Проблемы развития Российской приват-доцентуры в дискуссии по университетскому вопросу 60-х гг. Xix в

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 8. ИСТОРИЯ. 2015. № 1

И.В. Пискунов

(аспирант кафедры истории России XIX — начала XX в. исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова)*

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ

ПРИВАТ-ДОЦЕНТУРЫ В ДИСКУССИИ

ПО УНИВЕРСИТЕТСКОМУ ВОПРОСУ 60-х гг. XIX в.

Статья посвящена дискуссии по вопросу реформирования приват-доцентуры в российских университетах 60-х гг. XIX в. Анализируя материалы обсуждения в правительственной комиссии, высказывания иностранных педагогов, автор делает выводы о позициях участников дискуссии и приходит к заключению, что широкое обсуждение проблемы не привело к принципиальным изменениям российской приват-доцентуры.

Ключевые слова: приват-доцентура, российские университеты, гонорарная система, университетский устав, профессура.

The article treats the discussion about reforming privatdozentur at the Universities of Russia in the 1860th. The authors' conclusions are based on the analysis of discussions in the Goverment Comission and on foreign pedagogues' declarations. The author resumes that the wide discussion on the issue didn't make essential changes in Russian PD system.

Key words: Privatdozentur, Russian universities, honorarium sistem, University Statute, professorship.

* * *

В 1860-е гг. началась подготовка к новой реформе университетского образования в Российской империи. В центре реформы стоял вопрос о пересмотре старого «николаевского» университетского устава 1835 г. С помощью такого пересмотра правительство изначально пыталось разрешить уже давно назревшие вопросы, но и университетская жизнь не стояла на месте и выдвигала все новые, настоятельно требуя капитальной перестройки высшего образования, что в конечном итоге привело к разработке нового устава для российских университетов1.

Выработка детального положения о приват-доцентах была одной из основных новаций реформы. Приват-доцентура должна была стать важнейшим рычагом готовящейся перестройки университетов. Успешность преобразования университетов в целом

* Пискунов Илья Валентинович, тел.: 8-906-724-56-11; e-mail: iluhapisk90@mail.ru

1 Эймонтова Р.Г. Русские университеты на путях реформы: шестидесятые годы XIX века. М., 1993. С. 4.

ставилась в зависимость от правильного разрешения проблемы приват-доцентуры2.

Зачинателем дискуссии3 выступил знаменитый хирург и деятель высшей школы Н.И. Пирогов. В 1859 г. он издал статью «Чего мы желаем?»4, в которой доказывалась необходимость «коренного и фундаментального преобразования университетов». В конце 1862 г. в статье «Университетский вопрос» им дается развернутое изложение насущных проблем университетов, в том числе и приват-доцентуры. Фактически подталкивая общественность к дискуссии, Пирогов провозглашает цель: «узнать путем гласности все возражения»5.

В дальнейшем подготовка нового устава продвигалась двумя пересекающимися путями — государственно-бюрократическим и общественным, что стало возможным именно в условиях эпохи Великих реформ. Административным порядком была учреждена под председательством фон Брадке особая комиссии, которой было поручено составить проект устава6. Затем проект был предложен к общественному обсуждению: разослан в университетские советы, авторитетным лицам, иностранным ученым, замечания на него печатались и принимались к сведению7, была привлечена и активно работала профессура университетов. Высказывались самые разные, порой взаимоисключающие идеи, то отвлеченно-теоретические, то наполненные живым практическим опытом. Разобраться в полученном материале было поручено ученому комитету Главного правления училищ. Был составлен новый проект с объяснительной запиской. Впоследствии этот проект рассматривался Главным правлением училищ, обсуждался в совещании особых лиц (граф Строганов, барон Корф, барон Мейендорф, князь Долгоруков, министр Валуев и Головнин)8. Их заключение было представлено императору в Совете министров и внесено на рассмотрение Госу-

2 Замечание помощника попечителя Киевского учебного округа Михневича. Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. СПб., 1862. С. 29.

3 Андреев А.Ю., Посохов С.И. Университетская идея в Российской империи XVIII — начала XX веков: Антология. М., 2011. С. 255.

4 Пирогов Н.И. Чего мы желаем? // Избранные педагогические сочинения. М., 1985.

5 Пирогов Н.И. Дополнение к замечаниям на проект общего устава императорских Российских университетов. СПб., 1863. С. 1.

6 Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения. 1802-1909. СПб., 1902. С. 413.

7 Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1, 2. СПб., 1862.

8 Рождественский С.В. Указ. соч. С. 415.

дарственного совета. Параллельно проект был пересмотрен в Главном правлении училищ и высочайше утвержден 18 июня 1863 г.9

Дискуссия велась вокруг проекта устава, выработанного комиссией фон Брадке10. По этому документу приват-доцентами могли становиться кандидаты, защитившие перед советом диссертацию pro venia legendi и прочитавшие две пробные лекции, одну на тему по собственному избранию, а другую — по назначению факультетского собрания. За труды они получали вознаграждение «по решению совета и с утверждения попечителя». Звание давалось на три года, после чего требовалось переизбрание. Срок службы засчиты-вался при исчислении срока выслуги пенсии, но только при поступлении впоследствии на штатную университетскую должность.

Значимость приват-доцентуры, необходимость ее реформирования и расширения не подвергались сомнению. Приват-доцентура прежде всего мыслилась как кадровый резерв, или «рассадник» профессоров. С научно-педагогической точки зрения, приват-доценты могли принести пользу чтением разнообразных дополнительных курсов и более подробной разработкой основных11. Своеобразным достоинством приват-доцента мог быть и его возраст. Дело в том, что возрастной барьер препятствовал свободному общению студентов с «почтенным профессором». «Угловатость его форм, важность приемов и официальность обращения изгоняют из головы молодого человека всякую мысль о сближении... Иное дело с доцентами. Люди, большей частью еще молодые и безсе-мейные, они весьма часто с прекрасными познаниями и серьезностью в вопросах научных соединяют веселость, оживление и предприимчивость. Они гораздо доступнее молодежи, живее ей сочувствуют, лучше ее понимают. Ничто не может быть отраднее, как вид такого человека, от которого веет молодостью, свежестью, даровитостью и серьезными познаниями. Подобный доцент всегда будет украшением своего университета, и принесет молодежи гораздо более пользы, чем несравненно более знаменитый профессор, но облеченный уже в педантизм и самообожание»12.

9 Подготовке и утверждению устава 1863 г. посвящены указанная фундаментальная работа Р.Г. Эймонтовой и очерк В.А. Томсинова «Университетская реформа 1863 года в России» / Сост. и авт. вступ. статей В.А. Томсинов (М., 2012).

10 Проект общего устава императорских российских университетов // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1. СПб., 1862. С. 15-16, 29.

11 Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 260.

12 Замечания о замещении вакантных кафедр по университетам, В. Стадиона // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 267-268.

В общем определении самой приват-доцентуры и ее задач разногласий не наблюдалось. Проявились они в разработке конкретных мер. В первую очередь подверглась критике предложенная система вступления в должность через защиту перед советом диссертации pro venia legendi. Небольшое число преподавателей находило это правило излишне сложным и неудобным. Петербургский профессор И.Я. Горлов считал его вообще излишним13. Упрощенный вариант предложил И. Гоярин: «Лицо, желающее открыть курс..., заявив о своем желании попечителю, объявляет печатно о предмете и времени чтений и затем в назначенной аудитории открывает курс»14. Проект Совета Киевского университет расширял круг претендентов на приват-доцентство за счет «лиц, окончивших с полным успехом курс других высших учебных заведений, по представлении диссертации pro venia legendi»15. Сомнению подвергалась защита диссертации перед советом, члены которого зачастую не разбирались в теме работы. Профессор С.-Петербургского университета И.И. Ивановский предлагал защищать такие диссертации перед факультетом с его компетентными членами16.

Преодолев все испытания, такие как защита pro venia legendi и проведение пробных лекций, будучи уже утвержденным в должности, приват-доцент все равно оказывался в уязвимом положении. По § 75 проекта устава, звание давалось ему лишь на три года, после которых необходима была перебаллотировка. Размытая формулировка позволяла толковать в том смысле, что баллотировка будет непрестанно повторяться через каждые три года. Несуразность этого положения была заметна многим17. Приват-доцентура и так не могла считаться завидной долей, поэтому такое ограничение могло вовсе уничтожить институт18.

Разные мнения высказывались об участии приват-доцентов в управлении университетом. И. Гоярин признавал официальное членство в советах только за профессорами, но предполагал, что профессора сами станут приглашать приват-доцентов на заседания. Кроме того, он считал необходимым обеспечить приват-доцентам возможность заявлять свои мнения не только совету, но и министру

13 Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1. С. 474.

14 Об организации университетов (по поводу проекта нового устава и замечаний совета Московского университета на проект), И. Гоярина // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 340.

15 Замечания совета императорского университета Св. Владимира // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1. С. 35.

16 Замечания заслуженного профессора Ивановского // Там же. С. 76.

17 Замечания бывшего попечителя Одесского учебного округа Могилянского и совета Ришельевского лицея // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 59.

18 Замечания совета лицея князя Безбородко // Там же. С. 10.

с попечителем19. Более либеральные варианты учитывали возможность допуска приват-доцентов в факультетские собрания20 или даже в советы с правом голоса21. Очень неудобным для профессоров могло бы стать предложение директора Московской второй гимназии Авилова, по которому приват-доценты допускались в совет при решении вопроса об оставлении профессора после 25 лет службы22. Но большинство высказывалось против участия приват-доцентов в заседаниях совета.

Границы преподавательской деятельности приват-доцентов не были очерчены проектом. Наиболее лояльные к приват-доцентуре профессора предлагали допускать приват-доцентов, временно читавших на вакантной кафедре, к баллотировке для ее занятия23. Важным средством поднятия престижа приват-доцентуры могло быть расширение их прав участия в экзаменах. Это могли быть экзамены на низшие ученые степени24 или экзамены у студентов, прослушавших курс. Отсутствие этого права, по мнению доцента университета Св. Владимира В.-Р.М. Стадиона, приводило тому, что профессора могли отыгрываться на неугодном приват-доценте, «прижимая» его студентов, что в перспективе лишало его слушателей25.

Нерешенной оставалась проблема пользования научно-практическим инвентарем, лабораториями и снарядами. Для медицинского и естественного факультетов это было необходимо: большинство практических занятий требовали опытов и демонстраций. Отсутствие права пользования этим инвентарем приват-доцентами грозило, по мнению В.-Р.М. Стадиона, конфликтами с профессорами, заведующими кабинетами. Если профессор по каким-либо причинам не желал видеть рядом с собой приват-доцента, он мог просто лишить его доступа к лабораториям и тем самым — доступа к преподаванию. Такое положение оборачивалось полной зависимостью приват-доцентов от профессора, не имеющего объективных причин поддерживать потенциальных конкурентов. Примером крайне подозрительного отношения к приват-доцентуре может служить позиция бывшего директора Ришельевского лицея Н.Н. Мур-закевича, который вверял ректору и деканам определение пригодно-

19 Об организации университетов (по поводу проекта нового устава и замечаний совета Московского университета на проект), И. Гоярина // Там же. С. 339.

20 Замечания совета Демидовского лицея // Там же. С. 71-72.

21 Замечание экстраординарного профессора Утина // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1. С. 128.

22 Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2.С. 37.

23 Замечание ординарного профессора Васильева // Там же. С. 105.

24 Замечания ординарного профессора университета Св. Владимира Вальтера // Там же. С. 5.

25 Там же. С. 271.

сти приват-доцентов. Для этого начальство должно было посещать лекции приват-доцентов в течение трех лет, положенных по проекту. «Неспособных» следовало устранять от преподавания26.

Анализируя причины малочисленности приват-доцентов до 1860-х гг., участники дискуссии27 выделяли важную проблему — отсутствие законодательно закрепленных гарантий по службе. «Поэтому легко может быть, что доцентов по прежнему не будет, тем более, что за ними особого преимущества для получения вакантных кафедр не обеспечено, а все зависит от случая и произвола»28, как замечал профессор университета Св. Владимира А.П. Вальтер. Оригинальный вариант предложил Совет лицея князя Безбородко: образовать категорию «постоянных доцентов... с правом быть избранным впоследствии, по выдержании экзамена на ученые степени, в экстраординарные и ординарные профессоры»29. Окружной инспектор училищ С.-Петербургского учебного округа Михельсон предлагал уравнять в праве на включение срока службы в общий трудовой стаж приват-доцентов с доцентами30.

Наиболее эффективной из предлагаемых мер было, на наш взгляд, требование обязательной службы приват-доцентом для каждого, кто становился профессором31. Фактическое принятие этой меры в 1884 г. многократно увеличило число приват-доцентов.

Много споров и самых крайних мнений вызвал вопрос о гоно-рариях, известных по германским университетам, где во главу угла ставился принцип конкуренции. Состязаясь в научном и педагогическом мастерстве с профессорами и друг с другом, приват-доценты должны были «оживлять» университеты. А наибольшее количество посетителей (и, соответственно, наибольший гонорарий — сумма отплаты студентами лекций) становились наградой победившему. В ходе дискуссии состязание рассматривалось также как средство стимулирования профессоров к дальнейшей активной научной и педагогической работе. За образец брались немецкие университеты, где, действительно, такая модель доказала свою эф-фективность32. В Германии профессора и приват-доценты читали

26 Замечания действительного статского советника Мурзакевича // Там же. Ч. 2. С. 68.

27 Особенно подробно этот вопрос рассмотрел В.-Р.М. Стадион. См.: Замечания о замещении вакантных кафедр по университетам, В.Стадиона // Там же. С. 271.

28 Там же. С. 2.

29 Там же. С. 10.

30 Там же. С. 50.

31 Замечания на замечания Пирогова Н.И. Русского профессора // Там же. С. 145.

32 Замечание профессора Вехтера // Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. СПб., 1863. С. 202—208; Замечание Озенбрюггена, профессора Цюрихского университета // Там же. С. 316.

параллельные курсы33 и были одной из двух движущих сил этой непрестанной борьбы.

Ориентируясь на немецкий опыт, участники дискуссии предполагали, что со временем приват-доценты станут не только рассадником профессоров, но и прямыми их конкурентами. Так, Н.И. Костомаров писал: «.будет соревнование, предотвратится всякая монополия, молодые деятели науки будут поддерживать свежесть ученой атмосферы и не допускать старым профессорам предаваться сладостной дремоте на своих мягких олимпийских седалищах — а этому пороку могут подчиниться многие натуры, вполне достойные и благородные... Тут-то и необходимы внешние побуждения, чтобы придать человеку силы к борьбе с собственным падением»34.

Однако принцип гонорарной оплаты не был явно прописан в проекте устава, что озадачивало ряд иностранных рецензентов35. Впрочем, не было и препятствий к введению гонорариев. Секретарь комитета Шотландских университетов Р. Берри писал: «Я не могу вывести заключения, что подобные вознаграждения не зависят непосредственно от числа студентов, слушающих лекции этого преподавателя»36. Вероятно, подобного мнения были и русские преподаватели, увидевшие в неопределенных выражениях проекта устава указание на гонорарную систему.

Внесение в повестку дня вопроса о гонорариях произошло само собой, по взаимному согласию участников. Это показывает, что вопрос уже давно ждал своего разрешения. Однако выработанный министерством проект говорил о совсем другой форме сбора средств: фиксированной университетом плате за обучение, вносимой в университетскую казну, минуя преподавателя. Эта система оплаты, совершенно не похожая на немецкую, действительно распространилась после введения устава 1863 г.

Во избежание смысловой путаницы необходимо рассмотреть подробнее вопрос о соотношении понятий гонорария, жалованья и платы за обучение. В сознании людей того времени гонорарий как способ вознаграждения ученых принципиально отличался от жалованья. Жалованье выдавалось из казны университета, оно определялось «сверху» и складывалось из нескольких компонен-

33 Встречались исключения, но только во всторостепенных университетах. См.: Роберт фон Моль, Франкфурт-на-Майне. На проект устава // Там же. С. 8.

34 Еще одно и последнее замечание об университетах, Н. Костомарова // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 256.

35 Некоторые вообще делали вывод, что приват-доценты состоят на службе. См.: Замечания тайного советника Ольсгаузена члена Прусского министерства народного просвещения // Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. С. 318.

36 Замечание Р. Берри, секретаря комитета Шотландских университетов // Там же. С. 70.

тов: суммы от министерства, суммы за сборы от лекций, экономических сумм университетов. Гонорарии понимались в немецком смысле, и все рассуждения на этот счет принимали за отправную точку классические немецкие университеты37. Этим термином назывались сборы за приватные лекции (в противовес бесплатным публичным), которые преподаватель специальным образом объявлял и мог сам назначать сумму этих сборов.

Разграничение между гонорариями и платой за обучение хорошо заметно в словах И. Гоярина: «За слушание лекций штатного профессора студент вносит плату, назначаемую правительством; за слушание лекций частного преподавателя студент платит гоно-рарий, назначаемый этим преподавателем»38. Плату за обучение, назначаемую кем-то кроме самого преподавателя, не считали за го-норарий и немецкие преподаватели университетов, которым был выслан проект устава39. Плата за обучение как специфическая черта русских университетов была подвергнута разгромной критике со стороны киевского профессора А.П. Вальтера: «Новый устав обращает преподавание в покупаемый товар, но плата за него не предоставляется тому, кто его делает». Студент был вынужден оплачивать не те лекции, которые хотел слушать и считал достойными, а те, которые назначались. Рецензент проекта, подписавшийся как Русский профессор, даже сравнил такие поборы с питейным отку-пом40. Излишне добавлять, что системой платы за обучение устранялась сама возможность конкуренции профессоров и приват-доцентов41.

В немецком университете статус приват-доцента был неразрывно связан с гонорариями. Немецкий приват-доцент сам добывал себе содержание и мог рассчитывать на значительные суммы при определенном таланте и усердии.

Предложенный в проекте вариант финансирования приват-доцентуры представлял собой гибрид платы за обучение и жалованья. От гонорария там не было ничего, поскольку приват-доцент не

37 Что нужно для русских университетов? Профессора Московского университета Чичерина // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 343; Университетский устав, Ф. Дмитриева // Там же. С. 411.

38 Об организации университетов (по поводу проекта нового устава и замечаний совета Московского университета на проект), И. Гоярина // Там же. Ч. 2. С. 338.

39 Замечание Роберта фон-Моля, из Франкфурта-на-Майне // Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. С. 14.

40 Замечания на замечания Пирогова Н.И. Русского профессора // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 146.

41 Там же. С. 4.

назначал сумму платы и не получал ее прямо и в полном размере. Профессор Лейпцигского университета Вехтер решительно протестовал против такого искажения идеи приват-доцентуры. По его мнению, это приведет к полной зависимости от советов и недостаточности вознаграждения, из-за чего решаться на это призвание будут одни только обеспеченные люди42. Понимая специфику российских университетов, Вехтер предлагал образовать две категории приват-доцентов (с названием «доценты») — получающих и не получающих жалованье43. Состоящим на жаловании предлагалось читать отдельные предметы. Сходную оценку проекту дал анонимный русский профессор: «новый проект не допускает гонораров... Гонорары, однакож, составляют необходимое условие независимости частных преподавателей»44.

Многим участникам дискуссии 1860-х гг. введение гонорариев представлялось необходимым условием существования приват-доцентуры45. Система гонорариев могла быть установлена при сохранении постоянного жалованья для штатных преподавателей (такой вариант обсуждался в Казанском университете и вообще предлагался многими рецензентами46) и освобождения некоторых студентов от платы47.

Основные аргументы, приводимые сторонниками гонорарной системы, стандартны. Вкратце, гонорарии полезны и необходимы для обучения, потому что дают осязаемую меру качества преподавания, выраженную в сумме сборов; отсеивают негодных кандидатов; создают конкуренцию как между приват-доцентами, так и между приват-доцентами и профессорами, понуждая их непрестанно совершенствовать свои лекции. Они также полезны для университетов, позволяя составить постоянный кадровый резерв проверенных преподавателей и вообще иметь сколько угодно преподавателей совершенно бесплатно. Выгодны они и для самих приват-доцентов, потому что дают молодым ученым ощутимую фи-

42 Замечание профессора Лейпцигского университета, тайн. советника, д-ра Вехтера // Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. С. 206.

43 Там же. С. 216.

44 Замечания на замечания Пирогова Н.И. Русского профессора // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 145.

45 Университетский устав, Ф. Дмитриева // Там же. С. 411.

46 Замечания ординарного профессора Овсянникова // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1. С. 410; Замечания ординарного профессора университета Св. Владимира Вальтера // Там же. Ч. 2. С. 6; Замечания на замечания Пирогова Н.И. Русского профессора // Там же. С. 145.

47 Доклад г. Георгиевского 14 сентября 1863 года // Журналы заседаний Ученого комитета Главного правления училищ по проекту Общего устава императорских российских университетов. СПб., 1862. С. 4.

нансовую поддержку, позволяют вести независимое ни от кого преподавание, не ограничивают число мест и дают надежду на занятие профессорской кафедры в будущем. Наконец, и студентам гонорары выгодны, ибо заставляют их более ответственно относиться к занятиям и посещаемости, учат самостоятельности в выборе лекций.

Понимая важность финансовых вопросов для правительства, многие рецензенты особенно старались подчеркнуть, что в случае введения гонорариев все перечисленные выгоды достанутся университетам (и министерству) бесплатно, а приват-доцентов можно будет набирать в любом количестве, так как они не будут зависеть от жалованья48.

Среди сторонников гонорариев были и те, кто пытался подстроить эту систему к русским условиям. Известный впоследствии революционер-народник П.Л. Лавров создал оригинальный проект, по которому платные лекции должны были читаться только приват-доцентами. Деньги за лекции, собираемые со студентов, разделяются между преподавателем и университетом. Университет делит свою долю между доцентами и профессорами. Каждый семестр количество студентов сопоставляется с некой нормой49. Это был срединный вариант, в котором система гонорариев не распространялась на профессоров и доцентов, да и самим приват-доцентам вырученные суммы доставались опосредованно и не полностью.

Сторонниками конкуренции были Н.И. Костомаров50, Н.И. Пирогов и многие другие видные деятели науки и педагогики. В качестве мер, обеспечивающих конкуренцию, предлагалось дать приват-доцентам возможность читать курсы, параллельные профессорским, и даже предоставить студентам возможность выбора между профессором и приват-доцентом51. Именно эти условия, в совокупности с гонорарием, возводили бы русские университеты к германскому первообразу с его заветной Lehr- und Lernfreiheit52 (свободой преподавания и обучения).

48 Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. С. 105.

49 Замечание на замечания Пирогова Н.И. П.Л. Лаврова // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 154.

50 Еще одно и последнее замечание об университетах, Н. Костомарова // Там же. С. 256.

51 Замечания. исправляющего должность экстраординарного профессора Янишевского // Там же. С. 256; Об организации университетов (по поводу проекта нового устава и замечаний совета Московского университета на проект), И. Го-ярина // Там же. С. 31, 340.

52 Замечания ординарного профессора С.-Петербургского университета Горлова // Там же. Ч. 1. С. 476.

Наиболее ясно и доходчиво теорию конкуренции рассмотрел лейпцигский профессор Вехтер53. Он четко называл основные ее слагаемые: гонорарии и Lehr- und Lernfreiheit. Последнее подразумевало два условия (но оба, заметим, были невыполнимы в русских университетах): 1) студенты должны иметь право свободного выбора лекций и преподавателей; 2) один и тот же главный курс должны непременно вести несколько профессоров и приват-доцент. Эти условия были теснейшим образом взаимосвязаны и, в случае их выполнения, создавали бы реальную конкуренцию преподавателей. Однако в России не было достаточно большого числа профессоров и приват-доцентов, а студенты, в отличие от немецких, не имели права выбирать лекции по своему усмотрению. В этом был конфликт немецкой системы университетского образования и русских реалий, конфликт, породивший подкласс «русских приват-доцентов», которые отличались от немецких коллег по своему положению. Понимание этой разницы заставило цюрихского профессора Озенбрюггена констатировать: «Я, право, не знаю, как устранить в России, как мне известно из личного опыта в Дерпте, недостаток конкуренции между профессорами»54.

В общем хоре голосов, поддерживающих гонорарии, порой раздавались возражения. Экстраординарный профессор Петербургского университета Б.И. Утин утверждал55, что в России, действительно, очень мало специалистов, поэтому конкуренция не возникнет. А в этом случае весь гонорарий закономерно будет принадлежать одному преподавателю, поскольку и выбора у студентов не будет. В качестве негативного примера приводился Дерптский университет, где восторжествовала система совмещения семестровой платы и гонорария при отсутствии конкуренции. Стоит подчеркнуть, что Дерптский университет, как alma mater Б.И. Утина, был ему, конечно, хорошо известен. Дополнительным аргументом против гонорариев была высокая преподавательская нагрузка немецких ученых: в погоне за платой они увеличивали количество часов в ущерб качеству преподавания. Особенно интересно, что и со стороны немецких педагогов высказывались подобные мысли. Эрлангенский профессор Людвиг Дедерлейн, известный филолог-классик и ректор гимназии в Эрлангене, возражал против немецкой модели сбора платы за лекции в виде гонорариев,

53 Замечание профессора Лейпцигского университета, тайн. советника, д-ра Вехтера // Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. С. 206-209.

54 Замечание Озенбрюггена, профессора Цюрихского университета // Там же. С. 316.

55 Замечание экстраординарного профессора Утина // Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 1. С. 129.

призывая установить систему, которая и утвердилась впоследствии в русских университетах, — плату за обучение, которая поступает в общую университетскую кассу и распределяется неким должностным лицом56. Впрочем, это было редким исключением.

Другие рецензенты прямо не возражали против гонорариев, но предлагали иные способы финансирования. Директор лицея князя Безбородко Е.П. Стеблин-Каминский видел выход в традиционном жаловании, но с прибавлением единовременных выплат после каждой перебаллотировки. Иначе, предостерегал он, «бескорыстной любви к наукам и ученому званию может стать года на три или на четыре, а потом многие доценты будут искать более выгодных мест в других ведомствах»57.

Ученый комитет поддержал общее мнение: «Большинство же членов, хотя находило действительные затруднения в установлении системы гонорариев, но признавало их необходимыми»58. Настоящим апологетом приват-доцентуры в Ученом комитете Главного правления училищ стал молодой ученый А.И. Георгиевский, исполняющий должность адъюнкта Ришельевского лицея, впоследствии — видный деятель министерства народного просвещения. Доклад Георгиевского о приготовлении профессоров, произнесенный в Ученом комитете осенью 1862 г., главным образом был посвящен приват-доцентуре, в нем подчеркивалось необходимость развития этого института и повторялись основные аргументы сторонников гонорарной системы.

Но итог дискуссии был неожиданным и обескураживающим. Наиболее оживленно обсуждавшиеся темы — гонорарная система и конкуренция — не получили никакого развития в уставе 1863 г. Впоследствии Н.А. Любимов заявлял, что вопросы эти были замяты «самым канцелярским способом». Блестящее, но бесполезное обсуждение послужило, по мнению того же Любимова, лишь бутафорией, на фоне которой «серьезно стреляло лишь одно орудие — канцелярия»59. Однако не исключено, что министерство просто прислушалось к мнениям противников гонорарной системы, аргументы которых были признаны более убедительными, и сочло за лучшее повременить с ее введением.

56 Замечание профессора Дедерлейна // Замечания иностранных педагогов на проекты уставов учебных заведения министерства народного просвещения. С. 373.

57 Замечания на проект общего устава императорских российских университетов. Ч. 2. С. 23.

58 Доклад г. Георгиевского 14 сентября 1863 года // Журналы заседаний Ученого комитета Главного правления училищ по проекту Общего устава императорских российских университетов. СПб., 1862. С. 10.

59 Любимов Н.А. Мой вклад. Статьи, записки, чтения, заметки. Т. 1. М., 1881. С. 92.

Список литературы

1. Андреев А.Ю., Посохов С.И. Университетская идея в Российской империи XVIII — начала XX веков. Антология. М., 2011.

2. Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности министерства народного просвещения. 1802—1909. СПб., 1902.

3. Томсинов В.А. Университетская реформа 1863 года в России. М., 2012.

4. Эймонтова Р.Г. Русские университеты на путях реформы: шестидесятые годы XIX века. М., 1993.

Поступила в редакцию 28 мая 2014 г.