2014. 04. 025. Рудницкий Д. От Уолл-стрит до халяль-стрит: Малайзия и глобализация исламских финансов. Rudnickyj D. from wall Street to Halal Street: Malaysia and the globalisation of Islamic Finance // J. of Asian studies. - Ann Arbor, 2013. - Vol. 72, n 4. - p. 831-848

Механизм трансмиссии ценовых сигналов, заключает Чжан Чэнсы, и в Китае все же близок к традиционному. Индексы, характеризующие динамику цен производителей, в конечном счете оказывают влияние на изменения индекса потребительских цен. Но существует и обратное влияние потребительских цен на ценообразование в начальных и средних звеньях цепочки формирования стоимости. В частности, повышение цен на недвижимость, образовательные и медицинские услуги может формировать на рынках инфляционные ожидания, разгоняющие рост цен и в производственном секторе.

Прирост денежной массы оказывает заметное влияние на цены производителей, но их повышение не транслируется напрямую в рост потребительских цен. Этот эффект проявляется только со временем, и потребительские цены возрастают в итоге не столько за счет увеличения издержек, сколько за счет экспансии спроса и активизации инфляционных ожиданий (024, с. 51-52).

П.М. Мозиас

2014.04.025. РУДНИЦКИЙ Д. ОТ УОЛЛ-СТРИТ ДО ХАЛЯЛЬ-СТРИТ: МАЛАЙЗИЯ И ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ИСЛАМСКИХ ФИНАНСОВ.

RUDNICKYJ D. From Wall Street to Halal Street: Malaysia and the globalisation of islamic finance // J. of Asian studies. - Ann Arbor, 2013. - Vol. 72, N 4.- P. 831-848.

Ключевые слова: Малайзия; ислам; исламские финансовые институты.

Автор - преподаватель факультета тихоокеанских и азиатских исследований Университета Виктории (Канада) рассматривает планы Малайзии стать мировым центром исламских финансов и превратить Куала-Лумпур в «Нью-Йорк исламского мира».

Продвижение Малайзии в качестве центра исламских финансов - часть стратегии поддержания высоких показателей экономического развития, достигнутых страной с начала 1970-х годов.

Попытки Малайзии стать лидером в исламском мире связаны с ее колониальной и постколониальной историей и отражают роль ислама в малайзийском проекте модернизации. С доколониальных времен ислам был главным маркером малайской идентичности.

Позже, в колониальный период, он отделял автохтонное население от мигрантов со всей Азии. Из трех этнических групп сложилась нация: индийцы работали в основном на плантациях и на общественных работах, китайцы были ремесленниками и предпринимателями, а малайцы занимались в основном земледелием и рыболовством. К концу 50-х - началу 60-х годов рабочий класс был в основном немалайским и лишь 20% населения городов было представлено этическими малайцами (с. 834).

Такое национально-профессиональное деление общества не раз приводило к социальным беспорядкам, когда одна национальная часть общества в силу занимаемого в экономике положения вырывалась вперед. Причем этой «счастливой» частью обычно всегда оказывались китайцы и каждый раз их успех вызывал этнические столкновения. Последние и самые острые были в мае 1969 г. После них правительство объявило Новую экономическую политику, которая преследовала две цели: искоренить нищету, дав равные экономические возможности всем этническим группам, и сократить связь этноса с закрепленной за ним традицией экономической функцией. Можно сказать, что НЭП ставил задачу создать «городской, просвещенный, предприимчивый и акционерный малайский средний класс», ставший впоследствии известным под названием «новые малайцы» (с. 834).

Сегодня из примерно 29 млн человек населения Малайзии 67% - «бумипутра» (сыны земли), 25% - китайцы и 7% - индусы (с. 834-835). «Сыны земли» имеют особые права, а ислам здесь основной признак отделения этнических малайцев от китайцев и индусов.

Первые крупные успехи Малайзии были связаны с высокотехнологическим сборочным производством. Сейчас планка задач выше - построить аналог Кремниевой долины у себя, так называемый Мультимедиа Супер Коридор (М8С). Между тем сборочное производство испытывает серьезные трудности, одна из которых -высокая конкуренция на мировом рынке, появление других успешных сборщиков (Китай, Вьетнам, Индонезия). Поэтому Малайзии приходится постоянно искать свое место под солнцем и свой путь развития. Начало активного поиска совпало с двумя важными моментами - исламской революцией в Иране в 1979 г. и избранием Мохатхира Мохамада премьер-министром в 1981 г.

Исламская революция в Иране в 1979 г. впервые привела последователей ислама к власти в современном государстве, мир ощутил мусульманское возрождение. И в самой Малайзии появились исламистские партии, внезапно ставшие популярными, что подтолкнуло правящую партию - Объединенную Малайскую Национальную Организацию - демонстративно обратиться к исламу. Отчасти мера вынужденная: слишком сильна была критика со стороны исламских оппозиционных партий в адрес правящей партии, что та служит китайскому и индийскому бизнесу.

Мохатхир Мохамад попытался отойти от прозападной модели развития. Он обратился к Японии как к образцу и носителю так называемых «коренных ценностей» и заявил, что в стремлении ускорить экономический рост Малайзия будет верной своей культурной основе, т.е. исламу.

На практике это означало поощрение правительством расширения исламской практики в ключевых сферах экономики, в частности - в финансах, банковском деле. Такой подход дал возможность не только продвинуть «сынов земли» на более высокие позиции в обществе, но и выйти со своим банковским продуктом за границу государства, в исламский мир Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии.

Следуя примеру Ирана и других исламских стран, Малайзия ввела параллельную исламскую банковскую систему. В 1981 г. был учрежден Национальный Управляющий Комитет по исламским банкам, в который вошли 20 экспертов. Рекомендации Комитета легли в основу Исламского Банковского Акта 1983 г. и образования в том же году первого национального исламского банка - Банк Ислам Малайзиа Берхад, работу которого страховал Центральный банк Малайзии (Банк Негара), давая ему и будущим исламским банкам возможность работать в соответствии с законами шариата.

Эволюция системы определялась быстрым экономическим развитием Малайзии в 80-е - начале 90-х годов. За это время Банк Ислам Малайзиа Берхад открыл 80 отделений по стране. Был создан страховой сектор: в 1984 г. парламент принял Такафуль Акт, позволивший годом позже учредить Сьярикат Такафуль Малайзия -первого оператора, заключавшего контракты в соответствии с законами шариата. В 1994 г. был создан исламский межбанковский

денежный рынок, облегчавший оперативные расчеты между исламскими банками.

Поставив перед собой задачу расширить исламскую финансовую систему, малайзийское правительство не стало ограничиваться одним исламским банком. Для стимулирования участия обычных банков в схемах исламских финансов Центральный банк ввел в 1993 г. беспроцентную банковскую схему. Эта программа предлагала налоговые послабления для банков, открывающих «исламские окошки», в которых предлагаются исламские банковские продукты.

Параллельно существовали две финансовые системы (традиционная и исламская). Малайзийскому правительству приходилось решать массу практических вопросов. Так, в 2004 г. ЦБ потребовал от всех банков проводить исламские операции по отдельным счетам и четко разделять обычные и исламские фонды банков, деньги, поступающие через «исламские окошки» от остальных («нехаляль-ных») денег банка.

Трудности имелись не только в сосуществовании разных систем, но и в разночтениях внутри самой системы исламских финансов. С целью сократить конфликтность толкования исламских законов ЦБ Малайзии в 2009 г. пояснил статус Национального шариатского консультативного совета, придав этому совету статус верховного авторитета в стране в толковании финансовых положений шариата.

В своих планах расширения исламских финансов малайзийское правительство не собиралось ограничиваться национальными рамками: были созданы новые институты, необходимые для функционирования транснациональных исламских финансов. В 2009 г. под эгидой ЦБ Малайзии фондовая биржа (Бурса Малайзиа) открыла Бурса Сук Аль-Сила' - торговую площадку, специально созданную для облегчения управления ликвидностью в исламской банковской системе. Это было сделано с целью дать возможность исламским банкам сводить баланс с помощью купли-продажи товара, а не через вложения в процентные бумаги. В исламе можно проводить сделки только с реальными активами - в этом залог моральности экономики. Отличие исламских финансовых институтов от существующих ныне в мире в том, что первые не участвуют в фиктивных сделках, они не делают спекулятивных вложений в

деньги сами по себе. Базовым товаром на этой площадке стало пальмовое масло; используя его в качестве основного расчетного товара, исламские финансовые институты могли соблюсти шариатские предписания и не лезть в бумаги, отягощенные процентами. «С помощью контрактов, известных как товарные мурабаха, биржа позволяет циркулировать капиталу с помощью формальной торговли пальмовым маслом» (с. 842).

Еще один шаг в продвижении Куала-Лумпура в мировые лидер исламских финансов - размещение ключевых центров на территории Малайзии. В результате успешно пролоббированной инициативы премьер-министра Мохатхира организация Исламская конференция открыла в Куала-Лумпуре штаб-квартиру Управления Обслуживания Исламскими Финансами (ГБ8Б) - международный орган по выработке стандартов и руководящих принципов для исламских финансов, включая банковское дело, такафуль, и фондовые биржи. Этот институт призван «координировать надзор над банками, продвигать исламские финансы и облегчать проникновение исламского сектора в традиционную финансовую систему» (с. 843).

С целью упрочить свои позиции как центра исламских финансов малайзийское правительство решило создать ряд институтов по углублению и распространению знаний об исламских финансах. ЦБ Малайзии выделил 200 млн долл. на создание исследовательских и образовательных институтов для сокращения разрыва между практикой и ее осмыслением в шариатских терминах. Первоначально были созданы два органа: в 2006 г. Международный центр по изучению исламских финансов (в котором в 2010 г. учился автор статьи) (ШСЕГБ) и в 2008 г. Международная шариатская исследовательская академия (Г8ЯЛ).

Студенты и преподаватели ШСЕГБ приехали в Куала-Лумпур со всего мира. Цель университета - воспитать кадры, подготовить некую критическую массу профессионалов, способных вести финансовые дела по законам шариата в исламских финансовых институтах по всему миру (с. 843).

Кроме нехватки квалифицированных кадров, развитие исламской финансовой системы сталкивается с проблемой отражения ситуации в исламских финансовых терминах, с недостаточной исследовательской базой. Восполнением этого пробела занимается, в

частности, ISRA, которая нарабатывает базу переводных (арабский -английский) документов с целью снять барьеры в понимании (т.е. перевод из одной системы понятий в другую).

И наконец, государство поощряет интеграцию банковских институтов, рост и инновации путем снятия границ для конкуренции со стороны иностранных исламских институтов, в частности, учрежденных в странах Персидского залива. Последние ведут активную наступательную политику, что видно по их рекламе в Малайзии, по открывающимся в Малайзии отделениям. В самое последнее время ЦБ Малайзии собирается создать исламский мегабанк (1 млрд долл.) и активно призывает иностранный капитал к сотрудничеству.

Малайзия продолжает делать все для того, чтобы распространить исламскую финансовую систему на остальной мир и стать одним из центров в будущей мировой финансовой архитектуре. Это тем более важно, что мировая финансовая система находится в самом глубоком кризисе с 30-х годов ХХ в.

Ю.В. Чайников

ВЛАСТЬ

2014.04.026. КОНРАД С. ДИАЛЕКТИКА ПАМЯТИ: ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ИМПЕРИИ В ЯПОНИИ В ПЕРИОД ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.

CONRAD S. The dialectics of remembrance: memories of empire in Cold War Japan // Comparative studies in society and history. - Cambridge, 2014. - Vol. 56, N 1. - P. 4-33.

Ключевые слова: Япония; история; японский империализм; холодная война.

На протяжении многих десятилетий в научных дискуссиях об общественном сознании в бывших империях использовалась яркая характеристика - «имперская амнезия». Ставя под вопрос применимость этого клише к послевоенной Японии, Себастьян Конрад (Свободный университет Берлина, ФРГ) предпринимает попытку проследить изменение отношения к имперскому прошлому в различных слоях японского общества на протяжении послевоенного периода.