Алексей Кудрин: не зоны создадут экономический рост

В Белом доме в самом разгаре спор по двум ключевым вопросам: как регулировать валюту и получат ли инвесторы льготы. Вице-премьер АЛЕКСЕЙ КУДРИН в интервью обозревателю Ъ ПЕТРУ Ъ-НЕТРЕБЕ отвечает на эти вопросы.
       — 28 ноября на заседании правительства в очередной раз будет обсуждаться законопроект "О валютном регулировании". Каким перечнем чрезвычайных финансовых ситуаций, при которых начинает действовать закон, вы дополнили законопроект?
       — Сейчас завершается обсуждение формулировки этих статей. Чрезвычайные ситуации будут описаны в общем виде. Трудно назвать ту черту, за которой сложилась какая-либо особая ситуация. Каждый кризис имеет свои особые черты. Поэтому в каждом случае требуется уникальное решение о введении особенных мер валютного регулирования.
       — Такой подход уже согласован с Минэкономразвития?
       — Да.
       — Какие еще остались противоречия с Германом Грефом?
       — Сколько иметь органов валютного регулирования в правительстве. Сейчас валютный режим контролируют ГТК, МНС и Минфин. Обсуждается, объединить их функции валютного контроля в одном специально созданном органе или сохранить все как есть. Плюсы и минусы есть в каждом варианте. Но если мы реально рассчитываем в 2007 году сократить объем валютного регулирования, то, соответственно, не следует сейчас создавать новую организацию, которая будет действовать только четыре года. В этом случае потребуется более глубокая реорганизация самих ГТК и МНС. Если ГТК и МНС останутся такими же, как сейчас, я не вижу большой целесообразности просто отобрать у них функции валютного контроля. Мы просто затратим много времени на создание нового органа и выделение функций. Например, ГТК применяет контроль в каждом регионе по мере передвижения товаров через границу. На это задействованы тысячи людей, которые принимают декларации. Но эти же люди еще и контролируют. Если их контрольные функции передать в какой-то отдельный орган, все равно придется очень тесно взаимодействовать с ГТК и набирать дополнительных людей, чтобы всю информацию перепроверять. Я думаю, это значительное увеличение госрасходов.
       — 28 ноября законопроект будет обсуждаться в последний раз?
       — Я надеюсь.
       — Когда правительство приступит к рассмотрению законопроекта об особых экономических зонах?
       — Пока еще не утверждена и концепция этого закона. Она была внесена мне недавно, и в ближайшие дни я проведу совещание специально по концепции.
       — В Минэкономразвития утверждают, что на заседании правительства будет рассматриваться тот же законопроект, который был подготовлен еще в апреле 2002 года. Так ли это?
       — Герман Греф мне говорил, что законопроект будет меняться. Я принципиально считаю, что особые зоны создают совсем другой экономический механизм, отличающийся от того либерального, который создает правительство. Особые зоны — это исключение из общей практики, и они угрожают тем, что инвесторы, которые и так хотят прийти в Россию, придут через особые зоны, но с льготами, а государство в результате получит меньший доход.
       Свободные зоны — это особый экономический инструмент, и при их организации нужно определить, хотим ли мы в них производить пивные банки, осуществлять "отверточную" сборку автомобилей или развивать высокие технологии, причем в основном экспортной ориентации. Вот это и надо четче прописывать и в концепции, и в законопроекте. Это было сделано недостаточно.
       — Но от самой идеи существования особых зон вы не отказываетесь?
       — При очень существенной доработке законопроекта.
       — В Минэкономразвития уверены, что особые зоны — панацея от продолжающегося инвестиционного спада. Каков ваш рецепт?
       — В нашей стране проблема инвестиций не в том, что у нас нет особых зон, а в том, что у нас высокие валютные риски, плохо прогнозируемое в долгосрочной перспективе укрепление или девальвация рубля, что резко меняет эффективность вложений для западных инвесторов. А для исправления такой ситуации нужно проводить жесткую кредитно-денежную политику, иметь финансовый и стабилизационный резерв, нормальную систему валютного регулирования, защищающую валютный курс — вот тогда инвестиции придут в нашу страну даже без зон.
       Кроме того, в нашей стране очень плохо защищены права акционеров. На региональном уровне акционеры часто имеют большие проблемы от местных властей и контролирующих органов. Нужно совершенствовать судебную систему, добиться независимости судов и усилить их ответственность. Особые зоны, опять же, не решают эту проблему. Любой спор хозяйствующих субъектов, находящихся в особой зоне, будет решаться в ближайшем районном суде, который не имеет статуса экстерриториальности. Тем самым все недостатки нашей судебной системы распространятся на инвесторов.
       Следующая проблема: в нашей стране высокие риски инвестирования через неокрепшую финансовую систему. У нас слабые банки, не работающие по международным стандартам отчетности, активы которых реально иностранный инвестор не может оценить. Российский стандарт финансовой отчетности не вполне отвечает международным требованиям и не понятен иностранным инвесторам.
       Может быть, частично особые зоны смогут разрешить проблему административных барьеров. Тем не менее я остаюсь убежденным, что сегодня свободные зоны не решат проблему инвестиций в Россию в целом. Даже если мы привлечем в долгосрочной перспективе в одну зону $20 млрд, все равно уже сегодня нам ежегодно нужны инвестиции по $20 млрд, и не в одну зону, и на протяжении многих лет. Поэтому я бы в главном настраивал нашу экономическую систему на решение тех проблем, о которых я сказал. А как эксперимент — можно создать несколько зон.
       — Сколько может быть экспериментальных зон — одна, две?
       — Три, четыре.
       — Эксперимент может проводиться без принятия закона?
       — Нет, только после утверждения закона. Закон определит общие правила, а правительство уже определит эти три-четыре зоны.
       — Создание особой зоны в Калининграде поможет этому анклаву выжить в условиях блокады со стороны Европейского союза?
       — Калининград действительно зона, но не особая. Особая зона — это ограниченная территория для обработки, хранения или производства товаров. В этом случае весь Калининград не может быть особой зоной. В зоне люди не живут, они там только работают. Это особые режимы производства — с особым режимом вне таможенной территории России. Калининград находится внутри таможенной территории России. Поэтому он не имеет каких-либо преимуществ по сравнению, например, с Петербургом. И там и там — порты, и там и там — Балтика. В Петербурге даже лучше развиты инфраструктура и кадрово-промышленный потенциал. В этом смысле в Петербурге более перспективно создать зону, чем в Калининграде. Но в Калининграде ее можно организовать для поддержки региона. Но это другая цель. Я бы подходил к вопросу не с точки зрения того, кому в первую очередь надо помогать — Калининграду, Петербургу, Владивостоку или Мурманску, а искал бы целесообразность, исходя из всех экономических факторов. Это прежде всего эффективность самой зоны и возможность привлечения инвестиций для экономического развития, а не только социальной помощи для окружающих зону территорий.
       — Герман Греф подсчитал, что страны с особыми экономическими зонами ежегодно имеют прирост своего экспорта в размере 20%, а без зон — только 7%. Может, именно этого не хватает для более "амбициозного" экономического роста?
       — Не зоны создадут экономический рост. Они, скорее, дополнительный фактор. А эти цифры мы с Германом Оскаровичем еще обсудим. Я повторяю, мы с Германом Грефом имеем общую позицию: снижение налогового бремени, административных барьеров, повышение стабильности доходов в бюджет и независимость от цен на нефть, укрепление финансовой инфраструктуры — именно эти меры имеют большее значение для усиления экономического роста, чем создание свободных зон. Но, по мнению многих, свободные зоны нужно создавать, пока общий инвестиционный климат не стал более привлекательным.
       — По итогам 2002 года Россия сможет подтвердить заложенные в прогноз основные макроэкономические показатели?
       — Рост — 4% или больше, инфляция — 14%, а в 2003-м — уже сегодня можно железно прогнозировать — 12%. Объем финансового резерва будет достаточным. С учетом продажи "Славнефти" мы выполним план по его наполнению, но деньги получим только в феврале будущего года. В данном случае это не принципиально, так как деньги нам понадобятся ближе к концу 2003 года.