Спор голландский

Минфин в пятницу объявил о начале подготовки законопроекта о денонсации соглашения об избежании двойного налогообложения с Нидерландами. Ведомство сообщило, что переговоры об изменении договора успехом не увенчались — вариант, схожий с принятым ранее властями Кипра, Мальты и Люксембурга, вторую сторону не устроил. Эксперты вспоминают, что угроза денонсации звучала и в ходе диалога с Кипром — сообщение может быть попыткой склонить партнеров к принятию условий России. Экономика Нидерландов гораздо меньше, чем кипрская, зависит от российского бизнеса, и разрыв налогового соглашения с этой страной все же вероятен, несмотря на то что это может создать проблемы российскому госбизнесу.

Окно в Европу, изготовленное еще Петром на голландских верфях, могут запретить использовать в налоговых целях

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ / купить фото

Минфин сообщил в пятницу, что провел переговоры с коллегами из Нидерландов о внесении изменений в соглашение об избежании двойного налогообложения (СИДН), но они не принесли результата. Напомним, речь идет об увеличении налога у источника до 15% в отношении дивидендов и процентов. Ранее такие затребованные российской стороной изменения были внесены в соглашения с тремя странами — Кипром, Мальтой и Люксембургом.

Нидерланды — последняя на данный момент транзитная юрисдикция, соглашение с которой планировалось исправить, как того ранее потребовал Владимир Путин, и одна из крупных. Исходя из его поручения, переговоры должны завершиться до конца года. Как сообщил в пятницу российский Минфин, нидерландская сторона не согласилась на условия, аналогичные тем, которые были согласованы с тремя названными странами.

При этом «подход к изменению соглашения, предложенный Нидерландами, не был поддержан российской стороной, так как предусматривал сохранение отдельных каналов для вывода средств из страны», сообщило ведомство.

По его информации, в 2019 году объем выведенных в Нидерланды средств в виде выплат по процентам и дивидендам составил 339 млрд руб. Налоговое соглашение позволяет выводить прибыль из России, уплачивая налог по эффективной ставке всего 2–3% при российской ставке для компаний — 15% по дивидендам и 20% по процентам.

«Поскольку президентом была поставлена задача закончить эти переговоры до конца года, такое заявление Минфина — повод задуматься о том, насколько все идет успешно»,— сказала “Ъ” партнер налоговой и юридической практики PwC Екатерина Лазорина. Она отмечает, что Нидерланды — юрисдикция со сравнительно сложными налоговыми правилами и хорошей репутацией. «Это удобная юрисдикция для создания управляющих компаний, и многие международные компании, в том числе технологические и финансовые, имеют головные офисы или региональные хабы на этой территории. Нидерланды использовались и для создания совместных предприятий российскими компаниями с госучастием. Наши клиенты проявляют беспокойство по поводу достижения договоренностей с этой страной»,— отметила эксперт.

Отметим, что риски разрыва этого соглашения в последнее десятилетие уже существовали, но по принципиально другим мотивам. Так, по данным “Ъ”, в 2011 году в структурах, близких к Совету безопасности РФ, обсуждался в качестве одного из гипотетических вариантов противостояния властям Нидерландов в развитии международных исков по «делу ЮКОСа» разрыв соглашения об избежании двойного налогообложения с этой юрисдикцией — РФ как сторона исков терпела тогда поражения в апелляционных инстанциях Нидерландов, входящих в систему государственного правосудия этой страны. Сама по себе инициатива не имела движения в официальных кругах и не имела никакого отношения к предмету текущего спора РФ и Нидерландов о собственно налогообложении. В свою очередь, сейчас сложно предположить, что угроза разрыва соглашения с Нидерландами имеет «второе дно» и скрытые политические мотивы (хотя, разумеется, эти материи могут быть дополнительным фактором в обсуждении) — кампания по последовательному пересмотру СИДН с Кипром, Люксембургом и Мальтой шла одинаково на принципиально различном внешнеполитическом фоне по отношению с каждой из стран, несмотря на то что в случае как минимум с Кипром ожидания того, что РФ будет учитывать особенности политических отношений с юрисдикцией и ее вовлеченность в ряд важных для российской внешней политики проблем, в 2019 году были довольно сильными.

В отличие от Кипра, разрыв СИДН с Нидерландами действительно может затронуть интересы крупного бизнеса с госучастием (например, «Газпрома» — в Амстердаме находится штаб-квартира компании Gazprom International).

По словам партнера КПМГ в России и СНГ Александра Токарева, зачастую эта юрисдикция использовалась российскими группами для создания субхолдингов с целью инвестирования в зарубежные активы. «Сейчас при распределении дивидендов от таких субхолдингов в РФ можно применить освобождение от налога на доходы у источника выплаты в Нидерландах. В России дивиденды также можно освободить от налога. В случае денонсации соглашения освобождение не будет применяться и дивиденды будут облагаться 15-процентным налогом в Нидерландах. Это будет дополнительной налоговой нагрузкой, причем налог будет уплачиваться не в российский бюджет»,— говорит господин Токарев.

По мнению эксперта, сообщение о намерении денонсировать СИДН может быть попыткой Минфина склонить партнеров к принятию его условий. Напомним, в августе Минфин также официально сообщал о начале процедуры денонсации соглашения с Кипром, но все закончилось подписанием протокола о его изменении в устраивающей РФ редакции.

Впрочем, с Нидерландами дело может обстоять сложнее: экономика этой страны гораздо меньше зависит от российского бизнеса, и переговорная позиция РФ здесь не так сильна. Если же дело все же дойдет до разрыва СИДН, то он не будет быстрым — по соглашению денонсация может быть инициирована не позднее чем за шесть месяцев до окончания календарного года. То есть в 2021 году СИДН с Нидерландами в любом случае продолжит действовать и в случае разрыва не будет применяться лишь с 2022 года.

Отметим также, что, в отличие от ситуации десятилетней давности, сейчас пересмотр СИДН с Нидерландами в мире будет рассматриваться в принципиально другом контексте.

События после кризиса 2008 года, активности G20 в борьбе с офшорами и инициативы Налогового форума ОЭСР привели за это время к тому, что действия по выравниванию налоговой нагрузки и восстановлению «национального компонента» в налоговой базе стали восприниматься уже не столько как элемент внешнеполитических конфликтов, сколько общемировой процесс — исключение из него по-прежнему составляют «цифровые налоги», то есть налоги на digital-услуги, по своей природе не соответствующие традиционным представлениям о справедливом разделении налогов между несколькими юрисдикциями. При этом в отношении Нидерландов есть еще один скрытый фактор — «Брексит»: Великобритания остается важнейшим казначейским и финансовым центром бизнеса на постсоветском пространстве, тесно связанным с юрисдикциями ЕС и по географии собственников, и по контрагентам, и в будущем вполне предсказуемы проблемы в треугольнике «бизнес бывшего СССР—ЕС—Великобритания», связанные в том числе с налогами. Возможно, РФ демонстративно жесткой стратегией в отношении стран ЕС в налоговой сфере заранее готовит себе позиции в предстоящей полемике о том, как будет устроена эта сфера в недалеком будущем.