Постгеномные подходы к управлению наследственностью: от секвенирования генома к персонализированной медицине

Постгеномные подходы к управлению наследственностью:

от секвенирования генома к персонализированной медицине

УДК [575.11+575.13]:599.9

Первое десятилетие XXI в. ознаменовалось научными открытиями, которые способны кардинально изменить всю нашу жизнь, включая ее социальные и медицинские аспекты. Это полная расшифровка генома человека (2000-2003 гг.) и открытие явления РНК-интерференции (Нобелевская премия по физиологии и медицине 2006 г.). В совокупности они дают надежду на получение возможности целенаправленно управлять реализацией наследственной программы, что, в свою очередь, коренным образом изменит стратегию и тактику медицины и фармакологии.

Проект «Геном человека»: 10 лет спустя. Фрэнсис Коллинз, руководитель американской программы «Геном человека», автор книги «Язык жизни: ДНК и революция в персонализированной медицине», в 2000 г. на Всемирной конференции «Геном человека» в Ванкувере (Канада) дал следующий прогноз развития медицины и биологии на ближайшие 40 лет [1]:

2010 год - генетическое тестирование, профилактические меры, снижающие риск заболеваний, и генная терапия до 25 наследственных заболеваний. Медсестры начинают выполнять медико-генетические процедуры. Широко доступна предымплан-тационная диагностика, активно обсуждаются ограничения в применении данного метода. В США приняты законы для предотвращения генетической дискриминации и соблюдения конфиденциальности. Практические приложения геномики доступны не всем, особенно это чувствуется в развивающихся странах;

2020 год - на рынке появляются лекарства от диабета, гипертонии и других заболеваний, созданные на основе геномной информации. Разрабатывается терапия рака, прицельно направленная на свойства раковых клеток определенных опухолей. Фармакогеномика становится общепринятым подходом для создания многих лекарств. Изменение способа диагностики психических заболеваний, появление новых способов их лечения, изменение отношения общества к таким заболеваниям. Практические приложения геномики все еще доступны далеко не везде;

2030 год - определение последовательности нуклеотидов всего генома отдельного индивида станет обычной процедурой, стоимость которой менее 1 тыс. долл. Каталогизированы гены, участвующие в процессе старения. Проводятся клинические испытания по увеличению максимальной продолжительности жизни человека. Лабораторные эксперименты на человеческих клетках заменены

Сергей Дромашко,

завлабораторией моделирования генетических процессов Института генетики и цитологии НАН Беларуси, доктор

биологических наук

экспериментами на компьютерных моделях. Активизируются массовые движения противников передовых технологий в США и других странах;

2040 год - все общепринятые меры здравоохранения основаны на геномике. Определяется предрасположенность к большинству заболеваний (еще до рождения). Доступна эффективная профилактическая медицина с учетом особенностей индивида. Болезни определяются на ранних стадиях путем молекулярного мониторинга. Для многих заболеваний доступна генная терапия. Замена лекарств продуктами генов, вырабатываемыми организмом при ответе на терапию. Средняя продолжительность жизни достигнет 90 лет благодаря улучшению социально-экономических условий. Проходят серьезные дебаты о возможности человека контролировать собственную эволюцию. Неравенство в мире сохраняется, создавая напряженность на международном уровне.

Но вот прошли первые 10 лет из этого прогноза, а вопросов пока больше, чем ответов. После 10 лет усилий генетики почти вернулись на круги своя в понимании того, где искать корни распространенных заболеваний [2].

Состояние дел в геномике и геномной медицине в связи с юбилеем завершения проекта анализируется в ряде статей в спецвыпуске электронного журнала «Technology Review», написанных

на основе встреч с ведущими специалистами - участниками проекта «Геном человека».

Эрик Грин, директор Национального института по исследованию генома человека (США), считает, что только сейчас ученые начинают понимать, как работает геном, как геномные изменения связаны с той или иной болезнью. Но реальное изменение медицины займет более 10 лет. Дело в том, что сейчас уже известны функции большинства генов, но мы все еще далеки от понимания функции двух третей элементов, которые не являются генами. Их необходимо каталогизировать и выяснить, какие вариации в этих элементах играют важную роль в возникновении и развитии болезни. Появляются все новые доказательства того, что большинство вариаций, связанных с распространенными заболеваниями, находится именно в некодирующих участках ДНК. Таким образом, самая значимая проблема ближайших 5-10 лет заключается в анализе данных. Мы способны генерировать большие объемы данных очень недорого, но именно обширность информации подавляет нашу способность понять ее. С другой стороны, мы должны внедрять геномную информацию в медицинскую практику, что действительно трудно. Есть также серьезные этические проблемы, такие как конфиденциальность, образование, ведение и защита электронных медицинских записей и как получить и сохранить геномную информацию в течение всей жизни и сделать ее доступной для врачей [3].

Эрик Ландер, который был одним из лидеров проекта «Геном человека», а теперь руководит Институтом имени Эли и Эдит Л. Брод - ведущим биомедицинским исследовательским центром, приводит длинный список технических достижений и научных прозрений, которые появились вследствие выполнения проекта. Так, стоимость секвенирования ДНК снизилась с сотен миллионов долларов на человека до нескольких тысяч. Число моногенных аберраций, вызывающих редкие

заболевания, наследуемые по менделевскому типу, возросло примерно со 100 до 3 тыс. Растет список наиболее распространенных мультигенных болезней: он включает в себя все, начиная от слепоты до аутоиммунных заболеваний и метаболических расстройств, таких как диабет. Исследования выявили более 200 генов рака - почти в три раза больше, чем было известно ранее [4].

Основная задача сегодня заключается в каталогизации и наведении порядка в том, что часто выглядит как хаос, - задача эта не удивительна для тех, кто работал с геномом в течение многих лет. Например, Марк Видаль, генетик из Институт рака Дана-Фарбера в Бостоне, говорит: «С середины 1990-х годов было сильное ощущение, что просто секвенирования генома не будет достаточно» [4].

Сам Ф. Коллинз вместе с коллегами из Национального института по исследованию генома человека оценивает значение проекта «Геном человека» так, как это изображено на рис. 1.

Чувствительность к лекарственным веществам и гены биотрансформации ксенобиотиков. Годы, прошедшие после завершения проекта «Геном человека», привели к осознанию сложности генетических путей возникновения болезней. Одна и та же мутация может привести к различным заболеваниям у разных людей, в то время как несколько различных мутаций могут быть причиной одной болезни. Если мутация настолько редка, что обнаруживается только у нескольких лиц и их ближайших родственников, анализ больших, не связанных с этой мутацией популяций приведет к тому, что генетические закономерности передачи болезни не будут установлены. В целом же, как теперь уже совершенно очевидно, количество генетических путей возникновения болезней гораздо больше, чем ранее предполагалось [4].

Расшифровка генома человека подразумевала, что должен осуществиться переход к персона-

лизированной медицине, то есть медицине, когда лечить будут не болезнь, а конкретного пациента с учетом генетических особенностей его генома. Основными направлениями в персонализированной медицине являются:

персонализированная профилактика;

персонализированная диагностика;

персонализированное лечение;

персонализированный прогноз.

Наибольшее распространение персонализированная медицина (геномная медицина и фармако-геномика) получает в онкологии, другие области применения включают кардиологию, ней-ропсихиатрию, иммунологию, ревматологию и инфекционные болезни [6].

Что может дать здесь геноми-ка и знание генотипа конкретного пациента? Данные по отзывчивости пациентов на применение лекарственных препаратов представлены на рис. 2.

Рис. 1.

Будущее геномики опирается на фундамент из проекта «Геном человека» [5]

Рис. 2.

Средний процент пациентов, для которых конкретный препарат неэффективен [7]

шифр ФИО Ген Полиморфизм Результат анализа

хххх XXX Y.Z. CYP2C9*2 C430T ct

CYP2C9*3 A1075C aa

CYP2D6*4 G1934A ga

GSTP1 Ile105Val G/A ga

GSTT1 del не обнаружен

GSTM1 del не обнаружен

NAT2 NAT2 NAT2

C481T G590A G857A

tt

gg

gg

}

медленный ацетилятор

MDR1

C3435T

ct

Таблица 1. Результаты генетического анализа 10 полиморфизмов 7 генов биотрансформации ксенобиотиков [10]

Сейчас уже, например, установлено, что более низкие дозы кумадина (варфарина) нужно применять у пациентов с СУР2С9*2, СУР2С2*3, УКШС1*16390>А аллелями. А пациентам с алле-лем НЬА-Б*1502 нельзя назначать тегретол (карбамазепин) для лечения эпилепсии из-за тяжелой кожной реакции [6].

Приведенные данные касаются западных исследований. А что делается в странах СНГ, в частности в Республике Беларусь?

В лаборатории моделирования генетических процессов Института генетики и цитологии НАН Беларуси изучение полиморфизма генов биодеградации ксенобиотиков, к которым относится большинство лекарственных препаратов, началось в 2006 г. Группа кандидата биологических наук Н.Н. Чаковой работает в тесном контакте с медиками-онкологами и кардиологами. Совместными усилиями они изучают такие проблемы, как аллельный полиморфизм генов, кодирующих ферменты биотрансформации ксенобиотиков, в-адренорецепторов, тяжелых цепей в-миозина, ре-нин-ангиотензиновой системы и некоторых цитокинов, ассоциированный с предрасположенностью к мультифакторным заболеваниям (например, рак легкого, рак яичников, бронхиальная астма, гипертрофическая и дилатацион-ная кардиомиопатия) и с индивидуальной чувствительностью организма человека к лекарственным препаратам [8, 9]. Результаты их исследований докладывались на престижных международных

конференциях в Австрии, России, Хорватии, Швейцарии и других странах.

Пример анализа комплекса 10 полиморфизмов генов всех трех фаз биотрансформации ксенобиотиков (1-я фаза - СУР2С9*2; СУР2С9*3; СУР2Б6*4, 2-я фаза -08ТР1; 08ТТ1; 08ТМ1; МАТ2-крп; МАТ2^; МАТ2-Ьаш, 3-я фаза -МБМ) приведен в табл. 1.

К такой таблице прилагается описание, предназначенное для лечащего врача, в котором указывается, в каких преимущественно органах каждый ген экспрессиру-ется, какое соединение продукт этого гена метаболизирует, какие вещества являются его субстратами, каким рекомендациям нужно следовать носителям тех или иных полиморфизмов. Например, указывается, что у носителей аллелей *2 и *3 гена СУР2С9 во избежание нежелательных побочных эффектов лечебную дозу ингибиторов ангиотензи-новых препаратов (лозартан, ирберсартан), антикоагулянтов (варфарин), сахароснижающих препаратов (глипизид), противо-судорожных препаратов (фенито-нин, диазепан), антидепрессантов (амитриптилин, кломипрамин, имипрамин), ингибиторов протоновых помп (омепразол), нестероидных противовосполи-тельных препаратов (диклофе-нак, ибупрофен, пироксикам) необходимо уменьшать в 2-4 раза. Аналогичные рекомендации даются по другим полиморфизмам. В настоящее время банк ДНК в нашей лаборатории насчитывает около 3 тыс. образцов.

РНК-интерференция: теоретические и практические аспекты.

В 2006 г. Нобелевская премия в области медицины и физиологии была присуждена двум американским генетикам: профессору патологии и генетики Медицинской школы Стэнфордского университета Эндрю Файеру и профессору молекулярной медицины Медицинской школы Массачусетского университета в Вустере Крэйгу Меллоу. Исследователи открыли и описали механизм универсального явления - «генной цензуры», или РНК-интерференции, при которой происходит избирательное подавление экспрессии генов, унаследованных организмом. Это один из редких случаев, когда от начала работ до их увенчания Нобелевской премией прошло чуть больше 10 лет. В 1997 г. Э. Файер и К. Меллоу в экспериментах с нематодой Caenorhabditis elegans обнаружили, что РНК очень эффективно отключает гены, если ее вводить короткими фрагментами, причем не одноцепочечными, а двухцепо-чечными! Это наблюдение было сделано почти случайно - исследователи вовсе не предполагали, что такие фрагменты будут работать лучше одноцепочечных, они вводили их просто для контроля. Эффект «гашения» экспрессии определенных генов малыми РНК был назван К. Меллоу РНК-интерференцией, а молекулы, вызывающие его, назвали siRNA (small interfering ribonucleic acids - малые интерферирующие рибонуклеиновые кислоты) [11].

В класс малых РНК включают молекулы, содержащие от 20 до 300 нуклеотидов. За эффект РНК-интерференции отвечают самые короткие из них - малые интерферирующие РНК (siRNA), состоящие всего из 21-28 (у млекопитающих - из 21-23) нуклеотидов [12]. Особенность этих молекул проявляется в том, что они, в отличие от большинства других клеточных РНК, состоящих всего из одной нуклеотидной нити, являются двунитчатыми. Нукле-отиды противоположных нитей (цепей) siRNA спариваются по тем же законам комплементарности, которые формируют двунитчатые

цепи ДНК в хромосомах. Кроме того, по краям каждой из цепей siRNA всегда остаются два неспа-ренных нуклеотида на З'-концах. Каждая цепочка нуклеотидов имеет фосфатную группу на 5'-конце и гидроксильную группу на З'-конце. Такая структура siRNA образуется в результате активности фермента Dicer, субстратом которого являются длинные двуцепочечные РНК или короткие РНК, содержащие шпильки. Дуплексы малых интерферирующих РНК поступают далее в каталитический комплекс RISC, где при участии белка Argonaute происходит расплетение дуплекса и образование комплементарного комплекса короткой антисмысловой РНК со специфической последовательностью в кодирующей области мРНК, что приводит к дальнейшей деградации последней. В отличие от микроРНК, малые интерферирующие РНК, как правило, точно спариваются с мишенью и приводят к эндонукле-олитическому расщеплению единственной специфической мРНК. Общая схема РНК-интерференции приведена на рис. З.

Происхождение двухцепо-чечных РНК в клетке может быть различным: транскрипция с конаправленных промоторов, активность клеточной или вирусной РНК-зависимой РНК-полимеразы, самокомплементарные транскрипты, способные к внутримолекулярному спариванию и образованию шпилечных структур, а также искусственно введенные в клетку молекулы.

Основное назначение siRNA в клетке - это блокирование генов, участок которых соответствует одной из цепочек внутри siRNA. Одно из возможных объяснений роли РНК-интерференции - это защита организмов от РНК-со-держащих вирусов и мобильных элементов, перемещающихся посредством РНК. Таким образом, двухцепочечные РНК могут быть важными звеньями иммунной системы, распознающими и ликвидирующими чужеродную РНК. В случае, если в клетку проник РНК-содержащий вирус, такая система защиты не даст ему

размножиться. Если же вирус содержит ДНК, 81ИМЛ будет мешать ему производить вирусные белки. Еще одна из ее предполагаемых нормальных функций - отслеживание неправильно обработанных копий других типов РНК в клетке. Наконец, в 2002 г. неожиданно выяснилось, что действие 81ИМЛ может не ограничиваться лишь временным выключением генов на уровне РНК. Имеются данные, что в некоторых случаях 81ИМЛ воздействует прямо на ДНК, изменяя структуру хроматина и способствуя длительному «замолканию» одних и, возможно, активизации других генов.

РНК-интерференция широко используется в научных целях в функциональной геномике для анализа функций различных генов [14, 15]. Связано это с тем, что после описания нуклео-тидных последовательностей геномов человека и многих других организмов перед наукой встала очередная глобальная задача: выяснить роль каждого гена. Одним из основных инструментов, применяемых генетиками для решения этого вопроса, является «выключение» гена. Так как система РНК-интерференции не может полностью выключить экспрессию гена, данный метод называется «нокдауном гена» - в отличие от полного удаления гена или его блокировки, «нокаута гена» [16]. Синтетическую двуце-почечную РНК, комплементарную заданному гену, вводят в клетку или организм, где чужеродная молекула РНК запускает систему РНК-интерференции. Изучение последствий снижения экспрессии интересующего гена позволяет выяснить физиологическую роль продукта данного гена-мишени.

Значительные достижения в области вычислительной биологии позволяют разрабатывать двуцепочечные РНК, которые обеспечивают максимальное снижение экспрессии гена-мишени и обладают минимальными побочными эффектами, которые могут иметь место в случае, когда вводимая молекула РНК имеет последовательность, компле-

ментарную нескольким генам одновременно, что приводит к снижению экспрессии нескольких генов на недостаточную величину. Подобные трудности часто возникают в том случае, когда двуцепочечная РНК содержит повторяющие последовательности. Разработано значительное количество компьютерных программ для подбора последовательностей малых интерферирующих РНК, в том числе специфичных для млекопитающих и вирусов.

Явление РНК-интерференции может быть использовано также в экспериментальной генотера-пии. Обычно лекарства действуют на уровне конечных стадий биохимического «производства», нарушая один из этапов биосинтеза или уничтожая уже готовый биохимический продукт. Открытие РНК-интерференции делает возможным применение иной стратегии: «нацеливать» собственный защитный механизм клетки на определенную информационную РНК, предотвращая образование нежелательного продукта.

В Институте цитологии и генетики СО РАН в Новосибирске, например, установлена возможность сиквенс-специфического подавления экспрессии гена-мишени короткой синтетической интерферирующей РНК в головном мозге млекопитающих in vivo. Результаты исследований открывают новые возможности изучения функции генов в центральной нервной системе и применения РНК-интерференции для воздействия на патологические процессы в головном мозге [17].

Рис. 3.

Принципиальная схема

РНК-интерференции [13]

Рис. 4.

Антираковый эффект ДНК эритроцитов цыплят [21]: а - культура Не1_а

В 2004 г. фирмами Sirna Therapeutics Inc и Acuity Pharmaceuticals были проведены клинические испытания терапии макулярной дегенерации сетчатки (macular degeneration) -болезни, приводящей к потере зрения, которой в мире ежегодно заболевает до 500 тыс. человек. Имеются также данные о перспективности лечения с помощью генного нокдауна такого нейроде-генеративного заболевания, как болезнь Хантингтона [18].

Возможен также нокдаун рецепторов хозяина к ВИЧ [19]. В частности, показано, что блокирование генов CXCR4 и CCR5 может предотвращать заражение ВИЧ. При использовании siRNA, обладающей способностью связываться с каким-либо участком РНК-генома ВИЧ, можно попытаться не допустить его встраивания в ДНК клетки хозяина. Возможно также воздействовать на различные этапы размножения ВИЧ в уже зараженной клетке и т.д. Последний подход не обеспечивает излечения, однако существенно уменьшает скорость размножения вируса и нагрузку на иммунную систему больного, увеличивая шансы на то, что она сама справится с заболеванием.

Важной сферой исследований в области клинического применения в РНК-интерференции является разработка методов безопасной доставки малых РНК - drug delivery [20].

Новые подходы к антираковой терапии. Открытие явления РНК-интерференции позволяют по-новому взглянуть на перспективы онкотерапии. В литературе имеются данные о проявлении молекулярных маркеров старения не только в стареющих, но и в иммортальных клеточных популяциях in vitro, а также в опухо-

лях в организме. Таким образом, важным аспектом антираковой терапии выступает гетерогенность популяции раковых клеток, в которой наряду со стволовыми клетками есть и стареющие раковые клетки. Именно клеточная фракция, представленная раковыми стволовыми клетками, может отвечать за неограниченную пролиферацию опухоли.

В лаборатории моделирования генетических процессов Института генетики и цитологии НАН Беларуси группой кандидата биологических наук О.В. Квитко установлено, что часть клеток линии рака легкого А549 формирует клоны, которые после нескольких репликаций стареют и погибают, в то время как другие клетки (иногда небольшая часть) генерируют бесконечно растущие (потенциально бессмертные) клоны. В этой связи особый интерес имеет поиск средств, индуцирующих дифференцировку раковых стволовых клеток в направлении клеточного старения и гибели. Натуральные и синтетические полинуклеотиды (ДНК и РНК) являются перспективным источником для создания антираковых препаратов. В нашей лаборатории обнаружен резко выраженный ингибирующий эффект ДНК эритроцитов цыплят (100 мкг/мл), добавляемой в среду для культивирования клеток НеЬа (рис. 4).

В 2008 г. мы ставили вопрос о целесообразности разработки клеточных систем для подбора полинуклеотидных препаратов (варьирующих по нуклеотидной последовательности и размеру фрагментов), направляющих эпигенетическую изменчивость раковых клеток в сторону пролифе-ративного старения и гибели [22]. В настоящее время такая работа ведется в рамках задания «Изучить эффекты полинуклеотидов, полиморфизмы генов репарации ДНК и генов чувствительности к лекарственным препаратам с целью использования в диагностике и терапии онкологических заболеваний» подпрограммы «Геномика» ГПНИ «Фундаментальные основы биотехнологий».

Одним из конечных результатов этого проекта будет каталог по-линуклеотидов, ингибирующих пролиферацию и индуцирующих апоптоз раковых клеток.

Литература

1. Янковский Н.К. «Геном человека» - последние достижения и прогноз // Химия и жизнь. 2000, №6. Электронный ресурс: www.chem.msu.su/rus/journals/chemlife/2000/genom.html.

2. Wade N. A Decade Later, Gene Map Yields Few New Cures // The New York Times. 2010. June 12.

3. Singer E. The Future of the Human Genome // Technology Review. 2011. Jan/Feb, http://www.technologyreview.in/ biomedicine/32303.

4. Cohen J. The Human Genome, a Decade Later // Technology Review. 2011. Jan/Feb, http://www.technologyreview.in/ biomedicine/26961.

5. Collins F.S., Green E.D., Guttmacher A.E., Guyer M.S. A Vision for the Future of Genomics Research // Nature. 2003. Vol. 422. P. 835-847, http://www.nature.com/nature/journal/v422/ n6934/pdf/nature01626.pdf.

6. Case for Personalized Medicine, 3rd edition. 2011, http:// www.personalizedmedicinebulletin.com/files/2011/11/ Case_for_PM_3rd_edition1.pdf.

7. Spear B.B., Heath-Chiozzi M., Huff J. Clinical Application of Pharmacogenetics // Clinical Trends in Molecular Medicine. 2001. Vol. 7, No 5. P. 201-204.

8. Михаленко Е.П., Чакова Н.Н., Полонецкая С.Н., Чеботарева Н.В., Дромашко С.Е., Круп нова Э.В. Полиморфизм некоторых генов биотрансформации ксенобиотиков и их влияние на предрасположенность к мультифакториальным заболеваниям // Молекулярная и прикладная генетика: сб. науч. тр. 2008. Т. 7. С. 100-104.

9. Кругленко С.С., Чакова Н.Н., Михаленко Е.П., Комиссарова С.М., Крупнова Э.В., Чеботарева Н.В., Арабей А.А. Полиморфизм гена аденозинпревращающего фермента у больных с ГКМП // Новости медико-биологических наук. 2011, №3. С. 19-24.

10. Дромашко С.Е., Макеева Е.Н., Квитко О.В. Криобанк уникальных геномов Республики Беларусь // IV Съезд биофизиков России. Симпозиум I «Физико-химические основы функционирования биополимеров и клеток». Материалы докладов. - Нижний Новгород,2012.С.94.

11. Fire A., Xu S., Montgomery M., Kostas S., Driver S., Mello C. Potent and Specific Genetic Interference by Double-stranded RNA in Caenorhabditis elegans // Nature. 1998. Vol. 391, No6669. P. 806-811.

12. Kim V.N. Small RNAs: Classification, Biogenesis, and Function // Molecules and Cells. 2005. Vol. 19, No1. P. 1-15.

13. РНК-интерференция // Энциклопедия генетики.Электронный ресурс: http://mygenome.ru/enc/?letter=%D0.

14. Vanhecke D., Janitz M. Functional Genomics using High-throughput RNA Interference // Drug Discov. Today. 2005. Vol. 10, No3. P. 205-212.

15. Janitz M., Vanhecke D., Lehrach H. High-throughput RNA Interference in Functional Genomics // Handb. Exp. Pharmacol. 2006. Vol. 173. P. 97-104.

16. Voorhoeve P.M., Agami R. Knockdown Stands Up // Trends Biotechnol. 2003. Vol. 21, No1. P. 2-4.

17. Дыгало Н.Н. Анализ функции генов в мозге сиквенс-специфическими воздействиями на мРНК // Вестник ВОГиС. 2006. Т. 10, №2. С. 352-365.

18. Raoul C., Barker S., Aebischer P. «Vira l-based Modelling and Correction of Neurodegenerative Diseases by RNA Interference // Gene Ther. 2006. Vol. 13, No 6. P. 487-495.

19. Martínez M.A., Gutiérrez A., Armand-Ugón M., Blanco J., Parera M., Gómez J., Clotet B., Esté J.A. Suppression of Chemokine Receptor Expression by RNA Interference Allows for Inhibition of HIV-1 Replication // AIDS. 2002. Vol. 16, No18. P. 2385-2390.

20. Li C., Parker A., Menocal E., Xiang S., Borodyansky L., Fruehauf J. Delivery of RNA Interference // Cell Cycle. 2006. Vol. 5, No18. P. 2103-2109.

21. Квитко О.В., Жукова Л.Н., Конева И.И. Антираковый эффект экзогенных нуклеиновых кислот // Доклады АН Беларуси. 1992. Т. 36, №7-8. С. 652-655.

22. Квитко О.В., Шейко Я.И., Конева И.И., Дромашко С.Е. Разработка клеточных тест-систем для создания полинуклеотидных антираковых препаратов // Молекулярная и прикладная генетика. 2008. Т. 7. С. 18-24.