Влияние суицидальных предиспозиций молодежи на выбор безопасных стратегий поведения

ление к победе, соперничество, трудолюбие; уверенность в себе; самообладание; дисциплинированность; находчивость; уравновешенность; выносливость; осторожность; стремление к реализации своего потенциала; целеустремленность; инициативность и др.

В ходе исследований были также выявлены качества, которые способствуют или, напротив, мешают эффективному выполнению профессиональной деятельности субъектов рассматриваемых видов труда. Наибольшие негативные следствия имеют: трусость, низкая самооценка, боязнь неудачи, неуверенность в себе, медлительность, неуравновешенность, недисциплинированность, низкая реактивность, психическая утомляемость, ригидность мышления, низкий уровень притязаний, быстрая истощаемость нервной системы, агрессивность и склонность к алкоголю.

Было также установлено, что при осуществлении транспортных и пассажирских перевозок водитель выполняет широкий спектр профессиональных функций: наблюдение за показателями приборов техническое обслуживание автомобиля, проведение осмотров транспортного средства перед выездом из гаража, обнаружение и устранение неисправности в результате поломки на дороге и др. (Романова Е.С., 2004).

Водитель ориентируется в специфических особенностях выполняемого им маршрута на основе смыслового образа. Известно, что отображение среды не представляет ее фотографический отпечаток, так как образ мира всегда включает субъективно личностную оценку. Человек, отражая объективную среду, до некоторой степени искажает образ. Это искажение обусловлено особенностями его деятельности, а также спецификой его стремлений, желаний, установок, наклонностей, склада характера, типа темперамента и т.д.

Необходимо учитывать, насколько водитель способен оценивать ситуацию на дороге. В свою, очередь это зависит от уровня его профессиональности, осознания задач выполняемой деятельности и личностных ресурсов. В конечном счете, именно смысловое отражение влияет на действия водителя, диктуя наиболее приемлемые и необходимые реакции в сложных типах ситуаций, встречающихся на маршрутах. Смысловое отражение опосредует реализацию профессиональных способностей и всего запаса навыков, названных В.А. Петровским «фондом могу».

Т.М. Краснянская

ВЛИЯНИЕ СУИЦИДАЛЬНЫХ ПРЕДИСПОЗИЦИЙ МОЛОДЕЖИ НА ВЫБОР БЕЗОПАСНЫХ СТРАТЕГИЙ ПОВЕДЕНИЯ

Для человека одной из основополагающих потребностей, формируемых в ходе фило- и онтогенеза, выступает безопасность. К проекциям безопасности человека относится, в частности, состояние личной безопасности, которое, согласно нашей точке зрения, являет собой отражение подконтрольности субъекту некоторого динамичного комплекса внешних и внутренних параметров, связанных с обеспечением его целостности и возможности развития. Опасность, разграничивающая контролирующее и неконтролирующее поведение субъекта, открывает для него перспективы многовариативной активности, в том числе и в направлении обеспечения личной безопасности. При всем внешнем многообразии стратегий по достижению состояния личной безопасности в экстремальной ситуации в психологии традиционно выделяют три формы поведенческих реакций человека на возникающую опасность: бегство, агрессию, ступор. Как справедливо отмечает В.М. Астапов, каждая из них характерным образом модифицирует поведение субъекта: бегство позволяет

устранить саму возможность столкновения с угрожающим объектом; агрессия ориентирована на уничтожение источника опасности; ступор полностью свертывает какую-либо активность, лишая субъекта возможности принимать активное участие в достижении собственной безопасности [1]. Таким образом, только первые две поведенческие реакции можно рассматривать в качестве эффективных способов достижения субъектом личной безопасности. Ступор же представляет собой неосознанное пресечение борьбы за достижение безопасности, хотя, в ряде случаев, прекращение активности само по себе способно обеспечить субъекту определенный уровень безопасности.

Специфической формой поведения человека в экстремальных для него ситуациях выступает суицид. Суицид - это осознанное лишение человеком себя жизни в процессе произвольного акта, реализующего последний выбор личности. По сути дела, суицид представляет собой осознанный отказ человека от сохранения личной безопасности. Как отмечал ещё Н.А. Бердяев, «самоубийство эгоистично, и оно противоположно жертве своей жизнью во имя других, во имя какой-нибудь идеи, во имя своей веры» [2, С.97]. Можно утверждать, что суицид представляет собой невосполнимую форму саморазрушения системы безопасности крайне деструктивную по своему содержанию.

В настоящее время отсутствует единая теория, объясняющая природу самоубийства. В противовес психопатологической и социологической, психологическая концепция во главу причин формирования суицидальных тенденций ставит психологический фактор. При этом в основном, реализация суицида связывается с негативными психическими проявлениями [3]. Так, З. Фрейд рассматривал суицид как результат разрушительного влияния Танатоса - инстинкта смерти, который может воплощаться в агрессии и, в ряде случаев, аутоагрессии. А. Адлер полагал, что наличие значительных препятствий на пути преодоления чувства собственной неполноценности может привести к кризисной ситуации, с которой начинается «бегство» к суициду. В целом, авторы, рассматривающие суицид в негативном свете, сходятся в том, что он являет собой чрезвычайный, исключительный поведенческий акт, свидетельствующий о том, что нарушения психики оказались сильнее инстинкта жизни, потребности в сохранении собственной целостности, а, следовательно, и личной безопасности. Вместе с тем, имеется позиция, согласно которой на основе самоубийства человек зачастую регулирует некоторый пласт своих проблем. В частности, К. Хорни исходила из того, что в ряде случаев добровольный суицид представляет для человека единое средство самоутверждения своего «Я». К. Юнг, касаясь данной проблемы, в качестве бессознательной причины смерти от собственных рук называл стремление человека к духовному перерождению и возвращению в утробу матери, где можно ощутить желанное чувство безопасности. Таким образом, в решении человека покончить жизнь самоубийством можно обнаружить, опять же, определенные элементы желания обезопасить себя, своих близких. Среди причин самоубийства авторы [4, 5] называют стремление субъекта избегнуть позорящих его имя разоблачений, длительных мучений от тяжких и неизлечимых заболеваний, осознания невозможности получить предмет любви, обожания, принятия окончательного разрыва с ним и т.д., т.е. так или иначе через суицид человек стремится достичь безопасности физической, психической, духовной. При этом суицид сочетает в себе традиционно выделяемые поведенческие реакции на опасность - бегство, агрессию, ступор. Действительно, на основе реализации суицида человек способен: во-первых, избегнуть восприятия нежелательного для себя ракурса развития событий (а иногда и предотвратить в реальности его свершение); во-вторых, реализовать или аутоагрессию, или агрессию против кого-либо (посмертно наказать его чужими руками, доказать что-либо, обвинить в чем-либо, вызвав состояние раская-

ния); в-третьих, на определенной стадии развития суицида он может войти в ступор, состояние «зацикленности», не позволяющее найти оптимальное решение проблемы и отказаться от суицидальных действий.

Какая бы из рассмотренных позиций не предпочиталась, в обоих случаях признаётся, что суицидальные тенденции связаны с изменением образа мысли человека и его поведения. В практике судебно-психологической экспертизы исходят из того, что реализации суицидального акта предшествует глубокая социально-психологическая дезадаптация личности. Разрушение привычной картины мира, утрата веры в благополучное будущее, в свои силы, справиться с подступившей опасностью приводит к тому, что «в момент самоубийства человек в большинстве случаев находится в состоянии психического расстройства, психика его опрокинута и нарушено психическое равновесие, функция различения реальности поражается, иерархия ценностей извращена и какая-нибудь одна, совсем не главная ценность делается единственной и абсолютной, сознание замутнено и память о слишком многом и важном парализована...» [2, С.101].

В поведенческой динамике, ведущей к суициду, выделяются две фазы: пре-диспозиционную и собственно суицидальную [5]. Предиспозиционная фаза не сопровождается суицидальным поведением, однако ее анализ делает понятным снижение личностной устойчивости к неудачам и жизненным потерям, раскрывает механизмы кумуляции их психотравмирующего влияния на психику суицидента. Характерные для пресуицидального периода внутренние феномены суицидоопасного состояния включают суицидальные мысли, представления, переживания, а также суицидальные тенденции. Последние подразделяются на суицидальные замыслы и намерения. Допущение суицидального акта как раз и представляет собой первую ступень эскалации суицидальных феноменов.

В качестве гипотезы данного исследования выступило предположение, согласно которому допущение субъектом самой возможности совершения суицидального акта сопровождается определенной перестройкой предпочтений поведенческих стратегий в экстремальных для него ситуациях: значительный перечень поведенческих реакций сближается по своей ценности с суицидальным поведением.

Цель исследования: изучить особенности поведенческих предпочтений испытуемых, допускающих и не допускающих возможность реализации суицидального акта как способа выхода из различных экстремальных ситуаций.

Задачи исследования: 1) выявить иерархию экстремальных ситуаций с точки зрения предпочтительности суицида как способа выхода из них; 2) установить и сопоставить факторную структуру восприятия различных экстремальных ситуаций испытуемыми, допускающими и не допускающими возможность совершения суицида; 3) установить и сопоставить структуру предпочтений различных форм поведения в экстремальных ситуациях у испытуемых, допускающих и не допускающих возможность совершения суицида.

Организация исследования. В качестве испытуемых было взято 205 студентов нескольких вузов г. Ставрополя (СГУ, СГПИ, институт им. В.Д. Чурсина) в возрасте от 18 до 25 лет, средний возраст составил 20,4 года.

В качестве базовой психологической технологии для изучения ценностных аспектов поведения личности в экстремальных ситуациях был выбран психосемантический метод. Концептуальной основой предпочтения данного подхода послужили данные, согласно которым ключевые жизненные позиции респондентов в различных сферах деятельности, проявляемые как на осознаваемом, так и на неосознаваемом уровнях, в психосемантике выступают в качестве основных категорий обыденного сознания. Психосемантический метод позволяет наиболее точно их вычленить и дифференцировать, т.к. направлен на установление факторов, характери-

зующих подсознательные представления испытуемых.

Для непосредственного решения поставленных задач была выбрана методика установления соответствия типа поведения различным ситуациям Л.Ф. Бурла-чука и Е.Ю. Коржовой [6], подвергнутая содержательной модификации в контексте интересующих нас аспектов. Отталкиваясь от типологии экстремальных ситуаций, предложенной А.М. Столяренко [7], в список ситуаций были включены социальнополитические (обострение межэтнических конфликтов, коррупция, разбушевавшаяся толпа, ограничение свободы передвижения), экономические (потеря денежного вклада в банке, рост стоимости товаров и услуг, взяточничество), профессиональные (нарушение техники безопасности, «подсиживание» на рабочем месте, трудности трудоустройства) экстремальные ситуации, экстремальные ситуации на транспорте (авария на транспорте, хамство в транспорте), бытовые экстремальные ситуации («семейные войны», пожар, взрыв газа в доме, смерть близких и друзей, тяжелое личное заболевание, разрыв дружеских или семейных связей), экстремальные ситуации криминального (грабежи или разбои, убийство или покушение на него, террористический акт, умышленное причинение вреда здоровью или изнасилование, ущерб имуществу) и природного (землетрясение, наводнение, эпидемия, ухудшение экологии) характера, экстремальные ситуации вооруженной борьбы (война). Кроме того, список экстремальных ситуаций был дополнен экстремальными ситуациями, имеющими низкую вероятность их спонтанной реализации (присутствие на необитаемом острове, в одиночку ночью в лесу, высоко в горах, в разбитой лодке в море). Общая численность объектов оценивания составила 32 экстремальные ситуации.

Следующий этап модификации методики представлял собой подбор системы конструктов (параметров), представляющих собой различные варианты поведения человека в экстремальных ситуациях. Кроме типов поведения, выделенных Л.Ф. Бурлачуком и Е.Ю. Коржовой, в состав данной группы параметров вошли типы поведенческих реакций человека на опасную ситуацию, обозначенные В.А. Петровским [8] и И.А. Кудрявцевым [4], общей численностью 13 разновидностей: убегать, размышлять, плакать, наступать, наслаждаться, апатия, уравновешенное поведение, нервничать, кричать, поиск виновного, избегать, приспособление, суицид.

Выполнение задания. По предложенной сетке методики испытуемым необходимо было оценить степень соответствия каждого из 13 видов поведения каждой из 32 экстремальных ситуаций. Шкалирование объектов проводилось по семибалльной схеме. Крайний уровень соответствия поведения конкретной экстремальной ситуации оценивался высшим баллом (7), крайний уровень не соответствия -низшим баллом (1); неопределенность позиции, сомнение в предпочтении того или иного взгляда - средним баллом (4) и т.д. Заполнение сетки рекомендовалось проводить по строкам, сосредоточившись на конкретном виде экстремальной ситуации. Время работы не ограничивалось.

Среди заполненных матриц оценок соответствия форм поведения экстремальным ситуациям нами были отобраны те, которые в последнем столбце (форма активности - суицид) содержали цифры, отличные от 1, которая отражает собой полное отрицание соответствия суицидального поведенческого акта различным экстремальным ситуациям как способа их преодоления. Общая численность анкет, в которых вероятность суицида в различных баллах (от 2 до 7) допускалась от одной до всех 32 ситуаций, составила 81 единицы (39,5 % общей численности), далее будут упоминаться в работе как выборка №1. Численность анкет, заполненных респондентами, не допускающими суицид как способ «выхода» из экстремальной ситуации, составила 124 единицы (60,5 %), далее упоминаются нами как выборка №2.

Последующая обработка результатов оценивания степени соответствия различных форм поведения предложенным экстремальным ситуациям состояла в

отдельном суммировании индивидуальных матриц респондентов выборок №1 и 2 и обработке обобщенных матриц методом факторного и кластерного анализа на основе компьютерного статистического пакета Statistica. Факторная обработка производилась по программе центроидного факторного анализа с последующим varimax-вращением. Кластеризация реализована на основе агломеративного метода, иерархическое объединение кластеров проводилось по методу одиночной связи.

Результаты исследования и их обсуждение.

1. Установлено, что наиболее суицидопредпочтительными для респондентов выборки №1 являются ситуации, связанные с частными проблемами - личное заболевание, смерть близких и друзей, умышленное причинение вреда здоровью или изнасилование, разрыв дружеских или семейных связей, «семейные войны». Наименее суицидопредпочтительными являются ситуации, связанные с экстремальностью в сфере социальных взаимоотношений и трудовой деятельности. В целом, экстремальные ситуации по убыванию возможных предпочтений респондентами суицида как способа выхода из них распределились следующим образом: тяжелое личное заболевание; смерть близких и друзей; умышленное причинение вреда здоровью или изнасилование; разрыв дружеских или семейных связей; «семейные войны»; ограничение свободы передвижения; война; угрозы, шантаж; убийство или покушение на него; эпидемия; на необитаемом острове; террористический акт; авария на транспорте; в разбитой лодке в море; потеря денежного вклада в банке; пожар, взрыв газа в доме; трудности трудоустройства; наводнение; один ночью в лесу; обострение межэтнических отношений; землетрясение; хамство в транспорте; ущерб имуществу; ухудшение экологии; грабежи или разбои; высоко в горах; разбушевавшаяся толпа; коррупция; рост стоимости товаров и услуг; взяточничество; подсиживание на рабочем месте; нарушение техники безопасности на рабочем месте.

2. В структуре восприятия экстремальных ситуаций респондентами выборки №1 и выборки №2 установлен высокий уровень сходства. И в первом, и во втором случае были выделены четырехфакторные структуры восприятия экстремальных ситуаций, обладающие практически идентичным составом значимых шкал для первых двух факторов. Последние два фактора, обладая схожи составом, различаются по объемам объясняемой дисперсии. Отметим, что, если для выборки №2 получены исключительно однополюсные факторы, то для выборки №1 три фактора имеют двухполюсную структуру, хотя при этом второй полюс во всех случаях образуют шкалы, незначительные по своему весу. Сопоставим полученные факторы.

Первый однополюсный фактор в выборке №1 (объясняет 31,379 % всей дисперсии) включает десять шкал, набравших значимый вес: наводнение 0,872; пожар, взрыв газа в доме 0,870; разбушевавшаяся стихия 0,848; землетрясение 0,815; эпидемия 0,812; умышленное причинение вреда здоровью или изнасилование 0,798; террористический акт 0,789; убийство или покушение на него 0,784; грабежи 0,759; война 0,757. Перечисленным ситуациям соответствуют следующие формы поведения: убегать 2,229; избегать 1,077; нервничать 0,912; кричать 0,547; поиск виновного 0,374; плакать 0,082. На противоположном полюсе поведенческие формы распределились следующим образом: наслаждаться (-1,259), суицид (-1,215), уравновешенное поведение (-0,793), апатия (-0,739), приспособление (-0,570), размышление (-0,540), наступление (-0,105).

В выборке №2 данный фактор (30,059 % дисперсии) значимый вес набрало девять шкал-дескрипторов: наводнение 0,849; землетрясение 0,847; разбушевавшаяся стихия 0,845; пожар, взрыв газа в доме 0,804; эпидемия 0,798; террористический акт 0,789; убийство или покушение на него 0,785; умышленное причинение вреда здоровью или изнасилование 0,781; грабежи 0,707. Данному полюсу значимых шкал соответствуют следующие поведенческие формы: убегать 2,234; избегать 1,283;

нервничать 0,588; поиск виновного 0,318; уравновешенное поведение 0,287; кричать 0,261. На противоположном полюсе последовательность имеет следующий вид: суицид (-1,420), наслаждаться (-1,352), апатия (-0,688), размышлять (-0,587), приспосабливаться (-0,352), наступать (-0,330), плакать (-0,241).

По своему содержательному наполнению данный фактор включает две группы экстремальных ситуаций - стихийные (природные и социальные) и криминальные, - объединенные, вероятно, по причине значительной трудности их предсказания. Вероятно, в силу существенной субъективной неожиданности возникновения данных ситуаций им в наибольшей степени соответствуют формы поведения, позволяющие бесконтактно преодолеть (или предупредить) экстремальности - убегать, избегать и т.д. Отметим некоторое несоответствие для выборок значимых форм поведения. В выборке №1 имеется элемент «плакать», отражающий большую эмоциональность реагирования, а в выборке №2 - элемент «уравновешенное поведение», свидетельствующее о предпочтительности для соответствующих респондентов большей рациональности в трудно предсказуемых ситуациях.

Второй по мощности фактор в выборке №1 (30,486 % объясняемой дисперсии) образуют шесть значимых шкал: коррупция 0,874; взяточничество 0,863; подсиживание на рабочем месте 0,819; обострение межэтнических конфликтов 0,816; нарушение техники безопасности на рабочем месте 0,814; хамство в транспорте 0,795. На противоположном полюсе со статистически незначимым весом находится шкала землетрясение -0,028.

Основному полюсу соответствуют следующие объекты - формы поведения: поиск виновного 2,018; размышлять 0,863; избегать 0,838; наступать 0,787; уравновешенное поведение 0,669; нервничать 0,044. на противоположном полюсе поведенческие формы распределились следующим образом: плакать (1,504), суицид (-1,184), убегать (-1,014), кричать (-0,740), наслаждаться (-0,596), приспосабливаться (-0,118), апатия (-0,062).

В выборке №2 второй фактор (29,543 % дисперсии) значимый вес набрало восемь шкал: подсиживание на рабочем месте 0,802; нарушение техники безопасности на рабочем месте 0,751; ущерб имуществу 0,741; потеря денежного вклада в банке 0,741; хамство в транспорте 0,730; коррупция 0,724; взяточничество 0,719; угрозы, шантаж 0,715.

Данному полюсу соответствуют следующие формы поведения: поиск виновного 2,062; наступать 1,291; уравновешенное поведение 0,659; избегать 0,634; размышлять 0,610. На противоположном полюсе образовалась следующая последовательность: убегать (-1,347), плакать (-1,194), наслаждаться (-0,798), кричать (-0,643), суицид (-0,608), приспосабливаться (-0,440), апатия (-0,209), нервничать (-0,018).

Набравшие значимый вес в рассматриваемом факторе шкалы - экстремальные ситуации в большей степени объединяет их обусловленность социальной активностью (профессиональной, экономической) и наличие возможности их социального урегулирования. Это оттеняет слабо проявившаяся в выборке №1 оппозиция основному полюсу шкалы «землетрясение», отражающей действие природного стихийного начала. Соответственно, выделяемые относительно значимого полюса формы поведения - поиск виновного, размышлять, уравновешенное поведение и т.д. - свойственны для продуманной наступательной (при наличии шансов на успех) или избегающей (при отсутствии шансов) стратегии взаимодействия с опасной ситуацией. Большую эмоциональность реагирования респондентов выборки №1 на данные ситуации отражает элемент «нервничать».

Третий фактор в выборке №1 (15,594 % дисперсии) составлен тремя значимыми шкалами: смерть близких, друзей 0,873; тяжелое личное заболевание 0,816; разрыв дружеских или семейных связей 0,742. Оппозицию данному полюсу состав-

ляет статистически незначимая шкала - разбушевавшаяся толпа -0,042. Значимому полюсу соответствуют следующие элементы: плакать 1,944; нервничать 1,099; размышлять 0,863; кричать 0,610; избегать 0,252; поиск виновного 0,161. Незначимому полюсу соответствуют: убегать (-1,807), наслаждаться (-1,199), уравновешенное поведение (-0,805), приспосабливаться (-0,570), апатия (-0,259), суицид (-0,159), наступать (-0,130).

В выборке №2 практически идентичный фактор по проценту объясняемой дисперсии (10,274 %) занимает четвертое место. Значимый вес в нем имеет одна шкала - смерть близких, друзей 0,847, кроме того, к значимому весу приблизились следующие шкалы: разрыв дружеских или семейных связей 0,584; тяжелое личное заболевание 0,575. Экстремальным ситуациям соответствуют следующие формы поведения: плакать 2,143; нервничать 1,122; размышлять 1,001; избегать 0,525; кричать 0,184. На противоположном полюсе: убегать (-1,193), уравновешенное поведение (-0,964), суицид (-0,856), апатия (-0,361), приспосабливаться (-0,358), поиск виновного (-0,213), наступать (-0,072).

Состав перечисленных значимых шкал показывает, что данный фактор объединяет в себя опасности, связанные с бытовыми, сугубо личными проблемами человека - его собственным здоровьем, межличностными отношениями (в противовес обозначившейся в выборке №1 оппозиции коллективного, социального - «разбушевавшаяся толпа»), соответственно его можно проинтерпретировать как частнобытовые опасности. Такие ситуации достаточно часто встречаются в повседневной жизни и весьма отрицательно сказываются на психическом самочувствии человека. Их высоко травматический характер и экзистенциальная неизбежность отразились в доминировании по соответствующему полюсу таких элементов поведения человека как «плакать», «нервничать» и «размышлять».

Четвертый фактор в выборке №1 (13,558 % объясняемой дисперсии) образован тремя шкалами со значимым весом: на необитаемом острове 0,824; высоко в горах 0,813; один ночью в лесу 0,700. На противоположном полюсе, не имея значимого веса, расположились шкалы: умышленное причинение вреда здоровью или изнасилование -0,131; грабежи, разбои -0,031; убийство или покушение на него -0,009. Значимому полюсу соответствуют следующие элементы: приспособление 1,769; размышление 1,354; уравновешенное поведение 0,729; нервничать 0,669; избегать 0,444; наслаждаться 0,021. На противоположном полюсе элементы расположились следующим образом: поиск виновного (-1,650), суицид (-1,422), наступать (0,868), апатия (-0,514), плакать (-0,333), кричать (-0,103), убегать (-0,097).

Высоким сходством с рассмотренным фактором обладает третий фактор для выборки №2 (22,390 % дисперсии). Значимый вес в нем набрали шкалы: высоко в горах 0,850; на необитаемом острове 0,820; один ночью в лесу 0,771; рост стоимости товаров и услуг 0,708. Соответствующие формы поведения следующие: приспособление 1,589; уравновешенное поведение 1,390; размышление 1,365; избегать

0,735; нервничать 0,100; наслаждаться 0,065. На противоположном полюсе: поиск виновного (-1,494), суицид (-1,116), плакать (-0,760), наступать (-0,676), убегать (-

0,587), кричать (-0,543), апатия (-0,069).

Выделенные по данному фактору шкалы для выборок №1 и №2 объединяет низкая вероятность их случайной реализации. Обычно такие ситуации или запрограммированы, или легко прогнозируются. Скорее всего, данный фактор отражает результат намеренно организованного экстремального взаимодействия с природой. В силу значительной доли добровольности попадания в данную группу ситуаций, им соответствует рациональная реакция с незначительными эмоциональными проявлениями.

Таким образом, наличие допущения суицида, в целом, не влияет на струк-

туру восприятия экстремальных ситуаций. Все экстремальные ситуации можно разделить на четыре группы: трудно поддающиеся социальному урегулированию (стихийные и криминальные), подлежащие социальному урегулированию (профессиональные, экономические), не поддающиеся урегулированию частно-бытовые экстремальности и целенаправленно организованные экстремальности взаимодействия с природой.

3. Выделены значимые различия в структуре предпочитаемого респондентами выборок №1 и №2 регулирования выхода из экстремальных ситуаций. На основе кластерного анализа итоговых для двух выборок матриц были получены структуры, отражающие предпочитаемые поведенческие реакции в ответ на возникновение экстремальных ситуаций (рис. 1, рис. 2).

Tree Diagram for 13 Variables Single Tlinkage EUiclidean distances 500 ,---.----.----.----.----.----.----.----.----.----.----.----.----.----,

450

400

Ф

о 350 -2

Q 300

Ш

та

со

250

200

150 ---------------------------------------------------------------------

ПСИЖ НЕРВН СУИ ПРИСП ЛЛЮТ КЕИИ УБИН1Ь

ИЕЕЕГ ЕАЗ №СЛ УЕДЕН НДСТУП ПЛДК

Рис. 1. Результаты кластеризации оценок поведенческих стратегий в экстремальных ситуациях на выборке респондентов, допускающих суицид

Как видно на рисунках, и в первом, и во втором случае суицид по выявленным поведенческим предпочтениям наиболее близок такой форме реагирования как наслаждение опасностью. И суицид, и наслаждение как способы «выхода» из экстремальности, сопровождаясь определенными психическими или физическими деформациями, несколько иррациональны и противоречат социально одобряемому опыту. Вместе с тем, в выборке №2 выделенная связка поведенческих реакций достаточно изолирована от остальных поведенческих предпочтений. В выборке №1 суицид и наслаждение опасностью в большей степени образуют ядро поведенческих предпочтений респондентов.

Заслуживает внимание и обращение к целостному анализу группировок поведенческих стратегий, проявившихся в обеих выборках. Как видно по рисунку 1, в выборке №1 отдельную ветвь образовала следующая группа поведенческих форм: поиск виновного, избегать и нервничать. Очевидно, попытка предотвратить суицидальный акт на основе анализа ситуации, сопровождающегося нахождением ключевого лица, породившего экстремальность, и стремления избежать вовлечения в круговерть событий, для данного контингента мало привлекателен, т.к. связан со значительной затратой нервной энергии. Кроме того, негативную ориентацию данной выборки характеризует и то, что к ядру самой крупной смысловой ветви поведенче-

ских предпочтений, образованному высоко адаптивными формами поведения -приспосабливаться и уравновешенное поведение, - на ближайшее расстояние приближено астеническое, апатичное реагирование на чрезвычайные ситуации.

Tree Diagram for 13 Variables Single Linkage Eliclidean distances 600 |----.----.----.----.----.----.-----.----.----.----.----.----.----.-----1

550

о

С I----^----1

го I____ .____

.Н 450

а

0)

& _________________________________________________\___

^ 400 ‘ I I ‘

£ I I

•Н I I

350  .--\--.

300 I----1-----1-----1----1-----1----1-----1-----1----1-----1-----1----1----1-----

СУИ ИЯВКТ Б^СТУП НЕЕЕН ЕР& ЖТВД1 УЕЕтТЬ

Б£СЛ ПЕИСП ГОСК УЕДЕН КШЧ ПЛРК

Рис. 2. Результаты кластеризации оценок поведенческих стратегий в экстремальных ситуациях на выборке респондентов, не допускающих суицид

В отличие от выборки №1, в выборке №2 (рис. 2) выделились две неравнозначные по количеству задействованных элементов кластерные ветви. Отдельную ветвь образовали поведенческие формы, которые не принимаются респондентами в качестве возможного способа выхода из экстремальных ситуаций: суицид и наслаждение. Остальные поведенческие формы рассматриваются как допустимые и объединяются в крупную ветвь, в которой, в свою очередь, прослеживается определенная классификация поведенческих стратегий. Ядро одной из ветвей второго уровня образуют элементы «уравновешенное поведение» и «размышлять». Очевидно, данная группа поведенческих предпочтений в своей основе имеет рациональное начало, позволяющее при всех возможных негативных проявлениях (например, волнении) выстроить достаточно адаптивное поведение, сочетающее в себе элементы анализа (размышлять, поиск виновного), наступления на возникшую угрозу и приспособления к определенным трудностям. Вторая, значительно меньшая по численности подветвь поведенческих реакций на опасность в своей основе имеет эмоциональное начало. Ее ядро образуют такие поведенческие формы как «кричать», «апатия» и «плакать». Наличие эмоциональности в данном случае увязывается с проявлением достаточно успешной стратегии поведения в опасной ситуации - «убегать». Таким образом, в группе респондентов, не допускающих ни при каких ситуациях возможность реализации суицидального поведения, возможная поведенческая реакция имеет адаптивные формы или наступления на опасность на основе рационального постижения ее содержания, или ухода от нее в сочетании с эмоциональным переживанием происходящего.

На основе проведенного исследования сделаем следующие выводы:

1. Суицидальные предиспозиции лиц молодежного возраста в наибольшей степени проявляются в связи с экстремальными ситуациями, имеющими сугубо личностную, высоко травматическую окраску, порожденную физическими и эмо-

циональными потерями и травмами.

2. Наличие суицидальной предиспозиции в целом не влияет на структуру восприятия экстремальных ситуаций. В любом случае все экстремальные ситуации подразделяются на четыре группы: трудно поддающиеся социальному урегулированию стихийные и криминальные ситуации, легко попадающие под действие социального урегулирования профессиональные и экономические ситуации, не поддающиеся социальному урегулированию частно-бытовые экстремальности и целенаправленно организованные субъектом экстремальности взаимодействия с природой.

3. Суицидальная предиспозиция связана со значительным сближением адаптивных поведенческих реакций с суицидальными предпочтениями выхода из «экс-трима». Суицид, при наличии такой предиспозиции, становится более привлекательной формой преодоления опасной ситуации, чем другие поведенческие стратегии.

Продолжая свои рассуждения, необходимо отметить важность проведения различия между истинным и демонстративно-шантажным суицидом, или завершённым суицидом и покушением на него. Если при завершённом суициде агрессия субъекта направлена против собственного «Я», то при покушении точка приложения агрессии меняется, направляя её в основном во вне, апеллируя к необходимости человечных отношений [9, С.95].

Демонстративное покушение на суицид представляет собой поведение, конечная цель которого не всегда совпадает с её психологическим смыслом. Не стремясь в большинстве случаев лишить себя жизни, субъект реализует суицидальную активность, которая может преследовать одну из следующих целей: привлечь внимание к себе, своим проблемам; реализовать активный протест в отношении происходящего; получить некоторый отдых в конфликте; прекратить неблагоприятное развитие ситуации. При достаточной вариативности обозначенных целей, которые субъект пытается достичь посредством суицида, они отражают собой его неспособность справиться с возникшей травмирующей ситуацией на основе собственных ресурсов.

Необходимость получить вещественную, энергетическую или информационную поддержку, толкает субъекта на имитацию суицидальных намерений или действий. Так, в частности, суицидальная попытка, представляющая собой «крик о помощи», ориентирована на привлечение внимания окружающих к себе с целью донести до них информацию о себе и на основе этого скорректировать характер их взаимодействия с собой. Суицидальная попытка как «парасуицидальная пауза» основана на желании субъекта дать себе хотя бы короткий отдых в экстремальном взаимодействии, в ходе которого можно было бы отрегулировать свои психологические ресурсы. Во всех случаях субъект или за счёт внешней поддержки, или за счёт расширения своей осведомлённости, или за счёт внешнего сочувствия, сострадания и т.п. имеет возможность сбросить напряжение и на основе этого составить более адекватную картину происходящего с ним.

Если предпринимаемые действия носили аффективный характер, то, как отмечается, их субъекты, независимо от объективной результативности действий, действительно «испытывали в постсуициде облегчение и могли более трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию» [9, С.101]. Очевидно, переживаемый опыт способствовал нормализации субъективной картины мира суицидентов и осознанию ими своего места в нём.

Истинный суицид реализуется на основе желания избежать назревающих страданий, наказать себя за те или иные действия или отказа от жизни в складывающихся условиях. Покажем, что все они, по сути дела, имеют под собой одну и ту же причинную базу.

Желание избежать страданий, «выключиться» из невыносимо тяжёлой ситуации представляет собой констатацию собственной неспособности в будущем

контролировать складывающиеся обстоятельства в силу отсутствия, прежде всего, необходимых информационных, энергетических и телесных ресурсов. Очевидно, что в данном случае субъект выстраивает перед собой картину будущего развития жизненного сценария, в которой самому себе отводит пассивно-страдательную роль. Внешние воздействия наделяются энергетически насыщенным негативом, собственные же ресурсы представляются исчерпанными. Преодоление сложившихся обстоятельств, по аналогии, должно основываться на коррекции жизненного сценария, включая выделение источников внутренней силы.

Стремление наказать себя за какие-либо неудачные действия имеет в своей основе отражение субъектом картин реализованного прошлого в негативном свете собственных просчётов и неудачных поведенческих выборов. В результате подобного воссоздания прошлое давит на настоящее субъекта, лишает его эмоциональной подпитки и обрекает на иссушающее душу разочарование в себе. Это приводит к снижению самооценки, падению уверенности в себе, в собственной результативности и перепрограммирует субъекта на однозначно неуспешное будущее. Лишь не многим под силу сбросить с себя негатив прошлого и реализовать жизнь «с нового листа». Помощь в этом способны оказать психологические технологии, позволяющие увидеть хорошее даже в собственной неудаче, реконструировать прошлое с точки зрения личностных достижений и успехов.

Отказ от жизни в складывающихся условиях представляет собой попытку субъекта прекратить своё физическое существование в результате полной утраты возможности контролировать ситуацию, в которой он находится. Очевидно что данная ситуация является результатом неверно сделанных поведенческих выборов субъектов, отражая собой неадекватность его «рабочей» картины мира. Реабилитирующие действия здесь имеют ту же направленность, что и в предыдущем случае.

Обобщая анализ суицидального разрушения системы самообеспечения безопасности, отметим, что уход в суицид субъект увязывает с потребностью в разрешении неких высоко травматических для себя проблем. На совершение необратимого поступка лишения себя жизни субъекта толкает иллюзия утраты им подконтрольности над внешними и внутренними факторами экстремальной ситуации. Человек не видит иного выхода из создавшейся ситуации, кроме как через прекращение своей жизни. Вместе с тем, в отношении подобного контроля можно говорить лишь об его иллюзорности. В реальности, решаясь на суицид, субъект в силу эмоционального состояния, искажающего его когнитивные и энергетические ресурсы, просто не в состоянии увидеть личные резервы подлинного управления экстремальной ситуацией.

Профилактика суицидального разрушения системы личной безопасности должна сводиться в оказании помощи субъекту в построении адекватной картины мира и нахождении в нём места себе, наиболее благоприятного для целей безопасности и развития личности. Воссоздание на смысловом уровне ценности собственной жизни субъекта способно оказать живительное влияние на ресурсную базу самообеспечения им безопасности. Возрождение веры в себя, в свои жизненные ресурсы в свою очередь нормализует психические возможности человека.

Необходимо ещё раз подчеркнуть, что главным в процессе возвращения человека к жизни является именно построение в его сознании картины мира, адекватной стратегии жизни, а не стратегии смерти в преодолении, казалось бы, непреодолимых экстремальных ситуаций.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Астапов В.М. Функциональный подход к изучению состояния тревоги // Прикладная психология. - 1999. - №1. - С. 41-47.

2. Бердяев Н.А. О самоубийстве (психологический этюд) // Психологический журнал. - 1992. Т.13. - №2. - С. 96-106.

3. Квитко Н.И., Потоцкий Н.К., Холопова Е.Н. Правовые основы судебнопсихологической экспертизы по факту самоубийства: Монография. - М.: Издательство ЦЮЛ «Щит», 2001. - 172 с.

4. Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (научно-практическое руководство). - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1999. - 497 с.

5.Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А. Диагностика суицидального поведения: Методические рекомендации. - М., 1980. - 48 с.

6. Бурлачук Л.Ф., Коржова Е.Ю. Психология жизненных ситуаций. Учебное пособие. - М.: Российское педагогическое агентство, 1998. - 263 с.

7. Столяренко А.М. Экстремальная психопедагогика: Учебное пособие для вузов. - М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002. - 607 с.

8. Петровский В.А. Личность в психологии: парадигма субъектности. - Ростов н/Д: Изд-во «Феникс», 1996. - 512 с.

9. Конончук Н.В. О психологическом смысле суицидов // Психологический журнал. - 1989. Т.10. - №5. - С. 95-102.

Б.А. Шевкиев

ПОТЕРЯ ЛИЧНОСТНЫХ СМЫСЛОВ КАК ФАКТОР ВОЗНИКНОВЕНИЯ ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫХ ПРОИСШЕСТВИЙ

Тезис о том, что человек воспринимает мир субъективно, стал аксиоматичным. Согласно Д.А. Леонтьеву, для человека не существует другого мира, кроме того, который он воспринимает преломленным через собственные смыслы. Отсюда кажется правомерным вывод, что человек не искажает, а видит мир субъективно, в соответствии со своими личностными смыслами, которые поддаются фиксированию с помощью специальных психологических методик. Допускаемые под влиянием личностных смыслов искажения картины мира вполне объективны, так как объективны жизненные отношения человека.

К настоящему времени доказано, что личностный смысл определяет содержание возникающих образов, их трансформацию и модификацию. Изменения, вносимые в образ мира субъектом, соответствуют направленности актуальных смысловых установок. В психологии труда изучение личностных смыслов представителей тех или иных профессий и их влияния на эффективность выполняемой деятельности представляется актуальным, личностно- и социально-значимым.

Среди немногочисленных исследований по психологии водителя как особого направления психологии труда и эргономики, трудно найти теоретические и эмпирические работы, в которых были бы представлены результаты изучения влияния личностных смыслов на безопасность дорожного движения. Между тем, можно предположить, что эмпирические данные позволили бы понять, почему в объективно несложных ситуациях, позволяющих избежать аварий, водители действуют неадекватно и не могут выбрать правильную стратегию поведения. Водители, склонные к риску, неоднократно попадающие в аварийные ситуации, считают возможность их возникновения более вероятной, чем те, которые строго соблюдают правила безопасности на дорогах.

Мы предполагаем, что безопасность жизнедеятельности водителя на дорогах в значительной мере зависит от его личностных особенностей и личностных смыслов относительно себя и своей профессиональной деятельности. Профилактика