30 лет без коммунизма

"Коммунизм — это бесклассовый общественный строй, где все источники общественного богатства польются полным потоком и осуществится великий принцип "от каждого — по способностям, каждому — по потребностям"".

Из речи Н. С. Хрущева 18 октября 1961 года о приходе коммунизма в 1980 году

Из воспоминаний бывшего первого заместителя министра внутренних дел СССР Ю. М. Чурбанова о его тесте Л. И. Брежневе

По отношению к семье это был очень добрый и мягкий человек — так вот эти качества распространялись и на тех людей, которые окружали Леонида Ильича. Он никогда не подчеркивал свое служебное превосходство, которым — в среднем звене — так тупо кичатся некоторые наши чиновники. Не помню, чтобы за какой-то просчет или проступок он мог одним, как говорится, махом лишить "проштрафившегося" человека всего, что он имел, если же, конечно, это были не уголовно наказуемые действия. Вот почему я утверждаю, что главная черта характера Леонида Ильича — доброта и человеческое отношение к людям.

Думаю, что мне он доверял. У нас были хорошие отношения. От него я никогда и ничего не скрывал. Свои маленькие тайны есть, конечно, у каждого человека, но перед Леонидом Ильичом я всегда был как на рентгене.

Не думаю, если говорить честно, что я имел какое-то влияние на Леонида Ильича, да такой цели у меня просто не было. Возвращаясь из служебных командировок — а я обычно был в командировках по стране почти 100 дней в году,— я всегда делился своими впечатлениями от этих поездок и рассказывал Леониду Ильичу все как есть. Я чувствовал, что он, скажем, не все знает и по Сургуту, и по Нижневартовску, где я был. Не знаю, как сейчас, а в те годы там очень остро стояла проблема жилья; кроме того, была проблема с приобретением мебели. Леонид Ильич слушал с очень большим интересом. Когда я возвращался, всегда был вопрос "Ну, как съездил?". И если я не рассказывал, то вопросы на этом прерывались. Все-таки он очень уставал на работе.

Знал ли Леонид Ильич об истинном положении дел в стране, скажем, с продовольствием? В полном объеме — не знал. Я могу ответить однозначно. По крайней мере, та информация, которой я делился по возвращении из командировок, была для него совершенно неожиданной. В первую очередь я имею в виду вопросы продовольственного снабжения страны. Как-то раз он позвонил мне на работу и попросил подготовить справку о ценах на московских рынках, причем не на одном, Центральном, а на двух-трех. (Московское Главное управление внутренних дел тогда быстро подготовило такой материал.)...

Рабочий день Леонида Ильича обычно заканчивался в половине девятого, может быть, чуть раньше. От Кремля до дачи было 25 минут езды, он приезжал к программе "Время", которую обязательно смотрел, потом читал газеты, если не успевал проглядеть их утром, ужинал и шел отдыхать. По утрам за завтраком он читал "Правду", "Московскую правду", листал "Комсомолку", реже — "Советскую Россию". По вечерам читал "За рубежом", сатирические издания, какие-то публикации в "Крокодиле" весело комментировались и обсуждались.

Между дачей и Кремлем регулярно работала фельдсвязь. Обычно какие-то важные деловые бумаги поступали к Леониду Ильичу на подпись именно вечером или рано утром. Если требовалось срочное решение, то они доставлялись прямо на дачу. Леонид Ильич не заставлял себя ждать и принимал решение немедленно. Иногда он с кем-то советовался, скажем с Громыко или Андроповым, но обычно он всю ответственность брал на себя. В жизни страны и особенно за рубежом случалось всякое. В таких ситуациях информация немедленно поступала к Леониду Ильичу, приходилось его будить иногда — хотя и редко — даже среди ночи. Да и так не было, пожалуй, вечера, чтобы Леонид Ильич уже после ужина не поговорил бы с кем-нибудь по "вертушке". Все члены Политбюро, министры, работники Центрального аппарата знали, что Леонид Ильич обладал достаточной работоспособностью. Она понизилась только в последние годы. Но на даче, конечно, он прежде всего отдыхал, много гулял — иногда один, иногда с кем-то из членов семьи, читал — на даче была хорошая и большая библиотека.

Очень он любил возиться с голубями. На даче у Леонида Ильича была своя голубятня. Голубь — это такая птица, которая прежде всего ценится за красивый полет. Среди охраны на даче был прапорщик, следивший за голубями, но Леонид Ильич сам очень любил наблюдать голубей, их полет, кормил своих любимчиков, знал их летные качества. Он был опытным голубятником. Эта страсть осталась в нем еще от жизни в Днепродзержинске; он как-то рассказывал мне, что его отец тоже был голубятником... да чуть ли и не дед гонял голубей. Весь этот металлургический поселок держал высоколетных сизарей. Часто Леонид Ильич сам проверял, все ли в порядке в голубятне, подобран ли корм, не мерзнут ли, если это зима, птицы. Побыв немного с голубями, Леонид Ильич обычно заходил в вольер, где жили собаки. Это была еще одна его страсть. Собак он тоже любил, особенно немецких овчарок, относился к ним с неизменной симпатией и некоторых знал, как говорится, "в лицо", по кличкам...

Субботними вечерами, в основном на отдыхе, он очень любил играть в домино с охраной. Вот эти игры просто сводили с ума Викторию Петровну, так как они обычно заканчивались где-то около трех часов ночи, и она, бедная, не спала, сидела рядом с Леонидом Ильичом и клевала носом. Начальник охраны вел запись этих партий. Они садились за стол где-то после программы "Время" — и пошло! Игра шла "на интерес". Веселое настроение, шутки-прибаутки, но проигрывать Леонид Ильич не любил, и когда "карта" к нему не шла, то охрана, если говорить честно, старалась подыгрывать, а Леонид Ильич делал вид, что он не замечает.

Как-то раз и мне пришлось принять участие в игре. Не зная этого расклада, не зная, что Леонид Ильич, игравший в паре с охранником, обычно выигрывал, я побеждал одну партию за другой. На этом все и кончилось — мне дали понять, что я нежелательная персона в такой игре. Леонид Ильич... всерьез увлекался игрой, и если что-то у него не получалось, если ему не везло, то он переживал как ребенок. Больше я за игру не садился. У меня сразу пропала всякая охота. Между прочим, играющие и не думали подогревать себя спиртными напитками, как это бывает, если идет веселая и азартная игра. На столике было только пиво. Никаких рюмок, никакого коньяка, Леонид Ильич вообще предпочитал не коньяк, а водку, кроме того — "Зубровку" и "Беловежскую пущу", то есть самые обычные, "земные" напитки. Но только если собирались лишь самые близкие товарищи.