Региональное положение

Эра политической стабильности в российских регионах заканчивается. Федеральному центру предстоит искать индивидуальные подходы к каждому субъекту.

Политический конфликт в Севастополе между губернатором Сергеем Меняйло и спикером заксобрания Алексеем Чалым можно объяснить тем, что регион не слишком хорошо знаком с российской традицией решения внутриэлитных конфликтов.

Практика последних лет приучила к тому, что политическая жизнь субъектов федерации устроена по определенному образцу, которому в той или иной степени следуют от Калининграда до Сахалина. Кандидатура главы региона определяется Москвой. Местные группы влияния имеют право апеллировать к федеральному центру, но после того как произнесено имя, дискуссии заканчиваются. После этого глава региона начинает исполнять свои обязательства как перед Москвой, так и перед регионом. Последнее включает в себя сохранение и поддержание социальной стабильности, а это невозможно без договоренностей с местными группами влияния.

И в центре, и тем более на местах в органах работали и работают реалисты, понимающие, что управлять регионом бесконфликтно невозможно. Но "тучные нулевые" приучили региональную номенклатуру к тому, что лучше всего избегать конфликтных ситуаций или улаживать их побыстрее — так выгоднее. Существовало и негласное правило: конфликты не должны переводиться в публичную плоскость. Если есть возможности уладить дело, не привлекая внимания, надо использовать их до конца. Если договоренности исполняются, то на выборах всех уровней неожиданностей быть не должно. А Москва больше всего заинтересована в спокойствии, пусть и внешнем: одна большая стабильность складывалась из 83 стабильностей поменьше.

Разумеется, всюду была своя специфика. Руководители уральских регионов имели право на некоторую зависть к своим коллегам в республиках Поволжья или на Северном Кавказе, которые выглядели настоящими хозяевами регионов. С другой стороны, и там не обходилось без конфликтов.

Модель стала меняться при президенте Дмитрии Медведеве, который основательно почистил губернаторский корпус от старожилов. Их преемники либо не успели взять свои регионы под контроль, либо изначально были не готовы к губернаторской работе. Осложнившееся экономическое положение усилило борьбу за ресурсы. Итоги думских выборов в 2011 году в регионах зафиксировали, что главы субъектов далеко не так хорошо контролируют свои территории и своих подчиненных, как это казалось раньше.

Вторая чистка губернаторского корпуса случилась на рубеже между президентом Медведевым и президентом Путиным — новые люди должны были вернуть ситуацию под контроль. Формально так оно и вышло. Возвращение губернаторских выборов первые два года не приносило никаких сенсаций. Однако ситуация постепенно менялась. Внутрирегиональных конфликтов становилось все больше, и скрывать их смысла не имело — все равно федеральный центр был больше озабочен геополитикой и страдающей от нее макроэкономикой.

"Крымский консенсус" не только выдавил на обочину тех, кто был не согласен с решениями марта 2014 года, но и облегчил условия для политической борьбы в регионах. Поддержка "Крымнаш" гарантировала от обвинений в нелояльности к власти. С таким знаменем легче было бороться за ресурсы и за власть, которая их гарантировала. Именно с этим связан рост показателей кандидатов от КПРФ на выборах всех уровней: они союзники государства по глобальным вопросам, но могут быть его оппонентами по экономической части. Это удобная ниша.

Неслучайно на губернаторских выборах в 2015 году кандидаты-коммунисты были на первых ролях, а в Иркутской области и вовсе случился второй тур, а потом и победа кандидата от оппозиции.

Севастополь и Иркутская область — самые яркие примеры того, что прежняя модель уже практически не работает. Федеральному центру придется привыкать работать в новых условиях, когда формально лояльные элиты регионов будут все свободно трактовать правила политической борьбы. Не всегда выигрывать будет самый удобный для Москвы кандидат.