Теория речевых актов в отношении к речевому поведению

Теория речевых актов в отношении к речевому поведению

Абдул Боли Кан

Абдул Боли Кан /Kane Abdoul Boly - кандидат филологических наук, профессор, кафедра славянской филологии, филологический факультет,

Дакарский университет Им. Шейха Анта Диопа, г. Дакар, Сенегал

Аннотация: в статье рассмотрены ключевые положения теории речевых актов. Автор прослеживает становление теории речевых актов как науки. Представлены основные классификации и модели речевых актов. Выявляется понятие «пропозиционный акт». Автором предлагается расширенное представление понятия «речевой акт». Речевой акт трактуется как производство конкретного предложения для реализации определенного коммуникативного намерения в определенных условиях общения.

Ключевые слова: речевой акт, акт референции, акт предикации, локутивный акт, иллокутивная сила, иллокутивный акт, интенция, адресат, адресант, перлокутивный акт, коммуникативный кодекс, пропозиция.

В настоящее время лингвистика характеризуется расширением своего традиционного объекта, включением в него различных аспектов человеческого поведения в процессе общения. В итоге структуры языка предстают перед исследователем не только в контексте собственного языка, как такового, но и в широком контексте общения, в области, где функционируют речевые произведения, другими словами, - в речевой деятельности.

Заметим, что ещё В. фон Гумбольдт [изб труды,1984,с.78] подчеркивал, что язык следует рассматривать не как мертвый продукт, а как созидающий процесс: «язык есть не продукт деятельности, а деятельность». Одним из тех, кто решительно выдвинул на первый план принцип изучения живого человеческого языка, был Бодуэн де Куртенэ [изд. М. 1963 ТСС, с.23]. Для него сущность языка заключается в речевой деятельности и в речевой функции. Один из крупнейших лингвистов Л.В. Щерба [изб. работы, Т1, M. 1958 ] писал: «Я буду называть процессы говорения и понимания «речевой деятельностью», всячески подчеркивая при этом, что процессы понимания, интерпретации знаков языка являются не менее активными и не менее важными в совокупности того явления, которое мы называем языком, и что они обусловливаются тем же, чем обусловливается возможность и процессов говорения. Языковой материал вне процессов понимания будет мертвым. Само же понимание вне как-то организованного языкового материала невозможно»

В первой половине XX века языкознание в течение довольно длительного периода было сосредоточено на изучении одной из двух диалектически взаимосвязанных сторон языка - языковой системы, но, начиная со второй половины 1960-х годов, внимание лингвистов все более начинает занимать вторая сторона этого диалектического единства - речевая деятельность.

История развития современных представлений о природе речевой коммуникации вкратце такова. Впервые модель речевого акта была представлена Р. Якобсоном. По Р. Якобсону, [изб. М. 1989, с. 47-48] она состоит из следующих компонентов: 1) отправитель; 2) получатель; 3) форма общения; 4) канал связи; 5) код; 6) тема; 7) обстановка (ситуация).

Языковую форму сообщения обусловливают именно эти элементы структурной схемы передачи сообщения. Каждому из вышеназванных компонентов приписывается отдельная функция, выполняемая им в процессе общения, а именно: экспрессивная, поэтическая, конативная, реферативная, фатическая и металингвистическая. Каждое речевое сообщение понимается как средство выражения мыслей адресанта (конативная функция), при этом речевое сообщение соответствующим образом оформляется (поэтическая функция) и наполняется реальным содержанием (реферативная функция). Сообщение содержит, кроме этого, средства для организации общения (фатическая функция) и организации текста (металингвистическая функция). Схема Р. Якобсона явилась первым конструктором процесса речевого общения. Однако исследователем не была учтена такая составляющая речевого акта, как целевое воздействие адресанта на адресата посредством речевого сообщения.

В модели Л. Блумфильда речь отображена в ее реальном окружении. Речевое воздействие, по Л. Блумфильду, [introd.to com. B.1914, C.87] является разновидностью действия вообще. Это положение согласуется с представлениями исследователей речевого общения о множественности коммуникативных средств и о различии коммуникативного и информативного поведения участника речевого акта. И в то же время концепция Л. Блумфильда, методологически основывающаяся на бихевиористских схемах, не включает важнейшие аспекты общения, среди которых - и целевые.

В противовес бихевиористскому пониманию речевого общения сформулировалась концепция Н. Хомского.

Следующий этап в исследовании речевого общения представлен именами Дж. Остина, Дж. Серля, Х. Грайса [вести СПБ, 1984. ВЫП 3] и др. Именно эти исследователи в своих трудах создали последовательную концепцию речевого общения, получившую широкое признание в ученом мире. В их работах окончательно оформились основные положения теории, получившей известность под именем «теории речевых актов».

Две наиболее известные «классические» классификации речевых актов принадлежат Дж. Остину и Дж. Серлю. Они оба выделяют по пять общих классов речевых актов, однако описываемые ими типы речевых актов частично совпадают в обеих предложенных классификациях. Все основные категории различаются своей коммуникативной значимостью.

Классификация Дж. Остина [РГР,М.1983,с64] выглядит следующим образом:

1. вердикты, или судейские акты, содержащие суждение о чем-либо (я считаю, полагаю и т.п.);

2. акты побуждения (я приказываю, советую, прошу);

3. акты обязательства (я обещаю, клянусь и т.п.);

4. формулы социального этикета, обычно выражение реакции на поведение других людей (я поздравляю, прошу извинения, выражаю сочувствие, и т.п.);

5. интродукции, эксплицирующие функцию реплики в коммуникации (я отвечаю, возражаю, соглашаюсь и т.п.).

Во всяком высказывании различают три аспекта или три разных акта, осуществляемых говорящими) акт собственно произнесения предложения (локутивный акт); б) пропозициональный акт (включающий акт референции - привлечение в зону рассмотрения определенных объектов, и акт предикации - приписывание свойств этим объектам); в) иллокутивный акт (например, выражение утверждения, обещания, просьбы, благодарности; давание приказа, совета, задавание вопроса - словом, реализация коммуникативного намерения говорящего).

Развивая идеи Дж. Остина, который выделил и описал иллокутивный акт как явления, Дж. Серль выделяет в своей классификации пять типов речевых актов на основе двенадцати критериев. В качестве основных Дж. Серль определяет первые три дифференциальных признака:

• различия в цели данного акта (цель характеризуется как попытка говорящего добиться того, чтобы слушающий что-то сделал), причем цель - только часть иллокутивной силы: так, к примеру, иллокутивная цель просьб та же, что и у приказаний, но иллокутивные силы у них разные;

• различия в направлении приспособления между словами и миром - некоторые иллокуции в качестве части своей иллокутивной цели имеют стремление сделать так, чтобы слова соответствовали миру; другие иллокуции связаны с целью сделать так, чтобы мир соответствовал словам. Утверждения, к примеру, попадают в первую категорию, обещания и просьбы - во вторую;

• различия в выраженных психологических состояниях - производя любой иллокутивный акт с некоторым пропозициональным содержанием, говорящий выражает некоторое свое отношение, касающееся этого пропозиционального содержания.

На основании указанных трех основных критериев (а также девяти вспомогательных) Дж. Серль предлагает список базисных категорий иллокутивных актов:

1. репрезентативы (утверждения);

2. комиссивы (обещания);

3. директивы (предписания);

4. экспрессивы (психологические отношения);

5. декларации.

Для целей лингвистического анализа необходимо также определить соотношение таких понятий, как предложение, высказывание, речевой акт.

Предложение является единицей системы языка и может быть адекватно описано без выхода за пределы этой системы.

Высказывание - это речевое произведение, созданное в ходе речевого акта, имеющее форму предложения и рассматриваемое в контексте этого речевого акта. Высказывание строено как иерархия структур: вершину образует коммуникативно-прагматический план, ему подчинена семантическая

структура, вместе они составляют план содержания; план выражения представлен фонологической структурой; между планом содержания и планом выражения находится лексико-грамматический план.

Речевой акт есть производство конкретного предложения для реализации определенного коммуникативного намерения в определенных условиях общения.

Предложение рассматривается вместе с типовым речевым актом, в котором его естественно употреблять, так как существенные компоненты смысла предложения выявляются только в контексте общения, что требует теоретического перехода от предложения к высказыванию. Так, традиционное деление предложений на повествовательные, вопросительные, побудительные - это деление с точки зрения предназначенности предложения к его использованию в речевом акте о той или иной иллокутивной силой. На этом основании Е.В. Падучева [доклад 4 меж конф.М.1994.]вводит понятие иллокутивного предназначения предложения, как компонента смысла, предопределяющего возможности употребления предложения в речевых актах тех или иных типов.

Чтобы провести границу между буквальным номинативным значением предложения и компонентами смысла, предопределяющими иллокутивное предназначение, необходимо обратиться к понятию пропозиции. Исходный тезис теории речевых актов - разграничение пропозиционального содержания высказывания и его иллокутивной функции. Одно и то же пропозициональное содержание может соединяться с разными иллокутивными функциями, давая разные речевые акты. Например: «Вы приедете к нам завтра». - «Приходите к нам завтра». Н.Д. Арутюнова [вест. гос. инст.чш.М.1994] дает следующее

определение пропозиции: «Термин «пропозиция» применяется к той части значения любого предложения, той семантической структуре, которая способна соединяться с любым модусом коммуникативной цели». Следует отметить, что в предложении, как таковом, нет никаких пропозиций, этот термин относится только к семантическому плану содержания предложения: «пропозицией может быть лишь его смысл и какие-то компоненты смысла: какие-то части предложения могут выражать пропозиции».

Теория речевых актов на первый план выдвигает высказывание, воплощающее в себе признаки предложения (как логико-семантической структуры) и содержащее характеристики иллокутивного акта, в процессе которого оно произведено. А.А. Леонтьев [синтаксис текста M.1979, c.18 -36,] отмечает в связи с этим: «В настоящее время имеются все предпосылки для разработки такой концепции лингвистического описания языка, в которой основной единицей выступало бы именно высказывание, как коммуникативная единица». Переход к изучению высказывания возможен при смене ориентации на структурность ориентацией на коммуникативность.

Важное место в теории речевых актов занимает вопрос о том, верно ли, что иллокутивная сила производна от языкового значения. Д. Гордон и Дж. Лакофф [изб.вып.26, c65 -67. M.1985] считают, что имеется взаимооднозначное соответствие между закодированной иллокутивной силой высказывания и его формально-синтаксической конструкцией: первая выводится из значения формальной структуры предложения с помощью так называемых постулатов значения.

Другой подход к проблеме предполагает, что иллокутивная сила закодирована в логической структуре предложения в виде предиката, отражающего непосредственное назначение высказывания. Например, предложение «Закрой окно» при представлении его в подобной логической интерпретации содержало бы предикат «хотеть» и в развернутой форме выглядело бы следующим образом: «Я хочу, чтобы ты закрыл окно». Диаметрально противоположная точка зрения заключается в утверждении, «что семантические и синтаксические свойства предложения как единицы языка вне речи могут определять употребление конкретного предложения в конкретном виде речевого акта».

Обнаруживаются примеры, подтверждающие как одну, так и другую точку зрения на проблему. Так, например, предложение «Войдите!» своими семантико-синтаксическими параметрами предполагает его употребление в директивном речевом акте, и это подтверждает позицию Д. Гордона и Дж. Лакоффа. Но, к примеру, такое предложение, как «Дует», имея формальное предназначение к репрезентативу (форма индикатива), успешно используется как просьба «Закройте форточку/окно». Исследование речевых употреблений второго типа привело к созданию теории косвенных речевых актов, в которой рассматриваются закономерности перевода от прямого буквального значения непосредственно к речевому смыслу. Однако, согласно замечанию Д. Вандервекена, «в состав значения каждого предложения входит та его часть, которая может быть использована для производства буквальных определенных форм иллокутивных актов». То есть любое предложение (взятое относительно любого возможного контекста высказывания) буквально выражает некоторый иллокутивный акт. Этот иллокутивный акт, кода бы он ни был произведен в данном контексте, является первичным речевым актом, т.е. актом, который говорящий попытался бы провести, если бы он использовал только одно предложение в этот контексте. Исследование вторичных косвенных функций предложения невозможно без предварительного определения их прямого иллокутивного предназначения. Поэтому условием развития теории косвенных речевых актов является решение вопроса о способе определения буквального коммуникативного значения и, в частности, проблемы зависимости между синтаксической формой, семантикой предложения и его функциональной особенностью. А. Дэйвисон характеризует проблему следующим образом: «Каково отношение между значением перфомативного глагола и значением его комплимента? (перформативный глагол здесь - лексический показатель иллокутивного предназначения, «комплимент» -пропозициональное содержание). Как комплимент определяется глаголом и каким образом иллокутивная сила может быть выведена из самого комплимента? Каково отношение между синтаксической формой и иллокутивной силой?» Теоретическое обоснование возможности решения выдвинутой проблемы опирается на положение о системной организации языка не только в уровневой иерархии своих единиц, но и системности для отражения смыслов. Передача информации от одного индивидуума к другому возможная лишь благодаря использованию регулярных и типических (повторяемых) структур. В противном случае каждое новое речевое общение необходимо было бы создавать новыми средствами.

Для ранее выдвинутых задач представляется целесообразным разграничение авторских намерений, проявляющихся в ситуативном контексте, и намерений, закрепленных в языковых формах и значениях. Н.И. Формановская [рус.реч.этикет, М.1982,с.59-62] в этой связи различает интенциональный смысл и интенциональную семантику высказывания. Если в системе языка предложение «На небе ни облачка» с семантической стороны имеет репрезентативный характер, то в контексте общения, будучи актуализированным высказыванием, оно может получать дополнительный смысл и выражать, например, совет: «Не берите зонт и плащ». Кроме контекстуально-ситуативных проявлений речевых интенций, есть такие типизированные способы их выражения, которые дают возможность носителям языка распознавать интенциональный смысл в изолированном высказывании вне контекста. Например, интенция просьбы имеет целый ряд структур для своего маркирования: «Прошу вас подвинуться» - перформатив с лексическим выражением смысла; «Подвиньтесь, пожалуйста» - императив как грамматический выразитель побудительного смысла «просьба». Из соотношения понятий предложения и высказывания с

понятиями интенционального смысла и интенциональной семантики следует, что интенциональная семантика высказывания соответствует иллокутивному предназначению предложения, а интенциональный смысл высказывания есть иллокутивная функция высказывания в речевом акте. Отсюда можно сделать два заключения: а) изолированное предложение как синтаксико -семантическая единица языковой системы позволяет носителям языка распознавать его иллокутивное предназначение; б) для выражения иллокутивных функций в языке имеются разнообразные средства.

Учитывая тот факт, что в пределах определенного смыслового пространства язык может избрать отдельные значения для грамматического выражения, оставляя выражение других возможных значений на долю лексики и контекста или вообще оставляя те или иные отношения невыраженными [Бондарко, 1983, 13], следует отметить, что иллокутивное предназначение предложения может быть выражено с той или иной определенностью. Так, если обратиться к предложениям, содержащим в своем составе перформативный глагол, например: «Прошу вас выйти», «Обещаю завтра выйти» и т.п., то их иллокутивное предназначение выражено однозначно. Ту же определенность имеют предложения в форме повелительного наклонения, регулярно употребляемые в директивных речевых актах. Однако имеются предложения, в которых иллокутивный компонент скрыт в глубинной семантической и логической структурах и требуется тонкий анализ, что бы его выявить. Например, предложение «Какой солнечный день» не содержит эксплицитных показателей иллокутивного характера, но его анализ в соответствии с критериями Дж. Серля [из.18, M.1982] позволяет установить его иллокутивное предназначение к употреблению в эмотиве. По нашему мнению, преимущественное количество предложений на основании своих языковых значений позволяет прогнозировать регулярные условия своего употребления в речи. Однако, как отмечают исследователи, здесь возможны два варианта: одни предложения в силу своих семантических или грамматических свойств предназначены для использования в речевых актах одного единственного типа, другие же в силу указанных причин имеют неоднозначное иллокутивное предназначение, некоторый «потенциал» иллокутивных предназначений.

Теоретическая проблема, сформулированная А. Дейвисен, конкретизируется таким образом: каким является комплексный характер взаимодействия между формальными параметрами предложения, его лексико- семантическими свойствами и типом регулярного употребления в речевом акте?

Интересное развитие теория речевых актов получила в трудах Г.П. Г райса, разработавшего механизмы речевого имплицирования.

По Г.П. Грайсу, [вести СПБ 1998,вып.3.] информация, передаваемая в речевом акте, делится на две части. То, что действительно говорится, то, что сказано, представляет собой логическое содержание высказывания. Для всей остальной части информации, которая может быть извлечена слушающим из конкретного высказывания, он предложил термин «импликатура». Выделяют две разновидности:

1. конвенционализованные (импликатура общения);

2. неконвенционализованные (импликатура дискурса).

Из общего принципа сотрудничества Грайса вытекают некоторые более частные правила речевого общения, которые он назвал коммуникативными постулатами или «максимами общения». Им были выделены следующие «максимы общения»:

1. максима такта (соблюдай интересы другого);

2. максима великодушия (не затрудняй других);

3. максима одобрения (не хуже других);

4. максима скромности (отстраняй от себя похвалы!);

5. максима согласия (высказывай благожелательность!).

Данные постулаты позволяют говорящему воплотить свое коммуникативное намерение, не прибегая к вербальному выражению того, что может быть выведено слушающим при помощи этих постулатов из прямого смысла высказывания. Они призваны объяснить, каким образом «значение говорящего» может включать нечто большее, чем буквальное значение предложения, как оно может отклониться от буквального значения или дано быть противоположным ему.

В речевом акте участвуют говорящий и адресат, выступающие как носители определенных согласованных между собой социальных ролей и функций.

Речевой акт всегда соотнесен с лицом говорящим. «Языковые средства становятся речью тогда, когда происходит их соединение с говорящим лицом, с «я», т.е. в речевом акте. Речевой акт «вмещает» в себя все актуальные (произнесенные) и потенциальные (еще не произнесенные) высказывания, его структура, схема я (говорящий) сообщаю нечто тебе (слушателю) о нем (предмете, лице, событии) покрывает предложения любого состава. Этот универсальный, всеобщий характер речевого акта получает отражение в любом высказывании, составляет его специфику, делая его органическим компонентом речи». Без говорящего адресата вообще невозможна речь. В теории речевых актов под субъектом речевой деятельности понимается абстрактный индивид, являющийся носителем ряда характеристик: психологических (намерения, знания, мнения, эмоциональные состояния) и социальных (статус по отношению к слушающему, функция в рамках определенного социального института).

Адресат, как и говорящий, вступает в коммуникацию не как абстрактная личность, а в определенном своем аспекте, амплуа или функции, коррелирующих с аспектом, функцией говорящего, адресанта. В нормальной речевой обстановке параметры адресанта и адресата должны быть между собой согласованы

(ср. учитель-ученик, начальник-подчиненный и т.п.) или находиться в уравновешенных ситуациях (напр.: друзья, соседи и т.п.), иногда асимметризованные различиями в поле, возрасте, социальном положении и т.п. Рассогласование параметров собеседников часто ведет к нарушению коммуникации. Всякий речевой акт рассчитан на определенную модель адресата, и это составляет одно из важных условий его эффективности.

Принципы Г.П. Грайса представляют собой своего рода «защитный комплекс», оберегающий коммуникативные интересы адресата от возможной «речевой агрессии» адресанта. Основной принцип-«принцип сотрудничества» - заключается в требовании делать свой вклад в речевое общение, соответствующий принятой цели и направлению разговора. Этому подчинены четыре максимы: максима полноты информации, максима качества (говори правду!), максима релевантности (не отклоняйся от темы!), максима манеры (говори ясно!). Не менее важным принципом, регулирующим отношения между адресантом и адресатом, является принцип вежливости, относящийся к сфере речевого этикета. Особенность максим вежливости состоит в том, что не только их нарушение, но и их усердное соблюдение вызывает дискомфорт. Коммуникативный кодекс, как и всякий свод правил, применяется только к сознательным и намеренным речевым действиям. Он регламентирует, с одной стороны, речевые (иллокутивные) силы, а с другой - содержание пропозиции.

Литература

1. Арутюнова Н.Д. О типах диалогического стимулирования. //Учён. зап. Горьк. Гос. институт иностр. Языков, 1972, вып.49, с.3-5.

2. Балаян А.Р. К проблеме функционально-лингвистического изучения диалога. // Известия АН СССР, серия литературы и языка, 1971, вып.4, с. 8. 40.

3. Бодуэн Д.К. Человеческий живой язык Речевая деятельность и речевая функция. Изд. 1963 Т.С-С с. 6 20.

4. Грайс Г.П. Парадокс как принцип организации художественного текста. //Вестн. С-петерб. ун-та. Сер.2, История, языкознание, литературоведение. СПб., 1998, Вып. З, с. 40 -50.

5. Гумбольт В. М. 1984 изб. Труды.

6. Гордон Д. M. 1985, вып.26,с.65-75.

7. Земская Е.А., Китайгородская М.В., Ширяев Е.Н. Разговорная речь. Общие //вопросы, М., 1981, с. 127-130.

8. Падучев Е.В. Речевая интенция, интенциональное значение и смысл. Семантика языковых единиц: //Доклады 4-й международной конференции. Ч.Ш, М., 1994.

9. Остин Дж. РГР, M.1983, с. 64.

10. Серль ДЖ. Изл. 18, 1986, с. 242- 243.

11. Сиротинина О.Б. Русская разговорная речь. М., 1983.

12. Танеев Б. Парадокс. Москва, 1978. с.64.

13. Формановская Н.И. Русский речевой этикет: лингвистический и методический аспект. М., 1982.

14. Шерба Л. В. Процессы говорения. М. 1958 РРР ТИ.

15. Якобсон P.O. Избранное. М., 1989.

16. Якубинский Л.П. Избранное: Язык и его функционирование. М., 1986.

17. Brown M. Organisational Decision Making and Information. Norwood. 1983.

18. Carlson L. Dialogue Games. An Approach to Discourse Analysis. Boston. 1983.

19. BlumfieldL. Introduction to the study of language. 1914.

20. Homsy H. Syntaxic structure. 1957.