Начо Дуато: не хочу умереть в России

Нового художественного руководителя балета Михайловского театра, хореографа Начо Дуато официально представили на пресс-конференции в московском офисе "РИА Новости". Для "Ъ" это была не новость. О приходе испанца мы сообщили еще 27 июля, когда все заинтересованные лица наотрез отказывались от комментариев. Обозреватель ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА успела встретиться с НАЧО ДУАТО и расспросила его о планах в России.

В пресс-конференции участвовали Начо Дуато, директор Михайловского театра Владимир Кехман и продюсер Сергей Данилян. На главный вопрос о том, на какой срок подписан контракт, господин Кехман ответил, что контракт бессрочный и хореограф "сколько сможет, столько будет работать". В будущем, вполне допускает Начо Дуато, в Михайловский театр могут быть приглашены Иржи Килиан и Уильям Форсайт, а также ведущие мировые танцовщики, но в первый год он будет ставить только свои произведения и только с труппой Михайловского театра.

Судьба нынешнего балетмейстера театра Михаила Мессерера определится на переговорах, которые Владимир Кехман собирается провести в ближайшие недели. По его словам, контракт Михаила Мессерера заканчивается в 2011 году, а после этого он будет искать возможность оставить балетмейстера в театре. Репертуар составлен до марта 2011 года, однако ближайшие постановки пока держатся в тайне. Известно только, что в марте планируется фестиваль современного танца, который господин Дуато готовит вместе с продюсером Сергеем Даниляном. На вопрос о том, будет ли меняться система подготовки танцовщиков, Начо Дуато отвечает, что это одна из его совместных с продюсером Сергеем Даниляном идей — устроить для труппы классы современного танца, пригласить новых преподавателей. Но при этом он говорит: "Я верю в классический балет и в классическую школу", — подразумевая, что классическое образование в Михайловском театре останется приоритетным.

Владимир Кехман не без гордости рассказал о том, что для него приглашение Начо Дуато — это возвращение "золотого века" русского балета столетней давности. Еще одна волнующая его перспектива — судьба авторских прав Начо Дуато на его произведения. Уже через год права на них перейдут обратно к их создателю, и не исключено, что в итоге после работы в Михайловском хореограф подарит балеты Российской Федерации. По крайней мере, на это рассчитывают и Владимир Кехман, и Сергей Данилян.

Испанский корреспондент напомнил господину Дуато об испанском композиторе Висенте Мартин-и-Солере, который был приглашен Екатериной Великой в Россию и умер в Санкт-Петербурге, на что Начо Дуато ответил, что ни в коем случае не хочет умереть в России и быть здесь похороненным. Однако он также сказал: "Я буду ездить в Испанию, пить там вино, но никогда больше не буду работать ни с одной испанской труппой".

— Почему после 20 лет успешнейшей работы в Испании вы уходите из театра?

— Спросите министра культуры.

— То есть вам не предложили контракт на новый сезон?

— У меня был бессрочный контракт. Но они хотели, чтобы я покинул компанию в 2011 году. Я им сказал, что уйду сейчас, в год 20-летия компании, и никогда не останусь ни на минуту там, где меня не хотят.

— В чем была причина?

— Они мне сказали, что я засиделся. Они знают, что я поднял компанию на очень высокий уровень, но они должны давать возможность и другим хореографам работать.

— А что будет с вашими испанскими танцовщиками?

— Не знаю. Они останутся в Мадриде. Кто-то уже уходит, некоторые хотят, чтобы я их взял в Санкт-Петербург. Но я не хочу никого сейчас брать с собой.

— Чем вас прельстил Михайловский театр?

— Когда я встретил господина Кехмана, я понял, что мне будет предоставлена художественная свобода. И после этого было трудно устоять. Я не думаю, что в мире есть хореографы, к которым обращаются с таким вниманием и сулят такие условия. Потом я посмотрел театр — я не имел представления о том, как этот театр выглядит, — и, конечно, на меня это произвело сильное впечатление. Я видел танцовщиков в Лондоне в "Лебедином озере". Это молодая компания, и, мне кажется, они готовы работать в области современной хореографии и готовы к переменам. Я почувствовал это. Иначе я не принял бы решение.

— Возможно, эмоционально они готовы, но физически?

— Русские танцовщики — лучшие в мире, им только нужен сигнал, позыв, и они будут летать. Абсолютно. Я в этом уверен. Я буду все время c ними, и я буду корректировать, я буду жить рядом, я буду выпивать с ними... я имею в виду, мы будем пить воду. Они сумеют поменяться. Если я смог это сделать в Испании, то поверьте, что с русскими танцовщиками я это сделаю быстрее.

— Вам не кажется, что прививать здесь современный танец — все равно что ставить с людьми, которые не знают другого языка, кроме русского, какую-нибудь пьесу на голландском...

— По-моему, между классической и современной труппой нет такой большой разницы. Мы не пришли с Луны. Я, может быть, могу сделать что-то, очень близкое к классике, или могу ввести коррективы какие-то в существующих балетах классического репертуара, как "Жизель", "Лебединое озеро". Тело это тело, просто все зависит от того, что ты можешь выразить этим телом.

— Вы начинаете с 1 января?

— Да. В октябре я буду две-три недели, которые мы хотим посвятить близкому знакомству с труппой. Но я уже начал к этому готовиться — пока в моей голове.

— А когда вы планируете показать первые результаты?

— Вы поймите: это не то, что я приду к ним в январе, а в феврале вы увидите преображенную труппу. Я понимаю, что это будет нелегко. Если бы это было легко, я бы пошел в какую-нибудь современную компанию и продолжал бы делать то, что я делал. Это новое испытание в моей жизни. Может быть, первый год не будут видны крупные перемены. Тут надо подходить с терпением и любовью. Я люблю танцовщиков. Я люблю работать с ними. Я люблю, чтобы они выглядели лучше, чтобы они были счастливы тем, что они танцуют.

— В Михайловском театре вы не предполагаете разделить труппу на современное крыло и на классическое?

— Я надеюсь, что нет. Я хочу, чтобы каждый был вовлечен в процесс. Но может быть, кто-то не захочет танцевать современное, а кто-то — классику... Поговорим об этом потом, когда я начну работать. Конечно, трудно сегодня станцевать "Жизель", а потом на следующий день мою хореографию. Но это полезное испытание, безусловно.

— Наш фотограф снимал вас на репетиции. Вы в потрясающей форме.

— Несколько лет назад я был в лучшей форме. Сейчас я хоть и танцую, но немного. Может быть, 30 спектаклей в год. И что-нибудь подходящее для людей моего возраста, не более.

— Кокетничаете.

— Нет, я не могу сейчас прыгать. В первую очередь уходит прыжок. Спина болит. Но выходить на сцену еще могу.