop-go от съезда к съезду"
       конкурирует с пессимистическим, согласно которому отказ решать конфликт
       политическими и правовыми средствами обыкновенно приводит к тому, что его
решают каким-то иным образом — зачастую не вполне цивилизованным.
       
2 X 2 = 2
       В результате съездовских прений сделалась явной новая конфигурация властного
       четырехугольника. В декабре, после VII съезда, президент выглядел максимально
       ослабленным, руководство ВС значительно расширило сферу влияния,
       правительство как политическая сила временно не существовало вообще и
       рассматривалось скорее как объект борьбы за раздел сфер влияния, а над всем
       величаво парила "совесть нации" в лице проф. Зорькина.
       По истечении трех месяцев структура вернулась в биполярное состояние.
       Президент и правительство в полной солидарности отстаивали право
       исполнительной власти на владение финансовыми механизмами и защищали
       минимальный принцип: "правительство правит, законодатели законодательствуют".
       Что вызвали крайний гнев руководства ВС, поскольку еще в феврале Хасбулатов
       выдвинул новую концепцию государственности: беды страны проистекают от того,
       что в ней существуют два правительства — собственно кабинет министров и
       конкурирующие с ним президентские структуры. О том, что данная мысль — не
       случайный экспромт, свидетельствует буквальное воспроизведение этого тезиса в
       открывшей съезд речи хасбулатовского заместителя Николая Рябова.
       Вероятно, председатель ВС всерьез рассчитывал инициировать распрю между
       президентом и премьером и сделать эту распрю ведущей пружиной съездовской
       комбинации — именно этим можно объяснить то, что после выступления
       провозгласившего свою солидарность с Ельциным премьера Черномырдина спикер
       обратился к премьеру с даже по хасбулатовским меркам беспрецедентно хамской
       речью, указав главе кабинета, что никакой он не премьер. Скорее всего, именно
       данное хамство является наиболее серьезной ошибкой Хасбулатова: в отличие от
       Гайдара и его министров, не имевших ни особого желания, ни особых
       возможностей отмщать спикеру, многолетний член ЦК КПСС В. С. Черномырдин, не
       привыкший к такому нарушению номенклатурной субординации, вряд ли забудет
       минувший съезд академику Хасбулатову, а наметившаяся солидарность премьера и
       президента лучше всего цементируется общей ненавистью, направленной на третье
       лицо.
Впрочем, солидарность сплотила и две оставшиеся вершины четырехугольника.
       Покуда Рябов и Хасбулатов делали все, чтобы упразднить конституционное
       соглашение от 12 декабря, инициатор и гарант соглашения председатель
       Конституционного суда Валерий Зорькин ни единым словом не выступил в его
       защиту. В споре между парламентом и президентом о том, является ли нынешняя
       конституция хотя бы в принципе работоспособной или же присущие ей внутренние
       противоречия делают ее в принципе неработоспособной, Зорькин решительно встал
       на сторону парламента.
       Существенно, что несмотря на чрезвычайный расцвет съездовского хамства,
       позволяющий с осуждением указать на многочисленные примеры поведения,
       недопустимого даже в пивной, Зорькин в качестве образца конфронтационного
       поведения указал лишь на вполне академическую речь министра юстиции Николая
       Федорова. Выбор, впрочем, был вполне справедлив: Федоров воздержался от
       площадной лексики лишь для того, чтобы продемонстрировать еще худший образец
       конфронтационного поведения, а именно — чтобы перечислить многочисленные
       примеры того, как ВС России и лично его председатель нарушают и конституцию,
       и баланс властей. В Конституционном суде без движения лежат иски практически
       по всем рассмотренным министром юстиции казусам, и Федоров максимально
       прозрачно продемонстрировал, что готовность Зорькина не щадя живота своего
       биться за каждую букву конституции носит весьма избирательный характер. Таким
       образом, подобно тому как Хасбулатов на почве общей ненависти к себе сплотил
       Ельцина и Черномырдина, Федоров, выставив в равно неприглядном свете и
       Зорькина, и Хасбулатова, также скрепил общей ненавистью наметившийся союз
       двух председателей.
       Не слишком поспособствовав национальному согласию, съезд зато исполнил другую
       полезную функцию — чрезвычайно четко обрисовал состав противоборствующих
       коалиций, реализовав таким образом призыв Горбачева разобраться "кто есть
       ху". В этом смысле съезд можно сравнить с заседанием ВС СССР от 16-17 июня
       1991 года, когда коалиция персон, собравшихся скидывать президента СССР,
       обрисовалась с идеальной ясностью, и обнародованный 19 августа список "ху"
абсолютно никого не удивил.
       
Смертные и бессмертные
       Принцип формирования коалиций довольно прозрачен. Тандем "Ельцин —
       Черномырдин" скреплен общим горем. С одной стороны, премьеру и президенту не
       нравится их нынешний статус "ответственность без прав", с другой, оба они —
       персоны смертные: их в любой момент можно отрешить от власти. Тандем
       "Хасбулатов — Зорькин" скреплен общей радостью: оба председателя имеют права
       без ответственности, и оба возглавляют почти несменяемые коллегии.
       В этих условиях исполнительный тандем, чтобы вообще что-нибудь как нибудь
       исполнять, обречен действовать методом явочного присвоения прав.
       Законодательный тандем столь же логичным образом отвечает на это формальным
       расширением своих прав. Разрыв между действительностью и конституцией
       углубляется, после чего следует новый виток конфронтации, завершающийся
       очередным съездом, в очередной раз укрепляющим основы правового государства и
       вновь стабилизирующим конституционный строй.
       В принципе процесс развивается бесконечно. Исполнительный тандем не
       располагает ни субъективной волей, ни объективными средствами для того, чтобы
       разорвать цикл посредством волевого акта, т. е. государственного переворота.
       Законодательный тандем не в состоянии полностью реализовать любезный ему
       принцип всевластия Советов, поскольку в годы правления Горбачева--Ельцина
       окончательно развалилась необходимая для функционирования советской системы
       административная модель управления хозяйством — и необходимо, скрепя сердце,
       мириться с существованием квазирыночного правительства, хоть как-то
       осуществляющего необходимые для поддержания государственности исполнительные
       функции.
       Тем не менее длительное существование такой латиноамериканской бесконечности
       представляется сомнительным. С одной стороны, логика, применимая к небольшому
       латиноамериканскому анклавному государству, не срабатывает в применении к
       государству большому и полиэтническому. Наличествует отсутствующий в
       банановых странах нижний предел неэффективности государственной власти, за
       которым государство разрывают центробежные силы.
       Признаком того, что ситуация сейчас уже подошла к нижнему пределу, является
       чрезвычайная активность субъектов федерации, предъявлявших и съезду, и
       президенту весьма жесткие требования. К уже намеченному на апрель
       историческому IX съезду сепаратизм удельных князей может достичь такого
       уровня, что даже временно примирившиеся персоны властного четырехугольника
       будут бессильны с ним справиться.
       С другой стороны, гиперинфляция, крайне опасная для любого государства как
       такового, многократно опасней для России — государства, где несоразмерно
       велика доля лиц, существующих на государственное жалованье. Обвал
       гипертрофированной государственности может сопровождаться серьезными, не
       виданными в Латинской Америке последствиями.
       Подобно тому, как продемонстрированное Украиной в 1992 году "мягкое вхождение
       в рынок" реально привело только к еще большему развалу экономики и
       необходимости применения еще более жестких мер стабилизации, точно так же
       "мягкое вхождение в государственность", наблюдаемое в рамках модели "от
       съезда к съезду", вероятно, актуализирует предупреждение Сергея Шахрая о том,
       что, если весной не будет ни конституционного соглашения, ни референдума, то
       о них можно будет и забыть, поскольку тогда страна лет на двадцать войдет в
       полностью неправовое пространство.
       Предлагавшаяся Ельциным временная "малая конституция" и предлагавшаяся
       Черномырдиным экономическая диктатура, существенно понижая уровень
       конституционного строительства, тем не менее с известной долей вероятности
       позволяли бы держать неприятную ситуацию в адекватных ей (и поэтому тоже
       весьма неприятных) правовых рамках. Поскольку верх одержала точка зрения
       Хасбулатова--Зорькина, и обществу предписано руководствоваться прекрасной
       (хотя и не имеющей отношения к действительности) ныне действующей
       конституцией, вероятнее всего, общество станет выстраивать правоотношения
       испытанным при деструкции СССР простым эмпирическим методом проб и ошибок.
       Лучшим, быть может, исходом будет тогда повторение сценария, по которому
       распадался СССР — со своими Ново-Огаревом и путчем. Но ожидать той же
       гладкости процесса распада, видимо, не приходится: СССР после путча
       распадался под взмахи дирижерской палочки Бориса Ельцина и с помощью
       переворачивавшего листы партитуры Михаила Горбачева. У распада России такого
       дирижера не будет, так как не наблюдается ядра столь же мощного, каким была
       Россия в бывшем СССР. Достаточно очевидно что, как и в случае с СССР, первым
       делом пострадает единое экономическое пространство России, даже когда
       пространство политическое еще будет сохранять некоторые признаки "единости".
       
       МАКСИМ Ъ-СОКОЛОВ