Псковская совпартшкола в 1920-е гг

А. В. Филимонов

Псковская совпартшкола в 1920-е гг.

Установление нового типа власти в России в 1917 г. и начавшийся процесс становления советской государственности во главе с правящей коммунистической партией настоятельно поставили вопрос о подготовке руководящих кадров для всех звеньев управления - губернского, уездного, волостного, сельского. В ряде городов страны уже с конца 1917 г. стала практиковаться такая ускоренная форма подготовки, как краткосрочные агитационные курсы, затем появились новые типы учебных заведений в лице Коммунистических университетов, Рабоче-крестьянских университетов и др., но наиболее распространенным типом учебных заведений на местах стали советско-партийные школы - как губернские, так и уездные.

В Псковской губернии процесс организации такой школы, сопровождавшийся многими трудностями различного порядка и поисками наилучших форм подготовки кадров, затянулся на более длительный срок. Германская интервенция 1918 г., повлекшая захват части территории губернии, эвакуацию и последующую реэвакуацию губернских учреждений, отложила решение вопроса практически на целый год. Лишь 6 января 1919 г. губком РКП(б), рассмотрев вопрос «О партийной школе», постановил открыть таковую 15 января «в зале бывшего Дворянского собрания, взяв за основу программу Петроградского комитета»,1 а еще через три недели решил не позднее 10 февраля открыть партийные школы при всех уездных комитетах.2

Но эти первоначальные намерения в силу ряда причин, прежде всего из-за отсутствия подготовленных лекторов и средств, реализовать не удалось, хотя сама идея организации школы с повестки дня снята не была.

В апреле того же 1919 г. губисполком разработал проект создания в Пскове школы советской работы с двумя отделениями: одно из них предназначалось для подготовки работни-

Филимонов Анатолий Васильевич - кандидат исторических наук, и.о. профессора, зав. кафедрой отечественной истории Псковского госпедуниверсите-та им.С.М.Кирова

ков уездного масштаба, другое - волостного. Слушателями ее могли стать лица не моложе 18 лет из коммунистов и им сочувствующих, советских служащих, работников профсоюзов и кооперативов. Они должны были получить элементарные теоретические и практические знания по вопросам народного хозяйства, политэкономии, земельно-продовольственной политики и др.3

Однако намерение создать в Пскове две близкие по характеру школы являлось в тех условиях непозволительной роскошью, поэтому 18 апреля 1919 г. на заседании губкома РКП(б) К.В.Гей доложил о «намеченном слиянии партийной школы с советской, подлежащей открытию в мае, причем в школу эту должны посылаться исключительно грамотные представители от волостей», а «в цикл лекций организационно-советского характера включить определенный цикл партийно-политических для прослушивания всеми курсантами, как посланных исполкомами, так и партийными органи-зациями».4

Но в связи с наступлением на Псковщину белогвардейских войск реализовать задуманное снова не удалось. «Ввиду того, что губко-мом было отдано распоряжение по губернии

о мобилизации членов партии и кандидатов и сведении их в коммунистическую боевую роту для отправки на ближайший фронт, а также комитетами были мобилизованы почти все члены и кандидаты, за исключением занимавших ответственные посты, то открытие ее задержалось на неопределенное время, - отмечалось в письме губкома РКП(б) в агитпропотдел Северного областного комитета партии. - По успокоению на фронте школа будет открыта».5

Приступить к практической работе по воплощению планов открытия школы удалось лишь после освобождения Пскова от белых и прекращения на территории губернии военных действий. В сентябре 1919 г. губком направил во все уезды телеграмму следующего содержания: «1 октября в Пскове открывается губернская партийная школа. Срок прохождения курса - 1,5 месяца.» Выслать не менее 5 человек

от уезда, не более одного от волости из числа кандидатов и сочувствующих партии».6

Назначенному уполномоченным по организации школы С.И.Молчану пришлось при содействии губкома решать самые разнообразные вопросы организационного и методического порядка, и прежде всего - подыскать и оборудовать помещение для занятий и размещения курсантов, кадры лекторов, литературу для библиотеки и др.

«С 1 октября у нас открывается партийная школа при губкоме, - писал, например, секретарь губкома РКП(б) К.В.Гей в Петроградский комитет партии. - Никаких библиотек и вообще политической литературы после хозяйничанья в Пскове белогвардейцев не осталось. Губкому нужна сейчас библиотека для слушателей партийной школы, а также нужна библиотека при губкоме. Направляем для этого т.Молчана, просим содействия». Последний для приобретения необходимой литературы был командирован в Петроград 19 сентября 1919 г.7

На направленный ранее запрос в коммунальный отдел относительно помещения, жилищный подотдел 20 сентября уведомил губ-ком партии, что «общежитие для агитационных курсов может быть устроено в здании духовной семинарии по Великолуцкой улице (в нижнем этаже пристройки, что позади главного флигеля). Помещение чистое, печи исправны, стекла в окнах целы. В этом же помещении духовной семинарии имеется на 150 чел. кроватей, а также столы и скамейки, остальное будет поставлено. Дом этот не находится в распоряжении жилищного подотдела».8

Вскоре новая телеграмма губкома уведомила, что открытие школы переносится на 7 октября, к тому же губком разъяснил, что «за командируемыми курсантами, занимавшими какие-либо должности, сохраняется по месту работы содержание за вычетом пайка, который они получат при партийной школе». Школа была рассчитана на одновременный прием 150 слушателей.9 В программу занятий будут включены: политэкономия - 20 часов, социология -2 часа, война, революция и Советская Конституция - 6 часов, аграрный вопрос - 24 часа, агитация и пропаганда - 6 часов и др., т.е. слушателям предполагалось дать лишь самые элементарные знания по вопросам текущей политики и практики.10

Занятия в партийной школе начались в условиях нерешенных по-настоящему множества проблем, особенно материального порядка, их приходилось решать уже в условиях начатой работы. Так, в первый же день занятий школы, 8 октября 1919 г. заведующий ею С.И. Молчан обратился в подотдел искусств с просьбой о выделении для слушателей по воскресным дням бесплатных билетов в театр, на что было получено согласие, начиная с 16 ок-тября.11 15 октября С.И.Молчан ходатайствовал перед агитколлегией губкома РКП(б) о ежедневном выделении для курсантов по 10 экз. газет «Правда», «Известия ЦИК» и «Псковский набат».12

После прохождения 1,5-месячного срока обучения состоялся первый выпуск курсантов. Он «проводился неорганизованно, - отмечал впоследствии новый заведующий школой П.И. Миронов. - Чувствовалось, что идет нащупывание правильной формы в этом вопросе. Лекторы были люди случайные и неопытные, поэтому работа в первом выпуске носила только агитационный характер. Такое ведение дела не могло дать законченного марксистского образования будущим партийным и советским работникам. Несмотря на все это, школа оказала на курсантов влияние: им была указана правильная дорога, но идти до этой дороге они самостоятельно еще не могли, а нуждались в по-водыре».13 К тому же в период учебы курсантам приходилось дважды прерывать занятия и вместе с членами губернской организации РКП(б) выступать для отражения новых попыток захвата Пскова белогвардейцами.

После осуществления первого выпуска и началом занятий второго набора пришлось сделать перерыв, главным образом по причине оборудования выделенного школе помещения в бывшем Печорском подворье. 5 января 1920 г. С.И.Молчан докладывал бюро губкома РКП(б) о том, что «оборудование школы в хозяйственном отношении задерживается за отсутствием некоторых материалов, тем не менее на 1 февраля назначен съезд курсантов и с 7 числа предполагается открыть регулярные занятия».14

Весь же январь 1920 г. был заполнен напряженной работой губкома и заведующего школой по «добыванию» необходимых материалов. Так, 3 января 1920 г. последовало

обращение в отдел благоустройства губиспол-кома о выделении школе досок на 70 кроватей, а в случае отсутствия таковых, просили дать разрешение «произвести ломку какого-либо сарая», 7 января - в губпродком - об отпуске мануфактуры для 120 простыней, 140 наволочек и 40 сенников, 150 кружек, 100 чайных ложек, пяти больших ложек и 10 фарфоровых чайников, 17 января - в уездный земотдел - об отпуске «ржаной соломы в количестве 25 пудов для матрацев», 21 января - об отпуске 5 белых катушек ниток для зашивания матрацев, 29 января - в коммунальный отдел - о предоставлении пяти 25-свечевых ламп и т.д.15

Второй набор в школу производился по утвержденной губкомом РКП

- 4 час., экономическому строительству - 6 час., продовольственному делу и кооперации - 6 час., организации вооруженных сил Республики - 4 час., аграрной программе РКП(б) и социалистическому землеустройству - 10 час., национальному вопросу - 2 часа, социальному обеспечению - 2 час., партийному строительству - 4 час. и др. Из общих предметов будут читаться: мироздание - 2 часа, происхождение Земли - 2 часа, мир растений и животных - 4 часа, происхождение человека - 2 часа, история первобытной культуры - 6 час., история религии - 4 часа. Необязательными являются: русский язык и начала арифметики. Кроме лекций занятия будут проводиться в кружках. Для более детального изучения вопросов создаются три семи-

нария: партийной работы, советской работы, культурно-просветительной работы.17

Следовательно, хотя программа обучения несколько расширилась, она все же не выходила за рамки элементарных знаний. « Для курсантов второго набора имелся уже более определенный план занятий, - подчеркивал П.И.Миронов.

- Помимо лекций по основам политэкономии, научного социализма, Программы РКП(б), партийного и советского строительства и др. ежедневно в объеме двух часов стали проводиться групповые занятия, но шли они нередко совершенно автономно от лекционного курса .

По-прежнему «больным» местом оставалось материальное обеспечение школы. Например, уже 9 февраля 1920 г. губком партии просил упродком отпустить «для прибывших курсантов партийной школы в числе 30 чел. 2 ф мыла для бани в целях предупреждения эпидемических заболеваний в общежитии школы»,

10 февраля - на 28 человек «сахару, чаю или кофе, табаку и спичек, а также сделать распоряжение в столовую об отпуске обеда и ужина с хлебом по 1 ф на каждого», 16 февраля он обратился в коммунальный отдел об отпуске 15 ф керосину для ночников в общежитии курсантов школы», и в тот же день - 20 пар мужских сапог или ботинок и 15 пар женских, 17 февраля - двух вагонов дров.19 Решение многочисленных, но жизненно необходимых хозяйственных вопросов отвлекало заведующего школой и не позволяло в полной мере уделять должное внимание организации учебного процесса. К тому же 13 февраля 1920 г. умер на своем посту заведующий школой С.И.Молчан,20 занятия второго набора начались в условиях смены руководства, что «подействовало на занятия и расшатало дисциплину среди курсантов».21

Назначенный новый заведующий В.И. Горновский стал вынашивать планы реорганизации школы и 14 марта 1920 г. предложил губ -кому новую, трехступенчатую схему ее организации: в губернском городе Пскове создать партийный университет, в уездах - средние школы и волостях - низшие. Но против подобного построения выступил К.В.Гей, подчеркнувший, что «в уездах нет совершенно людей, которые могли бы читать лекции, а о волостях и говорить не приходится». Поэтому, по его мнению, принцип построения школы должен быть другим: «Губернская школа должна быть средней, а

уездная - низшей, причем в среднюю школу могут поступать лишь прошедшие низшую школу». Вследствие этого бюро губкома РКП(б) поручило специальной комиссии разработать подробный план организации школы.22

7 июня 1920 г. бюро утвердило Программу, а 11 июня - Устав школы - основные документы, определившие принципы ее построения и функционирования.23 15 июня 1920 г. приступили к занятиям курсанты третьего набора, а программа их обучения «преследовала цель дать слушателям законченный круг знаний по партийным, экономическим и общественным вопросам», для чего курс обучения продлевался до трех месяцев.24 Этот набор оказался самым многочисленным - до 100 человек, а программа разделялась на две части: теоретический курс и практические основы советского и партийного строительства. Со всеми курсантами стали проводиться собеседования по прочитанному, вошло в практику выполнение ими рефератов, а лекторам предоставлялось право выбирать тот метод преподавания, «который ему находится более уместным к его предмету». Курсанты принимали участие в субботниках, различных кампаниях, например «Неделе крестьянина», когда все они были направлены на две недели для работы в Славковской волости. Из этого набора более 20 добровольцев отправились на польский фронт, около 10 человек, окончивших курс обучения, как наиболее способные, были оставлены при школе для руководства группами. Третий выпуск в школе состоялся во второй половине сентября, окончившие курс 57 человек направлялись в распоряжение губвоенко-мата, губпрофсовета, губкомов партии и ком -сомола, губполитпросвета и др.25

1 сентября 1920 г. губком РКП(б) утвердил Положение о губернской партийной шко-ле,26 13 сентября была назначена комиссия по «испытаниям курсантов» (приемная комиссия), утверждены секции школы. Теперь она стала называться партийно-советской школой (совпартшколой),27 для руководства учебной деятельностью был сформирован из представителей губкома, губисполкома, губоно и др.уч-реждений Учебный Совет, который 23 октября 1920 г. на своем заседании избрал заведующим школой П.И.Миронова. Последний, однако, занимал этот пост немногим более месяца: 29 ноября он вновь сдал дела В.И.Горновскому.28

В дальнейшем заведующие школой очень часто менялись: 2 июня 1921 г. им стал Э.М.Экш-тейн, которого 1 ноября 1922 г. сменил И.П. Гришкин,29 затем школой вновь заведовал В.И. Горновский.

Еще перед началом занятий третьего набора, в сентябре 1920 г вновь был поднят вопрос о новом помещении для школы, т.к. имевшееся было «слишком мало». Получить же другое здание было нелегко, т.к. все наиболее пригодные помещения бывших учебных заведений были заняты военными учреждениями. Губком РКП(б) вынашивал даже планы «просить ЦК партии возбудить ходатайство перед РВСР об освобождении бывшего здания епархиального училища, занятого госпиталем, т.к. это здание одно из самых емких по своей вместимости из бывших школьных зданий», произведя в дальнейшем обмен: партшкола въехала бы в указанное здание, а госпиталь - в здания бывшего Печорского подворья.30 Решить этот вопрос, однако, не удалось, и школа продолжала работать в Печорском подворье.

В реформированной школе организация учебного процесса для слушателей четвертого набора стала более четкой: программа включала теоретический курс партийного и советского строительства и практическую работу по секциям. Продолжительность обучения была увеличена до четырех месяцев. В общий теоретический курс теперь включались также элементы геологии, астрономии, биологии, истории культуры, русской и всеобщей истории, экономической географии, статистики и др., но все это в небольшом объеме. В 8 созданных секций (земельная, продовольственная, внутренних дел, народного образования, коммунистического труда, профессионального движения, народного хозяйства, партийная) курсанты записывались по их желанию, в зависимости от наклонностей и характера предыдущей и предстоящей работы. В каждой секции назначались руководители, в основном выпускники предыдущих наборов или же приглашенные из Москвы курсанты Коммунистического университета им.Свердлова. Занятия в секциях продолжались в течение месяца и имели целью подготовить инструкторов, зав.отделами и подотделами в советских, профсоюзных и партийных организациях главным образом на местах - в волостях, уездах, на фабриках и заво-

дах. Для занятий подбиралась соответствующая литература, в процессе обучения курсанты посещали заседания губернской партийной конференции и губернского съезда Советов».31 В настоящее время курсантов 150 человек, почти все с низшим или домашним образованием, по социальному положению большинство крестьян или рабочих, лишь малая часть интеллигентов», - докладывалось 26 ноября 1920 г. на бюро губкома.32

В ноябре 1920 г. Президиум губисполко-ма вынужден был рассмотреть вопрос «о закреплении курсантов советско-партийной школы», т.к. участились случаи самовольного оставления ими занятий и возвращения в родные места. Отныне было установлено, что курсанты не могли покидать школу без разрешения школьного совета, списки же «бежавших» направлялись по месту жительства «для привлечения к принудительным работам, как дезертирам труда».33 Несмотря на ряд нерешенных проблем (нехватку опытных руководителей, книг, бумаги, обуви и одежды), «годичное существование партийной школы дало громадный опыт в деле подготовки необходимых ра-ботников».34

В октябре 1920 г. губком РКП(б) наметил открытие в губернии помимо Псковской ряда уездных партийных школ - в Великих Луках, Торопце и Новоржеве,35 а Псковская получала теперь название «совпартшкола I ступени при Псковской уездно-городской организации РКП(б)». Она ставила целью «дать в кратчайший срок рабочим и крестьянам - членам РКП(б) элементарное марксистское коммунистическое образование, являющееся необходимой предпосылкой для активного участия в коммунистической партийной работе».36 В начале 1922 г. в совпартшколе готовили курсантов по трем отделениям: партийному, экономическому и административно-правовому с месячной практикой по каждому. Существовало некоторое время и лекторское отделение, влитое вскоре в партийное.37

Перед руководителями школы встала во весь рост достаточно конкретная и важная в то же время задача: организовать школу сверху донизу и по всем направлениям, причем надо отметить, что приходилось именно организовывать, а не реорганизовывать, т.к. после произошедшего автоматического перехода бывшей

губпартшколы в губсовпартшколу сделано было очень мало, несмотря на полугодовой почти срок, который истек с момента указанного периода», - отмечал в одном из отчетов школы в 1921 г. В.И.Горновский. В качестве первоочередных мер он считал улучшение обслуживания курсантов, «находящихся в самом ужасном состоянии»: провести капитальный ремонт, электроосвещение, изготовить новую мебель, постельное белье и пр.38 Ставился даже вопрос перед губисполкомом о возможной передаче школе здания бывшей Мариинской гимназии, занимаемого губпрофсоветом,39 но решить его не удалось.

По-прежнему не хватало опытных квалифицированных работников, постоянно закрепленных за школой, т.к. почти все выделенные для этого были чрезвычайно загружены другими видами работ. Сказывался и крайне разнородный состав курсантов по «уровню развития и знаний», которым оказывалось затруднительно освоить программу, в результате они получили «неясные, расплывчатые знания», не умели «отделить главное от второстепенного».40 В середине 1922 г. в школе имелись два постоянных лектора и четыре групповода, для нормальной же работы требовались еще два лектора и 1-2 групповода, но подобрать их на месте оказалось весьма затруднительным, опять же из-за большой загруженности работников.41

С 1 октября открылся прием курсантов в других городах: Великих Луках, Порхове и Острове. Каждая их этих школ была рассчитана на 100 человек с четырехмесячным сроком обучения. Курсанты обеспечивались пайком и общежитием, наиболее нуждавшиеся - одеждой, в программу обучения помимо политического курса входили предметы общеобразовательного характера. В школы принимались члены РКП(б), РКСМ и профсоюзов, а также бывшие красноармейцы, командированные волисполкомами крестьяне в возрасте не моложе 17 лет, «стоящие на платформе Советской власти» и имевшие образование в объеме школы I ступени.42 На 1922/23 г. губком решил оставить в губернии лишь две совпартшколы

I ступени - в Пскове и Великих Луках, остальные закрыть.43

После очередного выпуска 120 курсантов 15 марта 1922 г. вновь встал вопрос: производить ли очередной набор сразу или же сде-

лать перерыв для приведения в порядок школьного помещения, которое «крайне неудобно, тесно, вследствие чего в школе грязь... курсанты обеспечиваются продовольствием и одежей плохо, во всем чувствуется недостаток», и хорошо бы «подумать о другом помещении». Вследствие этого губком РКП(б) поручил губ -исполкому «подыскать и оборудовать подходящее помещение для совпартшколы».44 Но набор курсантов все же был произведен, и в нюне 1922 г. школа сделала очередной выпуск. Тогда же губком РКП(б) признал необходимым «поместить Чудскую флотилию на берегу реки», и если «такового помещения не окажется, то предоставить Чудской флотилии помещение губернской совпартшколы».45

В июне того же 1922 г. совпартшкола получила в свое распоряжение здание бывшего духовного училища по адресу: Мироносицкая набережная, д.15.46 Отныне в течение ряда лет она размещалась здесь. Новому помещению требовался ремонт, т.к. занимаемое ранее военным ведомством, оно пришло в запущенное состояние: отсутствовало электроосвещение, неисправен был водопровод, местами отсутствовали рамы, отчасти были разрушены печи, а средства на это в количестве 500 тыс. денежных знаков 1922 г. были отпущены только 1 сентября, поэтому начало занятий пришлось перенести на середину октября.47 Руководство школы даже в связи с этим пожалело, отметив в одном из отчетов не совсем обдуманный и целесообразный перевод школы в новое помещение бывшего духовного училища.48 Но все же почти на

10 лет школа «прописалась» в этом здании.

Осенью 1922 г. в школу прибыли 140 желающих поступить на учебу, в результате отбора принятыми оказались только 96, а через месяц их осталось всего 77. До выпуска дошли вообще лишь 64. Такой значительный отсев во многом объяснялся несерьезным подходом мест к направлению на учебу: уезды нередко посылали в школу тех, кто «на местах не нужен», а также тем, что руководство школы стало главный упор делать не на количество, а на качество подготовки. Часть курсантов, не доучившись, была откомандирована губкомом на различные курсы и виды работ. Состав курсантов по-прежнему оставался очень пестрым, а преобладали среди них крестьяне (рабочих, например, было не более 10-12%), что объяс-

нялось земледельческим характером губернии. Но зато преобладали члены РКП(б) и комсомольцы: из 64 выпускников только 5 были беспартийными. Не удалось в течение 1922/23 г. изжить и текучесть, а также нехватку преподавательских кадров, хотя состав их обновился: 3 преподавателя прибыли из Коммунистического университета им.Зиновьева, один - из Коммунистического университета им. Свердлова, из работавших ранее остались лишь три человека. Никто из них, кроме одного, не имел специального педагогического образования, а поэтому занятия страдали академизмом, излишней теоретичностью, имелось множество недостатков в методике, недостаточно практиковалась такая форма, как экскурсии на местные предприятия. Эти недостатки отчасти изживались секционными занятиями.

К тому же в начале 1923 г. в деятельности школы возросла перспектива неопределенности ее будущего: в Москве заговорили о сокращении сети совпартшкол по стране, преобразовании части их из I во II ступень. В случае преобразования во II ступень увеличивался срок обучения, число курсантов должно было возрасти до 250 человек, а лекторов требовалось не менее 12 человек. В этом случае пришлось бы слить Великолукскую совпартшколу с Псковской. Основания для такого шага имелись, т.к. первый выпуск Великолукской школы оказался крайне неудачным: из набора в 100 человек до испытаний дошли лишь 58, из которых выдержали их только 19. В конечном итоге решено было все же оставить в Пскове школу I ступени с годичным курсом в обучения,49 а обязанности заведующего вместо умершего 14 апреля 1923 г В.И. Горновского стал исполнять И.П.Гришкин.50

14-15 апреля 1923 г. состоялся Всероссийский съезд заведующих совпартшколами, наметивший задачи этих учебных заведений, «разработавший основные принципы построения учебных планов и программ, а также методов преподавания». «Наши школы должны готовить не начетчиков марксизма, не «талмудистов», а марксистов-практиков, причем не узких теоретиков-специалистов, а политических руководителей - революционеров общественной жизни со стороны соваппарата, партии, профсоюзов, т.е. таких людей, которые умеют самостоятельно ориентироваться в окружающей действительности и в текущих

событиях», «с собственной головой на плечах, без бумажки из центра или из губкома могущих разобраться и понимать связь явлений и их сущность», - таково было главное направление работы школ, обозначенное съездом.

Для этого рекомендовалось шире внедрять в школах комплексный метод преподавания, сочетавший в себе лекционные занятия с экскурсиями, самостоятельными исследованиями курсантов и их лабораторной практикой. Комплексный метод, таким образом, дозволял изжить оторванность теории от практики, выработать у курсантов навыки самостоятельной и практической работы. Курсант из пассивного ученика превращался в активно действующую личность.

Съезд обратил также внимание на необходимость улучшения воспитательной работы в совпартшколах, высказался за необходимость увеличения срока обучения в них: I ступени -до одного года, II - до двух, а в школах политграмоты - до шести месяцев. Относительно приема в школы съезд дал следующую директиву:

1. В совпартшколу идет только рабочий и крестьянин непосредственно с производства, а если с опытом общественной работы - то рабочий или крестьянин по происхождению;

2. Совпартшкола, как классовая школа, должна иметь беспартийных не более 25% в школе I ступени и 10% - II ступени;

3.В школу I ступени принимаются лица не моложе 17 лет, II ступени - 19 лет.

Псковская совпартшкола, с которой в 1923 г была слита Великолукская, с осени того же года приступила к осуществлению поставленных съездом задач.51

Осенью 1923 г. к занятиям приступили 132 курсанта, к выпуску же их осталось 111. Состав их по-прежнему оставался весьма разношерстным. Так, среди поступивших было 16 воспитанников детдомов, много безработных и очень мало с опытом практической работы (из промышленности и сельского хозяйства - не более 45-50%), гораздо больше комсомольцев, чем коммунистов, т.е. преобладала молодежь. Не удалось пока что переломить устоявшуюся тенденцию направления тех, «без кого на местах можно было безболезненно обойтись». Последние в первую очередь механически выбывали из числа курсантов. Большая часть курсантов оказалась политически неграмотными, не уме-

ли читать и понимать книги. Теперь помимо шести часов обязательных ежедневных занятий по 2-3 часа отводилось на занятия клубной работой. С курсантами прорабатывались решения

XIII съезда партии и XIII партконференции, XV губпартконференции, ряд докладов вызвал оживленные обсуждения, например, о работе Палкинской и Псковоградской волостных ячеек, Псковского укома РКП(б), ячеек завода «Металлист», фабрики «Шпагат» и др. Курсанты регулярно выезжали в подшефную Псковоградскую волость, куда выписали 11 экз. «Псковского пахаря», доставили 165 экз. книг, поставили несколько спектаклей, устраивали с крестьянами читки газет и др. В течение 1923/24 г. при школе было создано 11 кружков и объединений. Дискуссионный кружок, например, ставил целью научить курсантов разобраться в текущих событиях, в кружке юношеского движения разбирались вопросы истории РКСМ и методики комсомольской работы, в женской секции готовили работников среди работниц и крестьянок, в политикопросветительской секции - заведующих избами-читальнями и клубных работников, силами литературного кружка и редколлегии было выпущено 17 номеров стенгазеты «Совпартшколец» и шесть номеров журнала «Наша кузница». (В предыдущем учебном году стенгазета вообще не выпускалась, а журнал вышел лишь однажды). Имелись также хор, музыкальный и изобразительный кружок, но работали они слабо, в отличие, например, от спортивного и драматического кружков. На время зимних и весенних каникул курсантам давались конкретные задания: исследовать быт деревни, сделать доклад о кооперации, провести «комсомольскую пасху» и праздник 1 Мая, и др. Почти все без исключения курсанты с заданиями справились. В целом в течение 1923/24 г. в совпартшколе наметились некоторые положительные тенденции в сторону усиления практической направленности обучения, приближения его к реальной жизни.

Некоторые курсанты так оценивали итоги своей учебы в совпартшколе: «Получили мы хоть и небольшое и не вполне законченное, но правильное мировоззрение, кругозор наш расширился, стали понимать и разбираться в общественной жизни».52 Все выпускники 1924 г. получили по окончании учебы подарок: книгу «Курс политграмоты».53

Серьезное внимание деятельности совпартшкол уделил в январе 1924 г. XIII съезд РКП(б), определивший, что они должны готовить партийных работников, которых можно использовать на партийной, советской, профсоюзной работе, иначе говоря - универсалов-партийцев. Для этого необходим был ряд условий, и прежде всего - соответствующий состав курсантов, которые должны иметь «элементарную политическую грамотность, партийную устойчивость и выдержанность и некоторый практический опыт общественно-политической работы», а задачей школ было дать курсанту «широкий партийный кругозор», «усилить его теоретическую и практическую подготовку». А

XIV партконференция поставила перед совпартшколами еще более узкую, но определенную задачу: дать деревне пропагандиста и избача.54

Летом 1924 г. в Псковскую совпартшколу были вызваны 132 кандидата на обучение, с тем, чтобы из них отобрать 100 лучших. Удалось отобрать лишь 82, из которых только 60 выдержали испытания, остальные были приняты условно. Не отвечали принятые необходимым рекомендациям и по другим показателям: около 20 человек оказались без всякого опыта общественной работы, 12 чел. - моложе установленного возраста, чрезмерно много безработных. В целом повторялась и укоренившаяся порочная практика: укомы РКП(б) направили около 50 человек таких, «которых нельзя было использовать на местах ни на какой работе и которым подчас не на что жить». Непринятые в большинстве своем откровенно жаловались, что им «нечем жить и некуда ехать». Не был выдержан и принцип направления в школу партийцев: вместо необходимых 60% членов партии их оказалось 34%, а комсомольцев, наоборот, вместо полагавшихся 30% - 60%. В целом необходимым требованиям отвечали не более 25-30 человек.

Основным теоретическим предметом в соответствии с решениями XIII съезда РКП(б) с 1924 г. становится история партии и основы ленинизма, на изучение которых отводилось 148 часов. Всего же учебный план включал 10 различных предметов, и при успешном его освоении выпускники получали сумму знаний, достаточную для низовой партийной работы. С учетом состава курсантов и характера их будущей работы в Псковской совпартшколе стал читаться специальный курс «Основные задачи

партии по работе в деревне», а главный упор был сделан на практическую работу, в частности на внедрение Дальтон-плана, пришедшего из практики американских школ и сочетавшего в себе инструктивные занятия с курсантами с лабораторными занятиями и самостоятельной работой.55 В группах занятия проводились в форме «лекция-беседа». Все это требовало наличия квалифицированного состава преподавателей, необходимой литературы и учебнонаглядных пособий. Если преподавательский состав постепенно улучшался, то с пособиями дело обстояло неблагополучно: школе на учебные расходы отпускалось крайне мало средств.

Из 73 выпускников 1924/25 г. хорошо усвоили курс всего 7 человек, «весьма удовлетворительно» - 18, удовлетворительно - 7, не вполне удовлетворительно - 19, а слабо - только 2 человека. Все это позволило руководству школы сделать по итогам года весьма оптимистические выводы:

1.Школа дала большинству курсантов довольно широкий партийный кругозор и воспитала их в ленинском духе;

2. Через школу большинство курсантов научилось сравнительно быстро и правильно ориентироваться в текущей политике и практике партии;

3.Курсанты научились самостоятельно читать книгу, в том числе Ленина.

В процессе учебы в среде курсантов увеличилась партийная и комсомольская прослойка (ряд их вступили в ряды РКП(б) и РКСМ), около 50 выпускников были направлены на работу в деревню.56

По решению XIV партконференции началась новая реорганизация совпартшкол: они призваны были теперь готовить партийных работников не вообще, а определенной квалификации, главным образом пропагандистов и избачей для деревни: партийный работник-всезнайка просто не отвечал требованиям жизни. Но при этом основным типом школы по-прежнему оставались школы I ступени с годичным сроком обучения.57

Из 73 выпускников Псковской совпартшколы 1925 г. 80% оказались пригодными для использования на низовой общественно-политической работе, что являлось следствием улучшения преподавательского состава и перехода к Дальтон-плану.58

Осенью 1925 г. при Псковской совпартшколе для проведения отбора курсантов были организованы три специальные комиссии: медицинская, мандатная и проверочная, а окончательное решение о зачислении принимал школьный совет, куда входили представители губкома РКП(б), губпрофсовета, губполитпросвета, губ-исполкома и др. Из прибывших 133 человек было принято 96, из отправленных назад 37 человек 16 вообще не имели стажа практической работы, а 21 не был принят, как «совершенно безграмот -ные политически». По сравнению с предыдущим годом на обучение было принято больше женщин: 20 вместо 9.59 11 августа 1925 г. бюро губкома РКП(б) утвердило вместо откомандированного в распоряжение Северо-Западного бюро ЦК И.П.Гришкина заведующим совпартшколой Г.И.Г айдука.60

В 1925/26 г. в учебный план школы были включены новые предметы: партийное и комсомольское строительство, политпросветработа в деревне, в 2,5 раза больше часов было отведено на предметы «хозяйственное строительство» (экономическая политика) и «государственное строительство». Взамен лекционного курса и собеседований в учебный процесс окончательно внедрился в лабораторный метод, основой же программы являлось изучение ленинизма.

С 27 декабря 1925 г. и в течение шести недель для курсантов было организовано прохождение каникулярной практики, в течение которой все они распределялись по трем видам работ: политпросветработа, партийно-пропагандистская и комсомольско-пропагандистская. Направленные на места курсанты не только знакомились с практикой работы местных органов, но и сами принимали активное в ней участие.

В 1926 г. Псковскую совпартшколу окончили 78 человек, из которых теоретический курс усвоили хорошо 12 (15,4%), вполне удовлетворительно - 22 (28,2%), удовлетворительно -38(48,7%) и слабо - 6(7,8%). из всех окончивших 76 оказались пригодными к практической работе, лишь двоих школа не могла рекомендовать на работу и направила их на усмотрение укомов (в 1925 г. таких было 14 человек из 73 окончивших), т.е. результаты стали заметно лучше.61

Между тем работники, которых выпускали школы I ступени, все еще не отвечали не-

обходимым требованиям. Даже лучшая часть выпускников немногим отличалась от уже имевшихся на местах работников, а наиболее слабая часть вообще оказывалась неиспользованной. Поэтому сама жизнь поставила задачу реорганизации совпартшкол I ступени в школы II ступени. В 1926 г. по проекту Главполитпросвета и по согласованию с Северо-Западным бюро ЦК и Псковским губкомом ВКП(б) решено было Псковскую совпартшколу реорганизовать в школу II ступени с двухгодичным сроком обучения. Принимались в нее окончившие школу I ступени или же хорошо окончившие школу политграмоты. Школа II ступени могла готовить более подготовленных выпускников, и с этой точки зрения целесообразность реорганизации была очевидной. За необходимость реорганизации говорило и то, что школа II ступени не ограничивалась подготовкой работников для деревни, а готовила их и для города. Даже губернский город Псков испытывал недостаток опытных пропагандистов, а об уездных городах и говорить не приходилось.

В то же время при реорганизации школы возник и ряд проблем, и главная из них - о резерве курсантов, т.к. существовавшая сеть партпросвещения еще не успела подготовить достаточного количества могущих поступить в школу II ступени. Ранее окончивших совпартшколу I ступени в губернии имелось немного, вдобавок не все из них могли и имели желание продолжать обучение в школе II ступени, а уезды просто рисковали остаться на какое-то время вообще без работников.62 К поступавшим повышались требования и относительно их партийности: необходим был партийный или комсомольский стаж не менее двух лет (для лиц с меньшим стажем оставлялось не более 25% мест), не менее года - стаж общественной работы, не менее половины курсантов принималось в возрасте старше 22 лет. Губком партии утвердил разверстку на прием в школу II ступени в количестве: г.Псков и Порховский уезд -по 10 чел., Великолукский уезд - 12, Островский, Опочецкий, Торопецкий, Невельский, Велижс-кий - по 8, Псковский, Новоржевский, Холмс-кий и Себежский - по 7, а всего 100 чел.63

7 мая 1926 г. губком ВКП(б), рассмотрев вопрос о реорганизации Псковской совпартшколы во II ступень, постановил: «Ввиду того, что совпартшкола I ступени не дает достаточно

подготовленных политпросветработников... считать необходимым реорганизовать Псковскую губсовпартшколу во вторую ступень с начала 1926/27 уч. года».64

Подготовка к новому набору (а в школу

II ступени - первому) началась заблаговременно - с июня 1926 г. В местных газетах и журналах были помещены статьи разъяснительного характера по вопросам о целях и задачах совпартшколы и условиях приема, по всем уко-мам разосланы Инструкции и разъяснения, при всех укомах созданы отборочные комиссии. В результате в школу прибыли 92 человека, из которых 15 отправили обратно, а приняли 77. Вдобавок несколько человек было принято из резерва, в результате вместо 100 человек прием составил 112: 67% их составляли крестьяне, 12,5% - рабочие, 20,5% - служащие, 57,1% были лицами старше 22 лет. Но по-прежнему низким оставался образовательный уровень принятых: 108 человек имели лишь начальное образование и только 4 - неполное среднее; 44 окончили школу I ступени, 18 - школу политграмоты, 30 - кружки самообразования; 32% были членами ВКП(б), 45,8% - кандидаты ВКП(б), 21,4% -члены РЛКСМ, а беспартийным оказался лишь один. Следовательно, члены и кандидаты ВКП(б) среди принятых составляли 77,5% вместо 48% в 1925 г. Больше стало и представителей «нацменьшинств» - 7%, а ставилась задача довести их долю до 12-15%.65

Преобразование совпартшколы потребовало и увеличения числа квалифицированных лекторов - по крайней мере на 6 человек, а найти их в Пскове оказалось затруднительно. Необходимо было оборудовать и учебные кабинеты, приобрети дополнительные учебные пособия, а для этого требовалось дополнительно 8317 руб. В декабре 1926 г. в дополнение к должности заведующего появилась ставка завуча, т.к. одному заведующему справляться стало трудно.66 Оказалось в этих условиях не вполне подходящим и помещение школы: оно было рассчитано на обучение 100 курсантов, теперь же предстояло иметь их не менее 175 чел. Попытки подыскать в 1926 г. новое помещение в городе пока не дали результатов.67

Незадолго до реорганизации школы губ -ком ВКП(б) рассмотрел вопрос о подготовке в ней (согласно указанию ЦК ВКП(б)) библиотечных работников и рекомендовал в курсе

«Политпросветработа в деревне» увеличить количество часов на библиотечное дело до 26 вместо 16.

Из числа курсантов 12 чел. были ориентированы на библиотечную работу, для практических занятий они были прикреплены к Центральной городской библиотеке.68

Помимо реорганизации школы во II ступень 11 октября 1926 г. в Пскове открылась вечерняя совпартшкола, рассчитанная на прием 50-60 человек, главным образом жителей Пскова. Соответственно 1-му и 2-му горрайкомам Пскова была дана разверстка и инструкции по отбору курсантов. Слушателями вечерней школы могли стать члены и кандидаты ВКП(б), прошедшие курс школы политграмоты, члены ВКП(б) и ВЛКСМ с производства и также окончившие школу политграмоты, а также беспартийные рабочие, удовлетворяющие указанным требованиям. Поступившие в школу должны были «уметь бегло читать, писать и знать арифметические действия над целыми цифрами». Зачисленные в часы занятий освобождались от всяких видов общественной работы, а также на один вечер в неделю (кроме воскресенья) для самоподготовки. Продолжительность курса обучения устанавливалась в 26 недель, в учебный план включались: политэкономия, история ВКП(б) и Коминтерна, хозяйство, экономическая политика. Конституция СССР, а также общеобразовательные дисциплины - русский язык, математика и естествознание. Преподавали в вечерней школе лекторы совпартшколы

II ступени.69

17 сентября 1926 г. губком ВКП(б) утвердил разверстку в вечернюю совпартшколу в количестве 60 человек, назначил заведующим И.Григорьева, а 1 октября утвердил Программу70

Программы совпартшколы II ступени также включала ряд новых предметов: государственное строительство, исторический материализм, методику агитации и пропаганды, агрограмоту, значительно расширялась и углублялась программа по другим общественным дисциплинам - политэкономии, истории классовой борьбы, хозяйственному строительству и др. В течение первого года изучались в основном общеобразовательные дисциплины и отчасти общественно-политические, второго -исключительно общественно-политические. Улучшился и качественный состав преподава-

телей: все они теперь имели высшее политическое образование, получив его в Коммунистическом университете им.Зиновьева в Ленинграде или в политико-просветительском институте им. Крупской. Для удобства преподавания все учащиеся были разделены по группам в 20-30 чел., занятия проводились по лабораторному методу в сочетании с самостоятельной работой. Преподаватели давали курсантам задания или ставили целый ряд вопросов по теме, рекомендовали литературу, а курсанты уже самостоятельно прорабатывали материал и должны были дать исчерпывающие ответы. После проработки ряда вопросов устраивались итоговые занятия. Поэтому в совпартшколе постоянных классов в общепринятом понимании не было, а существовали по всем дисциплинам кабинеты, в которых проводились занятия. Не было даже таких атрибутов класса, как парты: курсанты сидели за длинными рабочими столами, удобными для лабораторных за-

нятий. На преподавателя этот метод возлагал обязанность четко и правильно ставить вопросы, формулировать задания, подбирать нужную литературу. Затрудняла процесс обучения нехватка учебников, которых требовалось не менее 30-40 экз. по каждому предмету. Сказывалась и теснота помещения, которая стала особенно заметной с преобразованием во II ступень. Вследствие этого библиотеку и клуб пришлось перенести из основного здания во флигель во дворе, объединить ряд кабинетов, что сказалось на продуктивности лабораторных

занятий.71

Первый выпуск Псковская совпартшкола II ступени сделала в 1928 г., будучи уже окружной (реорганизована в 1927 г. в связи с ликвидацией губернии). Школой с июля 1927 г. руководил Г. Гендин, а с августа того же года -П.Ферин.72 Деятельность окружной совпартшколы - это уже новая страница ее истории, требующая отдельного рассказа.

Примечания

1.ГАНИПО, ф.9, оп.1, д.11, л.5; Псковский набат. 1919. 15 января.

2. ГАНИПО, ф.9, оп.1, д.11, л.13.

3. Псковский набат. 1919. 12 апреля.

4. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.5, д.11, л.11,13.

5. ГАНИПО, ф.9, оп.1, д.11, л.21.

6. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.1, л.21.

7. Там же, лл.22-23.

8. Там же, л.33.

9. Там же, лл.25-27.

10. Там же, л.14.

11. Там же, лл.33,55,92.

12. Там же, д.2, л.64.

13. Известия Псковского губкома РКП(б) 1920. № 2(декабрь). С.11.

14. ГАНИПО, ф.1, оп.11, д.101, л.1.

15. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.118, лл.2,5,9,11,15,19.

16. Там же, д.101, л.1.

17. Псковский набат. 1920. 15 января.

18. Известия Псковского губкома РКП(б). 1920. № 2(декабрь). С.11.

19. ГАНИПО, ф.1, оп.11, д. 118, лл.29,32,36,40,41,44

20. Там же, л..38.

21. Известия Псковского губкома РКП(б). 1920. № 2. С.11.

22. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.101, лл.11,20.

23. Там же, лл.61,63.

24. Псковский набат. 1920. 17 июня.

25. Известия Псковского губкома РКП(б). 1920. № 2. С.11; ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.119, л.267.

26. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.102, лл.73,75.

27. Там же, лл.73,170.

28. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.119, лл.267, 279.

29. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.308, лл.68,71.

30. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.102, л.88.

31. Известия Псковского губкома РКП(б). 1920. № 2. Сс.11-12.

32. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.102, л.170.

33. ГАПО, ф.590, оп.1, д.451, л.15.

34. Известия Псковского губкома РКП(б). 1920. № 2. С.12.

35. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.102, л.116.

36. ГАНИПО, ф.1. оп.4, д.23, л.14.

37. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.77, л.268.

38. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.23, л.9.

39. Там же, д.77, л.268.

40. Известия Псковского губкома РКП(б) 1921. № 3. Сс.18-20.

41. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.77, л.60.

42. Псковский набат. 1921. 12 сентября.

43. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.77, л.60.

44. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.256, л.11.

45. Там же, д.184, л.149.

46. Там же, д.308, д.79.

47. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.77, л.60,174.

48. Там же, л. 178.

49. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.107, л.123.

50. Псковский набат. 1923. 15 апреля.

51. Известия Псковского губкома РКП(б). 1923. № 4-5(23-24). Сс.27-30.

52. Известия Псковского губкома РКП(б). 1924. № 7(35). Сс.24-31,42.

53. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.340, л.61.

54. Известия Псковского губкома РКП(б). 1925. № 9(49). Сс.90-92.

55. Там же. № 6(46). С.36; ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.148, л.202.

56. Известия Псковского губкома РКП(б). 1925. № 7(47). Сс.63-66.

57. Там же. С.67.

58. Там же. № 8(48). С.69.

59. Там же. № 9(49). Сс.90-92.

60. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.377, л. 149.

61. Спутник большевика. 1926. №. 2(57). Сс.23-25; № 7(59). Сс.8-10.

62. Псковский набат. 1926. 22 мая.

63. Спутник большевика. 1926. № 6(58). Сс.21,22,65.

64. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.222, л.142.

65. Там же, д.700, лл.1-3.

66. ГАНИПО, ф.1, оп.3, д.888, лл.51,52.

67. Там же, д.1021, л.32.

68. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.222, л.104.

69. Псковский набат. 1926. 3 октября.

70. ГАНИПО, ф.1, оп.4, д.223, лл. 129,170.

71. Псковский набат. 1927. 17 ноября.

72. ГАНИПО, ф.1, оп.1, д.451, лл.292,305.