К методологии исследования культуры межэтнических отношений в регионах Севера и Арктики

88 УДК 323.1 ББК 63.5

И.Л. Набок

к методологии исследования культуры межэтнических отношений в регионах севера и Арктики*

Рассматриваются проблемы становления методологии исследования культуры межэтнических отношений в регионах Севера и Арктики в контексте современных дискуссий о мультикультурализме. Анализируются особенности этнокультурной политики государства, проблемы этнической и гражданской идентичности, даётся теоретическое обоснование концепта «этнокультурная мозаика», утверждается необходимость комплексного междисциплинарного подхода к исследованию культуры межэтнических отношений.

Ключевые слова:

гражданская идентичность, культура межэтнических отношений, культурный плюрализм, мультикультурализм, факторы формирования межэтнических отношений, этнокультурная мозаика, этнокультурная политика, этнокультурная идентичность, этнорегиональная идентичность.

Интерес к регионам Севера и Арктики, к народам, в них проживающим, к их самобытным культурам и языкам, в России никогда не ослабевал. Более того, в последние годы с выдвижением арктической политики в число приоритетных направлений внутри- и внешнеполитической деятельности российского государства этот интерес значительно возрос и, кроме отчётливо выраженного «ресурсно-экономического» акцента, обрёл определённую социогума-нитарную глубину. И дело здесь не только в том, что гражданский мир и согласие в указанных регионах, сохранение и устойчивое развитие коренных малочисленных народов Севера и Арктики сегодня осознаются как необходимые условия успешной реализации перспективных планов социально-экономического и геополитического развития России в целом. Не менее важным, на наш взгляд, здесь является то, что, во-первых, регионы Севера и Арктики были и остаются своеобразным «форпостом», первым принимающим на себя удары общероссийских экспериментов, реформ и преобразований иё тем самым, «проверяющим» на себе их реальную направленность и эффективность; а во-вторых, отношение к коренным народам, их положение в обществе, являются своеобразным индикатором его нравственного здоровья, его способности сохранить своё неповторимое культурное «лицо», свой исторически сложившийся статус уникальной, многокультурной и полиэтничной российской цивилизации.

В этом контексте особую значимость, на наш взгляд, приобретает исследование

культуры межэтнических отношений в регионах Севера и Арктики, особенностей её формирования, развития, современного состояния. В силу целого ряда причин эти проблемы остаются малоизученными. Прежде всего, это связано с недостаточной изученностью истории Севера, Сибири и Арктики, отмеченной сложнейшими ант-ропотоками, перемещениями народов, их контактами и взаимодействиями. Чрезвычайно много «белых пятен» в научной картине этногенеза коренных народов, до сих пор являющегося в большинстве случаев предметом дискуссий. Наконец, ещё ждут своей объективной научной оценки и период российской колонизации Сибири (до недавнего времени именуемый «освоением»), и период послереволюционных преобразований, советизации, «перевод» коренных жителей на оседлость, и реальные последствия мало регулируемого промышленного освоения богатейших ресурсов северных земель. В то же время, требует аргументированной объективной оценки и то позитивное влияние, которое оказали на развитие народов Севера и Арктики их взаимодействие с русской культурой, их «вхождение» в российскую цивилизацию. Всё это необходимо для понимания характера и уровня современной культуры межэтнических отношений в полиэт-ничных северных регионах. В последние полтора десятилетия интерес к указанной проблематике заметно усилился - появились диссертационные исследования, монографии, ряд научных статей, научных сборников, непосредственно затрагиваю-

* Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта «Фольклор и литературное творчество в системе факторов формирования культуры межэтнических отношений в регионах Севера и Арктики», проект № 13-04-00405.

щих межэтнические отношения на Севере и в Арктике, хотя в основном под углом зрения взаимодействия русского и автохтонного населения (см., например: [5;

6, с. 142-145; 7; 11; 13; 14; 18].

Важнейшим фактором формирования межэтнических отношений в полиэт-ничном обществе, безусловно, является этнокультурная политика государства.

Каковы её концептуальные основания? Одно из таких оснований - признание естественности и незыблемости для России принципа многокультурности и полиэт-ничности, как сформировавшейся исторически цивилизационной особенности, сочетающееся с признанием ведущей роли государствообразующего русского этноса, численность которого достигает почти 80% всего населения страны. Но вопрос заключается в самом способе существования многокультурности и полиэтничности или, точнее, культурного сосуществования разных этносов в едином социокультурном пространстве страны. Здесь следует обратиться к концепту «мультикультурализм» -самому распространённому сегодня в мировой этнополитической теории и практике. В его основе - идея сосуществования различных культур в рамках одного общества и их полного равноправия. При всей кажущейся «прозрачности» такой дефиниции, многие критики мультикультурализ-ма приводят слова американского учёного Ричарда Бернстайна, утверждавшего, что мультикультурализм «определённо понятие неопределённое» [21, р. 4]. Действительно, существует множество вариантов определений этого понятия, что, в частности, позволяет сделать вывод о том, что оно, скорее, относится к области идеологии чем к области науки1. Главное то, что мульти-культуралистская позиция признаёт закономерность «культурного разнообразия», хотя в работах «мультикультуралистов» этой закономерности не даётся убедительного объяснения.

С позиций политологии трудно объяснить тот «взрыв этничности», тот «этнический Ренессанс», то резкое нарастание этнической мобилизации, которые опровергли на пороге XXI века все прогнозы социологов и футурологов относительно гомогенизации культуры. Объяснить это можно с позиций культурной антропологии как естественную реакцию «самозащиты», «самосохранения» человеческого рода перед лицом угрозы унификации. Наиболее убедительно данная ситуация, на наш взгляд, сформулирована в работе известного российского этнолога и культуроло-

га С.А. Арутюнова «Народы и культуры: развитие и взаимодействие»: «____Локальное разнообразие культуры человечества, рассмотренное как его поливариантность, есть не что иное, как одно из выражений его избыточности. А эта избыточность потенциально имеет огромное адаптивно-эволюционное значение. Для эффективного выполнения своих адаптивных функций культура во всех своих формах проявления не в меньшей степени, чем способы биологического существования, должна _но-сить избыточный характер и тем самым быть способной нести в себе необходимые потенции для достижения адаптивного эффекта в новых, порой резко изменяющихся условиях. Отсутствие у человека процессов биологической видовой дивергенции как раз и делает необходимым его локальное разнообразие, проявляемое прежде всего в выработке различных этнических культур. С этой точки зрения этнические культуры, рассмотренные в проекции на общее развитие человечества, и биологические виды, взятые в их соотношениях к общему полю биологической эволюции, представляют собой во многом изоморфные и изофунк-циональные образования» [1, с. 153]. Таким образом, само существование человечества как вида напрямую зависит от сохранения культурного многообразия.

В то же время, общим для многих современных отечественных и зарубежных исследователей является признание муль-тикультурализма (как культурного разнообразия) в качестве угрозы для единой, гомогенной национальной культуры, как фактор её размывания, уничтожения [3; 8]. Так известный российский исследователь и публицист В. Малахов утверждает, что «идеология мультикультурализма - скорее препятствие на пути формирования муль-тикультурного общества, чем средство такого формирования. Кто бы ее ни отстаи-вал_ мультикультурализм, возведенный в идеологию, блокирует демократический плюрализм, подменяя гражданское общество совокупностью автономных и конкурирующих друг с другом "культурных сообществ"» [10, с. 159]. Говоря о западноевропейской концепции мультикультура-лизма А.И. Куропятник употребляет термин «сдержанная интеграция», имея ввиду такой вариант адаптации иммигрантов в рамках общей гражданской идентичности, который препятствует «ментальному размыванию границ национальной культуры государства» [8, с. 161]. Однако реальная практика дала совершенно другие результаты: в 2011 г. состоялись публичные

3 ю О

признания руководителем ведущих западноевропейских стран - канцлера ФРГ А. Меркель, президента Франции Н. Сар-кози, бывшего премьер-министр Испании Х.М. Аснара, премьер-министра Великобритании Д. Камерона и вице-премьера Нидерландов М. Верхагенв в том, что политика мультикультурализма в их странах потерпела полный крах. Аналогичные признания неоднократно звучали и в Австралии. Как известно, ещё ранее -31 августа 2010 г. в Берлине состоялась сенсационная презентация книги члена правления Бундесбанка Тило Сарацина «Германия-самоликвидация» («Deutschland schafft sich ab»), в которой автор обрушивается на губительную, по его мнению, демографическую, социальную, миграционную и образовательную политику, проводимую на протяжении многих лет либеральными властями Германии. И эта оценка подкрепляется достаточно убедительными расчётами автора, аргументирующими последствия, которые, по его мнению, ожидают Германию в результате падения рождаемости, проблематичной иммиграции (в особенности, мусульманской) и роста необеспеченного и малообразованного слоя населения (турки, арабы Ближнего Востока и Магриба, выходцы из Африки). С его точки зрения «большая часть арабских и турецких мигрантов не только не желают, но и не могут интегрироваться в немецкую культуру, и, чтобы избежать ускоренной гибели нации, государству необходимо принять срочные меры, начав с радикальной перестройки системы соцобеспечения» [см. 20]. Интересно, что Т. Сарацин выступает не против иммиграции вообще, а настаивает на усилении иммиграции из стран Восточной и Южной Европы, азиатских стран, выходцы из которых готовы к интеграции в немецкое общество и имеют более высокий уровень образования.

Означает ли это крах идей культурного разнообразия и полиэтничности, концепции «интеграции без ассимиляции», переход к жёсткой ассимиляционной модели межкультурного взаимодействия? Очевидно, нет, так как сегодня такая модель вряд ли уже возможна в странах Западной Европы, демографический и этноконфес-сиональный состав населения которых резко изменился в пользу иммигрантов. С.А. Цатурян и Г.Ю. Филимонов утверждают: «Одна из основных причин краха политики мультикультурализма в Европе и неизбежно нарастающего кризиса в США (согласно реальной картине межэтничес-

кие противоречия в Америке не исчезали, а сегодня только нарастают) - противоестественность попыток искусственного смешения культур там, где отправные исторические, социокультурные, хозяйственно-экономические, ментальные и прочие различия делают перспективу реализации таких проектов нереалистичной. Особенно в том случае, когда основная нагрузка по содержанию вновь прибывающих пополнений в семьи мигрантов (живущих на социальные пособия) ложится на плечи налогоплательщиков из числа коренного населения. Это приводит к постепенному ослаблению прав национального большинства по отношению к меньшинству и фактическому лишению правовых и политических инструментов противодействия экспансии» [19, с. 70-71].

В то же время, на наш взгляд, эта ситуация отражает одну из острых проблем, имеющих мировой масштаб: отсутствие достаточной научной основы для принимаемых политических решений в такой сложной области как межкультурное, межэтническое взаимодействие, чревато серьёзными социокультурными последствиями. Данная ситуация продемонстрировала и неадекватность «французской модели» нации как согражданства, игнорирующей этническое происхождение. Кроме того, становится особенно очевидной значительная разница между европейским и американским мультикультурализмом. В государствах, созданных на иммигрантской основе -США, Канада, Австралия - сосуществование множественных этнокультурных миров выглядит совсем иначе, здесь может происходить своеобразное надэтническое «сплочение равных», объединяемых общегражданской идеей - «американской мечтой», например. Хотя «равенство» здесь весьма относительно: в США, где мульти-культурализму как официальной доктрине предшествовала не оправдавшая себя концепция «плавильного котла», в качестве доминанты «сплавления», этнокультурной основы англосаксонской нации мыслилась англосаксонская часть населения. Всё это подтверждает справедливость оценки, данной М.В. Толстановой, по мнению которой мультикультурализм - «весьма противоречивое междисциплинарное явление, включающее идеологические, философские, художественные аспекты и оперирующее в сферах антропологии, социологии, политологии, экономики, историографии, педагогики, наконец, литературоведения и философии» [17, с. 7]. Отсутствие междисциплинарной интеграции, комплекс-

ности в исследовании феноменов этноса, этничности, этнической идентичности, межэтнической коммуникации, имеет в качестве следствия непонимание законов существования и развития социума в его этнонациональном измерении. Так, например, в отличие от социально-классовой, половой, возрастной видов идентификации, идентификация этническая по существу не имеет никаких объективных оснований и происходит на основе самосознания. Условность такого основания, непосредственно зависящего от характера самосознания, уровня знаний об обществе, этносах, регулярно демонстрируют происходящие в России переписи населения, выявляющие, в частности, такие «экзотические этносы» как «гоблины», «эльфы» или давно исчезнувшие «скифы», что заставляет этнографов корректировать результаты переписей. Вряд ли массовый уровень этнографических знаний в России ниже, чем в большинстве других стран.

Но вернёмся к мультикультурализму, хотя в своеобразной «понятийной робинзонаде», образовавшейся вокруг этого феномена, его контуры, границы потеряли чёткость и определённость. Поиск альтернативы ему привёл некоторых исследователей к выдвижению на первый план понятий, имеющих иные коннотации, иные концептуальные основания - «культурный плюрализм», «этнокультурная мозаика». Так, В. Малахов утверждает: «Мультикуль-турализм эпохи постмодерна представляет собой не только этническое разнообразие, но и разнообразие жизненных стилей, ориентаций и культурных тенденций. Поскольку культурный плюрализм состоит не в замкнутом существовании автономных «идентичностей», а в их взаимодействии, политика культурного плюрализма направлена не только на поощрение «диалога» между этнолингвистическими и эт-ноконфессиональными группами, но и на формирование общего коммуникационного пространства, которое по своей природе надэтнично» [9, с. 59].

На наш взгляд, достаточно адекватным предмету является понятие «этнокультурная мозаика»2. Мозаика представляет собой такую художественную технику, где создание изображения, образа осуществляется путём набора кусочков какого-либо материала, прикрепляемых к основе. Естественно, что при этом каждый кусочек имеет своё строго определённое место, участвуя в создании целостного образа, и единую скрепляющую все фрагменты основу. Именно так достигается многокрасочность и,

одновременно, цельность мозаичного произведения. Не случайно в заголовках целого ряда работ, посвящённых культурному разнообразию, употребляется именно это понятие [см., например: 4; 16].

Таким образом. Речь идёт не о метафоре, а понятии, более точно выражающем определённую концепцию культурного разнообразия. Принципиально важно при этом то, что выражено в предложенном известным американским философом и политологом Сейлой Бенхабиб определении «мозаичный или радикальный мульти-культурализм». здесь имеется ввиду ситуация, в которой «группы людей и культуры представляют собой четко разделенные и идентифицируемые общности, которые сосуществуют друг с другом подобно элементам мозаики, сохраняя жесткие границы» [2, с. 9]. Подчеркнём, что взаимодействие и сосуществование изначально предполагает наличие границ и чёткой идентифи-цированности того, что взаимодействует и сосуществует, но при этом и наличие общей основы. Это особенно важно, если мы обратимся, например, к такому важному и в значительной мере системообразующему элементу любой этнической культуры как язык, сохранение которого требует достаточно жёстко очерченных границ, что при этом не исключает межязыково-го взаимодействия. Без соблюдения таких границ в России, например, не удалось бы сохранить языки более чем 40 коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока.

Понятие «этнокультурная мозаика», на наш взгляд, применимо именно к российской ситуации, в частности, по отношению к сосуществованию культур коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, проживающих на территории, составляющей почти 70% территории всей России. здесь уместна и вполне оптимистическая оценка в уже упомянутой статье С.А. Цатуряна и Г.Ю. Филимонова: «Применительно к России, правомерно отметить, что мы обладаем уникальным и эффективным многовековым опытом построения мультикультур-ной общности народов, превосходящий американскую и европейскую модели. Наша история может служить наглядным примером для формирования многонациональных социумов будущего. Вместе с тем, необходимо признать наличие других специфических внутренних сложностей и крупных проблем, связанных с выстраиванием национальной политики в России на современном этапе» [19, с. 70].

Эти «специфические внутренние сложности» и «крупные проблемы» связаны, очевидно, с нерешённостью фундаментальных вопросов, касающихся природы этноса, этничности, этнической, гражданской и этнорегиональной идентичнос-тис. Последняя, на наш взгляд, особенно ярко воплощает специфику процесса формирования идентичности коренных малочисленных народов Севера и Арктики, является важным аргументом против односторонней «политизации» проблемы, выразившуюся, в частности, в тенденции противопоставления этнической и гражданской идентичности в русле «конструктивистски ориентированной» этнологической теории. Ситуацию осложняет также недифференцированное отношение к иммигрантам из других стран (прежде всего бывшего Советского Союза), сохраняющих свою этнонациональ-ную идентичность и часто не желающих интегрироваться в российское общество, и внутренним мигрантам, в частности, коренных жителей Севера и Арктики в европейскую часть России, для которых двуязычие, бикультурность - гражданская норма. Кроме того, в общественном сознании, мало «отягощённом», к сожалению, этнологическими и культурологическими знаниями, происходит постоянное смешение понятий «интеграция» и «ассимиляция». Достижение однородности на основе свойств одного из участников межэтнического взаимодействия (более сильного) именуется «ассимиляцией» (в этническом смысле) и «аккультурацией» (в культурологическом смысле). Интеграция как результат межэтнического, межкультурного взаимодействия предполагает образование

некого нового качества, культурного конгломерата при сохранении ценности и относительной самостоятельности отдельных элементов этого культурного целого, отдельных элементов этой мозаики. Этот процесс может быть определён и как взимоа-даптация культур. Только на этой почве, на наш взгляд, может возникать гражданское общероссийское единство, гражданская общероссийская идентичность. Следует исходить из того, что межэтническое общение обладает мощным гуманистическим общечеловеческим потенциалом, так как затрагивает систему ценностей, сформированную предшествующими поколениями, обеспечивает духовную преемственность существования человека. В этом смысле, как нам уже приходилось отмечать, «межэтническое общение», в котором в полной мере проявляется «этничность», оказывается наиболее глубокой и соответствующей природе человека формой его социокультурного бытия» [11, с. 285].

Исследование культуры межэтнических отношений требует комплексного, междисциплинарного подхода, в частности, отказа от исторически сложившейся теоретической «монополии» этнологии на исследование феноменов этноса и этнич-ности.

Только на основе взаимодействия различных областей гуманитарного знания может быть выработана адекватная сложному и многомерному объекту - культуре межэтнических отношений в регионах Севера и Арктики - методология исследования, проанализированы факторы её формирования - этнокультурная политика, образование, искусство, фольклор, литература.

Описок литературы:

[1] Арутюнов С.А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие / С.А. Арутюнов. - М.: Наука, 1989.

- 247 с.

[2] Бенхабиб С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру / Пер. с англ., под ред. В.И. Иноземцева.. - М.: Логос, 2003. - 350 с.

[3] Борисов А.А. Мультикультурализм: Американский опыт и Россия // Мультикультурализм и этнокультурные процессы в меняющемся мире: Исследовательские подходы и интерпретации / Под ред. Г.И. Зверевой. - М.: Аспект Пресс, 2003. - С. 8-30.

[4] Вивер Г. Мозаика американской культуры. - Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www.kontinent. org/article_rus_460d686ac350e.html

[5] Гемуев И.Н., Курилов В.Н., Люцидарская А.А. Власть и коренные народы Сибири (XVI - XX вв.).

- Интернет-ресурс. Режим доступа: http://history.nsc.ru/25_26_09_14.html

[6] Ерохина Е. А. Народы Сибири: к вопросу о специфике межэтнических взаимодействий // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып.1. Культурный космос Евразии. - Новосибирск, 1999. - С. 142-145.

с= [7] Козлова В. Л. К вопросу об истории межэтнических отношений на сибирской территории / Путь £ в Сибирь. Электронная библиотека. - Интернет-ресурс. Режим доступа: http://library.ikz.ru/georg-

^ steller/aus-sibirien2013 -2006/kozlova-v.l.-k-voprosu-ob-istorii тmezhetnicheskih

го [8] Куропятник А.И. Мультикультурализм: проблемы социальной стабильности полиэтнических об-£ ществ. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2000. - 205 с.

[9] Малахов В. Зачем России мультикультурализм? // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ / Под ред. В.С. Малахова, В.А. Тишкова. - М., 2002. - С. 48-60.

[10] Малахов В. Культурный плюрализм versus мультикультурализм // Логос. - 2000, № 5-6. - Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www.ruthenia.ru/logos/number/2000_5_6/2000_5-6_01.html

[11] Миграционные процессы и межэтнические взаимодействия в Урало-Сибирском регионе. Материалы Всероссийской научно-практической конференции III «Емельяновские чтения». - Курган, 2008.

- 142 с.

[12] Набок И.Л. Педагогика межнационального общения / Учеб. пос. для студентов высших уч. завед.

- М.: Издательский центр «Академия», 2010. - 303 с.

[13] Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII - начало XX в.). - СПб.: Петербургское востоковедение, 2003. - 382 с.

[14] Питерская Е.С. Межкультурное взаимодействие на территории Аляски в период российской колонизации (1741-1867 гг.) / Автореф. дисс. ... канд. истор. наук. М., 2007.- 25 с.

[15] Реальность этноса. Образование как фактор устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. К 80-летию института народов Севера. Сб. статей по материалам XII Международной конференции / Под научн. ред. И.Л. Набока. В 2-х ч. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2010.

[16] Тишков В.А. Культурная мозаика и этническая политика в России. Доклад на III Международной конференции «Россия: тенденции и перспективы развития». - М., 2002. - Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www.antropotok.archipelag.ru/text/a114.html

[17] Тлостанова М.В. Проблема мультикультурализма и литературы США конца ХХ века. - М.: ИМЛИ РАН: Наследие, 2000. - 400 с.

[18] Хромых А.С. Русская колонизация Сибири в последней трети XVI - первой четверти XVII века в свете теории фронтира / Автореф. дисс. ... канд. истор. наук. - Красноярск, 2009. - 31 с.

[19] Цатурян С.А., Филимонов Г.Ю. Мультикультурализм в США и Европе: политтехнологии в действии // Политика и общество. - 2012, № 2. - С. 62-71.

[20] Якоби Т. Иммиграционная дилемма Германии. - Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www. globalaffairs.ru/number/Immigratcionnaya-dilemma-Germanii-15356.

[21] Bernstein, R. Dictatorship of Virtue. Multiculturalism and the Battle of Americas Future. - N.-Y., 1994. - 147 p.

1 Почти полное описание этих вариантов даётся в работе «Американский мультикультурализм» авторов С.И. Некрасова, Н.А. Некрасовой, В.В. Платошиной (М., 2011).

2 Отметим, что данная французским социопсихологом А. Молем в его известной работе «Социодина-мика культуры» (М., 1995) интерпретация понятия «культурная мозаика» имеет несколько иной смысл, связанный с особенностями развития массовой культуры, формирующей особый тип сознания, характеризующийся случайным, хаотическим восприятием разнородной информации, в результате чего эта информация не организуется сознанием субъекта в иерархически упорядоченные структуры, а состоит из разрозненных элементов, обрывков, которые связаны между собой простыми, случайными отношениями, ассоциациями. «Мозаичная культура» воспринимается человеком почти произвольно, благодаря случайному выхватыванию отдельных «кусочков» из моря информации.

3 Эта проблематика получила серьёзное освещение на Международных научно-практических конференциях «Реальность этноса», проводимых в РГПУ им. А. И. Герцена - см., например: [15].

3 ю О