Отечественные записки

Ирина САЛТЫКОВА, певица:

Отечественные записки

Мне неприятно слышать, когда при мне ругают людей из шоу-бизнеса. Конечно, всегда можно к чему-то придраться, но для меня главное, что эта «тусовка» состоит из умных людей. В основном. С ними приятно общаться, большинство имеет нестандартные биографии, их путь на эстраду был нелегким. Так что, по-моему, этих людей надо ценить, а не придираться к ним. Они занимаются творчеством, поэтому все немножко ненормальные, могут нарушать какие-то общепринятые нормы. Но они, по крайней мере, не серые и невзрачные, как большинство. Я считаю, что богема — это высокая категория людей. И я очень уважаю эту «тусовку». К тому же я знаю, как много эти люди работают, поэтому, видимо, и отдыхают как ненормальные. Кидаются в крайности. Но эти люди не более грешны, чем остальные. Просто у них все на виду и малейший проступок становится известен публике. Оттого и кажется, что у простых людей тишь да гладь, а артисты только и делают что развратничают.

Олег БАСИЛАШВИЛИ, актер:

Есть взрослые взрослые и взрослые дети. Не выношу первых, преклоняюсь перед вторыми. Вот Сахаров, по-моему, до конца своих дней оставался большим ребенком. Отец водородной бомбы мог жить припеваючи, поплевывая на все. А его совесть заела...

Владимир, митрополит Ростовский и Новочеркасский:

Светские журналы в последнее время нередко печатают письма читателей, требующих ужесточить административные меры по борьбе с пороками, чаще прибегать к уголовному наказанию. Я не знаю, перевоспитывает ли уголовное наказание всех, подверженных ему. На мой взгляд, нужно не ужесточать наказания, а прежде всего создавать атмосферу, дух, условия для социального и нравственного развития человека при постоянном памятовании, что это не чужая, а наша — моя, твоя — беда, а значит, и наша ответственность. Надо будить совесть людей...

Анатолий КОРОЛЕВ, писатель:

В полночь с книжной полки упала на пол какая-то книжка. Поднял — «Капитанская дочка». Прежде чем поставить книжку на место, решил заглянуть в пушкинский шедевр, который, кажется, знаю наизусть. Дай прочитаю хотя бы самое начало: «Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором...» Прочел абзац и угодил глазом в историю мосье Бопре, соблазнившего рябую прачку Палашку и кривую коровницу Акульку... А ну-ка, чем там все кончится? Прочел и уцепился в эпизод с медовым вареньем, где отец вдруг строго спросил у матушки: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?» Нет, дочитаю-ка всю главу до конца, тут всего полстранички осталось... Так и не смог оторваться от Пушкина до двух часов ночи, пока залпом, со слезами и упоением не прочитал всю повесть до конца...

Шедевр, шедевр... Но как его встретила критика того времени! Не поверите, при жизни Пушкина о «Капитанской дочке» было написано ровно две строчки в № 5 «Литературных прибавлений» к «Русскому инвалиду». Других откликов в печати не было вплоть до 1838 года. То есть два года молчания после публикации. Да и то, первые публичные отклики шли через гримаски. Например, критик М. Катков писал, что «Капитанская дочка» не составляет определенного и сильно организованного целого. Изображения либо слишком мелки, либо суммарны, слишком общи».

Как правило, современник решительно слеп!

Даже такой шедевр как «Война и мир» был встречен многолетним молчанием критики. «Преступление и наказание» похвалил только один Николай Страхов, все остальные дружно ругали за карикатуру на студенчество. А первая рецензия на «Идиота» появилась два года спустя после публикации романа, в провинциальной харьковской газете. Боже, как грустна Россия, где даже бесспорный гений живет под свист и улюлюканье низких ценителей, где некто Потапенко дружно почитался выше Чехова.

Александр МИТТА, кинорежиссер:

В окружающей нас жизни так много такого, что не имеет никакого отношения к нашей жизни... Например, напротив моего дома — ночной клуб, вход в который стоит пятьдесят долларов, а отдельный кабинет — тысячу долларов. Как вы думаете, это имеет отношение к нашей жизни? Или шесть магазинов западных и рядом — российский, одни и те же товары там, но в западных продукты стоят почти в два раза больше. Видимо, ввиду особо высокой гарантии экологической чистоты...

Сейчас трудно понять, что имеет отношение к жизни, а что — нет.