МЕЧТА КАК ФОРМА САМОИДЕНТИФИКАЦИИ СУБЪЕКТА В ПРОСТРАНСТВЕ ЭКОФИЛОСОФИИ

КОМИССИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПО ИЗУЧЕНИЮ НАУЧНОГО НАСЛЕДИЯ

АКАДЕМИКА Н.Н. МОИСЕЕВА

УДК 159.954

БАРКОВА Э.В.

МЕЧТА КАК ФОРМА САМОИДЕНТИФИКАЦИИ СУБЪЕКТА В ПРОСТРАНСТВЕ

ЭКОФИЛОСОФИИ

Ключевые слова: мечта, совершенство, возвышение человека, саморазвитие субъекта, культура, Н.Н.Моисеев, универсальная эволюция, природа.

С точки зрения экофилософии обоснована эвристическая роль образа и категории мечты, как общей формы самовозвышения субъекта. Выявлена конструктивность работы с методологией моделирования иерархии сложных систем, концепцией универсального эволюционизма, экологическим императивом Н.Н. Моисеева. Исследуя процесс возвышения человека в его онтологии, как выражение необратимости социально-исторической и универсальной эволюции, автор связывает его с целями высшего уровня, осознаваемые субъектом как мечты. Выявлены вдохновляющие смыслы и побуждающие «делать чудеса своими руками» образы мечты в художественных произведениях А. Грина, К. Паустовского. Показано, что, в отличие от психологии и прикладных наук, в философии категория мечты практически не исследована. Истоки мечты автор связывает с переживанием бесконечности, показанного французским философом П. Адо. Мечта анализируется как конкретизация целей подлинного бытия субъектов и выражение соприкосновения личности и ее целей с бесконечным, которое происходит через посредство культурного пространства-времени.

BARKOVA, E.V.

DREAM AS A FORM OF SELF-IDENTIFICATION OF THE SUBJECT IN THE SPACE OF ECO-PHILOSOPHY

Keywords: dream, perfection, human elevation, subject self-development, culture, N.N. Moiseev, universal evolution, nature.

From the point of view of ecophilosophy, it substantiated the heuristic role of the image and category of dream as a general form of self-elevation of the subject. It identified the constructive of work with the methodology of modeling the hierarchy of complex systems, the concept of universal evolutionism, the ecological imperative of N.N. Moiseev. Researched the process of human elevation in its ontology as an expression of the irreversibility of sociohistorical and universal evolution, the author connects it with the highest level goals, which are perceived by the subject as dreams. The author reveals inspirational meanings and encouraging "to do wonders with its own hands" images of dreams in the works of art of A. Green, K. Paustovsky. It is shown that, in contrast to psychology and applied sciences, in philosophy the category of dreams is practically not investigated. The origins of the dream car connects with the experience of infinity, shown by the French philosopher P. Ado. The dream is analyzed as the specification of the goals of the true being of the subjects and the expression of the contact of the personality and its goals with the infinite, that occurs through the medium of cultural space-time.

Если у человека нет мечты, человек мертв Древняя шумерская мудрость [1]

Историческое бытие и развитие человека, как развертывание процессов деятельности и общения, во все эпохи и во всех регионах мира происходит на основе включения и использования множества проекций, возникающих в пространственно-временном континууме культуры в качестве особых связей и инструментов. Эти связи нередко становятся предметом рефлексии, но интерпретируются, как правило, только в одном горизонтальном аспекте, фиксируя расширение пространства исторического бытия. Между тем, выдающийся философ, математик и специалист по моделированию Н.Н.Моисеев, показал ограниченность и односторонность такого подхода при решении больших методологических задач [2]. Магистральным путем, на котором достигались наибольшие успехи, было построение иерархии моделей. «Движение «сверху-вниз» продолжается до тех пор, пока модели «внизу» не становятся ясными, очевидными.. .После этого на новом уровне понимания начинается движение «снизу-вверх», позволяющее оценить роль, значение, влияния усложняющих факторов» [3, с. 13].

Такая методология целостного познания вертикальных и горизонтальных связей в моделях бытия, становясь условием и средством освоения различных социокультурных ситуаций, выражающих интересы субъектов, требует конкретизации в виде формирования коммуникативных технологий, включая их основания - конкретизации целей и смыслов, освоения механизмов переноса прошлого в настоящее, соединения свободы и необходимости, формирования различных проявлений действительного и возможного, тождества и различия, совмещения становления и ставшего.

В этом колейдоскопе меняющийся сети проекций-отношений базовой, хотя и скрытой, неявной характеристикой исторического прогресса человека, культуры и общества можно

считать процесс возвышения человека: его духовно-культурные, творческие, моральные и эстетические установки направлены на возрастание его роли в мире, на укрепление его бытийной укорененности на Земле, означающей рост контроля над разрушительными силами, формирование и расширение культурно-разумной сферы объективной реальности, в которой осуществляется его экзистенциально-культурный опыт.

Однако в стремительно меняющихся реалиях современного мира этот процесс не может происходить в традиционных формах, когда «развитие - это далеко не только успешное умножение материальных ценностей или искусство операций, но, главным образом, развитие человека, сообщества, перемены в ментальности» [4, с. 82]. Сегодня, как верно подчеркивает А.И.Неклесса, «актуальная проблема - комплексная социальная терапия, неотвратимость и многообразие перемен, вариативность нелинейного будущего. Его созидание, удержание, освоение» [4].

Такая установка, что не трудно видеть, принципиально противоречит общему типу отношения современного общества и всей динамической западной цивилизации к реальности, основанному на присвоении и потреблении. Поэтому в таком пространстве и подчиненные этому цели выступают лишь как новые уровни присвоения, а мечта выражается в простом количественном росте масштабов этого отношения использования/присвоения, становясь внутренним отношением предметно-присваивающего целеполагания.

Альтернативной этому позицией, утверждающей бытие человека в мире как субъекта является только экофилософское мировоззрение, в котором Земля, Мир, природа, культура из объекта использования превращаются в жизненно важных друзей и партнеров - в источники и носителей тех первичных органически целостных форм и отношений, в которых реально проявляется позиция бесконечности космоса [5]. Природа с этой точки зрения - это объективное проявление развития мира, в котором развертывается не просто бесконечность, но постоянно происходит ее связь и взаимодействие с конечным - родовым и индивидуальным; здесь закон открывает свое присутствие в явлениях, время оказывается не просто длительностью жизни, но и мерой сложности земной жизни всех организмов и культур, в которую включены и их связи со средой [6].

Известно, что уже на уровне сложноорганизованных биологических систем начинает складываться феномен субъектности, который выражается в особой дистанции организма от среды, в которой особи осуществляют свой выбор поведения в соответствии с возникающими ситуациями. Безусловно, эти организмы-субъекты выражают родо-видовые позиции биологической эволюции, но вместе с тем здесь сохраняется их внутренняя связь с целостностью-тотальностью, с мировым целым, этапом развития которого они являются. У животных - особенно высших - нет и быть не может мечты. Но у них заложен механизм предвидения будущего: запасание пищи впрок, подготовка к зимней спячке, смена шерстяного покрова, перелеты птиц на юг. Эти реакции выводят организмы из непосредственного контакта со средой, включая их в более общие закономерности смены климата, цикличности времени. Уже здесь отчетливо видно, что «организмы-субъекты» регулируются более масштабными слоями и сферами реальности, чем пространство их экологической ниши. Но здесь принципиально нет свободы их выбора как субъектов: они сами заданы программой и соответствующим способом их существования, который порожден развитием природно-космического целого.

Человек и современная цивилизация далеко «ушли» от своей складывающейся на протяжении ряда тысячелетий природной основы, и сегодня человек на Земле ведет себя как амбициозный субъект-хозяин, поставивший себя над природой и традициями культуры. Какие же экофилософские ориентиры и позиции могут сегодня усилить действие культурных и природных оснований его бытия? И может ли это «освободить» мечту из ограниченных современных утилитарных условий?

Если вернуться к идеалу всесторонне развитой личности, которая в ее абстрактном проявлении была отрефлексирована еще в античности, то здесь - с позиций мечты - открывается новое значение этой идеи: соизмерить человека не с конкретным обществом, а с космосом, с миром, в котором существует гармония, пропорциональность, космическая разумность.

Экофилософия и открывает в культуре как целостности значительный - и сегодня уже почти закрытый - потенциал духовно-культурного и физического развития человека в их единстве. Главное в этом пространстве - сохранение целостной основы бытия в мире и освоения этого мира. Целостность в такой логике заключена не только в признании гармонического взаимодействия природы, культуры и общества, т.е. их равноценности для бытия человека, но и в восстановлении того органического мировоззррения, мировосприятия и мироотношения, которое было открыто в классический период античности, а значительно позднее в новых формах в эпоху Возрождения. Такое восстановление позволяет раскрыть и утвердить значимость мечты в обществе: превратить регулярно возникающее через мечту самоизмерение субъекта, в котором он открывает свои новые возможности, для «подтягивания» к этому уровню всей социокультурной системы. Но восстановление этой глубинной субъектной детерминации общества обеспечивает не только сохранение и развитие гуманизма как культурно-ценностного измерения человека и мира, но и реальное оздоровление природы, решение глобальных проблем, которые в обществнном сознании все еще остаются недостаточно осознаваемыми, а потому и не решаемыми в контексте процесса глобализации

Методологическая продуктивность экофилософской парадигмы в этой связи видится в том, что вскрывая возможности и основы возвышения человека в современных условиях, его разумной воспроизводственной деятельности, в процессах которой моделируется реальность, в ней постоянно соединяется логика универсальной эволюции, природной среды и ее развития, с одной стороны, и логику второй природы, т.е. своей целесообразной социокультурной жизни, с другой [8]. Возвышение человека - это его переход от простой адаптации к природе на основе формирования собственных условий существования, - к статусу субъекта исторического процесса, в котором человек как бы «подхватывает эстафету» развития у природы и включает в дальнейшую эволюцию развитие творческую, нравственно-разумную составляющую.

Поэтому возвышение человека как объективный процесс с точки зрения экофилософии -это проявление не только его самопознания и самоформирования, но и глубокое выражение принципа необратимости социально-исторического процесса во времени, который осмысливается в социальной синергетике как взаимодействие хаоса и порядка, становления и ставшего. Феномен возвышения человека отмечен в культуре, в смене идеалов развития общества, включающих расширение пространства свободы и гуманизма, социальной и моральной справедливости, творческой активности субъекта истории, возможности гармонично-универсального развития личности. Однако, он рассматривается постоянно и неизменно как результат истории, который как бы стихийно возникает в ее саморазвертывании. При этом сам объективный статус самовозвышения человека и проекции-принципы осуществления этого процесса оказываются вне рассмотрения.

Вероятно, возвышение человека постоянно онтологически включено в процесс целеполаганния и формирования идеалов и ценностей. Но оно является целью высшего уровня, для которого любые выдвинутые цели - культурные, социальные, хозяйственно-экономические, политические выступают теперь в качестве необходимых средств и условий. На уровне личности, ее культуры и общества осознание этой необходимости возвышения проявляется как мечта. Заметим, что это понятие, как и образ мечты в разных ракурсах, прежде всего, художественным образом осваивался в культуре, открывая свою значимость и самоценность для полноты радостного освоения жизни и ее переживания.

Всем памятны, например, «Алые паруса» А.Грина и слова капитана Грея перед встречей с Асоль на уже алом «Секрете» и его история, в которой «так тесно сплетены здесь судьба, воля и свойство характеров... благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное - получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но когда душа таит зерно пламенного растения - чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии . Новая душа будет у него и новая у тебя. ... есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение - и вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим - значит владеть всем». [9. С.80].

Во многих художественных образах раскрывался вдохновляющий человека потенциал мечты. Так, К.Г.Паустовский, размышляя о ее роли в жизни, акцентовал внимание на возможности связи реальной жизни человека с движением к его самовозвышению «Если отнять

у человека способность мечтать, то отпадёт одна из самых мощных побудительных причин, рождающих культуру, искусство, науку, и желание борьбы во имя прекрасного будущего. Но мечты не должны быть оторваны от действительности. Они должны предугадывать будущее и создавать у нас ощущение, что мы уже живём в этом будущем и сами становимся иными» [10].

Однако в отличие от частно-научных исследований и художественных произведений в философской науке мечта как образ и категория до сих пор остается недостаточно иследованной, хотя психологи, специалитсты в области менеджмента и деловой этики, искусствоведы, историки литературы многосторонне описали этот феномен в его конкретных проявлениях. Так, в «Энциклопедии эпистемологии и филоофии науки» К.Г. Фрумкин определяет понятие «мечта» как «созданный воображенем образ чего-либо ценностно-важного и желанного, однако, в данный момент недоступного. В психологии понятие «мечта» часто толкуется как разновидность воображения, обращеннного к сфере желаемого отдаленного будущего.

Категория «мечта» возникает на пересечении таких категорий, как воображение, желание и ценность» [11]. В этом определении автор исходит из факта существования мечты, однако более глубокие основания необходимости бытия этого феномена не раскрываются.

Но в философском опыте людей, переживающих бесконечность самого мира, основанием мечты становится удивление, восхищение и потрясение этой бесконечностью, которая проходит через самого человека, направляя его к чему-то неведомому, но очень важному. Французский философ П. Адо, вспоминая годы своего отрочества, пишет следующее: «я был охвачен беспокойством, одновременно ужасающим и умилительным, вызванным чувством присутствия мира, или Всего, и меня в этом мире... Я испытывал странное чувство удивления и умиления от того, что был тут. В то же самое время у меня было чувство погруженности в мир, ощущение, что я его составная часть, что этот мир простирается от самого малого стебелька травы до самых звезд. Этот мир интенсивно присутствовал во мне. Я начал воспринимать мир по-новому. Небо, облака, звезды, «вечера мира», как я говорил самому себе, манили меня. Прислонившись спиной к подоконнику, я смотрен на ночное небо, и у меня было впетление, что я погружаюсь в звездную огромность» [12, с. 25-26].

Переживание бесконечности имеет множество смысловых оттенков. Но для нашей темы важным является состояние беспокойства, которое возникает у личности, когда она выходит за рамки предметно организванной среды и тем самым - открывается как внутренне включенная в пространство вечности и бесконечности, в объективный и вечно незавершенный мир. В этом пространстве возникает, по мысли П.Адо, то «океаническое чувство» и «космическое сознание», «благодаря которому мы переходим от ограниченной перспективы к универсальной перспективе, или еще от «я», видящего только свой сбственный интерес, к «я», открывающемся для других людей и для Вселенной» [12, с. 15].

Именно в таком состоянии человек постигает, что его основной «опорой» в мире является не совокупность уже готовых правил и норм, и не предметные комплексы, в которых функционально заложены те роли и статусы, которые должен осуществлять человек, «заброшенный» в предметное пространство данных социокультурных отношений, но именно его собственная свобода формировать относительное, конечное и завершенное в бесконечном и неопределенном. Только такой тип мышления - философская форма преодоления постмодернистского отрицания глубины как реального измерения жизни и «определенного скольжения по поверхности» [13, с. 18].

И здесь открывается сложность самого перехода от беконечного к предметно-конкретному. Прежде всего, это до конца не проясненный слой опосредований. Если бы человек воспринимал мир и жил в нем только как индивидуальный субъект, то осуществление его свободы перемещения из бесконечного в конечное было бы крайне затруднительным, так как конечное было бы чисто субъективным и не выражало бы нормативность: объективации духа бы не произошло. Именно социокультурно-природная основа бытия человека создает те объективно нормативные основания и формы, благодаря которым и формируется предметно-конечное для субъектов каждой исторической эпохи [14].

Таким образом, реальное соприкосновение личности с бесконечным всегда происходит через посредство культурно-исторического содержания, развернутого в формах пространства-

времени. Здесь общим алгоритмом формирования предметности является целеполагание: любой предмет возникает в деятельности, как и переходит в ее внутренне пространство из своего системно заданного значения и статуса только тогда, когда начинает соотносится с целями.

Поэтому цели несводимы только к результату деятельности, возникшему субъективно, в сознании человека. Они представляют собой особую операцию по формированию и общего. Цель теперь - это раскрытие того пространства возможного, в котором должна произойти встреча между потребностями культуры субъектов и их функционально заданного и объективированного предметного воплощения. В этом отношении цели сами пронизаны противоречием: с одной стороны, они повернуты к своей возможной предметности, а с другой -тесно связаны с бесконечностью самого бытия людей, которое, существуя в общественно-исторических формах, вместе с тем, соразмерно бесконечности Вселенной, поскольку являются таким же неисчерпаемым по содержанию, как и космос.

Среди социокультурно-исторических опосредований, воздействующих на формирование предметности, важное место занимает существование общественного прогресса, что выражается в ускорении времени, росте коллективной и индивидуально-личностной свободы, расширении масштаба и пространства взаимодействия человека и мира.

Таким образом, процесс целеполагания - формирования предметной среды на основе сложного отбора соответствия между общим и особенным, осуществляется не в виде простого обновления техники и технологий, как результата инновационной деятельности, а включает в качестве своей основы непрерывно меняющиеся по своему содержанию, но постоянные по форме соотношения «прошлое-настоящее-будущее», «культура-природа», «субъективное-объективное», «стихийное-рациональное», в которые непрерывно переводится социокультурная система и сам субъект в своем историческом развитии. Именно здесь открывается отношение, которое субъективно воспринимается в форме мечты, но объективно выражает выход целей и проектов за границы данного процесса: формируется такое отношение к будущему, видение его, в котором субъекты непосредственно соотносятся с бесконечностью, опираясь на свой собственный потенциал свободы и онтологической самодостаточности.

Мечта является одним из тех немногих типов отношений к миру, в которой открывается объективность самой позиции субъекта. В этом смысле понятна мысль Виктора Гюго, заметившего, что «гораздо точнее можно судить о человеке по его мечтам, нежели по его мыслям» [15].

В онтологическом аспекте мечта обнаруживает подлинные основания бытия субъектов -не только их социально-историческое бытие - конкретные общественные отношения, наборы предметных комплексов, социальную структуру, тесно связанную с уровнем и особенностями способа производства, особенности культуры, но прежде всего - глубинную включенность субъектов в бесконечность существующего мира, позволяющую им в силу собственной неисчераемости осуществлять свои функции взаимодействия с объектами - опредмечивания и распредмечивания, связи и разделения общего и особенного, материального и духовного, свободы и необходимости.

Одним из первых этот аспект включения человека в бесконечность, переживания бесконечности в себе почувствовал, осознал и поэтически выразил Джордано Бруно -представитель позднего Возрождения. «Умственная сила никогда не успокоится, никогда не остановится на познанной основе - писал этот мыслитель, но все время будет идти вперед и дальше, к непознанной истине. Отсюда следует, что сущность души связуется только с одним пределом: с источником своей субстанции и целостности. Затем при помощи сил природы, которые ее отдают на милость и в управление материи, она идет к тому, чтобы связаться с нею и получить толчок к использованию и передаче кое-чего от своего совершнства низшим вещам, в силу того подобия, которое у нее есть с божеством; оно же, по благости своей, сообщая себя, либо бесконечно производя, то есть сообщая бытие бесконечном вселенной и бесчисленным мирам в ней, либо соообщая себя конечному и производя только эту вот вселенную, доступную нашим глазам и обыденному разуму» [16, с.428-429].

Мечта, таким образом, - это прорыв человека к своей свободе, обнаруживаемой через непоосредственное отношение к бесконечности. Это не только выводит субъектов за границы своего времени социально-предметного мира, но и позволяет быть свидетелем этих процессов,

свободно путешествуя во вневременности своего собственного пространства и устанавливая те ориентиры, в которых эта свобода получает подкрепление и укорененность в ориентирах и содержании мечты [17]. Но это «путешествие» требует понимания его трудности, и потому так важно предупреждение Рэнди Пауша «Ступай осторожно, чтобы не растоптать мечты» [18].

Мечта, в силу этого, в логике экофилософии не может характеризоваться только с точки зрения неосуществимости, - за этим толкованием непонимание ее сущности и природы, - но выражает зрелость субъекта, - накопленный в нем внутренний культурно-духовный опыт развития всего универсума, возникшие проявления его обновленного потенциала. Мечта показывает, чего достиг и каким стал социально-исторический субъект с точки зрения решения существующих и поставленных эпохой задач. И если общество отстает от возможностей его субъектов, то это вовсе не означает, что возникающие ориентиры мечты являются утопией. Наоборот, черты утопии приобретают стремление социокультурных систем снизить содержание мечты, заземлить ее, прямо и непосредственно соотнести с существующими в настоящем средствами и возможностями ее достижения.

Таким образом, восстановление движения современного человека, его культуры и природы к самим себе - это путь, который требует включения потенциала и нормы бесконечности. Это значит, что решение конкретных проблем не осуществимо через простое превращение одних частных форм, предметных систем в другие, такие же частные по своему статусу. Лишь опосредование всего этого целым и бесконечным, в котором открывается подлинный масштаб субъекта, позволяет теперь рационально и творчески осуществлять эти задачи и конструировать связанные с ними технологии. И только в логике экофилософии возможно такое исследование мечты, в котором, во-первых, дается ответ науки на современный социальный заказ гуманитарным наукам в целом, а во-вторых, воспроизводится их вдохновляюще-ориентирующая роль, сохраняющая эмоционально-приподнятый дух человека. Клаус Шваб прав, подчеркнув, что сегодня «роль гуманитарных наук заключается не столько в прогнозировании будущего, сколько в предоставлении эмоционалных средств и средтв познания, позволяющих представить себе будущее и добиться творческих достижений. В Четвертой промышленной революции способность понимать эмоции особенно важна для приобретения новых навыков и гибкости, чтобы осваивать неизвестное, чтобы надеяться на лучшее и одновременно быть начеку перед лицом перемен, чтобы проявлять изобретательность, реагируя на сложность окружающих нас систем» [19, с 217].

Категория мечты выявляет, таким образом, свой значительный и недостаточно исследованный пока в логике экофилософии эвристический потенциал, открывая возможность ориентироваться не только на ближайшие, но отдаленные и перспективные цели будущего, выходя из пространства поглощенности вещами, необходимости адаптации и соответствия нормам, принятым в пространстве наличных повседневно-эмпирическим процессов и их требований. Но сама способность человека к самовозвышению к мечте осуществлятся в контексте изменений воззрений на самого себя как части Жизни, ее природы и культуры, а потому на основе активного партнерства и дружбы с ней.

Литература и источники

1. Ушакова О. Афоризмы и крылатые выражения М.: Литера. 2006. 64 с.

2. Моисеев Н.Н. Математика ставит эксперимент. М.: Наука. 1979.

3. Проекты и риски будущего: Концпции, модели, инструменты, прогнозы. М.: КРАССАНД, 2017. 432 с.

4. Неклесса А.И. Восстание личности // Стратегия России. 2018. №10 (178). С. 75-83.

5. Баркова Э.В. Стратегии развития экофилософии: к новому гуманитарному прорыву // Право и практика. 2017. № 4. С. 188-197.

6. Баркова Э.В. Межсубъектные связи в современном мире: опыт экофилософского анализа // Вестник Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова. 2014. № 8 (74). С. 12-23.

7. Григорян А.Э. Философия лингвоэкологии в исследовании коммуникативного пространства // Право и практика. 2017 № 1. С. 219.

8. Грин А. Алые паруса; Бегущая по волнам: [сборник]. М.: Изд-во АСТ, 2017. 320 с.

9. Паустовский К.Г. // https://owlearn.ru/news/esli_otnjat_u_cheloveka_ sposobnost_mechtat_to_otpadjot/2016-10-01-16

10. Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: «Канон+», РООИ «Реабилитация». И.Т. Касавин, 2009. 511 с.

11. Адо П. Философия как способ жить: Беседы с Жанни Карлис и Арнольдом Д. Дэвидсоном. Челябинск: Социум, 2010. С. 25-26.

12. Бьюз Т. Цинизм и постмодернизм. М.: ИД «КДУ», 2016. 270 с.

13. Баркова Э.В. К определению человека XXI века: философия образования в поисках целеполагающих стратегий // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Философские науки. 2013. № 1 (7). С. 46-53.

14. Гюго Виктор Гораздо точнее можно судить о человеке по его мечтам, нежели по его мыслям. // https://musthaveforyou.mediasole.ru/2G_silnyh_vyskazyvaniy_viktora_gyugo3

15. Бруно Дж. Философские диалоги. М.:«Новый Аукрополь», 2013. 509 с.

16. Кузнецова Ю.А. Партнерство в межкультурных коммуникациях: социально-экологический аспект // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Философские науки. 2017.№ 4 (24). С. 72-79.

17. Пауш Рэнди Последняя лекция. М.: Эксмо, 2009. 2SS с.

18. Шваб Клаус Технологии Четвертой промышленной революции: [ перевод с англ]. М.: Эксмо, 2G18. 32G с.

References and Sources

1. Ushakova O. Aforizmy i krylatye vyrazheniya M.: Litera. 2GG6. б4 s.

2. Moiseev N.N. Matematika stavit ehksperiment. M.: Nauka. 1979.

3. Proekty i riski budushchego: Koncpcii, modeli, instrumenty, prognozy. M.: KRASSAND, 2G17. 432 s.

4. Neklessa A.I. Vosstanie lichnosti // Strategiya Rossii. 2018. №10 (178). S. 75-83.

5. Barkova EH.V. Strategii razvitiya ehkofilosofii: k novomu gumanitarnomu proryvu // Pravo i praktika. 2017. N° 4. S. 188-197.

6. Barkova EH.V. Mezhsub"ektnye svyazi v sovremennom mire: opyt ehkofilosofskogo analiza // Vestnik Rossijskogo ehkonomicheskogo universiteta im. G.V. Plekhanova. 2014. № 8 (74). S. 12-23.

7. Grigoryan A.EH. Filosofiya lingvoehkologii v issledovanii kommunikativnogo prostranstva // Pravo i praktika. 2017 № 1. S. 219.

8. Grin A. Alye parusa; Begushchaya po volnam: [sbornik]. M.: Izd-vo AST, 2G17. 32G s.

9. Paustovskij K.G. // https://owlearn.ru/news/esli_otnjat_u_cheloveka_ sposobnost_mechtat_to_otpadjot/2016-10-01-16 1G. EHnciklopediya ehpistemologii i filosofii nauki. M.: «Kanon+», ROOI «Reabilitaciya». I.T. Kasavin, 2GG9. 511 s.

11. Ado P. Filosofiya kak sposob zhit': Besedy s ZHanni Karlis i Arnol'dom D. Dehvidsonom. CHelyabinsk: Socium, 2G1G. S. 25-2б.

12. B'yuz T. Cinizm i postmodernizm. M.: ID «KDU», 2G16. 27G s.

13. Barkova EH.V. K opredeleniyu cheloveka XXI veka: filosofiya obrazovaniya v poiskah celepolagayushchih strategij // Vestnik Moskovskogo gorodskogo pedagogicheskogo universiteta. Seriya: Filosofskie nauki. 2013. № 1 (7). S. 4б-53.

14. Gyugo Viktor Gorazdo tochnee mozhno sudit' o cheloveke po ego mechtam, nezheli po ego myslyam. // https://musthaveforyou.mediasole.ru/2G_silnyh_vyskazyvaniy_viktora_gyugo3

15. Bruno Dzh. Filosofskie dialogi. M.:«Novyj Aukropol'», 2G13. 5G9 s.

16. Kuznecova YU.A. Partnerstvo v mezhkul'turnyh kommunikaciyah: social'no-ehkologicheskij aspekt // Vestnik Moskovskogo gorodskogo pedagogicheskogo universiteta. Seriya: Filosofskie nauki. 2017.№ 4 (24). S. 72-79.

17. Paush Rehndi Poslednyaya lekciya. M.: EHksmo, 2GG9. 288 s.

18. SHvab Klaus Tekhnologii CHetvertoj promyshlennoj revolyucii: [ perevod s angl]. M.: EHksmo, 2G18. 32G s.

БАРКОВА ЭЛЕОНОРА ВЛАДИЛЕНОВНА - доктор философских наук, профессор Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова

BARKOVA, ELEONORA V. - Doctor of Philosophy, Professor, Plekhanov Russian University/

УДК 141.201

БУЗСКИЙ М.П.

ДУХОВНОЕ И РАЦИОНАЛЬНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ОСВОЕНИЕ КАТЕГОРИИ «ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО»

Ключевые слова: экологическое пространство, коэволюция, материальное и духовное, саморегулирование, экологизация мышления, экологический императив.

Экологическое пространство - это сфера активной самоорганизации природной среды, которая объективно направлена на свое укрепление и расширение. Основным препятствием для этого является человеческая деятельность, которая не учитывает собственной специфики этого пространства. Опираясь на концепцию экологического императива Н.Н. Моисеева, автор раскрывает направления освоения этого пространства, исходя из его включенности в процесс коэволюции. Подчеркнуто, что в соотношении духовно-нравственного и материально-производственного начала, которые характеризуют экологический императив и включены в экологическое пространство, приоритетным в его исследовании и освоении является формирование нравственной позиции, на основе которой люди приобретают способность и возможность обретать идентичность с некоторыми требованиями и свойствами экологического пространства, т.е. «присутствовать» в нем, осваивая сложный процесс разумного осуществления коэволюции общества и природы.

BUZSKY, M. P.

THE SPIRITUAL AND RATIONAL-PRACTICAL MASTERING OF THE CATEGORY OF

«ENVIRONMENTAL SPACE»

Keywords: ecological space, coevolution, material and spiritual, self-regulation, ecologization of mind, ecological imperative.

The ecological space is the field of active self-organization of the natural environment, that is objectively aimed at its strengthening and expansion. The main obstacle to this is human activity, that does not take into account its own specifics of this space. Based on the concept of N.N. Moiseev's environmental imperative, the author reveals the directions for development of this space, based on its involvement in the process of coevolution. It is emphasized that in the ratio of spiritual-moral and material-production principles that characterize the ecological imperative and are included in the ecological space, the priority in its research and development is the formation of a moral position on the basis of which people acquire the ability to acquire an identity with certain requirements and properties of ecological space, i.e. "to be present" in it, mastering the complex process of reasonable implementation of coevolution of society and nature.

Содержание категории «экологическое пространство» по отношению к общему массиву исследований в сфере экологии оказывается до сих пор недооцененным. В нем рассматривают