Политика российского правительства по отношению к немецким колонистам во время первой мировой войны

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 8. ИСТОРИЯ. 2009. № 6

А.Н. Шубина

(аспирантка кафедры истории России XIX — начала ХХ в. исторического

факультета МГУ имени М.В. Ломоносова)*

ПОЛИТИКА РОССИЙСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕМЕЦКИМ КОЛОНИСТАМ

ВО ВРЕМЯ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Статья посвящена малоисследованной проблеме и основана на фундаментальных источниках: законодательных актах, материалах заседаний Совета министров и периодической печати. Автор уделяет внимание главным образом анализу законодательной базы правительственной политики по отношению к немецким колонистам.

Ключевые слова: немецкие колонисты, немецкое землевладение и землепользование, Первая мировая война, Государственная Дума, Государственный совет, Совет министров, П.А. Столыпин, Ф.Ф. Трепов, Николай II.

The article deals with a little-researched issue and is based on fundamental sources: legislative acts, transcripts of meetings of Cabinet of Ministers, massmedia texts. The author focuses on legislative basis for government policy towards German colonists.

Key words: German colonists, German landowning and land use, World War I, State Duma, State Council of Russia, Cabinet of Ministers, P. A. Stolypin, F.F. Trepov, Nicholas II.

* * *

С началом Первой мировой войны в России обострились многие вопросы внутренней жизни, в том числе и вопрос о немецких колонистах. Проблема борьбы с «немецким засильем» осложнялась тем, что совмещала в себе и национальный вопрос, и всегда болезненный для России земельный. Поэтому политика правительства в этом отношении должна была быть как можно более взвешенной и дипломатичной. Какова же эта политика была в действительности, как она воспринималась российской общественностью и к каким результатам привела?

В начале ХХ в. в России (на западе и юге страны, в Поволжье, на Урале и в Сибири) проживало около миллиона колонистов-немцев. По данным Министерства внутренних дел, германским и австрийским подданным в России принадлежало свыше 2,5 млн десятин земли: в Таврической губернии — 633 420, в Херсонской — 528 594, в Бессарабской — 201 351, в Волынской — 175 039,

* Шубина Анна Николаевна, тел.: 8-903-284-25-93, e-mail: ashubina@yandex.ru.

в Области войска донского — 155 562, в Лифляндской — 55 521, в Екатеринославской — 48 914 десятин 1. До начала войны политика правительства по отношению к колонистам была весьма прагматичной. Считалось, что немцы благодаря своей высокой культуре могут освоить самые труднодоступные районы и оказать положительное влияние на местное население, делясь с ним передовыми способами ведения хозяйства. Исходя из этого правительство стремилось привлечь в Россию как можно большее число колонистов, предоставляя им различные льготы.

С момента начала войны положение этнических немцев-колонистов резко ухудшилось, в них стали видеть мирных завоевателей, оплот немецкой армии. В расположении их поселений в приграничных районах и неподалеку от транспортных путей усматривался тактический замысел германского Генерального штаба.

Оснований для сомнений в лояльности немцев добавлял и германский закон о двуподданстве 1870 г. Согласно ему, каждый этнический немец независимо от страны проживания имел право также и на германское гражданство. Этническому немцу, при этом российскому подданному, достаточно было раз в десять лет заносить свое имя в реестр у немецкого консула, чтобы оставаться гражданином Германии.

Считалось, что, имея все права российского подданства, колонисты по праву германского гражданства имели в своем распоряжении доступный кредит германских колонизационных учреждений и пользовались защитой консульств, получая таким образом экономические преимущества перед коренным населением и легче достигая цветущего состояния.

Но представление о тесных связях колонистов со своими соплеменниками в Германии было мифом. Депутат I Государственной думы Яков Дитц, уроженец немецкой колонии и исследователь истории немцев-колонистов, писал, в частности, о поволжских колонистах, что они не являют собой тип германской нации. По его словам, если колониста-немца снова отправить в Германию, то он окажется в чужой, непонятной ему среде и рано или поздно вернется в Россию.

Колонистов обвиняли в пособничестве наступающей германской армии. Так, «Новое время» сообщало, что во время боевых действий в Полоцкой губернии разведывательные разъезды немцев действовали чрезвычайно эффективно благодаря удачной шпионской службе колонистов, которые, следя за русскими армейскими частями, указывали немцам безопасные дороги, укрывали их и своевременно предостерегали. С выселением же колонистов удачи немецких разъездов сразу прекратились2.

1 Финансовое обозрение. № 17. 1915. 1 сент.

2 Новое время. 1915. 2 (15) февр. С. 2.

Безусловно, во время войны с Германией риск встретить потенциального предателя наиболее высок был среди этнических немцев в прифронтовой полосе. Не случайно поэтому процесс ликвидации «немецкого засилья» в аграрной сфере начался именно с приграничных районов.

Закон об ограничении немецких колонистов в правах владения и пользования землями был внесен Петром Столыпиным в Государственную думу еще за четыре года до войны, в эпоху «самого буйного расцвета воинствующего национализма». Однако он не был принят ни в 1910, ни в 1912 г.3

Повторно вопрос о судьбе немецкого землевладения в России был поднят в правящих верхах в самом начале войны всеподданнейшей запиской члена Государственного совета Ф.Ф. Трепова. Отмечая неуклонное развитие немецкой колонизации, Трепов предлагал не только положить предел дальнейшему ее расширению, но и ликвидировать уже существующие колонии. Николай II повелел рассмотреть эту записку в Совете министров. Первое ее обсуждение состоялось 10 октября 1914 г. Оно выявило разные мнения. Против предложения Трепова высказались такие влиятельные члены правительства, как Главноуправляющий землеустройством и земледелием А.В. Кривошеин, министр иностранных дел С.Д. Сазонов, министр путей сообщения С.В. Рухлов и управляющий государственным коннозаводством князь Н.Б. Щербатов. А.В. Кривошеин считал, что отчуждение земель в большом масштабе, пусть и за вознаграждение, чрезвычайно опасно в социальном и политическом отношении. Оно может вызвать у населения желание поднять аграрный вопрос со всей его остротой. Удар, наносимый немцам, может неожиданно обрушиться и на русское помещичье землевладение. Тем более опасно делать это во время войны4.

Итогом обсуждения стали три отдельных положения Совета министров, которые были утверждены императором 2 февраля 1915 г.5

Первое было направлено на ограничение землевладения и землепользования германских, австрийских, венгерских и турецких подданных. Им запрещалось приобретать недвижимость в пределах Российской империи. В случае получения ее в наследство они обязаны были продать или «добровольно, установленным порядком, уступить» имущество в течение двух лет, иначе оно должно было быть продано на публичных торгах. Подданные воюющих с Россией государств не могли стать его собственниками и на основе

3 Раупах Р.Р. фон. Facies Hippocratica (Лик умирающего): Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года. СПб., 2007. С. 85.

4 Михайловский Г.Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства. 1914 — 1920. М., 1993. Кн. 1. С. 69.

5 Совет министров Российской империи в годы Первой мировой войны. Бумаги А.Н. Яхонтова (Записи заседаний и переписка). СПб., 1999. С. 378.

залоговых прав и долговых обязательств выступать в роли поверенных или управляющих. Сделки, совершенные в обход этих правил, признавались недействительными независимо от срока давности. Нарушителей предписывалось высылать за границу. Все принадлежавшие неприятельским подданным права на недвижимое имущество, вытекавшие из договоров найма и аренды, утрачивали силу по прошествии года со дня обнародования закона, а заведы-вание и управление прекращалось по истечении двух месяцев6.

Основное внимание в законе уделялось земельной собственности, которая находилась вне городов, поскольку считалось, что, в отличие от городских жителей, сельскому населению проще заниматься шпионажем. Поэтому у неприятельских подданных отчуждалась недвижимость, особенно находящаяся в ряде приграничных губерний. Для этого составлялись именные списки с указанием принадлежавшей каждому из них недвижимости. Эти списки публиковались в местных изданиях, выставлялись для обозрения в губернских правлениях, рассылались полицейским. На отчуждение собственности назначался срок шесть месяцев, а затем она продавалась с торгов. При этом надлежало заблаговременно известить о времени их проведения Крестьянский поземельный банк, которому предоставлялось преимущественное право покупки. Если под залог отчуждаемой недвижимости был взят кредит или долг, он должен был погашаться из вырученных средств, даже если срок платежа еще не наступил. Если хотя бы часть владения входила в губернию, где ликвидация была обязательной, собственность подлежала отчуждению полностью. В приграничных губерниях для неприятельских подданных была запрещена также аренда домов и квартир. Закон предусматривал распространение ликвидационных законов и на другие губернии. Для этого образовывалась постоянная межведомственная комиссия при Военном министерстве под председательством начальника Генерального штаба и в составе начальника Морского Генерального штаба, товарищей министров иностранных дел, внутренних дел, юстиции, финансов, путей сообщения, торговли и промышленности, земледелия, а также государственного контролера7.

Законом об ограничении землевладения и землепользования для некоторых категорий выходцев из австрийских, германских и венгерских земель распространялись ограничительные меры и на русско-подданных этнических немцев. Колонистам, поселенцам и иным выходцам немецкого происхождения, а также их потомкам по мужской линии запрещалось приобретать недвижимость в сель-

6 Собрание узаконений и распоряжений правительства. Отдел первый. № 39. 1915. 3 февр. Ст. 349. С. 560—562.

7 Там же. С. 562—564.

ской местности. Ограничение не затрагивало православных, перешедших в новое вероисповедание не позднее 1 января 1914 г., славян, участников боевых действий в звании офицеров; добровольцев, получивших награды, а также их потомков и вдов. Что касается договоров найма и аренды, заключенных отдельными лицами на срок не свыше шести лет в губерниях, не подпадающих под действие закона, то они оставались в силе до истечения указанного в них срока, а договоры, заключенные обществами или товариществами, утрачивали юридическую значимость по истечении одного года со дня опубликования указа8.

Позднее уточнялось, что участие колониста, его предков или потомков в военных действиях в офицерском чине, получение награды, смерть на поле боя давали право на льготы, только если все это имело место до опубликования именных списков9.

Одновременно с рассмотренными законами было утверждено положение Совета министров о прекращении земледелия и землепользования русских подданных, выходцев из австрийских, венгерских или германских земель, в приграничных местностях. Русским подданным немецкого происхождения предписывалось продать свои владения вне городов в «западном и южном пограничном пространстве». Вдоль западной границы отчуждению подлежали земли в пределах стопятидесятиверстной полосы, а вдоль южной — в пределах стоверстной. Исключения были сделаны те же, что и в предыдущем законе. Сроки добровольного отчуждения земель вдоль западной границы составляли десять месяцев, а вдоль южной — год и четыре месяца10.

Все законы были изданы без обсуждения в Государственной думе, что вызвало недовольство ряда депутатов. Они считали, что при их участии можно было выработать законы, более адекватные российской ситуации. На заседании Думы 3 августа 1915 г. депутат от Орловской губернии А.Н. Хвостов назвал законы 2 февраля «юридически совершенно безграмотными», заявив, что это только «лисьи норы», в которые должно спрятаться на время войны немецкое землевладение, чтобы потом возродиться в полную силу11. Князь С.П. Мансырев заявил, что правительству стыдно вносить этот законопроект в Думу, до такой степени он противоречит тем задачам и целям, которым должен был бы служить. Законы 2 февраля, считал Мансырев, не устраняют военно-политическую опасность колонизации, а рисуют проблему с узконационалистической

8 Там же. Ст. 350. С. 564—565.

9 Там же. № 207. 1916. 3 авг. Ст. 1713. С. 2064.

10 Там же. № 39. 1915. 3 февр. Ст. 351. С. 566—567.

11 Государственная Дума 1906—1917: Стеногр. отчеты. Четвертый созыв. Сессия IV. М., 1995. С. 366.

точки зрения, сея межнациональную рознь, которая может вылиться в народное возмущение, в пугачевщину. Он отметил, сколько юридических неудобств может повлечь необдуманное применение этих законов12. А депутат от фракции трудовиков А.Ф. Керенский указал не только на социальное неравенство в подходе к разрешению вопроса о колонистах, но и на несправедливость этого решения в целом. Закон отнял земли у немцев-крестьян, а земли немецких дворян или лиц, вышедших из сельского общества и купивших земли в качестве землевладельцев и помещиков, оставил нетронутыми; давал льготы людям, чьи предки сражались в русской армии в офицерском чине или в качестве добровольцев, а простых солдат, проливавших кровь «так, как проливают и наши крестьяне», оставил обездоленными. Керенский заявил, что для создателей законов и немецкий, и русский крестьянин — «одна и та же серая скотинка». А ведь колонисты — это не представители немецкой политической мысли, посягавшие на русскую свободу и государственность в интересах Германии, а люди, призванные Екатериной II и Александром I для заселения пустующих земель и трудившихся с тех пор на благо России13.

Тем, что законы не обсуждались в Думе, была недовольна и пресса. Так, либерально-народнический журнал «Русские записки» писал, что «правительство не воспользовалось практическим опытом депутатов, которые... зная местную жизнь, могли на основании своих непосредственных наблюдений осветить новые правила и, быть может, внести в них свои дополнения». Отвечая на такую критику, председатель Совета министров И.Л. Горемыкин заявил, что это были военные меры и что проведение любых законопроектов в жизнь при поддержке депутатов — дело будущего14.

Для разъяснения многочисленных недоумений, возникавших при применении законов на практике, в Министерстве юстиции было созвано особое межведомственное совещание. Представитель Министерства иностранных дел на этом совещании Г.Н. Михайловский писал, что целый ряд немецких колоний в России возник в результате специальных пожалований царской власти и законы 2 февраля необходимо было сообразовать с особым характером такого землевладения. Кроме того, некоторые обстоятельства были совершенно не предусмотрены законами, а иногда настолько оскорбляли здравый смысл и этическое чувство, что их исполнители становились в тупик и передавали дело в комиссию. По мнению Михайловского, наиболее вопиющим в законах 2 фев-

12 Там же. С. 398.

13 Там же. С. 427—428.

14 Русские записки: Ежемесячный литературный, научный и политический журнал. Пг., 1915. № 3. Март. С. 235.

раля было то, что немецкий колонист, русский подданный, шел солдатом на войну, а в это время в тылу у него отбирали землю. Тем не менее Михайловский считал ликвидацию «немецкого засилья» необходимой15.

Законы 2 февраля 1915 г. не удовлетворили ярых сторонников упразднения немецкого землевладения. На смоленском губернском земском собрании говорилось, что ограничения необходимо распространить на всю Россию, немецкое землевладение надо устранить повсюду, не ограничиваясь при этом только выходцами из Германии и Австро-Венгрии, а отчужденное имущество передать казне. В Псковском земском собрании подобные выступления сопровождались бранными словами в адрес Гете и Шиллера16.

Вызывали недовольство и сроки предстоящей ликвидации, оказавшиеся значительно больше предполагавшихся.

За счет немецких колонистов российское правительство планировало частично решить проблему земельного голода в России, наделив после войны часть солдат-фронтовиков отчужденной землей. Однако продажа земель с публичных торгов, предусмотренная законами 2 февраля 1915 г., оставляла мало шансов для передачи их крестьянам. Поэтому, чтобы не допустить массовой скупки земель крупными землевладельцами, 1 мая 1915 г. высочайше утвержденным положением Комитета финансов Крестьянскому поземельному банку было предоставлено право покупки земельных угодий, принадлежавших неприятельским подданным, а также выходцам из враждующих с Россией государств, состоявшим в русском подданстве17.

Ликвидация немецкого землевладения способствовала обострению земельного вопроса в России. Наибольший размах крестьянских выступлений был в тех губерниях, где к социальной присоединялась и этническая рознь (западные, юго-западные, поволжские губернии), а также там, где жили помещики с немецкими фамилиями. Крестьяне считали свои погромы предшествующими действиям верховной власти и потому справедливыми18.

Правительство подчеркивало, что борьба ведется именно с «немецким засильем», а к славянам, даже состоявшим в германском или австрийском подданстве, отношение будет более снисходительным. Так, 1 июля 1915 г. император утвердил положение Совета министров, согласно которому германские, австрийские и венгерские подданные, доказавшие свою принадлежность к славянской

15 Михайловский Г.Н. Указ. соч. С. 68.

16 Русские записки... № 3. Март. С. 230.

17 Собрание узаконений... Отдел первый. № 145. 1915. 24 мая. Ст. 1116.

18 Поршнева О.С. Российский крестьянин в Первой мировой войне (1914 — февраль 1917) // Человек и война. Война как явление культуры. М., 2001. С. 196.

народности, освобождаются от действия ограничительных законов в аграрной сфере вплоть до окончания войны. Тем не менее их земли были включены в списки недвижимости, подлежащей ликвидации. После окончания военных действий сроки ликвидации должны были быть назначены министром внутренних дел19. А 10 июля последовало разрешение переселиться на казенные земли Сибири состоящим в иностранном подданстве русским галичанам православного вероисповедания и принять их в русское подданство без обязательного предварительного проживания в России20.

Некоторые коррективы в порядок ликвидации земель немецких колонистов внесло узаконение от 13 декабря 1915 г. В частности, последним отменялось заключение договоров на рубку леса в ликвидируемых владениях, отчуждались наследственные земли, пожалованные колонистам из казны. В узаконении также излагались правила описи, оценки и публичной продажи имущества колонистов. Такая оценка должна была проводиться чиновниками, назначенными губернским правлением, и лишь после этого публиковалось объявление о предстоящих торгах. В случаях, когда два торга признавались несостоявшимися, имущество подлежало секвестру и закреплялось за Крестьянским банком. Старшие нотариусы обязаны были сообщать местному отделению Крестьянского банка

0 всех подлежащих их утверждению нотариальных актах, касающихся отчуждения земель. Такая же обязанность возлагалась на губернские правления, которым предписывалось сообщать банку обо всех проданных с публичного торга землях, если банк не принимал в торге участия. Эти уведомления должны были отправляться Крестьянскому банку после прохождения торга, но до утверждения его результатов. Крестьянскому поземельному банку предоставлялось право преимущественной покупки ликвидируемых земель до

1 января 1921 г.21

В случае если Крестьянский банк намеревался купить земельный надел, он имел право поручить надзор за целостностью и сохранностью имущества своему уполномоченному. На оценку имущества банку отводился трехмесячный срок, который мог быть продлен до шести месяцев. Когда цена, по которой банк приобретал недвижимость, оказывалась недостаточной для покрытия долговых обязательств, это не служило препятствием для закрепления за ним собственности, если закладные были подписаны после 1 ноября 1914 г. или принадлежали подданным воюющих с Россией государств или выходцам из них22.

19 Собрание узаконений... Отдел первый. № 205. 1915. 17 июля. Ст. 1608.

20 Там же. № 221. 1915. 3 авг. Ст. 1711.

21 Там же. № 366. 1915. 20 дек. Ст. 2749.

22 Там же.

6 ВМУ, история, № 6

81

Только в сентябре 1916 г. Совет министров утвердил инструкцию о применении узаконений 2 февраля и 13 декабря 1915 г. В ней уточнялись некоторые положения законов и разъяснялись отдельные вопросы по их применению на практике, по порядку продажи земли с закладными или долгами. Так, должностные лица, назначенные для описи, оценки и продажи земли, не могли получать вознаграждение за работу. Действию законов подлежали и земли неприятельских подданных, например женщин, вступивших в брак с русскими подданными после издания законов 2 февраля. А русские подданные, вышедшие замуж за германских выходцев уже после принятия ими русского подданства, не подчинялись ограничительным законам. Списки земель, подлежащих отчуждению, должны были посылаться еще и в Департамент общих дел Министерства внутренних дел.

В инструкции уточнялось, что участием в боевых действиях русской армии или флота в звании офицеров или в качестве добровольцев будет считаться только участие непосредственно в боевых столкновениях, если в дальнейшем не последует опровержения этого факта. Льготы не распространялись на лиц, не входивших в боевой состав армии или флота, различных военных чиновников, врачей и так далее. А изъятие из ликвидационных списков не касалось лиц, чьи родственники погибли на поле брани, и на тех, чьи предки или потомки числились пропавшими без вести23.

На заседании Совета министров нахождение в действующей армии для иностранцев также не было признано уважительной причиной для отсрочек отчуждения у них земли24.

В связи с неудобством в условиях войны проводить работы по оценке, продаже и передаче новым хозяевам земель немецких колонистов в декабре 1916 г. министр внутренних дел по соглашению со Штабом Верховного Главнокомандующего приостановил в некоторых прифронтовых областях сроки исполнения ликвидационных законов25.

«Вестник финансов, промышленности и торговли» в январе 1917 г. поместил отчет о деятельности Крестьянского поземельного банка за 1915 г., где приводилась общая статистика по покупке банком земель. В 1915 г. поступило 86 заявлений о желании продать банку имения общей площадью в 105 950 десятин, в том числе 65 имений площадью 62 144 десятин были предложены неприятельскими подданными. Из общей площади всех приобретенных банком в 1915 г. угодий 36,3% составляли земли неприятельских выходцев26.

23 Там же. № 247. 1916. 17 сент. Ст. 1933.

24 Совет министров Российской империи... С. 306.

25 Собрание узаконений... № 356. 1916. 20 дек. Ст. 2806.

26 Вестник финансов, промышленности и торговли. № 4. 1917. 22 янв. (4 февр.). С. 148—149.

Неопределенность положения колонистов в ожидании отчуждения их земель вела к недосеву, запустению хозяйств, сокращению продовольственных запасов. Поэтому в марте 1916 г. Совет министров принял решение о том, что за теми колонистами, которые продолжат обрабатывать земли, последние будут сохранены, по крайней мере на два года27.

10 июля 1916 г. Николай II утвердил положение Совета министров о некоторых мерах по поддержанию хозяйства на подлежащих ликвидации колонистских землях. Узаконением вводились штрафы для хозяев необработанных земель. Так, Крестьянский банк, приобретая земли, получал право удерживать при расчетах от пяти до десяти процентов покупной цены, если ко времени перехода земель в его распоряжение не были проведены очередные посевы или другие сельскохозяйственные работы. Банк мог удерживать пять процентов цены, если хозяйство не имело необходимого исправного инвентаря, удобрений, топлива, запасов зернового хлеба и сена до нового урожая. Крестьянский банк имел право оставить бывших владельцев на своих землях для ведения сельскохозяйственных работ, но не дольше чем на один год28.

Местные власти зачастую не разделяли жесткой позиции центра. Во время войны нередко наблюдалось лояльное отношение губернских властей и нижней администрации к колонистам. Не было упоминаний и о межнациональных столкновениях. Томский губернатор, например, выдвинул свой вариант решения проблемы, более мягкий как для колонистов, так и для экономики регио-на29. В его губернии не было антинемецкой кампании в газетах, власти не в полной мере применяли ликвидационное законодательство. Не приняли широкого размаха антинемецкие настроения и на Алтае. Имели место лишь отдельные их проявления. В частности, был закрыт один из крупнейших в Сибири — пивоваренный завод немецкого подданного Крюгера, прожившего в России 35 лет. Ущерб от этого был существенным — 200 русских семей лишились заработка и у местных крестьян прекратились закупки сельскохозяйственного сырья30.

По мере того как в стране назревал общеполитический кризис, ликвидационная политика становилась все более опасной. Так, жандармские власти доносили, что среди крестьян участились разговоры об их праве и на помещичьи земли. Возможно, именно по-

27 Совет министров Российской империи... С. 322.

28 Собрание узаконений... № 200. 1916. 27 июля. Ст. 1685.

29 Маттис А.Э. «Борьба с немецким засильем» в годы первой мировой войны и немецкие колонии Томской губернии // Вопросы истории Сибири ХХ века: Межвузовский сб. науч. трудов. Новосибирск, 1998. С. 62—64.

30 Диаспоры. 2003. № 2. С. 77.

этому в январе 1917 г. министр юстиции Н.А. Добровольский получил согласие Николая II на пересмотр вопроса о ликвидации земельной собственности колонистов-меннонитов, которые составляли значительную часть всех немецких колонистов31.

10 января 1917 г. ликвидационные законы от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. распространили на всю территорию России32. Но провести эти меры в жизнь помешала Февральская революция.

Таким образом, борьбу царского правительства с «немецким засильем» в аграрной сфере надо признать неудавшейся. Она привела к запустению многочисленных хозяйств колонистов, усилению шпиономании и антинемецких настроений в народе. Кроме того, такая политика способствовала обострению болезненного для страны вопроса о переделе земли. Неудача правительственной политики по отношению к немецким колонистам явилась одним из свидетельств общего кризиса самодержавия накануне Февральской революции 1917 г.

Список литературы

1. Маттис А.Э. «Борьба с немецким засильем» в годы первой мировой войны и немецкие колонии Томской губернии // Вопросы истории Сибири ХХ века: Межвузовский сб. науч. трудов. Новосибирск, 1998.

2. Поршнева О.С. Российский крестьянин в Первой мировой войне (1914—февраль 1917) // Человек и война. Война как явление культуры. М., 2001.

3. Дякин В.С. Первая мировая война и мероприятия по ликвидации так называемого немецкого засилья // Первая мировая война 1914—1918. М., 1968.

Поступила в редакцию 11.01.2009

31 Дякин В.С. Первая мировая война и мероприятия по ликвидации так называемого немецкого засилья // Первая мировая война 1914—1918. М., 1968. С. 230—231.

32 Собрание узаконений... № 39. 1917. 11 февр. Ст. 207.