Российско-белорусское порубежье: историко-географическая детерминация

РЕГИОН: ГРАНИЦЫ И КОНТАКТЫ

УДК 338.49

А. Г. Манаков

РОССИИСКО-БЕЛОРУССКОЕ ПОРУБЕЖЬЕ: ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ

Рассмотрена этническая и политическая история территории российско-белорусского порубежья на псковском участке. Проанализирована динамика национального состава населения. Даётся описание лингвистической ситуации и этнической идентичности населения порубежной территории.

Ключевые слова: Псковская область, Белоруссия, российско-белорусское порубежье,

этнические, лингвистические и политические

Южная окраина Псковской области (Себежско-Невельское поозерье), северо-запад Смоленской и запад Тверской области, вместе с северной частью Белоруссии (По-лоцко-Витебское подвинье) на протяжении нескольких тысяч лет представляли собой этнокультурное единство. Некоторые авторы даже выделяют эти территории в особый историко-культурный регион — днепро-двинскую диалектную зону [2; 3].

Эти российские и белорусские земли на протяжении тысячелетий удерживали культурное своеобразие, что подтверждают археологические и лингвистические данные. До появления на этих землях славян данная территория была заселена днепровскими балтами, точнее, их группировкой, в первой половине I тыс. н. э. создавшей свою археологическую культуру — днепро-двин-скую. В середине I тыс. н. э. на этих землях осело значительное количество переселенцев из Средней Европы, занесших сюда

границы.

элементы материальной культуры провинциально-римского типа. В итоге здесь формируется новая археологическая культура, просуществовавшая до VIII в. — тушемлин-ско-банцеровская [18].

В УШ-К вв. в северной части тушем-линско-банцеровской культуры получили распространение длинные и удлинённые курганы, получившие название смоленско-полоцких. Данная культура стала результатом переселения с севера носителей культуры длинных курганов псковского типа, которых археолог В. В. Седов отождествлял со славянами, позже ставших известными под именем кривичи. Смоленско-полоцких кривичей относят к особой этнографической группе славян, родственной псковским кривичам — группе славян, обосновавшихся в бассейне реки Великой и на восточном побережье Псковско-Чудского водоёма. Культура длинных курганов псковского типа датируется У!-УП вв. [19].

Территория выделенной совместными усилиями лингвистов, археологов и антропологов днепро-двинского историко-культурного региона почти совпадает с ареалом культуры длинных курганов смоленско-полоцкого типа УШ-К вв., которую этнически принято отождествлять с кривичами полоцкими (полочанами) и смоленскими, ассимилировавшими местные балтские племена.

По своим антропологическим особенностям смоленско-полоцкие кривичи несколько отличались от радимичей и дреговичей, но вместе с ними стали в дальнейшем основой белорусского этноса [17]. Позже здесь оформились Полоцкое и Смоленское княжества, влившиеся затем в состав литовского и польско-литовского государства. В течение всего данного промежутка времени здесь шло формирование одного из восточнославянских этносов — белорусов.

Полоцкое княжество считается первым государственным образованием на территории современной Республики Беларусь. Оно возникло в конце I тыс. н. э., ещё до образования Киевской Руси. Полоцкая земля сохраняла относительную самостоятельность даже тогда, когда непродолжительное время входило в состав Киевской Руси, и даже в составе Великого княжества Литовского пользовалась политическими привилегиями, гарантирующими ей территориальную целостность [22].

В своей северной части Полоцкая земля включала земли, ныне охватывающие южную оконечность Псковской области. В настоящее время Южный историко-культурный край Псковщины включает территории Себежского, Невельского и Усвятского районов, а также южные половины Пустошкин-ского и Куньинского районов. Именно для этих территорий Псковской области в полной мере применимо обозначение «белорусское приграничье». Для этих же земель благодаря обилию озёр справедливо использование также и другого названия, имеющего очевидный природный характер — Себежско-Не-вельское поозерье.

Себежско-Невельское поозерье вошло в состав Псковской губернии только в 1924 г., а до этого длительное время было частью Витебской губернии. Но и раньше эти тер-

ритории развивались в составе соседних с Псковщиной государственных и административных образований: Полоцкого княжества (ХП-ХГУ вв.), Великого княжества Литовского (ХГУ-ХУ! вв.), Речи Посполитой (ХУГ-ХУШ вв.), Полоцкого наместничества (в ХУШ в.). Находясь в пограничной полосе между Россией и Литвой (Речи Посполитой), эти земли в ХУГ-ХУШ вв. неоднократно переходили из рук в руки, хотя российскими становились лишь на короткие промежутки времени [7].

Если мы рассмотрим государственную и административную подчинённость Себеж-ско-Невельского поозерья за последние семь веков, то окажется, что данная территория около трёх с половиной века была в составе Литвы и Речи Посполитой. Примерно столько же (немногим более трёх с половиной веков) эти земли были подвластны России, в том числе полтора столетия находились в составе белорусских наместничеств и губерний (Полоцкой, Белорусской и Витебской).

Для примера можно привести хронологию государственной и административной подчинённости Невельского поозерья, начиная с XII в. (табл. 1).

Таким образом, в составе великорусских земель этот край закрепился только с 1924 года, когда три уезда Витебской губернии (Себежский, Невельский и Велижский) были переданы Псковской губернии. Так что подлинно российская история края насчитывает лишь около девяти десятилетий.

Пятивековой период существования края в составе литовских, польско-литовских и белорусских земель отразился на культурной специфике края, его этнолингвистических особенностях. Эти земли являются окраинной частью территории, где происходило формирование белорусского этноса.

В начале ХХ в. северную этническую границу белорусов проводили по границе Псковской и Витебской губерний [20]. То есть современные южные районы Псковской области относились тогда к чисто белорусской территории. Что же отличало жителей Псковской и Витебской губерний? Прежде всего, их говоры.

В 1914 г. была создана первая карта диалектного членения русского языка, в состав

Таблица 1

Государственная и административная подчинённость Невельского поозерья

с XII по XXI вв.*

Годы Длительность периода (лет) Государственная принадлежно сть Административная подчинённо сть

1185-1307 гг. 122 Полоцкое княжество

1307-1504 гг. 197 Великое княжество Литовское Полоцкая земля

1504-1580 гг. 76 Московское государство Новгородская земля

1580-1582 гг. 2 Речь Посполитая

1582-1618 гг. 36 Российское государство

1618-1632 гг. 14 Речь Посполитая

1632-1634 гг. 2 Российское государство

1634-1667 гг. 33 Речь Посполитая

1667-1678 гг. 11 Российское государство

1678-1703 гг. 25 Речь Посполитая

1703-1705 гг. 2 Российское государство

1705-1772 гг. 67 Речь Посполитая

1772-1777 гг. 5 Российская империя (145 лет) Полоцкая провинция Псковской губернии

1777-1796 гг. 19 Полоцкая губерния

1796-1802 гг. 6 Белорусская губерния

1802-1917 гг. 115 Витебская губерния

1918-1924 гг. 7 РСФСР (73 года) (СССР с 1922 года) Витебская губерния

1924-1927 гг. 3 Псковская губерния

1927-1929 гг. 2 Великолукский округ Ленинградской области

1929-1935 гг. 6 Западная область

1935-1944 гг. 9 Калининская область

1944-1957 гг. 13 Великолукская область

1957-1991 гг. 34 Псковская область

с 1991 г. 21 Российская Федерация

* рассчитано по: [12; 15].

которого в то время в качестве наречий включались также украинский и белорусский языки. Карта, составленная членами Московской диалектологической комиссии Н. Н. Дурново, Н. Н. Соколовым и Н. Д. Ушаковым, называлась «Опыт диалектологической карты русского языка в Европе». Согласно данной карте, говоры Себежско-Невельского поозерья рассматривались как севернобелорус-

ские (или северо-восточные белорусские). Интересно также отметить, что Псковская группа говоров тогда считалась переходной от средневеликорусских к белорусским говорам (рис. 2) [16].

Тем не менее, на «Этнографической карте белорусского племени», составленных Е. Ф. Карским в 1903 г., говоры Себежского, Невельского и Велижского уездов Витебской

Рис. 1. Границы этнической территории белорусов, проводимые этнографами второй половины

XIX в. — начала ХХ в.

губернии, хотя и рассматриваются как белорусские, но с заметным великорусским влиянием [6].

Говоры Себежского, Невельского и Ве-лижского уездов после их присоединения в 1924 году к Псковской губернии были детально исследованы на предмет выявления в них северно-великорусских, южно-великорусских и белорусских черт. Местные говоры оказались очень мозаичны. В них были обнаружены даже элементы польского языка, и, конечно, псковско-новгородских говоров. Все же преобладающими были названы чер-

ты южно-великорусского и белорусского наречий.

Тем не менее, в местных говорах были отмечены следующие белорусские черты: типичное белорусское твёрдое [р] (трапка); сочетание [ри] (реже [ры]) вместо русского [ро]: «крови — криви (крыви), крошить — кришить (крышить)» и др. В качестве одной из черт местных говоров отмечена замена [у] на [в]: «в меня» вместо «у меня»; «вкрал» вместо «украл»; на месте [в] в начале слова

— использование [у]: «унук» вместо «внук», «удава» вместо «вдова». Очень большая мо-

Рис. 2. Говоры русского языка на северо-западе Европейской России в начале ХХ в. [9, с. 193]

заичность наблюдалась в произношении звука [г]: встречались северно-великорусские взрывные варианты произношения [г], близкого к [к] («тюк» — утюг, «юк» — юг, «снек»

— снег); белорусские гортанные («хат» — гад, «тахда» — тогда) и южнорусские варианты [5].

Со среднерусским и южнорусским диалектами местные говоры объединяло аканье (как полное, так и диссимилятивное), яканье и ёканье; но псковское «цоканье» не являлась характерным для них. Вместе с тем, самая характерная черта белорусских говоров, как «дзеканье» и «цеканье» (то есть произношение мягких [д] и [т] со свистящим оттенком) не было типичным явлением в этих местах, за исключением Велижского уезда.

Такая пестрота языковых наслоений ещё ярче отражалась в словаре местных говоров: например, в одних деревнях говорили «картошка», в других — «гульба», в третьих

— «бульба». То есть уже в начале ХХ века наблюдался плавный переход местных говоров от белорусских к среднерусским и южнорусским говорам, не относясь строго ни к какой из этих групп.

Одна селянка на Невельщине, сама не подозревая того, дала яркую иллюстрацию переходного характера местных говоров: «Когда мы едем на полночь (север) за Великие Луки, нас там называют бульбашами (белорусами), а когда едем на полдень (юг) за Невель, там над нами смеются, что мы наворачиваем трохи по-расейски» [5, с. 48].

Отличное от псковичей самосознание местного населения и специфика говоров отразились в противопоставлении жителей юга Псковщины «скобарям» (т. е. жителям Псковской губернии). Для населения, проживающего к югу от границ Псковской губернии, использовались названия кацапы и поляки: «Скобари опоченски, а пустошкин-ски кацапы»; «Яны так не прицокивают, мы их поляками зовём, наречие у них совсем другое» [4]. Жители Себежского уезда чётко знали, где проходит граница со скобарями: «Вод за етуреки называюца скобари». Местное население создало пословицы и поговорки, подчеркивающие отличие своих говоров от псковских: «Пскопцане те же англицане, только нарецие немнозецко инаце» (дразнил-

ка «цокающих» псковичей в Пустошкинском районе), «Что псковицане, что англицане, только нарецияразные» [9].

Белорусские особенности Себежско-Невельского поозерья стали исчезать ещё во второй половине XIX в. Причиной этого процесса были отхожие промыслы, засилие русской школы и т. п. Краеведы отмечают, что свой вклад в процесс обрусения жителей Невельского уезда внес Николай I, поставив в Невеле несколько полков гвардейцев, но, увидев бедность уезда, оставил часть гвардейцев на вечное поселение.

В конце XIX в. в Велижском и Невельском уездах Витебской губернии белорусы составляли 85 % от всего населения (при 1-7 % русского населения соответственно), в Се-бежском уезде — 47 % (при такой же доле русского населения). Ещё одной этнической особенностью белорусских губерний по сравнению с соседними великорусскими землями являлась высокая доля евреев в городском населении, т. к. белорусские губернии входили в число территорий, определённых законом в пределах «черты еврейской оседлости». Поэтому третьим этническим компонентом в этих уездах были евреи, проживавшие исключительно в городах и местечках. Евреи составляли в 1897 г. 3,8 % населения Себежского уезда, 7,5 % — Невельского уезда и 9,8 % — в Велижского уезда [13].

В 1926 г., после присоединения этих трех уездов к Псковской губернии, в Себеж-ском уезде было зарегистрировано 27,5 % белорусов и 68,5 % русских, в Невельском уезде

— 32 % белорусов и 61 % русских, в Велижском уезде — 35 % белорусов и 59,5 % русских. Доля евреев составляла 2,6 % населения Себежского уезда, 3,7 % — Велижского уезда и 5,7 % — Невельского уезда (при этом в городских поселениях уездов евреи составляли примерно половину населения) [7].

В 1920-е гг. был поставлен вопрос о преподавании в сельских школах Невельского уезда белорусского языка, так как этот уезд был признан белорусским [5]. Тем не менее, переходный характер этнического самосознания местного населения привел в ХХ в. к почти полной ассимиляции белорусов. Несмотря на сохранение некоторых белорусских черт в говорах в сельской местности, почти все на-

селение считает себя русским [9]. Согласно переписи 2002 г. в Себежском, Невельском и Усвятском районах белорусы составляли 2,3-2,8 % от всего населения, да и то в значительной части — это мигранты последних десятилетий из Белоруссии. Общая численность белорусов в южных районах Псковской области составила 1,5 тысячи, из них только половина владеет белорусским языком [11].

Аналогичные процессы характеризовали другой участок российско-белорусского порубежья — западную половину современной Смоленской области. Однако на смоленском участке российско-белорусского приграничья это произошло заметно раньше

— на полвека, как минимум [8]. Ещё в 1859 г. семь западных уездов Смоленской губернии, включая Смоленский уезд, считались почти исключительно белорусскими — доля белорусского и смешанного белорусско-великорусского населения в них превышала 90 %. В то же время, пять восточных уездов губернии являлись преимущественно великорусскими [20]. Согласно же переписи населения 1897 г. сохранился лишь один преимущественно белорусский уезд — Краснинский, в остальных же уездах доля великорусского населения превышала 90 % [14].

Едва ли можно объяснить такое быстрое изменение национального состава населения белорусского пограничья исклю-

чительно процессами естественной ассимиляции. Скорее всего, произошла скоротечная смена этнического самосознания населения, внезапно оказавшегося в пределах русскоязычного административного образования. Этот вывод подтверждают и некоторые результаты проведённых нами ранее исследований в белорусском пограничье. Например, почти каждый пятый житель районов, прилегающих к Республике Беларусь, может говорить по-белорусски, и более половины местного населения понимает белорусский язык [10].

В современной Псковской области российско-белорусское порубежье охватывает полностью Себежский, Невельский и Усвят-ский районы, а также южные части Пустош-кинского, Великолукского и Куньинского районов. Эти территории в течение нескольких веков имели судьбу, аналогичную судьбе соседних районов Белоруссии. С XII в. обозначенные территории были в составе Полоцкого княжества, с XIV в. — в составе Великого княжества Литовского, а с XVI в. — в составе Речи Посполитой. После включения этих земель в конце XVIII в. в состав Российской империи, эти территории входили в состав Витебской губернии. И только с 1924 г. эти земли были переданы в состав Псковской губернии, и только с той поры приобрели российскую «прописку».

Литература

1. Административно-территориальное деление Псковской области (1917-1988 гг.). Книга 1. Л. : Ле-низдат, 1988.

2. Булкин В. А., Герд А. С., Лебедев Г. С., Седых В. Н. Основания регионалистики: Формирование и эволюция историко-культурных зон Европейской России / под ред. А. С. Герда, Г. С. Лебедева. СПб. : Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1999.

3. Герд А. С. К реконструкции Днепро-Двинской диалектной зоны // Псковские говоры в их прошлом и настоящем. Л., 1988. С. 118-122.

4. Герд А. С. Введение в этнолингвистику. СПб. : СПб. ун-т, 1995.

5. Зорин Н. И. Вопрос об этнографическом составе населения Невельского уезда // Познай свой край. Сборник Псковского общества краеведения. Вып. 3. Псков, 1927. С. 33-63.

6. Карский Е. Ф. Белорусы: 3 т. Т. 1. Мн. : БелЭн, 2006.

7. Кулаков И. С., Манаков А. Г. Историческая география Псковщины (население, культура, экономика). М. : ЛА «Варяг», 1994.

8. Манаков А. Г. Национальный и религиозный состав населения северо-западных губерний России по результатам переписи 1897 г. // Изв. РГО. 1999. Т. 131. Вып. 6. С. 44-53.

9. Манаков А. Г. На стыке цивилизаций: Этнокультурная география Запада России и стран Балтии. Псков : Изд-во ПГПИ, 2004.

10. Манаков А. Г. Влияние пограничного положения Псковской области на социокультурные ориентиры населения региона // Балтийский регион, 2010. № 2 (4). С. 112-121.

11. Национальный состав и владение языками, гражданство населения Псковской области. Статистический сборник. Псков : Псковстат, 2005.

12. Невельская старина: Сборник материалов по истории Невеля. XVI — начало ХХ века. СПб. : Акрополь, 1993.

13. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Том V. Витебская губерния. Тет. 3, 1903.

14. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Том XL. Смоленская губерния. 1904.

15. Петров Г. В. Невель. Л.: Лениздат, 1980.

16. Русская диалектология / под ред. Л. Л. Касаткина. М. : Просвещение, 1989.

17. Седов В. В. Восточные славяне в VI-XIII вв. М. : Наука, 1982.

18. Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.

19. Седов В. В. Славяне: Историко-археологическое исследование / Ин-т археологии Рос. Академии наук. М. : Языки славянской культуры, 2002.

20. Ширяев Е. Е. Беларусь: Русь Белая, Русь Черная и Литва в картах. Мн. : Навука i тэхшка, 1991.

21. Этнографiя Беларуси Мн. : Беларуская савецкая энцыклопедыя, 1989.

22. Этнография восточных славян. М. : Наука, 1987.

À. G. Manakov

RUSSIAN-BELORUSSIAN BORDERLAND: HISTORICAL-GEOGRAPHICAL DETERMINATION

Ethnological and political history of Pskov part of the territory of Russian-Belorussian borderland is presented. Dynamics of national composition ofpopulation is analyzed. Description of linguistic situation and ethnological identity ofpopulation of the borderland is given.

Key words: Pskov region, Belorussia, Russian-Belorussian borderland, ethnical, linguistic and political borders.