Категория артикля в английском языке: методы исследования

Список литературы

1. Бэлза, И. Ф. Партитуры М. Булгакова / И. Ф. Бэлза // Вопр. лит. - 1991. - № 5. -С. 55-83.

2. Вулис, А. В. В системе зеркал : эпизод взаимодействия искусств (в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита») / А. В. Вулис // Звезда Востока. - 1984. - № 11. - С. 179-187.

3. Касаткина, Е. Семантический компонент «искусство» и его реализация в художественном тексте / Е. Касаткина // Филол. этюды : сб. науч. ст. молодых ученых. - Саратов, 2000. - Вып. 3. - С. 158-161.

4. Прокофьева, Л. П. Звуко-цветовая ассоциативность : универсальное, национальное, индивидуальное / Л. П. Прокофьева. - Саратов : Сарат. мед. ун-т, 2007.

5. Сахаров, В. Симфония М. Булгакова (о музыкальных сюжетах в творчестве писателя) / В. Сахаров // Музык. жизнь. - 1990. - № 12. - С. 24-25.

6. Тарасова, И. А. Идиостиль Георгия Иванова : когнитивный аспект /

И. А. Тарасова. - Саратов : Сарат. гос. ун-т, 2003.

Е. А. Долгина

КАТЕГОРИЯ АРТИКЛЯ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ:

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

В статье предлагается комплексный подход к изучению категории артикля в английском языке в целях установления ее полифункциональности, который состоит в применении когнитивного, категориального и семиотического методов исследования.

Ключевые слова: артикль, категоризация, семиотическая функция, стилистическая функция, лингвопоэтическая функция.

Предметом настоящей статьи является полифункциональность артикля в английском языке, изучение которой требует комплексного подхода. В настоящей статье предлагается использование когнитивного, категориального и семиотического методов исследования данного явления.

С помощью когнитивного и категориального методов, в основе которых лежит процесс категоризации, было установлено, что система английских артиклей (нулевой артикль/значащее отсутствие артикля, неопределенный артикль и определенный артикль) служит выражению логико-грамматической категории имени существительного, которая строится на оппозиции абстракции и конкретизации. По мнению ведущих лингвистов-когнитологов, именно эти когнитивные процессы определяют функционирование имен существительных в языке1.

Когнитивный анализ, представляющий собой соотнесение значений грамматических форм существительных с артиклем со свойственными категоризации мыслительными процессами отвлечения, классификации и индивидуализации, выявил категориальные значения соответствующих форм2. Так, категориальным значением форм существительного с нулевым артиклем (значащим отсутствием артикля при существительном в единственном числе) является противопоставление, так как именно эта мыслительная операция лежит в основе процесса абстрагирования и приводит к образо-

ванию абстрактно-обобщенного представления о предмете мысли. Существительное при этом приобретает абстрактно-обобщенное значение. Например:

1) Distance is less an affair of space than time.

2) He was never tormented by doubt of his own motives. Right and wrong stood for him as immutable as the two poles. He had never wandered in that twilight country where the nuances of evil and good cast their perplexing shadows. He had great determination and infinite patience. He was kind without being sentimental and meticulous for detail without losing sight of the whole. Looking at his career, no one could have called him brilliant. But if he was incapable of high intelligence he was equally incapable of stupidity.

3) As the years pass, fact will become myth, and myth will become reality, smothering the real Diana.

В приведенных примерах процесс абстрагирования демонстрируют неизменно абстрактные имена. Однако при противопоставлении и конкретные имена могут приобретать абстрактное значение:

4) Catholic students should set an example to other young people by their purity of mind and body.

5) Appropriately it happened in a place so peaceful, spacious, and fragrant as to deserve the name heaven on earth: a machair or sea-meadow in the Western Isles, in summer.

Категориальным значением форм имен с неопределенным артиклем является сравнение, поскольку этот мыслительный механизм определяет процесс классификации, в результате которого создается классифицированное представление о предмете мысли, выражаемое классифицированным значением существительного. Приводимый ниже пример демонстрирует разницу между результатами процессов сравнения (классификации) и противопоставления (абстрагирования):

6) I have never begun a novel with more misgiving. If I call it a novel it is only because I don’t know what else to call it. I have little story to tell and I end neither with a death nor a marriage. Death ends all things and so is the comprehensive conclusion of a story, but marriage finishes it very properly too and the sophisticated are ill-advised to sneer at what is by convention termed a happy ending.

Из приведенного отрывка следует, что оба процесса реализуются в разных значениях соответствующих имен и разных формах артикля. Отметим, что противопоставление здесь не совпадает с общепринятым, таким как death - life или marriage -divorce, loneliness, а является индивидуально-авторским. При взаимодействии абстрагирования и обобщения поляризуются наиболее типичные признаки понятий death и marriage, а именно, вызываемые этими обстоятельствами чувства - печаль, тоска и радость, счастье. В конце романа читателя ожидает одно из этих переживаний, если полюбившийся герой или героиня уходит из жизни или же вступает в счастливый брак.

Когда эти же понятия сравниваются, значения соответствующих имен сужаются до собственно событий - смерти и бракосочетания, которые означают в контексте два вида концовки литературного произведения - счастливую и несчастливую.

Как показывают примеры, в результате когнитивного процесса классификации содержание понятия сужается до некоторого класса, в пределах которого допускается сравнение, и происходит переход от абстрактного к более конкретному: существительное приобретает более конкретный смысл, что обозначается неопределенным артиклем.

Категориальным значением форм существительных с определенным артиклем является дискретизация, т. е. мысленное вычленение предмета (из набора предме-

тов), которое обусловливает процесс индивидуализации, формирующий индивидуализированное представление о предмете мысли и индивидуализированное значение имени. При этом индивидуализация, способствующая еще большему, по сравнению с классификацией, сужению значения имени, никак не связана с операциями противопоставления и сравнения.

При взаимодействии индивидуализации с обобщением происходит конкретизация класса людей, предметов, понятий и т. д. Имя употребляется при этом в единственном числе:

7) But Venice, like Oxford, kept the background for romance, and to the true romantic, background was everything, or almost everything.

Но значительно чаще индивидуализация не связана с обобщением и направлена на уточнение отдельных людей и предметов:

8) She went down to the old man, still hugging his empty glass, and leaning over him, tenderly cajoled him to come with her.

9) He frowned, moving to inspect the picture more closely. It was an oil painting of a child in a field of buttercups. The field was in the shadow, the sun shone on rocks and sea and the distant figures of two older girls.

Операцию дискретизации предмета может дополнять операция соположения:

10) The spirit is willing but the flesh is weak.

11) He spent his life in pursuit of the pleasures of the flesh.

Подчеркнем, что понятия spirit и flesh не противопоставляются друг другу, а выделяются и сополагаются как составляющие одного неделимого целого - человека, обладающего телом и духом, в первом случае того, кто произносит эту поговорку. Во втором примере та же операция соположения только подразумевается.

Таким образом, в составе аналитических форм существительного артикль выполняет семиотическую функцию, которая состоит в указании на тип категориального значения имени.

Исследование обширного материала, извлеченного из произведений словеснохудожественного творчества, показало, что категория артикля способна функционировать метасемиотически, т. е. стилистически. В этом случае стилистические функции артиклей оказываются дополнительными по отношению к семиотическим функ-циям3. Совмещение функций происходит в тех случаях, когда говорящий или пишущий считает необходимым усилить или подчеркнуть результаты абстрагирования, классификации или индивидуализации в виде противопоставления, сравнения и дискретизации.

Стилистическое функционирование артиклей распространено, главным образом, в художественной речи, поскольку оно способствует большей выразительности и помогает произвести на читателя необходимое эмоциональное воздействие.

Критерии, с помощью которых можно провести границу между стилистически нейтральным, собственно грамматическим назначением артиклей и их комплексным функционированием в стилистических целях, представляют собой отклонения от грамматической нормы: во-первых, несоответствие реальных употреблений артиклей грамматическим данным словарей, во-вторых - общим правилам, приводимым в учебниках.

Рассмотрим сначала стилистические функции нулевого артикля на материале, отобранном в соответствии с обоими указанными критериями, а именно употреблении существительных man и woman. Обычно они имеют конкретный смысл и поэтому в подавляющем большинстве случаев проявляют классифицированные или индивидуализированные значения, что, по данным словарей и учебных пособий, требует либо неопределенного, либо определенного артикля. Ср.:

12) I spent each day looking and listening to the rare duck and geese, the divers, the wild swans, that abounded in all the inlets and lagoons along the shore. It was a place where nature was triumphant over man.

13) The woman in love attracts: lovers come in shoals or not at all. Eleonor Darcy is intelligent, of course, and intelligence in a woman does turn some men on, though not many. She thought that Hugo was no beauty, woman agreed, but he had charm.

14) ‘Bless you, George,’ said Miss Brimly, woman enough to believe him.

15) Man that is born of woman hath but a short time to live, and is full of misery.

Как следует из примеров, анализируемые существительные употребляются в абстрактном значении и выражают противопоставление, которое может быть эксплицитным (примеры 12-13) или имплицитным (14-15). В примере 12 оппозицию представляют категории природа и человек. Грамматическая форма man устраняет гендерные различия и усиливает, по сравнению с возможной в этом случае формой man, мысль автора о том, что человек не всегда оказывается царем природы, уступая ей, например, в роли созидателя прекрасного.

В примере 13 с помощью абстрактно-обобщенного значения существительного woman подчеркивается естественная потребность женщин полагаться на чувства, а не на рациональное, логическое мышление, признаваемое мужским свойством. Похожим является пример 14, взятый из диалога мужчины и женщины, в котором понятие, обозначаемое словом woman, предстает в виде женской интуиции или проницательности, т. е. особой способности женщин, иногда удивляющей лиц противоположного пола.

Пример 15 интересен тем, что в оппозиции оказываются не мужчина и женщина, а бессмертный Бог и смертные люди - мужчины и женщины. Именно это свойство человека подвергается абстрагированию и обобщению, так как оно отвлекается от других человеческих свойств и выражается в имени с нулевым артиклем.

Таким образом, формы существительных с нулевым артиклем, нетипичные для нейтральной речи, могут использоваться для усиления категориального значения противопоставления, отвечающего намерению автора, и производить соответствующее эмоционально-эстетическое воздействие на читателя.

Перейдем к рассмотрению стилистических функций неопределенного артикля. Приводимый ниже отрывок был выбран на основании нарушения в нем привычного порядка следования артиклей. Как известно, по правилам индивидуализация понятия должна следовать за классификацией, а не наоборот:

16) Then Maxim had turned and glanced at me, caught my eye and smiled, and as I looked into his face I heard, falling into my head as clearly as drops of water falling on to stone, ‘That man is a murderer. He shot Rebecca. That is the man who killed his wife,’ and for one terrible moment, staring at Maxim, I saw a stranger, a man who had nothing to do with me, a man I did not know.

Такой порядок следования артиклей помогает автору подчеркнуть резкое отчуждение героини от мужа, вызванное размышлением о его прошлом, точнее новым взглядом на него: она с ужасом видит в нем совершенно чужого человека. В результате, семиотически неопределенный артикль обозначает процесс сравнения разных представлений об одном человеке, а стилистически - усиливает его.

Обратимся к употреблению с неопределенным артиклем имен собственных, что в известной степени нарушает языковую норму:

18) How was she to bear the change? - It was true that her friend was going only half a mile from them; but Emma was aware that great must be the difference between a Mrs.

Weston, only half a mile from them, and a Miss Taylor in the house; and with all her advantages, natural and domestic, she was now in great danger of suffering from intellectual solitude. She dearly loved her father, but he was no companion for her. He could not meet her in conversation, rational or playful.

19) Everything seemed to lack love, lack care. We had struggled to pick over the meal and had said very little once we had come upstairs, only murmured this and that, nothing of consequence, remarks about the journey, the dreary tedious miles across a sad, grey Europe.

20) I don’t pretend to be a great painter,’ he said. ‘I’m not a Michael Angelo, no, but

I have something.’

21) Swithin smiled and nodding at Bossiney said “Why, you are quite a Monte Cristo”.

В примере 18 оба имени относятся к одному персонажу - бывшей гувернантке героини романа и одновременно ее близкой подруге, которая вышла замуж, взяла имя мужа и переехала к нему. Чтобы ярче показать переживания главной героини, которая, устроив судьбу своей подруги, фактически лишилась с ней постоянного общения, автор намеренно использует неопределенные артикли, подчеркивая тем самым разницу между незамужней девушкой, более свободной и потому имеющей больше времени для проявления дружеских чувств, и замужней женщиной, обязанной уделять больше внимания своей семье. При отсутствии артиклей эта мысль не была бы такой очевидной.

В примере 19 автор осознанно использует неопределенный артикль, что позволяет с большей выразительностью передать разницу между географическим названием континента и единичным взглядом на жизнь этого континента, чтобы подчеркнуть состояние души героини в тот период времени.

Превращение имени собственного в нарицательное в примерах 20-21 определяет сущность такого стилистического приема, как антономазия, с помощью которого происходит перенос характерных черт и свойств одного человека на другого .

Нарушение основного правила может выражаться и в обратной последовательности употребления артиклей, что демонстрирует следующий отрывок, в котором стилистическую окраску приобретает и определенный артикль:

22) She made the girls a doll’s house out of a tea-chest - anguished secret hours with plywood and saw and hammer and tacks and battered fingers. Wallpaper remnants, carpet offcuts and real pictures on the walls, in tiny photograph frames. She was the good mother. All right, so they didn’t have holidays in Spain or Greece, but they had a dolls’ house. They had a mother who fetched them from school, who helped them with their homework, who paid attention.

Анализ данного отрывка показывает, что автору необходим именно такой порядок следования форм, так как он придает высказыванию убедительный и эмоциональный характер, помогая подытожить сказанное. Отметим, что эмфазу поддерживает и неопределенный артикль, который усиливает семиотическое значение сравнения. Это должно побудить читателя сделать вывод о том, что не все матери одинаковы и не все они уделяют столько внимания своим детям. Вполне естественно, что синтаксическое положение существительного в обоих случаях соответствует выбору артикля.

Как и неопределенный артикль с именами собственными, определенный артикль также может способствовать проявлению антономазии, когда подчеркивается не частичное сходство двух людей, а их точное подобие:

23) He was the Byron of his age.

24) Virgil was the Homer of the Romans.

25) Elliott, the costume too large for his emaciated frame, looked like a chorus man in an early opera of Verdi’s. The sad Don Quixote of a worthless purpose.

Выделение предмета мысли происходит путем соотнесения с великими или широко известными именами. Последний из приведенных примеров отражает стремление автора выделить и подчеркнуть особую черту своего героя или героини, их индивидуальность.

Исследование обширного материала, предоставляемого художественной литературой, дает возможность заключить, что функционирование артиклей в английском языке не ограничивается семиотическим и метасемиотическим уровнями и выходит на уровень метаметасемиотики. Дело в том, что артиклевые формы нередко оказываются в числе языковых средств, при помощи которых автор обеспечивает эстетическое воздействие, необходимое для воплощения идейно-художественного замысла. Это означает, что семантического и лингвостилистического анализа оказывается недостаточно, чтобы в полной мере исследовать категорию артикля, и требуется метод лингвопоэтического анализа. Он состоит в том, чтобы установить, как та или иная артиклевая форма включается автором в процесс словесно-художественного творчества и приводит к созданию данного эстетического эффекта5.

Чтобы определить лингвопоэтическую значимость артиклевых форм существительных, методологически важно отличать лингвопоэтический метод исследования от лингвостилистического, принимая во внимание тот факт, что на практике они должны сочетаться и дополнять друг друга6. Стилистический анализ является первым и необходимым этапом изучения художественной речи, цель которого состоит в выявлении стилистических особенностей текста и своеобразия языковых приемов. Предметом лингвопоэтического анализа они становятся только при приобретении ими лингвопоэтической значимости, а именно, когда они способствуют полифонии слова, а также созданию образа, что важно для понимания произведения в целом7.

Чтобы продемонстрировать, как взаимодействуют оба подхода, обратимся к роману С. Хилл «Миссис де Винтер», который является продолжением знаменитого романа Д. де Морье «Ребекка», и рассмотрим лингвостилистическую и лингвопоэтическую окрашенность артиклевых форм существительного sea. Они употребляются автором при описании возвращения героини в Англию после долгого пребывания за границей. Она не испытывает радости при встрече с родными местами, так как туда ее привели экстренные причины. Она вдруг осознает, что совсем в недавнем прошлом, находясь на чужбине, она, тем не менее, была счастлива и спокойна, а сейчас ее жизнь превратилась в тревожное ожидание. Этот контраст между прошлым и настоящим в сознании героини убедительно передает образ моря, основанный на сравнении Ламанша (Английского канала) и французской Атлантики, на побережье которой она провела много лет. Погода в Англии не была приветливой, на море разыгрался шторм, и эта мрачная картина рисуется героиней во всех деталях, в индивидуализированном виде, поэтому сначала существительные, используемые в этом описании, в том числе sea, употребляются с определенным артиклем. Но когда среди безрадостных мыслей о настоящем появляются светлые воспоминания о совсем другом, далеком море, спокойном и полном красок, автор подчеркивает эту разницу не только с помощью соответствующих лексических средств, но и грамматической формы с неопределенным артиклем:

26) As we set off for the church there had been skeins of mist weaving in and out of the trees, dissolved by the sun even as we watched, as the frost was melted by it, and I had instinctively looked over to where I knew that, miles away, the sea lay. When we had arrived at Dover on the previous evening it had already been dark, and coming across the

channel the sea had simply been dull, grey and heaving about outside the ship’s windows, so that in a curious way, I had no real sense of its being the sea at all: and then the car had sped up away, and on to the long road.

In spite of all that it had meant to us for ill, all the harm it has caused, I had missed the slow drag of it up the beach, the hiss and suck over the pebbles, the crash of it, smacking down on to the shore of the cove - the fact that it was always there, sensed even through the densest fog that muffled every sound, and that whenever I wanted to I had been to go down and simply look at it, watch its movement, the play of its light upon it, see it change, the shadows shift, the surface roughen. I had often dreamed of it, dreamed that I had gone there at night when it was calm and still and gazed from some place above down upon the moonlit water. The sea_we had lived close to and walked beside at times during our exile was_a tideless, glittering sea, translucent, brilliantly blue, violet, emerald green, a seductive, painted sea, quite unreal.

Этот пример соответствует обоим критериям отбора, так как показывает не только нарушение порядка следования артиклей, но и нетипичное употребление существительного sea, которое чаще используется в индивидуализированном значении, т. е. с определенным артиклем.

После этого следует форма с нулевым артиклем, которая дополняет картину, обозначая кульминационный момент в создаваемом приеме нарастания, и реализует, главным образом, метафорическое значение - «беда, страдание и риск большой потери», все то, перед чем оказалась героиня романа, утратив покой и счастье:

27) But to me he had been more, a rock when I had believed that all around me was swirling, raging sea and I about to drown in it.

Артиклевые формы, участвующие в создании стилистических приемов метафоры, повтора и нарастания, становятся предметом лингвопоэтического анализа потому, что в контексте создают образ, важный для осмысления романа в целом. В основе этого образа лежит параллель между настроением человека и состоянием природы: шторм на море ассоциируется с переживаемыми героиней потрясениями. Существенным для создания и восприятия этого образа является полифония анализируемых форм, которые наряду с переносом значения сохраняют и свой прямой смысл. В результате существенно повышается художественность текста и усиливается эмоциональное воздействие на читателя.

Проведенное исследование показывает, что применение комплексного подхода к изучению категории артикля в английском языке позволяет выявить ее неограниченный потенциал, обусловливающий ее полифункциональность.

Примечания

1 Кубрякова, Е. С. Языковое абстрагирование в наименованиях категорий / Е. С. Кубрякова, О. К. Ирисханова // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. - 2007. - Т. 66, № 2. - С. 9.

2 Долгина, Е. А. Системный статус английских артиклей в когнитивном освещении / Е. А. Долгина // Филол. науки. - 2008. - № 3. - С. 91-102.

3 Linguostylistics : Theory and Method / еd. by O. Akhmanova. - M., 1972; Дорошенко, М. В. Что следует понимать под метасемиотическими (стилистическими) функциями морфологических противопоставлений? / М. В. Дорошенко // Вестн. Моск. гос. унта. - 1976. - № 3. - С. 31-36; Дорошенко, М. В. Избыточное употребление длительных форм как морфостилистическое явление в английском языке / М. В. Дорошенко // Вестн. Моск. гос. ун-та. - 1977. - № 2. - С. 79-81.

4 Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов / О. С. Ахманова. - М. : Сов. энцикл., 1966. - С. 50.

5 Задорнова, В. Я. Словесно-художественное произведение на разных языках как

предмет лингвопоэтического исследования : дис. ... д-ра филол. наук /

В. Я. Задорнова ; МГУ им. М. В. Ломоносова. - М., 1992. - С. 20.

6 Там же. - С. 21.

7 Там же. - С. 22-27.

О. Г. Дубровская

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РУССКИХ И АНГЛИЙСКИХ АНЕКДОТОВ

В статье исследуются культурологические и структурно-семантические особенности русских и британских анекдотов как фрагментов языкового сознания, обнаруживающих типичные модели вербального поведения представителей своих культур. Анализ анекдотов позволяет описать универсальное и национальное в модели построения анекдота двух лингвокультурных обществ.

Ключевые слова: анекдот, речевое поведение, языковое сознание, топик, комментарий, репликовый шаг, юмористический эффект, общий когнитивный фонд знаний, национальное знание, лингвокультурная модель.

Анекдот как юмористический жанр представляет собой широкое поле для кросс-культурного исследования. С одной стороны, он выполняет важную социальную функцию сближения участников коммуникативного процесса, с другой - представляет собой некоторый образец мыслительного восприятия и интерпретации конкретного события реальной (или вымышленной) действительности носителями той или иной культуры. Анекдот в контексте наших рассуждений - это текст, созданный языковым сознанием определенной культуры на некоторое социальное действие, которое, по мнению носителей этой культуры, является смешным и забавным.

Для лингвиста, на наш взгляд, является важным выявить и описать лингвистические способы выражения культурного контекста в тексте анекдота. Например, установлено, что публичная речь американцев и англичан (презентация, лекция), в отличие от публичной речи русских, часто содержит шутку (смешную историю, анекдот) в качестве необходимого начального компонента общения. При этом ситуация, которая положена в основу анекдота, может сопровождаться нетождественными моделями поведения участников коммуникации, обусловленными различием в восприятии идентичного фрагмента действительности представителями разных культур, и, как следствие, иметь разные способы языкового выражения.

В этой связи исследование когнитивной базы носителей разных языков на наличие универсальных (с примененеим методики сопоставительного анализа) и отличительных черт (контрастивный анализ) становится, на наш взгляд, необходимым и важным, так как способствует более глубокому пониманию моделей поведения представителей разных культур.

Наше исследование направлено на изучение культурологических, структурносемантических особенностей анекдота и выполнено на материале письменных источников. Речевые особенности жанра анекдота являются отдельным предметом для изучения. В данной работе признаем различия в языковом и речевом употреблении