Культурный пласт стихотворения Олега Чухонцева «Хорошо быть молодым офицером. . . »

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2017. №3

УДК 821.161.1

КУЛЬТУРНЫЙ ПЛАСТ СТИХОТВОРЕНИЯ ОЛЕГА ЧУХОНЦЕВА «ХОРОШО БЫТЬ МОЛОДЫМ ОФИЦЕРОМ...»

© Артем Скворцов

THE CULTURAL STRATUM OF OLEG CHOUKHONTSEV'S POEM "IT'S NICE TO BE A YOUNG OFFICER."

Artem Skovrsov

This article is a part of an overall study of the prominent modern poet O. Choukhontsev's poetry (1938) analyzing his poem "It's nice to be a young officer..." (1974). This work is one of the so-called "Crimean" poems. In the poet's artistic world, the southern land of Crimea is contrasted to a cold metropolis. This is the space of creative freedom, love and culture, as well as an ideology-free space. For the poet, freedom means not only falling out of a particular historical chronotope, but also a way out of time in genera l- the eternity seems to reign in Crimea. The real contact with the land of rich historical, cultural and religious traditions, taking their origin in antiquity, creates the feeling of breaking personal and temporal boarders. Choukhontsev tries to capture this subtle but no less distinct emotion in his Crimean poems.

Choukhonsev's poem is related to the tradition of "infinitive poetry", which focuses on the theme of the speculative compensations of unrealized desires, possibilities, and variants. But the poem goes beyond the infinitive complex, limited by "the character's agency in a fictitious space". Choukhontsev's protagonist finds harmony in the real world, being satisfied with minimal needs.

The poet's goal is to create a kind of Utopia. The prosaic primary source (Bunin's memoirs about Chekhov), merging with a complicated unity of poetic motives (from Horace to the authors of the 20th century), becomes a poem of great symbolism.

Keywords: O. Chukhontsev, semantics, subtext, verse form, style, historical realities.

Статья посвящена анализу стихотворения Олега Чухонцева (р. 1938) «Хорошо быть молодым офицером.» (1974) и является частью общего исследования творчества выдающегося современного поэта. Произведение входит в ряд так называемых «крымских» стихов автора. В его художественном мире южная земля Крыма противопоставляется холодной метрополии. Это пространство творческой свободы, любви и культуры, а также внеидеологическое пространство. Свобода для поэта означает не только выпадение из конкретного исторического хронотопа, но и выход из времени вообще: в Крыму словно царствует вечность. Реальный контакт с землей, имеющей богатейшую историко-культурную и религиозную традицию, уходящую корнями в античность, создает ощущение преодоления личной и временной ограниченности. Такую трудноуловимую, но оттого не менее отчетливую эмоцию Чухонцев стремится запечатлеть в своих крымских стихах.

Стихотворение имеет отношение к традиции «инфинитивной поэзии», где центральной становится тема умозрительной компенсации нереализованных желаний, возможностей и вариантов. Однако сочинение выходит за пределы инфинитивного комплекса, ограниченного темой «активные действия героя в воображаемом пространстве». Герой стихотворения обретает гармонию в реальном мире, удовлетворяясь минимальными потребностями.

Перед поэтом стояла задача создания художественной утопии. В данном стихотворении Чухонцева документальный прозаический первоисточник (мемуары Бунина о Чехове), органически слившись со сложным комплексом поэтических мотивов (от Горация до авторов ХХ века), превращается в произведение, исполненное глубокой символичности.

Ключевые слова: О. Чухонцев, семантика, подтекст, форма стиха, стиль, исторические реалии.

Статья является частью общего исследования творчества выдающегося современного поэта Олега Чухонцева (р. 1938) (см. предшествующие работы: [Скворцов, 2006], [Скворцов, 2007],

[Скворцов, 2011], [Скворцов, 2012, vol. 9], [Скворцов, 2012, т. 154, кн. 2], [Скворцов, 2013, № 34], [Скворцов, 2013, № 36], [Скворцов, 2014, № 11], [Скворцов, 2014, т. 156, кн. 2], [Скворцов,

2015, с. 167-315], [Скворцов, 2016, № 4], [Скворцов, 2016, № 9], [Скворцов, 2016, № 45]) и посвящена анализу стихотворения «Хорошо быть молодым офицером...» (1974), внешне неброского, но содержащего сложный культурный пласт.

Приведем текст произведения:

Хорошо быть молодым офицером, говорил умирающий Чехов, на приморской сидеть веранде и пить вино с какой-нибудь дамой, а Бунин молча ему кивнул, и оба долго глядели в море... Я, к сожалению, не офицер, тем более старой армии, но могу еще, лежа на берегу и руки зарыв в песок, думать о вечере на веранде, о бутылке вина и погасшей лампе и вздрагивать от долетающих брызг [Чухонцев, 2008, с. 147].

Современные исследователи довольно давно указывают на существование в русской литературе надындивидуальных культурных образований, таких как «московский» или «петербургский» тексты (см. в первую очередь: [Топоров, 2003], [Топоров, 2009]). Это совокупность смыслов и ассоциаций, с необходимостью влияющих на любого художника, который обращается в своем творчестве к определенному топосу. Наряду с названными существует и «крымский текст русской культуры» (см.: [Люсый. Крымский текст в русской литературе], [Люсый. Крымский текст русской культуры и проблема мифологического контекста], [Люсый, 2007], [Крымский текст в русской культуре]). В поэзии Чухонцева крымская тема представлена небольшой количественно, но исключительно важной качественно группой текстов. Помимо рассматриваемого стихотворения, к нему можно отнести следующие: «Кто там чиркнул по небу и погас.», «Три раза в году цветет тамариск.», «Колючий воздух утреннего Крыма.» (все три -1982) и «Закрытие сезона» (1996). Таким образом, «Хорошо быть.» открывает данный ряд.

В художественном мире Чухонцева, особенно в стихах советского периода, южная земля Крыма неявно противопоставляется холодной метрополии. Это пространство творческой свободы, любви и культуры, а также внеидеологиче-ское, внесоветское пространство. Однако свобода для поэта означала не только выпадение из советского хронотопа, но и выход из времени вообще: в Крыму словно царствует вечность. Реальный контакт с землей, имеющей богатейшую

историко-культурную и религиозную традицию, уходящую корнями в античность, создает ощущение преодоления личной и временной ограниченности. Такую трудноуловимую, но оттого не менее отчетливую эмоцию Чухонцев стремится запечатлеть во всех своих крымских стихах.

Стихотворение Чухонцева следует читать сквозь призму мемуаров И. А. Бунина «О Чехове». Знание подтекста, на который прямо указывает автор, необходимо для адекватного восприятия стихотворения.

Непосредственным источником произведения (и, вероятно, первотолчком для его создания) послужил следующий фрагмент воспоминаний, касающийся встречи двух классиков в Ялте:

<.> мы молча прошли всю набережную и сели в сквере на скамью.

- Любите вы море? - сказал я.

- Да, - ответил он. - Только уж очень оно пустынно.

- Это-то и хорошо, - сказал я.

- Не знаю, - ответил он, глядя куда-то вдаль сквозь стекла пенснэ и, очевидно, думая о чем-то своем. - По-моему, хорошо быть офицером, молодым студентом... Сидеть где-нибудь в людном месте, слушать веселую музыку... [Бунин, с. 179-180].

У Чухонцева не бывает случайных деталей, особенно при упоминании имен великих писателей. Образы знаменитостей выполняют в стихотворении сложные смысловые функции.

Фигура Бунина для советского контекста эпохи застоя была двойственной. С одной стороны, он частично реабилитированный в глазах официоза писатель, даже узаконенный классик, с другой - идейный враг, часть архива которого в СССР издать было невозможно. Так, первая публикация воспоминаний Бунина состоялась в Нью-Йорке в 1955, в СССР они вышли в составе собрания сочинений писателя в 1967. Скорее всего, именно там с ними и познакомился Чухонцев. На фоне этих воспоминаний образ Бунина у Чухонцева приобретает оттенок полуразре-шенности / полузапрещенности.

С упоминанием Чехова в стихотворение вводятся мотивы смерти, любви, свободы и творчества. В бунинских мемуарах есть такой фрагмент:

- Знаете, сколько лет еще меня будут читать? Семь.

- Почему семь? - спросил я.

- Ну, семь с половиной.

- Нет, - сказал я. - Поэзия живет долго, и чем дальше, тем сильнее [Там же, с. 190].

По Бунину, писавшему в том числе и талантливые стихи, чеховские сочинения - творения настолько высокой пробы, что его проза по своей сути - поэзия. Чухонцев не мог пройти мимо столь важной для любого поэта формулы.

В итоге образы писателей в стихотворении сочетают историческую достоверность и поэтическую символизацию, что вообще характерно для творческого метода поэта [Скворцов, 2016, № 9].

Чухонцев в своем творчестве дал развернутую галерею портретов русских поэтов (Державин, Барков, Батюшков и др.), но и Чехов с Буниным в его понимании тоже поэты. В то же время стиховая форма «Хорошо быть...» - «прозаизированная», в полном соответствии с основной творческой реализацией героев (например, писать о них рифмованной силлабо-тоникой -решение лобовое и эстетически неверное).

«Хорошо быть.», созданное в эпицентре эпохи застоя и во многом запечатлевшее именно тогдашнюю духовную атмосферу, по-видимому, не предполагалось для публикации. Это стихи об ограничении свободы внешней и присутствии свободы внутренней, единственно возможной.

Первая часть стихотворения напрямую восходит к приведенному выше эпизоду бунинских мемуаров. Но перед нами не буквальное цитирование, а творческое воспроизводство исходного текста. Элементы первоисточника рекомбиниро-ваны и переосмыслены, некоторые его подробности поэтом опущены, а иные, отсутствующие у Бунина, напротив, домыслены.

Результат наиболее важных изменений - вторая и четвертая строки текста. В первом случае откровенно вводится мотив Танатоса («говорил умирающий Чехов»), во втором - неявно присутствуют мотивы Бахуса и Эроса («и пить вино с какой-нибудь дамой»). Описанный Буниным эпизод относится к 1899 году. Чехов к тому времени уже болел туберкулезом, однако умирающим отнюдь не был. Этот факт автору, конечно, был известен, но художественная логика требовала указания на оппозицию Танатос / Эрос.

А. П. Люсый отметил: «Почти все ученые и писатели, почтившие своим вниманием Крым, указывают на странное ощущение, возникающее у них на этой земле: с одной стороны, объективный творческий подъем, с другой, желание, полностью выразившись, умереть. Такое сочетание Эроса и Танатоса рождает особое чувство агональности, присущее лишь некоторым другим зонам Средиземноморья» [Люсый. Крымский текст в русской литературе, с. 133]. Это общее наблюдение как нельзя более точно

соответствует и психоэмоциональному комплексу данного стихотворения Чухонцева.

Культурно-ассоциативное поле «Хорошо быть.» не исчерпывается бунинским нон-фикшен. Обратимся теперь к поэтическим источникам произведения и рассмотрим его стиховую форму.

Первая строка - полемическая цитата из известного стихотворения Ю. П. Мориц 1969 года:

Хорошо быть молодым,

Просто лучше не бывает!

Спирт, бессонница и дым -

Все идеи навевает! [Мориц, с. 7].

Чухонцев словно сужает тематику: хорошо быть не молодым вообще, а именно молодым офицером. На самом деле такое внешнее сужение камуфлирует расширение тематики и проблематики, так как в первой строке автор синтезирует два источника, и их скрещение умножает семантику нового художественного высказывания. Помимо Мориц подразумевается еще и М. А. Кузмин.

Произведение Чухонцева имеет двоякую метрическую природу. С одной стороны, его можно трактовать как тонический стих - трех-ударный нерифмованный дольник. Гипотеза о сравнительной урегулированности текста поддерживается почти равным количеством строк в двух композиционных частях: 6 + 7. В то же время стихотворение подпадает под определение верлибра, что служит редким примером у поэта. Как отмечают исследователи верлибра, «<...> эта лингва-франка мировой поэзии в России по-прежнему ощущается экзотикой» [Гаспаров, с. 308], «<...> в русской поэзии ни один великий поэт не писал только верлибром. Немногие образцы верлибра, встречающиеся у подлинно великих поэтов, смотрятся как лабораторные опыты <...>, если перед нами не откровенная стилизация, как в „Александрийских песнях" М. Куз-мина» [Витковский, с. 8] (курсив наш - А. С.).

В целом из поэтических предшественников сочинение Чухонцева ориентировано именно на «Александрийские песни» - стиховой формой и рядом образов (море, берег, вино, молодой военный, дама) и мотивов (лень, томление, легкий эротизм, свобода, мысленная реализация желаний). См., например: «Как песня матери.», «Когда мне говорят: „Александрия".», «Вечерний сумрак над теплым морем.», «Люди видят сады с домами.», «Когда утром выхожу из дома.», «Если бы я был древним полководцем.». Но наиболее отчетливо здесь проступает следующий подтекст:

Сладко умереть на поле битвы при свисте стрел и копий, когда звучит труба и солнце светит, в полдень,

умирая для славы отчизны и слыша вокруг:

«Прощай, герой!» [Кузьмин, с. 123] и т. д.

Стихотворение Чухонцева имеет отношение к традиции так называемой «инфинитивной поэзии», где центральной становится тема умозрительной компенсации нереализованных желаний, возможностей и вариантов - «что было бы, если бы» (теоретическое обоснование понятия и его рассмотрение на широком историко-культурном материале проводилось в последние годы А. К. Жолковским). Неслучайно со «Сладко умереть ...» стихи Чухонцева сближает не только ряд образов и мотивов (смерть на поле битвы - желание быть молодым офицером), но и синтаксис начальной конструкции: «сладко умереть» -«хорошо быть».

Однако сочинение выходит за пределы инфинитивного комплекса, ограниченного темой «активные действия героя в воображаемом пространстве». Благодаря опоре на традицию Куз-мина Чухонцев наследует горацианским мотивам «довольства малым» и «золотой середины», эпикурейским в своей основе. Начальная строка Кузмина - буквальная цитата из оды Горация (III, 2): dulce et decorum est pro patria mori. - сладостно и почетно умереть за отчизну (подробно о кузминском шедевре см.: [Жолковский, Панова]).

Условно говоря, «Хорошо быть молодым офицером.» - квинтэссенция всего лучшего, что имеется в «Александрийских песнях», минус нарциссизм лирического субъекта Кузмина. Герой стихотворения Чухонцева обретает гармонию в реальном мире, удовлетворяясь минимальными потребностями, и он полностью лишен характерного для Кузмина самолюбования: <...> но могу еще, лежа на берегу, / и руки зарыв в песок <...>. При этом часть пространства мира воображаемого также оказывается в его власти: Я, к сожалению, не офицер, / тем более старой армии, / но могу еще, <... > / думать о вечере на веранде, / о бутылке вина и погасшей лампе / и вздрагивать от долетающих брызг.

Воображаемый мир одновременно может восприниматься лирическим героем и как недоступный (если речь идет о его идентификации с молодым военным), и как достижимый - «вечер», «веранда», «бутылка вина» и «погасшая лампа» могут стать приметами реального совре-

менного хронотопа, стоит только герою дождаться вечера и уйти с берега. В стихотворении не указано, где именно находится герой, поэтому берег может быть необязательно морским, более того, герой может вообще никуда не перемещаться, и все описанное во второй строфе - возможно, мечта о Крыме, то есть торжество внутренней свободы.

Наконец, существует еще один подтекст «Хорошо быть.». Это песня А. Н. Вертинского «Без женщин» (1940). Ее четвертый куплет выглядит так:

Как хорошо с приятелем вдвоем Сидеть и пить простой шотладский виски, И, улыбаясь, вспоминать о том, Что с этой дамой вы когда-то были близки [Вертинский].

Здесь налицо тот же набор элементов, что и у Чухонцева (наречие «хорошо», инфинитивные конструкции, образы коллеги, алкоголя, дамы), однако песня выступает по отношению к стихотворению в виде сниженного двойника: помыслы и чувства героя шансонье эгоистичны, тогда как у поэта ситуация облагораживается и возвышается путем перевода ее в умозрительное.

В художественном мире Чухонцева все взаимосвязано и адогматично. Никакая идея, тема, мотив или образ не имеют окончательной и бесповоротной завершенности - через довольно продолжительное время все может быть продолжено, развито и рассмотрено под неожиданным углом зрения. В этом отношении интересно и полезно сравнить «Хорошо быть молодым офицером.» с поздним верлибром из «китайского» цикла «Песни из Поднебесной» (2010-е): «состоять чиновником средней руки на хлебной должности.» [Чухонцев, 2015, с. 41]. Здесь инфинитивный мотивный комплекс представлен с почти пародийной сгущенностью. Персонаж отвлеченно мечтает о том, как неплохо было бы «либерально следить за отправлением строгих законов», «брать. подношения. натурой», «цитировать Конфуция», «думать. о поэзии, о государственном благе» и «наслаждаться активией». Но в финальной строке эта квазиидиллия смы-слово разрушается: «(пока разбудив не повесят)» - вожделенная мечта «хорошо бы...» оборачивается катастрофой.

В «Хорошо быть молодым офицером.» до подобной беспощадности мысли далеко, здесь перед поэтом как раз стояла противоположная задача создания своеобразной локальной утопии (с горьковато-ироническим оттенком на заднем плане). Таким образом, в этом стихотворении Чухонцева документальный прозаический пер-

воисточник, органически слившись со сложным комплексом поэтических мотивов, превращается в произведение, исполненное глубокой символичности.

Список литературы

Бунин И. А. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 9. М.: Художественная литература, 1967. 623 с.

Вертинский А. Н. Без женщин. URL: http://www.kulturologia.ru/blogs/050616/29865/ (дата обращения: 30.04.2017).

Витковский Е. В. Под взглядом химеры // Семь веков французской поэзии. Перевод с французского. Составление, вступительная статья, справки об авторах Е. В. Витковского. СПб.: Евразия, 1999. С. 5-14.

Гаспаров М. Л. Записи и выписки. М.: Новое литературное обозрение, 2000. 416 с.

Жолковский А. К., Панова Л. Г. Самоубийство как прием: «Сладко умереть.» Михаила Кузмина // Звезда. 2008. № 10. С. 191-201.

Крымский текст в русской культуре. Материалы международной научной конференции. Санкт-Петербург, 4-6 сентября 2006 г. / Под ред. Н. Букс, М. Н. Виролайнен. СПб., 2008. 250 с.

Кузмин М. А. Стихотворения / Вступ., ст., сост., подготовка текста и примечания Н. А. Богомолова. СПб.: Академический проект, 1999. 832 с.

Люсый А. П. Крымский текст в русской литературе. М.: Алетейя, 2003. 320 с.

Люсый А. П. Крымский текст русской культуры и проблема мифологического контекста: дис. ... канд. культурол. наук. М., 2003. 267 с.

Люсый А . П. Наследие Крыма: геософия, текстуальность, идентичность. М.: Русский импульс, 2007. 240 с.

Мориц Ю. П. Избранное. М.: Советский писа-тель,1982. 496 с.

Скворцов А. Э. Дело Семенова: фамилия против семьи (опыт анализа поэмы Олега Чухонцева «Однофамилец») // Вопросы литературы. 2006. № 5. С. 5-41.

Скворцов А. Э. Истоки и смысл поэмы Олега Чухонцева «Из одной жизни (Пробуждение)» // Ученые записки Казанского государственного университета. Гуманитарные науки. Книга 2. Том 149. 2007. С. 165179.

Скворцов А . Э. Трагикомический бурлеск: «Прощанье со старыми тетрадями.» Олега Чухонцева // Вопросы литературы. 2011. № 1. С. 252-279.

Скворцов А. Э. Поэма Олега Чухонцева «Свои. Семейная хроника»: поэт и предшественники // Philologica. 2012. Vol. 9. № 21-23. С. 219-242.

Скворцов А. Э. Стихотворение О. Чухонцева «Батюшков» (генезис, форма, жанр, подтексты) // Ученые записки Казанского федерального университета. Гуманитарные науки. Том 154. Книга 2. 2012. С. 111— 116.

Скворцов А. Э. «В грозу» Олега Чухонцева: проблема семантического ореола стихового размера // Филология и культура. Philology and Culture. 2013. № 34 (4). С. 221-225.

Скворцов А. Э. «Чаадаев на Басманной» Олега Чухонцева: модификация одического начала // Филология и культура. Philology and Culture. 2013. № 36 (2). С. 182-187.

Скворцов А. Э. 50 случаев поэзии // Новый Мир. 2014. № 11. С. 191-195.

Скворцов А. Э. Стихотворение Олега Чухонцева «Дом»: между элегией и эпосом // Ученые записки Казанского федерального университета. Гуманитарные науки. Том 156. Книга 2. 2014. С. 136-145.

Скворцов А. Э. Поэтическая генеалогия: исследования, статьи, эссе и критика. Москва: ОГИ, 2015. 528 с.

Скворцов А. Э. Приходящее к // Новый Мир. 2016. № 4. С. 193-198.

Скворцов А. Э. Современная русская элегия. Об одном стихотворении Олега Чухонцева // Литература в школе. 2016. № 9. С. 32-34.

Скворцов А. Э. Историческая достоверность и глубина символизации в стихотворении Олега Чухон-цева «Поэт и редактор» // Филология и культура. Philology and Culture. 2016. № 45 (3). С. 166-172.

Топоров В. Н. Петербургский текст русской литературы: Избранные труды. Санкт-Петербург: «Искусство-СПБ», 2003. 616 с.

Топоров В. Н. Петербургский текст. М.: Наука, 2009. 820 с.

Чухонцев О. Г. Из сих пределов. М.: ОГИ, 2008. 320 с.

Чухонцев О. Г. Выходящее из - уходящее за. М.: ОГИ, 2015. 86 с.

References

Bunin, I. A.

Chukhontsev, O. G.

Chukhontsev, O. G.

Gasparov, M. L.

Krymskii tekst v russkoi kul'ture [The Crimean Text in Russian Culture]. Materialy mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii. Sankt-Peterburg, 4-6 sentiabria 2006 g. / Pod red. N. Buks, M. N. Virolainen. 250 p. St. Petersburg.

Kuzmin, M. A.

Liusyi, A. P.

Liusyi, A. P.

Liusyi A. P.

Morits, Iu. P.

Skvortsov, A. E.

Skvortsov, A. E.

Skvortsov, A. E.

Skvortsov, A. E.

Skvortsov A. E. (2016). Istoricheskaia dostovernost' i glubina simvolizatsii v stikhotvorenii Olega Chukhontseva "Poet i redactor" [Historical Authenticity and the Depth of Symbolism in Oleg Chukhontsev's Poem "The Poet and the Editor"]. Filologiia i kul'tura. Philology and Culture. No. 45 (3), pp. 166-172.

Skvortsov, A. E.

Skvortsov, A. E. (2015). Poeticheskaia genealogiia: issledovaniia, stat'i, esse i kritika [Poetic Genealogy:

Скворцов Артем Эдуардович,

доктор филологических наук, профессор,

Казанский федеральный университет, 420008, Россия, Казань, Кремлевская, 18. bireli@inbox.ru

Studies, Articles, Essays and Criticism]. 528 p. Moscow: OGI.

Skvortsov A. E.

Skvortsov A. E.

Skvortsov A. E.

Skvortsov, A. E.

Skvortsov, A. E.

Toporov, V. N.

Toporov, V. N.

Vertinskii, A. N. Bez zhenshchin [Without Women]. URL: http://www.kulturologia.ru/blogs/050616/29865/

Vitkovskii, E. V.

Zholkovskii, A. K., Panova L. G.

The article was submitted on 27.06.2017 Поступила в редакцию 27.06.2017

Skvortsov Artem Eduardovich,

Doctor of Philology, Professor,

Kazan Federal University, 18 Kremlyovskaya Str., Kazan, 420008, Russian Federation. bireli@inbox.ru