Социальная стратификация и социальная мобильность населения Челябинской области

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

УДК 316.4

Южно-Уральский регион, частью которого является Челябинская область, за последние 20 лет пережил весьма болезненную эпоху рыночных реформ. Происходили они на фоне слома прежнего государственного устройства и формирования новых институтов власти, смены формы собственности и того, что называют трансформационным кризисом. В результате в России в целом и в одном из её наиболее развитых промышленных регионов - Челябинской области, сформировались основные институты рыночной экономики, что можно рассматривать как несомненный позитивный результат всех трансформационных процессов, однако уровень её эффективности пока весьма низок. Среди всех произошедших трансформационных изменений отдельного внимания заслуживают изменения социальной структуры регионального сообщества.

Социальная структура - это совокупность относительно устойчивых связей между элементами социальной системы, отражающая её сущностные характеристики. Важнейшая особенность социальной структуры заключается в том, что она тождественна системным (эмерджентным) свойствам комплекса составляющих её элементов, то есть свойствам, не характеризующим отдельные элементы этого комплекса**.

Под влиянием трансформационных процессов в социальной структуре регионального сообщества появились существенные различия между социальными группами, слоями и отдельными гражданами в имущественном положении, включённостью во властные отношения, в образе жизни. На протяжении почти двадцати лет складываются и закрепляются в социальной практике новые формы взаимодействия индивидов и институтов, потребительские и духовно-нравственные ценности, интересы и потребности.

С.Г.ЗЫРЯНОВ

Сами трансформационные изменения в жизни регионального социума и их последствия многообразны. Они содержат как общероссийские тренды, так и региональные особенности. Сложившаяся за эти годы новая региональная социальная структура населения Челябинской области при наличии общих черт со структурой других субъектов РФ имеет значительные социально-экономические, политические, национальные отличия.

При изучении социальной структуры Челябинской области в исследовании использованы предложенные в Типовой методике аналитические сравнения: по материальной обеспеченности, по уровню и по месту в социальной стратификации, которая не идентична материальному расслоению. Сформировавшиеся в регионе материальные аспекты картины социального неравенства анализируются путём сравнения распределения доходов и расходов населения между различными социальными группами. Этот сюжет дополняется социально-стратификационным аспектом анализа, где наряду с материальной дифференциацией учитываются и два других фактора, определяющих положение индивидов и групп в сложившейся системе социальной стратификации регионального сообщества: обладание властью и символическим капиталом.

Материальное расслоение в

Челябинской области

Общеизвестно, что рыночная экономика, имея несомненные достоинства, всё же не ориентирована на сближение различий в уровне материального обеспечения между людьми. Её «энергетика», наоборот, связана с конкуренцией. А конкуренция делит население на победителей и проигравших в вопросе роста уровня материального обеспечения.

*Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ («Социокультурный портрет Челябинской области»), проект № 11-03-00655 и написана в соответствии с требованиями Типовой методики.

** Новейший социологический словарь / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. - Мн.: Книжный Дом, 2010. С. 958.

Так, известный немецкий социолог Р. Да-рендорф отмечал: «Даже в процветающем обществе неравное положение людей остается важным непреходящим явлением „различия между людьми больше опираются на прямое насилие и законодательные нормы, на которых держалась система привилегий в кастовом или сословном обществе. Тем не менее, помимо грубых делений по размеру собственности и доходов, престижа и власти, наше общество характеризуется множеством ранговых различий» [6, б. 38].

Развитие региональной экономики Челябинской области по данным Челябинскстата с начала 2000 годов имело устойчивую тенденцию к росту, однако кризис 2008-2009 годов внёс серьёзные коррективы. В 2009 году ВРП составил лишь 85,9% от 2008 года [4, с. 24-25].

В рублёвом выражении динамика индикаторов уровня жизни населения области, несмотря на кризис, выглядит чуть позитивнее, чем развитие региональной экономики (см. таблицу 1).

Если сравнивать динамику развития региональной экономики и органично связанный с ней рост потребительских расходов на душу населения, то в масштабах УрФО мы увидим следующую картину (см. таблицу 2).

Понятно, что жители Челябинской области тратили не все получаемые доходы. Определённая их часть была предназначена либо для сбережений, либо для накопления с целью приобретения товаров длительного пользования - автомобилей, мебели, дорогостоящей бытовой техники или долговременных услуг - обучение детей. Однако распределение денежных доходов среди пяти 20%-х групп населения свидетельствует о возникновении и

* Предварительные данные.

сохранении, по крайней мере с 2006 по 2010 год, существенных диспропорций среди различных категорий жителей (см. таблицу 3).

Из данных таблицы следует, что 20% наименее обеспеченных жителей области получили в 2010 году в 8,2 раза меньше денежных доходов, чем 20% жителей с наибольшими доходами. Ситуация с неравенством в доходах населения Челябинской области аналогична общероссийской картине [5, с. 12-13]. Основой дифференциации доходов населения Челябинской области является неравномерность уровня развитости отраслей экономики региона, а также сохраняющийся дисбаланс удельного веса различных отраслей в ВРП, доставшихся региону в наследство от эпохи индустриализации. Лидерство в размере среднемесячной заработной платы в 2010 году обеспечивает работа в следующих отраслях: финансовая деятельность -32711,1 руб. в месяц, производство кокса и нефтепродуктов - 26190,8 рубля в ме-

сяц, работа в металлургическом производстве - 25054,7 рубля. А вот занятость в таких отраслях, как сельское хозяйство, охота и рыболовство, обеспечивают работникам только 9957,7 руб. заработной платы в месяц, занятость в образовании только 10756,2 рубля в месяц [4, с. 70-71]. Однако безусловным лидером по показателю среднемесячной зарплаты оказались чиновники Челябинской области с показателем 34543 рубля в месяц, при среднем у населения - 18202 рубля [1].

Заметную роль в социально-экономической дифференциации населения играет и сложившаяся в прежние времена территориально-отраслевая специ-

Таблица 1

Основные социально-экономические индикаторы уровня жизни населения Челябинской области [4, с. 67]

2006 2007 2008 2009 2010

Фактическое конечное потребление домашних хозяйств (в текущих ценах), млн рублей 315169,4 391511,9 512924,6 522913,7

В процентах к предыдущему году 134,3 124,2 131,0 101,9

Среднедушевые денежные доходы населения (в месяц), рублей 8614,2 10636,7 14027,8 15044,3 16688,7

Реальные располагаемые денежные доходы, в процентах к предыдущему году 118,3 113,4 113,7 98,6 103,1*

Таблица 2

Динамика потребительских расходов в среднем на душу населения

1990 1995 2000 2005 2009 Место, занимаемое в Российской Федерации 2009

Уральский федеральный округ 0,159 355 1498 5981 13445 2

Курганская область 0,136 175 865 3215 8797 45

Свердловская область 0,155 354 1425 5995 13916 8

Тюменская область 0,183 509 2144 8309 17247 5

в том числе:

Ханты-Мансийский автономный округ - Югра 2400 9703 19190 3

Ямало-Ненецкий автономный округ 2842 10692 20757 2

Челябинская область 0,151 276 1201 4555 10414 26

Таблица 3

Распределение общего объема денежных доходов населения [4, с. 72]

2006 2007 2008 2009 2010*

Денежные доходы - всего 100 100 100 100 100

в том числе по 20-процентным группам населения:

первая (с наименьшими доходами) 5,9 5,7 5,6 5,6 5,6

вторая 10,7 10,4 10,3 10,4 10,4

третья 15,6 15,4 15,3 15,3 15,3

четвертая 22,8 22,8 22,7 22,7 22,7

пятая (с наибольшими доходами) 45,0 45,7 46,1 46,0 46,0

Коэффициент Джини (индекс концентрации доходов)** 0,388 0,396 0,402 0,400 0,400

* Предварительные данные.

** Коэффициент Джини (индекс концентрации доходов) характеризует степень отклонения линии фактического распределения общего объема доходов от линии их равномерного распределения. Величина коэффициента может варьироваться от 0 до 1, при этом чем выше значение показателя, тем более неравномерно распределены доходы.

Таблица 4

Самооценка уровня материальной обеспеченности населения

20041 20052 20093 20104 20115

Достаточно состоятелен, чтобы хорошо жить 0,7 0,8 0,9 0,7 0,4

Денег на жизнь хватает, особо не экономим 6,2 5,7 6,9 8,9 7,3

Живём нормально, но приходится экономить 43,3 39,2 42,6 47,7 46,4

Денег хватает только на питание 38,0 42,1 36,5 36,4 37,7

Живём за гранью бедности, денег не хватает даже на питание 11,7 12,2 13,1 6,9 8,2

ализация территорий, на которых ныне возникли муниципальные образования, а также численность населения, проживающего в них. В Челябинской области есть территории, специализирующиеся на производстве сельскохозяйственной продукции, - юг области, есть территории, относящиеся к горнозаводской зоне, в которых основная проблема - это наличие одного или двух - трёх градообразующих предприятий с устаревшими основными производственными фондами, есть три города - ЗАТО, относящиеся к Росатому. Ну а численность населения, проживающего в муниципальных образованиях Челябинской области, весьма своеобразно корре-лируется с показателем среднемесячной зарплаты. Только в трёх муниципальных образованиях среднемесячная зарплата в 2010 году была выше средней по области. Это Магнитогорск - 22588,7 руб., Челябинск - 20510,9 руб., Миасс - 18012,6 руб. В остальных 36 муниципальных образованиях, указанных в статистической таблице,

среднемесячная зарплата ниже средней по области и рекордсменом здесь оказался Уйский муниципальный район с сельскохозяйственным профилем производства и с показателем зарплаты 8643,6 руб. в месяц [2, с. 11].

Статистические данные, которые с определённой долей условности можно отнести к объективной характеристике состояния социального неравенства регионального социума, почти в унисон дополняются субъективными оценками жителей - респондентов, полученными в ходе социологических опросов в 2004-2011 годах, проведённых лабораторией прикладной политологии и социологии Челябинского филиала РАНХиГС (см. табл. 4).

Итак, на протяжении семи лет наблюдений численность трёх групп населения - обеспеченных (1 группа), со средним уровнем обеспечения (2 группа), малообеспеченных и бедных (3 группа) претерпела небольшие изменения (см. табл. 5).

Таблица 5

Динамика самооценки уровня материальной обеспеченности населения

2004 год 2011 год

1 группа - обеспеченные 6,9% 7,7%

2 группа - со средним уровнем обеспечения 43,3% 46,4%

3 группа - малообеспеченные и бедные 49,7% 45,9%

1Социологический опрос проведён 26-29 февраля 2004 г. Опрошено 18047 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

2Социологический опрос проведён 1-5 октября 2005 г. Опрошено 17965 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

3Социологический опрос проведён 20 марта- 10 апреля 2009 г. Опрошено 16978 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

4Социологический опрос проведён 27-30 апреля 2010 г. Опрошено 16996 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

5Социологический опрос проведён 29 марта - 25 апреля 2011 г. Опрошен 17021 респондент в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

В 2011 году только 7,7% респондентов в плане материального обеспечения чувствовали себя комфортно. А вот 45,9% заявили о наличии серьёзных материальных проблем. Получается, что на уровне субъективных оценок уровень материальной дифференциации жителей области, несмотря на рост зарплаты,не имеет заметно выраженной позитивной динамики.

Социальная стратификация населения Челябинской области

Под социальной стратификацией в ходе нашего анализа понимается термин, применяемый для обозначения структурированного социального неравенства, условий, при которых социальные группы имеют неравный доступ к таким социальным благам, как деньги, власть, престиж, образование, информация, профессиональная карьера, самореализация и т.п. Социальная стратификация рассматривается, главным образом, как систематически проявляющееся неравенство между группами людей, возникающее как непреднаме-

ренное следствие социальных отношений, воспроизводящееся в каждом следующем поколении [3, с. 957].

При рассмотрении положения групп населения Челябинской области в системе социальной стратификации нами использовались три критерия: руководство людьми, материальный уровень жизни и уровень образования, которые репрезентируют социально-экономическое, социально-политичес-

кое и социокультурное пространство соответственно*.

В соответствии с рекомендациями Типовой методики для выделения социальных слоёв использовалась процедура кластерного анализа с применением метода к-сред-них и выделением 5 кластеров, которые одновременно можно обозначит понятием «страты». При этом из общего массива данных были исключены студенты и учащиеся, которые в силу возраста не имеют пока устоявшегося статуса в системе социальной стратификации

Первая страта, условно обозначенная в соответствии с методикой термином «высокостатусные» (10,3%), включает в себя людей, обладающих властными полномочиями (число подчинённых 5-50 и более 100 человек) и символическим капиталом в виде высшего образования (см. рис.1). Уровень дохода этой группы позволяет отнести её представителей к категории «обеспеченные». Состав анализируемого кластера отмечается преобладанием мужчин (58%), средний возраст его представите-

лей составляет 45 лет. В профессиональной структуре выделяются категории «ИТР, госслужащие, руководители среднего звена» (57%), предприниматели (10,7%) и врачи, преподаватели, работники культуры, юристы (32,1%). Удельный вес доли руководителей государственных предприятий, АО в общем составе группы невелик - 3,6%, однако существенно выше, чем в других кластерах.

высок оста туе ные

реалисты

бедные

низлостатусные

10,3 К

21,5%

15,5%

37,3 %

12,6%

5 10 15 20 25 30 35 40

Рисунок 1. Социальная стратификация регионального сообщества

* В нашем исследовании использовались критерии, предложенные в Типовой методике.

Вторая страта, условно названная «эксперты», включает в себя 21,5% опрошенных. Заметное отличие от вышестоящей группы состоит в меньшем количестве подчинённых - у 27,4% представителей этой группы менее 5 человек подчинённых, остальные их не имеют. Здесь концентрируются работники бюджетной сферы (21,1%), ИТР, госслужащие, руководители среднего звена - 26,9%. Средний возраст представителей этой группы составляет 39,6 года. В ней представлены жители большого города - 46,9%, а также люди с высшим образованием (82,9%) и послевузовским образованием (8,0%).

Третья страта, получившая терминологическое обозначение «реалисты», объединяет 15,3% опрошенных. Эта группа близка к предыдущему слою по признаку материального положения. Следует обратить внимание на то, что их уровень дохода достигается, по-видимому, за счёт наличия особых, хорошо востребованных на региональном рынке профессиональных навыков, поскольку в составе кластера находятся респонденты со сравнительно невысоким образованием (начальное профессиональное, среднее и среднее специальное). При этом доминирующей категорией в рассматриваемой группе являются рабочие (30,4%). Наблюдается небольшое преобладание мужчин (58,4%), средний возраст респондентов - 41,6 года.

Четвёртая страта - «бедные», которых можно ещё характеризовать как «дезадап-танты». Они составляют самую большую часть массива - 37,3%. Абсолютное большинство их не имеет властных полномочий, это люди со средним и средним специальным уровнем образования (67,8%) и низкими доходами. О слабой приспособленности представителей данной группы к новой рыночной социально-экономической ситуации свидетельствует то, что они не

смогли конвертировать имеющийся у них образовательный и культурный капитал в приемлемый уровень доходов. Конечно, в силу этого представители данной группы по материальному положению относятся к категории «бедных». Все базовые характеристики социального состава группы также говорят о её слабом адаптационном потенциале. Здесь преобладают женщины (63,5%), значительное число пенсионеров (26,6%) и жителей малых городов (28,3%). Средний возраст 47,4 года.

Пятая страта - «низкостатусные» вобрала в себя 15,6% респондентов. В неё входят люди, не имеющие властных функций (92,1%), с низким уровнем образования и доходов. По уровню доходов она совпадает с предыдущей стратой. Представители данной группы не располагают возможностью самостоятельного изменения своего социального положения из-за отсутствия необходимых для этого ресурсов. В состав данной страты делегируются жители сельской местности (22,8%), в основном пенсионеры (29,9%). Большая часть представителей группы - рабочие. Средний возраст - 49,1 года.

Итак, пять страт (социальных групп, кластеров) дают объемное представление о границах и масштабах стратификации регионального сообщества. К двум низшим стратам относится более половины опрошенного населения региона - 52,9%. К двум средним стратам относится чуть более трети опрошенных - 36,8%. И, наконец, к высшей страте относится лишь каждый десятый из числа опрошенных жителей области - 10,3%.

Основные характеристики социальной мобильности и среднего класса будут рассмотрены в очередном номере журнала «Социум и власть».

1. Доходы чиновников выше среднего уровня. [Текст] // Коммерсантъ. Региональный выпуск. Урал. 2011, 1 июня - № 97 (4635).

2. Муниципальные образования Челябинской области. Основные социально-экономические показатели [Текст] Стат.сб. в 2 ч. Часть 1/ Челябинскстат. - Челябинск, 2011. С. 11.

3. Новейший социологический словарь [Текст] / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. - Мн.: Книжный Дом, 2010. С. 958.

4. Челябинская область в цифрах [Текст] / Краткий статистический сборник/ Челябинскстат, - 2011. С. 24-25.

5. Ясин, Е.Г. Сценарии развития России на долгосрочную перспективу [Текст] / Е.Г. Ясин. - М., фонд «Либеральная миссия». - 2011. С. 12-13.

6. Dahrendorf R. Die angewandte Aufklarunung. München, 1963. S.38