ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ СОСТАВЛЕНИЯ СРЕДНЕМАСШТАБНОЙ КАРТЫ РАСТИТЕЛЬНОСТИ СЕВЕРНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ АЭРОКОСМИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ

А. В. БЕЛОВ

ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ СОСТАВЛЕНИЯ СРЕДНЕМАСШТАБНОЙ КАРТЫ РАСТИТЕЛЬНОСТИ СЕВЕРНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ АЭРОКОСМИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ

ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЙ» ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТ

Работы по составлению карты растительности Северного Прибайкалья проводились в Институте географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР как часть комплексных исследований по тематическому картографированию районов зоны БАМ с применением аэрокосмических материалов. Они выполнялись в творческом содружестве с Госцентром «Природа». Экспедиционные и аэровизуальные исследования осуществлялись в 1978—1980 гг., но при картосостав-

2 Геоботаническое картографирование, 1984

9

лении использованы также данные, собранные автором в этих районах в более ранний период.

Картографические работы выполнялись в Северном Прибайкалье, к северу от 54° с. ш. (см. рисунок). Они охватили большую территорию, включающую Баргузинский, Байкальский, Икатский и Верхне-Ангарский горные хребтыг Баргузинскую, Верхне-Ангарскую и Северо-Байкальскую межгорные котловины.

В задачу исследований входило определение возможности использования аэрокосмических материалов при среднемасштабном геоботаническом картографировании, разработка соответствующих принципов и методов составления карт и создание авторского макета карты растительности изучаемого региона.

При разработке программы универсальной среднемасш-табной геоботанической карты мы исходили из того, что ее легенда должна строиться на основе классификации растительных сообществ с использованием структурно-динамических принципов.

Картируемый регион является узловым для понимания многих природно-ланд-шафтных и биотических закономерностей в зоне контакта двух крупных физико-географических областей — Средне-Сибирской и Байкало-Джугджурекой (Сочава, Тимофеев, 1968). Поэтому создание среднемасштабнок карты растительности представляло определенный научный и методический интерес. Она может иметь самостоятельное значение в качестве детальной картографи-

Схема наземных и аэровизуальных маршрутов.

1 — аэровизуальные маршруты; 2 — автомобильные и пешеходные маршруты; з — ключевые участки.

ческой модели растительного покрова уникальной природной системы, неотъемлемой частью которой является оз. Байкал.

Помимо научно-методических и научно-справочных целей карта растительности была необходима для решения различных прикладных вопросов. Этот район целиком относится к зоне Байкало-Амурской магистрали. Здесь в недалеком будущем предполагается интенсивное промышленное, очаговое сельскохозяйственное и рекреационное освоение ресурсов. Поэтому карта предназначена для обеспечения необходимой информацией работ по районной планировке и разработке мероприятий по рациональному использованию земель и охране окружающей природной среды.

Цель и задачи проводимых картографических исследований, а также особенности использования аэрокосмических материалов определили этапы работы и выбор основных методических приемов, обеспечивающих последовательность и логику процесса составления среднемасштабной геоботанической карты

с использованием космических снимков. Перечислим основные этапы работы над картой: 1) разработка программы; 2) камеральный анализ литературных и картографических материалов и составление рабочего варианта легенды; 3) предварительный анализ космических материалов для определения районов и задач наземных работ и маршрутов аэровизуальных облетов; 4) сбор фондовых лесоустроительных и землеустроительных материалов; 5) наземные (пешеходные, автомобильные и т. д.) и аэровизуальные работы; 6) камеральное дешифрирование космических снимков с использованием собранных литературных, фондовых и натурных данных; 7) составление прекарты на фотоплане; 8) редакционные работы и составление красочного авторского макета.

Последовательность выделенных этапов выдерживалась не всегда. Это объяснялось рядом объективных причин, таких, например, как рассредоточен-ность лесоустроительных и землеустроительных фондов, что заставляло объединять сбор этих материалов с экспедиционными наземными работами, запаздывание получения кондиционных космических снимков к запланированным срокам полевых работ, транспортные ограничения и т. д. Однако в целом все перечисленные виды работы были выполнены и при организации подобных картографических исследований могут быть признаны необходимыми.

В процессе подготовки и составления карты растительности Северного Прибайкалья наряду с обычными источниками, используемыми при создании карт, такими, как литературные данные, содержащие сведения о растительности и других компонентах природы этого региона, мелкомасштабные обзорные карты растительности и карты в атласах, лесоустроительные планы и др., в нашем распоряжении имелись космические черно-белые и спектрозональные снимки среднего и мелкого масштаба, космофотоплан (в заданном масштабе карты растительности), а также авторские материалы по растительности отдельных районов Северного Прибайкалья. Были привлечены разнообразные картографические материалы по отдельным компонентам природной среды — геологические, геоморфологические, почвенные, климатические и другие тематические карты.

ОСОБЕННОСТИ МЕТОДИКИ КАРТОСОСТАВИТЕЛЬСКИХ РАБОТ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ КОСМИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ

Методика составления карт растительности в настоящее время достаточно хорошо разработана (Грибова, Исаченко, 1972). Она определяется спецификой самой растительности как объекта картографического моделирования, а также содержанием, назначением и масштабом карт. Большую роль играет при этом качество используемых материалов.

Следует отметить, что, несмотря на общие успехи геоботанического картографирования, методика составления карт растительности с использованием космических материалов разработана слабо. Поэтому в последнее время наблюдается повышенный интерес к изучению возможностей привлечения космических снимков для этих целей (Виноградов, 1975, 1976; Виноградов, Глушко, 1975; Копыл и др., 1975; Космическая съемка. . ., 1979; Белов, 1980, и др.)-

Важным этапом картографических работ является оценка используемых материалов с точки зрения их пригодности для решения поставленных задач. Поэтому нами было проведено определение информационной ценности космических фотоснимков для дешифрирования растительности в связи с задачей ее картографирования. При этом обращалось особое внимание на характер и качество самих космических материалов.

Поскольку целью наших исследований было непосредственное создание карты с использованием космических материалов, все методические поиски были подчинены главной цели — составлению кондиционной геоботанической карты. В этом заключается основное отличие проводимых работ от исследований, имеющих своей целью проверку или обновление ранее составленных карт, равно как от частного изучения растительности по космическим снимкам.

Для современной среднемасштабной геоботанической карты характерны выявление региональных закономерностей и одновременно детальность показа специальной нагрузки.

2*

И

Методика картосоставительских работ без космических снимков предполагает, что все необходимые сведения о растительности картографируемого региона получаются в результате детальных натурных исследований или из различных фондовых (лесоустроительных, землеустроительных и т. д.) и литературных источников. Особая роль отводится также дешифрированию аэроснимков (Белов, 1959; Смирнов, 1967; Ландшафтный метод. . ., 1976). Таким образом создается определенный теоретический и методический задел для работы с космическими материалами.

Учитывая все это, мы проводили оценку пригодности материалов космической съемки для составления среднемасштабной универсальной геоботанической карты. При этом определяли возможность получения необходимой информации о растительном покрове, а именно: а) о ф.Лористических и структурно-ценоти-ческих особенностях растительных сообществ — видах доминантах и содоми-нантах основных ярусов, развитости ярусов, бонитете и возрасте древесных пород; б) о динамических особенностях растительности, определяемых главным образом антропогенными факторами — пожарами, рубками, выпасом, распашкой и т. д.; в) об экотопических связях растительности, о положении растительных сообществ в мезо- и макрогеосистемах и т. д.; г) о пространственных (геометрических) характеристиках растительных сообществ (выраженность и характер их границ и т. д.).

В нашем распоряжении имелись среднемасштабные и частично мелкомасштабные черно-белые и спектрозональные (синяя и фиолетовая серии) космические снимки. Для некоторых районов мы имели цветные снимки. Съемки были выполнены в разное время года, преимущественно в поздневесеннее и поздне-осеннее, когда часть площади региона покрыта снегом, особенно в высокогорьях. На некоторых снимках территория закрыта облачностью. Оба эти обстоятельства резко снизили картографическую ценность этих материалов.

На особенности изучения растительности дистанционными методами обращали внимание многие исследователи. С одной стороны, растительность является самым физиономичным компонентом геосистем и непосредственно участвует в формировании фотоизображения на космических снимках, а с другой — очень мелкие размеры дискретных элементов (растений, структурных частей фитоце-нозов и т. д.) требуют для своего распознания фотоснимков с очень высоким пространственным разрешением. Дополнительные осложнения вызываются большой сезонной изменчивостью растительных сообществ, а также широким развитием антропогенной динамики растительного покрова (Виноградов, 1976).

Анализ отечественного и зарубежного опыта геоботанических исследований с применением аэрокосмических материалов, проведенный Б. В. Виноградовым (1976), показал, что примеров собственно картосоставительских работ немногог и для их обеспечения потребовались очень детальные фотоснимки. Прямое дешифрирование космических снимков с установлением требуемых характеристик растительности оказалось крайне затруднительным.

Эти трудности породили необходимость разработки специальных методов получения косвенной информации о растительности со снимков, таких как индикационный, ландшафтный, ландшафтно-индикационный и т. д. (Востоковаг 1968; Востокова, Скатерщиков, 1978; Востокова, Кельнер, 1980). Они основываются на установлении качественной коррелятивной зависимости особенностей растительности от других компонентов природных комплексов, информация о которых может прямо сниматься с космических фотоснимков. Эта информация затем интерпретируется в геоботаническом плане.

В своей основе эти методы опираются на важное свойство аэрокосмических снимков — комплексно-синтезированный характер информации фотоизображения земной поверхности на них. Б. В. Виноградов (1976) такое совмещение компонентов природной среды на одном космическом снимке называет факторной генерализацией.

Не вдаваясь в детальный анализ достоинств и недостатков методов получения косвенной информации о растительности с космических снимков, отметим* что их эффективность в конечном итоге зависит от количества и качества сведений о растительности изучаемого региона, которыми располагает исследователь, работающий со снимками. Чем подробнее эти сведения, чем более кон-

кретны устанавливаемые зависимости распространения тех или иных сообществ от других компонентов природных комплексов, тем более высока «разрешающая способность» этих методов, тем более информативными оказываются космические снимки. Большую помощь здесь могут оказать различные крупно-, средне- и даже мелкомасштабные природные тематические карты — геологические, геоморфологические, почвенные, ландшафтные и др., а также гипсометрические карты одноименного со снимками масштаба.

Анализ имеющихся в нашем распоряжении космических материалов показал, что они представляют определенный интерес для целей среднемасштабного геоботанического картографирования, но только в комплексе с другими источниками информации, традиционно используемыми при картировании растительности. Космические снимки обеспечивают получение главным образом пространственных характеристик растительных сообществ, что позволяет проводить только «разграничительное дешифрирование растительности» (Виноградов, 1976). Что касается сведений о качественных особенностях сообществ и динамических отношениях между ними, то они могли быть получены в основном традиционными методами. Спектрозональные и цветные снимки в комплексе с черно-белыми обеспечивали экстраполяцию сведений, полученных из других источников. Картографическая ценность аэрокосмических материалов резко возрастала при наличии наземных и аэровизуальных данных. Снимки выполняли также роль картографической основы, на которой проводилось картосоставле-ние.

Все это в значительной степени определило методику проведения дальнейших картосоставительских работ. Основной упор был сделан на наземные и аэровизуальные исследования, а также на сбор и обработку фондовых материалов (лесотаксационных, землеустроительных и геологических).

В задачу наземных исследований входило изучение основных типов растительных сообществ на этой территории: их флоро-ценотического состава и структуры, динамики и ландшафтно-топологической приуроченности. Поскольку мы уже имели сведения о растительности побережья оз. Байкал и обращенных к нему горных склонов, основное внимание было сосредоточено на изучении растительности Баргузинской и Верхне-Ангарской котловин и высокогорных, труднодоступных участков Баргузинского и Байкального хребтов. Маршрутным методом и работой на ключевых участках был получен обширный фактический материал по растительности основных районов региона. При этом постоянно использовались космические снимки. На основе предварительного дешифрирования закладывались маршруты и ключевые участки, а в процессе наземных исследований полученные сведения о растительности соотносились с фотоизображением (тоном, текстурой, структурой и т. д.) на космических снимках и тем самым определялись дешифровочные признаки растительности.

Собранные в маршрутах сведения о растительности были дополнены данными, полученными в результате анализа большого количества лесоустроительных планов. При этом основное внимание обращалось на состав, структуру, бонитет и возраст древостоев лесных сообществ, а также на характер происходящих в них восстановительных процессов.

В комплексе с наземными исследованиями были проведены аэровизуальные работы. Облеты выполнялись на вертолете МИ-8. Маршруты полетов закладывались с целью увязки материалов наземных наблюдений с космическими снимками и общего аэровизуального дешифрирования последних, а также для выявления закономерностей в распределении основных типов растительных сообществ в труднодоступных горно-таежных и горно-тундровых поясах хребтов. Маршруты облетов проходили параллельно западному и восточному макросклонам Байкальского, Баргузинского и Икатского хребтов, что позволило выявить особенности вертикальной поясности растительности на разных склонах этих хребтов. Аэровизуальные наблюдения сопровождались посадками в высокогорных зонах хребтов и труднодоступных участках межгорных котловин, что существенно дополнило имеющиеся сведения о подгольцовых редколесьях, зарослях кедрового стланика, альпинотипных лугах, горных тундрах, рощах каменной березы и т. д., а также лугово-болотных и степных сообществах межгорных котловин.

Сведения о растительности картографируемого регнона, собранные в наземных и аэровизуальных маршрутах, совместно с различными фондовыми и литературными материалами были использованы для разработки классификации растительных сообществ и составления рабочей легенды карты.

По этой легенде с учетом всех имеющихся материалов было проведено дешифрирование нетрансформированных в поле космических снимков. Данные дешифрирования были перенесены на трансформированную фотокартографическую основу. Интерпретация результатов дешифрирования проводилась с учетом деши-фровочных признаков растительности, полученных в ходе наземных и аэровизуальных работ и анализа лесотаксационных планов, а также по косвенным признакам. В последнем случае, поскольку характер фотоизображения зачастую не позволял непосредственно получать информацию о растительных сообществах, упор делался на изучение местообитаний сообществ, а через них устанавливался и сам тип сообщества. Особенно это касается горно-таежной растительности на склонах разной экспозиции, где изображение на снимках в основном определяется интенсивностью освещенности склонов, что очень сильно маскирует растительность.

Темнохвойные леса с доминированием пихты, ели или кедра хорошо читаются на снимках, им соответствуют участки более темных тонов, однако за темнохвойные леса могут быть приняты и темные пятна неосвещенных (теневых) склонов. Более четко эти леса прослеживаются по снимкам на выровненных водораздельных поверхностях Средне-Сибирского плоскогорья, примыкающего с запада к Байкальскому хребту. Для всех районов сильно затруднено расчленение темнохвойных лесов по преобладающей породе. Это касается также и редколесий, особенно при необходимости разделения еловых и пихтовых сообществ. Отделить их затруднительно даже при аэровизуальных наблюдениях.

Среди светлохвойных подгорных и горно-таежных лесов на снимках хорошо выделяются только сосновые рододендроновые леса на подгорных шлейфах восточного макросклона Баргузинского хребта и в Баргузинской котловине, где они контрастируют по тону фотоизображения с сообществами нелесной растительности и сельскохозяйственными землями. Хорошо выделяются также сосновые редкостойные редкопокровные леса, приуроченные к сильноэродиро-ванным каменистым горным склонам южной и юго-западной экспозиций, которые распознаются по более светлому тону и линейной текстуре изображения.

При дешифрировании растительности высокогорий большие трудности были обусловлены тем, что во время съемки территория оказалась покрытой снегом. Хорошо выделялись только подгольцовые редколесья и заросли кедрового стланика. Дифференциация же сообществ горных тундр и альпинотипных лугов по снимкам оказалась невозможной, и картирование их было осуществлено традиционными методами.

Наибольшее значение имели космические снимки для распознавания растительности днищ межгорных котловин, где почти не сказывается маскирующее влияние рельефа. Кроме того, для этих территорий характерна высокая степень контрастности растительности: здесь соседствуют сообщества разных типов — лесные, степные, болотные, кустарниковые и луговые. В этих местах сосредоточена и основная хозяйственная деятельность человека, поэтому растительные сообщества несут на себе черты различных антропогенных воздействий. Так, большими светлыми пятнами с характерным рисунком сельскохозяйственных земель читаются на снимках песчаные массивы (куйтуны) в Баргузинской котловине. Здесь же среди сосновых лесов хорошо просматриваются контуры старых и новых вырубок, имеющих геометрическую форму. Лугово-болотно-ку-старниковая растительность в долинах рек Баргузина, Кичеры и Верхней Ангары выделяется на снимках линейно вытянутыми контурами с характерным сегментным структурным рисунком.

Определенные трудности имели место при установлении производных мелколиственных лесов, возникших в результате главным образом пожаров на месте коренных темнохвойных, лиственничных или сосновых лесов. Из-за мелкокон-турности эти леса почти не выделялись, за исключением байкальского макро-

склона Баргузинского хребта. Более подробно они показаны для районов Средне-Сибирского плоскогорья, где занимают большие площади.

На всех снимках хорошо читается горно-долинная растительность, что позволило нам выделять ее в соответствующем масштабе, не прибегая к картографической генерализации.

Прекарта, составленная на фототопоплане в результате дешифрирования космических снимков, была отредактирована, и на ее основе был разработан красочный авторский макет геоботанической карты Северного Прибайкалья.

В целом следует подчеркнуть, что использование космических материалов при картографировании растительности существенно преобразовало всю систему картосоставительских работ. Космические материалы использовались нами неоднократно, а именно на стадии организации и проведения наземных исследований, в процессе аэровизуальных наблюдений, при камеральном дешифрировании и картосоставлении и, наконец, при редактировании авторского макета карты. На всех этих стадиях работы существенно выиграли. Резко повысилась объективность картосоставительских работ при общем сокращении объема наземных исследований в труднодоступных горных районах. Все это свидетельствует о том, что аэрокосмические материалы должны стать неотъемлемым элементом картографического изучения растительности в среднем масштабе. Они обеспечат возможность быстрого создания кондиционных среднемасштабных фотокарт растительности, обладающих высокой степенью точности.

ПРИНЦИПЫ КЛАССИФИКАЦИИ РАСТИТЕЛЬНОСТИ И СТРУКТУРА ЛЕГЕНДЫ КАРТЫ

Легенда геоботанической карты зависит от принципов, положенных в основу классификации растительных сообществ изучаемого региона. Они в свою очередь определяются характером и назначением создаваемой карты, ее масштабом и степенью детальности сведений о растительности картируемой территории.

В процессе работы мы опирались на принципы многомерной и многоступенчатой классификации, разработанные акад. В. Б. Сочавой (1972,1979). Они неоднократно апробированы на мелкомасштабных обзорно-справочных картах растительности этого региона (Белов, 1973; Белов, Лавренко, 1977, и др.)-

Растительность Северного Прибайкалья относится к трем крупным подразделениям: высокогорной (растительность гольцов), таежной (бореальной) и степной. Высокогорная растительность объединяет горно-тундровые и альпи-нотипные сообщества, находящиеся в тесной флористической, ценотической и эколого-топологической связи (Сочава, 1967). Таежная растительность, доминирующая в регионе, представлена сообществами Урало-Сибирской, Ангаридской и Берингийской фратрий формаций. Степная растительность является северным форпостом сообществ Монголо-Китайской фратрии формаций.

Изучаемый регион относится к Байкало-Джугджурской горно-таежной физико-географической области (Сочава и др., 1963; Сочава, Тимофеев, 1968; Сочава, 1980). Он располагается в пределах Байкальской рифтовой зоны и только на западе захватывает краевую часть Средне-Сибирского плоскогорья. Рельеф его и соответственно растительность имеют преимущественно горный характер.

Типизация растительных сообществ на низшем и среднем таксономическом уровнях проводилась на основе общности их структурно-морфологических, эко-лого-топологических и динамических черт. Низшей классификационной единицей была определена группа ассоциаций, объединяющая ассоциации, сообщества которых сходны по составу и строению всех основных ярусов. Группы ассоциаций объединялись в формации растительных сообществ по сходству состава эдификаторных ярусов. На основе проведенной классификации растительности была разработана легенда карты, фрагмент которой помещен ниже.

ЛЕГЕНДА СРЕДНЕМАСШТАБНОЙ КАРТЫ РАСТИТЕЛЬНОСТИ СЕВЕРНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ

I. ВЫСОКОГОРНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ А. Горные тундры и альпинотипные луга

1. Фрагменты лишайниковых тундр, нивальных луговин и пустошей (Potentilla elegans, Sibbaldia procumbens, Novosieversia glacialis, Cassiope ericoides) на скалистых гребнях и осыпях.

2. Разреженная растительность из накипных лишайников на каменистых участках и фрагменты кустарничково-лишайниковых (Empetrum nigrum, Cassiope ericoid?s, Salix cuneata, Dryas punctata, Cetraria nivalis) тундр на выровненных поверхностях.

3. Осочково-дриадово-лишайниковые (Dryas punctata, D. octopetala, D. crenulata, Carex melanocarpa, Alectoria ochroleuca, С ladina stellar is, Cetraria nivalis) тундры, местами в сочетании с альпинотипными луговинами (Sibbaldia procumbens, Luzula sibirica, Gentiana grandiflora) и тальниковьши (Salix reticulata, S. turczaninoivii, S. krijlovii) зарослями на карбонатных и основных породах.

4. Кустарничково-мохово-лишайниковые (Ledum decumbens, Cassiope ericoides, Rhododendron aureum, Salix fumosa, S. berberifolia, Alectoria ochroleuca, Cetraria subtabulosa) тундры, часто в сочетании с овсяницевыми (Festuca altaica) и кашкарными (Rhododendron aureum) пустошами и осоково-лишайниковыми (Carex ensifolia, С. globularis, Hierochloë alpina, Cladina stellaris) сообществами па кислых породах.

5. Алекториевые (Alectoria ochroleuca, Dryas punctata, Cetraria cucullata, С. nivalis) щебнистые тундры с фрагментами зарослей кедрового стланика (Pinus pumila), нивальных луговин и каменистых осыпей.

6. Альпинотипные (Sibbaldia procumbens, Luzula sibirica, Minuartia biflora, Gentiana grandiflora, Aquilegia glandvlosa, Anemone sibirica, Geranium albiflorum, Dracocephalum grandi-florum) луга в сочетании с пустошами, болотцами (Carex podocarpa, С. ensifolia, Aula-comnium palustre) "и подгольцовыми зарослями кустарников (Salix krijlovii, S. lanatat Betula rotundifolid, Duschekia fruticosa).

II. ТАЕЖНАЯ (БОРЕАЛЬНАЯ) РАСТИТЕЛЬНОСТЬ A. Заросли кедрового стланика и ерника

7. Заросли кедрового стланика (Pinus pumila) кустарничково-лишайниковые (Rhododendron aureum, Ledum palustre, Vaccinium vitis-idaea, Cladina stellaris) в сочетании с фрагментами горных тундр, нивальных луговин и каменистых россыпей.

8. Кедровостланиково-ерниковые (Pinus pumila, Betula rotundifolia, В. middendorffii) ку-старничково-мохово-лишайниковые (Vaccinium vitis-idaea, Ledum palustre, Carex globularis, Aulacomnium turgidum, Cladina arbuscula, C. rangiferina) заросли в сочетании с фрагментами тальников (Salix krijlovii, S. glauca, S. vestita), пустошей и горных тундр.

Б. Темнохвэйная тайга Подгольцовые редколесья

9. Кедровые (Pinus sibirica) и лиственнично(£а/ч.г ^/га^г^П-кедровые душекиево-кедрово-стланиковые (Pinus pumila, Duschekia fruticosa) кустарничково-мохово-лишайниковые (Уaccinium vitis-idaea, V. myrtillus, Ledum palustre, Hylocomium splendens, Pleurozium schreberi, Cladina arbuscula) редколесья.

10. Еловые (Picea obovata) и лиственнично(Ьагго; £т5^тш)-еловые ерниково-кедровостлани-ковые (Pinus pumila, Betula middendorffii) кустарничково-лишайниковые (Ledum palustre, Empetrum nigrum, Cladina stellaris) редколесья.

11. Пихтовые (ЛЬгез sibirica), иногда с каменной березой (Betula lanata) кустарниковые (Rhododendron aureum, Pinus pumila, Duschekia fruticosa) травяные (Thalictrum minus, Aconitum excelsum, Veratrum lobelianum, Aquilegia glandulosa) редколесья.

Горнотаежные леса

12. Лиственнично-кедровые (Pisibirica, Larix gmelinii) и кедровые с кедровым стлаником (Pinus pumila) и золотистым рододендроном (Rhododendron aureum) кустарничково-баданово-зеленомошные (Vaccinium myrtillus, F. vitis-idaea, Ledum palustre, Bergenia crassifolia, Pleurozium schreberi) леса по бортам и днищам троговых долин.

13. Лиственнично-кедровые (Pinus sibirica, Lanz sibirica, реже L. gmelinii) рододендроновые (Rhododendron dahuricum) бруснично-зеленомошные (Vaccinium vitis-idaea, Ledum palustrey Pleurozium schreberi) часто с баданом (Bergenia crassifolia) леса по горным склонам, сложенным кристаллическими породами.

14. Кедровые (Pinus sibirica) и пихтово(Л btes $1бгггса)-кедровые чернично-баданово-зелено-мошные (Vaccinium myrtillus, F. vitis-idaea, Bergenia crassifolia, Linnaea borealis, Mitella nuda, Pleurozium schreberi) леса на горных склонах, сложенных кристаллическими и осадочными породами.

15. Елово-кедровые (Picea obovata, Pinus sibirica) с лиственницей (Larix sibirica) мелко-травно-зеленомошные (Linnaea borealis, Maianthemum bifolium, Equisetum pratense,

Vaccinium vitis-idaea, Hylocomium splendens) леса на водоразделах, сложенных осадочными породами.

1G. Елово-кедровые (Picea obovata, Pinus sibirica) и кедровые хвощово-мелкотравно-моховые (Equisetum pratense, Maianthemum biíolium, Dryopteris linneana, Carex globularis, Pleurozium schreberi, Polytrichum commune) леса на низких поверхностях, сложенных четвертичными отложениями.

17. Кедрово-пихтовые (Pinus sibirica, Abies sibirica) и пихтовые кустарничково-баданово-зеленомошные (Vaccinium myrtillus, V. vitis-idaea, Bergenia crassifolia, Dryopteris linneana, Lycopodium clavatum, Pleurozium schreberi, Hylocomium splendens) леса на горных склонах, сложенных кристаллическими породами.

18. Кедрово-пихтовые (Pinus sibirica, Abies sibirica) чернично-зеленомошные (Vaccinium myrtillus, Maianthemum bifolium, Linnaea borealis, Carex macroura, Pleurozium schreberi) леса на высоких водоразделах, сложенных осадочными (карбонатными) породами.

19. Еловые (Picea obovata) и лиственнично (Larix sibirica) -еловые часто с тополем (Populus suaveolens) и ивами кустарниково-травяно-зеленомошные (Ribes spicatum, R. nigrum, Rosa acicularis, Rubus saxatilis, Calamagrostis langsdorffii, Hylocomium splendens, Rhyti-diadelphus triquetrus) леса по долинам рек.

По сравнению с классификационной схемой легенде придана более простая структура. Это обусловлено невозможностью показать на карте все признаки состава и строения растительности, выявленные в процессе классификации, а также особенностями самой карты. Так, в связи с относительно небольшим размером картируемой территории в легенде не выделены фратрии формаций и регионально-типологические группы. Из-за недостатка данных об антропогенной восстановительной динамике в лесных сообществах для всей территории было решено отказаться в легенде от соподчинения восстановительных серий коренным сообществам. Кратковременнопроизводные березняки выделены в самостоятельную группу, хотя в номерах легенды приводится указание на тип исходных коренных лесов.

С другой стороны, в связи с тем, что для растительности региона характерна вертикальная поясность, в легенде выделены высотнопоясные группы сообществ — подгольцовые редколесья, горно-таежные и подгорно-котловинные леса. Общая структура легенды и порядок номеров в ней также подчинены принципу показа вертикальной поясности растительности.

Легенда карты растительности Северного Прибайкалья имеет несколько ступеней, обозначенных подзаголовками. Более подробно легенда разработана для лесной растительности, господствующей в регионе. Высшими подразделениями являются высокогорная, таежная (бореальная) и степная растительность. Первая представлена горными тундрами и альпинотипными лугами. Таежная растительность подразделяется на шесть категорий: заросли кедрового стланика, темнохвойные, сосновые, лиственничные, мелколиственные леса и, наконец, ерники, болота, луга. Темнохвойные и лиственничные леса в легенде разделяются на подгольцовые редколесья и собственно леса. Степная растительность представлена сухими степями и засоленными лугами. Легенда содержит 53 номера, что с достаточной степенью подробности позволяет отразить пространственную структуру растительности Северного Прибайкалья.

Сельскохозяйственные земли показаны на карте внемасштабным знаком по фону коренной растительности.

ОСНОВНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ РАСТИТЕЛЬНОСТИ НА КАРТЕ СЕВЕРНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ

Главной закономерностью, нашедшей свое довольно полное отражение на карте, является вертикальная поясность. Особенно полно и подробно она показана для Байкальского и Баргузинского хребтов и отчасти для западного макросклона Икатского хребта.

В высокогорных частях этих хребтов широко развиты скалистые гребни и каменистые осыпи с фрагментами лишайниковых тундр, нивальных луговин и пустошей (7).1 На выровненных участках распространены каменистые тундры с господством накипных лишайников и фрагментами кустарничково-лишайнико-вых тундр (2). В зоне выхода карбонатных пород на севере Баргузинского

1 Здесь и дал ее в скобках приводятся номера легенды к карте;

3 Геоботаническое картографирование, 1984

17

хребта отмечены осочково-дриадово-лишайниковые тундры (3), а для высокогорий Байкальского хребта более характерны кустарничково-мохово-лишайни-ковые тундровые сообщества, сочетающиеся с овсяницевыми и кашкарными пустошами {4).

Характерньш элементом растительности высокогорий Байкальского и Бар-гузинского хребтов являются альпинотипные луга в сочетании с пустошами, болотцами и подгольцовыми зарослями кустарников (6). Они приурочены в основном к западным более влажным макросклонам этих хребтов, но не занимают больших площадей, так как находятся на восточном и северном пределах своего распространения. В северных частях хребтов они встречаются единичными участками, что хорошо видно на карте.

В подгольцовой зоне всех горных хребтов Северного Прибайкалья широко распространены заросли кедрового стланика, находящегося здесь на западном пределе своего ареала. Преобладают кустарничково-лишайниковые сообщества стланика (7), обычно в сочетании с фрагментами горных тундр, нивальных луговин и каменистых россыпей. Часто кедровый стланик образует смешанные ценозы с кустарниковыми березками и ивами (8).

Для вертикальной поясности растительности горных хребтов Прибайкалья характерна асимметричность, обусловленная субмеридиональным расположением горных хребтов по отношению к западному переносу воздушных масс, являющихся основным поставщиком влаги в эти районы. На западном и восточном макросклонах горных хребтов выделяются два самостоятельных типа поясности (Тюлина, 1967, 1976). Все это нашло свое отражение на карте. Для западных, более влажных макросклонов Байкальского и Баргузинского хребтов отмечается преобладание полидоминантных темнохвойных лесов с господством пихты или кедра. В покрове этих лесов доминируют черника, брусника, бадан, хорошо развит ярус из зеленых мхов (17,18). В высокогорных частях здесь развиты темнохвойные редколесья из пихты {11), кедра (9) и реже ели в сочетании с зарослями кедрового стланика, альпинотипными лугами или фрагментами горных тундр. Еловые редколесья (10) встречаются преимущественно в северной части Баргузинского хребта и на Верхне-Ангарском хребте. На более сухих и континентальных восточных макросклонах хребтов преобладают лиственничные и сосновые леса.

Светлохвойные лиственничные и сосново-лиственничные леса сосредоточены в основном в северной части региона, где они занимают склоны хребтов и днища котловин. На юг они довольно широкой полосой спускаются по побережью Байкала вдоль Баргузинского хребта. Здесь они занимают террасы озера и подгорные шлейфы, что связано с сильным охлаждающим влиянием Байкала. В этих лесах часто присутствует кедровый стланик. Однако такое охлаждающее влияние заметно только на баргузинском побережье, тогда как на западном, более сухом на подгорных шлейфах встречаются остепненно-травяные лиственничники.

Сосновые леса приурочены в основном к склонам и днищу Баргузинской котловины. В верхних частях горно-таежного пояса они занимают крутые сильно эродированные каменистые местообитания склонов южной и юго-западной экспозиций. Древостой здесь разреженные, низкобонитетные. В несомкнутом напочвенном покрове преобладают литофильные виды. Такие сосняки встречаются небольшими участками и на западном макросклоне Баргузинского хребта, а также на Икатском и Верхне-Ангарском хребтах. Основные массивы сосновых лесов сосредоточены на подгорных шлейфах Баргузинского и Икат-ского хребтов, а также на песчаных отложениях днища котловины. Преобладают сухие рододендроновые разнотравные и бруснично-травяные леса, а на песчаных массивах, особенно в центральной части котловины, отмечены остепненно-разнотравные кустарниковые сосняки, которые обычно соседствуют со степными сообществами.

Мелколиственные осиново-березовые и березовые леса сосредоточены в западной части региона, где приурочены к склонам и водораздельным поверхностям Средне-Сибирского плоскогорья. Они чередуются с темнохвойнотаежными лесами, коренными для этих районов, в настоящее время сильно нарушенными пожарами. Практически во всех мелколиственных лесах успешно возобновляются хвойные породы.

Болотные, луговые и кустарниковые сообщества, часто образующие динамические серии, приурочены в основном к долинам крупных и средних рек. Особенно большие массивы этих сообществ показаны на карте вдоль рек Баргузина, Верхней Ангары, Кичеры. Кустарничково-моховые ерниковые сообщества в сочетании с болотами встречаются также вдоль рек в зоне Предбайкальского прогиба.

Степная растительность, представленная несколькими типами сообществ, распространена в Баргузинской котловине и небольшими пятнами встречается вдоль северо-западного побережья Байкала. Последние из-за невыраженности в масштабе на карте не изображены. Что касается Баргузинской котловины, то здесь полынно-лапчатково-разнотравные щебнистые степи в сочетании с сообществами травяно-злаковых степных группировок и зарослями кустарников показаны вдоль нижних частей склонов Баргузинского и Икатского хребтов, а лапчатково-осочковые сообщества в сочетании с осоково-злаковыми солонцеватыми лугами, тростниковыми болотами и массивами незакрепленных развеваемых песков отмечены в центральной части котловины.

Растительный покров Баргузинской котловины видоизменен древними и современными антропогенными воздействиями. Усиленный выпас, сенокошение и распашка оказали значительное влияние на растительность. В результате здесь возникли большие участки незакрепленных развеваемых песков. В лесах днища котловины активно ведется заготовка древесины, что приводит к появлению больших массивов вырубок. Они, так же как и участки развеваемых песков, нашли свое отражение на карте.

Пространственная структура растительности раскрыта на карте достаточно подробно и полно для своего масштаба. Следует подчеркнуть высокую степень достоверности и объективности специальной нагрузки, что в значительной мере обусловлено использованием при составлении карты космических материалов.

НЕКОТОРЫЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ПРАКТИЧЕСКОМУ ИСПОЛЬЗОВАНИЮ КАРТЫ

Карта растительности Северного Прибайкалья является универсальной геоботанической картой. В. Б. Сочава подобные карты называет инвентаризационными. Следовательно, карта в первую очередь может использоваться там, где возникает потребность в получении информации о пространственной структуре растительности того или иного района. Так, она будет полезна при планировании и организации мероприятий по использованию природных ресурсов региона, например при формировании Северо-Байкальского ТПК, при создании Байкальского национального парка-заповедника, при освоении сельскохозяйственных ресурсов в Баргузинской и Верхне-Ангарской котловинах, комплексном освоении растительных ресурсов региона и т. д.

Карта может широко использоваться в системе оценочно-картографических работ. Она является базовой для разработки и составления различных оценочно-ресурсных карт биоты, а также серии карт по охране природы. Она необходима и при составлении схем специального (отраслевого) районирования, в первую очередь для лесного и сельского хозяйства.

Дальнейшее совершенствование космической съемки с получением снимков, выполненных в оптимальные для изучения растительности сроки и с еще большим разрешением, а также развитие специальных видов съемки, помогающих в полной мере изучить динамику растительности, будут способствовать повышению информативности карт растительности в среднем масштабе, а следовательно, и увеличению их прикладной ценности, расширению круга практических задач, где они найдут свое достойное применение.

ЛИТЕРАТУРА

Белов A.B. Карта растительности юга Восточной Сибири. Принципы и методы составления. — В кн.: Геоботаническое картографирование 1973. Л., 1973. — Белов А. В. Обыт составления среднемасштабной карты растительности Северного Прибайкалья на основе аэрокосмической информации. — Исследование Земли из Космоса, 1980, вып. 6. — Б е-лов A.B., Лавре н ко Н. Н. Проблемы геоботанического картографирования зоны Байкало-Амурской магистрали. — В кн.: Геоботаническое картографирование 1977. Л.,

3*

19

1977. — Белов С. В. Аэрэфогозъзмка лзсов. И.; Л., 195Э. —Виноградов Б. В. Геоботаническое картографирование и генерализация нзоэра-кэннч. — В кн.: II ;:тздэваниэ природной среды космическими средствами. Т. 4. География : Мзгоды кэзнпззчзл фэго-съемки. М., 1975. — Виноградов Б. В. Кэсиичзскиз мзгэды изучзл тл пр 1рэдной среды. М., 1976. — Виноградов Б. В., Г л у гн к о Е. В. Геэгра {> иззкая интерпретация обзорных космических снимков. Геобоганичзская ингерпрзгация и каргомзгриче-ский анализ ее результатов. — В кн.: Изстздэваяиз прирэдяой срздл кэсмл^ззкляи средствами. Т. 4. География : Мегома козмилзскэй фэгосъзмки. М., 1975. — Востокова Е. А. Гидроиндикационные ландщафгныз и геоботанические карта. — В кн.: Картографирование динамики географических явтзний и состав лениз прогнозных карг. Иркутск, 1968. — В о ст о к о в а Е. А., Скатерщиков С. В. Системное картографирование в цзлях охраны природы на основе материалов космических съэмок. — В кн.: Системное картографирэвание природных и социально-экономических комплексов. М., 1978. — Востокова Е. А., Кельнер Ю. Г. Принципы системного картографирования природных ресурсов и их охраны по космическим фотоснимкам. — В кн.: Аэрокосмичзскиз мзтодл изслздования окружающей среды. Л., 1980. — Грибова С. А., И с а ч з и к о Т. И. Картографирование растительности в съемочных масштабах. — В кн.: Пэлзвая геоботаника. Л., 1Э72, т. 4. — К о н ы л И. В., Котова Т. В., Огуреева Г. Н. Комплексная гзографи-ческая интерпретация космических сниикэв в цзлях: тематичззяого картограф 1рэвания. Растительность. — В кн.: Исследование природной срзды кззмшзскими срздсгваил. Т. 4. География : Методы космической фотосъемки. М., 1975. — Космическая сьзмка и тематическое картографирование. М., 197Э. — Ландшафтный мзго* лззязго дешифрирования аэроснимков. Новосибирск, 1976. — Смирнов Л. Е. Гзорзтнческие основы и методы географического дешифрирования аэроснимков. М., 1957. — С о I а в а В. Б. Структура новой обзорной карты растительности Забайкалья. — В кн.: Гзз5згаалазскоз картографирование 1967. Л., 1967. —Соча в а В. Б. Ктассифакадлл разпгз гьлости как иерархия динамических систем. — В кн.: Геоззганичзсюз каргэграфлрззал 13 1Э72. Л., 1972. — Сочава В. Б. Растительный пэкрэв на гемаглаззких карга*. Лззозлзлрзк, 1979. — Сочава В. Б. Географичзскиз азпз:чгы сизлрзкэй тайла. Нозэзлз арз 1ЭЗЭ. — Сочава В. Б., Р я ш и н В. А., Белов А. В. Главязлн 13 прлрздялз р/зз к I в о к-ной части Восточной Сибири. —Дэкт. Ия-та гзогр. Сиэлрл и Датьнзгэ Зззгл*, 1ЭЗЗ, вып. 4. — Сочава В. Б., Тимофеев Д. А. Ф лзико-гзограф иззкяз оэ 1азгл \.злл. — Докл. Ин-та геогр. Сибири и Дальнего Востока, 1938, выл. 1Э. — Т ю л и я а -1. Л. Э типах поясности растительности на западном и вэзтоаяэм пзбзрзкэз Сзвзряэгэ Байкала. — В кн.: Геоботанические исследования на Байкалз. М., 1957. — Гюлина Л. Н. Влакалй прибайкальский тип поясности растительности. Новосибирск, 197о.

Белов A.B. Карта растительности юга Восточной Сибири. Принципы и методы составления // Геоботаническое картографирование 1973. Л., 1973. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1973.16

Белов А. В. Опыт составления среднемасштабной карты растительности Северного Прибайкалья на основе аэрокосмической информации // Исследование Земли из Космоса, 1980, вып. 6.

Белов A.B., Лавренко H. Н. Проблемы геоботанического картографирования зоны Байкало-Амурской магистрали // Геоботаническое картографирование 1977. Л., 1977. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1977.3

Белов С. В. Аэрофосъемка лесов. М.; Л., 1959.

Виноградов Б. В. Геоботаническое картографирование и генерализация изображения // Исследование природной среды космическими средствами. Т. 4. География : Методы космической фотосъемки. М., 1975.

Виноградов Б. В. Космические методы изучения природной среды. М., 1976.

Виноградов Б. В., Глушко Е. В. Географическая интерпретация обзорных космических снимков. Геоботаническая интерпретация и картометрический анализ ее результатов // Исследование природной среды космическими средствами. Т. 4. География : Методы космической фотосъемки. М., 1975.

Востокова Е. А. Гидроиндикационные ландшафтные и геоботанические карты // Картографирование динамики географических явлении и составление прогнозных карт. Иркутск, 1968.

Востокова Е. А., Скатерщиков С. В. Системное картографирование в целях охраны природы на основе материалов космических съемок // Системное картографирование природных и социально-экономических комплексов. М., 1978.

Востокова Е. А., Кельнер Ю. Г. Принципы системного картографирования природных ресурсов и их охраны по космическим фотоснимкам // Аэрокосмические методы исследования окружающей среды. Л., 1980.

Грибова С. А., Исаченко Т. И. Картографирование растительности в съемочных масштабах // Полевая геоботаника. Л., 1972, т. 4.

Копыл И. В., Котова Т. В., Огуреева Г. Н. Комплексная географическая интерпретация космических снимков в целях тематического картографирования. Растительность // Исследование природной среды космическими средствами. Т. 4. География : Методы космической фотосъемки. М., 1975.

Космическая сьемка и тематическое картографирование. М., 1979.

Ландшафтный метод лесного дешифрирования аэроснимков. Новосибирск, 1976.

Смирнов Л. Е. Теоретические основы и методы географического дешифрирования аэроснимков. М., 1957.

Сочава В. Б. Структура новой обзорной карты растительности Забайкалья // Геоботаническое картографирование 1967. Л., 1967.

Сочава В. Б. Классификация растительности как иерархия динамических систем //

Геоботаническое картографирование 1972. Л., 1972.

https://doi.org/10.31111/geobotmap/1972.3

Сочава В. Б. Растительная покров на тематических картах. Новосибирск, 1979.

Сочава В. Б. Географические аспекты сибирской тайги. Новосибирск, 1980.

Сочава В. Б., Ряшин В. А., Белов А. В. Главнейшие природные рубежи в южной части Восточной Сибири // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальн. Востока, 1963, вып. 4.

Сочава В. Б., Тимофеев Д. А. Физико-географические области Азии // Докл. Ин-та геогр. Сибири и Дальнего Востока, 1963, вып. 19.

Тюлина Л. Н.. О типах поясности растительности на западном и восточном побережье Северного Байкала // Геоботанические исследования на Байкале. М., 1957.

Тюлина Л. Н. Влажный прибайкальский тип поясности растительности. Новосибирск, 1976.