Президент выдал некоммерческую тайну

гражданское общество

Вчера президент России Владимир Путин на встрече с членами правительства продемонстрировал, что пойдет до конца в деле о некоммерческих общественных организациях (НКО). Специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ считает, что это не что иное, как дело, которое со временем имеет все шансы завершиться несколькими уголовными.

Вчерашняя встреча с членами правительства начиналась традиционным докладом министра торговли и экономического развития Германа Грефа об инфляции, которая в последние месяцы движется опережающими (страну) темпами. Господин Греф доложил, что инфляция в ноябре составила 0,7 процента.

— Сколько?! — переспросил господин Путин с таким выражением лица, что я, если бы меня так переспросили, тут же занизил бы эту цифру по крайней мере в два раза.

— 0,7 процента... — со вздохом произнес Герман Греф.— Но несколько ниже, чем прогнозировали...

Он вел себя как толковый коммивояжер.
— А-а,— удовлетворенно кивнул господин Путин.
Оказывается, он просто не расслышал.

В таком духе общение президента с членами правительства продолжалось еще несколько минут. Я думал, что вот-вот совещание продолжится, как обычно, в закрытом режиме. Но вчера сценарий встречи, оказывается, был не таков. Господин Путин начал рассказывать министрам про законопроект "О внесении изменений и дополнений в законы 'Об общественных организациях' и 'О некоммерческих организациях'". Этот законопроект уже прошел первое чтение в Госдуме. Впрочем, слова президента были на самом деле предназначены, конечно, журналистам.

Президент сначала рассказал о том, что было известно, собственно говоря, и без него: в субботу состоялось расширенное совещание членов Совбеза в Ново-Огареве, на котором обсуждался так занимающий сейчас всех законопроект.

Довольно высоко поставленный источник в Кремле, комментируя это совещание, вчера утром в ультимативной форме предложил мне спать спокойно: "'Оранжевых революций' не будет". Он даже счел возможным конкретизировать: "Потому что законопроект в ближайшее время станет законом". На вопрос, будут ли уступки напору общественности, возмущенной законопроектом, я получил ответ: "Будут. Для этого она ведь и напирает". Таким образом, можно предположить, что с самого начала наступление Общественной палаты на этот законопроект было неотъемлемой частью всего проекта.

Президент вчера блестяще догнал и перегнал эти емкие комментарии.

— Еще раз хочу сказать, что этот закон нужен только для того, чтобы обезопасить нашу политическую систему от вмешательства извне, а общество и граждан — от распространения террористической идеологии, человеконенавистнической идеологии, которая может функционировать под той или иной вывеской,— заявил господин Путин.

Оказывается, все мы, граждане Российской Федерации, находимся в опасности. И вот о нас (и за нас) в кои-то веки побеспокоились те, кому это положено по долгу службы.

— Мы, к сожалению, сталкиваемся с крайними течениями различной направленности различных конфессий, и это, как легальная часть айсберга, выливается в решение тех или иных проблем силовыми методами с помощью наших правоохранительных органов... — продолжил господин Путин.

Он, очевидно, хотел сказать, что на территории России действуют подпольные экстремистские организации, и при этом некоторые НКО работают в том же направлении совершенно легально. А подчеркнутая витиеватость изложения была нужна, чтобы избежать прямых оценок (их время, очевидно, еще не пришло), которые могли бы забить гвозди в гробы некоторых НКО, особо мозолящих и без того натруженный президентский глаз.

— Но главным достоянием современного общества является демократический процесс,— не забыл в этой суете господин Путин о припеве,— и мы не должны позволить себе вместе с водой выплеснуть ребенка. Поэтому я и направил в Страсбург министра юстиции Чайку...

Юрий Чайка, не такой уж и ребенок (хотя логично направить его на всякий случай на время как можно дальше — чтобы случайно не выплеснуть), доложил, что отменно поработал в Страсбурге со своими европейскими коллегами — комиссаром по правам человека Альваро Хиль-Роблесом и директором юридического департамента Совета Европы Ги де Велем. Юрий Чайка признался, что пригласил поучаствовать в дискуссии одного профессора, специалиста по частному праву из Амстердама. Юрий Чайка не помнил фамилии этого профессора и вообще, кажется, не считал это обстоятельство сколько-нибудь важным. Главное, что профессор — из Амстердама, рассадника либерализма, и уже только по этой причине он был для Юрия Чайки наилучшим помощником именно в этой ситуации.

Между тем складывалось вообще-то такое впечатление, что Юрий Чайка старался воспользоваться услугами максимального количества людей, которых он встретил на улицах города Страсбурга.

Тем временем Юрий Чайка выдержал эффектную театральную паузу и произнес:
— Ну, господин Роблес и сказал...

И снова пауза, более короткая. И в самом деле, дольше держаться, оттягивая момент истины, Юрий Чайка уже не мог.

— Сказал, что устанавливать правила, регистрировать, знать устав и учредителей (НКО.— Ъ) является суверенным правом любого государства! — торжествующе произнес Юрий Чайка.— Сказал, что транспарентность финансовых расходов является главным требованием в любом правовом государстве!

После этого оставалось еще только язык показать всем противникам рассматриваемого законопроекта.

Господин Чайка на этом не остановился. Он рассказал, что по счастливому (для Российской Федерации) стечению обстоятельств в это же время в Страсбурге проходил семинар политологов из стран СНГ и Балтии. Вел его генсек Совета Европы господин Дэвис.

— Я к нему обратился с этим вопросом! — рассказал господин Чайка (кто бы сомневался.— А. К.).— Он сказал, что устанавливать правила контроля за расходованием средств — это обязательное правило для любого уважающего себя государства! В дальнейшем в ходе дискуссии...

Юрию Чайке, судя по всему, удалось завязать диалог с господином Дэвисом, переросший еще и в дискуссию.

— В ходе дискуссии мы говорили о том, что наш законопроект соответствует всем международным требованиям и нормам,— продолжил Юрий Чайка.

То есть господин Дэвис в конце концов все-таки начал спорить с тем, что он соответствует.

Министр юстиции перечислил ряд конвенций, на которые он опирался в ходе этой дискуссии. Одно их перечисление должно было вызвать, очевидно, по крайней мере уважение к российскому законопроекту.

Юрий Чайка добился в Страсбурге многого. Вряд ли в силах простого смертного добиться в Страсбурге большего, чем добился Юрий Чайка. Ведь он привез в Москву письменное заключение экспертов Совета Европы на законопроект, да к тому же и сопроводительное письмо господина Дэвиса к нему! Юрий Чайка, правда, не зачитывал ни письма, ни заключения, но в общих чертах пересказал смысл и того и другого (остается надеяться, что близко к тексту).

— Общая концепция законопроекта, считают эксперты,— эпически обобщил Юрий Чайка,— направлена на то, чтобы предоставить федеральным властям больше полномочий для осуществления контроля за НКО.

Уверен, что такая мысль и в самом деле должна быть в аналитической части такого заключения, если, конечно, эксперты и правда думают о соблюдении прав человека и НКО.

— В целом законопроект, по их мнению, соответствует международным стандартам,— заключил Юрий Чайка.

Самыми интересными являются, разумеется, частности. Но на них министр юстиции останавливаться не стал. Он заметил только, что "эксперты высказали некоторую озабоченность недостаточно четкими формулировками, а некоторые требования посчитали излишними".

— Либо непропорциональными тому, что мы хотим видеть,— неожиданно добавил Юрий Чайка.

Так Юрий Чайка признался, что в деле (а происходящее можно, на мой взгляд, квалифицировать именно так) об НКО власть видит то, что хочет видеть — а не то, что есть на самом деле.

Впрочем, все эти слова произвели крайне благоприятное впечатление на господина Путина. Кроме всего прочего, они были необходимы президенту, чтобы произнести свои, напоследок. Что же, Юрий Чайка сделал пас, после которого не забить гол было бы совершенно непростительно.

— Я прошу руководителя администрации учесть рекомендации наших европейских коллег, обязательно учесть озабоченности Общественной палаты членов общественных организаций РФ и прошу в пятидневный срок подготовить проект возможных поправок к проекту закона о неправительственных организациях,— резюмировал господин Путин, заканчивая эту игру.