Да будет рост!

Для роста российского ВВП требуется либо чудо, либо структурная перестройка экономики. Однако в арсенале главы МЭР Алексея Улюкаева — только деньги, да и тех немного.

Символ веры

Российский ВВП растет совершенно необъяснимо. Этот факт — как вы, возможно, слышали — был установлен с месяц назад экспертами из Центра развития ВШЭ: при анализе данных Росстата об оценке ВВП в первом квартале 2013 года методом использования было выявлено статистическое расхождение, полностью совпадающее с размерами роста (1,6%), причем иных источников роста обнаружено не было. Конечно, с этой загадкой надо что-то делать. То, что вы не можете объяснить, рано или поздно вас погубит — главное правило любого чудотворца. Российским министрам экономического развития оно тоже известно.

В части объяснения имеющегося роста выбор у главы МЭР Алексея Улюкаева был невелик. "Промышленное производство — практически нулевой рост,— констатировал министр на последнем в июле заседании правительства,— инвестиционная активность — отрицательный рост, спад в области чистого экспорта", и "единственным показателем, который худо-бедно выполняет стимулирующую роль, является рост доходов населения", и то благодаря бюджетникам.

Зато для будущего роста найдено обширное основание: рост произойдет благодаря снижению издержек бизнеса, повышению его конкурентоспособности и увеличению доступности ресурсов для развития. План из 5 разделов и 24 пунктов, одобренный правительством, должен сработать. Использование монетарных и фискальных стимулов, полагает Улюкаев, "становится продуктивным", потому что в последние три месяца в экономике наблюдается "снижение использования ресурсов": и безработица уже выше исторических минимумов, и загрузка мощностей стала падать.

Все так: по данным Росстата, безработица в июне достигла 5,4% вместо майских 5,2% и составляет уже 86,1% от уровня 2012 года (в мае было 85,3%). С промышленным выпуском сложнее: во втором квартале Росстат фиксировал его снижение и итоги полугодия оценил в 0,1%, но, по данным Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), рост был больше — 0,6%. А загрузка мощностей и вовсе вопрос дважды дискуссионный. Во-первых, рассуждает руководитель направления реального сектора ЦМАКП Владимир Сальников, есть "старая дискуссия о том, есть ли у нас в экономике перегрев". Во-вторых, неизвестно, являются ли качественными предположительно свободные мощности — возможно, они устарели и "не загружены потому, что не нужны".

Честно говоря, по уровню доказательной базы оба этих спора можно приравнять к религиозным. "На самом деле, понимаете, данными по мощностям легко жонглировать, потому что точных данных по мощностям у нас в экономике нет. А уж тем более об их качественном уровне,— отмечает Сальников.— Я придерживаюсь мнения, что у нас, конечно же, мощности недозагружены. В экономике почти всегда, а у нас особенно, есть какой-то потенциал роста на существующих мощностях". Так что не стоит упрекать Улюкаева, который еще недавно, работая в Центробанке, высказывал иное мнение, в смене экономического вероисповедания. Чего не сделаешь ради чуда.

План сотворения

Список мероприятий, направленных на повышение темпов роста российской экономики, выглядит вполне продуманным, по крайней мере не содержит ничего удивительного. Все перечисленные в нем меры уже обсуждались. На осень, например, запланированы подготовка законопроекта о продлении льгот по страховым взносам для малых предприятий, постановление правительства о расширении их доступа к госзакупкам, а также решение об ограничении роста тарифов на 2014-2016 годы.

Значительная часть плана действительно посвящена монетарным стимулам — хотя нельзя сказать, чтобы экономике глобально не хватало денег. Депозиты предприятий, по подсчетам Центра развития ВШЭ, в мае этого года были на 15,9% больше, чем в 2012-м, остатки на текущих счетах — на 6,9%, в целом объем "избыточных" денег оценивается в 1,3 трлн руб. Однако "излишки" не перетекают из одного сектора в другой: ликвидность концентрируется в сырьевых и экспортно ориентированных компаниях. А малому и среднему бизнесу даже кредиты не слишком доступны: ставки по ним на один-три года составляют, по оценке Райффайзенбанка, 15-25% годовых. "Если крупные предприятия могут занимать под ставки меньше 10%, то для малого и среднего бизнеса они запретительно высокие",— говорит главный экономист ФК "Открытие" Владимир Тихомиров.

С проблемой высоких ставок Минэкономики, пожалуй, справится. "Секьюритизация однородных ссуд малому и среднему бизнесу, которые банки смогут использовать как залог в ЦБ, может заметно снизить стоимость кредитов" для этого сектора, отмечает в своем обзоре Райффайзенбанк. К тому же на кредитование малого бизнеса пойдет, через Внешэкономбанк, часть Фонда национального благосостояния. С учетом предполагаемого создания федерального гарантийного фонда и уменьшения издержек банков на хранение архивов и проверку информации о заемщиках снижение ставок возможно. Но все это еще не значит, что малый бизнес начнет их брать. "Сильного спроса на них со стороны компаний в стагнирующей экономике не прослеживается",— говорит аналитик Райффайзенбанка Мария Помельникова. Спросу на кредиты мешает крест (см. график).

Это, объясняет замдиректора Центра развития ВШЭ Валерий Миронов, "крест рентабельности и ставки по кредитам": "До кризиса ставка была в среднем ниже рентабельности по промышленности. А сейчас наоборот: ставки по кредитам выше, чем рентабельность. Ставки не сильно выросли — снизилась рентабельность, причем фронтально, во всех секторах". По его словам, для роста кредитования значимость рентабельности в пять раз выше, чем процентной ставки: если рентабельность вырастет на 1%, то объем кредитования — на 10%.

Раз компании не готовы кредитоваться, то и банкам деньги не особенно нужны. План оговаривает возможность размещения на депозитах в банках временно свободных средств федерального бюджета, но не похоже, что банки испытывают острую нехватку ликвидности. 29 июля на первом аукционе ЦБ по кредитам под нерыночные активы банки взяли 300 млрд руб. из предложенных 500 млрд руб., хотя ставка по ним, как говорит Тихомиров, "вполне умеренная" (5,75%, ставка однодневного репо плюс 25 базисных пунктов). По его мнению, "аукцион показал, что спрос со стороны банков ограничен", причина — "либо ограниченный спрос со стороны качественных заемщиков, либо общее отношение к рискам, связанным с российской экономикой".

Искусство возможного

Минэкономики остается полагаться на госкомпании и "повышать инвестиционную активность" за счет инвестирования ("на платной возвратной основе") части Фонда национального благосостояния и пенсионных накоплений в проекты, "стимулирующие ускорение экономического роста". По плану их перечень должен быть готов в декабре, но претенденты на эти деньги перечислены в июльском поручении президента: ЦКАД, Транссиб и высокоскоростная магистраль Москва--Казань, надо лишь разделить между ними 450 млрд руб. (Минтранс намекает, что ОАО РЖД готово до 2017 года освоить куда большие суммы).

По подсчетам Помельниковой, этих денег недостаточно даже для того, чтобы перекрыть прогнозируемое снижение госинвестиций. Проект АТЭС уже завершился, в 2014 году не будет и расходов на Олимпиаду, которые "составляют около 400-500 млрд руб. в год", а траты на чемпионат по футболу значительно меньше — и "это не история следующего года". Позитивное воздействие от денег ФНБ "будет небольшим из-за растянутости освоения инвестиций во времени и спорности их эффективности". "Однако в условиях ограниченного набора альтернатив данные меры экономике скорее на пользу",— заключает Помельникова.

Больше пользы принесло бы "переобучение кадров, повышение их мобильности, создание рынка съемного жилья", замечает Миронов, нужно "подстроиться под то, что в ходе вступления в ВТО ряд предприятий, городов, секторов могут вообще исчезнуть": "ВТО именно и направлено на структурную перестройку экономики, а не на консервацию сложившейся структуры. А это правительство хочет все наоборот". Но он слишком суров, скорее создание новой экономики просто не в полномочиях нынешнего правительства. Тот же Улюкаев о низком "качестве структур и институтов российской экономики" знает и даже иногда говорит. Но он не волшебник, он просто министр.