Новые формы работы региональных музеев в первой четверти XX в

Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2011. № 1

А.В. Калякина

НОВЫЕ ФОРМЫ РАБОТЫ РЕГИОНАЛЬНЫХ МУЗЕЕВ

В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ ХХ в.

Послереволюционный период начала ХХ в. ознаменовался поисками новых форм музейной деятельности. Региональные и столичные музеи включаются в систему государственных научно-просветительских организаций, что диктует им освоение непривычных для них видов научной и музейной работы. Вместе с тем большую помощь в становлении сети региональных музеев оказывает опыт дореволюционных музейных учреждений.

Ключевые слова: советские музеи, экскурсия, анкета.

Post-revolutionary period of the early twentieth century was marked by the search for new forms of museum work. Regional and metropolitan museums included in the system of state scientific and educational organization that dictates the development of unusual for these types of scientific and museum work. However, a great help in establishing a network of regional museums has experience in pre-revolutionary museum institutions.

Key words: soviet museums, excursion, questionnaire.

Революции, произошедшие в России в 1917 г., изменили не только политический и социальный строй страны, они оказали заметное влияние на культурную жизнь столицы и провинции. Школы и библиотеки, музеи и театры были поставлены на службу новому государству, новой идеологии. Постепенно они вошли в систему политического просвещения народа и начали выполнять целый ряд новых функций, раннее им несвойственных. Это не означало потери отраслевой идентичности, напротив, многие учреждения культуры значительно углубили свой профессионализм, освоили новые формы профессиональной практики. Первые послереволюционные годы ознаменовались большой творческой и организационной работой в области культуры. Ярким примером таких новаций была музейная практика русской провинции. Вместе с тем первые советские музеи сохраняли опыт, выработанный их предшественниками. Этими предшественниками являлись музеи ученых архивных комиссий, церковно-археоло-гических обществ. Полученный опыт нашел дальнейшее развитие уже в новых социально-экономических условиях, в условиях со-

Калякина Александра Викторовна — канд. ист. наук, доц. кафедры региональных исследований факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова; тел.: 8-916-950-03-74, e-mail: alevika@mail.ru

ветского строя. В данной статье будет проведен сопоставительный анализ форм и приемов музейной работы, характерных для губернских музеев в первой четверти ХХ в. Цель — выяснить, какие формы работы, возникшие в рамках деятельности музеев губернских ученых архивных комиссий, получили дальнейшее развитие в практике первых советских региональных музеев. Источниковая база исследования — архивные документы Государственного архива Орловской области, позволяющие достаточно подробно рассмотреть практику Губернского музея в Орле в обозначенный временной период.

* * *

Открытый в конце XIX в. Музей Орловской ученой архивной комиссии пользовался популярностью и среди жителей губернского центра, и среди приезжих. Основными посетителями музейной экспозиции были учащиеся различных учебных заведений губернии. В начале ХХ в. общее число учащихся губернского центра достигало 6 тыс. человек. Основная нагрузка на музейных работников приходилась на воскресные дни, причем количество посетителей было весьма внушительным — 400—500 человек. Интерес учебных заведений к музейной экспозиции объяснялся ее составом. В экспозиции имелись географический отдел, отделы естествознания, этнографии, археологии и нумизматики, церковно-истори-ческий, историко-архивный, народного образования, сельского хозяйства, промышленности и торговли, научный, литературный и художественный. Посещение музея служило наглядным дополнением к учебным курсам гимназий и городских училищ. Кроме экскурсий в залах хранители организовывали летние выездные экскурсии. Они читали лекции для учащихся непосредственно на месте древних городищ и селищ, а затем слушатели становились участниками раскопок, снятия плана местности, помогали в составлении описаний памятников. Такая работа с учащейся молодежью позволяла решать задачи учебного процесса, делала образование более наглядным, прививала интерес к истории родного края, формировала научные интересы. Подобный подход тради-ционен для русских музеев, просветительная функция всегда превалировала в отечественной музейной практике.

Другим крупным направлением музейной деятельности были сбор и научная обработка местного, краеведческого материала. Сущность краеведческой работы, заключавшаяся в "сосредоточении предметов и научных данных, характеризующих минувшее и настоящее Орловского края", была закреплена в Уставе музея1. Краеведческий материал понимался очень широко. Коллекциони-

1 Труды Орловской ученой архивной комиссии. 1899. Вып. I. Орел, 1899. С. 11.

ровали окаменелости и кости доисторических животных, археологические памятники, предметы этнографии и народного быта, мемориальные и реликвийные предметы. Особое внимание уделялось литературной жизни Орловского края. Эта изюминка и главная особенность губернского краеведения объяснялась тем, что Орловщина была родиной духовного лидера передовой молодежи 60—70-х гг. XIX в., корифея русской литературы Ивана Сергеевича Тургенева. Поэтому все, что было связано с его жизнью и творчеством, бережно собиралось и хранилось. Обсуждался вопрос о возможности выкупа родового имения Тургенева Спасское-Луто-виново у его наследников и создании там музея. Приобретались документы по истории рода Тургеневых, планировалось издание Тургеневского сборника. В 1908 г., когда праздновался тургеневский юбилей, комиссия и музей возглавили его подготовку, разработали план праздничных мероприятий, в помещении музея была поставлена кружка для добровольных пожертвований. В 1909 г. комиссия согласилась участвовать в тургеневской выставке в Петербурге, предоставив собранные документы и реликвийные "тургеневские предметы". Среди них называлась переписка Тургенева с литературным кружком в Бужевале, а также вещи на первый взгляд малоценные — кусок дерева и камень от сгоревшего дома в Спасском. Они явно имели реликвийный характер, для хранителей музея были согреты теплом тургеневской личности, а поэтому бережно хранились и экспонировались.

Вместе с тургеневской темой разрабатывалась проблематика, связанная с другими выдающимися личностями — уроженцами Орловского края — Тютчевым, Ермоловым, Грановским. Члены комиссии занимали четко определенную позицию в этом вопросе: "...чествование своих сограждан, выдающихся по своей деятельности и заслугам, всегда и всюду считалось обязанностью и прекрасною чертой народа, общества. Было бы весьма желательно, если бы собрание творений таких лиц сгруппировалось бы в помещении музея"2. Эта установка надолго определила характер и направления краеведческой работы музея. Они исходили из исторического и культурного потенциала края.

Еще одной формой работы музея были теоретические и сугубо профессиональные исследования, также отличавшиеся разнообразием. К ним относятся выработка приемов музейного экспонирования предметов, определение методики составления музейного каталога и пояснительных текстов, решение вопросов административной и научной организации музея. Сотрудники музея принимали участие в общероссийском процессе музейного строительства. В рамках музееведческой работы особенно важной представляется

2 ГАОО. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 3.

деятельность по определению отдельных дефиниций музееведения: памятник старины, принципы отнесения различных материальных предметов к разряду памятников истории и культуры. В 1908 г. музей занимался разработкой опросного листка, который предполагалось направить земствам, городским начальникам, предводителям дворянства, уездным врачам и исправникам с целью сбора информации о наличии памятников старины в уездах Орловской губернии, их состоянии. Первыми в разряд памятников попадали древние курганы, обилие этих археологических объектов в Орловском крае неоднократно отмечалось на заседаниях архивной комиссии и в материалах музея, а также старинные культовые постройки, городища и селища, остатки оборонительных сооружений.

Последние привлекали внимание не только музея, но и центральных властей. В 10-х гг. XX в. комиссией было получено письмо из Министерства юстиции, содержащее анкету-вопросник. Исследовалась проблема состояния крепостной обороны в Древней Руси, собирались сведения о наличии остатков оборонительных сооружений в центральнорусских губерниях. Анкета была невелика, содержала несколько пунктов: в каких населенных пунктах губернии имеются надземные оборонительные сооружения; как их называют местные жители; какие легенды с ними связаны; какие старинные сооружения имеются рядом; нет ли оседаний почвы. Кроме ответа на вопросы, предлагалось прислать чертежи и фотографии имеющихся памятников. На территории Орловской губернии встречалось немало подобных памятников, один из них — остатки древнего Домогоща, сохранившиеся в имении Городище графини В.П. Толстой. Этот средневековый замок черниговских князей упоминался в летописях под 1147 г. На территории имения сохранился земляной вал, окружавший древнее городище. Фрагменты памятника были сфотографированы в 1909 г., о заполнении анкеты сведений нет. Очевидно, что разработка и анализ анкет-вопросников формировали приемы социокультурных исследований, развивали опыт систематизации собранного материала, конкретизировали поиски исторического материала.

Нельзя не заметить, что музейная работа в начале ХХ в. только начиналась. Первые губернские музеи, созданные по инициативе местной общественности в лице губернских ученых архивных комиссий, с самого момента своего возникновения решали проблемы, связанные с комплектованием своих фондов, изучением и экспонированием собранных коллекций, с разработкой теоретических проблем. Важным направлением работы была просветительская деятельность музеев, их тесная связь с образовательным процессом. Уже на начальном этапе своего существования губернские музеи выступают как зачинатели краеведческой работы, они стимулируют интерес к местной истории и культуре.

* * *

В 1918 г. прекратилась деятельность Орловской ученой архивной комиссии и Церковного историко-археологического общества. Вместе с тем появились новые учреждения, ответственные за выявление и сохранение памятников культуры. Летом и осенью 1918 г. Губернский отдел народного образования распространил циркуляр о создании в уездах коллегий по охране памятников старины и искусства. На них и на местные музеи возлагалась обязанность наблюдать и сохранять памятники3. Значительно расширился и круг музеев, функционирующих в губернском и уездных центрах. В 1918 г. открылся Тургеневский музей, в 1919 г. — Историко-худо-жественный, в 1921 г. — Естественно-исторический, в 1924 г. — Историко-революционный, в марте 1922 г. начало работать Орловское общество краеведения. Более совершенным и разнообразным стал набор приемов и методов работы музейных и культурных институтов. Появляются серьезные отличия в способах пополнения музейных коллекций. Многие предметы попадают в музей после национализации частных собраний. Так, в Губмузей поступает ряд предметов из усадебного собрания графа П.Г. Комаровского, некогда состоявшего членом архивной комиссии и занимавшегося художественным коллекционированием, проводившего в своем имении археологические раскопки. В собрании Комаровского имелись образцы восточного оружия, коллекция древних крестов, артефакты. В своей усадьбе Городище Комаровский создал музей, который был распылен в 1918 г., и лишь ничтожная его часть оказалась в губернском музейном собрании.

Иногда художественно ценные предметы попадали в музей и по распоряжению органов, ответственных за сохранение культурных ценностей. Так, в 1919 г. Орловский подотдел по охране памятников старины и истории разрешил взять "из Пролетарского дворца стильный шкаф с зеркальными стеклами для помещения таких в музее"4. Иногда инициативу проявляли и сами сотрудники Губму-зея, и инициатива вполне соответствовала духу революционного времени. В марте 1919 г. директор Губмузея П.С. Ткачевский обратился с ходатайством в губисполком о безвозмездной передаче в музей "некоторых предметов старины, находящихся в магазине бывшем Шатского", мотивируя свою просьбу тем, что все магазины национализированы. В ответе, последовавшем очень скоро, сообщалось, что "настоящее ходатайство удовлетворено быть не может, ввиду того, что эти предметы не национализированы и теперь состоят в частном владении, могут быть приобретены музеем

3 ГАОО. Ф. р-463. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 63.

4 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 33. Л. 90.

7 ВМУ, лингвистика и межкультурная коммуникация, № 1

97

только по соглашению с владельцем"5. И все же чаще проблему пополнения коллекций решали более традиционным путем — покупкой. Объявления о готовности музея приобрести домашние библиотеки, предметы старины регулярно публиковались в местной прессе. Этот наиболее законный путь был также отмечен и как наиболее предпочтительный в Инструкции Губполитпросвета начала 20-х гг.: "Необходимо привести в порядок экспонаты, пополнить их, извлекая, где только возможно (из школ, госучреждений, путем покупки у частных лиц) материал исторический, археологический, художественный"6.

Главными кураторами местных и центральных музеев в 20-х гг. становится ряд организаций, ответственных как за идеологическое воспитание и образование населения, так и за развитие краеведческой инициативы на местах. Музеи курируют Главнаука и Глав-политпросвет; последний, являясь органом идеологическим, рассматривает музей как инструмент для воспитания населения и молодежи в первую очередь в духе новой советской идеологии. И органы народного образования не оставляют музеи без своего внимания. В непосредственном контакте с губернскими музеями находятся отделы народного образования губернии и уездов. С середины 20-х гг. краеведческую работу патронирует Центральное бюро краеведения, которое спускает циркуляры, собирает сведения о краеведческих изысканиях, организует всесоюзные съезды и конференции.

В целом в работе музеев и существующих при них или при их поддержке исторических и краеведческих обществах можно выделить два основных направления — работа со школьниками и сбор краеведческого материала. Дети, школьники, учащаяся молодежь представляют особый интерес для музеев. Специально для них разрабатываются экскурсионные маршруты, как по музейным экспозициям, так и выездные по Орловской губернии и соседним регионам. Вопрос экскурсионной работы с молодежью — один из главнейших в практике советских музеев. Координируют работу Губполитпросвет и отделы народного образования, в 1922 г. создается Орловская экскурсионная станция. Губполитпросвет собирает сведения от губернских и уездных музеев "о местах, представляющих интерес для экскурсий: памятники старины, древние церкви, дома, заставы, валы (археология), курганы, городища, мастерские, фабрики, заводы, кустари, образцовые садоводства, питомники, фермы. Все, что может представлять научный и художественный интерес, необходимое время, в которое можно осматривать ука-

5 Там же. Л. 93.

6 Там же. Ф. р-445. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 2.

занные места, также пометить лиц, могущих сопровождать экскур-сантов"7. Эти данные необходимы для разработки экскурсионных маршрутов, в первую очередь школьных. Экскурсия рассматривается не как прогулка, а как образовательная и воспитательная работа. Предполагается, что после посещения экскурсии школьники смогут заняться созданием различного рода выставок и в своей школе. Экскурсия рассматривается как многоактовое действие. Экскурсии рекомендуется предпослать подготовительную лекцию или беседу, которая должна представить предмет будущего осмотра. Посещение же музейной или выставочной экспозиции сделает знания по теме более глубокими и наглядными. После экскурсии происходил обмен мнениями и впечатлениями, следовало выяснить, что запомнилось из прослушанного и увиденного, что произвело особое впечатление. Завершающим действием должна была стать самостоятельная работа школьников уже после посещения экскурсии — создание собственной выставки — "образовательной", художественной или ремесленно-кустарной. Очевидно, что цель экскурсионной деятельности виделась не только в просвещении, но и в углублении полученных в ходе учебного процесса знаний, в расширении кругозора и пробуждении творческих интересов, и возможно даже в профессиональной ориентации.

Особо следует отметить новый подход к личности экскурсовода и манере ведения экскурсии. Считалось, что проведение экскурсии не должно было быть сухим и поверхностным. Материал следовало излагать живо и убедительно. Нельзя не отметить тот факт, что экскурсоводу рекомендовалось работать в непосредственном контакте со школьным учителем, учитывая особенности преподавания того или иного школьного предмета. Вместе с тем экскурсия могла проводиться где угодно в городе и вне его. За городом объектами осмотра могли стать "садоводство, питомники, пчельники, просто в лес, поле, где так много материалов для наблюдения и изучения. В городе можно осматривать музеи, выставки, заводы, памятники старины. Необходимо совершать экскурсии и в другие города, ведущие к расширению кругозора"8.

Вполне очевидно, что, придавая экскурсионной деятельности идеологическое, воспитательное значение, государственные органы, да и сами музеи, уделяли ее разработке особое внимание. Детально прорабатывались объекты экскурсионного показа, приемы работы с экскурсионными группами, элементы и составные части экскурсии. Следует подчеркнуть, что именно в этот период и были заложены основы экскурсионного дела в нашей стране.

7 Там же.

8 Там же.

Развитию экскурсионного дела способствовали музееведческие исследования, разработка анкет и вопросников для различных категорий посетителей, организаторов экскурсий. Среди разработчиков этих анкет были работники музейно-экскурсионной секции Губернского комитета по образованию и сотрудники губернских музеев. Наиболее детально были разработаны анкета организатора экскурсии, анкетный лист экскурсанта-школьника, лист маленького экскурсанта. Первые две анкеты позволяли выяснить органичность и разумность внутренней структуры экскурсии, соразмерность и связанность частей (наличие предварительной беседы, ее продолжительность, обсуждение темы экскурсии после ее окончания), заинтересованность и активность экскурсантов (это позволяли определить задаваемые вопросы), уровень профессионального мастерства руководителя экскурсии — экскурсовода (сумел ли он заинтересовать экскурсантов, появилось ли у них желание расширить свои знания по теме экскурсии). Большое место отводилось вопросам, связанным с полнотой и доступностью излагаемого материала, степенью его новизны для слушателей. В целом анкетирование позволяло совершенствовать экскурсию как с содержательной части, так и с организационной стороны, стимулировать заинтересованность посетителей и во время экскурсии, и после нее.

Несколько иная цель преследовалась при составлении вопросов, включенных в лист маленького экскурсанта. Эта анкета предназначалась для определения общего культурного уровня детей-посетителей, она должна была наметить перспективы будущего сотрудничества музея и школы. Предполагалось, что заполнять ее будут дети начальной и средней школы, воспитанники детских домов. Поэтому в лист были включены вопросы о возрасте, общем впечатлении о музее (что понравилось, что нет), о том, как часто ребенок посещал музей до этого визита или это его первая встреча с музеем. Иначе говоря, мы видим стремление к дифференцированному подходу к посетителю, особенно к такой сложной его категории, как дети. Анкета составлена понятным для ребенка языком и в то же время достаточно серьезно, что является приглашением к будущему деловому сотрудничеству. Об этом свидетельствуют вопросы: "Думаешь устроить с товарищами музей в своем классе, школе? Как бы вы устроили музей? Помочь вам?"9 Лист маленького экскурсанта в большей степени может быть отнесен к музееведческим исследованиям, нацеленным на построение перспективного плана работы музея. Он позволял выявить слабые места работы музея с детской аудиторией, определить формы сотрудничества со школой в музее и вне его.

9 Там же. Л. 5.

Очевидно, что музееведческие исследования 20-х гг. отличает большая детализация и глубина, чем это было на предыдущем этапе. Они преследуют прикладные цели, а также позволяют наметить и более отдаленные перспективы развития музеев, формируют представление о различных группах музейных посетителей, выделяют детскую аудиторию как приоритетную для музеев.

Еще одним направлением, сохранившимся в деятельности Губернского музея Орла, но также претерпевшим заметные изменения, были краеведческие исследования. По-прежнему большую значимость для орловских краеведов имели исследования в литературной области, связанные с тургеневской темой. В июне 1918 г. губернский комиссар Дмитриев направляет своего представителя в села Спасское-Лутовиново и Клейменово с целью обследования имеющихся там документов И.С. Тургенева. Все уездные и волостные совдепы призваны были оказывать в этом всяческую помощь и содействие. В августе того же года уездные и губернские власти распорядились взять под особое наблюдение усадебный парк Спасского (причиной стали частые порубки, совершаемые в парке крестьянами соседних деревень). 24 ноября 1918 г. в Орле наконец открылся Тургеневский музей, где расположилась коллекция "тургеневских предметов и документов", формировавшаяся еще Ученой архивной комиссией. В том же году (в связи со столетним юбилеем со дня рождения писателя) Верхне-дворянская улица в Орле переименована в Тургеневскую10. Позже, в середине 20-х гг., когда в Орле начнет активно функционировать краеведческое общество, собираться оно будет чаще всего в помещении Тургеневского музея. Директор музея, член Общества краеведения, известный литературовед М.В. Португалов организовал в музее "писательскую" комнату, где хранился литературно-краеведческий материал, связанный с наиболее выдающимися писателями — уроженцами Орловского края. М.В. Португалов сформировал понятие "литературное краеведение", неоднократно обосновывал в своих лекциях и выступлениях "возможность рассматривать краеведение с точки зрения писателей. Несмотря на то, что краеведение ограничено географически, а писателей нельзя относить лишь к районам, где они родились"11. Он первый составил таблицу писателей — уроженцев Орловского края.

Наряду с литературной темой актуальность сохраняли и археологические исследования. Нельзя не заметить, что понятие "краеведение" приобретало все более глубокий и разносторонний смысл.

10 На Верхне-дворянской улице Орла располагалась большая городская усадьба, принадлежавшая матери писателя, В.П. Тургеневой. В этом доме осенью 1818 г. родился И.С. Тургенев.

11 ГАОО. Ф. 79. Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 22.

Иногда в документах употреблялось слово-неологизм "родинове-дение", которое с точки зрения 20-х гг. более емко выражало содержание работы по изучению прошлого и настоящего родного края, ее нацеленность на формирование патриотических чувств не столько в масштабе всей страны, сколько в масштабе отдельной местности, отдельной губернии. Организации "родиноведения" возникали в уездных центрах — Мценске, Ельце, Новосиле, Дми-тровске. Их цель — собрать как можно больше сведений, художественных предметов, рассказывающих о быте, нравах, занятиях жителей именно своего города, о его прошлом и настоящем. В связи с этим фотографировались улицы, здания, представлявшие художественный или бытовой интерес, формировалась коллекция фотографий и дагеротипов. Собранные коллекции предполагалось размещать в старых и новых музеях, экспонировать на выставках. Эта работа должна была привлечь внимание к такому важному и нужному институту, как уездный музей. В одном из документов Отдела народного образования 1922 г. отмечалось: "Необходимо немедленно приступить к работе по приведению в порядок, устройству и открытию музеев и выставок. До сего времени наши уездные музеи находятся в возмутительном забросе. Несмотря на их огромную пользу в деле просвещения народных масс"12.

Подводя итоги приведенного выше небольшого исследования, следует отметить наличие прочной преемственности в деятельности губернских и уездных музеев Орловского края, функционировавших в первой четверти ХХ в. Многие виды музейной работы, находившиеся в начале века в зачаточном состоянии, были заметно углублены и развиты в последующие годы. Особый акцент делался губернским музеем на работе с детской и школьной аудиторией. Вместе с тем работу в 20-х гг. отличает большая глубина, заинтересованность в конечном результате, стремление к постоянному и разнообразному сотрудничеству с образовательными учреждениями. Заметные изменения наблюдались и в характере краеведческой работы. В эпоху существования ученой архивной комиссии и ее музея термин "краеведение" не упоминается, хотя отдельные мероприятия (изучение исторического прошлого края, этнографического материала) свидетельствуют об оформлении этого движения. В первые советские годы понятие "краеведение" используется очень широко, но вместе с тем встречаются и схожие термины-неологизмы "родиноведение", имеющие более узкий, конкретно-локальный смысл. Это свидетельствует о бурном развитии процесса изучения местной истории, включении в него широких слоев общества не только губернского центра, но и уездов.

12 Там же. Ф. р-445. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 30—31.

Особенно заметен прогресс в развитии музееведческих дефиниций и музееведческой науки в целом. Эти исследования, которые в начале века не имели места в практике губернского музея, в 20-х гг. характеризуются высокой степенью профессионализма, искренней заинтересованностью и глубокой проработкой. Проводимые исследования преследуют и прикладные и теоретические цели. Вместе с тем нельзя не отметить, что большинство направлений музейной деятельности зародилось еще в начале столетия. Так, Губернский музей Орла, созданный архивной комиссией, в своей практике определил те пути, по которым в дальнейшем вполне успешно шло развитие музейной практики. Благодаря бескорыстному труду этих первых энтузиастов музейного дела сформировалось представление о том, что "систематически подобранные экспонаты, в удобном хорошо обставленном помещении очаровывают, заинтересовывают зрителя, дают ему понимание красоты, представление эпох, стилей, знакомят с производствами и промышленностью страны"13.

Список литературы

Труды Орловской ученой архивной комиссии. 1899 г. Вып. I. Орел, 1899.

ГАОО. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 3.

ГАОО. Ф. р-463. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 63.

ГАОО. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 33. Л. 90, 93.

ГАОО. Ф. р-445. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 2, 5, 30—31.

ГАОО. Ф. 79. Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 22.

13 Там же.