Молитвослов Мережковских

И. В. Янишевская МОЛИТВОСЛОВ МЕРЕЖКОВСКИХ

В 1910 г. на миссионерском съезде в Казани епископ Саратовский Гермоген (Дол-ганов), поднял вопрос об отлучении Мережковского. Казалось бы, какое отношение имел высокопоставленный иерей к представителю русской интеллигенции писательского круга? Но именно, подобного уровня, негативное отношение владыки Гермогена заставляет обратить внимание на религиозно-философскую подоплёку литературной деятельности Дмитрия Сергеевича Мережковского и его жены Зинаиды Николаевны Гиппиус, ибо, как минимум, для отлучения от Церкви должен быть повод. Данный факт говорит о том, что, быть может, кажущаяся нам сейчас «блажью» русской интеллигенции, попытка выстроить «новую Церковь», для РПЦ конца Х1Х-начала XX веков, воспринималась вполне серьёзно1.

Опыт религиозности Мережковских, которым не хватало места в традиционной православной церкви — попытка выхода на иной уровень «нового религиозного сознания», представлял собой единство жизни, философии и творчества. Они решают переориентировать собственное религиозно-философское творчество из сферы внешней публичной проповеди, в сферу внутреннюю, таинственно-мистическую, создав свою «домашнюю» церковь.

Подобные мероприятия, безусловно, не могли восприниматься традиционной Церковью иначе как ересь. На богоискательство Мережковских обратил внимание даже Иоанн Кронштадтский, и здесь не было ничего удивительного. Довольно часто в своей деятельности он критиковал российскую интеллигенцию. Именно о. Иоанн человек, которого провозглашали святым еще при жизни, обвинил журнал «Новый путь» — орган издания Религиозно-Философских Собраний, инициаторами которых выступили Мережковские, в сатанизме, естественно полагая, что «журнал задался целью искать Бога, как будто Господь не явился к людям и не поведал нам истинного

1 См. Янишевская И. В. Религиозные искания Д. Мережковского и 3. Гиппиус от символизма к религии Третьего Завета // Соловьёвские исследования. — Ивановский государственный энергетический университет. — Вып. 2 (30). — 2011. — С. 64-77.

36

Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2011. Том 12. Выпуск 4

пути. /.../ Это сатана открывает эти новые пути и люди /.../, не понимающие, что творят, губят себя и народ»22.

«Новый Путь» посчитал отзыв о. Иоанна Кронштадского досадной ошибкой, поэтому редакция не могла не ответить на подобное обвинение,: «Почтенный иерей не спросил себя, что мы называем “новым путем”. /.../ Если бы он задал такой вопрос, он должен был бы ответить, что мы старым путем называем путь позитивизма, духовной неосвященности и противополагаем новый путь религиозной глубины и внутреннего откровения. /.../ Цель у нас одна — освященность жизни, но различная сила ведет нас к этой цели»3.

Путь, выбранный Мережковскими, можно назвать «богомыслием». Антоний Сурожский полагал, что «нет опасности, если богомыслие перерастает в молитву»4, поскольку это естественный процесс размышления, предметом которого является Бог. По мнению митрополита Антония, если богомыслие является, исключительно, интеллектуальным упражнением, то оно не применимо к жизни. Задачей же истинного богомыслия является его полезность, критерием которой могут быть выводы о том, как следует жить «в более определенном и конкретном соответствии с Евангелием»5.

Молитва, как непременный элемент богослужения, включает в себя не только обращение человека к Богу, но и ответ Самого Бога, таким образом возникает диалог, когда присутствие Божие становится достоверным, и если исходить из того, что молитва — это встреча с Богом Живым, то в идеале, процесс размышления предполагает постепенный переход к молитве, в момент которой происходит непосредственное общение с Богом. Индивидуально-авторское своеобразие жанра молитвы Гиппиус и Мережковский перенесли в тексты (частично) придуманного ими молитвослова.

В дневнике «О Бывшем» Зинаида Гиппиус писала о том, что Мережковский ещё в октябре 1899 года ставил вопрос о новой церкви. «Мы после того долго об этом говорили, и выяснилось для нас следующее: Церковь нужна, как лик религии евангельской, христианской, религии Плоти и Крови. Существующая Церковь не может от строения своего удовлетворить ни нас, ни людей, нам близких по времени»6.

Со временем, был разработан особый чин литургии, своеобразный порядок службы, появились особые молитвы, ими же придуманные, своя обрядность и символика. Всё это было записано адептами (Гиппиус, Мережковский, Философов, Татьяна и Наталья — сёстры Зинаиды Гиппиус, Карташов) новой Церкви Святого Духа — религии Третьего Завета, в одинаковые тетрадки с красной обложкой. Особо следует отметить совместное чтение Апокалипсиса, текст которого, как известно, не входит в число наиболее востребованных при совершении службы в традиционной Православной Церкви.

Первое богослужение в Церкви Святого Духа состоялось в Великий Четверг, 29 марта 1901 года. По воспоминаниям Гиппиус, ею были заранее куплены все необходимые для проведения литургии предметы: позолоченная церковная чаша, красный атлас для покрывала и тесьма для креста, восковые свечи, и еще «три прямых, острых,

2 Отзыв о. Иоанна Кронштадского о «Новом Пути» // Новый Путь. — 1903. — № 3. — С. 253.

3 Минский Н. Заявление // Новый Путь. — 1903. — № 4. — С. 169.

4 Митрополит Сурожский Антоний. Молитва и жизнь //ТЛИ: www.mitras.ru/mol_jizn/life3.htm (дата обращения 27.09.2011).

5 Там же.

6 Гиппиус 3. Н. О Бывшем // Дневники. — М., 1999. — Т. 1. — С. 89.

серебряных креста с цепочками, нательных, чтобы нам надеть (...) И вино (...) сладкое, красное, крепкое, какое в Церкви»7.

Перед тем, как исполнить службу в «своей» Церкви, у Гиппиус возникла мысль сходить на исповедь. С тем, «чтобы не начинать, как секту, отметением Церкви, а принять и Ее, ту, старую, в новую, в нашу»82. Сомнения были у всех до последнего момента. Недаром даже зачинатель — Мережковский — перед началом сказал: «Спросим себя в последний раз, может быть лучше не надо»9. Но, тем не менее, ночная литургия состоялась, закончившись, согласно Гиппиус, к пяти утра.

При знакомстве с текстом служб10, сразу обращает на себя внимание достаточно вольное обращение с каноном. Если молитва Святому Духу («Царю небесный») практически нетронута, только, впрочем, как и всё, переложена с церковного языка на современный, естественно, не в синодальном варианте, то молитва Господня («Отче наш») имеет вполне определённые изменения.

«Отче наш» заменено на «Отец наш небесный»11, что, быть может, больше соответствует состоянию близости в отношениях человека с Богом. Отец — как-то понятнее, а потому имеет ярко выраженную смысловую нагрузку. «Иже еси на небесех! / Сущий на небесах!» отсутствует вовсе. «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь» подвергается иной трактовке, но сравнению с оригиналом. «Твоё есть Царство, сила и слово (курсив мой. — И. Я.) Отца, Сына и Духа, всегда, и ныне, и во все века. Аминь»12. Такая трактовка не случайна. Слово здесь выступает как Логос или Слово Бога Отца, из которого произошёл мир.

Во время богослужений Мережковские использовали так же и строго канонические тексты: Евангелия от Матфея [1, 2, 25], Иоанна [1, 13, 14, 16, 21], Луки [2, 22, 24], Послания к Римлянам [VIII, 14], к Евреям [7, 8], Псалмы (18, 22, 23, 34, 37, 38, 59, 74, 84,101,103,109,148,149], Исайя [42,1-7], Деяния апостолов [2], Откровение [3,21,22]. Во время Рождественского богослужения читались отрывки из Ветхого Завета.

Каждый, из выше перечисленных текстов, имел особое значение для Религии Третьего Завета. Поскольку Мережковские полагали себя Церковью Духа Святого, (для Мережковского Отцу, Сыну и Духу Святому соответствуют Три Царства: Царство Отца — Ветхий завет, Царство Сына — Новый завет и Грядущее Царство — Святого Духа. И если в Первом Царстве власть Господа Открылась как Истина, в Царстве Сына — как Любовь, то в Царстве Духа Святого — Матери, она открывается как Свобода), то и, используемые тексты были соответствующей направленности. К примеру, в VIII послании к Римлянам апостол Павел говорит о том, в чём состоит разница жизни по Духу и по плоти, ибо «закон духа жизни во Христе Иисусе» освобождает «от закона греха и смерти» (Рим. 8, 2), а жизнь по плоти — изначальное попадание в рабство.

Однако отношение к плоти у Мережковских было несколько иным, нежели этот вопрос представлялся в традиционной церкви. Освящённость плоти предполагала победу над физической смертью, что станет возможным только с образованием единой

7 Там же. С. 95-97.

8

9 Там же. С. 96

10 См. Pachmuss Temira. Selected correspondence of Zinaida Hippius. — W. Fink, 1973. — C. 714-770.

11 Там же. С. 714.

12 Там же.

Вселенской Церкви Богочеловечества. В Третьем Завете Святой Дух заменяется Пресвятой Богородицей — Вечной Женственностью, поскольку с семитских языках «дух» имеет женский род. Таким образом происходит трансформация триединства13.

В идее Третьего Завета как нового Откровения, явно прослеживается тенденция построения Царства Божия на земле, заимствованная Мережковским у средневекового итальянского философа-монаха Иоахима Флорского. Третья эпоха — эпоха Духа Святого, по мнению Флорского, должна стать моментом всеобщего обновления, когда наступит Царство Свободы и историческое христианство и начнет свое существование по новым правилам. Продолжая развивать эту тему, Мережковский предполагает, что в момент кончины мира, Логос воплотится не в определенного человека, пусть даже Сына Божьего, но во всех людей, превращая их в Преображенное Человечество. Подобного рода теократия и есть воплощенное Богочеловечество.

Что должно объединить этот новый социум — религиозную общественность? Безусловно, новая Церковь, о создании такой Церкви говорится в общей молитве. Здесь особо важно подчеркнуть, что молитва общая, т.е. все, присутствующие на службе её одновременно читают, таким образом, делается попытка достижения ощущения соборности, даже при столь невеликой численности адептов.

«Господи, Христос! Сделай, сделай, сделай, чтоб была твоя новая, истинная, вселенская Церковь Софии Премудрости, Церковь Троицы Единой, Нераздельной и Неслиянной, — и чтоб шли мы к ней, не уставая, не изнемогая на пути, и дошли, и увидели Её глазами нашими ещё здесь, при жизни. И соединились в Ней все, друг друга любящие, и причастились Тела и Крови Твоей за трапезою безбрачною, Жених наш, Веселие наше! Дай нам огня Твоего и любви Твоей, и чудес и крыльев. Матерь Великая, возьми нас под звёздный покров Свой, и утешь и обрадуй, исцели, развесели — и отнеси к Отцу и Сыну Твоему, спаси, как Сама знаешь. [Себя и друг друга, и всю жизнь нашу Тебе, Господь, отдаём]»14.

Данная молитва, по сравнению с привычными молитвами православных христиан кажется, довольно, не скромной. Во-первых, лексический повтор глагола «сделай» здесь выглядит не просьбой, а выступает в качестве намеренного указания, на то, как следует поступить Господу. Во-вторых, желание при жизни увидеть Троицу, есть стремление увидеть скорейший Конец Света, но даже Сын не знает, когда придёт этот час. «Трапеза безбрачная» имеет явное указание на преображение пола, не предполагающее ни каких сексуальных отношений между мужчиной и женщиной, что собственно имело место в триаде Мережковский — Гиппиус — Философов. Триада из сестёр Гиппиус и Карташова не была такой же сплочённой. В их отношения вмешалась, пока ещё не преображённая, плоть. Антон Карташов был против безбрачного брачного союза с Татьяной (Татой) Гиппиус.

Часто молитвы кончались всеобщим целованием, как это было принято в некоторых русских мистических сектах15, что не удивительно, т.к. интерес к русскому сектантству у Гиппиус обусловлен личностными факторами.

На некоторых службах в Церкви Мережковских предполагались особые «хороводы», в которых легко угадываются т.н. радения — особая психотехническая практика

13 Арх. Тихвинский Константин (Горянов) Опыт встречи: Церковь и искания интеллигенции в России начала XX века // Империя и религия. К 100-летию Петербургских религиозно-философских собраний 1903-1904 гг. Материалы Всероссийской конференции. — СПб., 2006. — С. 27.

14 Pachmuss Ternira. Указ. соч. С. 722-723.

15 См. Хлыст. — НЛО, 1998.

непосредственного вхождения Святого Духа в человека. Все, кто находится внутри «круга», в момент «сошествия» Духа Святого, обретают рай на земле. К чему тогда стремиться к обретению другого — небесного рая? Иными словами, во время радений происходит процессуальное переживание нахождения в раю.

Существует множество различных свидетельств о радениях. Основным элементом данного ритуала в хлыстовских общинах является кружение. В качестве «первообразца» здесь взята пляска Давида перед ковчегом16. При радении не используются никакие дополнительные средства возбуждения для достижения экстаза, однако, по своей интенсивности они могут сравниться с эффектом опьянения, недаром это состояние называлось самими сектантами «духовным пивом».

Святой Дух как ипостась Божественной Троицы, представленный в символе Веры, у сектантов — мистиков получает особую акцентуацию. «Хлысты считали важнейшей из своих новых заповедей «Верую в Духа Святого», — говорится в книге X. Биллингтона «Икона и топор», — и выпевали свои молитвы и гимн «Царю-Духу»17. Появились новые формы крещения, открылись новые источники непогрешимости истины. Основным пунктом учения Хлыстов является их теория о мистическом возрождении человека при помощи Духа Святого. Соответственно этому учению строится и нравственность Людей Божьих. Они не должны пить вина, гневаться; им следует соблюдать умеренность в еде, чаще молиться, оставить брачную жизнь — «живи с женой как с сестрой».

Гиппиус непосредственно изучала данный вопрос, о чем свидетельствуют путевой дневник «Светлое озеро» и рассказ «Сокатил», но, как мы можем видеть из текста молитвослова, составленного Мережковскими, никаких особенных экстатических состояний на их богослужениях не предполагалось.

Следующей оригинальной молитвой, которую нам хотелось бы рассмотреть будет «Молитва Земли»18.

«Приникнем к Земле, к Земле сырой, нашей Матери.

Славит Мать Земля отца Небесного.

Славят тебя, Господи, травы зелёные.

Славят тебя, Господи, ромашки белые.

Славят тебя, Господи, лютики жёлтые.

Славят тебя, Господи, колокольчики синие.

Дай и нам прославить тебя, господи, как цветы, откроем сердца наши Солнцу восходному,

Господу грядущему. Будем с Матерью Землёй славить отца Небесного.

Поцелуем землю сырую,

Мать нашу великую. Поклонимся Солнцу,

Образу Господню тресветлому.

Круг солнца, на который глядеть мы не можем — Отец.

Свет, приходящий к нам — Сын.

Огонь, животворящий нас — Дух.

Слава, слава, слава

Триединому Солнцу,

Триединому Богу.

Аминь».

16 Тульпе И. А. (Не) страшный Суд любви у сектантов-мистиков.// Метафизические исследования. — № 16. — СПб., 2005. — С. 87.

17 Биллингтон X. Икона и топор. — М., 2001. — С. 221.

18 РасЬтшвЛегшга. Указ. соч. С. 763-764.

Молитва полна разнообразной символики, и это не удивительно, поскольку её авторами были поэты-символисты. Представители данного направления обладали универсальными знаниями о самых различных областях истории и культуры; следует обратить внимание на высказывание известного австрийского слависта А. Ханзен-Лёве: о том, что все символисты располагали определенным (отчасти даже профессиональным, чтобы не сказать профессорским) знанием о символах и мифах — некоторые из них даже добились серьезных успехов в области исследования мифов и символов, истории религии и ересиологии, классической филологии и этнологии19.

Образ Матери-Земли достаточно распространён в русской традиции. Земля всегда Мать и никогда не любовница, поскольку в народном сознании он сближен с образом Богородицы.

Тресветлый образ Господень — типичная солярная символика в совокупности с тремя ипостасями. Само Солнце является древнейшим космическим символом, и его значение его вполне конкретно — свет как источник жизни. Ещё в древности Боги Солнца были верховными богами у разных народов. В христианстве солнце становится символом Бога и слова Божьего — несущего жизнь и непреходящего; его имеют своей эмблемой носители слова Божьего; облеченной в солнце показана истинная церковь20: «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд» (Откр. 12, 1). И то, что Троица поделена по «сферам влияния» на человека, тоже вполне объяснимо. Бог-Отец с людьми не «общается», для этого есть Сын. А Святой Дух — он животворящ и выполняет функцию поддержки ощущения Бога в человеке.

Попытка создания Новой Церкви — это поиск, основанный на православном идеале соборности и духовной традиции, частично заимствованной из народного православия.

Богослужебные тексты, использовавшиеся Мережковскими на собраниях в Церкви Святого Духа, достаточно обширны и разнообразны. Мы смогли посмотреть только малую их часть. Но и здесь заметно, что отношение непосредственно в молитве у Мережковских вполне осознанное. Любой «новодел» продуман и предполагает определенное состояние ума, основанное на понимании, а не бездумном повторении заученных слов.

Важным является и то, что ни для Мережковского, ни для Гиппиус, Бог, в отличие от многих их современников, прошедших через кризис веры, никогда не умирал.

ЛИТЕРАТУРА

1. Арх. Тихвинский Константин (Горянов) Опыт встречи: Церковь и искания интеллигенции в России начала XX века // Империя и религия. К 100-летию Петербургских религиознофилософских собраний 1903-1904 гг. Материалы Всероссийской конференции. — СПб., 2006.

2. Биллингтон X. Икона и топор Опыт истолкования истории русской культуры. — М.,

2001.

3. Гиппиус 3. Н. О Бывшем // Дневники. — М., 1999.

4. Минский Н. Заявление // Новый Путь. — 1903. — № 4. — С. 169.

19 См. Ханзен-Лёве А. Русский символизм. — СПб., 1999.

20 Энциклопедия символов и знаков, http://sigils.ru/symbols/soln.html

5. Митрополит Сурожский Антоний. Молитва и жизнь //URL: www.mitras.ru/mol_jizn/ life3.htm (дата обращения 27.09.2011).

6. Отзыв о. Иоанна Кронштадского о «Новом Пути» // Новый Путь. — 1903. — № 3. —

С. 2.

7. Тульпе И. А. (Не) страшный Суд любви у сектантов-мистиков.// Метафизические исследования. — № 16. — СПб., 2005.

8. Ханзен-Лёве А. Русский символизм. — СПб., 1999.

9. Энциклопедия символов и знаков // URL: http://sigils.ru/symbols/soln.html (дата обращения 03.10.2011).

10. Янишевская И. В. Религиозные искания Д. Мережковского и 3. Гиппиус от символизма к религии Третьего Завета // Соловьёвские исследования. Ивановский государственный энергетический университет. — Вып. 2 (30),. — 2011. — С. 64-77.

11. Pachmuss Temira. Selected correspondence of Zinaida Hippius. — W. Fink, 1973. — C. 714-770.