Своеобразие регулятивных структур в поэтических текстах г. Иванова (на материале сборника «Отплытье на О. Цитеру»)

УДК 811.161.1'38 + 821.161.1

Н. Г. Петрова

СВОЕОБРАЗИЕ РЕГУЛЯТИВНЫХ СТРУКТУР В ПОЭТИЧЕСКИХ ТЕКСТАХ Г. ИВАНОВА

На материале первого сборника стихов Г. Иванова, относящегося к эгофутуристическому этапу творчества поэта, рассматриваются типы и виды лексических регулятивных структур, основанных на стилистическом приеме синтаксического параллелизма. Данные регулятивные структуры не только создают связность текста и его фрагментов, но и играют существенную роль в организации познавательной деятельности читателей, обеспечивая постижение смысла на этих уровнях.

Ключевые слова: поэтический текст, регулятивность, лексические регулятивные структуры, основанные на стилистическом приеме синтаксического параллелизма.

Интерес к изучению творчества Г. Иванова, возникший в начале 1990-х годов в связи с “возвращением” его произведений эмигрантского периода в достаточно полном объеме (в 1993 году к 100-летию со дня рождения поэта было издано трехтомное собрание сочинений), имеет устойчивую тенденцию и в настоящее время. Об этом красноречиво свидетельствуют диссертационные исследования как лингвистов, так и литературоведов [1-4].

В данной статье анализируется ранняя лирика Г. Иванова в регулятивном аспекте, т. е. с точки зрения управления познавательной деятельностью читателя. (О теории регулятивности как одном из направлений коммуникативной стилистики текста, ее основных понятиях см. [5-6] и др.) Как указывает Н. С. Болотнова, преимущество теории регуля-тивности текста, связанной с лингвистической прагматикой, психолингвистикой, суггестивной лингвистикой, теорией речевого воздействия, состоит в том, что она «позволяет исследовать его смысловое развертывание и выявлять прагматический эффект, т. е. дает ключи к тексту как “генератору” информации разных типов» [7, с. 29].

Материалом для исследования послужила первая книга стихов Г. Иванова «Отплытье на о. Ците-ру» [8], вышедшая в 1912 году. В это время Г. Иванову исполнилось всего семнадцать лет - книга не осталась незамеченной: рецензии на нее дали В. Брюсов, Н. Гумилёв, М. Лозинский, эгофутурист И. Игнатьев. По мнению Е. Витковского, лишь Н. Гумилёв «сумел оценить то истинно ценное, что наличествовало в поэзии Иванова на ее кузминско-северянинском этапе» [9, с. 8].

В. Крейд к главным компонентам творческой манеры Георгия Иванова в первой книге стихов «Отплытье на о. Цитеру», явившейся «памятником связи поэта с эгофутуризмом», относит следующие: «декоративность, стилизация, ретроспектив-ность, грациозный, но наивно-простодушный вкус, напоминавший некоторых художников “Мира искусства”» [10, с. 25].

Практически все исследователи, как и современники поэта, отмечают, что первый сборник Г. Иванова носит «несамостоятельный характер»: в нем наблюдаются «отзвуки творчества» поэтов-символистов В. Брюсова и А. Блока, акмеиста

Н. Гумилёва, эгофутуриста И. Северянина, М. Куз -мина и др. По замечанию Е. Витковского, именно благодаря синкретизму, свойственному поэзии Г. Иванова периода «Отплытья на о. Цитеру», в последние десять-пятнадцать лет жизни поэта в ней стал возможен синтез [9, с. 8].

В качестве предмета настоящего исследования выбран один из типов лексических регулятивов, значимых для постижения смысла на уровне блока высказываний и целого текста, - лексические регулятивные структуры, основанные на стилистическом приеме синтаксического параллелизма.

Следует отметить, что лексические регулятивные структуры, основанные на синтаксическом параллелизме, представляют собой неоднородное явление. Это объясняется, во-первых, существованием двух типов параллелизма (полного и неполного), а во-вторых, способностью членов параллели (повторяющихся высказываний или их фрагментов), образующих лексическую регулятивную структуру, располагаться в тексте как контактно, так и дистантно. Регулятивные структуры разных типов и видов важны как в плане текстообразова-ния и смыслообразования, так и в плане формирования прагматики текстовых фрагментов и текстов в целом. Как правило, регулятивные структуры, основанные на полном параллелизме, ориентированы на поддержание эмоциональной тональности, а основанные же на неполном параллелизме в большинстве случаев обеспечивают «приращение смысла».

Основной темой книги стихов «Отплытье на о. Цитеру», включающей четыре раздела, является любовь. При этом в первом разделе «Любовное зеркало» она представлена как некий опоэтизиро-

ванный идеал, а не живое человеческое чувство; во втором - «Клавиши природы» - поэт воспевает любовь к природе, тайне жизни; в четвертом разделе «Солнце Божие» передана любовь к Богу. Доминирующая тема определила и эмоциональную тональность сборника: от минорной до возвышенной.

Примечательно, что анализируемые типы лексических регулятивных структур, принимая участие в связанности и ритмико-мелодической организации текстового пространства, в содержательном плане достаточно часто прямо или косвенно связаны с основной темой сборника стихов - темой любви.

Наблюдения показали, что Г. Иванов в книге стихов «Отплытье на о. Цитеру», как и представители других литературных течений начала XX века, в частности поэты-акмеисты (см. об этом [12]), не употребляет регулятивные структуры, основанные на принципе полного параллелизма, с контактным расположением членов параллелей.

Среди лексических регулятивных структур, основанных на неполном параллелизме с контактным расположением параллелей, для поэтических текстов Г. Иванова типичны регулятивные структуры, в которых параллелизм заключается в замене как одного, так и нескольких элементов описываемой ситуации, а также контаминация регулятивных структур, основанных на неполном параллелизме с усечением и распространением одновременно.

Например, в балладе «Песня о пирате Оле» неповторяющиеся части в контактно расположенных членах параллели лексической регулятивной структуры, основанной на неполном параллелизме, акцентируют читательское внимание на неоднозначности образа Оле, что достигается за счет употребления разнородных в стилистическом плане лексических единиц, а также знака «тире»:

Это Оле - властитель моря,

Это Оле - пират.

Ср.: «Властитель, -я; м. Высок. Властелин. Самодержавный в. // О том, кто оказывает сильное влияние на какую-л. часть общества» и «Пират, -а; м. [греч. репаё8 - грабитель, разбойник] 1. Морской разбойник» [13].

В «Солнце Божием» аналогичная лексическая регулятивная структура, в составе которой присутствуют окказиональные лексические единицы («умили-телъ», «пленитель»), передает ключевые, с точки зрения автора, характеристики образа Христа:

О, Христос, душ умилитель,

О, Христос, сердец пленитель,

Прободенный копием розан!

Примечательно, что повторяющаяся часть высказываний, расположенных контактно, может находиться в поэтических текстах Г. Иванова не

только в начале строк, но и в конце, коррелируя с такими стилистическими фигурами, как анафора и эпифора. В рамках теории регулятивности считаем правомерным рассматривать эпифору и анафору в качестве разновидностей лексической регулятивной структуры, основанной на неполном параллелизме.

В отличие от приведенных ранее примеров, в стихотворении «Утром» повторяющийся фрагмент описываемой ситуации находится в конце строк, расположенных контактно, тем самым акцент переносится на местоименную регулятивную цепочку, усиливающую эффект отсутствия кого-либо. Именно за счет данной цепочки возникает распространение во второй параллели лексической регулятивной структуры, основанной на неполном параллелизме, с усечением и с распространением одновременно:

Одинокие люди идут,

Но все тихо, как будто их нет.

Никого, никого будто нет...

В вышине - бледно-розовый свет.

Любопытно, что Г. Иванов употребляет такую поэтическую форму, характерную для поэзии народов Востока, как газель или газелла

Возникшая в 7-м веке и исполнявшаяся под аккомпанемент струнного инструмента, данная поэтическая форма, наряду с особой рифмовкой, содержит также редиф - «слово или ряд слов, повторяющихся в стихе вслед за рифмой», относимый А. П. Квятковским и к разряду тавтологической рифмы, и к категории эпифоры (см. об этом [15]).

«Газэлла» Г. Иванова построена на противопоставлении динамики и статики:

Скакал я на своем коне к тебе, о любовь.

Душа стремилась в сладком сне к тебе, о любовь.

Я слышал смутно лязг мечей и пение стрел,

Летя от осени к весне к тебе, о любовь.

За Фебом рдяно-золотым я несся вослед,

Он плыл на огненном руне к тебе, о любовь.

И в ночь я не слезал с коня, узды не кидал,

Спеша, доверившись луне, к тебе, о любовь.

Врагами тайно окружен, изранен я был,

Но все стремился к вышине, к тебе, о любовь.

Истекши кровью, я упал на розовый снег...

Лечу, лечу, казалось мне, к тебе, о любовь.

Динамика создается в результате употребления в неповторяющихся частях высказываний глаголов и глагольных форм (деепричастий) со значением быстрого перемещения («скакал», «летя», «несся», «спеша», «стремился»), а также глагольной регулятивной цепочки с той же семантикой («лечу, лечу»), передающих действия, совершаемые лирическим героем.

Повторяющаяся же часть, расположенная в ряде стихотворных строк как контактно, так и дистантно, фокусирует внимание читателя на цели лирического героя и в то же время постоянстве его чувств. Как видно, ни раны, ни потеря крови и даже падение лирического героя, означающее физическую остановку движения, резкое его прекращение, соотносимое с гибелью, не может остановить его стремления к цели, то есть, говоря словами поэта, «к вышине», которой является любовь.

Таким образом, регулятивная структура, основанная на неполном параллелизме, соотносимая со стилистической фигурой редиф, передает один из принципов лирического героя Г. Иванова: стремление к поставленной цели (верность идеалу) вне зависимости от жизненных обстоятельств.

Необходимо отметить, что мотив постоянства, неизменности лирического героя своим чувствам, привычкам и т. д. является доминирующим в первой книге стихов Г. Иванова. Нередко для его выражения поэт использует лексические регулятивные структуры, основанные на неполном (частичном) параллелизме. Члены параллели при этом могут располагаться как контактно, так и дистантно.

Например, в стихотворении «У окна» употребляется регулятивная структура, основанная на принципе неполного параллелизма, с формально дистантным, а по сути, контактным расположением членов параллелей, так как каждое из высказываний занимает две строки, образуя в целом четверостишие. Выполняя усилительную функцию, отмеченная регулятивная структура позволяет передать приверженность лирического героя своим мечтам, независимо от времени суток:

Каждый вечер сна, как чуда,

Буду ждать я у окна.

Каждый день тебя я буду

Звать, ночная тишина.

Небезынтересно, что первая параллель данной регулятивной структуры является в свою очередь членом другой, также основанной на частичном параллелизме, лексической регулятивной структуры, цель которой иная - актуализировать читатель-

ское внимание на том месте («у окна»), где лирический герой будет ждать сна и предаваться тоске «о лунном небе»:

Каждый вечер сна, как чуда,

Буду ждать я у окна.

<.................>

Тосковать о лунном небе Вновь я буду у окна,

Проклиная горький жребий Неоконченного сна.

Таким образом, связанные между собой, две регулятивные структуры передают мотив постоянства, состоящий в некоем консерватизме лирического субъекта относительно выбора места и времени перехода в иную реальность (состояние сна). В связи с отмеченным выше любопытным представляется замечание Т. С. Соколовой: «Отталкиваясь от традиционной для русского символизма модели двоемирия, Иванов смещает смысловой акцент с антиномии посюстороннего (имманентного)/поту-стороннего (трансцендентного) пространств на антиномию действительность/мечта. Специфика мироощущения героя Иванова обусловлена, во-первых, позицией неприятия реальной действительности, во-вторых, представлением о невозможности возвращения в “потерянный рай” европейской культуры прошлого» [16, с. 70].

Как показал анализ, Г. Иванов активно употребляет регулятивные структуры, основанные на принципе как полного, так и неполного параллелизма, с дистантным расположением членов параллелей. Подтверждением этому, в частности, является наличие в первом разделе книги стихов («Любовное зеркало») пяти триолетов, четыре из которых образуют цикл («Влюбление», «Отвергнутая страсть», «Счастливый пример», «Утешение»). Триолет, как известно, представляет собой стихотворение в восемь строк, написанное на две рифмы. При этом четвертая и седьмая строки повторяют первую, а восьмая - вторую. Данный жанр, как указывает М. Л. Гаспаров, «пользовался недолгой популярностью в эпохи барокко и символизма, но лишь в качестве салонной эстетской забавы» [17, с. 183].

Представляется, что повторяющиеся строки в триолете соотносятся с лексическими регулятивными структурами, основанными на принципе синтаксического параллелизма. Обеспечивая интеграцию текста за счет создания внутритекстовых связей, они удерживают читательское внимание на важных, с авторской точки зрения, моментах. Кроме того, тождественные повторы в рамках триолетов приводят к образованию различных типов и видов регулятивных структур, основанных на стилистическом приеме синтаксического параллелизма.

Так, в триолете «Отвергнутая страсть» две лексические регулятивные структуры, основанные на синтаксическом параллелизме, с дистантным расположением параллелей связаны между собой имплицитно:

Отвергнута любовь поэта...

Ах, Хлоя, бессердечна ты!

В моих глазах не стало света,

Отвергнута любовь поэта...

От ароматного букета Остались вялые цветы...

Отвергнута любовь поэта...

Ах, Хлоя, бессердечна ты!

Если одна регулятивная структура, передающая состояние лирического героя (самого поэта), состоит из трех параллелей, из которых лишь первая и третья являются тождественными, то другая, характеризующая его возлюбленную, включает два члена параллели и основана на полном параллелизме.

В триолете «Утешение» представлена только одна регулятивная структура, основанная на стилистическом приеме синтаксического параллелизма, состоящая из трех параллелей, первая и третья из которых представляют собой сложные высказывания. Особенность второй параллели состоит в том, что происходит одновременно ее усечение и распространение за счет указания на время действия, в результате чего сложное высказывание трансформируется в простое:

Что плакать о любви несчастной,

Когда огонь в крови горит!

Весной веселой и прекрасной Что плакать о любви несчастной...

Зовут к забаве сладострастной Меня наперсницы харит.

Что плакать о любви несчастной,

Когда огонь в крови горит!

Смена эмоциональной тональности в результате чередования знаков препинания в конце параллелей достаточно ярко отражает амбивалентность лирического героя не только на уровне его психического и физиологического состояний, но и по отношению к ситуации, в которой он оказался. Ср. указание Л. М. Кольцовой о том, что текстовые знаки играют существенную роль «в организации “энергетического поля” текстового пространства, в создании участков напряжения и расслабления, концентрации и дистрибуции внимания, предваряющей активизации и “оттягивания”, усиления эффекта неожиданности и создания эффекта ожидания» [18, с. 34].

В стихотворении Г. Иванова «Птица упала ... », кроме двух регулятивных структур, основанных на стилистическом параллелизме, с дистантным расположением параллелей, еще имеется и вариатив-

ный лексический повтор. (О вариативных лексических повторах в творчестве М. И. Цветаевой см.

[19].)

* * *

Птица упала. Птица убита...

В небе пылают кровавые зори.

Из изумруда, из хризолита

В пурпуре света пенится море.

В небе сиянье, в небе прощенье,

К грезам весенним дорога открыта...

Пена морская мрачною тенью

Бьется о берег. Птица убита.

Как видно, члены одной из регулятивных структур, основанной на полном параллелизме, располагаясь дистантно, фиксируют внимание читателя на невозможности изменения состояния птицы: она убита. Гибель птицы не отразилась на устройстве мироздания, не изменила существующего в нем порядка. Окружающий мир продолжает жить по своим законам: восход сменяется закатом, море, меняя свое состояние, продолжает пениться и биться о берег. И даже дорога «к грезам весенним» остается открытой...

Таким образом, употребление связанных между собой ассоциативно двух регулятивных структур, основанных как на полном, так и частичном параллелизме, а также вариативного лексического повтора, помогает Г. Иванову передать сосуществование одновременно двух явлений экзистенцио-нального порядка: жизни и смерти, при этом перевес остается на стороне жизни.

По мнению ряда исследователей, занимающихся изучением творчества Г. Иванова, концепция жизни и смерти является для поэта центральной. Так, Н. А. Кузнецова указывает, что «в раннем творчестве Г. Иванова складываются отдельные звенья концепции жизни и смерти (согласно А. Якобсону, эта черта обязательна для трагического поэта). Однако изначальный трагизм в ранней лирике Г. Иванова зачастую скрыт, сглажен. Поэт не слишком обнажает свое “Я”» [1, с. 24].

Среди регулятивных структур, основанных на дистантном повторе, выделяется регулятивная структура особого типа - регулятивная рамка. В зависимости от совпадения членов параллели различаются два типа регулятивных рамок: конгруэнтная

Как показал текстовый материал, в первой книге стихов Г. Иванова представлены как конгруэнтные, так и частично конгруэнтные рамки. Как правило, первые характерны для блока высказыва-

ний, вторые же наблюдаются на уровне и блока высказываний, и целого текста. Думается, что конгруэнтные рамки, актуализируя в сознании читателя ситуацию, совпадающую в зависимости от текстового уровня с основной темой или с одной из микротем поэтического текста, как правило, связаны с созданием эмоционального фона текста и рассчитаны на воздействие суггестивного порядка. Частично конгруэнтные рамки (как и регулятивные структуры, основанные на неполном параллелизме) в большей мере вовлекают читателя в процесс поэтического сотворчества, требуют большей активности со стороны читателя: предполагается, что, сопоставив содержание частично повторяющихся высказываний, читающий сможет увидеть их отличия.

См. одну из конгруэнтных рамок на уровне блока высказываний из стихотворения «Солнце Бо-жие», построенного на чередовании трех конгруэнтных и трех частично конгруэнтных рамок:

О, сердечный сладкий восторг!

Взор Господен исполнен боли...

О, Христос, ты кровь нынче пролил И сердца из скорби исторг.

О, сердечный сладкий восторг!

Если регулятивное единство содержит информацию о земных страданиях Христа, перенесенных им во имя человечества, то тождественный повтор, образующий рамку, передает чувство восхищения, восторга и рассчитан на эмоциональное воздействие.

В стихотворении с жанровым названием «Романс» отмечается формально конгруэнтная рамка на уровне целого текста. Она носит ярко выраженный аутосуггестивный характер, так как лирическая героиня, в связи с переживаемым чувством любви, находит себя более интересной (убеждает себя в этом!):

Амур мне играет песни,

Стрелою ранит грудь -Сегодня я интересней,

Чем когда-нибудь!..

<................. >

Звучат любовные песни,

Глаза застилает муть...

Сегодня я интересней,

Чем когда-нибудь!..

Сочетание знаков препинания в дистантно расположенных членах параллели, образующих регулятивную рамку, одновременно передает восклицательную интонацию и некоторую недоговоренность, обеспечивая дополнительную актуализацию повторяющихся текстовых фрагментов.

Частично конгруэнтная рамка представлена, например, в стихотворении Г. Иванова «У окна»; частично конгруэнтная рамка с усечением и расши-

рением смысла одновременно - в стихотворении «Осенний брат».

Проанализированный текстовый материал позволил выявить особенность лексической регуля-тивности в поэтических произведениях Г. Иванова как на уровне блока высказываний, так и целого текста. Она заключается не только в контаминации различных видов регулятивных структур, основанных на стилистическом приеме синтаксического параллелизма, в рамках одной регулятивной структуры, но и во включенности одной регулятивной структуры в состав другой.

В частности, в стихотворении «Осени пир.» в усеченном виде объединяются вторые параллели двух разных регулятивных структур: лексической регулятивной структуры, основанной на принципе параллелизма, с дистантным расположением параллелей и регулятивной рамки:

Осени пир к концу уж приходит:

Блекнут яркие краски.

Солнце за ткани тумана Прячется чаще и редко блистает.

Я тоской жестокой изранен,

Сердце тонет в печали.

Нету со мною любимой.

Ах! не дождаться мне радостной встречи.

Ропщет у ног прибой непокорный,

Камни серые моя.

Тщетно я лирные звуки С злобной стихией смиренно сливаю.

Не укротить вспененной пучины,

С ветром спорить - бесцельно.

Страсти бесплодной волненья В сердце моем никогда не утихнут.

Осени пир к концу уж приходит,

Сердце тонет в печали.

Слабые струны, порвитесь!

Падай на камни, бессильная лира...

Такое объединение, создающее своего рода “регулятивную спираль”, в сочетании с текстовым развертыванием приводит к частичному смещению смысла: от общего состояния утраты (осенью -своей красоты, лирическим героем - любимой) к осознанию лирическим субъектом невозможности что-либо изменить, что усугубляет его душевное состояние.

Рассмотренный в статье материал позволяет сделать ряд выводов.

В первой книге стихов «Отплытье на о. Ците-ру», для которой были характерны свойственные эгофутуризму «стилизация» и «декоративность», Г. Иванов достаточно часто употребляет лексиче-

ские регулятивные структуры, основанные на уровне коммуникативных блоков и целого текста

принципе синтаксического параллелизма как част- следует отнести: 1) различные контаминации разном случае повтора. При этом поэт отдает пред- ных видов регулятивных структур, основанных на

почтение регулятивным структурам, основанным стилистическом приеме синтаксического паралле-

на неполном параллелизме как с контактным, так и лизма, в рамках одной регулятивной структуры; 2)

дистантным расположением параллелей. В ряде включенность одной регулятивной структуры в со-

случаев именно данные регулятивные структуры, став другой, что приводит к образованию “регуля-

обеспечивая связность текстовых фрагментов и тивной спирали”.

текста в целом, помогают юному Г. Иванову выра- Наличие у Г. Иванова различных модификаций

зить формирующуюся систему жизненных ценно- лексических регулятивных структур, основанных

стей (в частности, стремление к поставленной на принципе синтаксического параллелизма как

цели вне зависимости от жизненных обстоя- частном случае повтора, свидетельствует о его

тельств), а также представить важные темы, кото- близости с футуристами, для поэтики которых

рые в дальнейшем станут сквозными в творчестве были характерны непрерывные изменения, обнов-

поэта (жизнь/смерть). ления, переходы, а также различные способы «ди-

К идиостилевым особенностям Г. Иванова на намизации формы».

Список литературы

1. Кузнецова Н. А. Творчество Георгия Иванова в контексте русской поэзии первой трети ХХ века: дис. ... канд. филол. наук. Магнитогорск, 1999. 199 с.

2. Тарасова И. А. Поэтический идиостиль в когнитивном аспекте: на материале поэзии Г. Иванова и И. Анненского: дис. ... д-ра филол. наук. Саратов, 2004. 484 с.

3. Якунова Е. А. Своеобразие художественного мира ранней лирики Георгия Иванова: дис. ... канд. филол. наук. Череповец, 2004. 161 с.

4. Кац Е. А. Языковая личность в поэтическом идиолекте Георгия Иванова: автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 2009. 24 с.

5. Болотнова Н. С. Регулятивность // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М. Н. Кожиной. М.: Флинта:

Наука, 2003. С. 328-331.

6. Болотнова Н. С. Теоретические аспекты изучения регулятивности в текстовой деятельности // Болотнова Н. С., Бабенко И. И. и др. Коммуникативная стилистика текста: лексическая регулятивность в текстовой деятельности: коллективная монография / под ред. проф. Н. С. Болотновой. Томск: Изд-во Томского гос. пед. ун-та, 2011. Гл. I. С. 12-42.

7. Болотнова Н. С. О связи теории регулятивности текста с прагматикой // Вестн. Томского гос. пед. ун-та. 2008. Вып. 2(3). С. 24-30.

8. Иванов Г. Отплытье на о. Цитеру. 1^1.: http://lib.ru/RUSSLIT/IWANOWG/stihi.txt (дата обращения: 20.05.2012).

9. Витковский Е. «Жизнь, которая мне снилась» // Иванов Г. В. Собр. соч. в 3-х т. М.: Согласие, 1993. Т. 1. С. 5-40.

10. Крейд В. Петербургский период Георгия Иванова. Нью-Йорк: Эрмитаж, 1989. 195 с.

11. Петрова Н. Г. Типы лексических регулятивов и их взаимосвязь в лирике К. Д. Бальмонта // Болотнова Н. С., Бабенко И. И. и др. Коммуникативная стилистика текста: лексическая регулятивность в текстовой деятельности: коллективная монография / под ред. проф.

Н. С. Болотновой. Томск: Изд-во Томского гос. пед. ун-та, 2011. С. 114-140.

12. Петрова Н. Г. О типах регулятивных структур в поэтическом дискурсе акмеистов // Сибирский филологический журнал. 2012. № 1. С. 187-197

13. Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С. А. Кузнецов. СПб.: Норинт, 1998. URL: http://www.gramota.ru/slovari/info/bts/ (дата обращения: 27.01.2013).

14. Петрова Н. Г. Традиционное и новаторское в лексической регулятивности на уровне высказывания в поэтическом дискурсе футуристов // Вестн. Томского гос. пед. ун-та. 2013. Вып. 3 (131). С. 173-179.

15. Квятковский А. П. Поэтический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1966. 376 с. URL: http://feb-web.ru/feb/kps/kps-abc/kps/kps-2386.htm (дата обращения: 20.02.2013).

16. Соколова Т. С. Семантическая граница в ранней лирике Георгия Иванова // Вестн. Томского гос. пед. ун-та. 2007. Вып. 8 (71). С. 70-75.

17. Гаспаров М. Л. Русские стихи 1890-1925 годов в комментариях. М., 1993. 272 с.

18. Кольцова Л. М. Художественный текст через призму авторской пунктуации: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Воронеж, 2007. 48 с.

19. Бочкарёва Ю. Е. Вариативные лексические повторы как средство регулятивности в лирике М. И. Цветаевой: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Томск, 2007. 23 с.

Петрова Н. Г., кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры.

Новосибирский государственный педагогический университет.

Ул. Вилюйская, 28, Новосибирск, Россия, 630126.

E-mail: npetrova@ngs.ru

Материал поступил в редакцию 23.07.2013.

N. G. Petrova

THE PECULIARITY OF REGULATIVE STRUCTURES IN G. IVANOV’S POETIC TEXTS

In the article on the basis of the first collection of G. Ivanov’s poems related to egofuturistic stage of his creative works we consider different types and species of lexical regulative structures based on the stylistic device of syntactical parallelism. These regulative structures not only provide text and its fragments connectivity, but also are vital for readers’ cognition and comprehension of the meaning at these levels.

Key words: poetic text, regulativity, lexical regulative structures based on the stylistic device - syntactical parallelism.

References

1. Kuznetsova N. A. Creativity of George Ivanov in the context of Russian poetry of the first third of the twentieth century. Author. dis. cand. philol. sci. Magnitogorsk, 1999. 199 p. (in Russian).

2. Tarasova I. A. Poetic idiostyle in the cognitive aspect: on the material of Ivanov’s and Annenskiy’s poetry. Dis. Dr. philology science. Saratov, 2004. 484 p. (in Russian).

3. Yakunova E. A. The originality of the art world early lyrics Georgi Ivanov. Author. dis. cand. philol. sci. Cherepovets, 2004.161 p.(in Russian).

4. Kate E. A. Linguistic personality in a poetic idiolect of George Ivanov. Abstract of thesis candidate of philol. sci. Moscow, 2009. 24 p. (in Russian).

5. Bolotnova N. S. The Regulativity// Stylistic encyclopedic dictionary of Russian / ed. M. N. Kozhina. Moscow, Flinta, Nauka Publ., 2003. pp.328-331. (in Russian).

6. Bolotnova N. S. The theoretical aspects of the study of regulatory activity in a text // Bolotnova N. S., I. Babenko, etc. The communicative style of the text in the text of the regulatory lexical activity: collective volume / ed. prof. N. S. Bolotnova. Tomsk: Publishing House of Tomsk State. ped. University Press, 2011, pp.12-42. (in Russian).

7. Bolotnova N. S. About communication theory the regulativity text senseless pragmatics. Tomsk State University Bulletin, Ser.: Philology, 2008, no 2(3), pp.24-30. (in Russian).

8. Ivanov G. Sailing to the I. Citer. URL: http://lib.ru/RUSSLIT/IWANOWG/stihi.txt (accessed 20 May 2012) (in Russian).

9. Vitkovskiy E. “The life that I dreamed of’// Ivanov G. V. Coll. Op. in 3 vols. Moscow, Consent Publ., 1993, vol. 1, pp.5-40. (in Russian).

10. Kreyd V. The Petersburg Period of George Ivanov. New York, The Hermitage Publ., 1989. 195 p. (in Russian).

11. Petrova N. G. Types of lexical regulators and their relationship in the K. D. Balmont’ lyrics // Bolotnova N. S., I. I. Babenko, etc. The communicative style of the text in the text of the regulatory lexical activity: collective volume / ed. prof. N. S. Bolotnova. Tomsk: Publishing House of Tomsk State. ped. University Press, 2011, pp.114-140. (in Russian).

12. Petrova N. G. About the types of regulative structures in the poetic discourse of Acmeists. Siberian Philological Journal, 2012. no. 1. pp.187-197. (in Russian).

13. Great Dictionary of the Russian language / Ch. Ed. S. A. Kuznetsov. St. Petersburg, Norint Publ., 1998. URL: http://www.gramota.ru/slovari/info/ bts/ (accessed 27 January 2013) (in Russian).

14. Petrova N. G. The Traditional and the innovative in lexical regulativity at the level an utterance in the poetic discourse of futurists. Tomsk State Pedagogical University Bulletin, 2013.no. 3 (131), pp.173-179 (in Russian).

15. Kvyatkovskiy A. P. The poetic vocabulary. Moscow, Sov. Entsiclopediya Publ., 1966. 376 p. URL: http://feb-web.ru/feb/kps/kps-abc/kps/kps-2386. htm (accessed 20 February 2013) (in Russian).

16. Sokolova T. S. Semantic Border in Early Lyrical Poetry by Georgy Ivanov. Tomsk State Pedagogical University Bulletin, 2007, no 8 (71), pp. 70-75 (in Russian).

17. Gasparov M. L. Russian Poems 1890-1925’s in the comments. Moscow, 1993. 272 p. (in Russian).

18. Kol'tsova L. M. The literary text through the prism of the author’s punctuation. Abstract of thesis dr. philol. sci. Voronezh, 2007. 48 p. (in Russian).

19. Bochkareva Yu.Ye. Variative lexical repetitions as a means in the lyrics of the regulativity M. I. Tsvetaeva. Abstract of thesis candidate of philol. sci. Tomsk, 2007. 23 p. (in Russian).

Novosibirsk State Pedagogical University.

Ul. Viluiskaya, 28, Novosibirsk, Russia, 630126.

E-mail: npetrova@ngs.ru