Японские военные миссии в Маньчжурии, Сибири и на Дальнем Востоке России (1918–1922 гг. )

Вестник ДВО РАН. 2012. № 4

УДК 952.033.3 А.В. ПОЛУТОВ

Японские военные миссии в Маньчжурии, Сибири и на Дальнем Востоке России

На основе японских архивных документов, большинство из которых впервые публикуется в России, анализируется деятельность специальных органов военной разведки Японии (японских военных миссий) в Маньчжурии, Сибири и на Дальнем Востоке России во время Гражданской войны и иностранной интервенции в 1918—1922 гг.

Ключевые слова: Россия, Япония, военная разведка, «токуму кикан» — японская военная миссия, Маньчжурия, Сибирь, Дальний Восток России, Гражданская война, иностранная интервенция.

Japanese military missions in Manchuria, Siberia and Russian Far East during 1918-1922. A.V. POLUTOV (Institute of History, Archaeology and Ethnography of the Peoples of the Far East, FEB RAS, Vladivostok).

The paper reveals the activities of the Special intelligence service of the Japanese Army (Japanese military missions) in Manchuria, Siberia and Russian Far East during the Civil War and foreign intervention in 1918-1922.

Key words: Russia, Japan, military intelligence, «tokumu kikan» — Japanese military missions, Manchuria, Siberia, Far East, the Civil War, foreign intervention.

В современной историографии Японии нередко высказывается мнение о том, что японская разведка накануне и во время Второй мировой войны показала «свою очевидную слабость» [7, с. 320-342], которая стала причиной «трагедии сильного государства со слабой разведкой» [11, с. 273]. В исторической и мемуарной литературе утверждается также, что японская разведка «терпела поражение за поражением в силу отсутствия должной организационной структуры, недостаточного финансирования и слабой кадровой базы» [3, с. 8]. Однако исторические факты свидетельствуют о том, что японская военная, военно-морская и внешнеполитическая разведка уже к началу Первой мировой войны представляла собой мощное разведывательное сообщество, толчком к дальнейшему развитию которого послужила японская интервенция на Дальнем Востоке и в Сибири в 1918-1920 гг., во время которой появилась новая, не имевшая в то время аналогов в мировой практике, разведывательная структура - японская военная миссия, сеть которой постоянно расширялась и просуществовала вплоть до поражения Японии в 1945 г.

В последние годы стали доступны значительные массивы документов из архива Научно-исследовательского института обороны Министерства национальной обороны (НИИО МНО), Дипломатического архива Министерства иностранных дел (МИД), Национального архива Японии, и японские историки активно вводят эти документы в научный оборот [2]. В российской исторической науке этот процесс тоже начался, но идет крайне медленно. Кроме того, советские и современные российские историки традиционно делают упор на освещение разведывательно-подрывной деятельности японской военной разведки против СССР, опираясь преимущественно на документы и материалы отечественных государственных и ведомственных архивов. В данной статье предпринята попытка на основе

ПОЛУТОВ Андрей Вадимович - кандидат исторических наук, научный сотрудник (Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, Владивосток). E-mail: pol@vtc.ru

архивных источников проанализировать деятельность японской разведки, показать ее место и роль в формировании и реализации планов военного командования и военно-политической стратегии Японии в период Гражданской войны и иностранной интервенции на Дальнем Востоке России.

В 1918-1922 гг. в Японии были созданы военные миссии, опыт которых активно используют современные спецслужбы этой страны. Недавно японское правительство приняло решение о возрождении полноценной службы внешней разведки, и «разведсообщество Японии находится в стадии активного развития» [6, с. 67]. В этой связи изучение истории создания и деятельности японских военных миссий (ЯВМ) может стать важным как при принятии решений по вопросам двустороннего сотрудничества, так и при выявлении и предотвращении деятельности иностранных разведок, угрожающей национальной безопасности России.

Во время Первой мировой войны японский Генеральный штаб (ГШ) направил в русскую действующую армию 17 военных наблюдателей из числа офицеров военной раз-ведки1, которые замыкались на военного атташе Японии в России и занимались сбором военной, политической и экономической информации с легальных позиций [10, с. 78].

В августе 1916 г. в связи с резким ухудшением внутриполитической ситуации в России ГШ принял решение о развертывании разведывательной сети в Маньчжурии, Сибири и на Дальнем Востоке. Эта сеть формировалась из офицеров военной разведки2, которые возглавили стационарные резидентуры в ряде городов и должны были организовать сбор сведений о политической и экономической обстановке в регионе. Сеть находилась в оперативном подчинении военного отдела генерал-губернаторства Квантунской области, расположенного в Рёдзюне (так японцы именовали Порт-Артур), а ее деятельностью руководил подполковник Куросава Хитоси - глава резидентуры в Харбине [10, с. 177].

В декабре 1917 г. японский ГШ разработал и согласовал с Морским генеральным штабом «Оперативный план действий императорской армии в России» [5, с. 131], в связи с чем возникла острая потребность в расширении разведывательной деятельности на территории Сибири и Дальнего Востока России. В том же месяце секретной директивой начальника ГШ капитан Уэмура Сэйтаро был направлен для ведения разведки во Владивостоке, капитан Кано Тоёдзю - в районе Уссурийской и Амурской железных дорог, капитан Уэно Рёдзё - во Внешней Монголии, Сибири и Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ), а капитан

Араки Садао (1877-1967). Японский военный и политический деятель. Генерал армии. С 03.08.1918 по 25.07.1919 г. - начальник ЯВМ во Владивостоке. Фото из коллекции Государственной библиотеки парламента Японии

1 Генерал-майоры Накадзима Масатакэ, Ооба Дзиро, полковник Исигака Дзэндзиро, подполковники Араки Садао, Сидзума Томоцугу, Фукуда Хикосукэ, майоры Нагано Икумаро, Сакабэ Тосио, Фуруя Киёси, капитаны Куроки Тикаёси, Микэ Кадзуо, Обата Тосисиро, Такахаси Сутэдзиро, Такэда Гакудзо, Токинори Хисаси, Хаси-мото Тораносукэ, Хасэгава Сёго.

2 Майор запаса Ёсигами Дзисабуро (август 1916 г., Иркутск), подполковник Куросава Хитоси (март 1917 г., Харбин), капитан Накаяма Сигэру (июль 1917 г., Цицикар), майор запаса Исимицу Макиё (декабрь 1917 г., Алексе-евск - ныне г. Свободный), капитан Хаяси Дайхати (декабрь 1917 г., Чита), капитан Микэ Кадзуо (январь 1918 г., Иркутск), капитан Хираса Дзиро (январь 1918 г., Томск), капитан Сэно Ёити (январь 1918 г., Омск), капитан Сакаба Канамэ (февраль 1918 г., Маньчжоули).

Окабэ Наосабуро - в Хабаровске. Всем им МИД Японии выдал паспорта на вымышленные имена, и они должны были действовать под видом «лингвистов» и «историков» (4)3.

В начале января 1918 г. во Владивосток был откомандирован помощник начальника 2-го (разведывательного) отдела ГШ подполковник Сакабэ Тосио для организации разведывательной работы на Дальнем Востоке в условиях революции. 21 января сюда же прибыл начальник 2-го отдела генерал-майор Накадзима Маса-такэ, получивший инструкции от премьер-министра Тэраути Масатакэ, военного министра Танака Гиити и начальника ГШ Уэхара Юсаку.

Премьер-министр, инструктируя Накадзима Масатакэ, отметил: «Если русские создадут на Дальнем Востоке систему самоуправления с умеренным режимом, которая станет “защитной дамбой”, то империя направит полномочную миссию для переговоров и, если это будет необходимо, предоставит на условиях займа денежные средства, оружие и др.». Танака Гиити дополнил: «Как только будет полностью создано новое сибирское правительство, то правительство Японии, если только у него попросят помощи, готово не только оказать таковую, но и для достижения общих целей призвать для этого другие союзные государства». Уэхара Юсаку поставил перед Накадзима Масатакэ следующие задачи: «1. В нынешней ситуации империя должна принимать во внимание предотвращение распространения германского влияния на Восток. Для этого на Дальнем Востоке при поддержке империи следует построить “защитную дамбу”, но таким образом, чтобы это делалось исключительно руками русских, избегая вмешательства во внутренние дела России. 2. Во время командировки в Сибирь Вам надлежит изучить положение дел, вступать в контакт с влиятельными лицами России, пропагандировать вышесказанное и прилагать все усилия для достижения поставленных перед Вами задач» [10, с. 178].

Во время своего пребывания на Дальнем Востоке Накадзима Масатакэ посетил Благовещенск, Хабаровск, Дальнереченск и Никольск-Уссурийский (ныне Уссурийск), где под эгидой Российско-Японского общества проводил закрытые совещания с влиятельными представителями японских колоний4 в этих и других городах, в которых принимали участие офицеры японской разведки. Все это время Накадзима Масатакэ сопровождал один из самых влиятельных японских предпринимателей на российском Дальнем Востоке Симада Мототаро, имевший среди японцев прозвище «губернатор Николаевска-на-Амуре». Результатом поездки Накадзима Масатакэ стало создание разветвленной разведывательной сети из японцев, проживавших в городах и поселениях российского Дальнего Востока и Маньчжурии. Руководили сетью главы японских колоний в Благовещенске, Хабаровске, Дальнереченске, Никольск-Уссурийском, Николаевске, Хайларе, Цицикаре и Маньчжоули [10, с. 180].

3 Здесь и далее в круглых скобках приводятся источники из архивов Японии.

4 Японскими колониями в конце Х1Х-начале ХХ в. в официальных документах и на печатях назывались японские общины и диаспоры в соседних с Японией государствах.

Ёнаи Мицумаса (1880-1948). Японский военный и политический деятель. Адмирал флота. В 1940 г. премьер-министр Японии. С 01.04.1918 по 4.09.1919 г. - начальник резидентуры японской военно-морской разведки во Владивостоке. Фото из коллекции Государственной библиотеки парламента Японии

С января 1918 г. во Владивостоке уже находился 5-й боевой отряд Объединенного флота Японии в составе линейных кораблей «Ивами» и «Асахи»5 под флагом контр-адмирала Като Хирохару. Прибытие сюда военных кораблей официально объясняли необходимостью «защиты подданных империи», в действительности же отряд был направлен в соответствии с «Оперативным планом действий императорской армии в России», который предусматривал, что «совместные операции армии и флота начинаются с действий сил флота на владивостокском направлении» [5, с. 132]. Поспешность с его отправкой была обусловлена желанием японского правительства опередить Англию, Францию и США, которые также намеревались отправить свои воинские контингенты и корабли на Дальний Восток России [1, с. 222-236]. 28 февраля

1918 г. во Владивостоке была развернута ре-зидентура военной разведки во главе с подполковником Сакабэ Тосио. С августа того же года на нее стали замыкаться резидентуры в Никольск-Уссурийском и Хабаровске [13, с. 376]. 1 апреля 1918 г. директивой начальника Морского генерального штаба в целях разведывательного обеспечения действий флота в водах Дальнего Востока России во Владивостоке была сформирована также резидентура военно-морской разведки во главе с капитаном 3-го ранга Ёнаи Мицумаса6.

Расширение власти Советов на Дальнем Востоке, с одной стороны, и активизация подготовки союзными державами интервенции, с другой, заставляли Японию торопиться с отправкой экспедиционного корпуса и созданием «защитной дамбы» от большевизма путем поддержки белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке. Для реализации своих планов японские власти нуждались в оперативной разведывательной информации по широкому кругу вопросов.

7 марта 1918 г. харбинскую резидентуру возглавил генерал-майор Накадзима Маса-такэ, в подчинение которого перешли все резидентуры и разведывательные сети на территории Маньчжурии, Сибири и Дальнего Востока России. Это назначение свидетельствует об исключительной важности, которую политическое и военное руководство Японии придавало в этот период организации и ведению разведывательной деятельности против России. Более того, действия японской разведки стали носить наступательный характер: от сбора разведывательной информации японцы перешли к подрывной деятельности, нацеленной на свержение советской власти и установление белых режимов путем переворотов и вооруженных выступлений. Так, 6 марта 1918 г. вооруженный мятеж против советской власти, известный в истории как гамовский мятеж, произошел в Благовещенске. В его подготовке и осуществлении активное участие принимали резидент Исимицу Макиё и

5 «Ивами» (бывший эскадренный броненосец «Орел») прибыл во Владивосток 12 января, «Асахи» - 18 января

1918 г.

6 В 1919-1922 гг резидентурой руководил капитан 3-го ранга Минодзума Дзюндзи, который после вывода японских войск из Владивостока перешел на нелегальное положение и занимался разведкой вплоть до своего ареста органами ГПУ и высылки из СССР в 1925 г.

Минодзума Дзюндзи. В 1919-1922 гг. - начальник резидентуры японской военно-морской разведки во Владивостоке, в 1932-1945 гг. - начальник резидентуры японской военно-морской разведки в Сэй-сине (ныне Чхонджин, КНДР), работавшей против Тихоокеанского флота. Фото из книги [12]

подчинявшаяся ему местная разведывательная сеть во главе с коммерсантом Тории Кэйд-зо, действия которых координировала харбинская резидентура [4, с. 35-38].

Другим примером подрывной деятельности Японии является поддержка ею атамана Г.М. Семенова. Первые сведения о нем японский ГШ получил в начале 1918 г., в том числе от военного атташе Японии в Пекине генерал-майора Сайто Суэдзиро и разведчика-неле-гала Сэно Эйтаро, который с 1914 г. занимался шпионажем в Забайкалье под видом горного инженера. На основании этой информации премьер-министр Японии Тэраути Масатакэ поставил перед ГШ задачу изучить личность Г.М. Семенова и его возможности в борьбе с большевиками на Дальнем Востоке и в Маньчжурии. Выполнение этого поручения было возложено на начальника харбинской резидентуры подполковника Куросава Хитоси, но основную роль в решении вопроса о привлечении Семенова к сотрудничеству сыграл Сай-то Суэдзиро, который 4 февраля 1918 г. сообщил в ГШ о целесообразности финансовой и военной помощи атаману. Уже 13 февраля в Харбине состоялась встреча Г.М. Семенова с Сайто Суэдзиро и Куросава Хитоси, на которой атаман заявил: «Больше всего я надеюсь на помощь Японии». На следующий день Куросава Хитоси отправил на имя заместителя начальника ГШ секретное донесение о необходимости оказания всесторонней помощи Г.М. Семенову [10, с. 232-235]. Однако ГШ не спешил с окончательным решением, так как быстро менявшаяся обстановка на Дальнем Востоке России трудно поддавалась анализу и прогнозированию. В пользу Г.М. Семенова сыграли доклад генерал-майора Накадзима

На борту флагманского корабля 5-го боевого отряда линкора «Хидзэн»

Масатакэ по результатам его разведывательной поездки по Приамурскому краю в начале 1918 г., усиление противоречий и соперничества между Японией, Англией, Францией и США на дальневосточной и китайской почве и, что более важно, позиция деловых и промышленных кругов Японии.

Г.М. Семенов, не удовлетворенный результатами переговоров с японской стороной в Харбине, направил своего представителя в Токио для установления прямых контактов с ГШ. Об этом узнал один из самых влиятельных японских предпринимателей Нисихара Камэдзо, который еще в конце 1917 г. по согласованию с ГШ направил своих личных агентов Накано Дзиро и Ёсими Эндзо в Сибирь и на Дальний Восток для поиска потенциального лидера белого движения прояпонской ориентации [10, с. 167]. На основании донесений своих агентов Ни-сихара Камэдзо заключил, что Г.М. Семенов является наиболее приемлемой кандидатурой, и 24 февраля 1918 г. встретился с премьер-министром Тэраути Масатакэ и министром финансов Сёда Кадзуэ для обсуждения этого вопроса. На следующий день правительство Японии приняло решение об оказании помощи атаману Семенову. Уже в марте 1918 г. в штабе атамана Семенова должности советников и инструкторов заняли девять японских офицеров, в том числе сотрудники харбинской резидентуры капитаны Хираса Дзиро и Сакаба Канамэ. Подполковник Куросава Хитоси лично курировал Г.М. Семенова в Харбине, а затем в Чите, где с февраля 1919 по август 1920 г. возглавлял ЯВМ. Резидент японской разведки и глава японской колонии в Маньчжоули Андзё Дзюнъити занимался рекрутированием японцев в отряд атамана Семенова, в котором уже к апрелю 1918 г. насчитывалось 346 японских военнослужащих запаса из офицерского, унтер-офицерского и рядового состава. Тогда же японская сторона передала Г.М. Семенову значительное количество вооружения, боеприпасов и снаряжения [8, с. 452-455].

Взаимодействие харбинской резидентуры с атаманом Семеновым - это не только характерный пример разведывательно-подрывной деятельности, опыт которой японская военная разведка широко использовала впоследствии, в 30-40-е годы ХХ в., но и факт не имевшей аналогов в мировой практике японской «нидзю гайко» - двойной дипломатии, когда ГШ и его разведывательные органы самостоятельно занимались формированием и реализацией внешнеполитического курса Японии и активно вмешивались во внутренние дела иностранных государств.

В июне 1918 г. главу харбинской резидентуры Накадзима Масатакэ7 сменил генерал-майор Муто Нобуёси, в подчинение которого были переданы резидентуры военной разведки в Иркутске, Алексеевске, Чите, Владивостоке, Маньчжоули и Цицикаре, а сама резидентура получила статус головного органа японской разведки на Дальнем Востоке.

7 Накадзима Масатакэ был назначен начальником 2-го (разведывательного) отдела штаба японского экспедиционного корпуса во Владивостоке, в январе 1919 г., получив звание генерал-лейтенанта, вернулся в Японию на должность начальника 2-го (разведывательного) отдела ГШ.

Полковник Куросава Хитоси

2 августа 1918 г. Япония обнародовала декларацию о начале интервенции на Дальнем Востоке России. 11 августа во Владивостоке высадились первые части экспедиционного корпуса, численность которого к концу года составляла две дивизии по штатам военного времени [9, с. 279], 3-я дивизия действовала на забайкальском направлении, 12-я -в Приамурском крае. Штабы дивизий и входивших в них бригад вели разведку в зоне своей ответственности применительно к боевой обстановке и не занимались политическими и подрывными операциями. Эти функции выполняли резидентуры военной разведки, которые в августе 1918 г. были переданы в подчинение штабу японского экспедиционного корпуса во Владивостоке. Тем не менее разведывательные отделения штабов дивизий и бригад активно занимались сбором разведывательной информации. Так, в ноябре 1921 г. штаб 9-й дивизии направил в военное министерство и ЯВМ в Харбине разведывательный доклад «Внутреннее положение в партизанском движении», включавший детальное описание организационной структуры, боевых действий, анализ финансовых и снабженческих возможностей, оценку политической деятельности (12).

ГШ и командование экспедиционного корпуса во Владивостоке были заинтересованы в усилении помощи белому движению и активизации подрывных операций против советской власти. В сентябре 1918 г. генерал-майор Муто Нобуёси был назначен представителем японского командования при ставке адмирала Колчака и одновременно начальником резидентуры в Иркутске, в ноябре того же года возглавил резидентуру в Омске, которой руководил до января 1919 г. Его преемником на посту главы харбинской резидентуры стал генерал-майор Исидзака Дзэндзиро, который руководил ею вплоть до окончания японской интервенции в Сибири и на Дальнем Востоке России.

С началом интервенции «политическая линия» стала основной в работе военных разведчиков. Они активно вступали в контакты с представителями белого движения, оказывали им финансовую и материальную помощь и часто выступали координаторами их действий против советской власти. Традиционные средства и методы разведывательной работы уже не отвечали тем задачам, которые ставили перед резидентурами ГШ и командование экспедиционного корпуса.

Полковник Амано

В феврале 1919 г. начальником 2-го (разведывательного) отдела штаба японского экспедиционного корпуса во Владивостоке был назначен генерал-майор Такаянаги Ясутаро, занимавший до этого должность начальника 2-го (разведывательного) отдела ГШ. Именно он стал создателем совершенно новой разведывательной структуры и автором ее названия - «токуму кикан» (орган особой службы), более известной как «японская военная миссия» [2, т. 1, с. 9]. В положении о ЯВМ от 27 февраля 1919 г. говорилось, что органы особой службы учреждаются «для сбора разведывательных сведений и выполнения задач, лежащих вне компетенции верховного командования» (см. Приложение 1), а в положении от 20 августа 1920 г. уточнялось: «...для деятельности, выходящей за рамки компетенции военного верховного командования, в области военной дипломатии и сбора разведывательной информации» [13, с. 374]. О том, какое значение японское командование придавало деятельности ЯВМ, говорит, в частности, тот факт, что специальным императорским указом на военную службу был возвращен генерал-лейтенант запаса Хагино Суэкити8, который был прикомандирован к штабу экспедиционного корпуса для оказания помощи в организации разведывательной работы и установления контактов с высшими военными кругами белого движения.

В ходе Гражданской войны политическая и военная обстановка в Сибири и на Дальнем Востоке неоднократно менялась, что вынуждало японское командование заниматься передислокацией ЯВМ и ставить перед разведкой новые задачи. 20 августа 1920 г. командование экспедиционного корпуса выпустило директиву о новой организационной структуре и функциональных задачах ЯВМ. Харбинская ЯВМ была переименована в североманьчжурскую, но уже 30 октября того же года ей было возвращено прежнее название и она вновь была передана в оперативное подчинение штаба Квантунской армии. Были сформированы приморская ЯВМ во главе с генерал-майором Такаянаги Ясутаро, в которую вошли японские миссии во Владивостоке, Хабаровске и Никольске-Уссурийском, а также амурская ЯВМ с центром в Благовещенске во главе с майором Токинори Хисаси. В подчинение восточно-байкальской ЯВМ во главе с подполковником Накаока Ятака были переданы миссии в Чите, Даурии и Маньчжоули. Создана была также западно-байкальская ЯВМ с центром в Верхнеудинске во главе с полковником Исомэ Рокуро. В конце октября 1920 г. западно-байкальская и восточно-байкальская военные миссии были объединены в забайкальскую ЯВМ под началом полковника Исомэ Рокуро, а в декабре того же года она была переведена в Маньчжоули (см. Приложение 2).

В 1918-1922 гг. резидентуры японской военной разведки, а затем ЯВМ в той или иной степени имели отношение ко всем военным мятежам и переворотам, начиная с гамовского мятежа и заканчивая переворотом во Владивостоке 26-27 мая 1921 г. Они активно способствовали образованию и упразднению временных правительств, политических партий и организаций в Сибири и на Дальнем Востоке России. Правительство и военное командование Японии использовали ЯВМ для оказания финансовой помощи и снабжения оружием, боеприпасами и снаряжением военные формирования белого движения, в которых японские офицеры состояли советниками и инструкторами.

На агентурно-разведывательную работу ЯВМ выделялись значительные средства по статье «Секретные расходы» из ассигнований на экспедиционный корпус. В 1918 г. эти средства составляли 154 тыс. иен золотом (3), в следующем году они уже достигли

8 Хагино Суэкити (1860-1940) - один из первых кадровых разведчиков японской армии, специалист по России. В 1885-1888 гг. аккредитован при коммерческом агентстве Японии во Владивостоке в статусе военного атташе. В 1892-1895 гг. стажировался в России, в 1892-1893 гг. прикомандирован к лейб-гвардии 4-му Стрелковому Императорской Фамилии полку. В 1896 г. состоял в свите принца Фусими-но-мия Садатару-синно, представлявшего императора Мэйдзи на торжествах по случаю коронации Николая II. В 1900 г. совершил гласную разведывательную поездку по Китаю, Южной Маньчжурии и Корее, во время которой с разрешения российских военных властей осмотрел Порт-Артур. 8.12.1907 г.-1.06.1910 г. - военный атташе Японии в России, с июня 1910 г. - генерал-майор, с сентября 1914 г. - генерал-лейтенант, в запасе. В период с января 1919 г. по ноябрь 1922 г. прикомандирован к штабу японского экспедиционного корпуса во Владивостоке.

Расписки агентов Харбинской ЯВМ о получении денежного вознаграждения

264 тыс. иен золотом (5). ЯВМ прилагали большие усилия к созданию агентурной сети в Сибири, на Дальнем Востоке и в Маньчжурии из числа русских офицеров, членов политических партий и организаций антисоветской направленности, предпринимателей и коммерсантов, на вербовку и содержание которых выделялись значительные средства.

Финансовые документы харбинской ЯВМ за 1921 г. свидетельствуют о том, что на агентурные расходы ежемесячно выделялось свыше 2 тыс. иен, а разовое вознаграждение агентам из числа русских подданных составляло от 30 до 150 иен, что являлось по тем временам весьма солидными суммами (13). По неполным данным, к 1922 г. численность японской агентурной сети из числа русского, японского, китайского и корейского населения Дальнего Востока и Маньчжурии составляла около 4 тыс. человек. Немалые средства выделялись также для контроля средств массовой информации. В частности, харбинская ЯВМ ежемесячно тратила на эти цели 1 тыс. иен золотом (9).

С февраля 1919 г. и вплоть до вывода в 1922 г. японского экспедиционного корпуса с Дальнего Востока ЯВМ помимо оперативных сообщений, донесений и справок каждые десять дней составляли и направляли в штаб экспедиционного корпуса разведывательные бюллетени о военной и политической обстановке в зоне своей ответственности, которые затем пересылались заместителю военного министра и начальнику ГШ (8). ЯВМ готовили специальные разведывательные доклады по конкретной проблематике. Так, в апреле

1919 г. читинская ЯВМ направила в штаб экспедиционного корпуса подробные доклады «О вооруженных формированиях Семенова» и «Об отношениях Семенова с монголами и бурятами» (6), в мае 1921 г. ЯВМ в Маньчжоули подготовила сообщения «Политическая организация партии эсеров» и «Обзор деятельности Учредительного собрания Дальнего Востока» (14), в ноябре того же года приморская ЯВМ направила в штаб отчет «Численность вооруженных формирований Каппеля и Семенова в Приморье» (11).

В период оккупации специальные отряды ЯВМ занимались сбором сведений о географии, экономическом и военном потенциале, месторождениях полезных ископаемых дальневосточных и сибирских территорий, изымали из государственных учреждений, архивов и библиотек картографические материалы, военно-статистические описания, издания и документы по экономике, статистике, геологоразведке и т.д. На эту деятельность было затрачено свыше 350 тыс. иен золотом (10). Особое внимание ЯВМ уделяли отслеживанию информации о хранении и перемещении ценностей, находившихся в руках лидеров белого движения, временных правительств и в банковских учреждениях Сибири и Дальнего Востока (15). В результате такой работы ЯВМ значительный объем золота в монетах, слитках и песке был вывезен в Японию в качестве трофеев. В 1927 г. военный министр Угаки Кад-зусигэ в ответе на парламентский запрос сообщал: «В Сибири было конфисковано и захвачено в качестве трофеев следующее: золотые слитки и золотой песок - 277 кан 433 мом-мэ9, серебряная и медная монета - 810 руб. 30 коп., бумажные ассигнации и облигации на сумму 397 161 руб. 58 коп. Этими ценностями распорядились по-разному. Золотая монета, золотые слитки и золотой песок были либо возвращены, либо переданы в годовой доход государства. Обесценившиеся бумажные ассигнации были сданы на хранение в Министерство финансов» (2).

В 1922 г. японский экспедиционный корпус покинул пределы советского Дальнего Востока. Перед этим ГШ разработал новый план деятельности военных миссий, накопивших за годы интервенции значительный опыт подрывной работы против советской России и располагавших большим агентурным аппаратом в Маньчжурии и на территории Дальнего Востока СССР (1). Харбинская ЯВМ получила статус головного разведывательного органа и координационного центра разведывательно-подрывной работы против СССР. Военные миссии продолжали расширять свои агентурно-разведывательные сети, а после создания государства Маньчжоу-Г o начали широкомасштабную разведывательную работу и подрывные операции против СССР.

В заключение отметим, что ЯВМ были созданы в русле японской политики строительства «антибольшевистской дамбы» в Сибири и на Дальнем Востоке России и с первых дней своего существования занимались разведывательно-подрывной работой против советской власти. Особенностью ЯВМ было сочетание централизованной системы управления ими с высокой автономностью и широкими полномочиями каждого «органа особой службы», решавшего широкий круг задач в зоне своей ответственности. Еще одна особенность ЯВМ - ярко выраженная политическая направленность их деятельности. По сути, ЯВМ были инструментом реализации военных и политических планов японского военного командования, которое активно использовало их не только против СССР вплоть до 1945 г., но и против Китая и стран Юго-Восточной Азии накануне и во время войны на Тихом океане.

Приложение 1

Положение об органах особой службы10

27 февраля 8-го года Тайсё

Заместителю военного министра Яманаси Хандзо

Настоящим отправляю Вам Положение об органах особой службы, прилагаемое отдельно.

Начальник штаба экспедиционных войск во Владивостоке

Юхи Мицуэ

9 1 кан = 3,75 кг, 1 моммэ = 3,75 г. В переводе на метрическую систему указанная масса золота в слитках и песке составляет 1040,37 кг.

10 Источник (7). На русском языке публикуется впервые.

Совершенно секретно

Положение

об органах особой службы

1. На территории всей Сибири и Северной Маньчжурии (за исключением охранного округа Квантунского генерал-губернаторства) учреждаются органы особой службы для сбора разведывательных сведений и выполнения задач, лежащих вне компетенции верховного командования.

2. Органы особой службы подчиняются командующему <экспедиционных> войск, непосредственное руководство их деятельностью возлагается на начальника штаба <экспедиционных> войск, а в особо оговоренных случаях они подчиняются на местах командирам дивизий.

3. Органы особой службы выполняют поставленные перед ними задачи, а 2-й отдел штаба <экспедиционных> войск на основании приказов начальника штаба управляет их деятельностью.

4. Начальником 2-го отдела назначается генерал-майор Такаянаги11, а в его отсутствие эти обязанности возлагаются на генерал-майора Инагаки12.

5. На органы особой службы возлагаются следующие задачи:

Орган особой службы во Владивостоке и Харбине

Контакты с представителями власти на Дальнем Востоке. Сношения и инструктаж и связь с помощниками по военным делам представителей власти на Дальнем Востоке. Помощь регулярной русской армии13, формирование и организация, инструктаж и руководство. Вербовка офицеров русской армии. Контакты с русскими и китайскими чиновниками в Северной Маньчжурии. Контроль и управление газетами в Северной Маньчжурии. Отслеживание деятельности органов управления Северной Маньчжурии. Сбор разведывательной информации.

Орган особой службы в Чите и Иркутске

Инструктаж и помощь забайкальскому казачеству. Руководство регулярной русской армией. Контроль и управление газетами. Сбор разведывательной информации. Связь с органом особой службы в Омске.

Орган особой службы в Хабаровске и Благовещенске

Инструктаж и помощь уссурийскому и амурскому казачеству. Руководство регулярной русской армией. Контроль и управление газетами. Сбор разведывательной информации.

11 Такаянаги Ясутаро (1869-1951) - генерал-майор (1917), генерал-лейтенант (1922), с февраля 1919 г. по июль 1920 г. начальник 2-го (разведывательного) отдела штаба экспедиционного корпуса во Владивостоке, с января 1919 г. по январь 1920 г. по совместительству начальник ЯВМ в Омске, с июля 1920 г. по март 1921 г. начальник штаба экспедиционного корпуса во Владивостоке.

12 Инагаки Сабуро (1870-1953) - генерал-майор (1916), генерал-лейтенант (1919), с августа 1918 г. по июнь

1919 г. начальник 1-го отдела штаба экспедиционного корпуса во Владивостоке, с июня 1919 г. по июль 1920 г. начальник штаба экспедиционного корпуса во Владивостоке.

13 Здесь и далее имеются в виду части и соединения белого движения.

0100

<я.

п-

я

I

'У

Л*

I

*

г

V

Ф

£

*

п

/Л

'У

ж

Фрагмент Положения об органах особой службы

Орган особой службы в Омске

Сношения с временными правительствами России и высшими военными представителями иностранных государств. Контроль и управление газетами. Сбор разведывательной информации: политическая ситуация, положение на фронтах и военные операции.

6. Орган особой службы в Хабаровске и Благовещенске находится в оперативном подчинении командира 12-й дивизии, а орган особой службы в Чите и Иркутске - командира 3-й дивизии. Разведывательные донесения и доклады представляются командирам дивизий и одновременно направляются начальнику штаба. В случае получения прямого приказа начальника штаба разведывательные доклады производятся непосредственно командирам дивизий.

7. Органы особой службы взаимодействуют между собой и обмениваются разведывательной информацией.

Орган особой службы во Владивостоке и Харбине

Генерал-майор Исидзака (начальник), полковник Араки, капитан Окамото, капитан Андо, капитан Сэно, капитан Сакаба, старший лейтенант Сасо.

Орган особой службы в Хабаровске и Благовещенске

Полковник Гоми (начальник), капитан Накаяма, капитан Окабэ.

Орган особой службы в Чите и Иркутске

Полковник Куросава (начальник), майор Югами, капитан Хаяси, капитан Кано, старший лейтенант Ибара, фельдфебель Сато.

Орган особой службы в Омске

Генерал-майор Такаянаги (начальник), полковник Фукуда, майор Микэ, капитан Хира-са, капитан Савада, капитан Сакамото, старший лейтенант Окубо, старший военный врач Ёсии, старший интендант Такахаси, контр-адмирала Танака, капитан 2-го ранга Ёнаи.

8. Генерал-лейтенант Хагино в первую очередь оказывает помощь особому органу во главе с Исидзака. На него также возлагаются сношения с властями России и одновременно связь с информационным бюро Дзумото14. В случае необходимости он оказывает помощь другим органам особой службы.

Примечание: После учреждения органов особой службы дивизии и другие подразделения по-прежнему продолжают сбор разведывательной информации, необходимой для выполнения поставленных перед ними задач.

14 Дзумото Мотосада (1863-1943) - японский журналист и политик, основатель и главный редактор «Japan Times», в 1919-1922 гг. начальник информационного бюро штаба экспедиционного корпуса во Владивостоке.

Приложение 2

Резидентура японской военной разведки и ЯВМ на территории Сибири, Дальнего Востока России и Маньчжурии в 1917—1922 гг.

Дислокация Начальник Воинское звание Даты назначения и увольнения с должности

Харбин Куросава Хитоси подполковник 12.02.1917-07.03.1918

Накадзима Масатакэ генерал-майор 07.03-14.06.1918

Муто Нобуёси генерал-майор 14.06.1918-сент. 1918

Вакансия сент. 1918-февр. 1919

Исидзака Дзэндзиро генерал-майор 20.02.1919-11.03.1921

Хамаомотэ Матасукэ генерал-майор 11.03.1921-06.11.1922

Владивосток Сакабэ Тосио подполковник 28.02-03.08.1918

Араки Садао полковник 03.08.1918-25.07.1919

Исомэ Рокуро подполковник 25.07.1919-20.08.1920

Гоми Тамэкити полковник 20.08.1920-18.08.1922

Омск Муто Нобуёси генерал-майор 09.11.1918-15.01.1919

Такаянаги Ясутаро генерал-майор 15.01.1919-31.01.1920

Чита Куроки Тикамаро капитан авг. 1918-февр. 1919

Куросава Хитоси полковник 20.02.1919-10.08.1920

Накаока Ятака подполковник 20.08-окт. 1920

Исомэ Рокуро полковник окт. 1920-26.04.1921

Иркутск Муто Нобуёси генерал-майор сент.-ноябрь 1918

Такэда Гакудзо майор 09.11.1918-15.02.1919

Никольск-Уссурийский Такахаси Сутэдзиро капитан авг. 1918-май 1919

Фукуда Хикосукэ полковник май 1919-10.08.1920

Иноуэ Таданари подполковник 15.11.1920-06.11.1922

Хабаровск Окабэ Наосабуро капитан авг. 1918-февр. 1919

Гоми Тамэкити полковник 20.02.1919-20.07.1920

Хигути Риитиро капитан окт. 1920-27.04.1922

Благовещенск Накаяма Сигэру капитан авг. 1918-дек. 1919

Нагано Ёсио капитан дек. 1919-март 1920

Токинори Хисаси майор 05.07.1920 - дек. 1920

Нагано Ёсио капитан 28.12.1920 - 06.05.1922

Маньчжоули Ёда Сиро майор 20.04.1921 - 25.10.1922

ИСТОЧНИКИ

1. Коллекция документов по военной разведке и донесения, Япония. 31. О сотрудниках ЯВМ // Дипломат. арх. МИД Японии. В07090491400. Яп. яз.

2. Собрание документов Военного министерства. 2-й год Сёва. О препровождении ответов на вопросы // Арх. НИИО МНО Японии. С01001015000. Яп. яз.

3. Собрание документов Военного министерства, 7-й год эпохи Тайсё. О выделении экстраординарных средств на военные расходы // Арх. НИИО МНО Японии. С03010083500, С03010083400. Яп. яз.

4. Собрание документов Военного министерства, 7-й год эпохи Тайсё. О командировании офицеров во Внешнюю Монголию и Сибирь // Арх. НИИО МНО Японии. С03022436200. Яп. яз.

5. Собрание документов Военного министерства, 8-й год эпохи Тайсё. Об использовании экстраординарных средств на военные расходы // Арх. НИИО МНО Японии. С03010198900. Яп. яз.

6. Собрание документов Военного министерства, 8-й год эпохи Тайсё. О вооруженных формированиях Семенова; Об отношениях Семенова с монголами и бурятами // Арх. НИИО МНО Японии. С03010149400, С03010163900. Яп. яз.

7. Собрание документов Военного министерства, 8-й год эпохи Тайсё. О рассылке Положения об органах особой службы // Арх. НИИО МНО Японии. С03010143400. Яп. яз.

8. Собрание документов Военного министерства, 8-й год эпохи Тайсё. Разведывательные доклады Харбинской ЯВМ за период с 10 по 20 марта 8-го года Тайсё // Арх. НИИО МНО Японии. С03010148900. Яп. яз.

9. Собрание документов Военного министерства, 10-й год эпохи Тайсё. О выделении средств на контроль и финансирование газет // Арх. НИИО МНО Японии. С03010307400. Яп. яз.

10. Собрание документов Военного министерства, 10-й год эпохи Тайсё. Результаты исследований географии и ресурсов Сибири // Арх. НИИО МНО Японии. С03010298300. Яп. яз.

11. Собрание документов Военного министерства, 10-й год эпохи Тайсё. Численность вооруженных формирований Каппеля и Семенова в Приморье // Арх. НИИО МНО Японии. С03010314700. Яп. яз.

12. Собрание документов Военного министерства, 11-й год эпохи Тайсё. О рассылке документов // Арх. НИИО МНО Японии. С03010319400. Яп. яз.

13. Собрание документов Военного министерства, 12-й год эпохи Тайсё. О предоставлении финансовых отчетов о расходовании средств на секретные расходы // Арх. НИИО МНО Японии. С03022612000. Яп. яз.

14. Собрание документов Военного министерства, 12-й год эпохи Тайсё. О рассылке документов // Арх. НИИО МНО Японии. С03010362800. Яп. яз.

15. Собрание документов по вопросам хранения золотой монеты и золотых слитков России. В 2 т. // Дипломат. арх. МИД Японии. Т 1. В03030328600; Т. 2. В03030329900. Яп. яз.

ЛИТЕРАТУРА

1. Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. Владивосток: Дальнаука, 2003. 632 с. (История Дальнего Востока России; т. 3, кн. 1).

2. Документы разведывательной войны против СССР. В 4 т. / под ред. Авая Кэнтаро, Такэути Кэй. Токио: Адзума сюппан кабусикикайся, 1999. Т. 1. Документы Квантунской армии. 608 с.; Т. 2. Документы Квантунской армии. 726 с.; Т. 3. Документы Корейской армии. 622 с.; Т. 4. Документы консульских учреждений. 592 с. Яп. яз.

3. Инагаки Такэси, Хасэгава Кэйтаро. Крах разведывательной войны. Токио: РНР кэнкюдзё, 1985. 244 с. Яп. яз.

4. Исимицу Макиё. Во имя кого? Токио: Тюо коронся, 1990. 362 с. Яп. яз.

5. Отдел флота Ставки Верховного Главнокомандующего и Объединенный флот. Ч. 1: До начала войны. Токио: Асагумо симбунся, 1975. 571 с. Яп. яз.

6. Павлятенко В.Н. Еще один шаг к заветной цели (разведсообщество современной Японии) // Актуальные проблемы современной Японии / Ин-т Дальнего Востока РАН. 2012. Вып. 26. С. 47-69.

7. Санэмацу Юдзуру. Мемуары секретаря Ёнаи Мицумаса. Токио: Конинся, 1989. 389 с. Яп. яз.

8. Синобу Сэйдзабуро. Политическая история периода Тайсё. В 4 т. Токио: Кавадэ сёбо, 1952. Т. 2. С. 323-790. Яп. яз.

9. Словарь новой и новейшей истории Японии. Токио: Тоё кэйдзай симпося, 1978. 1089 с. Яп. яз.

10. Хара Тэруюки. Военная экспедиция в Сибирь. Токио: Тикума сёбо, 1989. 574 с. Яп. яз.

11. Хори Эйдзо. Боевая летопись разведывательной войны штаба Ставки Верховного Главнокомандующего. Токио: Бунгэй сюндзю, 1989. 285 с. Яп. яз.

12. Честь и верность. 80 лет военной контрразведке Тихоокеанского флота / авт.-сост. А.В. Полутов, под ред. Н.Н. Соцкова. Владивосток: Русский остров, 2012.

13. Энциклопедический словарь армии и флота Японии / под ред. Хата Икухико. Токио: Токио дайгаку сюппанкай, 1991. 740 с. Яп. яз.