Экологическая культура в международной парадигме развития

Современный эволюционизм, экологическая деонтология

Е.Н. Князева

Перспективы экологического эволюционизма’

В статье рассматриваются ключевые характеристики экологического эволюционизма, фундаментальная интеграция идей эволюции и экологии. Демонстрируются эвристические и интегративные возможности эволюционного мышления, связанного с идеями экологии, и экологического мышления, исходно базирующегося на теории биологической эволюции, дополненной генетикой. Предполагается, что эволюционное мышление сегодня выходит далеко за пределы эволюции живых систем и опирается на более универсальные представления - понимание закономерностей эволюции и коэволюции сложных нелинейных систем, нелинейную динамику, синергетику, науку о сетях (Network Science), глобальный (или универсальный) эволюционизм, так называемую Большую историю (Big History). В то же время и экология как наука о взаимодействии живых организмов и их сообществ с окружающей средой выходит далеко за пределы своих первоначальных рамок биологического знания. Экологический подход оказывается перспективным в социальных и гуманитарных исследованиях. Говорят об экологии действия, разума, жизни, познания и творчества, мысли и слова, идей, коммуникации и управления.

Ключевые слова: эволюционизм, экологический подход, эволюционное мышление, экологическая ниша, активная адаптация, экология действия, энактивизм, трансдисциплинарность.

1. Эволюция и экология: концептуальные основания междисциплинарного синтеза знания

Известен тезис Ф.г. Добржанского, что «ничто в биологии не имеет смысла кроме как в свете эволюции». этот тезис можно переформули-

1 Исследование выполнено при поддержке РФФИ (проект № 13-06-00813а «эволюционное мышление как основание междисциплинарного синтеза знания»).

Современный эволюционизм, экологическая деонтология

ровать следующим образом: «Ничто в науке не имеет смысла кроме как в свете эволюции». Идея эволюции, непосредственно связанная с идеей экологии, действительно обладает необыкновенной силой, причем не только в науке, но и в практической деятельности человека, включая организацию личного пространства, своего жизненного мира, принятие решений, коммуникацию, образование. Эволюция понимается здесь в разных смыслах: а) как глобальная эволюция, б) как коэволюция, в) как организация экологических (социальных, когнитивных и т.п.) ниш.

Идея глобальной эволюции лежит в основе глобального (или универсального) эволюционизма, который включает в себя: 1) теорию космической эволюции; 2) синтетическую теорию биологической эволюции, представляющую собой синтез эволюционного учения Дарвина и генетики; 3) теорию эволюции сложных адаптивных систем (синергетику). Эволюция имеет сквозной характер, она проходит по всем иерархическим уровням организации мира: космическая эволюция, предбиологи-ческая, эволюция живой природы, антропогенез, человеческая история, интернет, «сверхразум», Web 2.0 и т.д. Современные теория сложности и теория сложных адаптивных систем стремятся охватить всю эволюцию с точки зрения лежащих в ее основе универсальных паттернов самоорганизации, перехода от хаоса к порядку, «ритмов жизни», т.е. циклов эволюции, феноменов эмерджентности, неожиданного рождения принципиально новых свойств.

Идея коэволюции является ключевой не только в экологии как части биологического знания, но и в теории эволюции сложных систем. Можно говорить не только о коэволюции биологических организмов внутри биоценоза, определенного биологического сообщества, но и о коэволюции человека и природы в плане поддержания экологического равновесия. В более нетривиальном смысле можно рассуждать о коэволюции развивающихся в разном темпе и находящихся на разных стадиях развития сложных систем, будь то страны, создатели и участники креативного семейного, образовательного, управленческого и т.п. пространства. В этом плане коэволюция предстает как совместное и взаимосогласованное устойчивое развитие сложных систем и попадание их - в случае резонансного, правильного объединения - в один и тот же, единый темпомир (представителей разных поколений в семье, учителя и ученика, менеджера и подчиненных или членов управленческой команды, успешной группы топ-менеджеров). Идея коэволюции была выдвинута С.П. Курдюмовым и развивалась в ряде наших совместных работ [2].

Эволюционное мышление проникает сегодня в разные области знания. Развиваются эволюционная психология, эволюционная экономика,

на эволюционных моделях сложных систем строятся современное прогнозирование, исследования будущего (futures studies), эволюционная или экологическая педагогика. Наряду с эволюционной эпистемологией | | развиваются эволюционная этика (социобиология) и эволюционная эсте- о ^

тика. По отношению к трем высшим ценностям человека - истине, добру о

и красоте - плодотворно развивается эволюционный подход. На главные |

вопросы, поставленные Кантом, можно отвечать с эволюционной точки и

зрения. «Что я могу знать?» - «Я могу знать то, что я приспособлен как мезокосмическое существо, но я могу и выходить за пределы мезокос-ма, используя искусственные приспособления, инструменты познания и создавая абстрактные теоретические модели. Кроме того, я знаю, что мое онтогенетически априорное знание является филогенетически апостери-онным». «что я должен делать?» - «Я буду больше уверен, что я должен творить добро, если я знаю, что альтруистическое поведение уже существует в живой природе».

2. Концептуальные основания экологического подхода

Когнитивные ниши и активная адаптация. Образование ниш можно рассматривать и с позиции представления о коэволюции. Живой организм приспосабливается к окружающей среде, активно осваивая и преобразуя под себя определенное пространство. Последнее называется его «экологической нишей». Коэволюция в живой природе ведет к «застройке» биологического пространства определенной сетью ниш, так что вновь возникающим видам или новым особям внутри внутривидовой конкуренции необходимо создавать для себя дополнительные ниши, деформируя тем самым существующую конфигурацию ниш.

Вероятно, развитие культуры, науки и технологии также связано с образованием ниш. Процессы коэволюции сложных структур, развивающихся в разном темпе и имеющих неодинаковую степень сложности, приводят к образованию коэволюционных (экологических) ниш. Существуют законы образования экологических ниш, возникновения определенной пространственной конфигурации подогнанных друг к другу ниш.

С. Кауффман пишет в связи с этим о неких принципах «сборки сложных образований посредством процесса поиска, а также принципах автоката-литического создания ниш, инициирующих инновации, которые в свою очередь создают дальнейшие ниши» [8].

Имеет смысл сопоставить понятие экологической ниши с понятием жизненного пространства, используемым, в частности, К. Левином. Пространство жизни - это окружающий психологический мир в том виде, как он существует для индивида. Его граничная зона - это та часть

Современным эволюционизм, экологическая деонтология

процессов психологического и социального мира, которая в определен-процессов психологического и социального мира, которая в определенное время оказывает влияние на жизненное пространство. Понятие жизненного пространства, несомненно, включает в себя и адаптационный смысл: эту часть социального пространства освоил человек и к ней приспособился. Г раницы пространства свободных действий индивида могут расширяться в результате его взросления, образования и повышения собственной активности. границы экологической ниши могут, по меньшей мере, трансформироваться.

В культуре и науке, так же как и мире живой природы, возникают некие коэволюционные ландшафты, т.е. сложные конфигурации сосуществующих ниш. Трансформация коэволюционных ландшафтов определяется непрерывным созданием новых ниш и, следовательно, перестройкой наличной структуры ниш. Эволюция мест (занимаемых ниш) есть своего рода интенциональность в построении окружающей среды.

Каждый вторгающийся в мир науки ученый испытывает парадигмаль-ное инерционное давление, давление уже заполненных «когнитивных ниш», причем заполненных наличными, далеко не совершенными знаниями и культурой мышления. Встраивание нового знания зависит от наличной структуры «когнитивных ниш». При достаточной инновационной ценности этого знания и достаточной решимости, «пробивной силе» его носителя это новое знание может быть принято научным сообществом. В результате этого может происходить реконструкция структуры пространства, застроенного «когнитивными нишами». Могут деформироваться существовавшие ранее ниши.

Всякое исследовательское сознание и производимое им знание должно попасть в определенную локальную среду или создать среду, соответствующую своим устремлениям. только тогда оно будет успешно развиваться. Всякий элемент знания должен находиться на своем месте, в области своего территориального оптимума, иначе будет ощущаться «диспозиционная неустроенность», или «давление места». Эти представления весьма близки к теории движения, развитой Аристотелем.

Абсолютно податливых и благоприятных сред для реализации творчества не существует. Чтобы «встроиться» в научное сообщество и занять подобающую ему «когнитивную нишу», ученому надлежит резонансно возбудить, угадать скрытые тенденции развития научного знания, созревшие в недрах науки, но еще не вербализованные в виде моделей и теорий. Если же он не попадает точно в резонанс, что обычно и имеет место, то он вынужден постепенно, асимптотически, приближаться к выведению на поверхность этих неявных тенденций развития знания. А здесь уже игра-

ют роль время, терпение и упорство ученого, его направленные усилия в воплощении своих идей.

Итак, встает вопрос об оптимально организованных коэволюционных ландшафтах и благоприятных для субъекта конфигурациях когнитивных с

ниш. По терминологии К. Левина, это вопрос о жизненном пространстве с

индивида и его граничной зоне. К. Левин намечал в качестве одной из |

задач дальнейшего психологического исследования именно изучение гра- с

ничных зон жизненного пространства (die «Grenzzone» des Lebensraums).

Он предложил называть эту область исследования психологической экологией

Коэволюционный когнитивный ландшафт представляет собой сложноорганизованную систему, разветвленную сеть взаимно «подогнанных», адаптированных когнитивных ниш. Природа этого рода сложных адаптивных образований такова, что они существуют «на краю хаоса»

(“at the edge of chaos”). Существует тонкий баланс между сложностью этой системы и ее устойчивостью, возможностью ее самоподдержания. Один шаг к усовершенствованию этой организации, к дальнейшему увеличению сложности, т.е., казалось бы, в лучшую сторону, может разрушить всю систему.

Umwelt, жизненный мир или мир смыслов. Жизнь, которая, согласно формуле выдающегося этолога К. Лоренца, есть познание, представляет собой извлечение смысла (living is sense-making), отбор значимого и ценного и вовлечение этого в жизненный мир организма. Якоб фон Икскюль блестяще описал особенности когнитивных и жизненных миров различных живых организмов, введя понятие Umwelt - специфического окружающего мира, к которому приспособлен и который строит себе всякий биологический вид. Он показал, что когнитивный мир человека принципиально отличен от мира, скажем, клеща. Полевой клещ долго сидит на кончике травинки, и весь его Umwelt, все, что имеет смысл и значение для него, - это только ощущение теплоты и масляной кислоты, исходящей от кожи и шерсти теплокровного животного. Как только по траве пробегает собака или лисица, он мгновенно расслабляет члены и падает вниз. Затем ему надо пробраться через шерсть животного и впиться в него, насыщая себя кровью и разбухая как пузырь. Он не любуется красотой осеннего леса, как это делает человек, он не распознает нектары цветов, которые значимы для пчел, его знаки, которые несут для него жизненно важный смысл, - это только теплота и масляная кислота. Это также пример психомоторной интенциональности живого существа.

17

технологии

Современный эволюционизм, экологическая деонтология

открытое будущее. Позиция экологического эволюционизма исходит из представления, что будущее не дано нам заранее, оно открыто. Эволюционное мышление является мышлением нелинейным. Это мышление, которое предполагает необратимость времени (существование стрелы времени), прохождение точек неустойчивости и выбор путей эволюции (наличие альтернатив развития и открытость будущего), смену темпа эволюции, влияние малых отклонений, флуктуаций, случайностей, хаоса, в том числе эффект разрастания флуктуаций, «эффект бабочки», пороговость чувствительности сложных систем, понимание роли резонансных воздействий и нелинейности управления, понимание дискретности и ее роли в построении картины мира, влияние будущего, вложенность, матрешечность мира в пространственном и временном аспектах. Сложные системы, по выражению И. Пригожина, проходят через каскады бифуркаций, что делает будущее принципиально непредсказуемым. В этом отношении современное представление об эволюции включает в себя все смыслы, которые раньше мыслились в понятии развития, и дополняет эволюцию новыми, существенными, нетривиальными смыслами.

3. Перспективы экологического подхода

Экология действия. Экологический подход становится ныне одним из наиболее плодотворных в теории управления и теории принятия решений. Центральным здесь является представление о ситуационно-сти поисковой и конструктивной деятельности человека. Последнее означает, что невозможно понять деятельность человека, в том числе и управленческую, т.е. его усилия, направленные на создание социальной организации, поддержание ее функционирования или перестройку, если абстрагироваться от субъекта управления как живого организма, который включен в определенную ситуацию, имеющую своеобразную конфигурацию, т.е. действующего в экологически определенных условиях. Всякий акт управления расширяется в некую ситуацию, обладающую определенными топологическими свойствами; он осуществляется «здесь и теперь».

Французский социолог и философ Эдгар Морен ввел представление об экологии действия. Неопределенность имманентно вписана в само представление о сложности мира, она означает незавершенность всякого процесса познавательной и практической деятельности, непредза-данность, открытость и нелинейность ее исхода. Всякое предпринимаемое нами действие определяется условиями окружающей природной и/или социальной среды, и может оказаться, что оно отклонится от того направления, которое было ему первоначально задано. «Мы не можем

быть уверены в том, что результат действия будет соответствовать нашим намерениям, напротив, мы вправе серьезно сомневаться в этом» [4]. Поэтому мы вынуждены отойти от привычной линейной схемы предпринятое действие ^ полученный результат и признать нелинейность всякого действия, точнее, нелинейность связи этого действия и его результата о

(последствий). «Как только индивид предпринимает действие, каким |

бы оно ни было, оно начинает ускользать от его намерений, - поясня- и ет Морен. - Это действие вливается во вселенную взаимодействий и в конечном счете поглощается окружением, так что в результате может получиться даже нечто противоположное по отношению в первоначальному намерению. Часто действие возвращается бумерангом к нам самим. Это обязывает нас внимательно следить за действием, пытаться его исправить, - если еще не поздно, - а иногда его торпедировать, как это делают ответственные работники НАСА, которые взрывают ракету в том случае, если она отклоняется от заданной траектории» [4, с. 73-74].

Мыслить и действовать интерактивно и оказывать управляющие воздействия адекватно складывающейся ситуации означает, стало быть, понимать неоднозначность и относительную непредсказуемость получаемого отклика от среды, от организации, на которую осуществляется управляющее воздействие, отдавать себе отчет в сложности и нелинейности устанавливающихся обратных связей, допускать определенную долю хаоса, внутренней подвижности и гибкости в складывающейся системе интерактивных связей, а также уметь использовать правила резонансного встраивания в среду для образования единого устойчиво эволюционирующего целого.

Экология коммуникации. В современной когнитивной науке развивается новая концепция энактивизма (энактивного познания), т.е. «вдействования» человека в познаваемый и преобразуемый им окружающий мир» [1]. Ключевой принцип, на котором строится энактивистский подход к коммуникации, заключается в том, что живой организм (живое существо или человек как когнитивный агент) является центром активности мира, он вовлечен в мир телесно, нейронально, перцептуально, интеллектуально, он встраивается в динамику окружающей его среды и преобразует ее в соответствии со своими нуждами, что можно интерпретировать как экологический подход к коммуникации. В своей деятельности человек включается во взаимодействие с другими индивидами, действует посредством них и через них. Интерсубъективность вырастает в каждый момент из взаимодействия двух или более субъектов.

Томас Фукс и Ханне де Джегер предложили понимать коммуникацию с точки зрения энактивизма. Это «партисипационное производство смы-

19

технологии

Современный эволюционизм, экологическая деонтология

слов», иначе говоря, «процесс генерирования и трансформации смыслов во взаимной игре между взаимодействующими индивидами, а также и сам этот процесс взаимодействия» [7, р. 466]. Коммуникация и строящаяся на ее основе интерсубъективность - это не просто сотрудничество между взаимодействующими индивидами и координация их ментальной деятельности; ее следует рассматривать в рамках понятий нерепрезен-татизма, энактивизма, телесности, вдействования в мир и в друг друга и взаимного отелеснивания (интеркорпоральности). Мы моделируем верования и намерения других людей, с которыми мы имеем дело, как будто оказываемся в их ситуации. За такой процесс в мозге ответственны так называемые зеркальные нейроны.

Прежние концептуальные рамки для понимания коммуникации, в которых отсутствует процессуальная, ситуационная, телесная, интерактивная и энактивная составляющие, ныне подвергаются серьезной критике.

Во-первых, наша ментальность - это не просто внутреннее царство, которое отделено от внутреннего мира других эпистемическим заливом, который мы можем переплыть посредством логических заключений, выводов, проекций. Мы в принципе скрыты друг от друга, поэтому чтобы понять другого или других, мы должны поставить себя на его или их место.

Во-вторых, оценивая действия других и стремясь их понять, мы обычно занимаем позицию «третьего лица», т.е. внешнего наблюдателя. Этого недостаточно, мы должны быть встроены в саму ситуацию, в сам процесс: наблюдения со стороны мало, мы должны быть во взаимодействии или даже вдействовании друг в друга, а это и есть позиция энактивизма.

В-третьих, нам следует избегать картезианской ошибки, что тело есть всего лишь передаточный прибор, - напротив, необходимо рассматривать взаимные связи телесно воплощенных когнитивных агентов.

В-четвертых, традиционные подходы к социальному познанию недостаточны и подвержены критике, поскольку в них не учитывается, что когнитивные и креативные способности проистекают друг от друга, определенным образом связаны и эволюционируют на протяжении человеческой жизни.

В качестве альтернативного выдвигается энактивистский взгляд. Его существо Фукс и де Джегер характеризуют следующим образом [7, р. 469-470] (следуя основным положениям этих авторов, сопроводим их своими комментариями).

1. Социальное понимание, хотя и интерационно, т.е. базируется на взаимодействиях между людьми, является индивидуальным делом каждого из нас. Оно строится на автономии каждого и благодаря ей.

2. Коммуникация существенным образом опирается на телесность в самом богатом смысле этого слова, т.е. на динамические действия, которые производят целостные телесно воплощенные и определенным образом телесно организованные индивиды.

3. Намерения индивидов не являются непрозрачными и скрытыми, они о

выражаются в действиях, поэтому могут быть восприняты и поняты дру- | гими. и

4. Цели и интенции других людей не являются предданными и статичными, они генерируются и трансформируются в процессе взаимодействия. Социальное познание и социальное действие означает возможность самокорректировки своих действий в зависимости от реакций других и от изменяющейся ситуации социального взаимодействия.

Отсюда делается следующий вывод: «Мы понимаем социальное взаимодействие как интерактивный и интеркорпокальный процесс, в который погружены оба партнера и в котором ведущую роль для понимания играет сам процесс взаимодействия. Короче говоря, социальное познание возникает из телесного социального взаимодействия или, применяя термин Мерло-Понти, из интеркорпоральности. Употребляя это понятие, мы понимаем его в рамках энактивистского подхода, а именно как динамическое сцепление (dynamical coupling) и координацию телесных когнитивных агентов» [7, р. 470].

Производство смыслов - это не разовый акт, а процесс. Смыслы со-создаются в процессе взаимодействия партнеров, они открываются всё новые и новые, по мере развертывания и углубления этого взаимодействия. Производства смыслов в социальном взаимодействии - это процесс с открытым концом, это настоящее приключение, которое подстегивается синергией взаимодействующих личностей. Кроме того, здесь имеет место холистический эффект, о котором говорят Фукс и де Джегер: «Взаимное инкорпорирование открывает потенциально новые области производства смыслов, такие области, которые недоступны каждому из индивидов в отдельности. Выражаясь в терминах партисипационного производства смыслов, в этой ситуации мы говорим о подлинно совместном производстве смыслов» [Там же, р. 477].

С представлением об энактивности познания тесно связано представление о телесности познания. Можно сказать, что, принимая эту новую исследовательскую программу, саму эпистемологию мы можем назвать телесно ориентированной.

Существуют телесные нити, управляющие разумом. Психосоматические связи строятся по принципу нелинейной циклической причинности. Структуры восприятия и мышления зависят от «синергий тела», от сен-

21

технологии

Современным эволюционизм, экологическая деонтология

сомоторного опыта, которому соответствуют определенные нейронные сомоторного опыта, которому соответствуют определенные нейронные

структуры. Когнитивные структуры могут быть соотнесены с определенными сенсомоторными схемами. Телесное познание есть движение и действие. Воспринимающий, мыслящий, коммуницирующий ум есть тело в движении. По словам Анри Бергсона, «наша мысль изначально связана с действием. Именно по форме действия был отлит наш интеллект». Хайнц фон Фёрстер отмечал: «Хочешь познавать, научись действовать!» и «Действуй так, чтобы умножать возможности для выбора!». Как подчеркивают де Джегер и ди Паоло, «движение есть центр телесной активности» [6, р. 489]. Мы видим не только глазами, но и руками и ногами. Знания не пассивно приобретаются организмами как когнитивными агентами, но активно строятся ими. Живые организмы как целостные системы активно взаимодействуют с элементами окружающей среды, конструируя ее и находясь в процессе конструирования самих себя под ее влиянием.

Наш мир восприятия и мышления не ограничивается нашей кожей и кончиками пальцев. Мы распределены в окружающем мире, в нашем узком социуме, который строится нами и посредством наших мыслей и действий. Еще М. Мерло-Понти обратил внимание на то, что для слепого его палка перестает быть просто объектом: она не воспринимается им как внешний объект, становится областью его собственной чувствительности, расширяя объем и активный радиус касания, и выступает как механизм, компенсирующий зрение [7, р. 472]. Несколько заостряя смысл этого представления, можно сказать, что для слепого палка становится частью его самого.

Аналогичным образом для ученого его компьютер, флешка, книга конспектов или же экспериментальные приборы и установки - это продолжение его самого. Потеря этих дополнений - потеря ученым самого себя. Субъективность человека продлена и продолжена в мир его вещей-процессов, в мир его социальных отношений.

Не мы в мире, а мир в нас. Мы строимся от окружающего мира, который непрерывно строится и достраивается нами. Umwelt - это созданный нами окружающий мир, обратно влияющий на нас самих. Umwelt - это и наш микросоциум, мир наших непосредственных социальных связей и отношений. Живой организм и окружающая среда совместно и взаимно конституируют друг друга. Эта теоретическая позиция становится в настоящее время достаточно популярной и получает название extended mind. Одна из флагмановских статей принадлежит перу Э. Кларка и Д. Чалмерса [6]. Но ведь это и есть энвайронментализм, экология человеческого действия, коммуникации и познания.

Наш мир - это, скорее, не мир вещей, а мир действий, мир наших поведенческих актов и откликов на эти акты. Часто обсуждается простейший пример - восприятие нами мягкости губки. Мягкость губки не находится в ней самой, она обнаруживается нами в нашем действии и благодаря ему, в том, как губка отвечает на наше активное действие, на сжатие, производимое соответствующими движениями нашего тела (ладоней или | пальцев). ^

и

В социальном мире, мире социальных взаимодействий вслед за М. Мерло-Понти говорят об интеркорпоральности, которая необходима для социального понимания и производства смыслов. наши целенаправленные или непроизвольные телесные действия - хватания, указание, передача из рук в руки, касания, движения навстречу или, напротив, отстранения, являются чрезвычайно значимыми. Особое значение имеет весь арсенал невербальной коммуникации - язык телодвижений и поз, жестов, интонаций, мимики и движений глаз, культурных касаний, о которых замечательно рассказывает в своих книгах Г.Е. Крейдлин [3]. Интонации голоса и телесные движения нередко говорят больше, чем сами слова. И, конечно, намеренное прекращение коммуникации (например, игнорирование приветствия «Здравствуйте!») несет несравнимо больший смысл для знающих друг друга людей, чем беглое «Зрасьте!».

Коммуницируют между собой телесно организованные субъекты, и их коммуникация означает рождение смысла. «Фактически смыслы возникают, устанавливаются, изменяются и т.п. через межличностную координацию движений. И, наоборот, движения становятся межличностными, будучи координированными через попытки понимания друг друга, которые направляются также усилиями создать и наладить способы понимания друг друга» [7, р. 471].

говоря о важности интеркорпоральности для возникновения интерсубъективности, подчеркивают также, что люди как когнитивные существа или, в иной ипостаси, акторы социального действия, являются гибкими, пластичными системами. История их предыдущих социальных коммуникаций хотя и во многом определяет сегодняшнее общение и достижение понимания, но не жестко: они изменяются в процессе жизни и взаимодействия и могут выходить на новый уровень взаимного понимания и личностного соприкосновения или же, напротив, полностью или частично терять интерес друг к другу и/или способность достижения согласия. необходимо учитывать также, что действия и социальные взаимодействия приобретают свою собственную жизнь и изменяются в зависимости от ситуации (ситуативность достижения интерсубъективности).

23

технологии

Современный эволюционизм, экологическая деонтология

Эмпатия. Экология духовной деятельности. Человек как участник социальных взаимодействий не просто наблюдает других людей, строя сложные межличностные отношения или занимаясь литературным, поэтическим, актерским творчеством, - он развивает в себе способность вчувствования, эмпатии. Изучению феномена эмпатии уделяется ныне большее значение, тем не менее, здесь остается еще немало неясного.

Эмпатия является одновременно и основой креативных способностей человека, и способом восприятия, понимания, коммуникации и создания красоты, и внутренним стержнем для морального действия. Эмпатия -тот узелок, через который соединяются истина, красота и добро. В художественном и отчасти научном творчестве способность вчувствования -это способность слиться с природным и/или социальным миром, войти с ним в резонанс, чтобы открыть в нем, а тем самым и в себе самом, что-то новое. В восприятии красоты это основа незаинтересованного любования. Этическое поведение начинается тогда и постольку, когда и поскольку человек научается чувствовать радость (или горе) другого как свою собственную радость (или горе), о чем писал Адам Смит в своем опусе «Theory of Moral Sentiments».

Эмпатия означает способность выйти из самого себя и посмотреть на себя со стороны, зазеркалить, на что не способны животные, которые сливаются со своим окружением, со своим Umwelt. Недавнее открытие в нейронауке говорит, что за эту способность ответственны так называемые зеркальные нейроны. А вместе с тем это высшая способность человеческого духа. Человек отстраняется от самого себя и дистанцируется от своих действий и своей среды - тем самым он открывает что-то ранее не известное в мире, в другом человеке, в себе как Другом и одновременно перестраивает самого себя. Путем расставания с собой он себя находит. Пересаживая часть самого себя в личность другого, отдавая самого себя (тем самым создается как бы симбиозная личность), он находит самого себя подлинного, обновляется и развивается. не боясь потерять свою идентичность, он ее обретает и укрепляет. В мире, в Другом (или в Других), в не-Я он узнает самого себя, свое Я, обновленное и преображенное или обнаженное, подлинное.

Библиографический список

1. Князева Е.Н. Энактивный ум: новая конструктивистская парадигма в когнитивной науке // Психология и психотехника. 2010. № 9. С. 16-26.

2. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика: нелинейность времени и ландшафты коэволюции. М., 2007.

3. Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика. М., 2004.

4. Морен Э. Образование в будущем: семь неотложных задач // Синергетическая парадигма. Синергетика образования. М., 2006.

5. Clark A., Chalmers D.J. The Extended Mind // Analysis. 1998. Vol. 58. P. 7-19.

6. De Jaegler H., Di Paolo E. Parpicitatory Sense-making. An Enactive Approach to Social Cognition // Phenomenology and Cognitive Sciences. 2007. Vol. 6. m

7. Fuchs T., Jaegher de H. Enactive Intersubjectivity: Participatory Sense-making °

and Mutual Incorporation // Phenomenology and Cognitive Sciences. 2009. |

Vol. 8. № 4. P. 466. оциа

8. Kauffman S. At Home in the Universe. The Search for Laws of Self-organization u and Complexity. London, 1995. P. 282.

9. Lewin K. Werkausgabe. Bd. 4: Feldtheorie. Bern; Stuttgart, 1982. S. 149.

технологии