Нина Шацкая в Театре Градского

Нина Шацкая в Театре Градского

Нина Шацкая

певица, заслуженная артистка России

Евгений Додолев

— Добрый день. В эфире программа «Мимонот». Веду сегодня её я, Евгений Додолев, а мне помогает тёзка — Евгения Пелипас. А в гостях у нас Нина Шацкая. И не просто так она сегодня. Мы решили поговорить вполне предметно, потому что в театре «Градский Холл» будет концерт, о котором нам Нина сейчас расскажет.

Нина Шацкая

— 22 апреля, в день моего рождения. Я буду отмечать круглую дату, и я даже не стесняюсь, я её называю — это пятидесятилетний юбилей. Как я говорю, — «полувековой юбилей».

Евгений Додолев

— Здесь сразу надо говорить комплименты: «Не может быть!», «Вы не выглядите так!»

Нина Шацкая

— Наверное, если бы я выглядела на этот возраст, то я бы так о нём не говорила. Но в связи с тем, что сейчас существует Википедия, невозможно этого избежать — всё равно аудитория узнаёт. И я подумала, что тогда уже надо максимально извлечь пользу из этого возраста, привлечь внимание. Я делаю очень много интересных проектов, один из них — вот этот концерт. Обычно такие концерты, как тот, что будет 22 апреля в «Градском Холле», я делаю в клубах. Потому что если это концертный зал, то у меня бывает симфонический оркестр на сцене, всё красиво, элегантно. А в клубах я люблю немножечко «валять дурака», общаться с залом, очень много импровизаций будет. Поэтому, друзья, приходите! Женщины, приходите, посмотрите, как можно выглядеть в 50 лет. За этой чертой, оказывается, есть жизнь.

Евгения Пелипас

— Жизнь продолжается, да? А почему в театре Градского будет концерт?

Нина Шацкая

— Мы просто знакомы много лет с Александром Борисовичем, и когда встал вопрос… Вообще — утилитарно. Очень сложно бывает найти место под конкретное число. Из тех залов, в которых я люблю работать, все были заняты, и я подумала: а не посмотреть ли мне, что это за зал. Он ещё мало известен, но там очень хороший свет и звук. Просто удивительно, качество блестящее.

Евгения Пелипас

— Я смотрела оснащение — масштабно всё.

Нина Шацкая

— Да. И мне понравилось, как оформлена площадка. Она такого клубного плана. Очень красивый свет! Я просто села в зале, взяла микрофон, попела… Такого больше нет! Будем осваивать новую площадку. Хороших залов в Москве немного.

Евгений Додолев

— То есть, я так понял, что «Градский Холл» был выбран по остаточному принципу. Просто уже не нашлось каких-то любимых площадок.

Нина Шацкая

— Нет! Просто есть площадки, которые любишь, и уже к ним привыкаешь, но в связи с тем, что их нет, то прекрасно осваиваешь другие. Всегда боишься новых площадок.

Евгений Додолев

— Да?

Нина Шацкая

— Я — да. У меня есть площадки, которые меня не любят в Москве. Не буду говорить, но одна есть такая. Я на ней начинала…

Евгений Додолев

— Почему? Если уже произнесено, то надо, наверное, и озвучивать.

Нина Шацкая

— У меня с Театром Эстрады не получается. Когда-то я в нём самые первые шаги делала, на этой площадке, а последние пару концертов — совсем никак. И я понимаю — не мой зал. Всё, что-то случилось.

Евгения Пелипас

— Технические сбои какие-то были или атмосфера не та?

Нина Шацкая

— Нет, я не могу сказать. Зал трудно собирается. Вывешиваешь афишу в Доме Музыки — и можно забыть о том, что надо заниматься реализацией билетов. Если Дом Музыки повесил афишу за три месяца до концерта, то через три месяца ты приходишь в полный зал.

Евгения Пелипас

— То есть всё зависит от самой «раскрутки» площадки?

Нина Шацкая

— От площадки, да. От аудитории. Зал Чайковского — то же самое.

Евгения Пелипас

— Люди знают, что там хорошие концерты, поэтому люди сразу…

Нина Шацкая

— Да, и ходит публика постоянно одна и та же, и ты понимаешь, что тебе не нужно будет вкладывать дополнительные средства. А они очень серьёзные. Реклама — это просто ужас сколько съедает.

Евгений Додолев

— Но рекламы очень много. Я еду по Москве и вижу — «Шацкая, Щацкая, Шацкая»!

Нина Шацкая

— Да, потому что я подумала — так надо. У меня были такие периоды, когда я начинала. Я вложила много средств в рекламу, чтобы люди узнали обо мне.

Евгений Додолев

— Откуда Вы взяли средства, чтобы вкладывать?

Нина Шацкая

— Мне друзья помогают. Мне всю жизнь помогают друзья.

Евгений Додолев

— «Не имей сто рублей, а имей сто друзей»!

Евгения Пелипас

— Полезные знакомства всегда нужны.

Нина Шацкая

— Это очень важная вещь. Просто одна женщина будет приходить и просить на шубу, а другая будет просить на проект. И когда мне люди помогают, то они видят, что получаются спектакли, новые диски, книги.

Евгений Додолев

— Ну, на проект, наверное, просят, когда шуба уже есть.

Нина Шацкая

— Нет, первые свои проекты я делала, когда у меня вообще ничего не было. Я жила в съёмной комнате (даже не квартире), все деньги тратила на концертные платья, у меня было демисезонное пальто на все случаи жизни. И я искала деньги тогда на ахматовские «Романсы», чтобы выкупить права. И уже когда я их выкупила, нужно было как-то делать аранжировки и записывать это всё. А это безумно дорого. Мне хотелось это сделать на «Тонстудии» «Мосфильма» с оркестром кинематографии (это очень большие деньги). Я пришла к своему знакомому (но это были те времена, когда общество потребления процветало, денег было очень много у людей), и попросила…

Евгений Додолев

— «Лёгких» денег.

Нина Шацкая

— «Лёгких» денег, да. И когда я просила поддержать меня, то человек спросил: «Почему я должен это сделать?». А у него росли два маленьких мальчика, два сына-погодки, они ещё не ходили в школу. И я ему сказала, что «если ты сейчас не дашь денег на то, чтобы я записала ахматовский диск, то твои дети, когда вырастут, будут слушать только шансон. Если вы не будете помогать нам — тем, кто делает проекты, связанные с искусством, то вашим детям достанется только шансон». И он так опешил! И помог. И вот диск уже записан, и мы с Ольгой Кабо на эту музыку сделали спектакль, который сейчас с успехом показывается по всей стране, мы недавно с этим человеком встретились. Прошло много лет, его дети уже школу закончили, и он мне говорит: «Ты знаешь, ты мне дала возможность сделать такое дело, о котором я сейчас думаю с гордостью. Я понимаю, что сделал что-то большое». Вот. Так помогают.

Евгения Пелипас

— А друзья у Вас проценты от прибыли не просят?

Нина Шацкая

— Нет. Мне очень повезло с людьми вокруг меня. У меня никто ничего не просит. Мне только предлагают помочь, поддержать. И вот сейчас эти большие праздники — это всё благодаря моим друзьям.

Евгения Пелипас

— Много друзей придёт на концерт 22 апреля?

Нина Шацкая

— Да, я жду очень много друзей. Совершенно для меня неожиданная ипостась. В те зажиточные времена, когда у меня не было такого большого, насыщенного гастрольного графика, но можно было отработать пару корпоративов в месяц и как-то жить на эти деньги, я очень много начала путешествовать. Объехала интересные страны, много была в Африке, фотографировала, что-то писала. И вот мы сегодня вспоминали журнал «ТВ Парк». Его владелец, Николай Андреевич Черноног, однажды предложил мне…

Евгений Додолев

— Николай до сих пор владелец?

Нина Шацкая

— Этого журнала уже несколько лет нет, к сожалению.

Евгений Додолев

— Поэтому я и удивился.

Нина Шацкая

— Но он был, я хочу просто о нём сказать, потому что благодаря ему я начала писать. Мы дружили с его супругой, я показывала им фотографии, какие-то заметки, и они предложили мне написать раз, другой, третий… И так появились мои заметки, которые накопились. Потом появился Facebook, и мне уже стали друзья говорить, что пора это сложить в какую-то одну общую книжку. И вот 26 мая будет презентации книги, которая называется «Жажда жизни».

Евгений Додолев

— А, кстати, почему Facebook, а не ВКонтакте, который всё-таки больше ориентирован на музыку?

Нина Шацкая

— Вообще не моя история.

Евгений Додолев

— Ну, не моя тоже. Я просто там присутствую.

Евгения Пелипас

— Может быть, потому что целевая аудитория разная?

Нина Шацкая

— Нет, не могу объяснить. Сначала были у всех «Одноклассники», когда они появились.

Евгений Додолев

— Ну, когда альтернативы не было…

Нина Шацкая

— И потом уже… Для меня после «Одноклассников» одновременно появились ВКонтакте и Facebook. И я поняла, что ВКонтакте — не моё. У меня даже не было попытки что-то туда написать. Сразу — нет. Может быть, по интерфейсу, по тому, как мне был интересен Facebook и сразу неинтересен ВКонтакте. Видимо, так аудитории делятся. Моя аудитория всё-таки вся в Facebook, а не ВКонтакте.

Евгений Додолев

— А в

Instagram

есть?

Нина Шацкая

— В «Instagram» я завела аккаунт, когда о нём ещё никто не знал. Я была тогда в гостях у Зелениных, и Дима (он очень продвинутый человек) сказал: «Вот это надо обязательно сделать». И завёл мне.

Евгений Додолев

— Объясните, кто такой Дмитрий Зеленин для той аудитории, которая не знает.

Нина Шацкая

— Это бывший губернатор Тверской области.

Евгений Додолев

— А до этого он олигархом был.

Нина Шацкая

— Да. И это очень важно, что человек с высшим техническим образованием, полученным не кое-где, а в Бауманском университете, — очень-очень умный, продвинутый, с прекрасным интеллектом. Когда что-то новое появляется, он продвинут во всех гаджетах, технических средствах, проектах. И он сказал: «Вот это будет очень интересно». Я завела аккаунт в Instagram, но у меня это не пошло. При том, что я выкладываю невероятные фотографии — из разных поездок, животных…

Евгений Додолев

— Там, в основном, ждут ведь селфи, я так понимаю.

Нина Шацкая

— И селфи! У меня есть, наверное, приличное как для обывателя количество подписчиков, но для медийной персоны — никакое.

Евгений Додолев

— Сколько?

Нина Шацкая

— 2,5 тысячи человек. Это, в общем-то, «ни о чем».

Евгения Пелипас

— Не планируете ли «раскручивать» эту социальную сеть, потому что она достаточно популярная?

Нина Шацкая

— Есть же проза жизни — можно купить каких-то подписчиков. Я просто против таких вещей. Я наивно живу тем, что всё должно быть честно.

Евгения Пелипас

— Соцсети просто сейчас настолько популярны, что можно продвигать себя без вложений.

Нина Шацкая

— С Facebook у меня получается, а с Instagram почему-то нет. Может быть, надо нанять человека, который будет этим заниматься? Но это тогда тоже теряет весь смысл.

Евгений Додолев

— Я тоже этого не понимаю, хотя при большой загруженности «звёзд» это практикуется. У Вас нет вообще человека, который называется пиарщик, пресс-агент?

Нина Шацкая

— Когда у меня появляется большой информационный повод, такой, как мой юбилей, то я прибегаю к помощи пиарщиков, с которыми давно работаю.

Евгения Пелипас

— Это агентство какое-то?

Нина Шацкая

— Нет, это один человек, волшебный.

Евгений Додолев

— Вы упомянули об интеллектуальной продвинутости своего знакомого. А вот существует такой тезис (я возвращаюсь к Градскому, чтобы всё время вспоминать о дате — 22 апреля), что если у человека развита одна доля мозга, если он творческий, музыкант, живописец, то он не интеллектуал. А вот Градский — интеллектуал, как Вы считаете?

Нина Шацкая

— Умнейший человек. Есть же исключения из правил.

Евгений Додолев

— Докажите, что он интеллектуал. Чем Вы аргументируете?

Нина Шацкая

— У него широкий интеллект, с ним интересно разговаривать, он много знает. Очень похожим на него был мой отец — также человек с техническим образованием. Градский получал музыкальное образование, а папа мой нет. Ему подарили в детстве аккордеон, он его взял и заиграл. Потом создал из таких же талантливых ребят джазовый оркестр, на котором поставили рекорд на «Мелодии», записав за три смены (за 12 часов) диск-гигант джазовой музыки высочайшего класса, который молниеносно разлетелся. У папы было изумительное чувство юмора, он много читал, молниеносно все запоминал, с ним было очень интересно. Он был лёгким человеком с огромным кругозором. Вот Градский относится к таким же людям.

Евгений Додолев

— А когда Вы познакомились с Александром Борисовичем, при каких обстоятельствах?

Нина Шацкая

— На «Кинотавре», Женя, где мы с тобой тоже познакомились. Благодаря Марку Григорьевичу Рудинштейну всё сложилось.

Евгений Додолев

— Которому совсем недавно — 7 апреля — было 70 лет.

Нина Шацкая

— Да. Я случайно там оказалась. В этом тоже мне повезло. Я приехала, получив высшее образование в Петербурге, управленческое.

Евгения Пелипас

— Какой это год был?

Нина Шацкая

— Это был 1990 год. Как удобно, что ничего не надо скрывать, можно всю правду говорить. Я искала себе место приложения, устроилась петь в варьете. Пенкин бросил варьете на Тверской, а это было единственное такое место, где прямо — «ах!». Туда было не попасть. «Метрополь» был на ремонте, всё приличное было на ремонте в центре Москвы. Это было варьете — «Московский Мюзик-Холл». Я приехала из Питера, искала работу, мне сказали: «Ах, у нас выходит коллектив из отпуска, Пенкин ушёл, некому петь!». И меня взяли. Просто вот так, «с улицы», что тоже, вообще-то, случайно. Потому что зарплата по тем временам была роскошная. Это был момент перехода после перестройки к капитализму. Я тут же сняла себе какое-то жилье и начала жить в Москве. И мама моя, будучи директором Дворца культуры в Угличе, принимала кинофестиваль «Созвездие». Он на кораблике мимо Углича проплывал…

Евгений Додолев

— Это тоже проект Рудинштейна?

Нина Шацкая

— Нет, Гильдии киноактёров, там был Жариков. Мама приехала на переговоры, но все документы забыла дома. И поехала она утром на переговоры, а я, конечно, спала. Тогда в гостинице «Россия» только-только открылся первый ночной клуб, и я обычно спала до обеда обычно. Так вот, мама звонит и говорит: «Немедленно приезжай, я забыла все документы». И я такая, сонная приезжаю в Дом Кино. Жариков говорит: «А это кто?» Мама отвечает: «Это моя дочь, певица». И он меня пригласил поехать на корабле. А это девяностые годы, в те времена киноактёры воспринимались как боги — колоссальный пиетет у народа. И вот они едут (тогда ещё пятидесяти лет не было): Янковский, Абдулов… Вся эта плеяда звёзд. И с ними же ехал на этом корабле Марк Григорьевич Рудинштейн, Говорухин. И вот мы познакомились, они меня услышали, и Марк Григорьевич пригласил меня тогда на «Кинотавр», куда я стала ездить каждый год петь. Перезнакомилась с огромным количеством артистов, режиссёров. В кино меня не снимали, но концерты стали появляться, меня стали приглашать, и так моя карьера потихонечку началась.

Евгений Додолев

— А Вы Градского слушали до того, как с ним познакомились? Вы уже знакомы с его репертуаром были?

Нина Шацкая

— Конечно. Да, потому что отец его знал, любил и слушал. И мне как раз вот эта вся сложная музыка, она мне всегда нравилась.

Евгений Додолев

— Мне кажется, Нина так «в лёгкую» Александра Борисовича опускает, всё время говоря, что он из поколения родителей. Типа «мой отец вырос на его песнях».

Нина Шацкая

— Ну так а что делать-то? Ведь это же правда! Мой отец слушал, а я в это время была рядом. Оно так и есть.

Евгения Пелипас

— А есть любимая песня?

Евгений Додолев

— Из репертуара Александра Борисовича.

Нина Шацкая

— Я очень люблю его песни на стихи Гарсиа Лорки. Все эти его очень красивые сложные циклы.

Евгений Додолев

— Вспомните что-нибудь.

Нина Шацкая

— Нет, я не смогу. Я тоже нелёгкую музыку, кстати, исполняю. Её навскидку тоже не вспомнят. Ну, конечно, «Не отрекаются, любя». Это уже такая…

Евгения Пелипас

— Легенда.

Нина Шацкая

— Да. Но вообще он как личность мне всегда нравился. Он такой непокорный, интересный человек.

Евгений Додолев

— Уже покорный, мне кажется. Мы как-то с ним беседовали в этой студии. Он признаётся, что с возрастом вот это бунтарство рокерство уходит.

Нина Шацкая

— Ну, просто он устал, может быть, немножко. И потом, его сейчас все любят, не с кем бороться. Его любят, это важно.

Евгений Додолев

— Ну что значит «любят»? Вы же прекрасно понимаете, что как только появляются фанаты и почитатели, всегда появляются и хейтеры.

Нина Шацкая

— Да?

Евгений Додолев

— Мне кажется, что да. А о Вас никогда, нигде в соцсетях не пишут что-то негативное?

Нина Шацкая

— Очень мало.

Евгений Додолев

— Это тревожно. Значит, нет «упоротых» фанатов! Потому что это всегда был своеобразный показатель, такой маркер.

Нина Шацкая

— Я знаю, о чём пишут, я понимаю, что пишут… Дело в том, что я же объединила два жанра, и одни пишут, что так нельзя петь романсы, другие пишут, что так нельзя петь джаз. Но я к этому спокойно отношусь, потому что я понимаю, что это объективная реальность. Почему-то существует русский рок, и считается, что может быть русский рок. А почему нет русского джаза? У нас слово другое, у нас другая фраза. Да, я пою вот такой джаз, который совершенно не имеет никакого отношения к «чёрному» джазу. Но у меня есть очень близкая мне семья друзей, они очень взрослые люди, у них уже 55 лет брака в этом году. Евгений Всеволодович Овчинников — теоретик, он преподаёт историю джаза, теорию джаза в академии Гнесиных и знает всё про джаз. И когда отец умер (я вообще-то боялась, ведь для меня он был авторитетом и системой координат — хорошо, плохо, можно, нельзя), я к Евгению Фёдоровичу пришла с вопросами. Он мне сказал: «Нина, в джазе такое количество направлений! Это свободная музыка. Там, где в ритмической сетке вокалист немножко торопится, свингует, отходит от сильной доли, когда он в музыкальном гармоническом квадрате свободен, то уже всё можно относить к джазу». Он говорит: «Если тебя смущает слово «джаз», говори «джазинг» — стилизация в джазовой манере». Я очень аккуратна, для меня это очень важно… Хотя я работаю с лучшими джазовыми музыкантами, конечно же, романсы мои звучат по-джазовому. И это может кому-то не нравиться. Но это не является для меня проблемой. Для меня проблема, когда человек, например, (ну как «проблема», я считаю, что это проблема этого человека), заходит на мою страницу в YouTube и на десяти произведениях оставляет какие-то свои негативные впечатления. Я думаю, что у него проблема. Потому что если мне не нравится что-то, я иду дальше и не трачу свои силы и время. А если человек, если ему не понравилось, идёт на следующую песню, на следующую, что-то хочет писать, то это уже у него проблема. Но таких людей очень мало. У меня в основном, особенно в Facebook, настолько… Я даже удивляюсь.

Евгений Додолев

— А Вы используете инструмент бана? Ведь в Facebook люди делятся на тех, которые банят тех, кто высказывается негативно, и тех, которые этого не делают.

Нина Шацкая

— Нет, я люблю очень с ними разговаривать. Ой, это так интересно. Я очень люблю пикироваться. У меня есть одна сумасшедшая девушка, я потом со временем поняла, кто она. Это певица. И у меня есть очень хороший друг, мой ангел. Вот если есть ангел во плоти, мне Бог послал ангела. Это Юра Розум — Народный артист России, пианист, человек, каждая встреча с которым приносит волшебные изменения в моей судьбе. Вот такой удивительный человек. И однажды у него дома у меня разболелась голова. А у него всё время много людей, кто-то поёт, бывают домашние концерты. И была там какая-то девушка. Я ушла, а ей показалось, что я демонстративно ушла, чем-то я её обидела. Потом мы где-то ещё встречались. Я не могла вспомнить, кто она. И вот у неё периодически бывают осенне-весенние обострения, она пишет ужасным языком, не понимая, что она делает, как она себя подставляет, к примеру, фразами типа «гы-гы-гы»… И она пытается доказать всему миру, что я плохая певица.

Евгения Пелипас

— Такие люди, в основном, в проигрыше.

Нина Шацкая

— Я с удовольствием её читаю.

Евгения Пелипас

— Пусть такие люди будут.

Нина Шацкая

— У меня даже в мыслях нет её забанить. Наоборот, я пытаюсь её поддеть, а потом себя за это виню. Потому что мне всегда интересно, какой тирадой она разразится. Я её провоцирую и думаю: «Нина, ну как тебе не стыдно? Ты взрослая женщина!» А она! Сначала она пишет, что скоро мой век уйдёт, что я уже никому не нужна, никто меня не слушает, и тут же — что меня слушают только мужчины, а вообще я страшная и старая, никому ненужная, но всё для меня делают мужчины какие-то. Я думаю, ну что же такое-то? Или я старая и страшная, или вся моя карьера из-за того, что кто-то так меня любит?

Евгения Пелипас

— Ваш талант она не учитывает?

Нина Шацкая

— Нет, она считает, что его нет. Я рассказываю, потому что её давно не было, и я думаю: ну как же так, неужели она про меня забыла? Мне вот даже не хватает этого.

Евгения Пелипас

— Она Вас послушает и появится.

Евгений Додолев

— Женя, в Вашем сете последний вопрос. Давайте, и потом у нас будет «смена караула».

Евгения Пелипас

— Я бы хотела Вас попросить исполнить всё-таки какую-то песню.

Нина Шацкая

— С удовольствием.

Евгения Пелипас

— Вашу любимую.

Нина Шацкая

— Ну, для любимых нужен гармонический какой-то аккомпанемент. Я, наверное, спою что-нибудь из того, что можно петь без аккомпанемента.

Музыкальная пауза 22.18 — 23.48

Евгений Додолев

— Браво!

Нина Шацкая

— Это была такая русская народная песня.

Евгения Пелипас

— Спасибо Вам большое!

Евгений Додолев

— Кстати, это впервые в рамках этого проекта у нас живое исполнение, помимо музыкального блока. Да, у нас «смена караула». Это тоже Женя.

Нина Шацкая

— Да, просто сегодня буду загадывать желания. Мои исполняются. Спасибо, Господи!

Евгения Пелипас

— Мне очень приятно с Вами познакомиться. Я немножко почитала о Вас и у меня появились вопросы такого плана. В одном интервью Вы рассказали, что после смерти отца у Вас стало получаться в творчестве то, что не получалось до того, как он ушёл из жизни.

Нина Шацкая

— Да. Причём он этого от меня добивался, а у меня не получалось.

Евгения Пелипас

— У меня вопрос: с чем это связано? Вы стали чувствовать себя свободной, новой?

Нина Шацкая

— Нет, я думаю, что всё-таки происходят удивительные вещи. Я часто говорю, что мой педагог по вокалу учит меня петь воздушно-капельным путём. Вот я прихожу к ней в класс, у меня что-то не получается, она на меня смотрит — и это происходит. Также мы с животными общаемся. Я уверена, что когда у нас дома живут долгое время животные, они не понимают слов (наш язык), но я абсолютно точно…

Евгения Пелипас

— Чувствуют друг друга животом?

Нина Шацкая

— Нет, я понимаю, что мы говорим на разных языках, но я посылаю мысль, и у нас существует связь.

Евгений Додолев

— То есть Вы не про интонацию говорите, а про какие-то ментальные вещи?

Нина Шацкая

— Нет, про телепатические вещи. Может быть не все, но когда человек и животное живут вдвоём, то я уверена абсолютно чётко, что существуют какие-то элементарные телепатические вещи. Когда животное… ну, к примеру, я собиралась везти к врачу, а потом мне сказали: «Не надо». А проблема продолжалась несколько дней. Но в тот момент, когда я поняла, что всё пройдёт само, животное на моих глазах расслабилось. То есть, конечно, они всё понимают! И то же самое, я уверена, происходит… Мы все живём в одном энергетическом пространстве. Когда отца не стало, у меня было ощущение, что весь этот пакет знаний, умений, всё то, чего он хотел от меня, но мне не хватало, всё в меня перетекло. Ушёл человек, и я стала набирать, набирать, набирать…

Евгения Пелипас

— Как будто он помог?

Нина Шацкая

— Да. Не всё, конечно. Но те вещи, которые я почувствовать не могла, они все ко мне пришли.

Евгения Пелипас

— Изумительно! А ещё такой вопрос. Вы учились в Питере? Вы рассказывали о том, что с Питером сначала у вас не сложились отношения, а вот сейчас изменились отношения?

Нина Шацкая

— Сейчас да. Причём когда я уезжала, то даже не хотела туда возвращаться, мне было там тягостно. А теперь это то место, куда я стремлюсь. И когда есть возможность попасть в Питер — это просто счастье! Я бы даже хотела бы жить на два города — на Москву и Питер.

Евгений Додолев

— Что мешает?

Нина Шацкая

— У меня нет повода туда приезжать. Если бы там был человек, к которому бы надо было стремиться, я бы жила с удовольствием на два города.

Евгения Пелипас

— Ещё у меня такой вопрос. Вы знакомы были с Владимиром Высоцким?

Нина Шацкая

— Нет!

Евгения Пелипас

— Нет? А что это за казус?

Нина Шацкая

— Этот казус, он очень серьёзный. Этот казус мне очень мешает.

Евгения Пелипас

— Расскажите.

Нина Шацкая

— По документам я Нинель, потому что я родилась 22 апреля. Меня назвали Нинель — в обратную сторону «Ленин», а во-вторых, отец в те времена считал, что Нинель Шацкая — это будет очень красиво звучать на сцене. Но мама не приняла это имя, был спор между папиными родственниками и мамой. Мама очень хотела, чтобы я была Асей. Они мучились, мучились и стали звать меня дома Ниной. И моё имя всегда было Нина. Когда наступил момент выходить на сцену, то уже о Нинель речи не было, стали меня звать Нина Шацкая. И я, зная, что есть Нина Шацкая (жена Золотухина и Филатова), не допускала даже мысли, что драматическая театральная актриса и я, эстрадная певица, когда-то пересечёмся. Ну и при всём моём глубочайшем уважении к Нине Сергеевне, у нас довольно большая разница в возрасте.

Евгений Додолев

— Да, это другое поколение.

Нина Шацкая

— Да, я считала, что мы не можем быть никогда на одной площадке.

Евгения Пелипас

— А что же это за песня с Высоцким?

Нина Шацкая

— Это она пела с Высоцким. Но другое дело, что сейчас иногда ко мне приходят на концерты пожилые люди, которые приносят мне её открытки. Я вот смотрю и думаю: хотела бы я так выглядеть в том возрасте… Я очень об этом казусе сожалею, но уже поздно что-то поменять.

Евгений Додолев

— Взяли бы псевдоним, если бы знали?

Нина Шацкая

— Наверное. Ну, осталась бы Нинелью, в конце концов, потому что это моё имя. Ужасно. Другое дело, что я всегда с очень большим уважением к ней относилась, и недавно (наверное, с год назад) в журнале «Караван истории» вышло её большое интервью. Я его купила, прочитала, до конца дошла, мне всё понравилось, и вдруг в двух последних абзацах я вижу: она пишет, что когда уже она начала находить возможность восстановиться, когда нашла душевные силы, вдруг появилась такая певичка…

Евгений Додолев

— Певичка?

Нина Шацкая

— Певичка, да, которая на Рублёвке скачет, «зажигает», и её принимают за меня. А ещё, что она с ящиком шампанского пришла в музей Бахрушина, что она выдаёт себя за меня. Я была в ужасе. Я никогда не пыталась занять этого места, и когда нас путают (мне иногда звонят, в эфиры какие-то зовут), я всегда сразу спрашиваю: «Кому вы звоните? Вам нужна Нина Аркадьевна или Нина Сергеевна?»

Евгения Пелипас

— Вы с уважением к ней относитесь?

Нина Шацкая

— С огромным! Никогда не пыталась воспользоваться чужим именем, мне хватает своего. Поэтому если открываешь поисковик в интернете, то меня не в чем упрекнуть, говорить о том, что я веду какой-то легкомысленный образ жизни. У меня очень насыщенная, серьёзная концертная жизнь, много концертов и, в общем, меня не в чем упрекнуть.

Евгения Пелипас

— А о личной жизни что-то можете рассказать?

Нина Шацкая

— Конечно, задавайте вопросы.

Евгения Пелипас

— У Вас есть дети?

Нина Шацкая

— У меня нет детей.

Евгения Пелипас

— А Вы хотите детей?

Нина Шацкая

— Думаю, что уже поздно об этом говорить, и я всегда была убеждена… У нас была очень хорошая семья, очень гостеприимный дом, и я всегда понимала, что если ребёнок — то обязательно должен быть отец. Женщина может не иметь мужа, но ребёнок должен иметь отца. Для меня это было очень важно. И когда мне говорили: ну ведь, бывает, люди расходятся, бывает, муж умирает. Да, но когда женщина носит ребёнка, она должна осознавать, что этот ребёнок растёт внутри, зная, что его ждут два человека. Вот для меня это очень важно. У меня удивительные родители, очень мудрая мама, она прекрасная бабушка. Я говорила, по-моему, что у моего брата трое сыновей, и маленькие мальчики обожают бабушку. Ей 79 лет, а мальчикам 13-14. Они завязывают ей шнурки, звонят и говорят: «Бабушка, сегодня гололёд, не выходи на улицу». Это маленькие рыцари, они подают ей руки, открывают двери, то есть они очень любят бабушку. Она мне говорила всегда то же самое: ребёнка надо рожать, когда есть мужчина, который этого ребёнка ждать будет так же, как и ты. Нельзя рожать для себя, это плохо.

Евгения Пелипас

— А мужчину Вашей мечты Вы встретили?

Нина Шацкая

— В моей жизни было несколько мужчин моей мечты.

Евгения Пелипас

— А сейчас?

Нина Шацкая

— Сейчас нет, к сожалению.

Евгения Пелипас

— В ожидании чуда?

Нина Шацкая

— Да, тоже мама мне говорит: «Погоди, лет в 60 тебе начнут делать активно предложения мужчины из твоей прошлой жизни».

Евгения Пелипас

— Вы хотите из прошлой жизни мужчину?

Нина Шацкая

— Нет. Но она говорит, что так будет. Что начнут разводиться, вдоветь, и будут приходить, плакать и говорить, что «я этого не сделал, дай, я исправлю эту ошибку».

Евгения Пелипас

— А Вы что хотите?

Нина Шацкая

— Я? Я хочу быть счастливой. Как это будет — я не знаю. Честно говоря, когда я путешествую, я хотела бы, если я доживу до старости, быть энергичной, здоровой, сидеть на берегу речки, может быть, в африканском лоджи, может быть, где-то в другом месте, может быть, в красивом доме на берегу нашей отечественной реки (просто у нас холодно бывает очень, а я не люблю холод), писать сказки, и чтобы рядом был человек, который мог бы так же, как и я, сказать: «А не полететь ли мне куда-нибудь? Собрать чемоданы и улететь».

Евгений Додолев

— В Африку?

Нина Шацкая

— Куда угодно. Я могу вот так вот — хоп! — собраться и улететь. Мне нравятся такие люди, и я хотела бы к финалу жизни подойти рядом с таким же человеком, с которым можно было бы разговаривать, смеяться, летать и было бы, о чём разговаривать и молчать.

Евгения Пелипас

— А с какой стихией Вы себя ассоциируете?

Нина Шацкая

— Ну, я думаю, что я, конечно, очень сильный ветер. Ураганный.

Евгений Додолев

— 22 апреля — это ведь Овен?

Нина Шацкая

— Это уже Телец. Уже Земля.

Евгения Пелипас

— Но Вы почему-то ассоциируете себя с ветром?

Нина Шацкая

— Да, я — ветер. И я очень люблю сильные штормовые ветра и очень люблю открытую воду. А родители говорят, что они зачали меня звёздной летней ночью под горой Карадаг.

Евгений Додолев

— Романтично. Крымская, значит. Вот, кстати, про Крым.

Нина Шацкая

— Я знала.

Евгений Додолев

— Нет-нет. Я вот думал: Шацкая никогда в Facebook про политику, никогда вообще.

Нина Шацкая

— Никогда. Принципиально.

Евгений Додолев

— А вот Крым. Вы сами как считаете, Крым наш?

Нина Шацкая

— Я была в Крыму сразу же после того, как прошёл референдум. Меня пригласили на кинофестиваль. После того, как я об этом написала, меня многие мои товарищи начали прямо грызть в Facebook, но я не промолчала. Фестивалю на тот момент было 10 лет, это был фестиваль военного кино. С бывшего Советского Союза съехались совершенно разные люди, я тоже приехала. Мне было очень любопытно. Я хочу всё видеть сама и знать. И я понимала, что люди в эйфории и что это не обойдётся без очень сложного переходного момента. Но я с уверенностью могу сказать, что я пытала таксистов, владельцев яхт — все были «за». Было несколько человек (богатые люди), у которых свои отели. Они говорили: «Мы бы этого не хотели, но в той ситуации, в которой мы сейчас оказались, и то, что мы видим, — конечно, лучше так».

Евгений Додолев

— Они бы этого не хотели из-за коммерческих аспектов или из-за идеологических?

Нина Шацкая

— Из-за коммерческих, конечно. Их всё устраивало, они понимали, что им очень удобно. Но они говорят: «Когда мы видим, что происходит там, то нам спокойнее здесь». А простой народ на рынке… У них было тогда ещё очень плохо с деньгами — банкоматы закрыты, денег нет. Меня это поражало, я понимала трезво, что это будет долго, что это не может быть быстро, и я им говорила: «Вы понимаете?». «Да, но мы…» Там очень большое количество людей, которые… Может быть, я сейчас наступаю в какие-то… но я говорю то, что видела! Можно говорить всё, что угодно. Я опять не говорю о политике вообще-то, я говорю о том, что я видела собственными глазами. Я могу сказать одно — меня поразило. Я не была там много лет, а на Украине я была, и была на Западной Украине. Конечно, она была потрясающе зажиточная, сытная и красивая. Уже были достаточно сложные в политическом смысле времена, ещё до Майдана, я была за пару лет до этого на Западной Украине на джазовых фестивалях. Я приехала на джазовый фестиваль, но пела русские романсы (на русском языке) в джазовых аранжировках. Мне говорили: «Слушай, ты нарвёшься». Нет, прекрасно! Музыканты изумительные, играли, слушали все эти мои русские романсы и приняли «на ура». Всё было прекрасно. И вот я из этого зажиточного рая приезжаю в Крым. А он убогий и нищий, особенно Севастополь. Этих людей спровоцировали. Там невозможно было. Я даже в России не знаю таких «убитых» городов. Это Крым — «жирный» край. Но ужасно, ужасно! Какие-то арматуры, недостроенные санатории — всё ужасно. И, конечно, эти люди… им ничего не «светило», так бы это всё и умирало. Поэтому, я думаю, если бы им сказали в Турцию — они бы, может быть, и в Турцию. Куда угодно бы бежали, чтобы что-то поменять в жизни.

Евгений Додолев

— Они бежали не в Россию, а от Украины, получается.

Нина Шацкая

— Скажем так. Потому что там не было никаких перспектив.

Евгений Додолев

— А странно, потому что про Западную Украину, я помню, беседовал с Олегом Скрипкой. Ну, Вы знаете, крупный рок-музыкант? Это было тоже до Майдана. И мы с ним обсуждали ситуацию, когда Настю и Потапа забросали в Тернополе помидорами.

Нина Шацкая

— Ну, это потому что своих.

Евгений Додолев

— И я у него спросил: «Вы можете представить себе такую ситуацию, чтобы в России забросали кого-то, кто поёт на «мове»?» Он сказал, что очень важен вопрос языка, и правильно сделали, что если едешь на Украину, то на русском лучше не петь. Вы с этим, как я понимаю, даже приблизительно где-то не столкнулись?

Нина Шацкая

— Нет, не столкнулась. У меня вообще удивительная ситуация. Моя мама родилась в Одессе, моя бабушка родилась в Одессе, они всю оккупацию там провели. И тот корабль, на который они должны были успеть, разбомбили, все погибли, а они на него опоздали и оказались в поезде. И деду сообщили, что семья погибла. Дед по маминой линии, муж бабушкиной сестры, западенский такой. Хотя вообще он был поляком, украинцем, из бандровска-турской зажиточной семьи, учёный, мостостроитель, офицером всю войну прошёл. Конечно, когда сообщили, что семья погибла, он женился. И когда война уже закончилась, он мою тётю (старшую мамину сестру) забрал в Киев. А бабушка с мамой (им очень трудно было вдвоём) поехали к бабушкиной сестре в Углич. Уехали в Россию. И у меня у мамы в документах написано (при одинаковых родителях), что она русская, а там, у её сестры, в документах было написано, что она украинка. Они всегда очень близко дружили, у них не было какой-либо розни. Была возможность — встречались. Когда Чернобыль случился, они к нам приезжали, у нас в Рыбинске жили. У меня там очень близкая родня живёт, и мне хочется, чтобы скорее всё как-то правильно закончилось. Не буду говорить как. Я хочу мира, и чтобы всё было как прежде.

Евгений Додолев

— Ну, это в значительной степени, как мне кажется, зависит от нас с Женей. Я имею в виду, от журналистов.

Евгения Пелипас

— Я совершенно согласна. Очень важна информационная история.

Евгений Додолев

— Ещё вот такой вопрос. Сейчас самый, как мне кажется (ну, если судить по тому же Facebook), значительный скандал, связанный с музыкой, — это высказывание Юрия Лозы относительно некомпетентности «The Rolling Stones».

Нина Шацкая

— Да, это очень смешно.

Евгений Додолев

— И потом Газманов подхватил насчёт «The Beatles». Объясните мне такую вещь. Потому что я всегда исхожу из того, что все должны в зоне своей компетенции высказываться. Я не музыковед, у меня — нравится-не нравится.

Евгения

— «Имею право»!

Евгений Додолев

— Я в том смысле, что я не разбираюсь. Они действительно оба музыканты с огромным стажем работы. Они знают отрасль. Это было сказано для того, чтобы пропиариться, понимая, какую реакцию вызовет, или в этих высказываниях действительно есть какой-то здравый смысл? Может, действительно они не лучшие инструменталисты, и те, и другие?

Нина Шацкая

— Однажды один какой-то человек (тоже недобрый, но профессиональный музыкант) в одном из комментариев, разбирая мой трек, посекундно расписал, где у меня какие ноты спеты нечисто. И другой неизвестный мне человек прокомментировал: «Мы никогда не говорим, что радуга — это спектр. Мы всегда говорим, что это радуга». Искусство — это волшебство, и человек никогда не будет механизмом. И когда мы слышим какое-то фантастическое пение, оно может быть несовершенно, но у нас мороз по коже. Есть искусство, которому невозможно сделать спектральный анализ. И когда люди пытаются это сделать, они заходят в тупик. Потому что, разумеется, у «The Rolling Stones» на живых концертах… Не надо быть семи пядей во лбу! Когда мы слушаем живые концерты — там везде куча фальши. Зато наши музыканты, избегая этого, поют «под фанеру». Я пойду слушать фальшивое пение, но оно такое… Человек — не машина. Химия в другом — это и есть искусство. Зато все эти наши прекрасные музыканты пели полжизни под фонограмму. Они пытались со своей колокольни на всё это посмотреть. О коллегах не говорят, но я не хочу вообще говорить о высоком искусстве в контексте названных актёров. Наш доморощенный, советский шоу-бизнес — всё же понятно. Количество изданных дисков само за себя говорит. Но я уверена, что это не пиар. Это искренняя позиция людей. Они вот так её видят. Я считаю, что каждый должен говорить то, что он думает, — это право каждого. Другое дело, что мы с вами можем точно так же апеллировать и должны так же спокойно разговаривать. Не надо копья ломать, надо общаться и стараться не «кипеть» при этом.

Евгений Додолев

— Мы начали разговор с Градского, и я уверен, что в этой оценке Вы как раз с Александром Борисовичем очень расходитесь.

Нина Шацкая

— Он хочет идеального.

Евгения Пелипас

— Он технарь.

Евгений Додолев

— Он драйв не понимает, он понимает ремесло. А мы беседовали с Ниной Шацкой, которая, как мне кажется, понимает всё. У Вас была возможность сегодня загадать желание, находясь между тремя Евгениями. Желаю, чтобы все Ваши загаданные желания сбылись. Огромное Вам спасибо.

Евгения Пелипас

— Спасибо Вам большое.

Нина Шацкая

— Спасибо.