Проблемы правовой защиты прав и свобод человека и гражданина в условиях внешних и внутренних вооруженных конфликтов

Проблемы правовой защиты прав и свобод человека и гражданина в условиях внешних и внутренних вооруженных конфликтов

А.С. Денисова

Статья посвящена формированию механизма защиты прав и свобод человека и гражданина в условиях вооруженного противостояния. Глубокий анализ норм международного права и изучение национального правового поля позволяют автору сделать вывод о том, что правовой статус участников внешних и внутренних вооруженных конфликтов, устанавливающий гарантии их прав и свобод, а также ответсвенность за совершение неправомерных действий в этих условиях, остро нуждается в жесткой правовой регламентации.

The article is devoted to the problem of forming a protection mechanism for the rights and freedoms of a person and a citizen in the conditions of armed confrontation. A profound analysis of international law and the study of national law having been done, the author comes to the conclusion that legal status of the people involved into armed conflicts, their rights and freedoms, responsibility for illegal activity need strict legal regulation.

В настоящее время вооруженные конфликты немеждународного характера стали одной из важнейших угроз национальной безопасности для многих государств мира, что вызывает необходимость их правового урегулирования в международном и национальном праве. Эта проблема актуальна и для Российской Федерации, на территории которой имел место подобного рода социальный конфликт. Анализ внутриполитической обстановки многих государств мира показывает, что сейчас имен-

но вооруженные конфликты, не являющиеся международными, являются одной из важнейших причин политической нестабильности, угрозы национальной безопасности, массовых и грубых нарушений прав и свобод человека, в том числе самого главного права - права на жизнь1.

В эволюции различных государств мира неоднократно имели место случаи внутреннего вооруженного противостояния и ведения боевых действий между вооруженными силами центрального (федерального) правительства и незаконными вооруженными формированиями различного рода сепаратистских или оппозиционных движений. Но до недавнего времени данные вооруженные конфликты в правовом отношении не были четко урегулированы, как не было сформулировано и само понятие такого рода конфликта.

До середины XX века подавляющее большинство норм международного гуманитарного права предназначалось для урегулирования общественных отношений в условиях вооруженных столкновений между государствами (из 500 положений Женевских конвенций от 12 августа 1949 г. с Дополнительными протоколами к ним только 20 были посвящены вооруженным конфликтам немеждународного характера)2.

Денисова Анастасия Сергеевна - адъюнкт Дальневосточного юридического института МВД РФ

В ходе любого вооруженного конфликта страдают права и законные интересы человека. В современном мире проблемы защиты прав человека выходят далеко за пределы отдельного государства. Сформировались и получили всеобщее признание международные нормы и принципы в области прав человека, являющиеся стандартом, к достижению которого должны стремиться все государства. Эти нормы и принципы содержатся в важнейших междуна-родно-правовых документах в области прав человека: Всеобщей Декларации прав человека (1948 г.), Международном пакте о гражданских и политических правах (1966 г.), Международном пакте о социально-экономических и культурных правах (1966 г.), Факультативном протоколе к Международному пакту о гражданских и политических правах (1966 г.), составивших Международный билль о правах человека. На региональном уровне эти нормы содержатся в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), Европейской социальной хартии (1961 г.). Большинство этих документов носят юридически обязательный характер для стран, их ратифицировавших. Это же касается международных правовых норм, регулирующих правила ведения вооруженных конфликтов. В настоящее время государства, безусловно, осознали необходимость правового урегулирования вооруженных конфликтов немеждународного характера.

Генеральная Ассамблея ООН в 1968 г. приняла Резолюцию №2444, в которой призвала участников международного сообщества применять гуманные основные принципы во всех вооруженных конфликтах и просила Генерального Секретаря ООН совместно изучить необходимость принятия дополнительных международных конвенций или других соответствующих правовых документов в целях обеспечения лучшей защиты гражданских лиц и комба-тантов во всех вооруженных конфликтах3.

На основании этих решений Комитет Красного Креста подготовил проект двух протоколов, которые были приняты в 1977 г. под названием «Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям» от 12 августа 1949 г. Второй Протокол (Протокол II) посвящен защите жертв вооруженных конфликтов, не носящих международного характера. Статья 28 этого документа раз-

вивает сжатые положения 3-й статьи Женевских конвенций и расширяет гуманитарную защиту населения во время вооруженных конфликтов немеждународного характера. Впервые в истории гуманитарного права Протокол №2 устанавливает запрет нападения на гражданское население и на применение силы против гражданских лиц. В настоящее время Протокол №2 ратифицирован большинством государств мира и является документом, обязательным для исполнения.

Одним из важнейших элементов механизма защиты прав человека в условиях вооруженного противостояния правительственных войск и незаконных вооруженных формирований является закрепление в международном и национальном праве норм, предусматривающих юридическую ответственность за преступные нарушения прав человека в этих условиях.

В настоящее время в международном праве уже выработано понятие международного преступления, под которым понимается «международно-противоправное деяние, возникающее в результате нарушения государством международного обязательства, столь основополагающего для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества, что его нарушение рассматривается как преступление перед международным сообществом в целом»4.

Международные преступления подразделяются на преступления против мира; военные преступления; преступления против человечности. Составы военных преступлений и преступлений против человечности применимы к ситуациям, когда государство использует вооруженные силы внутри страны для наведения конституционного порядка, обеспечения своей территориальной целостности и защиты прав и свобод граждан.

К военным преступлениям относятся нарушения законов или обычаев войны. К этим нарушениям относятся убийства, истязания, а также увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленных; убийства заложников; ограбление общественной, а равно частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень; разорение, неоправданное необходимостью, и дру-

гие преступления (п. «б» ст. 6 Устава Международного трибунала).

В законодательстве практически всех государств мира содержатся нормы, предусматривающие ответственность физических лиц за совершение преступлений против мира и безопасности человечества. Российская Федерация в этом смысле не является исключением. Уголовный кодекс РФ 1996 г. содержит специальный раздел XII, предусматривающий ответственность за совершение этих преступлений.

Ст. 356 УК РФ (ч. 1) запрещает жестокое обращение с военнопленными или гражданским населением, депортацию гражданского населения, разграбление национального имущества на оккупированной территории, применение в вооруженном конфликте средств и методов, запрещенных международным договором Российской Федерации. К уголовной ответственности за совершение этих преступлений привлекаются должностные лица органов военного управления, командиры воинских подразделений, военнослужащие и другие комбатанты.

В Российской Федерации запрещены преступления геноцида, т.е. «действия, направленные на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы путем убийства членов этой группы, причинения тяжкого вреда их здоровью, насильственного воспрепятствования деторождению, прхшудительной передачи детей, насильственного переселения либо иного создания жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы» (ч. 1 ст. 357 УК РФ). Тем самым, Российская Федерация подтверждает свои обязательства по Конвенции «О предупреждении преступлений геноцида и наказания за него» от 9 декабря 1948 г., ратифицированной Советским Союзом в 1954 г.5.

Если институт ответственности за международные преступления, в целом, в определенной мере разработан в Российском законодательстве, то этого нельзя сказать об институте ответственности за нарушение прав и свобод человека и гражданина в условиях внутренних вооруженных конфликтов и при проведении антитеррористических операций. В связи с чем, перед Российской Федерацией стоит задача закрепления в национальном праве в соответ-

ствующих нормативных правовых актах специальных норм, определяющих основные понятия вооруженных конфликтов немеждународного характера (внутренних вооруженных конфликтов), правовой статус участников этих конфликтов и устанавливающих гарантии их прав и свобод, ответственность за неправомерные действия в этих условиях.

События в Чеченской республике (1994-1996 гг., 1999-2000 гг.) служат подтверждением этого. Фактически в эти периоды в Чечне была (с юридической точки зрения) парадоксальная ситуация: велись настоящие боевые действия, гибли люди, но никакого правового режима на этой территории введено не было. Действовавший в то время Закон РФ «О чрезвычайном положении» не мог быть использован, так как не предусматривал использования Вооруженных сил Российской Федерации в данных условиях. Вооруженные силы Российской Федерации (согласно данному Закону) могли использоваться только при введении чрезвычайного положения по основаниям при-родно-техногенного характера.

Конституционный суд Российской Федерации, признавая конституционность Указа Президента РФ №2166 от 9 декабря 1996 г. «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики и в зоне осетино-ингушского конфликта»6 и Постановления Правительства Российской Федерации от 9 декабря 1996 г. №3060 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики»7, подтвердил, что Закон РФ «О чрезвычайном положении» по своему содержанию не рассчитан на экстраординарные ситуации, подобные той, которая сложилась в Чеченской Республике.

Как справедливо отмечает И.В. Гончаров, существующие нормативные акты («О чрезвычайном положении», «О борьбе с терроризмом», «О безопасности», «Об обороне») изначально не рассчитаны на урегулирование ситуаций, подобных тем, которые имели место на территории Чеченской Республики в 1994-1996 гг.; 1999-2000 гг. и на территории Республики Дагестан

в 1999 г.8.

Да, Федеральный закон от 31 мая 1996 г. №61-ФЗ «Об обороне» (в ред. Федерального закона от 11.11.2003 г. №141-ФЗ) в п. 2 ст. 10 предусматривает использование Вооруженных Сил Российской Федерации для отражения агрессии, направленной против Российской Федерации, для вооруженной защиты целостности и неприкосновенности территории Российской Федерации. Решение о привлечении Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов к выполнению задач с использованием вооружения не по их предназначению принимает Президент Российской Федерации (п. 6 ст. 4 Закона). Однако данный Закон не предусматривает введения особого правового режима в зоне вооруженного конфликта немеждународного характера, а этого быть не должно. Применение государством таких экстраординарных мер, как использование вооруженных сил, невозможно вне рамок особого правового режима, предполагающего детальную и полную регламентацию правового статуса всех субъектов, находящихся в зоне действия данного режима, тем более, что в этих условиях происходит ограничение или приостановление действия определенных прав и свобод граждан и возложение на них дополнительных обязанностей.

Федеральный закон от 25 июля 1998 г. №130-Ф3 «О борьбе с терроризмом» (в ред. Федерального закона от 30.06.2003 г. №86-ФЗ) в п. 3 ст. 6 также предусматривает использование Вооруженных сил Российской Федерации при проведении контртеррористических операций (п. 6 ст. 7). Статья 13 данного Федерального закона предусматривает специальный правовой режим в зоне проведения контртеррористической операции, предполагающий определенные ограничения прав и свобод граждан, организаций, предприятий и учреждений и возложение на них дополнительных обязанностей.

Согласно данному Закону, под контртеррористической операцией понимаются специальные мероприятия, направленные на пресечение террористической акции, обеспечение безопасности физических лиц, обезвреживание террористов, а также на минимизацию последствий террористической акции (ст. 3), а зоной проведения кон-

тртеррористической операции считаются отдельные участки местности или акватории, транспортное средство, здание, строение, сооружение, помещение и прилегающие к ним территории или акватории, в пределах которых проводится указанная операция.

На наш взгляд, ситуация в Чеченской Республике, когда федеральным силам противостояли хорошо организованные и оснащенные самым современным вооружением, в том числе артиллерией и танками, незаконные формирования - это не контртеррористическая операция, а вооруженный конфликт, правовой режим которого должен быть урегулирован специальным законом, не принятым, к сожалению, до сих пор.

Это тем более необходимо, как справедливо отмечает И.В. Гончаров, поскольку характер взаимоотношений между воюющими сторонами в подобного рода вооруженных конфликтах носит еще более ожесточенный характер, чем в условиях международных войн, и сопровождается массовыми нарушениями основных прав и свобод как непосредственных участников этих конфликтов, так и мирного населения9. Отличительной чертой, характеризующей подобные конфликты, являются этнические чистки, массовые казни, грабежи, изнасилования и т.д., т.е. огромные жертвы и страдания гражданского населения.

В этой связи, существуют различные предложения ученых по возможному урегулированию подобных экстраординарных ситуаций. Так, например, А.П. Короткое и Ю.Ю. Соковых считают, что внутренние вооруженные конфликты подпадают под действие режима военного положения. В частности говорится, что режим военного положения «соответствует внутреннему вооруженному конфликту высокой интенсивности» и «приходит на смену режиму чрезвычайного положения, что оказывается недостаточным для ликвидации кризиса и допускает применение Вооруженных сил для подавления антиправительственных вооруженных формирований»10.

Сходно с данной позицией мнение М.А. Рыльской, предлагающей «для урегулирования внутренних вооруженных конфликтов введение режима ограниченного военного положения»11. И.В. Гончаров предлагает принятие в Российской Федерации

специального Закона «Об особом положении», предусматривающего введение особого правового режима на территории ведения боевых действий между федеральными силами и незаконными вооруженными формированиями12.

Как представляется, указанный дискуссионный вопрос касается в большей степени терминологии, тем не менее, не подлежит никакому сомнению, и в данном случае все вышеперечисленные ученые абсолютно правы в том, что принятие в Российской Федерации специального Закона, регулирующего чрезвычайные ситуации подобного характера и предусматривающего введение особого правового режима на территории ведения боевых действий между федеральными силами и незаконными вооруженными формированиями, абсолютно необходимо. Это позволит исключить ситуацию, подобную той, которая имела место на территории Чеченской Республики, когда федеральные войска выполняли свои задачи по защите суверенитета, единства и территориальной целостности Российской Федерации, защите основных прав и свобод человека, действовали юридически вне рамок правового поля. А это приводило и приводит сейчас, уже после окончания боевых действий, к серьезным правовым коллизиям, которые приходится решать (в том числе и в судебном порядке) как непосредственным участникам боевых действий (речь идет о порядке прохождения службы в этих условиях, различного рода социальных льготах и выплатах, соответствующем денежном содержании и т.д.), так и гражданам, права которых были нарушены в условиях вооруженного конфликта и при проведении антитеррористической операции.

В этой связи, чрезвычайно актуально принятие специального Закона, который должен детально определить специальный правовой статус субъектов отношений, возникающих в указанных условиях, в том числе и непосредственно гражданского населения.

Законодательное закрепление прав и обязанностей конкретных субъектов данных правоотношений является важнейшей гарантией прав граждан, так как юриди-

чески позволяет приобретать, реализовы-вать и защищать различными способами эти права и обязанности, требовать их соблюдения и обеспечения от органов государственной власти и других субъектов действия права в условиях вооруженного конфликта и при проведении антитеррористической операции.

Литература и источники:

1. Алешин, В. В. Правовое регулирование вооруженного конфликта немеждународного характера / В. В. Алешин // Московский журнал международного права. -1998. - №2. ~ С. 135.

2. Пустогаров, В.В. Женевским конвенциям 1949 г. - 50 лет. Достижения проблемы / В. В. Пустогаров // Государство и право. - 1998. - Мб. - С. 66.

3. Резолюция ГА ООН 2444 (XXIII) об уважении прав человека в период вооруженных конфликтов от 1968 г. Принята ГА ООН на XIII сессии 24 сентября - 21 декабря 1968 г. - Нью-Йорк. - 1968. ~ С. 66.

4. Международное право: Учебник / Отв. ред. Ю.М. Колосова. - М., 2002. -С. 267.

5. Действующее международное право. - М., 1997. - Т. 2. - С. 68 - 72.

6. Российская газета. - 1994. - 14 дек.

7. Российская газета. - 1994. - 14 дек.

8. Гончаров, И. В. Международное гуманитарное право - право вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера / И.В. Гончаров. -М., 2002. - С. 406.

9. Гончаров, И.В. Указ. соч. - С. 373.

10.Короткое, А.П. Правовые средства управления кризисными ситуация- ми: сравнительный анализ международно-правового и внутригосударственного регулирования / А.П. Короткое, Ю.Ю. Соковых //Государство и право. - 1997. - №10. -С. 70.

11. Рыльская, М.А. Урегулирование внутренних вооруженных конфликтов: опыт, проблемы: Монография / М.А. Рыльская. - М.: ВНИИ МВД России. -2003. - С. 63.

12. Гончаров, И.В. Указ. соч. - С. 407.