Потенциал и перспектива ненасилия как особой формы общественной практики

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 38 (329). Философия. Социология. Культурология. Вып. 31. С. 50-54.

ПОТЕНЦИАЛ И ПЕРСПЕКТИВА НЕНАСИЛИЯ КАК ОСОБОЙ ФОРМЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ

Феномен ненасилия рассматривается как потенциально особая форма общественной практики, направленная, прежде всего, на сознательное внедрение во все сферы человеческой деятельности высших моральных принципов. Подобная потенция связана с уникальными историческими условиями, но никогда не может быть осуществлена полностью. Перспектива ненасилия - в обогащении общественных норм, их контекстуализации, введении новых стандартов отношений.

Ключевые слова: ненасилие, потенциал ненасилия, общественная практика, моральная практика, перспектива ненасилия.

Идея ненасилия относится к числу ценностей, которые остаются актуальными на протяжении всей истории цивилизованного человечества. Появившись в т. н. «осевое время», время зарождения разума, осознания человеком себя и своего места в мире, она прошло длинный путь от религиозного принципа до эффективной современной политической тактики.

Ненасилие обладает непреходящей актуальностью - изменяются лишь возможности его проявления - от индивидуальных требований до массовых движений, от собственного спасения до требований переустройства всего общества. Ненасилие есть определенная, основанная на вере, программа социальных усилий человека. Утопичная в своем пределе, она не оторвана от реальности; не имея возможности когда-либо полностью достичь своих идеалов, она, тем не менее, задает определенный стандарт отношений, своими требованиями заставляя человечество искать дальнейшие пути развития, имея в виду принципы ненасилия.

В самом общем виде ненасилие есть феномен, рассматривающий отказ от насильственного разрешения конфликтов, введение любви в социальное пространство как эффективное и по-настоящему единственно возможное средство организации социальной реальности. Не касаясь рассмотрения многообразных форм проявления феномена ненасилия, в нашей статье мы сосредоточим свое внимание на предельном понимании его как особого вида общественной практики, утопичного предела его развития, «вечного» идеала, оказывающего конструирующее, проективное воздействие на общество и его развитие.

Современные глобальные проблемы, такие как угроза атомных войн, экологические катастрофы, демографические кризисы и др., ставят вопрос о выживании всего человечества. Качественно отличаясь от прочих трудностей, с которыми прежде человечество сталкивалось лишь локально, проблемы современности требуют и качественно новых способов их разрешения. Многие видят один из них в ненасилии: в его философии, этике, практике. При таком подходе оно понимается как «новая перспектива общества»1, «новая стратегия будущего»2, как один из способов необходимой «смены вектора сознательных усилий человека»3. Заявляется что, «вся логика развития современной цивилизации приводит к пониманию ненасилия как важнейшего условия дальнейшего прогресса и процветания человечества»4. В нашей статье мы попробуем разобрать подобные претензии и надежды и показать, что они могут осуществиться лишь отчасти.

Подчеркнем, что ненасилие исторично, оно не застывший феномен, а исторически развивающееся явление, изменяющее свое содержание и форму. Ненасилие современности качественно отличается от своих древних предшественников, опираясь при этом на схожие мировоззренческие установки и идеи. Современное ненасилие - не «реинкарнация» старого этического принципа, не воплощение «вечной человеческой идеи», а продукт современности, обязанный своим существованием специфике момента - конкретным историко-культурным условиям и ситуациям.

При этом ненасилие из мировоззренческих установок отдельных личностей, религиозных требований не переходит в категорию

общественной борьбы, в политическую сферу до тех пор, пока к этому нет объективных предпосылок, до тех пор, пока не сформированы необходимые условия гражданского общества, которые предполагают не только действенность соответствующих социальных институтов, но и определенную культуру правосознания, укорененную в общественной психологии5. «Широкомасштабные», массовые ненасильственные кампании возможны только в граждански развитых обществах (или же при соответствующем уровне метрополии, как в Индии, или примеров со стороны, как в ряде случаев т. н. «оранжевых революций»), где приоритет ценности личности несомненен и является аксиомой. Возможность развертывания кампании ненасилия во многом зависит от значимости прав человека для противника (оппонента)6. «Здесь может и не быть самих институтов политической демократии, но необходим такой здравый смысл, для которого уважение личного достоинства и ценности человеческой жизни является важным постулатом в определении действий и выборе средств»6.

Являясь порождением гражданского общества, ненасилие в то же время двигает и развивает его дальше. Отсюда одной из главнейших его функций является преобразующая. Оно проектирует желаемый результат, пытаясь задавать правила игры, выстраивает своего рода особое социальное пространство, способствующее утверждению моральных принципов и прогрессивным изменениям. Современное ненасилие предполагает, требует расширения морали до тех сфер общественной жизни, которые традиционно мыслились вне ее. Идеи естественных прав человека, верховенства закона, приоритета человека могут и должны быть дополнены новыми, где главенствующее место занимают этические принципы и соответствие им. Ненасилие активно способствует их выработке. Оно соединяет и скрепляет вместе схожие мировоззренческие установки, активно формирует новые. Само явление уже давно «переросло» свое первоначальное определение и требует более адекватного, отражающего активный творческий характер ненасилия, не ограничивающегося отказом от насилия, но включающего требования соблюдения высших моральных принципов, таких как любовь, истина, справедливость и др. Ненасилие стремится взять стихийный процесс развития и распростра-

нения моральности под свой сознательный контроль. Здесь имеет место попытка предвосхитить будущую правовую норму, создать необходимые условия для ее существования. И если прежде главным назначением нормы было претвориться в общественную практи-ку7, то в ненасилии эта схема изменяется -ввести во все сферы общественной жизни высшие моральные принципы с тем, чтобы они получили максимальное закрепление и в законодательстве. При этом ненасилие порывает со своими религиозными корнями, теряет узкие национальные черты, все шире вовлекаясь во всемирный процесс глобализации, формирования общечеловеческих ценностей, все более становясь общечеловеческой ценностью и достоянием. И это новое общечеловеческое не только собирается путем отбора наиболее лучшего и приемлемого для всех, но, что самое главное, именно формируется, вырабатывается, не закрепляясь при этом в культурно-абсолютных формах, не утверждаясь «окончательно» и бесспорно, а находясь в процессе постоянных изменений, хотя бы в отдельных своих частях.

Мы позволим себе утверждать, что ненасилие в новейшее время является больше чем просто мировоззрением или методом политической или экономической борьбы. Кампании, проведенные М. Ганди, М. Кингом и их последователями, помимо отказа от насилия, включали также требования соблюдения таких моральных принципов, как любовь, справедливость, понимаемая не как наказание, а, скорее, как наибольшее равенство, правдивость и др. Заметим также, что освобождение Индии в первом случае и равноправие для афроамериканцев во втором не были конечной целью движений Ганди и Кинга - оба признавались, что гораздо более важным для них являются духовные изменения своих народов, а непосредственная борьба рассматривалась ими как своеобразная епитимья перед формирующимся новым качеством. Ненасилие здесь не ограничивалось лишь одним принципом - оно выступало как политическая борьба, ведущаяся морально. И это важно подчеркнуть. В сложившихся условиях ненасильственные кампании получили возможность расширить себя до уровня попытки внедрения морали в те сферы общественной практики, которые традиционно вынесены за моральные скобки - такие как политика, экономика, правосудие и т. д.

Именно здесь мы и усматриваем заложенный в современном принципиальном ненасилии потенциал особой общественной практики, направленной на сознательное внедрение высших моральных принципов и ценностей во все сферы общественной жизни. Понимаемое таким образом ненасилие преследует цели мироизменения через работу над самим собой, оно есть одновременно и индивидуальное, и массовое движение.

Ненасилие - это единая работа над собой и над миром. В этом единстве и заключается своеобразие ее как общественной практики человека. Ненасилие стало составной частью философии политики, но не сводимо только к ней. Оно есть высшая ступень самого главного гуманистического принципа отказа от рассмотрения человека как средства, который всегда должен быть и есть только цель.

Итак, в своих пределах ненасилие может рассматриваться как особого рода моральная практика, понимаемая как высшая форма рационализации Кантом и Фихте, самодовлеющая, не служащая средством или идеологической рационализацией для какой-либо общественной практики, характеризующаяся субъект-субъектными отношениями. Это практика расширения сферы применения моральных принципов из личностной сферы до общественной, до всех форм человеческой деятельности. Здесь «средство» есть «цель». Ненасилие «снимает проблему безнравственных средств по пути к цели нравственной и достойной: она является обязательством достигать целей, не выходя за нравственно дозволенные рамки, не прибегая к насилию»8. Отсюда один из девизов ненасильственной борьбы: «нет путей к миру, мир - это и есть путь»9. Из всего опыта человечества именно ненасилие представляется нам наиболее приближенным к подобному идеалу моральной практики.

Подчеркнем при этом, что возможности подобной ненасильственной практики связаны, прежде всего, с объективной исторической возможностью, а не вытекают из какой-либо «природы человека», его онтологии. Ненасильственная практика получает распространение вместе с ростом тенденций глобализации, таких как расширение коммуникативного пространства, политической по-лисубъектности, «прогресса в сознании свободы» и пр.

В то же время она неоднократно доказывала свою эффективность в современных

условиях - примеры сатьяграхи, борьбы аф-роамериканцев, «оранжевые революции», - и именно их успешность является главенствующим фактором при их выборе как способе борьбы, а не идейные или мировоззренческие установки. Постепенно идеалы ненасилия все более проникают в общественное сознание, получают свое законодательное и институциональное закрепление. И даже революции теперь становятся на их платформу. При этом прагматическое ненасилие руководствуется социальными, политическими или государственными соображениями, в то время как принципиальное ненасилие в дополнение к ним или вместо них руководствуется еще высокими моральными целями10.

Подчеркнем, что в ненасилии логика морали переходит в логику массового социального действия11, ненасилие здесь задает идейную основу для приложения моральных принципов к социальной практике и нравственного обеспечения усилий по преобразованию общественной жизни11.

Ненасилие понимается его сторонниками как деятельность, в конечном счете, направленная на духовную трансформацию людей, на переход их к подлинно ответственному существованию, к мировоззрению, отличающегося взглядом на людей и на мир как на взаимосвязанную систему, пониманием единства человека и мира вокруг него, а уже отсюда, как следствие, вытекает установление наиболее совершенного общественного порядка. Но только ненасилием добиться подобной трансформации нельзя!!! Такая «перестройка» возможна только как результат работы человечества во всех областях общественной жизни, дополнения этики ненасилия и любви прочими актуальными для глобального мира принципами: этикой самоограничения, ответственного существования, открытости, диалога и т. д.

Но согласившись со всем этим, признав ненасилие как особый вид общественной практики, можем ли мы разделить озвученные выше надежды на его исключительную роль в общественном развитии человечества, на его особые потенции по преобразованию качества социальных отношений - иными словами, может ли ненасилие стать фундаментом искомого «нового» будущего общества, справившегося с проблемами современного? Мы думаем, что ответ здесь не будет однозначным.

Ненасилие, понимаемое в его правовом, «идейном», узком аспектах может и становится реалией социальной жизни, категорией общественного сознания. Необходимость отказа от насилия как способа решения проблем и конфликтов все больше осознается, реализуется на практике. Идеи ненасилия вместе с принципами компромисса, терпимости, равноправного диалога широко проникают в политику, социальную борьбу, становясь главенствующими методами. В этом смысле развитие принципов ненасилия вширь является одним из завоеваний гражданского общества, его «побочным следствием».

В то же время претензии сторонников принципиального ненасилия, развивающего его до уровня особой общественной практики, на возможность построения общества на его основах представляются нам необоснованными. По всей видимости, общество, построенное на доминировании морального самосовершенствования, сконцентрированное на «внутреннем», невозможно. Американский исследователь Г. Кафка для обозначения подобных гипотетических общественных образований использует термин 'сообщество ангелов'12, обращая внимания на то, что оно возможно лишь при принципиальном изменении человеческой природы, позволяющей говорить уже не о человеке, а о «ангеле», живущем согласно своей «небесной», отличной от человеческой, природе.

Заметим, что наиболее известные проекты подобных общественных систем (например, христианское общество Толстого или «федерация» самоуправляющихся общин Ганди) предполагают в качестве одного из своих условий необходимость отказа от насилия в государственном управлении, т. е. заявляется необходимость реализации перехода к ряду анархических идеалов. Не вдаваясь в подробный разбор, отметим, что анархические системы не представляются нам жизнеспособными и могущими стать «фундаментом» новой общественной системы.

И все же не будем столь категоричны в отрицании возможности построения «нового общества», основанного на действительном приоритете моральных ценностей. Но если оно и возможно, пусть и в самом отдаленном будущем, то путь к нему невозможен только лишь через «внутреннее», без изменения «внешнего», лишь через одно «внутреннее усилие сознания»13: создания соответствую-

щих материальных условий, развития социальности и общественных установлений.

В массовом развитии ненасилие возможно лишь как политическая тактика, как элемент социальной борьбы, но не как перфек-ционистский идеал самосовершенствования. Этика последнего не распространяется на этику общественного, это два пересекающихся, но разных уровня существования морали, отражающих ее двойственное назначение: удовлетворять индивидуальные идеалы самосовершенствования и обеспечивать наилучшие условия для людей14. «Перфекци-онистские запросы личности должны быть скорректированы в связи с целесредственной спецификой социально-политической сферы и административно-регулятивной деятель-ности»15. Иными словами, то, что хорошо для «святого», плохо для общества в целом. И хотя вековые мечты человечества связаны с развитием и расширением идеала индивидуального совершенствования до всех членов общества и до всех его институтов, подобное движение является лишь проектирующим идеалом, устремлением, которое никогда не может быть выполнено полностью, но, впрочем, способное влиять на развитие и качество общественных моральных идеалов и реалий. Таким образом, ненасилие как моральная практика не может занять место «фундамента» общества, неспособно стать «вектором» его развития и движения, но может быть достаточно развито и массово, чтобы выступать источником обогащения общественных норм, контекстуализировать их, определять культурно-историческое своеобразие эпохи, задавать более высокие стандарты отношений, указывать будущие перспективы. Отсюда, нам остается лишь выразить надежду на скорейшее и наиболее полное развитие идей ненасилия в общественном сознании и на все более широкое вхождение его идей и принципов в непосредственные реалии.

Примечания

1 Ненасилие : философия, этика, политика / ред. А. А. Гусейнов. М. : Наука, 1993. С. 54-59.

2 Степин, В. С. Эпоха перемен и сценарии будущего [Электронный ресурс]. URL : philoso-phy.ru/library/stepin/epoch.html (дата обращения: 21.03.2013).

3 Гусейнов, А. А. Понятие насилия и ненасилия // Вопр. философии. 1994. № 6. С. 41.

4 Степин, В. С. Эпоха перемен и сценарии будущего.

5 Опыт ненасилия в ХХ столетии : социально-этические очерки / под ред. Р. Г. Апресяна. М. : Аслан, 1996. С. 8.

6 Ненасилие : философия, этика, политика. С. 45.

7 Лившиц, Р. З. Теория права. М. : БЕК, 2001. С. 129.

8 Гусейнов, А. А. Этика ненасилия // Вопр. философии. 1992. № 3. С. 78.

9 Там же. С. 79.

10 Ненасилие : философия, этика, политика. С. 29-30.

11 Опыт ненасилия в ХХ столетии... С. 10.

12 Прокофьев, А. В. Мораль индивидуального совершенствования и общественная мораль : исследование неоднородности нравственных феноменов. Н. Новгород : НовГУ, 2006. С. 107.

13 Толстой, Л. Н. Царство божие внутрь вас // Толстой, Л. Н. Собр. соч. : в 90 т. Т. 28. М. : Гос. изд-во худож. лит., 1957. С. 278.

14 Прокофьев, А. В. Мораль индивидуального совершенствования. С. 277.

15 Там же. С. 278.