Контактирование лингвем как отражение динамики социально-коммуникативной системы Урало-Поволжского региона Российской Федерации

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 35 (326). Филология. Искусствоведение. Вып. 85. С. 104-108.

КОНТАКТИРОВАНИЕ ЛИНГВЕМ КАК ОТРАЖЕНИЕ ДИНАМИКИ

СОЦИАЛЬНО-КОММУНИКАТИВНОЙ СИСТЕМЫ УРАЛО-ПОВОЛЖСКОГО РЕГИОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Рассматривается проблема построения функциональной языковой макромодели Урало-Поволжского региона через базовые понятия «языковая ситуация» и «социально-коммуникативная система». Социолингвистическое описание гетерогенной динамической системы Урало-Повол-жья и контактных явлений, отраженных в идиомах, компонентах социально-коммуникативной системы, представляется как возможный способ описания функционирования взаимодействующих языков.

Ключевые слова: билингвизм, идиомы, социально-коммуникативная система, языковая ситуация.

Этноязыковое многообразие регионов Российской Федерации находится в центре внимания исследователей-социолингвистов и подвергается тщательному анализу. Одним из способов описания языковой жизни социума является возможность охарактеризовать ситуацию через процесс языкового взаимодействия, который сопровождается билингвизмом, а также посредством определения причин и результатов такого взаимодействия.

Социальные факторы вносят изменения в объем функционирования того или иного языка. Выбор языка/ языков, интенсивность их взаимодействия, направленность развития билингвизма/ полингвизма социально обусловлены [1]. Обозначенные процессы входят в содержание понятия «языковая ситуация», которое используется в последние десятилетия активно, но не однозначно. Делаются попытки описания языковой ситуации политологами, этнологами, социологами. Количество публикаций по данной проблеме постоянно увеличивается. В связи с этим следует отметить специфику социолингвистической проблематики, ориентированной на различение функциональной и субстанциональной сторон языка в соответствии с микро- и макроаспектом исследования. Но и в рамках социолингвистического направления изучение языковой жизни регионов Российской Федерации еще не завершено. Одной из причин, согласно мнению российских социолингвистов В. А. Виноградова, В. Ю. Михальченко, является использование разных подходов и различного понятийного аппарата [3].

Языковая ситуация Урало-Поволжского региона Российской Федерации имеет характер-

ные особенности, которые представляют научный интерес в целях определения функциональной значимости контактирующих лингвем и анализа разнообразных факторов, влияющих на состояние и динамику социально-коммуникативной системы в целом. Описание особенностей языковой ситуации Урало-Поволжского региона Российской Федерации в общих чертах включает ряд положений, отражающих сложность и неоднозначность рассматриваемых явлений, среди которых, например, характеристика численности этносов по региону в целом и в каждой отдельной административно-территориальной единице, не совпадает со статусной характеристикой этнической общности. Эмпирические данные о смене языка, собранные в ходе социолингвистического обследования, показывают неоднозначность сложившихся ситуаций. Например, А. И. Кузнецова свидетельствует, что «каратаи, терюхане и шокша - общности, сохранившие свое этническое самосознание несмотря на смену языка. Первая группа мордвы (каратаи) - с татарским языком, вторая группа (терюхане) - с русским, третья группа (шокша) - с эрзянским самосознанием, но с языком, испытавшим большое влияние мокшанского» [10. С. 27]. Наличие или отсутствие собственной языковой среды у контактирующих этнических групп существенно влияет на процесс коммуникации, в результате происходит смена не только языка, но и самоидентификации. В ходе полевых исследований в этнически смешанных поселениях Урало-По-волжья обнаружена замена этнической идентичности ее носителей с удмуртской на татарскую [7]. Межъязыковое понимание возможно лишь при непосредственном речевом общении

на одном из взаимодействующих языков с помощью билингвов, владеющих этими языками.

Для описания контактологических явлений обратимся к термину «билингвизм», употребляемому в научной литературе не менее активно. В кратком словаре В. М. Панькина и А. В. Филлипова «Языковые контакты» содержание термина «билингвизм» раскрывается через два определения: «владение двумя языками каким-либо лицом (билингвом)» и «одновременное массовое пользование двумя языками со стороны населения» [15. С. 16-17]. Такое понимание явления билингвизма ведет к целесообразности различения его типов: национального и регионального, массового и индивидуального. Однако в пределах языкового сообщества могут быть различные модификации. В рамках национального и регионального типа билингвизма имеют место случаи массового владения тремя и более языками. В словаре социолингвистических терминов билингвизм (двуязычие) определяется как «владение, наряду со своим родным языком, еще одним языком в пределах, обеспечивающих общение с представителями другого этноса в одной или более сферах коммуникации, а также практика использования двух языков в одном языковом сообществе» [17. С. 31]. Такая дефиниция дана на основе ряда критериев (первичность/ вто-ричность усвоения языка, функциональная значимость языка, признак этнической принадлежности) и сформулирована с позиций, что функционирование двух/ трех и более языков в пределах территориальной общности коррели-руется с определенной сферой общения. Финно-угорские этнические общности, проживающие, например, в республиках Приволжского федерального округа Российской Федерации, где титульным языком является язык тюркского этноса, владеют не только родным языком, федеральным государственным языком (русским), но и республиканским государственным языком (татарским или башкирским). Необходимость изучения процесса билингвизма в социолингвистическом ракурсе и выявления социальных факторов, детерминирующих языковую жизнь полиэтнической общности, очевидна.

Экстралингвистическая сторона сущности языковой ситуации является доминирующей, под ее воздействием происходят внутриструк-турные изменения в лингвемах, находящихся в процессе постоянного функционального взаимодействия в рамках разноязычного социума.

Под лингвемой понимается относительно целостное языковое образование, функционирующее в специфических социальных условиях (Ю. Д. Дешериев, В. К. Журавлев) [9. С. 12].

В словаре социолингвистических терминов термин «лингвема» объясняется через идиом (родовое понятие для различных языковых образований - литературного языка, диалекта, иных форм существования языка). Следует обратить внимание на базовые идиомы (литературный язык и диалекты), обладающие системным характером. В социолингвистических исследованиях, посвященных изучению русского языка отмечается существование таких идиомов, как регионально окрашенные разновидности русского литературного языка (исследования Т. И. Ерофеевой) и региолекты (исследования Е. В. Ерофеевой), которые образуют промежуточные варианты [8]. Поэтому задача социолингвистического описания функционирования того или иного языка осложняется ввиду того, что имеется многообразие его вариантов, сформированных в условиях гетерогенного разноязычия.

Совокупности языковых систем и подсистем (различных языков и форм их существования) в условиях дву- и многоязычия, используемые тем или иным языковым коллективом, составляют социально-коммуникативные системы (термин введен в научный оборот социолингвистом А. Д. Швейцером) [17. С. 203]. Их состояние и динамика являются главным объектом социолингвистического исследования. Изучение контактных явлений, отраженных в языковых системах и его подсистемах, позволяет выявить направленность взаимодействия разнообразных лингвем, сосуществующих в пределах одного региона. Контактирование в Урало-Поволжском регионе происходит в различных направлениях, что подтверждается исследованиями И. С. Насипова, определившего типы контактов: прямые, устойчивые, маргинальные, неродственные, двусторонние [13]. Кроме того, в современных мордовских языках обнаружено около четырехсот лексем тюркского происхождения, в марийском языке - более трех тысяч, в удмуртском языке - около двух тысяч татарских лексических единиц (исследования диалектологов Н. В. Бу-тылова, Н. И. Исанбаева, И. В. Тараканова). Так, Бавлинский говор периферийно-южного диалекта удмуртского языка (диалект, распространенный за пределами Удмуртской Республики), распространенный в Бавлинском рай-

оне Республики Татарстан и в Ермекеевском районе Республики Башкортостан, по мнению И. В. Тараканова, «... не мог быть свободным и от влияния извне. Появление таких языковых особенностей, как озвончение этимологически глухих согласных, происходящее в интервокальном положении, наличие переднерядного а в говорах двух селений, нельзя объяснить ничем иным, как влиянием татарского языка. Наибольшее влияние татарского языка обнаруживается в области лексики и словообразования бавлинского диалекта»[18. С. 18-19]. В исследованиях диалектолога Е. Н. Поляковой отмечается, что в Верхнем Прикамье русские говоры сохраняют некоторые особенности коми фонетики, в их лексике немало заимствований из коми диалектов [10. С. 181]. Ценность собранного диалектного материала состоит в том, что позволяет социолингвисту разработать более полное и удовлетворительное описание диалектного или языкового континуума.

Структуралистская процедура к языковому материалу, например, иллюстрируемая в исследовании Г. Х. Гилазетдиновой, Т. Г. Фоминой, по мнению которых «тюркские лексемы, входя в акцентную систему русского языка, испытывали сложный процесс адаптации на уровне неоднократной перестройки просодической модели... Низкая частотность употребления и восточная окраска лексем влияли на сохранение у тюркизмов постоянного ударения на основе» [5. С. 39], демонстрирует не только особенности процессов вхождения иноязычных элементов на каком-либо из уровней языковой системы, последствия взаимодействия двух лингвем, но и динамику лингвистического процесса, зависящего от экстралингвистических факторов. Исходный материал следует модифицировать социолингвистическим подходом, определяющим неучтенность фактов действительности при построении модели функционирования языка.

Изучение диалектов, анализ заимствований любого лингвистического материала в соотношении с фактами реальной действительности, с целью установления регулярных соответствий между языковой и социальными структурами, имеет значимость для социолингвистического рассмотрения исходной проблемы. Следует обратить внимание на ряд важных положений.

Во-первых, переход из статуса языка-акцептора в статус языка-донора, определяемый как существенный факт в отношении лексических изменений (Э. Ф. Володарская) [4. С. 45], мож-

но рассматривать в качестве изменения функционального характера на микро- и макроуровне, в процессе внутригрупповой и межгрупповой интеракции.

Во-вторых, тезис о необходимости оценивать различные явления не в зависимости от их своеобразия, а в соответствии с их ролью в общей системе языка, высказанный чешским ученым В. Скаличкой, лежит в основе типологического подхода (этот подход наиболее разработан в лингвистике и используется в исследовании структуры языка), необходимого и для понимания макропроцессов в аспекте рассмотрения результатов взаимодействия раз-ноструктурных и гетерогенных систем. Так, в плане нашей проблематики уместно обратиться к мнению исследователя А. Н. Куклина, который считает, что «финно-угорские и тюркские языки Урало-Поволжья имеют ряд общих черт (сингармонизм гласных, отсутствие категории рода и др.), поэтому определенные совпадения в их структуре, имеющие параллельные явления в их системе, могут считаться типологическими схождениями или результатами конвергентных языковых изменений, вытекающих главным образом из типологических параметров» [11. С. 273].

В-третьих, ориентация на изучение объектов (от единиц и категорий языка до функций единиц языка в соотнесении внеязыковым контекстом, функций языка в соотнесении со структурой социальной среды его использования) определяет принцип классификатив-ного построения, обозначает необходимость создания социолингвистической типологии, по мнению В. А. Виноградова, А. И. Коваль, В. Я. Порхомовского, функциональной макротипологии, имеющей на данный момент только общие контуры [2. С. 7]. Многомерность исследуемых явлений, сложность обозначенных проблем предполагает поиск способов описания функционирования языков, имеющих не одинаковую функциональную нагруженность в рамках социально-коммуникативной системы.

В-четвертых, распределение языков по сферам их использования, отражающее современное состояние социально-коммуникативной системы, обусловливает функционально-языковую доминацию. Под функционально-языковой доминацией понимается «функционирование одного из языков, являющихся компонентами социально-коммуникативной системы, с большей интенсивностью и в большем числе

сфер общения» [17]. Для установления функционально-языковой доминации необходимо сопоставление демографических и коммуникативных мощностей взаимодействующих языков. Количественные показатели дают информацию об объемах протекающих процессов в социально значимых сферах: научно-технической, управленческой, судопроизводстве, искусстве, средствах массовой информации, книгопечатании, образовании. Как справедливо отмечает Э. Ф. Володарская, «сегодня Интернет - это не только технология, но и социально-культурная и экономико-политическая сферы развития» [4. С. 50]. В последнее десятилетие эта сфера активно разрабатывается, формируется информационное пространство на языках народов Российской Федерации [12]. С учетом всех внешних факторов социолингвистическому описанию подвергаются литературные варианты национальных языков. У национального языка (титульного) есть возможность развиваться и расширять социальные функции в рамках своего административно-территориального объединения, так как этому способствует его юридический статус. Но локальные особенности, определяемые местоположением и историческими путями развития, существенно сказываются на компактности-дисперсности расселения этноса, на степени владения и использования языка/ языков. Приведем в качестве примера сведения по признаку «язык обучения», «язык изучается как предмет».

Так, в тюркоязычных республиках соотношение городских и сельских школ, где преподается государственный республиканский язык, имеющий законодательную поддержку, показывает определенную несбалансированность: в Республике Башкортостан на государственном башкирском языке осуществляется обучение в городских школах (6,5 %) и в сельских (93,5 %), изучается как предмет - в городских школах (22,4 %) и в сельских (77,6 %) от общего их числа (775/ 1561), где используется государственный республиканский язык; в Республике Татарстан на государственном татарском языке осуществляется обучение в городских школах (17,5 %) и в сельских (82,5 %), изучается как предмет - в городских школах (42 %) и в сельских (58 %) от общего их числа (1437/ 1041), где используется государственный республиканский язык; в Чувашской Республике на государственном чувашском языке осуществляется обучение в городских школах (0,8 %) и в сельских (99,2 %), изучает-

ся как предмет - в городских школах (65,5 %) и в сельских (34,5 %) от общего их числа (357/ 180), где используется государственный республиканский язык.

В финно-угороязычных республиках соотношение городских и сельских школ, где преподается государственный республиканский язык, имеющий законодательную поддержку, выглядит так: в Республике Марий Эл на государственном марийском языке осуществляется обучение в городских школах (0,9 %) и в сельских (99,1 %), изучается как предмет - в городских школах (25 %) и в сельских (75 %) от общего их числа (112/ 243), где используется государственный республиканский язык, в Республике Мордовия на государственном мордовском языке осуществляется обучение в городских школах (0 %) и в сельских (100 %), изучается как предмет - в городских школах (13 %) и в сельских (87 %) от общего их числа (191/ 404), где используется государственный республиканский язык; в Удмуртской Республике на государственном удмуртском языке осуществляется обучение в городских школах (0 %) и в сельских (0 %), изучается как предмет - в городских школах (12 %) и в сельских (88 %) от общего их числа (0/ 314), где используется государственный республиканский язык [6. С. 20-21]. Наблюдается общая тенденция: использование государственный республиканского языка (его литературного варианта) в сфере образования смещается (больше в сельской местности, чем в городской) как по признаку «язык обучения», так и по признаку «язык изучается как предмет».

Демографические показатели, основанные на статистических сведениях о владении языками по субъектам Российской Федерации (нами приводятся только те, которые больше 1 %), характеризуют функциональное соотношение компонентов, а также разнонаправлен-ность процессов взаимодействия. Например, в Республике Башкортостан (владеют башкирским 26 % от общей численности населения в республике, татарским - 34 %, чувашским -2,4 %, марийским - 2,3 %); в Республике Татарстан (владеют татарским - 53 % от общей численности населения в республике, чувашским - 3 %); в Чувашской Республике (владеют татарским - 3 % от общей численности населения в республике, чувашским - 61 %); в Республике Марий Эл (владеют татарским - 6 % от общей численности населения в республике, марийским - 37,5 %); в Республике Мордовия

(владеют татарским - 5 % от общей численности населения в республике, мордовским - 28 %); в Удмуртской Республике (владеют татарским -6 % от общей численности населения в республике, удмуртским - 22,6 %) [14]. Количество владеющих русским языком в обозначенных республиках - в диапазоне от 96 % до 99 %. Демографический параметр и распределение языков по сферам использования являются главными в описании языковой ситуации.

Различия в демографических и коммуникативных мощностях языков определяют характер функционально-языковой доминации (в каждом конкретном административно-территориальном объединении), обусловливают направленность донорно-акцепторных связей, происходящих между лингвемами. Переход из статуса языка-акцептора в статус языка-донора возможен при изменении функциональной нагрузки и социальной базы языков (показатель не только количественный, но и качественный).

Таким образом, создание функциональной макромодели полиэтнического региона основано на положении о целесообразности социолингвистического описания, сочетающего форму и функцию. Социально-коммуникативная система Урало-Поволжского региона Российской Федерации представляется как гетерогенная динамическая система, как теоретическая модель, описывающая особенность ее образования через процесс интеракции.

Список литературы

1. Аюпова, Л. Л. Языковая ситуация: социолингвистический аспект. Уфа, 2000. 156 с.

2. Виноградов, В. А. Социолингвистическая типология / В. А. Виноградов, А. И. Коваль,

B. Я. Порхомовский. М., 2009.136 с.

3. Виноградов, В. А. Энциклопедия «Язык и общество» / В. А. Виноградов, В. Ю. Ми-хальченко, // Вопр. филологии. 2008. № 2 (29).

C. 6-10.

4. Володарская, Э. Ф. Языковая изменчивость: лингвистические и экстралингвистические аспекты. Инновационные процессы в современном английском языке // Вопр. филологии. 2004. № 2 (17). С. 35-51.

5. Гилазетдинова, Г. Х. Акцентная адаптация тюркизмов в русском языке / Г. Х. Гилазет-динова, Т. Г. Фомина, // Филология и культура. Philology and culture. 2012. № 2 (28). С. 36-39.

6. Горячева, М. А. Сфера образования как объект исследования социолингвистики: цели

и методы // Вопр. филологии. 2008. № 1 (28). С.15-23.

7. Данилко, Е. С. Татары в этнически смешанных поселениях Урало-Поволжья: особенности межкультурного взаимодействия // Этнограф. обозрение. 2010. № 6. С. 54-65.

8. Ерофеева, Т. И. Аспекты исследования культурно-речевой ситуации города // Современные проблемы культурно-языковой регионалистики : материалы межвуз. науч. конф., Пермь, 26-28 ноября 2012 г. / отв. ред. И. А. Подюков. Пермь, 2012. С. 80-85.

9. Журавлев, В. К. Внешние и внутренние факторы языковой эволюции. 2-е изд., доп. М., 2004. 336 с.

10. Кузнецова, А. И. Старые социолингвистические материалы и возможность их нового прочтения (к вопросу об изменении интерпретаций в социолингвистике) // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: статус и функции. М., 2000. С. 18-33.

11. Куклин, А. Н. Взаимодействия языков полиэтнического Урало-Поволжья в Евразийском контексте // Congressus XI. Internationalis Fenno-Ugristarum Piliscsaba, 9-14. VIII. 2010. Pars IV. Dissertationes sectionum: Linguistica. Piliscsaba, 2011. P. 272-276.

12. Многоязычие в России: региональные аспекты / под ред. Е. И. Кузьмина. М., 2008. 136 с.

13. Насипов, И. С. Финно-угорские заимствования в татарском языке: синопсис и таксономия : дис. ... д-ра филол. наук. Казань, 2010. 42 с.

14. Национальный состав и владение языками, гражданство [Электронный ресурс] // Всероссийская перепись населения 2002; Всероссийская перепись населения 2010. URL: http:// www.perepis2002.ru; http://www.perepis 2010.ru.

15. Панькин, В. М. Языковые контакты: крат. слов. / В. М. Панькин, А. В. Филлипов. М., 2011. 160 с.

16. Полякова, Е. Н. Коми наследие в лексике русских говоров Пермского края // Живая речь Пермского края в синхронии и диахронии : материалы и исследования / отв. ред. И. И. Руси-нова. Пермь, 2009. Вып. 3. С. 180-194.

17. Словарь социолингвистических терминов / отв. ред. В. Ю. Михальченко. М., 2006. 312 с.

18. Тараканов, И. В. Фонетические особенности бавлинского диалекта удмуртского языка (в свете экспериментальных данных) : авто-реф. ... канд. филол. наук. Тарту, 1959. 22 с.