Архитекторы и строители Алтая второй половины XIX начала XX вв

явление по цвету, который напоминает цвет Зеленой Богоматери (Ногоон Дара Эхэ). Неслучайно проф. С.Ж. Балданов отмечает, что образ этого дерева, вырастая до образа символа, стал названием данного романа [3].

У бурят под влиянием уклада жизни сформировалась такая черта национального характера, как умение обращаться с домашними животными, более того, способность понимать их. Во многом через раскрытие этого качества осуществляется автором индивидуализация образа Шаралдая.

Односельчане знают, что Шаралдай очень любил животных, заботился о них. Дэбшэн вспоминает, что отец даже беседовал с порученными ему быками. Разлука с любимым делом изменила его: с тех пор Шаралдай похудел, почернел, работал спустя рукава, молчалив стал. Любопытно, что здесь объектом художественной идеализации становится такое животное, как бык. Мы привыкли к тому, что в произведениях литератур народов, чья жизнь связана с животноводчеством, безусловно, бык - животное красивое и благородное.

А. Ангархаев ярко показал и такие черты традиционного бурятского характера, как степенность, созерцательность, склонность к размышлению, в определенной мере связанные с влиянием буддийской традиции. Носителем этих качеств является Аюша, в раннем детстве отданный в дацан, постигший секреты врачевания у знаменитого эмчи-ламы. Он лечит травами, проходит мысленный круг сопереживания с больным, стремясь вылечить не только тело, но и душу человека.

Размышление стало привычкой, внутренней потребностью Аюши. Особенно много он думает над проблемами нравственности, истоками зла. В его устах убедительно звучит сравнение жизни человека с постройкой субургана. «Субурган еще издали будет сиять, напоминать людям, для чего он сооружен» [4].

Аюша живо интересуется естественными науками. При этом он стремится совместить полученные в дацане знания с новейшими открытиями науки. Он приходит в восторг от объяснения Дэбшэном Восьмеричного пути взаимодействия частиц, который назван термином буддийской философии, обозначающей восемь добродетелей, избавляющих человека от страданий.

В лице доктора Аюши выведен тип национального характера, одержимый жаждой познания, не потерявший, несмотря на тяжелые испытания, интересы к жизни. Он философски принимает удары судьбы и даже считает себя удачливым человеком, потому что уцелел на войне, у него есть сын, внуки.

Эта его черта истекает не только из учения буддизма, но и из здравого смысла, присущего народному мироощущению.

В образе Шаралдая подчеркнуты такие качества, как любовь к природе, забота о детях, высокая нравственная требовательность. Показано, что эти качества противоречат таким качествам национального характера, как излишняя замкнутость, даже скрытность, стремление ничем не обнаружить своих истинных чувств и побуждений, даже самых благородных.

Трансформацию в новых общественных условиях можно рассмотреть на примере образов представителей младшего поколения, из которых наиболее подробно обрисованы писателем Таряаша, сын доктора Аюши, Дэбшэн и Бадмаха, сыновья Шаралдая.

Ответственность за свой род, присущая старшему поколению героев романа, в Дэбшэне проявляется слабо, лишь в позднем осознании вины перед Шаралдаем. А у Бадмахи это проявляется лишь в воспоминаниях о гордости и счастье, переполнявших его, когда у него родился сын. Он не признает одну из основных ценностей национальной и общечеловеческой морали - доброе имя. Бадмаха - по-существу денационализированный характер: утративший национальные ценности, он не приобщался какой-либо культуре.

Определенный оптимизм, надежда на дальнейшее ее развитие лучших черт традиционного характера в современных условиях дает образ сына доктора Аюши, механизатора - Та-ряаша.

В отличие от Дэбшэна и Бадмахи Таряаша - на редкость целеустремленный и цельный человек. Еще в школе ребята про него говорили, дразнили его «рабочим и колхозником», но втихомолку завидовали его способностям, трудолюбию, смекалке, умению быть полезным.

Если в образах Дэбшэна и Бадмахи прослеживается ослабление многих важных черт национального характера, то в лице Таряаши представлен продолжатель традиций предшествующих поколений, достойный преемник лучших свойств бурятского народа.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, мы можем сделать вывод, что в романе А. Ангархаева «Вечный цвет» дан художественный анализ ряда существенных качеств бурятского национального характера. На примере двух поколений героев романа нами показана преемственность этих качеств, а также их трансформация в новых социальных условиях.

Библиографический список

1. Петровский, А.В., Ярошевский, М.Г. Психология / А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский. - М., 2000.

2. Гачев, Г.Д. Национальные образы мира. Евразия - космос кочевника, земледельца и горца. - М., 1999.

3. Балданов, С.Ж. Вершины писателя: о творчестве А. Ангархаева / Буряад унэн // У^.: Буряад унэн, 2001. - ноябриин 15.

4. Ангархаев, А.Л. Вечный цвет. - М.: Современник, 1988.

Статья поступила в редакцию 18.10.10

УДК 72.035

Л.В. Каширина, науч. сотрудник научно-производственного центра по сохранению историко-культурного наследия Алтайского края (КГУКНПЦ "Наследие"), E-mail: laris-k@mail.ru

АРХИТЕКТОРЫ И СТРОИТЕЛИ АЛТАЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВВ.

Деятельность профессиональных архитекторов и строителей Алтая в период капитализма рассматривается в контексте общероссийского развития архитектуры; отмечается причастность региональных зодчих к петербургской архитектурной школе, исследуются особенности стилистических приемов мастеров; подчеркивается их роль в формировании архитектурного облика городов Алтая и вклад в сибирское градостроительство.

Ключевые слова: архитектор, гражданский инженер, архитектурная школа, гражданская архитектура, культовая архитектура, классицизм, эклектика, модерн; an architect, a civil engineer, architectural school, civil architecture, cult architecture, Classicism, Eclecticism, Modern style.

В провинциальных городах всегда остро ощущалась по- Воскресенском горном округе решалась двумя путями: ис-

требность в профессиональных кадрах архитекторов и строи- пользование уральских кадров, а также подготовка их в мест-

телей. В XVIII в. проблема строительных кадров в Колывано- ных горных школах и в Барнаульском горном училище [1, с.

21]. Вплоть до конца XVIII в. застройка была сплошь деревянной.

В 1758 г. в Императорской Российской Академии художеств в Петербурге был основан архитектурный класс, что стало одной из причин появления в отдаленных от столичных городов России районах профессиональных архитекторов, которые привнесли в провинцию передовые идеи русской архитектуры. На Алтае таковыми стали сибиряки - А.И. Молчанов (1765 - после 1824), Л.И. Иванов (1803-?), Я.Н. Попов (1802 - после 1852) [1, с. 169]. Ученики выдающегося мастера классицизма Карла Ивановича Росси (1775-1849) успешно решали задачи провинциального градостроительства России, основываясь на принципах классицизма - строгой ясности, гармонии и ансамблевости, воплощая идеи гражданственности и патриотизма. В своей деятельности они широко использовали «образцовые» проекты из «собрания фасадов» для зданий различных функций, переработанные в различных вариациях с элементами местной архитектуры и учетом ландшафтных особенностей.

В XVIII в. в горных заводах Сибири сложилась целая школа строителей и проектировщиков гидротехнических сооружений и плавильных предприятий. На Алтае известны имена Д.Ф. Головина (1721-?), И.И. Черницына (1750-?), Ф.В. Стрижкова (1769-1811) и др. [1, с. 161].

Исторические центры Барнаула, Павловска, Змеиногор-ска, Колывани, культовые здания первой половины XIX в. многих населенных пунктов Алтая своим архитектурным обликом обязаны заводским архитекторам и строителям.

В середине XIX в. во Франции, Германии, России и некоторых других странах появляются высшие технические школы, в том числе инженерно-строительные, в которых стали готовить, в частности, и инженеров архитектурного профиля. Это привело к разделению профессии архитектора на две -архитектора-художника - для сооружения монументальных зданий и инженера-архитектора, или гражданского инженера, - для постройки утилитарных зданий.

Первым специализированным высшим учебным заведением по подготовке инженерных кадров был Институт гражданских инженеров в Петербурге. Начало Институту было положено еще в 1832 г., когда при Главном управлении путей сообщения было учреждено Училище гражданских инженеров. В 1842 г. это училище было объединено с Архитекторским училищем в одно среднее учебное заведение, получившее название строительного училища. В 1877 г. Строительное училище получило устав, утвержденный 15 марта 1877 г., и вступивший в силу закона с 1 (11) августа 1877 г., по которому оно приравнивалось к высшим учебным заведениям. Высочайшим повелением от 10 декабря 1882 г. училище было переименовано в институт гражданских инженеров [2, с. 24]. Изучение теоретических курсов здесь сочеталось с практическими и лабораторными работами, курсовым проектированием, практикой на строительных объектах. В институте были созданы научно-педагогической школы по проектированию и строительству жилых, гражданских и промышленных зданий, санитарно-технических устройств и др. В начале XX в. началась специализация в подготовке инженеров строительного профиля, и с 1905 г. институт стал выпускать инженеров-архитекторов, инженеров санитарной техники и дорожников. Главной целью Строительного училища, а затем Института гражданских инженеров, было «приготовлять техников для провинции, т.е. строителей всякого рода сооружений» [3]. Многие из них работали на должностях городских и губернских архитекторов или инженеров.

С середины XIX в. на Алтае, наряду с выпускниками Академии художеств, строят и выпускники Института гражданских инженеров. Таким образом, связь с петербургской архитектурной школой сохраняется. Губернским и городским архитекторам вменялось в обязанность проведение градо-

строительных разработок, а также контроль за застройкой и проектированием в основном общественных зданий.

В градостроительстве и архитектуре Алтая второй половины XIX - начала XX вв. происходили те же процессы, что и в европейской части России, во всей Сибири. Архитекторы и строители придали Барнаулу, Бийску, Змеиногорску облик сибирских торговых и промышленных центров, используя богатую палитру эклектики и модерна. Положение с кадрами архитекторов и квалифицированных строителей остается напряженным. Острота проблемы усиливается из-за необходимости осваивать многочисленные новые типы зданий (управы, торговые дома, пассажи, банки, синематографы, вокзалы, электростанции и др.).

Развитие архитектуры во второй половине XIX - начале XX вв. было связано преимущественно с объектами гражданской архитектуры: общественными, промышленными и жилыми. Именно их положение в городской среде, типология, архитектурные характеристики раскрывали особенности хронологии и специфическое прочтение местной архитектурой стилевых направлений эклектики. Кроме того, с гражданскими объектами в большей степени была связана архитектурностроительная деятельность и творчество наиболее ярких мастеров этого периода.

Среди мастеров, творивших в середине XIX - начале XX в., имеются высококвалифицированные профессионалы, оставившие свой след в архитектурной летописи Алтая.

Владимир Андреевич Шрейбер (1817-1900), архитектор, академик архитектуры (1846), профессор архитектуры (1864), художник-прикладник, акварелист. В 1839 г. окончил петербургскую Академию художеств, с 1900 г. - почетный член Академии. Участвовал в отделке интерьеров Зимнего и Мариинского дворцов, строительстве и декоративном убранстве Исаакиевского собора в Петербурге. В. А. Шрейбер по поручению Кабинета переработал классицистический проект барнаульского горного училища (1828-1862, Демидовская площадь, Красноармейский просп., 21) [4] архитектора Я.Н. Попова. Это здание можно считать первым предвестником новой архитектуры в Барнауле (рис. 1). В пластической обработке фасадов, в отказе от ордерной системы заметно проявление эклектики начального периода [5, с. 54].

Архитектор Иван Павлович Ропет (настоящие имя, отчество и фамилия Иван Николаевич Петров) (1845-1908), много строивший в центральной России, создал для Барнаула проект Народного дома (1900, ул. Ползунова, 35) в формах стилизаторской эклектики с элементами классицизма и русского стиля. [6] (рис. 2). И.П. Ропет учился в Академии художеств (1861-1871) у Алексея Максимовича Горностаева (18081862); представитель историзма, один из активных проводников псевдорусского стиля, предварившего искусство модерна. Индивидуальная творческая манера зодчего породила направление «ропетовский стиль» [7].

Выпускник Академии художеств 1879 г. Константин Константинович Лыгин (1854-1932), отдавший дань различным направлениям эклектики в своей строительной практике в Томске и других городах Сибири, а также внесший вклад в развитие сибирского архитектурного модерна, разработал проект городской усадьбы (1913, г. Бийск, ул. Ленина, 134 / ул. III Интернационала, 14) для бийского купца 1-й гильдии, мецената Николая Ивановича Ассанова (1865-1920) [8]. Эта усадьба - единственный пример ярко выраженного модерна на Алтае (рис. 3). До наших дней сохранились каменный двухэтажный особняк с интерьерами, ограда и деревянная беседка.

В Центре хранения Архивного фонда Алтайского края имеются проектные чертежи конца XIX - начала XX в., подписанные В.В. Хабаровым и С.В. Хомичем.

Виктор Васильевич Хабаров (1843-1897) родился в Петербурге, в обедневшей дворянской семье, закончил Императорскую Академию художеств. Совет Академии в декабре

1870 г. удостоил его звания классного художника II степени «с предоставлением права производства построек» [9, с. 132]. В 1890 г. В.В. Хабаров произведен за выслугу лет в коллежские асессоры, в 1891 г. пожалован орденом Св. Станислава III степени [9, с. 52]. В мае 1874 г. Виктора Васильевича определили на службу в Министерство внутренних дел и назначили архитекторским помощником в Томскую губернскую строительную комиссию. Через три месяца он прибыл в Томск

и вступил в должность. В 1876 г. его назначают городским архитектором, а спустя 13 лет - губернским [9, с. 52]. Будучи к тому же епархиальным зодчим (1892-1897) В.В. Хабаров «принял на себя надзор, руководство и ответственность по постройке» каменной Богоявленской церкви (проект 1897) [10], в селе Камень (ныне - город Камень-на-Оби); составил проект каменной церкви во имя Успения Богородицы (1897) (рис. 4) по заказу Бийской городской Управы.

Рис. 1. Училище горное, г. Барнаул. Архитектор В.А. Шрейбер. 1828-1862 Чертеж выполнен в мастерской АФСИ «Сибспецпроектреставрация» (А.И. Шлидт) 2003 г.

Рис. 2. Народный дом, г. Барнаул. Архитектор И.П. Ропет. 1900 Чертеж выполнен в архитектурной мастерской НПЦ «Наследие» (Е.Н. Шаповаленко) 2000 г.

Станислав Викентьевич Хомич (полное имя Станислав-Адам Викентий-Карлов сын Хомич) (1864 - умер после 1914) вероисповедания был римско-католического, проживал в с. Боровке, м. Волочиске Волынской губернии. После окончания курса Белоцерковского реального училища, поступил в Институт гражданских инженеров в Петербурге. Учился он долго, семь лет. Закончил Институт в 1891 г. с правом на чин X класса и был распределен в Томск [9, с. 133]. В Томске С.В. Хомичу было поручено заведование по технической части тюрьмами Томской губернии. Он проявил себя как грамотный и ответственный инженер. Томский губернатор отзывался о нем как о специалисте, который «всегда с усердием, соединенным с полным знанием дела, относился к исполнению лежащих на нем по занимаемой должности обязанностям», а также отмечал при этом «безусловную порядочность и совершенную безупречность со стороны нравственной инженера Хомича, а также его вполне толковое и аккуратное отношение к исполнению даваемых ему поручений» [9, с. 52]. 1 января 1895 г. С.В. Хомич был назначен младшим инженером строительного отделения Томского губернского управления. 25 октября 1897 г. он был назначен исправляющим должность губернского архитектора, а приказом от 2 мая 1898 г. за № 37 был утвержден в исправляемой должности. С 3 марта 1903 г.

С. В. Хомич - губернский инженер Строительного отделения Томского губернского управления [3]. С ноября 1897 г. в течение одиннадцати лет С.В. Хомич одновременно исполнял еще и обязанности епархиального архитектора [9, с. 133]. Под его наблюдением были построены: церковь Покрова Пресвятой Богородицы (1898-1903, г. Барнаул, ул. Никитина, 137) в формах русско-византийского стиля [11], Богородице-Казанский женский монастырь (1894, 1904, г. Барнаул, Канатная ул., 81), собор Александра Невского (1902, г. Бийск, Красноармейская ул., 85). В 1896 г. С.В. Хомич награжден орденом Св. Станислава III степени, серебряной медалью в память царствования императора Александра III; в 1902 г. - орденом Св. Анны III степени и в 1909 г. - орденом Св. Станислава II степени. В течение продолжительного времени С. В. Хомич являлся действительным членом римско-католического благотворительного Общества (1903-1913), членом, а некоторое время руководителем Общества правильной охоты в Томске [9, с. 133]. В 1914 г. С.В. Хомич из Томска уехал в Анапу. В начале XX в. Барнаул неоднократно посещал Андрей Дмитриевич Крячков (1876-1950). Выходец из крестьян Ярославской губернии, в 1902 г. окончил Петербургский институт гражданских инженеров. Работал в строительном отделении губернского управления города Томска, преподавал в Томске

и Новониколаевске (ныне Новосибирск). В 1920 г. получил звание профессора. В 1926 г. - делегат Всесоюзного съезда по гражданскому и инженерному строительству. В 1946 г. был награжден Орденом трудового Красного Знамени. А. Д. Кряч-ков первым в научной литературе поставил вопрос об уникальности промышленного зодчества Алтая XVIII - первой

половины XIX в [12]. В 1915 г. он сделал обмеры и натурные зарисовки корпусов Барнаульского сереброплавильного завода. А. Д. Крячков построил в городах Алтая несколько зданий в формах эклектики с элементами древнерусской архитектуры, в том числе здание городской Думы и Управы (1914-1916, г. Барнаул, просп. Ленина, 6) [13, с. 38].

Рис. 3. Усадьба Н.И. Ассанова. Особняк, г. Бийск. Архитектор К.К. Лыгин. 1913 Чертеж выполнен в архитектурной мастерской НПЦ «Наследие» (А.Ю. Павлышко) 2007 г.

Рис. 4. Успенская церковь, г. Бийск Архитектор В.В. Хабаров. 1897 Открытка начала XX века

Рис. 5 Здание городской Думы и Управы, г. Барнаул Архитектор А.Д. Крячков. 1914-1916 Чертеж выполнен в архитектурной мастерской НПЦ «Наследие» (А.А. Ситникова) 2009 г.

В 1890-1910-е годы в Барнауле жил и работал в должно- ?), из сословия дворян. Известен дом его усадьбы (1907, ул.

сти начальника чертежной мастерской Алтайского округа Ползунова, 56), построенный на берегу заводского пруда [14]. межевой инженер Александр Адольфович Лесневский (1866- Деревянная архитектура дома, с элементами модерна, отлича-

ется оригинальность кровли, ажурной резьбой наличников и карнизов. В ее формах проявилось влияние прибалтийской архитектуры и российских традиций домовой резьбы. В 19131914 гг. А.А. Лесневский избирался городским головой Барнаула. Был членом Общества любителей исследования Алтая, многих попечительских советов. Он создал в Барнауле Общество любителей драматического искусства, выступал в роли режиссера и постановщика любительских благотворительных спектаклей в барнаульском Народном доме. После 1917 г. усадьба А. А. Лесневского была национализирована, а сам он с семьей переехал в Новониколаевск, где участвовал в создании генерального плана города, в частности, проектировал Красный проспект [1, с. 170].

В 1908 г. барнаульская Дума пригласила на должность городского архитектора Андрея Леонидовича Шиловского

(1887-1921), выпускника Академии художеств, видного деятеля культуры Томска, автора ряда статей на философские и общественные темы. Он содействовал благоустройству в Барнауле Московского проспекта (ныне - проспект Ленина). В 1910 г. в Барнауле по проектам архитектора построены синематографы воронежской мещанки Е.И. Лебзиной (деревянное здание) на углу Пушкинской улицы и Соборной площади (ныне - площадь Свободы) (рис. 5), «Грот» - в доме на углу Пушкинской улицы и Конюшенного переулка (ныне Красноармейский проспект) и «Триумф», который располагался в доме И.Ф. Смирнова по Пушкинской улице [15, 16, 17]. Последний был самым крупным кинотеатром по вместимости, рассчитанным на 314 человек. Здания не сохранились. После 1917 г. А.Л. Шиловский уехал в Томск.

Рис. 6. Синематограф Е.И. Лебзиной, г. Барнаул Архитектор А. Л. Шиловский. 1910 ЦХАФ АК Ф. Д-31. Оп.1. Д.203. Л.20

Особая роль в формировании архитектурного облика городов Алтая принадлежит архитектору, инженеру, общественному деятелю Ивану Каллисту Феодосиевичу Носовичу (1862-?). Родился в г. Ровно Волынской губернии, в семье польского дворянина. В 1889 г. окончил Санкт-Петербургский Императорский институт гражданских инженеров и начал службу младшим архитектором строительного отделения при управлении Приамурского генерал-губернатора. Работал областным архитектором в Семипалатинске, заведующим ирригационным отделом Семиреченской области. И. Ф. Носович участвовал в различных архитектурных конкурсах России. В 1897 г. он получил третью премию на Всероссийском конкурсе «Поселения рабочих при фабрике Товарищества российско-американской резиновой мануфактуры». В 1899 г. переехал в Барнаул, служил техником по строительной и дорожной части Алтайского округа, городским архитектором (с 1914 г.) и губернским инженером (1919). Уволившись со службы, занимался частной практикой. И. Ф. Носович был действительным членом Алтайского подотдела Западно-Сибирского отдела Императорского Российского географического общества, членом общества городов-садов, избирался председателем Общества попечения народного образования. В 1929 г. И.Ф. Носо-

вич уехал из Барнаула в Краков (Польша) [1, с. 170]. Самой крупной постройкой И.Ф. Носовича на Алтае стал Народный дом в Бийске (1914 г. Бийск, Советская ул., 25), ныне Бийский городской драматический театр [18]. В Барнауле, на 1-й Алтайской улице, И. Ф. Носович построил дом, который сам использовал как жилье и мастерскую (1908, ул. Чернышевского, 152, воссоздан на ул. Анатолия, 106). Значительные работы зодчего - проект города-сада в Барнауле (1917), реконструкция здания горной лаборатории для краеведческого музея (1912-1916, г. Барнаул, ул. Ползунова, 46), а также строительство церквей и часовен в городах и селах Алтая. В Барнауле -часовня на Соборной площади (1909), католический костел (1909-1910, г. Барнаул, просп. Ленина, 44) [19] (рис. 6) и др. Большая часть построек И.Ф. Носовича не сохранилась. Профессиональные архитекторы и строители, работавшие на Алтае во второй половине XIX - начале XX в. внесли значительный вклад в развитие сибирского градостроительства. Их деятельность, хотя и оценивается разными исследователями неоднозначно, является яркой страницей истории региональной архитектуры. В настоящее время многие здания, созданные ими, отнесены к объектам историко-культурного наследия,

География строительства выявленных архитекторов и гражданских инженеров не ограничивалась Алтаем, и перечень тех, кто строил в западно-сибирских городах во второй половине XIX - начале XX в. далеко не исчерпывается названными именами. Поэтому выявление и введение в научный оборот имен неизвестных ныне сибирских градостроителей является одной из приоритетных задач наших дальнейших исследований.

Рис. 7 Часовня на Соборной площади, г. Барнаул Архитектор И.Ф.

Носович. 1909Чертеж выполнен в архитектурной мастерской НПЦ «Наследие»

Библиографический список

1. Степанская, Т.М. Архитектура Алтая XVШ-XX вв. - Барнаул, 2006.

2. Богданова, О. В. Гражданский инженер Фортунат Гут. - Томск, 2009.

3. Богданова, О. В. Первые выпускники Института гражданских инженеров в Томске // Проектирование и строительство в Сибири. - 2005. -№ 3 (27).

4. Архив Научно-производственного Центра «Наследие». - Оп.1. - Д.19.

5. Долнаков, А.П. Памятники архитектуры Барнаула / А.П. Долнаков, Е. А. Долнакова, Л. А. Зотеева, Т.М. Степанская. - Барнаул, 1982.

6. Архив НПЦ «Наследие». - Оп. 1. - Д. 38.

7. Кириченко, Е.И. Архитектор И.П. Ропет. - Архитектурное наследство. - 1972. - Вып. 20.

8. Архив НПЦ «Наследие». - Оп. 1. - Д. 100.

9. Залесов, В.Г. Архитекторы Томска (XIX - начала XX века). - Томск, 2004.

10. Архив НПЦ «Наследие». - Оп. 1. - Д. 155.

11. Архив НПЦ «Наследие». - Оп. 1. - Д. 570.

12. Крячков, А.Д. Материалы по истории промышленной архитектуры в Сибири (XVШ-XIX вв.). - Новосибирск, 1937.

13. Степанская, Т.М. Служили Отечеству на Алтае: Книга для чтения по художественному краеведению. - Барнаул, 1998.

14. Архив НПЦ «Наследие». - Оп.1. - Д. 522.

15. Центр хранения Архивного фонда Алтайского края (ЦХАФ АК). - Ф.Д-31. - Оп. 1. - Д. 199.

16. ЦХАФ АК. - Ф. Д-31. - Оп. 1. - Д. 201.

17. ЦХАФ АК. - Ф. Д-31. - Оп. 1. - Д. 203.

18. Архив НПЦ «Наследие». - Оп. 1. - Д. 120.

19. ЦХАФ АК. - Ф. Д-65. - Оп. 1. - Д. 232. - Л. 6.

20. ЦХАФ АК. - Ф. Д-31. - Оп. 1. - Д. 522.

21. Баландин, С.Н. Архитектура Барнаула. - Барнаул, 1974.

22. Борисова, Е.А. Русская архитектура конца XIX - начала XX вв. / Е.А. Борисова, Т.П. Каждан. - М., 1971.

23. Кириченко, Е.И. Русская архитектура 1830-1910-х гг. - М., 1978.

24. Кривоносов, Я.Е. Православные храмы Барнаула (1751-2001) / Я.Е. Кривоносов, Т.В. Скворцова. - Барнаул, 2001.

Статья поступила в редакцию 31.05.2010

УДК 7.036

М.С. Пьянкова, асп. УралГАХА, г. Екатеринбург, Е-mail: mashanadya@gmail.com

МИФОЛОГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ - ОСНОВА ЯПОНСКОЙ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ

В основе статьи заложена гипотеза о том, что специфику японской эстетической традиции обусловили элементы мифологического мышления в сознании японцев. Таким образом, в работе делается попытка определить причины своеобразия японской эстетики, а не только её специфику, а также раскрыть механизм влияния японской эстетики на современный дизайн.

некоторые из которых имеют статус памятников федерального значения.