Танцы трех континентов

приглашает Татьяна Кузнецова

Этот фестиваль современного танца — один из крупнейших и старейших в России. Просто он меняет имена, как шпион, поэтому его трудно опознать. Сначала он назывался ADF (American Dance Festival) — так же, как и главный американский фест современного танца — и, соответственно, ориентировался на этот континент. Через два года стало ясно, что золотой век авангарда в США миновал и пора браться за Европу. Фестиваль поменял первую букву названия (EDF), перекрестился в 1-й Европейский и ошеломил Москву политическим балетом французского албанца Анжелена Прельжокажа "Ромео и Джульетта", в котором любовники рвались друг к другу сквозь колючую проволоку гетто. Потом в программе феста все смешалось: хрестоматийная американская постмодернистка Триша Браун соседствовала с неизвестным тогда в России французским венгром Жозефом Наджем, заезжали британские инвалиды и неистовые голландские израильтяне, интеллектуалы-канадцы чередовались с непритязательными австралийцами, буйный хип-хоп французских арабов контрастировал с невозмутимым юмором норвежцев, и лучшие российские труппы рвались занять достойное место среди иностранцев. Весь этот межконтинентальный фейерверк в конце концов (а именно в 2003-м) обозвали всеобъемлющим именем DanceInversion. И тут все заглохло, потому что музтеатр им. Станиславского и Немировича-Данченко вступил в затяжную полосу реконструкции-строительства.

Только непосвященным непонятна эта причинно-следственная связь. Балетные же люди знают, что за всеми трансформациями DanceInversion стоит один человек, куратор и его главный организатор — гендиректор музтеатра Станиславского и Немировича-Данченко Владимир Урин, а основная площадка феста — сцена руководимого им театра. Теперь, после четырехлетнего перерыва, ее наконец отремонтировали, и фонтан современного мирового балета забил вновь.

Нынешний DanceInversion — программно свеж: спектаклей его участников в России не видели, да и четырех из пяти трупп здесь еще не бывало. За 18 дней москвичи познакомятся с компанией Salia ni Seydou из Буркина-Фасо; с новым продуктом недавно нашумевших бельгийцев из Les Ballets C. de la B.; с Балетом национального театра Чехии, Национальном балетом Португалии и одной из успешнейших танцевальных трупп США — Hubbard Street Dance Chicago, которая в этом году как раз празднует свое 30-летие.

На этой неделе следует ожидать африканцев и бельгийцев. Компанию Salia ni Seydou (2 и 3 ноября она выступит в Центре им. Мейерхольда) представляет Франция: там в последние годы царит мода на этнографию вообще и на африканскую в особенности. Уроженцев Буркина-Фасо Салиа Сану и Сейду Боро, из имен которых и составилось название их немноголюдной труппы (три танцовщика — они же хореографы, четыре музыканта — они же композиторы), французы открыли одними из первых, еще 14 лет назад. С тех пор они считаются носителями "нового африканского танца", самобытного, но прогрессивного, и объездили со своими постановками весь мир — от Тайваня до Хельсинки. В Москве авторы показывают свою свежую работу под названием "Зов" ("Weeleni"). Это три номера, каждый со своей темой, со своей поэтикой и даже философией. Красавцы-африканцы с аппетитными мускулами исследуют фундаментальные понятия: подсознание, время, биологическую амбивалентность человека. Но лучше не зацикливаться на идеологическом обосновании их танца, а отдаться суггестивному ритму и неповторимой пластике шаманов из Черной Африки.

8, 9 и 10 ноября на Малой сцене музтеатра Станиславского бельгийский Les Ballets C. de la B. (что означает попросту "Современные балеты Бельгии") покажет спектакль "Импорт-экспорт" — недавний плод творческого союза режиссера Коэна Аугустийнена и контртенора Стива Дугардина. Контртенор будет исполнять электронные аранжировки барочного репертуара: над старинными композиторами Шарпантье, Клерамбо, Купереном и Ламбером поработал наш современник Барт Вандеведже. Струнный квартет "Кирке" (позаимствовавший свое имя у мифологической Цирцеи, большой умелице превращать своих посетителей в свиней) будет аккомпанировать шестерым танцорам-акробатам, воплотившим в пластике идею режиссера о бессилии человека в современном мире. Господин Аугустийнен ощутил его особенно остро после просмотра документального фильма о злоупотреблении рыбными ресурсами озера в Танзании. В своем спектакле он расширил тему, исследовав все аспекты этого унизительного чувства — от социального до эротического. Индустриальные декорации — пирамида контейнеров, лодочный мотор, строительные леса — не позволят вам забыть о тирании мегаполиса, а гуттаперчевые артисты, скручивающие друг друга в бараний рог,— о тирании человека над себе подобными. Впрочем, западные рецензенты уверяют, что это очень нежный и "восхитительно абсурдный" спектакль, создающий впечатление, что "человеческое цирковое представление, то поэтичное, то порочное, будет идти вечно".

Расписание фестиваля на странице 44