Л. Н. Гумилёв и государственно-правовое наследие монгольской империи (к 100-летию со дня рождения Л. Н. Гумилёва)

Л.Н. Гумилёв и государственно-правовое наследие Монгольской империи

А.Г. Палкин, к.ю.н., ИС УрО РАН, г. Оренбург

Лев Николаевич Гумилёв (1 (14). 10.1912— 16.06.1992) — доктор исторических и географических наук, профессор, действительный член Российской академии естествознания — прошёл сложный жизненный и творческий путь: четыре ареста, приговор к расстрелу, 14 лет тюрем и лагерей, 14 лет запрета на публикацию. Про себя Гумилёв сказал, что он прошёл путь от «бесправного раба до учёного» [1].

О Л.Н. Гумилёве можно говорить как о профессионале высочайшего уровня. Всего им написано 25 монографий и более 150 научных статей. Исследуя его творчество, можно отметить, что оно постоянно выпадает из границ одной какой-либо науки, одного региона или одного исторического периода. Поэтому Гумилёва можно назвать и востоковедом, и этнографом, и историком, и археологом, и этнологом, и тюркологом, и философом.

Своими учителями он называл историков Н.М. Карамзина, С.М. Соловьёва, С.Ф. Платонова; востоковедов Г.Е. Грумм-Гржимайло, Н. Кюнера, В.В. Струве, А. Якубовского; культурологов Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева; историков и географов Г.В. Виноградова, П.Н. Савицкого, Н.С. Трубецкого; философов-эмигрантов И.А. Ильина, Л.П. Карсавина, Г. Флоровского; зарубежных исследователей О. Шпенглера, А. Тойнби.

Увлечение географией с молодых лет, а затем и научное изучение географического пространства привели Льва Николаевича во Всесоюзное

географическое общество (ВГО), которое после распада СССР было переименовано в Русское географическое общество. После окончания Великой Отечественной войны он становится действительным его членом. В 1961 г. Л.Н. Гумилёв возглавляет отделение этнографии ВГО. Именно здесь Лев Николаевич впервые заявил об этнологии как новой науке, как по предмету, так и по методу, выступив на заседании отделения этнографии ВГО 17 февраля 1966 г. с докладом «Этнос и ландшафт. Историческая география как народонаселение», который был опубликован в 1968 г. [2].

Осознавая ограниченность этнографии, которая делала акцент на различиях народов, Л.Н. Гумилёв для новой науки этнологии ставил новую задачу — изучить их общие свойства.

С 1956 г. Л.Н. Гумилёв работал на кафедре экономической географии географического факультета ЛГУ, где читал курсы по исторической географии и географии населения. В дальнейшем им был разработан спецкурс «Народоведение». С 1968 г. Лев Николаевич трудился в географоэкономическом научно-исследовательском институте. В 1974 г. он защищает там докторскую диссертацию на тему «Этногенез и биосфера Земли», которая позже была опубликована в виде монографии и выдержала множество изданий. Диссертация официально не была утверждена в ВАК со следующей формулировкой: «выше, чем докторская работа, а потому и не докторская!» [3].

Л.Н. Гумилёв долгое время изучал средневековую историю народов Центральной и Средней

Азии, их хозяйственный быт и культуру. Лев Николаевич в результате своих исследований пришёл к парадоксальному и неожиданному для многих выводу о наличии развитой цивилизации у азиатских народов, о существовании определённых закономерностей в развитии этнических процессов. Л.Н. Гумилёв первым поднял свой голос в защиту самобытности тюрко-монгольской истории, первым выступил против европоцентристской концепции о татаро-монгольском иге, об извечной вражде с кочевниками.

Л.Н. Гумилёв считал, что евразийский Восток есть не периферийная территория по отношению к западной цивилизации, а представляет собой определённый центр этногенеза, культуры, истории и общественного развития [4].

Россия для Гумилёва — «не просто страна, где слились Запад и Восток. Здесь с древнейших времён до наших дней протекают процессы, качественно важные для всего человечества» [5].

Монгольская империя явилась окончательным утверждением Евразии как таковой — Евразии, основой которой позднее, после упадка империи, стало Московское царство, чьи границы уже во второй четверти XVII в. достигли Тихого океана (как ранее — границы Монгольской империи) [6].

Этот континент за исторически обозримый период объединялся три раза. Сначала его объединили тюрки, созданный каганат охватывал земли от Жёлтого моря до Чёрного. На смену тюркам пришли из Сибири монголы. Затем, после периода полного распада и дезинтеграции, инициативу взяла на себя Россия: с XV в. русские двигались на восток и вышли к Тихому океану. Новая держава выступила, таким образом, «наследницей» Тюркского каганата и Монгольского улуса.

Объединённой Евразии во главе с Россией традиционно противостояли: на западе — католическая Европа, на Дальнем Востоке — Китай, на юге — мусульманский мир» [7].

Л.Н. Гумилёв полагал, что контакты Руси и Степи основывались на комплиментарности евразийских этносов.

Умный и предусмотрительный политик Александр Невский сумел осознать масштабы католической угрозы и противопоставить ей союз с монголами. Этим было положено начало новой этнологической традиции — тому союзу восточных славян с другими народами Евразии, который предопределил направление последующего развития Руси.

В средние века комплиментарность проявлялась между тюрко-монголами, обитателями Великой степи, и православным миром. Эта комплиментарность, то есть взаимная симпатия, обусловила формирование российского государства как евразийской двойственной державы.

Отсюда следовало, что Россия подчинила себе Великую степь благодаря образованию некоторого тюрко-славянского взаимовыгодного симбиоза.

Комплиментарный характер взаимной связи Руси и Великой степи Гумилёв подчёркивает неоднократно. Так, учёный считает, что военная традиция Чингисхана, бывшая до XV в. наиболее совершенной от Атлантики и до Тихого океана, перенятая Москвой, обеспечила независимость России.

Так же поступали в XIV—XV вв. в Москве, благодаря чему переманили к себе многих православных литовцев, большую часть языческой мордвы и монголов-несториан. Этими людьми (мы назвали бы их пассионариями) в значительной мере была укомплектована армия, одержавшая победы на Куликовом поле, на Шелони и под Смоленском. Это войско и можно считать военным «наследием Чингисхана», заключает Гумилёв [8].

На Руси было обыденным использование ордынских навыков. Особенно при становлении Московского государства, т.к. огромные территории и великие задачи требовали организации, подобной монголо-татарской. И надо отметить, что тюрки прекрасно вписались в общерусский стиль. Сами тюрки рассматривали возвышение Москвы как продолжение дела Чингисхана. Их этническое смешение с россами привело к новому «пассионарному» (по Гумилёву) типу новых державостроителей [4].

По мнению Гумилёва, этногенез Московской Руси (России) завершается в ХХ в. При этом «Москва не продолжала традиций Киева, как это делал Новгород. Напротив, она уничтожала традиции вечевой вольности и княжеских междоусобиц, заменив их другими нормами поведения, во многом заимствованными у монголов, — системой строгой дисциплины, этнической терпимости и глубокой религиозности» [4, 7].

Русь заимствовала у монгольского мира определённые государственные основы. Для евразийцев очевидно, что под монгольским влиянием сложились системы государства, налогов, почты, военной техники, уголовного права, сети торговли, не говоря уже о языковых заимствованиях и сходном понятии о «светлом царстве» у русской и монгольской знати. Н.С. Трубецкой доказывал, что «перенесение ханской ставки в Москву» [9] сопровождалось процессом отождествления русского князя с татарским ханом, принятием Иваном IV монгольских обрядов, которые, в свою очередь, часто были заимствованы в Китае. Происходил процесс национализации, усвоения Россией специфических татаро-монгольских черт. Хотя это слияние русских с татарами протекало главным образом в плане государственном, в приспособлении к православию монгольских

концепций государства, оно проявлялось также на уровне народа, которого евразийцы хотят привлечь к подкреплению выбора идентичности Русским государством [10].

Существует пример казачества для того, чтобы «подтвердить», что русская идентичность сближается с кочевничеством. Отмечается, что военная организация, манера поведения людей, коневодство, звания начальников в казачьей иерархии заимствованы у татар. Казачество — их русская степная идентичность [10].

Дальнейшие исследования и поиски в данном направлении привели Л.Н. Гумилёва к евразийцам. Евразийское движение было создано в 20-30-е годы XX в. Датой рождения евразийства считается 1921 г., когда в Софии вышел сборник статей под названием «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийства». Авторами были учёные, эмигрировавшие из России после революции 1917 г. и составившие кружок евразийцев. В него вошли историк Г.В. Вернадский (1877-1973), географ и геополитик П.Н. Савицкий (1895-1968), историк и филолог князь Н.С. Трубецкой (1890-1938). Евразийцами они назывались потому, что называли Россию Евразией, под которой понимали не просто определённую территорию, объединяющую европейскую и азиатскую части России, но и особую «многонародную нацию», и особую русскую идеологию, и особую цивилизацию [8]. Л.Н. Гумилёв дополняет это представление учением о «кормящем ландшафте» и «вмещающем ландшафте» - разном, но всегда родном для данного этноса. Для русских это были речные долины, для финно-угорских народов - водораздельные пространства, для тюрков и монголов - степная полоса. Л.Н. Гумилёв опровергает мнение, по которому лес и степь находятся в оппозиции друг к другу, утверждая, что степняки нуждаются в продуктах леса и наоборот.

Исследования в области кочевниковедения и монголосферы евразийцев и Л.Н. Гумилёва шли параллельно и абсолютно независимо друг от друга. Евразийцы не могли до 1950-х гг. даже знать о его существовании, а он не мог читать труды евразийцев, естественно, не доходившие ни до Ленинграда, ни тем более до лагерей. И тем не менее этот параллельный, почти синхронно шедший научный поиск привёл к близким результатам.

Затем евразийское наследие даёт новый творческий импульс исследованиям Л.Н. Гумилёва. Сначала он пишет статью «Ритмы Евразии», затем монографию с идентичным названием «Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации», первая часть которой называется «Евразийская теория: новое утверждение»; вторая часть - «Историческая география Евразии». Наиболее ценным в евразийском наследии Гумилёв считал изучение

такой дисциплины, как историческая география. Именно в ней рассматривалась роль географической среды в общественной жизни народов, близкими оказались идеи взаимовлияния развития этноса и ландшафта. Данные идеи были раскрыты в статьях: «Этнос и ландшафт», «Об антропогенном характере ландшафтообразования (ландшафт и этнос: VII)», «Этно-ландшафтные регионы Евразии за исторический период», «Разновозрастные почвы на степных песках Дона и передвижения народов за исторический период», «История колебания уровня Каспия за 2000 лет (с IV в. до н.э. по XV в.н.э.)» - и в книге «Тысячелетие вокруг Каспия».

Если евразийская доктрина была синтезом истории и географии - геополитики, то учение Л.Н. Гумилёва, опирающееся на многие выводы евразийства, было синтезом истории, географии и естествознания.

Последние евразийцы на Западе - П.Н. Савицкий и Г.В. Вернадский - внимательно следили за работами Л.Н. Гумилёва, высоко оценивали его концепции. Это видно из десятков писем, которые шли из Праги. Зачастую они дополнялись и отзывами из США (через Прагу), где работал Г.В. Вернадский. Л.Н. Гумилёв ощущал себя преемником и продолжателем работ евразийцев 20-30-х гг. XX в., перепроверяя и развивая эту концепцию.

Лев Николаевич редко высказывался по современным вопросам: работала какая-то внутренняя цензура. Но, видимо, слишком болезненным оказался для него распад страны. И последний раздел его книги «От Руси к России» стал своеобразным завещанием великого учёного, заветом нам - как выходить из этой безнадёжности. Быть самим собой - лейтмотив этого завещания, и оно идёт прямо от евразийцев.

Идеи Л.Н. Гумилёва пользуются высоким авторитетом у учёных Азербайджана, Татарстана, Казахстана. Даже политики начинают использовать концепцию евразийства с целью интеграции постсоветского пространства. Именно из Казахстана исходит идея прочного экономического и военного союза (Россия, Казахстан и Беларусь). Является объективным фактором и усиливающееся чувство принадлежности к суперэтносу Евразии. И вот совершенно недавно мы могли наблюдать, как идеи евразийцев и Л.Н. Гумилёва начинают претворяться в жизнь. После образования Таможенного союза (ТС) в декабре 2010 г. на саммите ЕврАзЭС в Москве достигнуты договорённости о создании Евразийского союза на базе ЕЭП Белоруссии, Казахстана и России. Как заявил президент Российской Федерации Д.А. Медведев, «договорились (не сразу и не без труда) создать Евразийский союз с Казахстаном и Белоруссией. Очень важное решение: будем развиваться вместе» [11].

Слова последнего интервью Л.Н. Гумилёва ещё раз подчёркивают актуальность евразийства: «Знаю одно и скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство» [8].

Лев Николаевич Гумилёв пришёл к евразийству не случайно. К глубокому осознанию особого пути России, пути русских вместе с другими её народами привела его вся судьба, вся жизнь — сложная, трагическая, но всегда творческая и в конце — даже счастливая. В последние недели жизни в больнице он произнёс изумительные слова: «А всё-таки я счастлив, я всегда писал что думал, а не то, что велели» [8].

Литература

1. Дорошенко Н.М. Лев Николаевич Гумилёв: поиски истины. Астана, 2007. С. 5.

2. Гумилёв Л.Н. Этнос и ландшафт // Известия ВГО. 1968. Т. 100. № 3. С, 193-202.

3. Дчмилёв Л.Н. Поиски вымышленного царства. М., 1997.

4. Ермекбаев Ж.А. Теория этногенеза и евразийские идеи Гумилёва Л.Н. в преподавании исторических дисциплин. Астана, 2003.

5. ГумилёвЛ.Н. Корни нашего родства//Труд. 1988.12апреля. ÜRL: (http://gumilevica.kulicliki.net/articlés/Article79.1itm).

6. Кожинов В.В. Историософское приложение: О византийском и монгольском «наследствах» в судьбе России // Черносотенцы. М., 2004. С. 307-366.

7. Гумилёв Л.Н. От Руси до России: Очерки этнической истории. М., 2002.

8. Гумилёв Л.Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. М., 1993.

9. Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана: взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока. М., 2000.

10. Ларюэль М. Идеология русского евразийства, или Мысли о величии империи. М., 2004.

11. Создать Евразийский союз договорились не сразу и не без труда / Микроблог Д.А. Медведева. [Электоонный ресурс]. ÚRL: twitter.com (дата обращения: 09.12.2010 г.).