Богочеловеческое начало в образе Дана Аспида антихиста в романе «Псалом» ф, Горенштейна

УДК 83.02

БОГОЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ НАЧАЛО В ОБРАЗЕ ДАНА АСПИДА АНТИХРИСТА В РОМАНЕ

«ПСАЛОМ» Ф. ГОРЕНШТЕЙНА

Т. В Склема

В статье рассматривается образ Дана Аспида Антихриста из романа «Псалом» Ф. Горенштейна как одно из проявлений «вечного образа» богочеловека. Герой анализируется с позиции ролевой, атрибутивной функций, способов включения в сюжет.

Ключевые слова: вечные образы, атрибутивная функция, образ богочеловека, библейские образы и мотивы в литературе, метафизическая основа героя.

В статье «Мессия - Пророк - Антихрист» Э Васильева пишет, что «Роман Ф. Горенштейна «Псалом» -один из сложнейших текстов в литературе XX века [1]. С этим нельзя не согласиться. Автор стремится переосмыслить традиционный советский материализм. Художественно воссоздавая современную ему историю, Ф. Горенштейн подвергает её метафизическому осмыслению. В результате, концептуально значимым в данном осознании становится сопоставление и противопоставление бытового, обыденного с божественным, возвышенным. Значительной особенностью писательской манеры автора можно считать то, что метафизическое (Бог, Душа, Христос, Антихрист, Змей, Аспид) начинают у него определять развитие советского государства. Рассмотрим, как это отражает функционирование художественного текста на примере изображения образа Антихриста. В контекст произведения метафизический герой введён автором с «осени 1933 года», календарная дата вскрывает биографический факт, свойственный скорее обычному человеку, нежели сверхсущности. Далее автор усиливает бытовую сторону изображенного, говоря о том, что всё произошло в конкретном месте, или в чайной колхоза «Красный пахарь» [3]. Дополнительное уточнение: «было это неподалёку от города Димитрова Харьковской области» [3], убеждает читателя в полной правомерности того утверждения, что Антихрист введён в канву повествования в бытовом, биографическом хронотопе. Год и место событий, разворачивающихся в романе, автор выбрал неслучайно.

Наталья Иванова в статье «Сквозь ненависть - к любви, сквозь любовь к пониманию» отмечает, что «.. .много написано об организованном партией голоде на Украине 30- х годов, многое нами прочитано,- но страницы Ф. Горенштейна прожигают описанием детского простодушия и взрослого обмана, изворотливости, подлости и скотского предательства. Страшный голод. Нищенство голодающих детей единственная возможность хоть как- то выжить» [2]. Ф. Горенштейн пишет, что «в тот год, когда свершилось предсказание мученика - пророка Иеремии и Дан из колена Данова, Аспид, созданный не для благословления, а для суда и проклятия, Антихрист явился на землю, особенно усилилась вторая казнь Господня - голод» [3].

У главного героя романа тройное имя: Дан Аспид Антихрист. Автор начинает повествование о том, что Аспид послан вершить суд по велению Божьему. Ф. Горенштейн включает в роман значение тройного имени, но не заключает в кавычки. Он пишет, что «Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадёт назад» [3]. В христианской религии - Змей - это Сатана, искуситель, враг Бога и участник грехопадения. Он олицетворяет силы зла, которые человек должен преодолеть в себе, а конь -символ добра, счастья, мудрости. В исторической, культурной традиции славянских народов, конь - это производное от «иконы, канона», нечто сопутствующее божественному, противопоставленное дьяволу.

Можно предположить, что значение имени Дан, на первый взгляд, таково: потомок из колена Данова является Сатаной, врагом Христа и послан на землю судьёй народа, разрушая добро, счастье и мудрость народа, Аспид же означает - злобный человек. Таким образом, приведённые уточнения к слову Антихрист призваны вызвать в сознании читателя культурно - исторические реминисценции с негативной коннотацией образа. Однако, несмотря на то, что синонимичная диада, характеризующая Антихриста в целом не порывает с отрицательной библейской трактовкой, всё же Горенштейн представляет данный образ в совершенно новом ключе, неожиданном для читателя. Антихрист не тот, о котором «кликушествуют христианские живописцы и проповедуют философы. Не Антихрист - враг Христа, и не тот Антихрист, о котором пишут мистики -модернисты, называющие Антихриста Творцом и, ставящие его выше Бога, а Антихрист, который Братом своим делает Божье»[3]. Следовательно, в художественном пространстве Антихрист приравнен у Ф. Горенштейна к Христу и в целом, преследует благое намеренье: через зло показывает ценность добра и сострадания.

Многие исследователи отмечают данную особенность героя, «идя земным путём, герой жил божьим разумом». Следовательно, образ Антихриста создаётся как взаимопроникновение метафизических и неметафизических свойств. Автор пишет, что «он был шестым сыном зачинателя Израиля Иакова. Сыновья Иакова все силы отдавали на исполнение Завета»[3].Миссия Дана по Завету заключалась в том, что он «.будет судить народ свой» [3]. Кроме того, аналогично библейскому, в тексте «Псалома» его приход предсказывает пророк Иеремия. Дан общается с Господом через пророков, человек не может убить его,- всё это позволяет определить метафизическую сущность Антихриста. Так же герой владеет одним из значимых религиозных символов для человечества «нечестивым хлебом изгнания». С одной стороны, это отсылка к

библейскому сюжету изгнания Адама и Евы из рая, когда Бог им говорит о том, что отныне Ева в муках будет рожать детей и покоряться мужу, а Адам - в поте лица будет добывать свой хлеб. С другой стороны, понятие «хлеб изгнания» отсылает нас к текстам Шекспира, конкретнее к пьесе «Ричард II» и словам Болингброка: «И я, склоняясь под бременем неправды, // Дышать был должен воздухом чужбины, // Был должен есть изгнанья горький хлеб» [4]. Данная параллель, на наш взгляд, углубляет образ Антихриста Ф. Горенштейна, для которого земная жизнь тоже чужбина, глубина трагедии в том, что, живя земной жизнью, он тоже отчасти страдает и ест свой «хлеб изгнания». В подтверждение этому достаточно вспомнить эпизод из первой притчи о встрече с женщиной. «Лишь на мгновение, подобно блеску молнии, не сдержал своих чувств Дан из колена Данова, это было вызвано тоской по родному дому» [3]. Герой бесконечно тоскует, его переполняет одиночество, в котором он упорно продолжает нести людям «хлеб изгнания».

«Хлеб», как образ - символ проникнут у Ф. Горенштейна христианским и библейским смыслом, очевидна параллель с Новым Заветом, в котором повествуется о чуде умножения хлеба, но не «хлебом единым жив человек». Следовательно, Антихрист Ф. Горенштейна на землю принёс земное (материальное), но в тоже время в Евхаристии хлеб ассоциируется с жизнью, а вкусившие его проникают в божественный замысел. Неслучайно в первой притче, подав героине хлеб изгнания, Антихрист испытал чувство радости за сделанное доброе дело, однако Бог напомнил ему, что тот послан не для совершения добрых дел. Этот эпизод усиливает трагизм образа, по Ф. Горенштейну, Аспиду приходится быть карающей десницей по велению Бога.Человеческая природа Антихриста проявилась в том, что на землю он пришёл подростком «почти что мальчик» [3], в потёртом пальто с бархатным воротником, на голове шапочка - пирожок. На плече у героя пастушья сумка, в которой нечестивый хлеб изгнания, испеченный на человеческом кале и являющийся инфернальным даром, предназначенным для людей и оскверняющим что-либо священное. Антихрист владеет двумя артефактами - хлебом и повязкой с изречением из Закона Моисеева, которые не позволяют совершать человеческие грехи. А если герой пройдёт земной путь, избегая человеческих слабостей, то народ будет наказан Господом.

Человеческое в образе Антихриста проявляется и в желании обладать «нечестивой мученицей Аннушкой», и в любви к Тасе. Он подвержен антропоморфным процессам «земные годы состарили его... волосы были тронуты прежде времени сединой.» [3], у него четко определен характер в повествовании «сердце пессимиста - человеколюбца, печальника - псалмопевца» [3].

В сочетании метафизических и неметафизических начал в образе Антихриста прослеживаются черты «богочеловека» или существа человекоподобного, но приобщенного к высшему, небесному миру. Художественное изображение Антихриста позволяет Ф. Горенштейну провести мысль, что «сверхспособности», даже направленные на зло, в конечном итоге, служат законам добра, так как заставляют людей задуматься о сострадании, прощении. Именно поэтому Антихрист и Христос в понимании автора служат общей цели, но пути её достижения у них различны, один учит через любовь и милосердие, другой -через страх наказания. Антихрист Ф. Горенштейна постоянно в окружении людей, не исполняющих божьи заповеди, поэтому их наказание справедливо и закономерно. Образ Антихриста двойственен: от сакрального в нем «сверхспособности» и божественная миссия, от человека телесные слабости. Точны в этом отношении по своей ёмкости слова Ф. Горенштейна о том, что «всякому посланцу Неба, не избежать человеческого»[3].

У образа Антихриста помимо трагической канвы в повествовании есть и не свойственная ему роль: он просвещает народ, он своеобразный учитель.

В первой притче «О потерянном брате», автор через мысли Антихриста говорит о том, что народ не знает, поэтому и не живёт по заповедям Божьим. Незнание первой заповеди «Я есть Господь Бог твой, и нет других богов кроме меня», Ф. Горенштейн описывает так: люди, ни разу не видевшие Господа, возносят себе подобных в лик Божий. При этом художники рисуют лики Бога, оправляют их золотом и получают за них монеты, пользуются тем, что народ, что видит, в то и верит. Показательно, на наш взгляд и то, что глава, описывающая это, озаглавлена «О потерянном брате». С одной стороны, это своеобразное авторское указание на родственную природу Антихриста и Христа, с другой - это символическое обобщение: человечество, погрязшее в собственных пороках, потеряло Христа, как и Антихриста.

Русская действительность XX годов виделась автору глазами Антихриста: «провинциальная безнадёжность с мокрыми тополями у дороги, с собачьим лаем, с двумя - тремя мигающими вдали огоньками, ничего против неё не действует, кроме стакана бурякового самогона» [3]. Образ Дана Аспида, выписанный Ф. Горенштейном на фоне «нищей и скудной природы бедных селений», несёт дополнительный отпечаток трагичности.

На наш взгляд, закономерно, что Ф. Горенштейн заканчивает вторую притчу словами: «Для того, чтобы принудить человека совершать необходимое, нужна чрезмерность. Чтобы существовало обычное, нужно стремление к великому.» [3]. Образ Антихриста и стал этой необходимой чрезмерностью, чтобы человечество могло осознать великое и сакральное, вернулось к истинному христианству.

Одним из способов раскрытия человеческих чрезмерностей можно считать любовные приключения Антихриста. В романе Ф. Горенштейна, герой способен на божественную любовь к приемной дочери. Однако муки земной любви, человеческой, ему тоже знакомы. Когда Антихрист увидел Тасю Копосову, его охватило странное состояние, которое автор описывает так: «... и странно забилось его сердце, так что он удивился

своему состоянию. Ибо, будучи посланцем Господа, он знал только Божью любовь, любил дочь свою Руфь Божьей любовью...Но что такое людская любовь, Дан, Аспид, антихрист, на себе не испытывал ещё, хоть обучен был, конечно истине - всё доброе у людей есть Божье, униженное для людского постижения. поскольку лишь грехи человеку по мерке его. Значит, любовь людская есть унижение Божьей любви. Причём, Божья любовь от вечности - широка, покойна, удивительна и красочна» [3]. Автор пишет, что «.силой, для Небес странной и смешной, брошены были влюблённые в объятья друг другу»[3]. «Без слов, без слёз, без вздохов обнялись они и стояли, крепко держит каждый своё: антихрист- Тасю, Тася - Антихриста» [3]. «И началась у Антихриста с Тасей любовь постоянная. Конечно, не Божья это была любовь, как брат или отец любит дочь, но и не людская, как мужчина любит женщину. Однако поскольку Антихрист не мог любить иначе, а Тася вообще любила впервые, то они подобной любви не удивлялись»[3].

Ф. Горенштейн мастерски соединяет метафизическое, возвышенное чувство любви с физической близостью в романе. Тем самым подчеркивая концептуально значимую мысль для всего своего творчества о том, что только в слиянии метафизической сути явлений с их неметафизическим воплощением проявляется гармония жизни. Аналогично лермонтовскому Демону герой Ф. Горенштейна после содеянного осознаёт, «что не для проклятия он послан на землю Господом, а чтобы самому быть проклятым» [3]. И в этом заключается трагический пафос образа Дана. Всё предрешено, изменить ничего нельзя. Особенностью страдающего Антихриста у Ф. Горенштейна становится также и то, что образ Господа познаётся через мысли, размышления Дана Антихриста. Подобное представление Бога в канве повествования неслучайно, это своеобразная отсылка автора к историческим событиям 30-х годов XX века, когда советская власть запретила официально религию. Однако человек существо двойственное, склонное к метафизике, ему постоянно необходимо во что-нибудь верить, поэтому в сознании народном и возникли образы, из которых Антихрист был, наверное, самым близким к традиционной концепции веры. Именно данный образ представляет Христа в голодающей России, которая, прикрываясь вечными ценностями человечества, а в частности, именем Бога пыталась выжить в сложных условиях. Ф. Горенштейн пишет: «... отцы и матери и всё работающее население страны в разорении и голоде становились нахлебниками детей своих и стариков, живя Христовым именем» [3].

В мире, в котором отсутствует ценность имени сына Бога, не могло быть другого Христа, по Ф. Горенштейну, как брата Антихриста, нёсшего кару народу. Мир советской действительности, по мнению автора романа, настолько перевернул сознание человечества, что извечные жизненные ориентиры поменяли свои знаки. В каждом злом поступке в художественном пространстве текста есть добро, как в каждом добром -кроется зло. Вот почему Ф. Горенштейн глубоко убеждён, что «лучше здоровый атеизм, т.е. не вера в Бога настоящая, честная и искренняя, чем равнодушные псалмопевцы и неистовые идолопоклонники»[3]. Именно поэтому в руки Антихриста Ф. Горенштейн вкладывает хлеб, помогающий познать силу божественного.

In article the image of Dan Aspid Antichrist from the novel "Psalm" of F. Guo-renshteyna as one of manifestations of "an eternal image" a bogocheloveka is considered. The hero is analyzed from a position of role, attributive functions, ways of inclusion in a plot. Key words: eternal images, attributive function, an image of a bogochelovek, bible images and motives in literature, a metaphysical basis of the hero.

Список литературы

1.Статья «мессия - пророк-антихрист» Э. Васильева. Васильева Э. Мессия - Пророк - Антихрист («Псалом» Ф. Горенштейна). Режим доступа: http: // www. utoronto.ca / tsql12 / vasileva12.html

2.Статья «Сквозь ненависть - к любви, сквозь любовь к пониманию» Н. Иванова. Иванова Н. Сквозь ненависть - к любви, сквозь любовь к пониманию («Псалом» Ф. Горенштейна). Режим доступа: http://www.belousenko.com/books/Gorenstein/gorenstein_psalom_ivanova.htm

3. Ф. Горенштейн роман «Псалом». Режим доступа: http://www.imwerden.info/belousenko/books/Gorenstein/gorenstein_psalom.htm

4.У Шекспир пьеса «Ричард II». Режим доступа: http://www.referatik.com.ua/hbrary/18/2977?page=3

Об авторе

Склема Т.В. - учитель русского языка и литературы СОШ Брянской области.