Хореографическое искусство как эстетическая ценность

УДК 008

ХОРЕОГРАФИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО КАК ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ

Л.П. Шиповская, доктор философских наук, профессор, В.Е. Барановский, аспирант,

ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса», г. Москва

The authors discuss the aesthetic aspect of the choreographic art and its transformation with the development of culture. The article describes the dance genesis and shows concern about aesthetic value decline of choreographic art in the modern world as a non-utilitarian part of the global theatrical practice.

В статье поднимается вопрос о природе эстетической ценности хореографического искусства и изменяемости в процессе развития общечеловеческой культуры. Рассматривается генезис танца, выражается обеспокоенность снижением эстетической ценности хореографического искусства в современном мире как неутилитарной составляющей мировой театральной практики.

Ключевые слова: хореография, чувственное переживание, пластическое искусство, идея в произведении искусства.

Искусство хореографии в исторической ретроспективе, трансформируясь из народного танца обрядово-прикладного характера и классического танца, выполняющего роль дворцово-развлекательного увеселения, в самостоятельную форму искусства, способную вызывать катарсис, обретает, таким образом, возвышенно -неутилитарную эстетическую ценность. Это искусство как синтез всех смежных видов и жанров творческой деятельности общества осуществляет пространственное представление об идеалах в их пластическом выражении. Танец основывается на неразрывной связи с ритмическим рисунком и пульсацией частотных колебаний акустических звуковых волн, исходящих от «музыки сфер», и в сочетании с чувственным переживанием идеи предоставляет обществу эстетическую значимость такой формы искусства, которая стоит над сменами эстетических норм различных исторических периодов и разногласий в обществе. Однако с развитием социума, несмотря на определяющую значимость этого искусства, меняется не только взгляд на хореографическое искусство, но и его эстетическая ценность. Такое философское определение, соотносимое с миром феноменов, основывается на относительной текучести общественных идеалов, изменяемых в постоянном процессе становления общественно - экономических формаций человеческих сообществ и эмпирического и духовного опыта личности. О реля-

тивном характере эстетической сферы писал известный эстетик Я. Мукаржовский: «В истории искусства часто можно наблюдать, как некое произведение искусства превращается со временем из положительной ценности в отрицательную, из высокой, исключительной ценности в посредственную или наоборот» [1, с. 90].

В динамике развития личность не может не изменять своих взглядов и идеалов под воздействием объективной реальности и расширения индивидуального сознания. Следовательно, и общество в своей эволюции корректирует эстетические приоритеты, создавая, таким образом, эстетические нормы, свойственные только определенному историческому периоду. Такие эстетические нормы выражаются в идеалах общества, несущие в идеи становления и совершенствования мира, через переживающие и чувственные способности каждого индивида. Иначе говоря, когда в произведении искусства заложена идея, способная привести личность в познавательно-переживающее состояние катарсического характера, произведение становится действительно эстетической ценностью, т.к. имеет не утилитарную функцию развлечения, а духовно-возвышенную гносеологическую особенность; как говорил А.Шопенгауэр, «постигнутая идея — вот истинный и единственный источник всякого настоящего искусства» [2, с. 237].

Хореографическое искусство как эстетическая ценность

В ретроспективе классический танец, обретая самостоятельную форму в динамике развития искусства и стремясь выйти из утилитарно-развлекательной парадигмы, стал пользоваться литературной основой драматургии, способной выявлять переживающий эффект личности, и, таким образом, выходит на эстетическую вершину общественной ценности. Пластическое искусство балета в стремительной и объемной подаче творческой идеи способствует сопереживанию идеалу автора произведения. Представляется, что такое переживание априорно возможно только через некоторое познание такой идеи в чувственной форме. Иными словами, сама катарсическая способность личности основывается на гносеологической особенности идеи, заложенной в произведении и выраженной в эстетическом идеале автора.

В XXI веке с возрастанием темпа жизни и технического прогресса общество мало задумывается над духовной составляющей своего существования, это не замедлило отразиться в хореографическом искусстве. На сцене продолжают идти поставленные несколько веков назад балеты, не отражающие современного темпа жизни и изменения общественных идеалов. В виде сказки такие произведения действительно несут в себе объективную идею миропорядка, но, разбросанная на множество актов, такая история теряет познавательно-переживающую особенность, необходимую для неутилитарной эстетической ценности. Еще Аристотель отмечал смысловую значимость произведения искусства: «Трагедия есть подражание не людям, но действию... И цель (трагедии — изобразить) какое-то действие» [3, с. 652].

Без выделения в процессе действия произведения искусства идеи, для чего создано это произведение, теряется смысл акта творчества. Никто не отрицает, что балеты, созданные на заре преобразования классического танца в самостоятельную форму искусства, необходимы как классическое наследие общества. Но современное общественное мнение выделило это наследие как истинно верное и единственно возможное воплощение классического танца.

Еще один негативный оттенок в классическом балете приобретает то, что в некий исторический период, чтобы выделить придворных фавориток и усилить техническую часть классического танца, хореографы придумали вставные акты и фрагменты, состоящие из па-де-де, вариаций и адажио, практически не относящи-

еся к сюжетной линии произведения. Вставные фрагменты, несущие в себе чисто гедонистические зрительские характеристики, снижают эстетическую ценность классического балета, т.к. в эти моменты публика отвлекается от идеи произведения и переключается на развлекающую часть с виртуозной техникой танца.

Если сравнивать балет с драматическим искусством театра, на которое балет претендует как самостоятельная форма, то отметим, что в драматическом театре нет вставных фрагментов, где актер остановил бы действие сюжетной линии, сделал пару сальто, чтобы показать на что он способен, а затем как ни в чем не бывало продолжал спектакль. Техника танца должна гармонично сочетаться с драматическим действием произведения, усиливая этим катар-сический эффект. О внутренней подоплеке эстетической ценности определенно высказался Л.Н. Столович: «Какую бы концепцию эстетической ценности мы ни взяли, мы обнаружим в ней указание на двуплановость, или двуслойность, этой ценности. Первый план представляет собой чувственную реальность как предмет или образ, второй — то, что стоит за этой реальностью, то, что в ней проявляется» [4, с. 93]. Гедонистически чувственное переживание красоты форм классического балета не должно заслонять собой внутреннее переживание и познание идеи, стоящей за внешней формой произведения. По мнению Л.Н. Сто-ловича, «идеализм, как известно, имеет свои гносеологические корни» [5, с. 127].

Таким образом, вставные фрагменты давно стали анахронизмом, а сами балеты классического наследия должны иногда идти в репертуаре театров только как напоминание нам об эстетической норме давно прошедшего исторического периода и истории классического балета. Другая обеспокоенность о хореографическом искусстве возникает во время рассмотрения дальнейшего развития народного танца, который, как и классический балет, теряет свою неутилитарную эстетическую ценность в современном обществе. В начале XXI века, с образованием нового многонационального государства, народный танец из прикладного и обрядового придатка культуры стал нести информационно-эстетическую функцию, объединяя наши народы в единую культурную среду. Когда не было распространения визуальных средств массовой информации, да и просто электричество зачастую отсутствовало, сцени-

ческии народный танец расширял сознание и кругозор зрителя о необъятности просторов страны и мировой культуры, что повлияло на быстрое сценическое развитие самого народного танца и его технических возможностей.

Сформировавшись в самостоятельную и популярную форму творчества, народный танец приобрел особую эстетическую значимость в обществе, когда стал основываться на методологических принципах классического танца. Поддерживая связь исторических корней различных народов, в сочетании со сценическим образом и культурой исполнения, эта форма творчества действительно завоевала твердую позицию в эстетической значимости у общества, особенно в нашей стране. Но в современном мире с развитием СМИ и Интернета информативная функция танца утратила свое значение, и динамика его развития остановилась. Несмотря на социальную необходимость сохранения исторических корней общества и популярность детских хореографических коллективов народного танца, общая эстетическая ценность народного танца неизменно падает, обусловливая коммерческую несостоятельность профессиональных ансамблей народного танца. Эта форма искусства пока не нашла места в современном темпе жизни и лишена привлекательности для зрителей. Чтобы снова завоевать популярность, народному танцу необходимо ассимилироваться с другими современными видами хореографического искусства и овладеть принципами драматической передачи характеров и образов в сюжетной основе и познавательной идеи выступления.

До сих пор народный танец имел чисто информативный и гедонистический характер выражения народной идеи, где в залихватской «веселости» и танцевальной технике хореографы преподносили зрителю свой, нередко однобокий взгляд на развитие народного танца. В XXI веке ощущается превращение народного искусства в музейную реликвию. Искусственная поддержка государством народных творческих коллективов не обеспечивает развития народного танца, и оно должно найти в себе

скрытые возможности для нового этапа своей популярности.

Винить современного зрителя в том, что он не интересуется своими истоками, нельзя, хотя это не значит, что надо идти на поводу у непритязательных вкусов и интересов необразованных членов общества. Однако в современном мире индивид неутилитарного восприятия в «критическом» отношении к этническому творчеству прав в том, что нельзя отвергать объективно происходящие процессы в обществе и объективно существующей обстановке, в которой мы обитаем: «Состояние, которое переживается субъектом как духовное или эстетическое наслаждение, не есть сущность или самоцель эстетического отношения» [6, с. 146]. Подтверждающая наши суждения мысль Я. Мукаржовского приведена в статье о необходимости для развития искусства смены ценностных приоритетов: «Мы не станем заниматься здесь критикой отдельных теорий, а попытаемся противопоставить им всем положительное решение, основанное на доказательстве того, что противоречие между притязаниями нормы на всеобщую обязательность, без которых она не была бы нормой, и ее фактической ограниченностью и изменчивостью; не представляет собой нечто бессмысленное, а может быть теоретически понято и осмысленно как диалектическая антиномия, служащая бродилом развития всей эстетической сферы» [7, с. 58].

Таким образом, хореографическое искусство должно быть востребовано в современном обществе не только как утилитарно-гедонистическое, а как духовно-эстетическое, и смысловую значимость этого вида творчества трудно переоценить. Классический балет должен отказаться от череды вставных вариаций, сцен балов и па-де-де, мешающих восприятию драматического действия, а народному танцу необходимо привнести в свой арсенал сквозное гносеологическое действие, направленное на активизацию познавательных и катарсиче-ских моментов существования личности.

Литература

1. Мукаржовский^-Исследования по эстетике и теории искусства. М., 1994.

2. Шопенгауэр А.Мщ> как воля и представление. М., 1992.

3. Аристотель. Поэтика. Т. 4. М., 1984.

4. Столович Л.Н. Природа эстетической ценности М., 1972.

5. Столович Л.Н. Природа эстетической ценности М., 1972.

6. Бычков В.В. Эстетика. М., 2006.

7. Мукаржовский Я. Исследования по эстетике и теории искусства. М., 1994.