Имплантация зубов: мифы и реальность

Имплантация зубов: мифы и реальность

Стоматология

Александр Ахтанин

стоматолог-имплантолог, ортопед клиники «Фамильная стоматология», действительный член международной ассоциации имплантологов ITI.

Юлия Клоуда:

Приветствую всех в эфире программы «Начни улыбаться». Меня зовут Юлия Клоуда. Сегодня тема нашего эфира: «Имплантация зубов: мифы и реальность». Тема более чем актуальна для большинства населения России, учитывая, что уже к 30-ти годам по статистике больше чем у половины отсутствует хотя бы один зуб. Так это или нет на самом деле, расскажет наш гость – Ахтанин Александр, врач имплантолог, ортопед, ведущий специалист клиники «Фамильная стоматология», член Международной ассоциации стоматологов ITI.

Александр Ахтанин:

Вы все очень правильно сказали. К 30-ти годам хорошо, если всего один зуб отсутствует. Сейчас возраст пациентов имплантации уменьшается, хотя одновременно и увеличивается, потому что преград для имплантации нет. Возраст как таковой не является помехой для имплантации. У нас есть пациенты достаточно пожилые, которые уже давно на пенсии, при всем при этом я разделяю их мнение в том, что не хочется носить съемный протез. Съемный протез для них звучит как приговор. Имплантация выполняется в любом возрасте, и в молодом. Для молодых пациентов актуально, что они хотят выбрать наиболее щадящий путь лечения, потому что имплант не требует обтачивания соседних зубов. Наверное, из всех методов лечения имплантация – самый надежный. Если пациенту 25-30 лет, естественно, он хочет такой вариант импланта, чтобы он прослужил десятилетия.

Юлия Клоуда:

Давайте, немного расскажем нашим слушателям про Вас, потому что, я считаю, это один из уникальных случаев, когда доктор работает в семейной стоматологии. То есть название, на самом деле, не фейк, это абсолютная реальность. Это стоматология, где подавляющее большинство –родственники. Правильно?

Александр Ахтанин:

Да, все верно.

Юлия Клоуда:

Практика которых началась еще в 1985 году. Задумайтесь на минуточку: более 26.000 имплантатов уже поставили эти замечательные доктора! Расскажите, как пришла идея открыть фамильную, семейную стоматологию?

Александр Ахтанин:

Идея очень простая. Вы правильно сказали, что у нас все родственники – стоматологи. Мои родители (мама, папа) стоматологи, мой брат, моя жена, жена брата, тетя, крестная – все стоматологи. И мы подумали: что мы все в разных местах-то работаем? Пора уже, в конце концов, что-то семейное сделать. Поэтому клиника называется «Фамильная стоматология», потому что у всех директоров одна фамилия, но мы не однофамильцы.

Юлия Клоуда:

Ваша стоматология в 2017 году вошла в пятерку лучших по России по версии Startsmile, экспертного журнала стоматологии издательского дома «Коммерсантъ», с чем я Вас и поздравляю. Считаю, что это очень высокая оценка. Среди семи тысяч частных стоматологий России войти в пятерку реально здорово! Еще хочу сказать слушателям, что ваша клиника специализируется именно на имплантации.

Александр Ахтанин:

Да, все верно. У нас родоначальником имплантации является наш папа. Он еще в 1996-ом году поехал в Бостон, учился имплантологии тогда, когда имплантология в России только развивалась, только начинала свой путь. Он, по сути дела, наш главный учитель. Понятное дело, что мы учимся (я говорю про себя и про своего брата), мы постоянно ездим за рубеж, учимся у разных докторов, делимся опытом. Но, конечно, когда рядом под рукой есть человек, который ставит импланты с 1996-го года – это большая помощь. Порой, он уже говорит: «Ребята, здесь делаем так, это я все прошел уже 20 лет назад», в таком ключе.

Юлия Клоуда:

На самом деле, я бы очень хотела иметь тоже такого наставника, который помогал бы избегать ошибок. Тем более, что в 1996 году, когда он научился делать, у нас в России это вообще воспринималось, что такого быть не может. Как это ― вставить имплантат?..

Александр Ахтанин:

Да, раньше вопрос стоял такой: приживается имплант, или нет? Доктора тратили всю консультацию на то, чтобы донести, что такое имплантация и что это надежно. Сейчас пациенты уже в теме, скажем так, и они выбирают уже систему имплантов, выбирают уже, какая будет коронка сверху. Нам приятнее с такими пациентами тоже работать, потому что, порой, честно говоря, пациенты такие вопросы задают, что стоматологи (не имплантологи) даже не в курсе, что сказать по этому поводу. Так что хорошо, что я езжу на обучение, чтобы знать, что ответить.

Юлия Клоуда:

Начну со своего первого вопроса. Сейчас огромнейшая конкуренция на рынке среди имплантатов. Мы поучаствовали в стоматологической выставке, которая закончилась только вчера. Она, кстати, стала теперь второй самой крупной в Европе после Кёльна. Я была удивлена, но факт остается фактом. Я проходила, я не знаю не то что одной второй, – я, наверное, не знаю и одной десятой части, какое сейчас есть количество имплантатов, и какой выбор производителей. Скажите, насколько они все одинаковые, эти титановые винтики, и есть ли смысл выбирать пациентам имплантационную систему?

Александр Ахтанин:

Действительно, имплантат – это винтик. Он вкручивается в костную ткань на место отсутствующего зуба, и в дальнейшем на него устанавливается коронка. То есть имплантат – это основание, базис для будущей реставрации. Отвечая на вопрос, важен ли этот базис – да, он как фундамент, естественно, он важен. От того, как функционирует имплантат, зависит, как функционирует вся конструкция. Имплант даже не видно, по сути, он находится под десной, в кости, его только на рентгеновском снимке можно увидеть. А сверху него зуб, коронка, которая на него устанавливается.

Вопрос, как выбрать пациенту, разобраться, потому что даже доктора не знают всех систем имплантов, их огромное количество, их сейчас сотни. Как пациенту выбрать, не запутаться? Первый момент, на который бы рекомендовал обратить внимание ― из чего сделан имплантат. Он должен быть сделан из титана Grade 4. Grade 4 значит, что титан чистый. Либо есть сплав роксолид, его использует компания Straumann, это сплав титана и циркония. Вот, в принципе, 2 материала, которые хорошо приживаются, успешность 99,0-99,5 %.

Второй момент – это известность фирмы-производителя имплантов. Кто-то скажет: бренд, зачем это надо? Здесь дело не только в этом. Сам имплант служит годы, десятилетия. Порой, случаются ситуации, что фирмы выпускают импланты, и потом фирма закрылась, либо стала выпускать другие импланты, поддержку предыдущих перестала делать. Чтобы установить коронку на имплантат, там же не только винтик есть, там куча маленьких деталей – заглушки, формирователи, абатменты, и все это индивидуально. Каждая система имплантов к другой не подходит. Ко мне приходят пациенты, которые установили имплантаты давно, в других местах более 10 лет назад. С имплантом все хорошо, а коронку, верхушку, надо поменять. А системы имплантов уже нет.

Юлия Клоуда:

Да, это вообще катастрофа!

Александр Ахтанин:

У меня есть пациентка, вы не поверите, она носит с собой ключик и отвертку, которые подходят к этой системе имплантов. Когда она приходит в новую клинику (она живет за рубежом), она говорит стоматологу: «Доктор, даже не пытаетесь найти эту систему имплантов. Вот вам ключ, отвертка. Пожалуйста, все мне сделаете, простерилизуйте, отдайте мне обратно». Так и поступаем. А бывают ситуации, что приходится импланты удалять. Представляете? Стоит хорошо имплантат, но мы не можем ничего сделать, не можем запротезировать только потому, что один человек изобрел систему, один он только ее использовал и больше никто, и всё. Приходится имплант удалять, ждать, пока кость заживет, ставить новый имплант. Пациент на ровном месте теряет и время, и деньги, и нервы, и здоровье, самое главное.

Юлия Клоуда:

Да, Александр, Вы очень правильно говорите. Я согласна с Вами полностью, что за большим брендом стоит не просто маркетинг, но и инвестиции в технологии.

Александр Ахтанин:

Если мы говорим про ТОП-3 систем имплантов по известности, это Straumann, Nobel и Astra, то они на рынке уже десятилетия; они гарантируют, что будут поддерживать свои импланты, которые они даже раньше выпускали. С ними никогда таких проблем не возникает.

Последнее, на что я бы рекомендовал обращать внимание наших пациентов, это на доктора, потому что важна не только система имплантов, но и руки врача. Безусловно, хорошие доктора выбирают хорошие системы имплантов. То есть, если мы дадим в руки студента, который ни разу не ставил имплант, хорошую систему, то не значит, что работа будет сделана максимально качественно и эффективно. Мы, доктора, должны постоянно квалифицироваться, должны обучаться. У каждой системы есть свои фишки, есть свои моменты. Если мы возьмем концепцию Straumann и применим ее на Nobel, то не факт, что мы получим максимальный результат. Да, он будет хороший, но, чтобы достигнуть максимального, нужно знать все тонкости и нюансы.

Юлия Клоуда:

Еще есть мнение, что необязательно торопиться за имплантацией. У вас отсутствует зуб, его не видно. Можно ли провести имплантацию через пару лет, грубо говоря, после того, как вы лишились зуба?

Александр Ахтанин:

Идеальным сроком для установки имплантата, если зуб уже удален, считается 3-6 месяцев после удаления зуба. Это время требуется организму, чтобы лунку, пустоту после удаления зуба, заместить на новую, регенерированную костную ткань. Потом, в дальнейшем эта кость начинает рассасываться. Это можно сравнить с мышцей, которую не тренируют. Нет тренировок – мышцы рассасываются. Наш организм очень экономный, очень мудрый и ничего лишнего не держит. Если на месте отсутствующего зуба ничего нет, нагрузка на кость не передается, то происходит атрофия костной ткани, ее становится меньше. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее это происходит. Порой, еще осложняется тем, что рядом стоящие зубы начинают наклоняться в сторону отсутствующего зуба. Если нет зуба внизу, то верхний зуб выезжает вниз, соседние наклоняются, и когда пациент уже созрел, приходит на имплантацию, вместо того, чтобы просто поставить имплантат и сверху на него коронку, ему приходится, допустим, делать наращивание костной ткани. Дополнительная хирургическая процедура, вместо одной ― две хирургии, либо выравнивать зубы, ставить брекеты, чтобы предварительно зубы выровнять. Мы сами себе придумываем дополнительные проблемы, отсрочивая имплантацию.

Либо, сейчас есть возможность удалить зуб и сразу поставить имплантат. В большинстве случаев это возможно, есть к этому показания, есть противопоказания. Доктор должен посмотреть на прилегающие рядом структуры, близко ли находится гайморова пазуха, нерв, возможно ли установить имплантат сразу после удаления зуба. Если возможно, то мы сохраняем этот контур десны, сохраняем костный контур, и нам не приходится заново формировать, потому что, если зуб удалили, его давно нет, в этом месте десна плоская, как ровное плато. Доктору нужно правильно сформировать десневой контур, чтобы коронка была максимально похожа на свой зуб; она будет функционировать и выглядеть, и гигиена будет соблюдаться, как на своем зубе. Если мы удаляем зуб, сразу ставим имплантат, то мы сохраняем десневой контур, повторяем, мы дополнительную работу сами себе убираем, это большое благо. Но, повторюсь, есть ситуации, когда сразу поставить имплантат невозможно. Для этого, как раз, нужен доктор, нужна качественная диагностика, для этого сейчас делаются 3D-снимки компьютерной томографией, и тогда все можно просчитать и сказать, возможно имплантировать в данной ситуации, или нет.

Юлия Клоуда:

Еще бытует мнение, что имплант разрушает костные ткани. Скажите, пожалуйста, правда или нет?

Александр Ахтанин:

Как раз, к предыдущему вопросу: он, наоборот, сохраняет их. Как только мы устанавливаем имплантат, начинает передаваться нагрузка на кость, и кость не атрофируется дальше, то есть мы сдерживаем рассасывание костной ткани. Другое дело, что для того, чтобы нам установить имплант, нужно в кости просверлить дырочку. Это правда. Здесь это правда, и здесь мы подходим к вопросу, какой имплант самый лучший? Потому что в 2000-ых годах, например, считалось, что самый лучший имплант – самый длинный, самый толстый, широкий, потому что он, с точки зрения механики, должен поддерживать максимальную нагрузку. Но в нашем организме, все-таки, первую роль играют не законы механики, а законы биологии. Наши западные коллеги всё уже исследовали, в институте имени Гёте во Франкфурте-на-Майне уже есть 20-летние наблюдения имплантатов, и они приходят к выводу, что лучше всего работают те импланты, которые окружены своей собственной костной тканью.

Часто ко мне приходят пациенты, у них, будем говорить, есть 6 мм костной ткани в толщину. Стандартный имплантат, допустим, для жевательного зуба, имеет диаметр 4,0-4,5 мм. Но вокруг импланта должно быть 1,5 мм костной ткани, куда должны прорасти сосуды для того чтобы кость кровоснабжалась и не рассасывалась. Устанавливаем имплантат 4,5-5,0 мм. Казалось бы, классно, толстый имплантат, будет жевательный зуб, будет выдерживаться нагрузка. Мы сами высверливаем костную ткань, остается очень тонкая кромка кости вокруг импланта. Естественно, это потом вызовет осложнение, потом будет атрофия, немножко оголится резьба имплантата. Хорошо, если он будет функционировать, но будет выглядеть некрасиво. Но имплантат может дезинтегрироваться, то есть нам придется его удалить.

Сейчас у многих фирм идут направления по выпуску имплантов более тонкого диаметра, либо короче, используются более твердые сплавы, например, сплав роксолит, про который я говорил. Мы можем установить имплант в достаточно тонкую костную ткань без, допустим, наращивания, потому что наращивание не всем пациентам показано. Порой, это не прогнозируемо. Хорошо, когда пациент молодой, когда иммунная система хорошая, тогда мы можем говорить о большом наращивании костной ткани. Но порой приходят пациенты, здоровье которых не позволяет проводить дополнительные хирургические процедуры. В таких случаях мы можем таким подходом идти. К счастью, появились уже научные данные, которые доказывают, что в течение 20 лет импланты работают, и работают именно те, где была своя костная ткань, а не где мы большой титановый винтик вкрутили.

Юлия Клоуда:

Александр, как сразу чувствуется, видно по Вашему разговору, что Вы не только профи в своём деле, у Вас очень хороший бэкграунд, но еще, что Вы любите, Вы с такой любовью про всё рассказываете.

Александр Ахтанин:

В нашей профессии, мне кажется, невозможно без энтузиазма. Медицина – не та сфера, куда можно идти без любви.

Юлия Клоуда:

Часто сталкиваюсь с тем, что до сих пор почему-то у людей, особенно, которые были рождены в СССР и познали все прелести именно советской стоматологии, у них нереальный страх. Они, зачастую, откладывают визит к стоматологу, в том числе на имплантацию, только потому, что боятся боли. Кстати, больше всего боятся именно мужчины. Скажите, больно это или не больно? Как вы проводите подготовку и обезболивание человека перед имплантацией?

Александр Ахтанин:

Если сравнить имплантацию с другими процедурами – с удалением зуба, либо с удалением нерва из зуба, – то анестезия на имплантацию требуется в меньшем количестве. Обезболить зуб для удаления нерва сложнее, чем для того, чтобы поставить имплантат. Связано с тем, что кость лишена нервных окончаний, она более нечувствительна. Но страх присутствует, советская стоматология дала о себе знать. Если первый поликлинический опыт у ребенка остался негативный, то потом всю жизнь присутствует страх перед стоматологом. Пациенты тоже, естественно, переживают.

Какие есть пути решения проблемы? Первое – это контакт с доктором. Я всегда рекомендую пациентам: «Выбирайте доктора, с которым у вас есть контакт». Потому что лечение на имплантатах может быть полгода, может быть больше, и мы всегда шутим, что взять пациента в длительную работу хуже, чем жениться, потому что видеться придется постоянно. В Москве погода порой противная, и приходится видеться даже в противную погоду. Но, если с доктором контакта с самого начала не задалось, то потом не получается прийти к максимальному, хорошему результату. Второй способ – это общая анестезия, то есть наркоз, седация. Но, в моей практике хватает психологической работы, то есть мы просто общаемся с пациентами. Даже взять имплантацию челюсти. Пациенты, понятное дело, поначалу переживают, но мы начинаем работать, начинается операция, и они все успокаиваются. Не было случая, чтобы пациент не успокоился. Более того, скажу: есть пациенты, которые даже похрапывают на операции. Мы вроде делаем объемную операцию, пациент спрашивает: «Ничего, что я храплю?» Я говорю: «Главное, рот открытым держите, а все остальное нормально».

Общая анестезия, конечно, хорошо, когда у пациента есть какие-либо фобии, либо, есть люди с очень сильным рвотным рефлексом, они даже сами себе не могут зубы нормально почистить из-за него. Тогда, конечно, тут помощь анестезиолога. Конечно, операции с общей анестезией желательно проводить в стационаре, чтобы пациенту было, где потом побыть, отлежаться. Также не стоит забывать, что, все-таки, анестезия оказывает общее влияние на организм, все-таки, есть нагрузка на внутренние органы. Практикуется минимально инвазивный подход. Я, вообще, сторонник того, что лучшая операция та, которая не состоялась. Если есть возможность избежать хирургии, хоть я сам имплантолог, но лучше я ее избегу. Зачем проводить дополнительные хирургические процедуры, которые не улучшат качество жизни пациента? Наша задача именно улучшить качество жизни пациента. Если при этом можно обойтись минимальными усилиями ― почему не сделать? Пациент будет только благодарен.

Юлия Клоуда:

Конечно! Я могу подтвердить, что имплантация – это абсолютно безболезненно. Мне делали одномоментную, или одноэтапную, если правильно говорить, за полчаса. Это было менее болезненно и менее чувствительно, чем, когда мне удаляли зуб.

Александр Ахтанин:

Пациентам, которые приходят, допустим, на один имплантат, я даю обезболивающую таблетку после операции, чтобы я убедился, что они скушали ее. Ещё я даю с собой обезболивающее, но, когда потом спрашиваю, как у вас все было, большинство пациентов говорят: «Мы вообще ничего не пили».

Юлия Клоуда:

Это правда. Но, опять же, зависит еще и от легкой руки доктора, и от его мастерства.

Александр Ахтанин:

От клинического случая тоже зависит. Есть пациенты, которые приходят один имплантат в обеденный перерыв. Они работают в офисе, пришли в обед, поставили имплант, пошли дальше работать. Внешне никак не проявляется, разве что анестезия, конечно, если передний отдел, дикция немножко страдает, а через 2-3 часа пройдет и все хорошо. Это не значит, что надо всем приходить в обед ставить импланты, но это говорит о том, что процедура по драматичности и болезненности даже меньше, чем лечение кариеса.

Юлия Клоуда:

Да, согласна с Вами, проверено на себе.

Расскажите еще про такой эстетический момент. Мы устанавливаем имплантат. Насколько известно, сразу же поставить коронку, которая будет служить очень долго, невозможно. Но человек же не будет ходить с щелью между зубами?

Александр Ахтанин:

Только, если он сам этого хочет. Постоянную коронку, правда, поставить невозможно по той причине, что десна меняет свою конфигурацию после имплантации. Если мы поставим сразу постоянную коронку, десна изменит прилегание коронки, и мы поймем, что коронка не так прилегает, придется переделывать постоянную коронку. А временные коронки можно поставить, наверное, в большинстве случаев. Разные есть варианты. Есть несъемные решения, есть съемные решения. Несъемные более удобны в психологическом плане, но более требовательны в плане гигиены, съемные сняли, почистили, снова одели. Необходимости ходить без зубов сейчас, к счастью, нет. Да, диета должна быть в виде мягкой пищи, обычную пищу нужно будет есть аккуратно. Нож и вилка – лучшие друзья во время приживления.

Сейчас даже в случае полного отсутствия зубов, если даже полностью отсутствуют 2 челюсти, мы можем в кратчайшие сроки, за несколько дней человеку все зубы восстановить. Да, это будут временные коронки, но человек не выпадет из жизни, потому что большинство пациентов, которым требуются такие большие процедуры ― это взрослые люди, состоявшиеся, у них есть работа и, естественно, они не хотят ее терять. Нельзя же на работе сказать: «Знаете, я полгодика погуляю, пока себе зубы не поставлю, а потом вернусь». Нет. Они могут на недельку, максимум, взять отпуск, чтобы своими зубами заняться, и все. Поэтому такие методики нашли активное применение, восстанавливаем пациенту зубы, возвращаем его к жизни, буквально, за несколько дней, и пациент спокойно работает, спокойно живет. Если нужно съездить в отпуск – едет в отпуск, отдыхает, и потом уже временные коронки меняются на постоянные.

Тем более, что у временного протезирования есть плюс – человек может определиться с формой зубов, можешь поспрашивать окружающих, как зубы выглядят, селфи сделать. Раньше, какие коронки поставили – такие и поставили, а сейчас есть возможность сделать копию постоянных или временных, все моменты отшлифовать, все уголочки скорректировать, чтобы все было красиво, чтобы дикция была восстановлена. Потому что передние зубы, например, очень влияют на дикцию, особенно, если человек много говорит, если человек выступает, медийная личность. Есть даже люди, которые говорят: «Мне голос менять нельзя, меня мои слушатели не узнают». Как же тогда сразу постоянные коронки сделать? Скорее всего, это будет пальцем в небо.

Юлия Клоуда:

Сколько времени нужно носить временные коронки?

Александр Ахтанин:

Пока импланты не приживутся. Сроки приживления имплантов на нижней челюсти 2-3 месяца, на верхней челюсти 4-5 месяцев. Но срок службы коронок больше. Есть люди, которые целенаправленно дольше ходят с временными коронками. Кто-то копит на постоянные, кто-то говорит: «Доктор, я хочу еще попривыкнуть». Кто-то говорит: «Доктор, сейчас лето, у меня куча разъездов, я хочу везде отдохнуть, съездить, а потом спокойно зубами заниматься». Так тоже можно, потому что временные коронки достаточно удобные, и внешне они очень хорошо выглядят. Здесь я только за. Кому-то из пациентов нужно по медицинским показаниям дольше походить с временными коронками, для того чтобы сустав адаптировался, потому что зубочелюстная система связана с мышцами, связана с суставом, а сустав напрямую влияет на шейный отдел позвоночника. Это один большой комплекс. Нередко у людей из-за остеохондроза проблема с суставом, с зубами. Все взаимосвязано. Малейшие изменения где-то в зубах – начинает болеть шея, такие моменты есть. Естественно, когда мы ставим временные коронки, они из более мягкого материала, чем постоянные, пациенту проще на них адаптироваться. Когда мы приходим к постоянным, пациент уже адаптировался, он в этой форме уже был. Делаем копию временных коронок как постоянных, ставим ему, а через полчаса он уже чувствует себя замечательно. Процесс адаптации уходит.

Юлия Клоуда:

Вопрос не от меня, а от наших слушателей: придется ли менять имплантаты каждые 10-15 лет?

Александр Ахтанин:

Коронки на имплантатах, порой, приходится менять, то есть верхушки. Что касается самого импланта, у меня есть пациенты, которым папа мой ставил 20 лет назад имплантат в нашей клинике. Многие к нам приходят, мы делаем рентгеновские снимки и сравниваем уровень костной ткани, который был до этого. Он неизменный, причем, не только у нас. Системы Straumann, которые давно на рынке, клиники в Москве еще в конце 1990-х начали ставить эти импланты, и мы смотрим таких пациентов, наблюдаем – все прекрасно функционирует. Коронки меняем периодически, но не всем, не надо всем поголовно менять эти коронки. Зависит от материала коронки. Современные материалы, которые не содержат металлов (диоксид циркония, прессованная керамика) – они, в принципе, имеют неограниченный срок службы. То есть, сколько пациент проносит, срок службы коронки не ограничен. Считается, что циркониевая коронка должна минимум 20 лет служить.

Есть работы доктора Фернандо Рохас, он работает в Испании и в Соединенных Штатах. Он – первый человек, кто опубликовал работы, когда делаются циркониевые коронки на 2 челюсти, то есть полностью 2 челюсти циркониевых зубов. Эти пациенты уже более 10-12 лет носят. Когда мы ездили к нему в Испанию, он приводил пациентов, мы их осматривали, и замечательно. У циркония есть еще преимущество в том, что он имеет полярность, отличную от бактерий, к нему налет просто не прилипает. Пациент 12 лет носил полностью циркониевый протез, не снимая вообще, не откручивая. Приходит к стоматологу, делает осмотр, проводит минимальную гигиену у стоматолога, и все. Я сам убедился, посмотрел. Для меня это, конечно, очень много значит, когда уже 10 лет с человеком все хорошо, с имплантами все хорошо, с коронками все хорошо. Значит, надо так делать.

Юлия Клоуда:

Мой следующий вопрос – про беременных женщин. Возможна ли имплантация в их случае?

Александр Ахтанин:

После имплантации обязателен прием антибиотиков, беременным лишний раз антибиотики я бы не рекомендовал пить. В период, пока они кормят, тоже. Самое интересное случается, когда мы уже начали, взяли пациентку на имплантацию, уже поставили имплант, видимся на плановом осмотре через месяц-два, а потом она говорит, что беременна. В таком случае не страшно. Нам, самое главное – избежать дополнительных объемов антибиотиков. Либо бывают ситуации, когда люди проходят специальные курсы гормональной терапии. Я бы рекомендовал пациентам сообщать об этом доктору, чтобы доктор был в курсе, потому что есть некоторые гормоны, которые влияют на обмен кальция в крови. Когда мы случайно об этом узнаем, то потом скрещиваем пальцы, надеясь, что у нас все будет хорошо. Чаще всего все хорошо. Но доктору говорите, не стесняйтесь, на то он и доктор, чтобы все моменты знать.

Если есть планы завести ребенка, то либо решайте вопрос до беременности, либо со стоматологом обговаривайте какие-то моменты, чтобы кость не рассосалась, чтобы зубы не съехались, если вы просто удалите зуб, но имплант не поставите. Потому что в ближайшие полтора-два годика, возможно, имплантация будет не для вас: 9 месяцев беременности, потом период кормления грудью (у кого-то он до года и больше). На это время с имплантами из-за того, что потом требуется прием лекарств, я бы рекомендовал повременить. Понятно дело, что сейчас современные антибиотики, допустим, в молоко матери, практически, не передаются. Но, зачем эти лишние дополнительные моменты?

Юлия Клоуда:

Скажите, правда ли, что при пародонтите или пародонтозе имплантаты часто отторгаются?

Александр Ахтанин:

Процент рисков неприживления имплантатов при пародонтите и пародонтозе чуть-чуть побольше. Пародонтит пародонтиту рознь. Одно дело, пациент приходит с обострением пародонтита, у него активная фаза воспаления, – естественно, ни о какой имплантации в это время речь не идет. Есть хроническая стадия. Я вам даже более скажу: пародонтит – заболевание, вызываемое бактериями, они есть у всех, у каждого, у нас с Вами тоже. Но часть людей более восприимчива к пародонтиту, часть людей менее восприимчива. Но, пародонтит – это, как раз, заболевание, которое является основной причиной потери зубов. Чаще всего зубы удаляются не из-за кариеса, а именно из-за заболевания десен. Причем, по наблюдениям, по личному опыту у людей с пародонтитом зубы здоровы. Приходит пациент, зубы беленькие, без кариеса, но шатаются. То есть опорный аппарат весь разрушился, и нам приходится удалять практически здоровые зубы, порой. И, наоборот, есть пациенты, у которых много кариеса, а пародонтита нет вообще. Хотя, вроде бы, и то, и другое вызывается налетом, то есть плохой гигиеной. А бывает так, что и пародонтита нет, и кариеса нет, а зубы стираются. Такие личные наблюдения. Но пародонтит, наверное, самая частая причина именно больших имплантаций, когда мы много зубов удаляем, чуть ли не все зубы, и ставим импланты.

Юлия Клоуда:

Пародонтит лечится?

Александр Ахтанин:

Мы можем приостановить течение заболевания, безусловно, но мы же не можем изменить генетическую предрасположенность к пародонтиту. Есть даже целые нации, более предрасположенные к пародонтиту. Например, испанцы или турки; у них по научным данным в десятки, в сотни раз чаще встречается пародонтит, именно агрессивные формы, чем у других наций. Именно поэтому, наверное, у них очень развиты кафедры имплантации. Очень много испанцев имплантологов.

Юлия Клоуда:

Это правда. Даже есть известный профессор Мало.

Александр Ахтанин:

Мало португалец, но он считает себя гражданином мира. Я у него был, у него в Лиссабоне учился. Он тот человек, кто был основоположником методики «Все на четырех», когда вся челюсть восстанавливается всего на 4-х имплантах. Очень интересная концепция, которая спасла, наверное, улыбки многих людей и восстановила качество жизни огромному количеству населения, потому что вы удивитесь, если узнаете, сколько беззубых людей. Обычно в пример ставится Америка, Соединенные Штаты Америки как страна, где уровень медицинского самосознания очень высокий. Там миллионы, десятки миллионов людей требуют полного замещения зубов. Интересно то, что каждый год проводится новая статистика, и каждый год количество растет. То есть во всех странах, даже в Штатах (в Европе то же самое) все больше и больше количество людей, которым требуется замещение всех зубов на имплантаты. Естественно, эти люди не хотят носить съемные протезы. Возраст этих пациентов молодеет. Есть пациенты, которыми и 40 нет, а им уже требуется замена всей челюсти на импланты. Естественно, нужно какое-то решение предложить, причем, чтобы решение было не очень длительное, не 1,5 года, как раньше.

Юлия Клоуда:

И должно быть более-менее бюджетно.

Александр Ахтанин:

Да, финансовая составляющая очень важна, когда мы говорим не про единичные работы, которые только элите позволены. Обычные люди, которые средний класс, для них, естественно, небольшое повышение цены очень ощутимо, и нужно какое-то решение, которое их быстро и экономично вернет в жизнь. Здесь, конечно, методики «Все на четырех» либо «Все на шести» очень хорошо работают.

Юлия Клоуда:

Скажите общие соматические заболевания, такие как диабет или гипертония, являются противопоказанием к имплантации?

Александр Ахтанин:

Не абсолютным. Да, сейчас много пациентов, у которых состоянии здоровья компромиссное. Я бы даже сказал, что не помню даже пациента, у которого все было совсем идеально. Все равно различные мелочи, особенно, у жителей крупных городов – повышенная сенсибилизация, аллергические реакции на разные материалы повышены. С чем связано – не нам гадать: экология, питание и так далее. Для таких пациентов должна быть соответствующая тактика лечения.

Мы начали говорить про доктора Пауло Мало, как они пришли к тому, что стали ставить имплантаты под наклоном, без костной пластики. Они ставят импланты людям с компромиссным состоянием здоровья: сахарный диабет, системные заболевания соединительной ткани, даже люди после лучевой терапии. Естественно, ни о каком наращивании костной ткани у таких пациентов речь не шла, потому что пациенты просто боялись, что они этого не перенесут. Они стали ставить импланты под наклоном, стали случаи делать, которые считали компромиссными в то время. Молодым пациентам, у которых хорошая система, хорошее здоровье, делает по классике – наращивает костную ткань и имплант. Потом они сами стали анализировать свой же результат спустя 10-15 лет и поняли, что в случаях, которые они считали компромиссными, импланты, оказывается, работали лучше. У молодых пациентов с хорошим состоянием здоровья были одинаковые результаты и там, и там. Чем более возрастной пациент, чем больше добавляется проблем со здоровьем, либо, чем сложнее клиническая ситуация ― решение без костной пластики, порой, предоставляет более надежный результат. Понятное дело, что всё решается индивидуально. Если в переднем отделе зубов, допустим, была травма, и из-за падения десны есть нехватка кости, то без костной пластики будет некрасиво.

Понятно, что полностью отказаться от костной пластики невозможно. Но сейчас все больше и больше стали говорить о том, как избежать ее. Например, компания Straumann сделала импланты из более прочного сплава, которые выдерживают нагрузку, как такие же импланты других фирм большего диаметра. Есть один доктор, его зовут Кристоф Хаммерли, швейцарец, он с 1996-го года уже ставит короткие импланты и постоянно публикует разные варианты. В 2018-ом году он закончил исследование, опубликовал статью. В жевательном отделе верхней челюсти, где рядом проходит гайморова пазуха, чтобы ее не повредить, делается операция, называется синус-лифтинг, операция по наращиванию костной ткани в области гайморовой пазухи. Доктор Хаммерли сравнивал, что лучше: поставить более длинный имплант, но с наращиванием костной ткани, либо коротенький имплант, но без наращивания? В его 5-летних результатах пациент получает одинаковый успех. Ждем, что будет дальше.

У нас уже есть 5-летние, 10-летние результаты, когда короткие импланты работают так же эффективно, как длинные. Понятное дело, что должен быть соответствующий подход, доктор должен уже быть квалифицированным в работе. Если он будет применять классическую концепцию, то она, возможно, так не сработает. То есть у доктора должен быть опыт именно в таких случаях, когда сложные костные условия, когда пациенту противопоказана дополнительная хирургия. Такие случаи расширяют кругозор, расширяют круг пациентов, которым можно ставить импланты. Имплантация, на самом деле, проводится уже давным-давно, имплантологии уже 40-50 лет, можно сказать, но именно массово стала применяться в 2000-х годах. Стало больше решений, которые позволяют избежать дополнительной хирургии, у нас стали появляться пациенты-диабетики, пациентов очень много. Но мы говорим не о том, что диабет – противопоказание, мы говорим о том, что есть определенный уровень сахара, в который пациент должен укладываться, либо сдать анализ на гликированный гемоглобин – это показатель, который говорит о среднем уровне сахара за неделю, а то и месяц. Мы можем узнать, что от пациента ожидать. Причем, порой, диабет первого типа, когда люди пользуются инсулином, даже более предсказуемый, чем второго, когда люди им не пользуются, потому что пациенты лучше сахар свой знают, они постоянно его измеряют. Поэтому пациентов-диабетиков очень много у нас.

Юлия Клоуда:

У Вас лично были пациенты именно диабетики?

Александр Ахтанин:

И диабетики, и пациенты после лучевой терапии, у меня есть пациенты 1930-х годов рождения, которым мы проводили имплантацию всей челюсти без общей анестезии, под местной анестезией. Отличное пациенты, все удивляются, что, оказывается, всё достаточно легко переносится. Понятное дело, что нужно принимать лекарства, но при соблюдении рекомендаций врача все процедуры переносятся адекватно.

Юлия Клоуда:

Как раз, почему-то бытует мнение, что после 50-ти не рекомендуется проводить имплантацию – слишком высокая нагрузка на организм.

Александр Ахтанин:

Наш Минздрав рапортует, что уровень жизни растет, пенсионная реформа, так что 50 лет… На самом деле, если серьезно, то по данным Всемирной организации здравоохранения люди до 60-ти лет считаются людьми среднего возраста, а после 60-ти – это пожилые люди. Мне кажется, больше будет нагрузка от съемного протеза, либо без зубов. Это же очевидно. Когда у человека съемный протез, и он его не устраивает, – я, честно говоря, не знаю людей, которых бы абсолютно устраивал съемный протез, – то это очень сказывается на качестве жизни, на качестве пережевывания пищи. Если есть возможность устранить дефект, поставив имплантат, почему не сделать? Другое дело, что не нужно пытаться делать дополнительную хирургию в том случае, когда ее не надо делать. Одно дело, когда доктора делают красивые фотографии работ, чтобы на презентации показать, на стоматологических конференциях, на выставках. Там должны быть идеальные клинические случаи и так далее. А в текучке, я каждый раз себя спрашиваю: пациенту что будет с этого? Его качество жизни улучшится от того, что я ему поставлю не просто имплант потоньше, а где-то еще тут кость наращу? От того, что он будет у меня лечиться не 3 месяца, а полгода, что в его жизни изменится?

Если я могу получить такой же результат по качеству и долговечности, который устроит пациента, минимизируя хирургические процедуры, то, естественно, я выбираю именно такой результат. Благодаря этому, как раз, пациенты, которым далеко за 50 (потому что 50 – это достаточно молодые пациенты), пациенты, у которых есть проблемы со здоровьем, у нас клинике таких достаточно много, очень благодарны, потому что они приходят обычно полностью в состоянии безнадежности, потому что везде им говорят, что «нет, в вашем случае ничего не получится». Порой, доходит даже до такого, что людям не делают диагностику, только посмотрят во рту и говорят: «У вас кости нет». Я не супермен, сквозь стены не вижу, рентгеновского зрения нет, поэтому как можно так говорить? На основании КТ мы смотрим, планируем. Сейчас, к счастью, есть 3D-моделирование имплантации, в сложных случаях можно и хирургический шаблон сделать, по которому можно импланты поставить. Мы можем таким образом пациента реабилитировать, ему качество жизни значительно улучшить.

Юлия Клоуда:

Конечно, при этом надо всегда понимать, что ничто не может зафиксировать стопроцентно твой съемный протез, это абсолютная реклама. Я всегда говорю: «Когда слушаете, снимайте иногда с ушей лапшу». Ну, невозможно! Съемный протез и несъемный, или условно съемный – это абсолютно разные вещи, абсолютно другой уровень жизни, как Вы правильно заметили.

Еще вопрос: правда ли, что зубы можно вернуть за один день при полном их отсутствии?

Александр Ахтанин:

Даже за полдня можно вернуть, на самом деле. За один день – да, действительно, можно вернуть за один день. Для этого заранее изготавливается протез, устанавливаются имплантаты, и после установки имплантатов сразу фиксируется протез на них. Это, как раз, методика «Все на четырех», например, если нет полностью своих зубов. Если мы говорим про один-несколько зубов, такое тоже возможно. Можно изготовить коронки сразу же после установки имплантов. Иногда мы делаем паузу несколько дней (до недели) для того, чтобы дать десне зажить после большой хирургии, когда было много удалений зубов, сразу ставим много имплантатов. В принципе, стандартный случай, если операция 2 челюсти, то за раз мы удаляем 20-25 зубов, ставим 10-12 имплантов. Пациенты спрашивают: как же можно это перенести без проблем? Повторюсь, пациенты под местной анестезией все достаточно легко переносят. Большой плюс в том, что мы можем контактировать с пациентом во время операции. Он может встать, походить, для пациента это не проблема. За счет того, что операции без костной пластики, они не занимают много времени. То есть 2 челюсти – это примерно 2-3 часа. Одна челюсть час-полтора делается.

Так вот, по поводу зубов за один день. Да, устанавливаются зубы. Повторюсь, это временные коронки, но они функционируют и выглядят точно так же, процентов на 90 точно. Мы используем их, даже если ко мне приходит пациент, у которого уже есть установленные имплантаты, готовые к постоянному протезированию, все равно идет сначала этап временного протезирования для того чтобы согласовать форму зубов. Всем нам хочется, чтобы улыбка у нас была голливудская, красивая, чтобы зубы жевали, чтобы звуки все правильно произносились. Для этого временные коронки нам в помощь.

Юлия Клоуда:

Спасибо большое, Александр!

Хочу напомнить, что с нами в студии был Александр Ахтанин, ведущий специалист «Фамильной стоматологии» ― стоматологии, которая делает акцент именно на имплантации. Всю информацию об этой клинике, об этом замечательном враче вы можете посмотреть на портале startsmile.ru (напоминаю, это экспертный журнал о стоматологии, там много полезной информации), а также найти нас в социальных сетях и задать вопрос.