М. И. Ромм и Е. А. Кузьмина: творческий союз режиссера и актрисы

Е. С. Кащенко

М. И. Ромм и Е. А. Кузьмина: творческий союз режиссера и актрисы

Кащенко Елена Сергеевна,

кандидат

искусствоведения,

доцент,

Санкт-Петербургский

государственный

университет

(Санкт-Петербург,

Россия)

В основу данной статьи легли воспоминания известной пары кинематографистов — режиссера М. И. Ромма и его жены, актрисы Е. А. Кузьминой.

Михаил Ильич Ромм (1901-1971) — выдающийся советский режиссер и сценарист, снявший фильмы «Пышка» (1934); «Тринадцать», «Ленин в Октябре» (оба — 1937), «Русский вопрос» (1948), «Убийство на улице Данте» (1956), «Девять дней одного года» (1962). Елена Александровна Кузьмина (1909-1979) — ученица Г. М. Козинцева и Л. З. Трауберга, сыгравшая множество заметных ролей в кино (фильмы «Новый Вавилон» (1929), «Одна» (1931), «Окраина» (1933), «У самого синего моря» (1936), «Мечта» (1943), «Секретная миссия» (1950)). В 1950 г. супруги получили звания народного артиста СССР и народной артистки РСФСР соответственно. Официальная биография этой пары выглядит почти безукоризненно: несомненные заслуги перед страной, ряд известных фильмов, частично созданных в сотворчестве1; счастливая личная жизнь. Однако, обратившись к их литературному наследию (многочисленные публикации Ромма и мемуары Кузьминой), можно получить намного более полное представление о жизни творческой интеллигенции в 1930-1950-е гг.

Вопрос взаимоотношений творческой личности с представителями власти в государстве возникает достаточно часто, особенно когда речь идет о кинематографистах. Сама природа кинематографического искусства диктует определенное отношение: выразительное средство, доступное широкому зрителю; «оружие пропаганды»; эмоциональный двигатель человеческих чувств. Среди режиссеров, пострадавших за пропаганду собственных (или чужих) политических взглядов, в свое время оказались такие гениально одаренные люди, как Д. У. Гриффит и Л. Рифеншталь. М. И. Ромм,

© Е. С. Кащенко, 2014

наверное, также мог подвергнуться критике со стороны постперестроечного поколения зрителей, поскольку к числу наиболее известных его картин принадлежат «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году» (1939), а в 1949 г. режиссер принял участие в создании документального фильма «Владимир Ильич Ленин». Если не знать особенных обстоятельств, при которых Ромм был вынужден согласиться на съемки первой картины, можно подумать, что режиссер был удостоен чести снять художественный фильм о вожде революции (заметим — в 1937 г.) и успешно справился с задачей. Обратившись к воспоминаниям Ромма и Кузьминой, можно найти множество интересных деталей.

После затянувшихся съемок фильма «Тринадцать», который стал первой совместной картиной будущих супругов, Ромма ожидали производственные неприятности. Действие «Тринадцати» разворачивалось в пустыне, съемки проходили в очень сложных условиях, приходилось часто выяснять отношения со студийным начальством. В результате дирекцией было принято решение уволить режиссера «за непочтительность». Настроение было самое мрачное, но внезапно Ромму передали сценарий А. Каплера «Восстание».

Из мемуаров Е. А. Кузьминой «О том, что помню»:

«Так вот, вдруг из одной из своих бессмысленных поездок в Москву Ромм вернулся со сценарием в руках. <...>

— Велели прочесть и через два дня дать ответ. Но есть одно непременное условие. Фильм, хоть перевернись, должен быть готов к Октябрьской годовщине. А у нас сейчас? Июль? Значит, август, сентябрь, октябрь. Три с половиной месяца.

— А почему дали тебе? Ты же уволен.

— Потому что все отказались. Понимаешь, в чем загвоздка. Ты можешь представить Ленина на оперной сцене или в балете?! Вот все и боятся, что что-нибудь вроде этого получится в кино! Это очень опасно. Ведь все в первый раз»2.

Вот что пишет сам Михаил Ильич Ромм в статье «Как я стал режиссером (автопортрет)»: «"Ленин в Октябре" был для меня самым серьезным в жизни и окончательным экзаменом на режиссерскую зрелость. Не только ответственность темы, размах картины и необычайно краткие сроки производства требовали от меня величайшего напряжения всех жизненных и творческих сил. Сама задача — показать на экране великого Ленина — была для меня почти устрашающе трудна.

Иной раз я сам себе казался безумцем и нахалом. Было страшно, именно страшно, и не только мне, а и Щукину, и, вероятно, всем нам, работавшим над картиной.

После "Ленина в Октябре" я окончательно стал режиссером, и никто уже в этом больше не сомневался, никто меня больше не увольнял и не подвергал сомнению мое право на работу»3.

Главную роль в будущей картине должен был исполнять Борис Васильевич Щукин (1894-1939), ученик прославленного режиссера и педагога Е. Б. Вахтангова, «блестяще со-

единявший в своем искусстве комедийное и драматическое начала». Однако внешние данные актера абсолютно не совпадали с хорошо знакомым каждому потенциальному зрителю обликом В. И. Ленина. После первого знакомства и острого сомнения в верном выборе исполнителя Ромму довелось увидеть настоящее чудо актерского перевоплощения.

«Входя в образ Ленина, Щукин проделывал огромную мускульную работу: по-видимому, он втягивал живот, расправлял плечи, каким-то образом приподнимал щеки, благодаря чему глаза чуть-чуть меняли форму, выдвигал вперед нижнюю губу, менял походку, повадку, постановку ног. <...> Исподволь, задолго до картины готовясь к исполнению роли Ленина, Щукин тренировал себя и постепенно научился сразу входить в образ — единым усилием актерской воли. Давалось ему это, очевидно, нелегко, потому что едва он уставал, как терял сходство»4. Ромм много писал о «природе обаяния» актера Щукина, напомнившей ему настоящего Ленина, которого режиссер видел несколько раз. Прочтя воспоминания Максима Горького о встречах с Владимиром Ильичом, Ромм, по его собственным словам, пришел в восторг и одновременно испугался. Он понял, что трактовка образа Ленина ни в коем случае не должна быть пафосной: Ленин — человек, а не небожитель.

Известно, что Ромм относился к той особенно требовательной категории режиссеров, которые уделяют внимание всем деталям съемочного процесса. Несмотря на чрезвычайно короткий срок, отведенный для съемок «Ленина в Октябре», он был вынужден заняться переработкой сценария и в процессе этой работы дважды оказался в весьма непростой ситуации.

Режиссеру предоставили свободную комнату в частной квартире. Через несколько дней хозяйка квартиры была арестована, а текст сценария вызвал неоднозначную реакцию у военных, проводивших обыск. Дело в том, что поправки к тексту выглядели следующим образом: «Деньги Сталину убрать», «Срок восстания определеннее», «Чересчур много криков и стрельбы». В итоге Ромма не задержали, но сценарий забрать не разрешили. Отправившись к друзьям и решив работать дальше «по памяти», режиссер не мог предвидеть, что спустя некоторое время на новом месте его пребывания появится та же самая «бригада» с обыском. Удивление было обоюдным, но вновь обошлось без ареста режиссера. Впоследствии Кузьмина и Ромм решили, что благополучный для них исход двух происшествий был связан с именем И. В. Сталина, который лично интересовался, как идет съемочный процесс.

Е. А. Кузьмина вспоминала, что в процессе съемок случались загадочные происшествия, связанные с поломкой аппаратуры и повреждением пленки, причем закончились они только тогда, когда была создана специальная охрана из «молодых, сильных мужчин». Вполне возможно, что недоброжелатели Ромма из кинематографических кругов были заинтересованы в его профессиональной дисквалификации, тем более что ситуация для этого была

практически беспроигрышной. Тем не менее, режиссер всегда находил достойный выход из трудных ситуаций, которые складывались постоянно, а иногда ему удавалось сделать так, что это шло на пользу картине. В августе 1937 г. за восемнадцать дней предстояло снять практически все сцены картины, в которых не был задействован Б. В. Щукин. Внезапно заболел исполнитель роли второго плана, занимавшей в сценарии важное место. Благодаря оперативности второго режиссера картины Д. И. Васильева, на следующий день перед несколько удивленным Роммом предстал другой актер — В. В. Ванин, фактурно абсолютно не похожий на своего предшественника, но сыгравший роль председателя завкома Матвеева настолько блестяще, что его имя в отзывах на картину «Ленин в Октябре» стояло рядом с именем самого Щукина.

Впоследствии Ромм писал: «Поразительно, с какой быстротой и с какой цепкостью, с какой настойчивостью отыскивал Ванин эти характерные приемы, которые дали ему, актеру, нужный инструмент для исполнения роли. Никакого мудрствования, никаких отвлеченных рассуждений — ясная, практическая работа, необычайно острое восприятие материала роли, исключительная изобретательность в деталях, простота в исполнении, горячая любовь к своему герою, к народу, который породил этого героя, — вот что характерно для работы Ванина — актера»5.

Возможно, именно в этой простоте и человечности трактовки актерских образов картины и находится объяснение ее сохранившейся актуальности. Б. В. Щукин создал своеобразную модель для последующих поколений актеров, оставляющую, вместе с тем, возможность собственных интерпретаций. В том случае, если бы Ромм снял официозную, пафосную картину, «Ленин в Октябре» никогда не стал бы классикой. Здесь уместно вспомнить о том, как в конце 1940-х гг. во время съемок картины «Сталинградская битва» артист А. Д. Дикий, игравший роль Сталина, ответил на вопрос, отчего он столь холоден и высокомерен на экране: «Я играю не человека, я играю гранитный монумент. Он рассчитан на века». Время показало, что этот прогноз был несколько преждевременным6.

Режиссерский подвиг Ромма очевиден на примере постановки кинематографической ленинианы. Его дальнейшая судьба складывалась непросто, хотя жаловаться на отсутствие работы не приходилось. 1 апреля 1945 г. Е. А. Кузьмина отправила письмо Сталину, в котором описывала трудную прокатную судьбу двух фильмов своего мужа «Мечта» и «Человек № 217». В обеих картинах актриса исполнила главные роли. Суть ее просьбы к Сталину: посмотреть фильм «Человек № 217», поскольку без резолюции вождя не может состояться выдвижение на Сталинскую премию.

«В московском Доме кино было проведено тайное голосование на лучшую картину года, и картина "Человек № 217" заняла первое место. Люди говорят мне лично высокие и большие слова. Я считаюсь единственной трагической актрисой. Но все это ни к чему: пять месяцев картину, такую нужную, не выпускают на экран. И все это оттого, что Вы, Ио-

сиф Виссарионович, ее не посмотрели»7. Письмо Кузьминой, несмотря на обилие захвативших автора эмоций, производит впечатление очень точно сформулированной просьбы. Актриса выступает в защиту своего режиссера, подчеркивая, что Сталин успел посмотреть восемь или девять картин, появившихся после «Человека № 217», по ее мнению, «не таких хороших», «не таких нужных». В письме чувствуется также тонкий намек на женскую слабость Кузьминой («<...> Вы, вероятно, не видели ни одной моей картины. А говорят, что я одна из лучших актрис советской кинематографии»; «Вы спасете меня от полной катастрофы!» и т. п.).

Творческая судьба Елены Александровны Кузьминой действительно складывалась непросто, скорее «вопреки», нежели «благодаря» обстоятельствам. В возрасте семнадцати лет она оказалась в мастерской Г. А. Козинцева и Л. З. Трауберга (ФЭКС — Фабрика эксцентрического актера). Казалось, что нестандартная внешность и темпераментный характер молодой актрисы должны были помочь ей в профессиональной реализации, но в действительности утверждение на роль Луизы Пуарье в фильмах «Новый Вавилон» проходило непросто. Трауберг, отстаивавший интересы актрисы, впоследствии писал, что своеобразие манеры Кузьминой скрывалось в ее «доподлинности», умении наблюдать жизнь и, как следствие, в своеобразности.

В середине 1930-х гг. Кузьмина исполнила главные роли в фильмах Б. В. Барнета «Окраина» и «У самого синего моря». Отношения с этим режиссером, ставшим ее первым мужем, также складывались непросто, хотя игру актрисы в этих лентах традиционно оценивали (и оценивают) высоко.

В период кризиса произошла случайная встреча с Роммом, затем начались съемки в фильме «Тринадцать», сложился новый творческий и супружеский союз. Кузьминой часто говорили о ее «нестандартности», «неудобности», ее даже звали «Репейником». Работа с Роммом, сумевшим помочь актрисе сыграть «зрелые» роли в своих картинах, помогла ей раскрыться с новой стороны.

«Мечта» и «Человек № 217» были двумя «европейскими» картинами Ромма. Действие первой из них происходило на Западной Украине, Кузьмина играла Ганку, прислугу. День фактической премьеры этого фильма совпал с первой воздушной тревогой в Москве 1941 г., и «Мечта» вернулась к зрителям лишь после окончания войны.

«Человек № 217» снимался во время войны. «Сценарий был о нормальных городских жителях фашистской Германии. О немцах, которые жили в глубоком тылу и знали войну только по сводкам и посылкам с фронта»8. Таня Крылова — героиня Е. А. Кузьминой — «учительница с ясной головой и добрым сердцем, угнанная в Германию». Съемки проходили чрезвычайно тяжело. Ромм всегда высоко ценил документальную сущность кинематографического процесса, о чем будет написано ниже. В художественном фильме одним актерам нужно было изображать «сытых немцев», другим — страдающих морально и физически

военнопленных. Кузьмина писала о том, что зачастую (в ее собственном случае) ненависть оставалась и в реальной жизни, после съемок («Казалось, что это яростное чувство, которое все время скапливалось во мне, уже никогда не оставит меня»).

В 1948 г. во время съемок фильма «Русский вопрос» Ромма подвергли так называемому «суду чести» за «злостное низкопоклонство перед Западом». Этот инцидент и его, к счастью, благополучный исход идентично описан режиссером и актрисой. Коллеги по профессии пытались обвинить Ромма в том, что он, якобы по собственной инициативе, написал подобострастное письмо «белоэмигранту» Михаилу Чехову — известному актеру и режиссеру. По сути это выглядело как предательство. Только благодаря опыту и острому уму Ромм сумел «выбраться» из этой ситуации.

С 1949 г. началась преподавательская практика М. И. Ромма во ВГИКе, в 1958 г. он получил профессорское звание. Естественно, работа над собственными фильмами вызывала перерывы в педагогической деятельности, но следует отметить, что практически все известные советские режиссеры, работавшие в 1960-1980-х гг., имели отношение к мастерской Ромма. В мемуарах А. С. Кончаловского одна из самых запоминающихся глав носит название «Мастер».

«Его лекции всегда были интересны. <...> Он учил нас быть людьми и только уже вслед за тем — режиссерами. Часто повторял нам эйзенштейновские слова: режиссуре нельзя научить, можно только научиться. <...> Он никогда не навязывал своего мнения, своего представления о том, как надо делать. Он давал нам возможность ошибаться <...> Он первый из признанных, заслуженных, обласканных режимом мастеров своего поколения набрался смелости пересматривать прежние взгляды, признавать собственные ошибки. Для нас было как бы естественно, что он такой и никаким другим быть не может. Сейчас, уже зная кинематографический мир, уже имея за плечами собственный опыт, понимаю, сколько мужества для этого требовалось. Уже по одному этому ясно, насколько крупной личностью он был»9.

Кроме А. Кончаловского учениками М. И. Ромма были А. Тарковский, В. Шукшин, В. Трегубович, Д. Асанова, А. Смирнов и многие другие замечательные мастера отечественного кинематографа второй половины XX в. Сформировавшийся как творческая личность в конце 1930-х гг., в один из сложнейших периодов нашей истории, Ромм обладал редкостной терпимостью по отношению к молодым будущим режиссерам, хотя, если дело касалось принципов, «в гневе был страшен» (по словам того же Кончаловского).

К документальному кинематографу М. И. Ромм обращался несколько раз. В 1949 г. он участвовал в создании документального фильма «Владимир Ильич Ленин». В 1966 г. был закончен фильм «Обыкновенный фашизм», смонтированный из снятых в 1930-1940-е гг. кинохроник. Режиссер выступил также в качестве комментатора, рассуждая за кадром о природе фашизма и судьбах послевоенного мира. В начале этой статьи было написано о том,

насколько важна была для Ромма подлинность и простота происходящего на экране. Пожалуй, только один раз он был вынужден в чем-то отступить от этого правила. Дилогия «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы», снятая в 1951-1953 гг., не очень высоко оценивалась самим режиссером.

Ромм писал: «Давайте вспомним, в чем заключалась общая мерка для множества послевоенных биографических исторических картин. Герой обязательно ставился над народом, он должен был являться фигурой исключительной, как бы вне времени и пространства. Народ присутствовал в картине только в качестве своего рода простодушного «окружения», ведомого вперед все понимающим и все знающим героем. Эта трактовка роли личности в истории отражает ошибки и заблуждения, связанные именно с культом личности»10.

Режиссеру претило показывать «идеального героя», лишенного характерных особенностей манеры поведения, слабости, недостатков. В полной мере реализовать свои творческие принципы М. И. Ромм смог в фильме «Девять дней одного года» (1962).

«.Я оцениваю свою работу над картиной "Девять дней одного года" как шаг к тому искусству, ради которого мне лично стоит жить и стоит работать сегодня <...> сейчас я надеюсь, что мне еще удастся сделать два-три новых шага вперед, потому что жить и работать для того, чтобы производить ловко сделанные картины с вполне пристойно работающими актерами, с музыкой, которая звучит там, где ей следует звучать, картины, в которых существует видимость какой-то аккуратной проблемы и которые дают возможность продержать зрителя на стуле полтора часа без скуки, — жить и работать для таких картин нет смыс-

ла»11.

Фильм о молодых ученых, об их работе, любви, дружбе, получился настолько современным, что трудно было представить истинный возраст режиссера. А. Баталов, И. Смоктуновский, Т. Лаврова превосходно исполнили в картине Ромма главные роли. Манера съемок оставалась прежней: главное — показать на экране правду жизни. Менялась историческая ситуация, менялись типажи, но эстетика кинематографа Ромма сохраняла свою сущность, определившуюся несколько десятков лет тому назад.

Одну из последних ролей Е. А. Кузьмина сыграла в фильме «Беда» режиссера Д. Аса-новой. Роль матери, страдающей от пьянства сына, получилась настолько достоверной, что жители поселка, в котором проходили съемки, даже не подозревали, что перед ними профессиональная актриса «.за свою внешность я стала спокойна. Никто не видел во мне актрису. Я была своя. Сколько вокруг было таких же несчастных женщин!»12

Актриса, начавшая профессиональную деятельность еще в эпоху «немого кино», до последних лет сохранила ту «доподлинность», о которой писал ее учитель Л. З. Трауберг. М. И. Ромм и Е. А. Кузьмина были, возможно, самой органичной и «правдивой» творческой парой в истории советского кинематографа. Широкой публике были лучше известны

профессиональные союзы Г. Александрова и Л. Орловой, И. Пырьева и М. Ладыниной, С. Герасимова и Т. Макаровой. Историки могут найти в фильмах Ромма и Кузьминой не столь яркий и впечатляющий, но достоверный «потрет эпохи».

1 В Большой Советской Энциклопедии (изд. 1973 г.) можно прочесть о Кузьминой: «лучшие роли создала в фильмах режиссера М. И. Ромма», что является отнюдь не бесспорным утверждением.

2 Цит. по: Кузьмина Е. А. О том, что помню. М., 1989. С. 390.

3 Цит. по: Ромм М. И. Беседы о кино. М., 1964. С. 17-18.

4 Там же. С. 43.

5 Там же. С. 60.

6 Когда в середине 1950-х гг., после смерти И. В. Сталина, было приказано убрать соответствующие сцены из фильмов «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году», их сохранили «на всякий случай» в киноархиве Белые Столбы. М. И. Ромм вспоминал, что когда он снимал некоторые из этих сцен, министр кинематографии С. С. Дукельский тщательно контролировал именно эти съемки и не разрешал вносить в сценарий никаких изменений.

7 Цит. по: «.Умоляю, посмотрите картину и скажите свое слово!» Письмо киноактрисы Е. А. Кузьминой И. В. Сталину // История отечественного кино. Хрестоматия. М., 2011. С. 357-358.

8 Кузьмина Е. А. О том, что помню. С. 480.

9 Кончаловский А. С. Низкие истины. М., 1998. С. 96-97.

10 Ромм М. И. Беседы о кино. М., 1964. С. 264-265.

11 Там же. С. 302-303.

12 Кузьмина Е. А. О том, что помню. С. 586.

УДК 94(47).084

Кащенко Е. С. М. И. Ромм и Е. А. Кузьмина: творческий союз режиссера и актрисы // Новейшая история России. 2014. № 1 (09). С. 203-211.

АННОТАЦИЯ: В основу данной статьи легли воспоминания известной пары кинематографистов — режиссера М. И. Ромма и его жены, актрисы Е. А. Кузьминой. Михаил Ильич Ромм (1901-1971) — выдающийся советский режиссер и сценарист, снявший фильмы «Пышка» (1934); «Тринадцать», «Ленин в Октябре» (оба — 1937), «Русский вопрос» (1948), «Убийство на улице Данте» (1956), «Девять дней одного года» (1962). Елена Александровна Кузьмина (1909-1979) — ученица Г. М. Козинцева и Л. З. Трауберга, сыгравшая множество заметных ролей в кино (фильмы «Новый Вавилон» (1929), «Одна» (1931), «Окраина» (1933), «У самого синего моря» (1936), «Мечта» (1943), «Секретная миссия» (1950)). Официальная биография этой пары выглядит почти безукоризненно: несомненные заслуги перед страной, ряд известных фильмов, частично созданных в сотворчестве; счастливая личная жизнь. Однако, обратившись к их литературному наследию (многочисленные публикации М. И. Ромма и мемуары Е. А. Кузьминой), можно получить намного более полное представление о жизни творческой интеллигенции в 1930-1950-е гг. Сама природа кинематографического искусства диктует определенное отношение: выразительное средство, доступное широкому зрителю; «оружие пропаганды»; эмоциональный двигатель человеческих чувств. М. И. Ромм, наверное, также мог подвергнуться критике со стороны постперестроечного поколения зрителей, поскольку к числу наиболее известных его картин принадлежат «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году» (1939). Если не знать особенных обстоятельств, при которых М. И. Ромм был вынужден со-

гласиться на съемки первой картины, можно подумать, что режиссер был удостоен чести снять художественный фильм о вожде революции (заметим — в 1937 г.) и успешно справился с задачей. Обратившись к воспоминаниям М. И. Ромма и Е. А. Кузьминой, можно найти множество интересных деталей.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: история кинематографа, история СССР, советское кино, В. И. Ленин, И. В. Сталин, М. И. Ромм, Е. А. Кузьмина.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ: кандидат искусствоведения, доцент, Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Россия); elena.ekimova2011@yandex.ru

Kashchenko E. S. M. I. Romm and E. A. Kuzmina: The Creative Union of a Director and Actress

ABSTRACT: The recollections of the well-known couple that united cinema director M. I. Romm and his wife, actress E. A. Kuzmina, form the basis for this article. Mikhail Ilyich Romm (1901-1971) was an outstanding Soviet director who shot films including "Thirteen" (1937), "Lenin in October" (1937), "Russian Question" (1948), "Murder on Dante Street" (1956), and "Nine Days of One Year" (1962). Elena Aleksandrovna Kuzmina (1909-1979) was a student of G. M. Kozintsev and L. Z. Trauberg and played many notable roles in films including "The New Babylon" (1929), "Alone" (1931), "The Dream" (1943), and "The Secret Mission" (1950). The official biography of this pair appears almost unreproachable: important service on the national level, an array of well-known films, and a happy personal life. However, after turning to their literary heritage, it is possible to obtain a considerably more complete idea about the life of creative intelligentsia in 1930-1950. The very nature of the cinematographic arts dictates the way to relate to this pair: they were an expressive medium, accessible to wide audiences, "a weapon of propaganda," and an emotional vehicle of human feelings. M. I. Romm could probably also be criticized from the perspective of the "post-Perestroika" generation, since "Lenin in October" (1937) and "Lenin in 1918" (1939) figure among his best known films. If we don't know the special circumstances under which Romm was forced to agree to shoot the first film, it would be possible to think that the director had been honored to enjoy the privilege of directing such a feature film about the leader of the revolution (let us note — in 1937) and successfully completed the task. But after turning to the recollections of Romm and Kuzmina, it's possible to find many interesting details of their lives together.

KEYWORDS: history of cinema, history of USSR, soviet cinema, V. I. Lenin, I. V. Stalin, M. I. Romm, E. A. Kuzmina.

AUTHOR: Candidate in Art History, Associate Professor, Saint-Petersburg State University (Saint-Petersburg, Russia); elena. ekimova2011@yandex.ru

REFERENCES:

1 Kuzmina E. A. O tom, chto pomniu (Moscow, 1989).

2 Romm M. I. Besedy o kino (Moscow, 1964).

3 '«...Umoliaiu, posmotrite kartinu i skazhite svoe slovo!» Pismo kinoaktrisy E. A. Kuzminoi I. V. Stalinu' in Istoriia otechest-vennogo kino. Khrestomatiia (Moscow, 2011).

4 Konchalovskii A. S. Nizkie istiny (Moscow, 1998).