Неклассический образ современной методологии науки

I

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ НЕКЛАССИЧЕСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ

УДК 1/14

В.О. Волкова НЕКЛАССИЧЕСКИЙ ОБРАЗ СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ НАУКИ

НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА

В данной работе представлен проект реконструкции идеи методологии науки в направлении ее гуманитарной онтологической основы, соотносимой с человеком как существом, природой обреченным быть неравновесной средой и самому пребывать в неравновесной среде, например, коммуникации. Онтологическую основу реконструкции идеи методологии составляет релятивный образ как феноменологическая целостность. Неклассическая наука (квантовая и релятивистская физика, теория относительности, теория вероятности) оказывает влияние на формирование образа единых онтологических обоснований, укрепляя гуманитарное знание естественнонаучными открытиями, выражающими потенции постижения смысла существования мира и человека в нем.

Ключевые слова: образ, методология, наука, феноменология, неклассическая рациональность, эйдология, категория, антропологическая аналитика.

Открытие за первоначальным преимуществом философских вопросов над ответами привело науку к обоснованию доминирования метода над философской системой. Метод в Новое время внедрился в науку и стал стержнем, на котором долгое время вращались просвещение, культура, образование и производство. В XX веке методологическая организация мышления переступила порог науко-учения и вступила в полосу науко-образия. Она потребовалась для осмысления жизни «просто думающими» людьми, переживающими эпохи революций, войн, разрушения стабильного уклада жизни, перестроек и нововведений. Самыми сильными потрясениями для науки становятся открытия КБ1С (нано-био-инфо-когно технологии) - реструктуризация тенденции одномерных исследований и перевод их в полимерные, когда любая взятая тема ведет за собой десяток других, строем идущих на исследователя, преследующих его в компьютерных поисковых кошмарах.

В 1920-е годы Э. Гуссерль в «Логических исследованиях» сформулировал представление о том, что онтологическая проблематика в философии относительно независима от научной методологии и может стать самостоятельной сферой онтологических исследований. Здесь намечается сближение и контекстуальное пересечение европейской феноменологии и русской феноменологической школы, прежде всего, в трудах А.Ф. Лосева, П.А. Флоренского, Г.Г. Шпета. Однако Э. Гуссерль подвергается критике в учениях русской феноменологической традиции. А.Ф. Лосев отмечает статический и формально-логический характер эйдологии Э. Гуссерля. А.Ф. Лосев ввел в научный обиход представление об античной философии как сфере чувствующего и переживающего сознания, борющегося с собственным противоречивым бытием, в котором сознание оказывается бессильно, если цельный человек не занимается «порядком» в своем внутреннем мире. Для внутреннего мира недостаточно одного измерения, т.е. объяснения мира феноменов схемами и множествами, как описывает эйдологию Э. Гуссерль. Необходимо ввести «множество множеств», взятых из тайн мира, упорядочивать их по мере поступления в акты восприятия, где действуют нормы категориальной

эйдетики в «специфически эйдетически-категориальной взаимозависимости» [1, с. 72] явлений действительности. Здесь намечается диапазон проблем неклассической методологии, которые приводят к необходимости рассмотрения онтологии человека в свете онтологии его мышления, сознания и самоосознания. Человек способен выстраивать иную, не только рассудочную или животную, сферу жизни. В этой сфере, регулируемой сознанием, он опирается на понимание сложного многомерного мира, не расчлененного на отдельные части (предметы, явления). Здесь античная дисциплина мысли - эйдетика - является формой связи, проводящей к взаимозависимости и взаимодополнению не частью к части, а целого к целому, когда «категория» понимается не простым словом, а является системным объектом, несущим на себе лик Первоединого. От этого Первоединого в реальной практике воплощаются эйдетические сообщения (информация).

Принимающий эти сообщения вынужден включаться в информационные потоки, несущиеся на него с неизмеримой скоростью. Принять эти потоки он сможет, изменяя самого себя, преображаясь в воодушевлении своих попыток стать достойным первоначальных для человечества ценностей. Не научных, а простых житейских, которые оказываются сложнее любых загадок микромира. Бать достойным - acsios - означает сохранить самого себя, отвечая за каждый поступок своего духовного роста, осуществляемого среди других людей, не всегда желающих добра.

Для XX века характерно переоткрытие не только мира идей, но и парадигмальности самой идеи, интерпретируемой в качестве усложненного образа мышления, отображающего процессы конституированного в реальности порядка с его прикрытостью символическими конструкциями и еще не сформированными умениями понимания всех этих сложностей как таковых. Перенос исследовательского интереса с классического образа мысли посредством разработки идей на мышление, осваивающее свободные интерпретации, не только совершенствует мыслительное творчество, но, прежде всего, позволяет человеку найти методы/пути к самому себе. Современная неклассическая рациональность возвышается до типа философствования, объединяющего восток и запад, естественные и гуманитарные науки. Объединение востока и запада интересовало М.К. Мамардашвили и А.М. Пятигорского. Их совместный проект [2] представил одну из первых попыток собирания и описания стилей неклассической науки. Неклассический стиль философствования формируется не в научной школе или общей парадигме, а в латентном мыслительном порыве животворной свободной мысли. А.Ф. Лосев оформляет его в «Истории античной эстетики», а М.К. Мамардашвили в «Эстетике мышления». О единстве самой себя порождающей мысли, стиль которой восходит к онтологии античного символа и пересечения в ее глубине исследовательских контекстов А.Ф. Лосева и М.К. Мамардашвили, свидетельствует Ю.П. Сенокосов [3].

Были подвергнуты онтологическому обобщению феноменология, семиотика, симво-лология. Общим основанием этого обобщения явилась метатеория сознания.

В области естествознания обосновывается тезис об общности прогностических возможностей социальных, гуманитарных и естественных наук, в которых выдвигались гипотезы междисциплинарного характера: влияние наблюдателя на объект наблюдения (А. Эйнштейн, 1965, 1979), принцип дополнительности (М. Планк, 1965, А. Пуанкаре, 1990), релятивный характер оснований исследования (А.П. Супрун., Н. Г. Янова 2000), семиотические законы сохранения научного знания (Е.Ю. Артемьева, 1999, Э.П. Вингер, 2002, И.М. Кобозева, 2007).

Обращение к «мета» теории, «мета» методологии сближает науку и жизнь отдельного человека. Постигая житейский план как «отдельное», «странное», «непостижимое», человек становится исследователем, носителем собственной лаборатории мысли. Мир постигается категориальными эйдосами пространства/времени, отношений, состояний, условий, данностей, явленностей, кажимостей, подъема, спуска, взлета, падения и т.д. Неклассическая наука (квантовая и релятивистская физика, теория относительности, теория вероятности) оказывает влияние на формирование единых онтологических обоснований, укрепляя статус гуманитар-

ного знания естественнонаучными открытиями. Проверяя общие гипотезы, исследователи выявляют интегральный комплекс значений, принимаемых как естественниками, так и гуманитариями: знаки, значения, смыслы, состояния, отношения, креативность и т.д. [4].

В современном мире сложно заниматься наукой вне философии науки, которая особое внимание уделяет направленности на человека не в виде схемы или симулякра (копии идеала, который никогда не существовал), а ориентира, понятного всем и потому потребного в качестве особой природной нужды человека в заботе о нем со стороны тех, кому повезло (или удалось) овладеть таким искусством заботы о других людях. Философия науки это вид заботы о человеке, не осознающем своего места в ее бурном движении и ее непосредственной связи с его жизнью и насущными потребностями. Не осознавать - означает покоряться.

Общим местом является разведение преподавания философии как вида знания и ее жизни в умах тех, кто ею занимается и к ней стремится. Ориентация философии на практику связана с отказом от профессионализма как сибаритского накопления достижений, званий и успехов в карьере. Заботиться о другом человеке - думать о том, как он воспринимает своего наставника, как строится его понимание и каковы будут следы этого понимания, какими плодами наполнится каждый след - это работа подлинного образования как философской категории, производной от слова «образ». Она свободна от административного кода, не поддается инспектированию, но именно в ней заложена та аналитическая основа, которая способна передать одному человеку от другого очевидные (видимые умственными очами) способы интегрирования образов в их незамутненной рассудком целостности.

Эта работа, осуществляемая на границе сознания и бессознательного, различения знака и символа как несовпадающих реальностей, связана с деятельностью человека в потоке своего сознания, где не могут быть однозначно зафиксированы значения слов и предметов. Но эти значения могут быть адекватно пережиты при помощи субстанции человеческого общения, введенной в научный оборот в XX веке под разными именами: интерсубъективность (Э. Гуссерль), со-бытийность (М. Хайдеггер, Ж.-Л. Нанси), энантиодромия (К. Г. Юнг), третья субъективность (Т. Огден).

Однако ценность гуманитарной работы принижена и ей не уделяется достойного внимания теорией и практикой. Согласно универсальной онтологии Г. Лейбница, все, что может быть передано в зашифрованном виде (текста и его строения, формулы и ее прочтения) может быть расшифровано в порядках смысла. Тогда, определяя стратегию современной неклассической методологии, следует допустить единство принципов исследования, когда каждый принцип (правило действия) при движении мысли вперед, будет рефлексивно отталкиваться назад, образуя сложные рельефные сочетания смыслов в различных конфигурациях. Рождается стратегия неклассической методологии не только как образа мысли, но и как образа жизни. Она переносится в любой пласт отношений с жизнью.

Одной из версий реализации стратегии неклассической методологии является антропологическая аналитика.

Основанием антропологической аналитики может служить философия абсолютной диалектики А. Ф. Лосева и ее инструментальный остов, держась за который, распаковываются ритмические артикуляции, предшествующие всякому возникающему в речи смыслу. Это проясняет настроение (интенцию) исследователя в его самососредоточении для инициации мысленных конструкций большого (например, научной публикации) или малого (рождение и вынашивание идеи) формата.

Абсолютная диалектика является концептуально сжатой «инструкцией» к популярной ныне символической феноменологии. Осваивая предлагаемые А.Ф. Лосевым диалектические конструкции, исследователь встает вровень с современным ажиотажным бременем мимолетного течения времени.

С позиции абсолютной диалектики раскрытие идей русской философии (В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, С.Л. Франк, С.Н. Булгаков и др.) выражается в компендиуме интуиций, порождающих на правах предвидения смысл постнеклассического восприятия действи-

тельности, идущего вглубь постижения мира идеальных конструкций мысли, отображающих скрытые пласты окружающего нас мира.

Древнейшей мыслительной конструкцией является образ. Образ может быть принят в качестве феномена, возникающего в результате деятельности сознания, которому следует превозмочь свою натуралистическую (вследствие нейродинамических процессов мозга или «заучивания»/прививания готовых культурных кластеров знания) форму и возвысится, как говорили во времена классической рациональности, в иную - трансцендентальную форму.

В образе неклассической науки находит свое воплощение величайший метаморфоз действительности как первичной реальности, преобразованной в то, что древние связывали с термином «дух». Но это преобразование не является абстрактной сущностью. Конкретность духа проходит «сквозь» человека и при помощи человека. Она выражена, прежде всего, в открытиях микромира и мира микродинамики, которым можно придать любой статус. Электроны, протоны и нанотехнологии существуют в виртуальном допущении своего существования и доходят до нас только в итоговых результирующих субстратных формах, т.е. в выражении предметности (например, в виде формул). Сами они остаются невидимыми так же, как не видимы внутренние переживания человека, результатом которых являются поступки.

Становление человека в его первозданной природе действует как специфический закон сохранения самой природы: образ человека не утрачивается даже при нашествии машин (компьютеров и прочих), только устанавливает новое видение специфической природы человеческих возможностей.

Предметная и дисциплинарная организация европейской науки не справляется с задачами, выдвинутыми философской антропологией, состоящими в видении адекватных этим фактам норм сборки и конфигурирования междисциплинарных областей знания, не спешащих к редукционизму, а устанавливающихся в «феноменологическом подвешивании», где результаты сборки воплощаются в методы, адекватные поставленным проблемам. Отсюда вырастают акселеративные (от лат. ассе1егайо — ускорение) формы организации науки: бизнес-кафедры, корпоративные научные сообщества, предприятия типа Сколково и т.д.

Неклассическая наука становится такой областью жизненного действия, где в качестве принципов исследования принимаются спонтанность, синергетическая относительность, трансперсональное единство действий в диалоге и т.д.

Особую роль начинают играть концепции и учения мега-мирового масштаба. Интуиции необходимости поворота к «не одиночеству во Вселенной» просматриваются историками в глубокой древности. Но люди никогда (во всяком случае, мы не сможем это проверить) не имели языка для выяснения истинного положения человечества в космической реальности. Поэтому приходилось уповать на любую понятную окружающим фиксацию своих впечатлений одиночества или не-одиночества. Самое доступное и одновременно всеохватное оформление выработалось на перекрестье наблюдения и его переработки.

Греческая цивилизация подхватила этот перекресток и нарекла «анализом», а премудрый Аристотель вбросил в лексикон термин «аналитика». Объекты, несущие материалы анализа, облекались в символы - означивание многомерных смыслов и пролонгированное их изложение в мифах. Исследователи космоса должны проделать аналоговую древним грекам работу. Для современной космической индустрии тоже должен быть создан свой символический язык, так как любой специалист по технологиям изучения космоса все равно имеет «земное» устройство психики и сознания.

Между вселенским космическим единством и человеком располагается область символического выражения сущности этих связей. Идея А.Ф. Лосева о наполнении анализируемых объектов фактами «самотождественного различия» источает разнообразие идей, методов, форм, средств конструирования буквально любой виртуальной реальности, где применимо словесное описание (Логос) и выявление его смыслов (Эйдос).

Область самотождественного бытия и его символического выражения является целительной, если ее вернуть пока и все еще уповающему на позитивную науку человеку. При-

нимая как аксиому наличие единства в разрозненных, часто болезненных фактах принятия, непринятия, притяжения, отталкивания, непонимания, психологической игры, человек становится мудрее при сопоставлении частичек калейдоскопа бегущих под палкой чувств собственных остервенелых мыслей.

Основу неклассической методологии науки составляют целостные органические соединения духовной жизни человека, опирающиеся на исследования его родовых способностей к саморазвитию и самоорганизации, которые невозможно отделить от первозданной реальности, скрытой, но являемой в контекстуальных недрах онтологии общения. Общение оживает в слове, а задача аналитика заключается в открытии стратегий построения на его основе смыслов восстановления, реконструкции и наполнения действием коммуникаций, диалогов, споров, конфликтов.

Аналитик действует в логике первозданного развертывания идеи. Люди чаще всего не ведают, что творят. Творят же они, прежде всего, в слове, не различая в нем смысла. Они представляют собой «странные нарративные существа» (В.А. Подорога), сплющенные жизненными обстоятельствами, не тронутые душевностью.

В нарративном плане воплощаются некие состояния человеческого существа как проявления жизненной энергии. Человек может быть исследован в данном контексте в символической реальности, являющейся результатом и одновременно источником распадения реальности повседневной и реальности виртуальной.

Антропологическая аналитика построена на особом способе видения трансцендентальных структур, обозначающих то или иное состояние человека. Они создают особую философскую предметность действиям осознаваемости, которую А.Ф. Лосев связывал с работой (дерзанием) духа.

Трансцендентальные структуры задают смысл и форму действий, придавая им конституирующий (понимающий) смысл. Символ обладает виртуальностью, укладывающей в сознание одновременность различения элементов возникающих в сознании структур как наполненных особым смыслом образов и их неразличимости «в одном едином обстоянии» [5, с. 344]. Именно поэтому сознание есть недвижная среда, где источники мышления бьют живительным потоком первообразов, которым в философии предзадан смысл выступать в роли таковых терминов — «трансцендентальных структур».

Состояния человеческого существа могут объясняться символически, так как до конца не рационализируются и не объясняются воспринимающим их субъектом. Можно назвать символическое видение этих состояний «чтением», в котором приходится отрываться от «языка» (внушения, требования, подавления) и научиться видеть «без языка», т.е. совершить над собой усилие сделать видимое невидимым. Антропологическая аналитика должна присутствовать в неклассической науке как специфическая метаметодология, в основание которой необходимо заложить смыслообразующую наполненность человеческих контактов.

Это означает введение особой дисциплины, в которой обретается реальность человеческих отношений, выстраиваемых на аналитических «связках», не продавливающих действительность, а означивающих реальность, которая существует сама по себе. Она просто не осознается, но движется в динамике взаимодействия, рождает принятие слов, смыслов, других людей или готовит катастрофы непонимания, девальвации ценностей, отбывания рабочего и учебного времени, потерю интереса к работе или профессиональное сгорание. Она проглядывает в самых неожиданных формах «измен», «предательств», упорства и нежелания видеть перспективы и потенциал состояний там, где они заставляют нарушать внутреннюю гармонию человеческих отношений, основанную на внутренней теплоте, душевности и известную как со-бытийность (М. Хайдеггер, Ж.-Л. Нанси).

В символической реальности этих отношений значительная роль принадлежит первичной перцепции - установке, так же неоднократно осмысленной в философии и психологии как «феноменологическое эпохе» Э. Гуссерля, «установка» Д. Узнадзе, и т.д. При разных названиях они имеют общий смысл мысленной остановки перед предстояшим делом, интуитивного распознавания возникшей мысли, отображенной внутренним видением, пред-

ставлением и ведением, т.е. размышлением над ней. Постепенно мысль обрастает плотью, усиливаясь и обрастая подробностями в событиях, сюжетах, композиции. Во внутренней антропной со-общности появляются персонажи значимые и не очень, привносящие в нашу судьбу нечто, что строится на том, что не высказанно больше, чем сказано. Поэтому изначально отношения со-общности должны быть терапевтическими (от греч. therapeia - забота через исцеление).

Антропоанализ это метод управления содержаниями мышления, умения открывать их конфигурации на перцептивном экране, отслоения их от фигуративной природы собственного Эго, выявления противоречий, способов их синтеза и перехода к самоанализу с использованием искусства интерпретации.

Библиографический список

1. Лосев, А.Ф. Античный космос и современная наука [Текст] / А.Ф. Лосев. Бытие - имя - космос. -М.: Мысль, 1993. С. 61-612.

2. Мамардашвили, М. К. Символ и сознание: метафизические рассуждения о сознании, символике и языке [Текст] / М.К. Мамардашвили, А.М. Пятигорский. - М.: Языки славянской культуры, 1997. - 224 с.

3. Сенокосов, Ю. П. Вместо послесловия [Текст] // М. К. Мамардашвили. Стрела познания. Набросок естественноисторической гносеологии. - М.: Языки славянской культуры, 1996. С. 298.

4. Супрун, А.П. Метапсихология: Релятивистская психология. Квантовая психология. Психология креативности [Текст] / А.П. Супрун, Н.Г. Янова, К.А. Носов. - М: Ленанд., 2010. - 512 с.

5. Лосев, А.Ф. Самое само [Текст] / А.Ф. Лосев. Миф - Число - Сущность. М: Мысль, 1994. С. 300397.