Ирак ведет переговоры энергично

Ирак объявил о собственной программе по строительству АЭС на 11 ГВт до 2030 года. Багдад ведет переговоры с Россией, США, Францией и Китаем и надеется подписать контракт на $40 млрд до конца года. Россия — предпочтительный партнер, а желательная схема финансирования предполагает межгосударственный кредит на 20 лет, заявляют регуляторы Ирака. В «Росатоме» пока лишь осторожно говорят о «диалоге с иракскими партнерами». Найти подрядчика будет непросто, предупреждают аналитики, учитывая нестабильную политическую ситуацию в Ираке, проблемы с безопасностью и сложности с возвратом инвестиций.

Фото: Олег Харсеев, Коммерсантъ

Ирак официально объявил об амбициозных планах строительства атомной генерации: до 2030 года страна хочет построить восемь блоков общей мощностью 11 ГВт для покрытия энергодефицита, снижения выбросов СО2 и решения проблем с нехваткой воды с помощью опреснения. При этом глава иракского управления по регулированию радиоактивных источников Камаль Латыф 15 июня заявил «РИА Новости», что основным подрядчиком может выступить «Росатом».

«"Росатом" является компанией, которая займется реализацией проекта, а не какая-либо другая»,— сказал он (цитата по «РИА Новости»). Господин Латыф также уточнил, что «совсем не обязательно, что все реакторы будут построены в эти временные рамки». При этом число энергоблоков может и увеличиться. В интервью агентству AFP Камаль Латыф уточнил, что республика ведет переговоры также с США, Францией, Южной Кореей и Китаем. Подписать контракт надеются до конца года.

По данным Bloomberg, стоимость строительства АЭС составит $40 млрд (по $5 млрд за блок). Южнокорейская Kepco не подтверждала какие-либо переговоры с Ираком.

В «Росатоме» осторожно прокомментировали заявление главы регулятора Ирака.

«В рамках диалога с иракскими партнерами по атомной тематике обсуждается вся повестка возможного сотрудничества — и энергетические, и неэнергетические применения ядерных технологий в мирных целях. Параллельно ведется работа над формированием нормативно-правовой базы такого взаимодействия»,— заявили в госкорпорации.

Вопрос энергодефицита остро стоит в Ираке не первый год: в стране постоянно растет спрос и происходят перебои с электроснабжением. Производство составляет около 17 ГВт, а пиковое потребление летом может достигать 27 ГВт. Часть электроэнергии Ирак импортирует из Ирана.

Одна из главных сложностей для Ирака, чей бюджет почти исключительно зависит от поступлений от экспорта нефти,— финансирование строительства АЭС. Самый приемлемый вариант — межгосударственный кредит с погашением в течение 20 лет после запуска АЭС. По схожей схеме Россия финансирует строительство четырехблочной АЭС «Эд-Дабаа» в Египте на реакторах ВВЭР-1200 (блоки по 1,2 ГВт). Общая стоимость — $30 млрд, из этой суммы $25 млрд составляет российский кредит.

В связи со сложной политической обстановкой внутри Ирака, проблемами с безопасностью и низкой платежеспособностью страны предлагаемый контракт может оказаться не слишком привлекательным для западных подрядчиков. У Ирака множество внутренних и внешних политических проблем, говорит директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов. «Встанет вопрос возврата инвестиций: в Ираке нет внутренних платежеспособных потребителей, потенциал экспорта электроэнергии также отсутствует в силу геополитических сложностей. В стране фактически нет единой власти, а за 20 лет политическая ситуация может измениться еще несколько раз»,— подчеркивает эксперт. Другая проблема — обеспечение безопасности строящихся и запущенных объектов в ситуации перманентного гражданского конфликта на этой территории, замечает Константин Симонов.

Обеспечение защищенности атомных электростанций и связанной инфраструктуры в иракских условиях будет большим вызовом, соглашается консультант ПИР-Центра Андрей Баклицкий.

По его мнению, строительство АЭС в Ираке не несет больших рисков в сфере ядерного нераспространения. «Легководные реакторы, которые строит "Росатом", плохо подходят для наработки оружейного плутония. Россия практически единственная страна, которая забирает обратно поставленное ядерное топливо после его отработки, что еще больше снижает угрозу его использования в военных целях»,— считает аналитик.