Особенности функционирования тюркизмов в сравнениях русского языка

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2017. №2

УДК 811.161.1

ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ТЮРКИЗМОВ В СРАВНЕНИЯХ РУССКОГО ЯЗЫКА

© Рамзия Болгарова, Эльвира Исламова

FUNCTION PECULIARITIES OF TURKISMS IN RUSSIAN COMPARISONS

Ramziya Bolgarova, Elvira Islamova

The study of Russian-Turkic language contacts remains one of the most important tasks of modern linguistics. Historical lexicology of Slavic languages studies the causes, time and ways of penetration and adaptation of Turkisms in the Russian language. In addition, this work touches upon the contacts of languages of different structures, to which the Russian and Turkic languages belong.

Borrowings from Turkic languages constitute a considerable layer of Russian vocabulary. Unlike West European borrowings, Turkisms mainly relate to household vocabulary, therefore they have remained the only means of nomination for a long time.

Having passed different stages of adaptation, Turkisms, assimilated by the Russian language, are active in derivational processes and become parts of phraseologisms, paroemiological units and comparative constructions.

The purpose of this study is to identify semantic and functional features of Turkisms in Russian comparisons.

Our analysis of semantics and contextual and functional peculiarities of clothing items is based on the National corpus of the Russian language and the Corpus of written Tatar language. The study involves the data from explanatory, etymological dictionaries of the Russian language, and dictionaries of sustainable comparisons.

We have established a high degree of word-formative activity of the units under study that serve as a derivational basis. Numerous set phrases, proverbs and sayings prove that these lexemes belong to the active vocabulary.

All considered, Turkisms, naming items of clothing, are actively involved in the formation of comparative constructions and act as a standard of comparison in describing objects, phenomena of nature, people, etc.

Keywords: Turkism, comparison, comparative design, Russian language, borrowing, household vocabulary, names of clothing.

Изучение русско -тюркских языковых контактов остается одной из важнейших задач современной лингвистики. Исследование причин, времени и путей проникновения тюркизмов в русский язык, их адаптации является одной из проблем исторической лексикологии славянских языков. Кроме того, актуальность работы связана с аспектом контактирования разноструктурных языков, каковыми являются русский и тюркские языки.

Заимствования из тюркских языков образуют значительный пласт лексики русского языка. В отличие от западноевопейских заимствований, тюркизмы в основном относятся к бытовой лексике и поэтому долгое время являлись единственным средством наименования.

Прошедшие различные этапы адаптации, освоенные русским языком тюркизмы активны в словообразовательном процессе, входят в состав фразеологических оборотов, паремиологических единиц и сравнительных конструкций.

Цель исследования - выявить особенности семантики и функционирования тюркизмов в составе сравнений в русском языке.

Анализ семантики и контекстуальных особенностей функционирования тюркизмов-наименований одежды проведен на базе Национального корпуса русского языка и Письменного корпуса татарского языка. К исследованию привлекались данные толковых, этимологических словарей русского языка, словарей устойчивых сравнений.

Установлена высокая степень словообразовательной активности рассматриваемых единиц, выступающих в качестве производящей основы. Факт вхождения лексем в активный словарный запас доказывают многочисленные устойчивые выражения, пословицы и поговорки.

Все рассматриваемые тюркизмы-наименования одежды также активно участвуют в образовании сравнительных конструкций, выступают эталоном сравнения при описании предметов, явлений природы, людей и т. п.

Ключевые слова: тюркизм, сравнение, сравнительная конструкция, русский язык, заимствование, бытовая лексика, наименование одежды.

Одной из важнейших задач современной лингвистики является разработка вопросов взаимовлияния языков, в частности, русско-тюркских языковых контактов.

По мнению И. А. Бодуэна де Куртенэ, «нет и не может быть ни одного чистого несмешанного языкового целого» [Бодуэн де Куртенэ, с. 140]. Заимствование слов из одного языка в другой является закономерным следствием языковых контактов во всех сферах общественной жизни: в области политики, экономики, науки, культуры и т. д.

История русского народа тесно связана с судьбами тюркоязычных народов. Результатом этнокультурных связей тюрков и славян является огромное количество слов, заимствованных из различных тюркских языков (или посредством тюркских языков).

Исследование лексики тюркского происхождения в русском языке имеет сложившуюся традицию. В работах ученых анализируются как отдельные лексико-семантические группы тюркизмов, так и заимствования в памятниках письменности, художественной литературе, диалектах русского языка, в словарях и т. д.; восточные заимствования изучаются в различных аспектах (хронологическом, этимологическом, фонетическом, семантическом, грамматическом, сравнительно-сопоставительном и др.) [Юналеева, 2000], [Орешкина], [Гилазетдинова, 2010], [Гила-зетдинова, 2013], [Каримуллина], [Болгарова, Исламова].

Исследователи отмечают специфические признаки тюркизмов сравнительно с другими заимствованиями: это однозначные наименования преимущественно бытовых реалий, проникшие в русский язык устным путем, что привело к появлению разнообразных вариантов [Юналеева, 2000, с. 8-9].

Тюркизмы в отличие от западноевропейских заимствований в большинстве своем являются названиями предметов быта. В процессе развития переносных значений они часто расширяли сферу использования за счет различных терминологических систем. Часть тюркизмов со временем приобрела стилистическую окраску, часто отрицательно-оценочного характера [Там же, с. 9-11].

Тюркизмы в русском языке проходят все этапы освоения. На их примере можно рассмотреть

различные фонетические процессы, семантическое развитие слова, морфологические изменения. Определенная часть тюркизмов служит примером полностью освоенных русским языком заимствований. Эти лексемы активны в словообразовательном отношении, являются производящей основой словообразовательных гнезд; они фразеологически продуктивны, выступают компонентом устойчивых оборотов русского языка.

Достаточно активно используется данный пласт лексики и в сравнениях русского языка. В семантике компаративных конструкций находят свое выражение ценностные приоритеты представителей того или иного этноса [Рахимова]. Ассоциативность человеческого мышления проявляется в образных номинациях объектов, сравниваемых с аксиологически значимыми предметами и явлениями, которые становятся эталоном идеального качества, состояния и т. д. [Замалет-динов, Болгарова, Исламова].

Цель настоящего исследования заключается в рассмотрении семантико-функциональных особенностей тюркизмов в составе сравнительных конструкций в русском языке.

В качестве материала исследования используются толковые, этимологические словари русского языка, словари устойчивых сравнений, словарь Р. А. Юналеевой «Тюркизмы в сравнительных оборотах русского языка» [Юналеева, 2011]. Для анализа привлечен широкий и разнообразный по характеру языковой материал из Национального корпуса русского языка (далее -НКРЯ) и Письменного корпуса татарского языка (далее - ПКТЯ).

Рассмотрим сравнительные конструкции, где эталоном сравнения являются тюркизмы тематической группы «одежда»: башмак, кафтан, шаль, шаровары, атлас.

В этимологическом словаре М. Фасмера происхождение слова башмак объясняется следующим образом:

башмак, часто начиная с XVI в., Опись имущества Ивана IV 1582 г.; Домостр. Заб. 186 и сл. и др.; см. Срезн. I, 46; III, Доп. 8; Корш, AfslPh 9, 488, 513; укр. башмак. Заимств. из тур., чагат. basmak 'башмак, подошва'; см. Mi. EW 8, 415; Корш, там же; Бернекер 1, 45 [Фасмер, т. 1, с. 139].

Интересный факт, уточняющий этимологию данной лексемы, приводится в «Школьном эти-

мологическом словаре русского языка»: башмак др.-рус. заимств. из татар. яз., где башмак «вид обуви», - из башмак «годовалый теленок». Башмак буквально - «обувь из кожи годовалого теленка» [Шанский, Боброва, с. 23].

В Толковом словаре русского языка С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой и русско-татарских словарях даются следующие определения и переводы:

БАШМАК, -а, м. Ботинок или полуботинок. Под башмаком у жены (перен.: то же, что под каблуком у жены; разг.). II прил. башмачный, -ая, -ое. [Ожегов, Шведова, с. 38]; башмак, башмаки; башмачок, башмачки; туфля, туфли без каблуков [Татарско-русский словарь, 2007, с. 214]; башмак, туфля [Татарско-русский словарь, 1966, с. 64].

Данная лексема активно употребляется в сравнительных конструкциях русского языка, чаще всего применяется в качестве эталона для описания формы и размера частей тела человека, например:

Она держала в маленькой крепкой руке драгунскую винтовку, и ее зубы были стиснуты, подбородок выдавался вперед, как башмак, а на темном лице лунно светились узкие, злые и в то же время волшебно-обольстительные глаза (Катаев) [НКРЯ];

Рыхлая, с старообразным лицом, лишенным живых красок, с мягким, мясистым носом, словно смятый башмак ... (Салтыков-Щедрин) [Там же];

Софья Андреевна уверяла, что ее муж стал с годами красивее: «Раньше у него нос был башмаком, а теперь опустился так, стал прямой» (Волгин) [Там же];

Крайний левый перекинул мяч с одной ноги на другую и ринулся вперёд - маленький, коренастый, в серой форменной куртке Ришельевской гимназии, без пояса, нос башмаком, волосы, упавшие на лоб, брюки по колено в пыли, потный, вдохновенный, косо летящий, как яхта на крутом повороте (Катаев) [Там же].

Также тюркизм башмак служит основанием сравнения для описания характера, действия и т. п. человека:

Я обману его. - Прост, как башмак? Простец? (Хаецкая) [Там же];

Со мной к венцу идет, а и думать обо мне позабыла, точно башмак меняет (Достоевский) [Там же];

Великий человек, а вот закатился тускло, как башмак за койку (Леонов) [Там же];

Националисты и леваки, Удальцов и Каспаров - они так же несоединимы, как башмак с селедкой (Седов) [Там же].

Об активности лексемы свидетельствует ее частотность в паремиях и фразеологизмах русского и татарского языков:

Башмак всмятку; башмак с ноги не сопнёшь; попадать / попасть под башмак; ломать башмаки (башмачки); башмаков ещё не износила; ободрать его, так и башмаков не выйдет; под башмаком (быть, находиться); тормозной башмак и т. п. [НКРЯ];

Башмак балчыксыз булмас, арпа кылчыксыз булмас; Башмак бер сыцар гына булса, бэйрэм итэр, алай да киелмичз ук чуплек башына китзр; Хэбеш башмак тузды инде, гомер зая узды инде; Ялангач аякка hдр башмак таман [ПКТЯ].

Происхождение тюркизма кафтан объясняется в этимологическом словаре так: кафтан др.-русск. кавтанъ, кофтанъ (Афан. Никит. 13, 24; кавтанъ, Домостр. К. 29; Заб. 88), также чеш., польск. kaftan - то же. Русск. слово заимств. из тур., азерб., крым.-тат. kaftan - то же, источником которого является перс. слово и которое через араб. распространилось в Зап. Европе; ср. Литтман 95; Mi. ТЕ1. 1, 321; EW 108; Корш, AfslPh 9, 507; Бернекер 1, 468; Локоч 61. Сюда же кафтанщик 'портной', которое могло быть также заимств. из тюрк. kaftancy [Фасмер, т. 2, с. 212].

Толковые словари дают сведения о значении и словообразовательной активности лексемы: КАФТАН, -а, м. Старинная мужская долгополая верхняя одежда. * Тришкин кафтан (разг. неодобр.) - о частичных и внешних исправлениях, только вредящих делу, не приносящих пользы [по одноименной басне И. А. Крылова]. II уменьш.-унич. кафтанишко, -а, мн. -шки, -шек, -шкам, м. II прил. кафтанный,-ая, -ое [Ожегов, Шведова, с. 270].

Основанием сравнения в конструкциях с компонентом кафтан является внешний вид одежды:

Чуть глубже двенадцатиметровой глубины дно моря похоже на кафтан сказочника, усыпанный девятилучевыми звездами (Сержантов) [НКРЯ];

На нем было надето что-то изорванное, похожее на кафтан и на подрясник; в руке он держал огромный посох (Толстой) [Там же]

или действие, производимое с данной одеждой (вешать, надевать, рваться и т. п.):

Большая не по росту шинель висела на нем, как кафтан на бахчевном чучеле (Шолохов) [Там же];

Оно никак не хочет понять, что Россия выросла из полицейских свивальников, что ветхий строй абсолютной монархии трещит по всем

швам, как кафтан на подросшем богатыре (Соболев) [Там же];

Он распускал зонтик, пока шел дождь, то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без робкой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь (Гончаров) [Там же];

Уж не говорю о бедном чахоточном колорите, о рисунке без твердости и силы, о разрыв-чатости всего создания, но замечаю только новый факт в истории мистической живописи: во Франции она стала замещать гримасой - выражение, вместо духовного упоения - является у нее ступидитет {Ступидитет (от франц. stupidité) - тупость.}, с вашего позволения, и страшное, отчаянное отсутствие всякой мысли, делающее то, что произведения ее походят на кафтан, ловко набитый, но висящий на палочке (Анненков) [Там же].

Этот тюркизм активно используется и во фразеологизмах русского языка: становой кафтан; Тришкин кафтан, и в пословицах и поговорках: Рубаха кафтана к телу ближе; Худая слава, что без кафтана Сава; Рад Епифан, что нажил серый кафтан; По Ерёме шапка, по Сеньке кафтан (колпак); Те же кафтаны, да не те карманы; И кафтан греет, когда шубы нет; Этот кафтан (сарафан) вам не к рукам; Этот кафтан не по нашим (или нам не по) плечам; В драке, богатый лицо бережёт, убогий - кафтан; Служить стану по кафтану; Кафтан кафтаном, а борода даром; Хоть кафтан и сер, а ум не чёрт съел, Мужик хоть и сер, да ум-то у него не чёрт съел; Кафтан зелён, да бит ежедён; Пошёл в суд в кафтане, а вышел нагишом; Пуст карман, да синь кафтан; Щёголь; не велик, да широк, кафтан короток; Золотой кафтан охотнику, а золотой карман работнику; Без клиньев кафтана не сошьёшь; У него кафтан с подкладкой, денег много; Житьё хорошее: семерых в один кафтан согнали! [Там же].

Происхождение слова шаль в этимологическом словаре М. Фасмера объясняется следующим образом:

шаль ж., род. п. -и. Через франц. châle - то же или нем. 8Ла1 - то же (начиная с 1810 г.; см. Клюге-Гётце 505) из англ. shawl от нов.-перс. sâl, которое производят из Индии; см. Литтман 113; Локоч 143; Гамильшег, EW 202. Польск. посредство (Преобр., Труды I, 86) столь же маловероятно, сколь и вост. происхождение (см. Mi. ТЕ1. 2, 162), о котором можно говорить только в отношении диал. шала "шерстяная платяная ткань", кавк. (Хожд. Котова 112) [Фасмер, т. 4, с. 401].

Автор «Краткого историко-этимологического словаря татарского языка» Р. Г. Ахметьянов также указывает на персидский язык в качестве наиболее вероятного источника происхождения лексемы шаль [Эхмэтьянов, с. 247].

Согласно толковому словарю русского языка С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой:

ШАЛЬ 1, -и, ж. 1. Большой вязаный или тканый платок. Ш. с каймой. Накинуть ш. на плечи. Закутаться в ш. 2. Отложной воротник с цельными отворотами, обычно закругленными. Воротник шалью. II уменьш. шалька, -и, ж. II прил. шалевый, -ая, -ое [Ожегов, Шведова, с. 891].

Форма, размер, расцветка и подобные признаки шали используются в качестве основы для компаративных единиц, в которых объектом сравнения являются предметы, явления природы и т. п.:

Воротник должен быть широкий, как шаль: я буду заправлять за него уши (Козлов) [НКРЯ];

Второй портрет - княгини Щербатовой -Кипренский написал в мягких и блестящих красках, таких же мягких, как шёлковая шаль, накинутая на плечи княгини (Паустовский) [Там же];

Хелена сдергивает куртку, натягивает на плечи юбку, словно это шаль, и надевает шляпку (Тайц) [Там же];

К веялке придвинуто глубокое кресло с просевшими пружинами, и на нем - скомканный клетчатый плед, похожий на русскую бабью шаль (Астафьев) [Там же];

Хороша, красива пожня в цветущей траве. Как шаль нарядная. И хороша пожня, когда на ней лежит пахучая, медовая кошеница (Абрамов) [Там же];

Еще секунду класс был накрыт непроницаемой и яркой, как шелковая шаль, тишиной (Степнова) [Там же].

Данный тюркизм часто встречается в составе сравнительных конструкций и в поэтических произведениях, где основой сравнения в первую очередь является цвет:

Все бело, /Как бела твоя белая-белая шаль, И не надо тоски, / И чего тут худого, Что белеют виски / Человека, душой молодого! (Мартынов) [Там же];

Вечер июльский томительно душен. Небо в окне, как персидская шаль. Даже к тебе я почти равнодушен (Иванов) [Там же];

Так шаль цыганская не пестра, Как лес, еще зеленый на треть (Слуцкий) [Там же];

И дальний закат, как персидская шаль, Которой окутаны нежные плечи (Иванов) [Там же];

Дризжали дроги, словно стекла, В лицо кнутом грозила даль, А небо хмурилось и блекло, Как бабья сношенная шаль (Есенин) [Там же].

Данный тюркизм встречается и в составе фразеологических оборотов вскрывать из-под шали (кого); вымять шаль [Там же].

Относительно следующего тюркизма шаровары М. Фасмер дает такую справку: шаровары мн., укр. шаравари. Через тюрк. посредство за-имств. из ир. *§агауага- 'штаны' (*§сагауага-), нов.-перс. §а1уаг - то же, откуда и греч. оараРара, аараРаМл 'штаны', ср.-лат. 8агаЬа11а; см. Нюберг, МО 25, 181 и сл.; Дени, Ме1. Воуег 100; Хорн, Креге. Е1уш. 175 и сл. Ср. тур., крым.-тат. §а1уаг - то же, казах. §а1Ьаг (Радлов 4, 967 и сл.); см. М1. ЕW 337; ТЕ1. 2, 164; Корш, ИОРЯС 11, 1, 270; Маценауэр 80; Крелиц 51; Локоч 147. Говорить о греч. происхождении вост. слова (Преобр., Труды I, 90) нет оснований. [См. специально Кнауэр, «01ойа», 33, 1954, стр. 100 и сл. - Т.] [Фасмер, т. 4, с. 410].

«Краткий историко-этимологический словарь татарского языка» Р. Г. Ахметьянова (2001) также указывает на персидское происхождение слова [Эхмэтьянов, с. 227].

«Большой толковый словарь русского языка» (1998) раскрывает значение, происхождение слова шаровары: От тюрк. шалвар из перс. Длинные широкие штаны свободного покроя, заправленные в голенища [Большой толковый словарь русского языка, с. 1491]. Среди примеров употребления есть довольно интересный: «Татарские ш. (собранные в сборки у щиколоток)»; производное слово шароварчики отмечено стилистически как уменьшительно-ласкательное, что подтверждает тезис о свойственной некоторым тюркизмам способности к развитию значений эмоционально-оценочной характеристики.

В своей монографии «Тюркизмы русского языка (проблемы полиаспектного исследования)» Р. А. Юналеева указывает на параллелизм форм шаровары, шальвары, уточняет их этимологию и время заимствования (со ссылкой на труды П. Я. Черных и И. С. Козырева): «Форма шальвары... книжного характера и более всего отражает дальний персидский прототип §а1уаг через турецкое посредство и хронологически связывается с послевоенными событиями 1826 года... Форма шаровары была заимствована, очевидно, не раньше XVI в. ... На поздний факт усвоения русским языком указывает то, что еще в XVII в. она была малоупотребительна: при переводе польского слова szarowary переводчики, хотя и пользовались им, но считали необходимым комментировать его - „шаровары, сиречь портки "» [Юналеева, 2000, с. 54].

Толковый словарь дает следующие определение и информацию о производных: ШАРОВАРЫ, -ар. Широкие штаны, заправляемые в голенища; вообще штаны широкого, свободного покроя. Казацкие ш. Татарские ш. (собранные в сборки у щиколоток). Спортивные ш. II прил. шаровар-ный, -ая, -ое [Ожегов, Шведова, с. 892].

При описании предметов (обычно различных фасонов брюк) основанием сравнения могут стать такие признаки шаровар, как ширина, длина и объем:

Он был одет в светло-желтое пальто, в непривычные для нашего взгляда брюки-бриджи, стянутые вокруг икр и свисающие, как шаровары (Бек) [НКРЯ];

Одетые в маленькие войлочные шапки, в штаны, широкие, как шаровары, сшитые из маленьких кусочков ситца и подвязанные выше щиколотки веревками, в цветном жилете, ходили они по базарам (Шкловский) [Там же].

Также тюркизм шаровары выступает в сравнительных конструкциях и в роли объекта сравнения:

Кроме того, казак (если он не был серомахой, то есть голытьбой) носил специфическую одежду и вооружение: особого кроя шапку, жупан, широкие, как море, шаровары с расшитым поясом, кунтуш с откидными рукавами, кривую саблю и кремневый пистолет, бандуру, если мог играть и петь (Соколовская) [Там же].

Среди слов тюркского происхождения в русском языке большую группу составляют названия тканей. Среди наиболее активных в современном русском языке можно отметить лексему атлас. Этимология данного слова, по мнению М.Фасмера, следующая:

атлас 'гладкая шелковая ткань', ранее отласъ (Опись имущества Бориса Годунова 1589 г.; До-мостр. К., Заб. 166 и т. д.); см. Срезн. II, 758. Из польск. айаэ - то же или нем. А1;1а8, которое восходит к араб. а(1а8 'гладкий'; см. Клюге-Гётце 26; Брюкнер 8; М1. ТЕ1., Доп. 2, 78 [Фасмер, т. 1, с. 96].

Толкование слова атлас:

АТЛАС, -а, м. Сорт гладкой и блестящей шелковой ткани. II прил. атласный, -ая, -ое. Атласная бумага (плотная и блестящая). Атласная кожа (перен.: мягкая, нежная) [Ожегов, Шведова, с. 31].

Данная лексема активно используется в сравнительных конструкциях русского языка, выступая эталоном сравнения для выражения сходства по разным признакам, чаще всего для обозначения блеска, гладкости кожи человека или шерсти животных:

Зато видели и несколько красавиц в своем роде. Что за губы, что за глаза! Тело лоснится как атлас (Гончаров) [НКРЯ];

Прихожу на двор; у подъезда стоят кони-львы, сами вороные, а гривы рассыпные, шерсть, как дорогой атлас, лоснится, а заложены в коляску (Лесков) [Там же];

С привычкою к умеренности, создавшеюся годами бродячей, голодной жизни, она ела очень мало, но и это малое изменило её до неузнаваемости: длинная шерсть, прежде висевшая рыжими, сухими космами и на брюхе вечно покрытая засохшею грязью, очистилась, почернела и стала лосниться, как атлас (Андреев) [Там же];

...каждая лошадь, выхоленная так, что, как атлас, светилась на ней шерсть и волосок к волоску лежала примоченная гривка... (Л.Толстой) [Там же];

Тысячу левов арабский конь, белый, как снег, шерсть, как атлас, смотрит орлом, крутится вихрем, мчится стрелой! (Вельтман) [Там же];

С гладкой, как атлас, упругой кожей, стремительные, словно бы даже ленивые в своей мощи и быстроте (Казаков) [Там же];

Удивительно мягкая вода. Кожа после нее становится как атлас. Никаких институтов красоты не надо (Солоневич) [Там же];

На вид они кажутся нежными, как атлас (Парнов) [Там же].

Объектом сравнения могут выступать также явления природы:

В раскрытых окнах виднелось нежное, как атлас, небо, тополя, темные от прошедшего дождя, стояли блистающими рядами; свежий воздух смешивался с запахами вина, табака, пота (Алдан-Семенов) [Там же];

В тишине стонал и метался Багир, бредя о зажженных солнцем виноградниках, о небе, золотистом, как парча, и голубом, как атлас (Большаков) [Там же].

Исследование показало, что все рассматриваемые тюркизмы активно участвуют в образовании сравнительных конструкций. Лексемы кафтан, шаровары, шаль в основном используются при характеристике различных предметов, причем шаль так же часто встречается при описании явлений природы (небо, лес, закат) в поэтических произведениях. Тюркизм башмак встречается в составе сравнений при описании внешнего вида человека, а кафтан - при описании процессов, напоминающих операции, связанные с одеждой (вешать, надевать, рваться и т. Ле)ссема атлас выступает эталоном сравнения чаще всего для обозначения гладкости и блеска кожи человека или шерсти животных.

Таким образом, рассмотренные нами лексемы тюркского происхождения полностью освоены русским языком: они продуктивны в словообразовательном отношении, выступают в качестве компонента фразеологических оборотов, активно функционируют в сравнительных конструкциях русского языка. Данные лексические единицы не воспринимаются в языке-реципиенте как чужеродный элемент, они способны выступать в качестве своеобразного эталона, мерила идеального качества, действия и т. д. в составе сравнений при описании предметов, явлений природы, людей и т. п.

Список литературы

Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные труды по общему языкознанию: в 2 т. Т.2. М.: Изд-во АН СССР, 1963. 378 с.

Болгарова Р. М., Исламова Э. А. Особенности семантики и функционирования тюркизмов в сравнениях русского языка // Динамика языковых и культурных процессов в современной России. Вып. 5. Материалы V Конгресса РОПРЯЛ (г. Казань, 4-8 октября 2016 года). СПб.: РОПРЯЛ, 2016. 1 электрон. опт. диск (CD-R). С. 656-660.

Большой толковый словарь русского языка / Сост. и гл. ред. С. А. Кузнецов. СПб.: «Норинт», 1998. 1536 с.

Гилазетдинова Г. Х Фонетическая адаптация ориентализмов в русском языке XV-XVII вв. // Ученые записки Казанского университета. Гуманитарные науки. Т. 152, кн. 6. Казань, 2010. С.11-24.

Гилазетдинова Г. Х О лексикографировании дериватов на базе восточных заимствований в русском языке XV-XVII вв. // Труды Института лингвистических исследований РАН. Acta lingüistica PetropolitanaX IX, ч. 2. СПб.: Наука, 2013. С.138-148.

Замалетдинов Р. Р., Болгарова Р. М., Исламо-ва Э. А . Специфика перевода сравнительных конструкций в художественных произведениях // Филология и культура. Philology and Culture. 2014. № 4(38). С.91-94.

Каримуллина Г. Н. Особенности этимологической характеристики тюркских заимствований в толковых словарях русского языка // Филология и культура. Philology and Culture. 2014. № 1(35). С.46-52.

Национальный корпус русского языка. URL: http://www.ruscorpora.ru/ (дата обращения: 19.05.2017).

Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М.: Азбуковник, 1999. 944 с.

Орешкина М. В. Тюркские слова в современном русском языке: (Проблемы освоения). М.: Academia, 1994. 160 с.

Письменный корпус татарского языка. URL: http://corpus.tatar/ru/ (дата обращения: 19.05.2017).

Рахимова А. Р. Устойчивые сравнения русского языка как отражение менталитета нации // Филология

и культура. Philology and Culture. 2016. № 4(46). С. 53-56.

Татарско-русский словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1966. 863 с.

Татарско-русский словарь: в 2-х томах. Т.1. (А-Л). Казань: Магариф, 2007. 726 с.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 1: А-Д: Ок. 4000 слов / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева. 4-е изд., стер. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2004. 588 с.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 2: Е-Муж: Более 4500 слов / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева. 4-е изд., стер. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2004. 671 с.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 4: Т-Ящур: Ок. 4500 слов / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева. 4-е изд., стер. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2004. 860 с.

Шанский Н. М., Боброва Т. А. Школьный этимологический словарь русского языка. Происхождение слов. 5-е изд., стереотип. М.: Дрофа, 2002. 400 с.

Юналеева Р. А. Тюркизмы русского языка (проблемы полиаспектного исследования). Казань: Изд-во «Таглимат» Института экономики, управления и права, 2000. 172 с.

Юналеева Р. А . Тюркизмы в сравнительных оборотах русского языка: словарь. Казань: Татарское книжное издательство, 2011. 191 с.

Эхмэтьянов Р. Г. Татар теленец кыскача тарихи-этимологик CYЗлеге. Казан: Тат. кит. нэшр., 2001. 272 б.

References

Boduen de Kurtene, I. A.

Bolgarova, R. M., Islamova, E. A.

Bol'shoi tolkovyi slovar' russkogo iazyka

Fasmer, M.

Fasmer, M. (2004). Etimologicheskii slovar' russkogo iazyka: v 4-h t. T. 2. [Etymological Dictionary of the Russian Language: In 4 Volumes. Vol. 2]. 4-e izd., ster. 671

p. Moscow, OOO Izdatel'stvo Astrel': OOO Izdatel'stvo AST.

Fasmer, M.

Gilazetdinova, G. Kh.

Gilazetdinova, G. Kh.

Iunaleeva, R. A.

Iunaleeva, R. A.

Karimullina, G. N.

Natsional'nyi korpus russkogo iazyka [Russian National Corpus]. URL: http://www.ruscorpora.ru

Ozhegov, S. I., Shvedova, N. Iu.

Oreshkina, M. V.

Pis'mennyi korpus tatarskogo iazyka [The Corpus of the Written Tatar Language]. URL: http://corpus.tatar/ru

Rakhimova, A. R.

Shanskii, N. M., Bobrova, T. A.

Tatarsko-russkii slovar'

Tatarsko-russkii slovar': v 2-h t. T. 1.

Zamaletdinov, R. R., Bolgarova, R. M., Islamova, E. A. (2014). Spetsifika perevoda sravnitel'nykh konstruktsii

Болгарова Рамзия Марсовна,

кандидат филологических наук, доцент,

Казанский федеральный университет, 420008, Россия, Казань, Кремлевская, 18. ramzija5@yandex.ru

Исламова Эльвира Альбертовна,

кандидат филологических наук, доцент,

Казанский федеральный университет, 420008, Россия, Казань, Кремлевская, 18. ea_islamova@mail.ru

v khudozhestvennykh proizvedeniiakh [The specificity of translation of comparative constructions in literary works]. Filologiia i kul'tura. Philology and Cultur, 2014, No. 4

Okhmat'ianov, R. G.

The article was submitted on 17.06.2017 Поступила в редакцию 17.06.2017

Bolgarova Ramziya Marsovna,

Ph.D. in Philology, Associate Professor, Kazan Federal University, 18 Kremlyovskaya Str., Kazan, 420008, Russian Federation. ramzija5@yandex.ru

Islamova Elvira Albertovna, Ph.D. in Philology, Associate Professor, Kazan Federal University, 18 Kremlyovskaya Str., Kazan, 420008, Russian Federation. ea_islamova@mail.ru