Русская либеральная мысль второй половины XVIII века о наделении крестьян собственностью

СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ ПРАВА: ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ И РУССКИЕ ТРАДИЦИИ ИССЛЕДОВАНИЯ

В. А. Возчиков

РУССКАЯ ЛИБЕРАЛЬНАЯ МЫСЛЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХУШ ВЕКА О НАДЕЛЕНИИ КРЕСТЬЯН СОБСТВЕННОСТЬЮ

В статье рассматривается проблема, занимавшая общественную мысль России второй половины XVIIIвека, о необходимости наделения крестьян собственностью и правовых границах владения земледельцами движимым и недвижимым имуществом. Автор подчеркивает гуманистический характер высказываемых мнений по данному вопросу, рассматриваемому в рамках существующей административно-экономической системы.

Ключевые слова: польза государства, собственность крестьян, земледелец, помещик, дворянство, человеческое достоинство, либерализм.

Русская либеральная идея второй половины XVIII века рассматривала крестьянский вопрос в сугубо рационалистической плоскости, выдвигая в качестве приоритетного критерий пользы, а не абстрактные ценности свободы, человеколюбия и т.п. Причем польза понималась прежде всего с точки зрения интересов государства, совершенствования сложившейся системы. Последняя в принципе устраивала всех - от государыни до университетских профессоров и деревенских выборных, обсуждавших статьи екатерининского «Наказа». «Разрушать» не призывал никто (даже Радищев, вопреки еще недавно существовавшей противоположной точке зрения!); процветание страны мыслилось в диалектике взаимозависимости благополучия общества и удовлетворения индивидуальных потребностей его членов, осознающих свои коллективистские обязанности. Возможность социальной гармонии виделась в распространении права собственности, в том числе и на крестьянское сословие, в целях обеспечения деятельностной мотивации производителя при сохранении политико-экономического status quo. Доводы европейского Просвещения, перенесенные на русскую почву, удостаивались научного признания, будучи оформленными в философско-публицистические сочинения. Конкурс, объявленный в 1766 году российским Вольным экономическим обществом, органично перекликался с известным меро-

приятием Руссо. Российский вариант дижонско-го «вольнодумства» предстал темой: «Что полезнее для общества: чтоб крестьянин имел в собственности землю или токмо движимое имение, и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?».

Следует уточнить, что вышеназванное общество - это Императорское Вольное экономическое общество (разрядка моя. - В. В.), учрежденное небезызвестным графом Г. Г. Орловым под непосредственным патронажем Екатерины II. Благодаря конкурсу абсолютистская власть собственноручно запустила процесс своеобразных «парламентских слушаний» (по форме необязательных, дистанционных, заочных и так далее) на тему, рефлексия по поводу которой официально признавалась желательной и отражала состояние социополитической мысли в России. Полагаем, в этом проявилась государственная мудрость императрицы, интуитивно «играющей на опережение» и за семь лет до «пугачевщины» позиционирующей актуальную проблему как хорошо известную действующей власти и решаемую. Объективно говоря, администрация умело «перехватила» у потенциальных бунтовщиков «крестьянские» лозунги, а конструирование векторов вероятных последствий государственных решений, будь они приняты в соответствии с логикой существовавших в просвещенной среде мнений, весьма заманчиво, однако дисциплинирующая

ирония об отсутствии сослагательного наклонения у истории справедливо призывает к сдержанности. Потому лишь зафиксируем очевидное: наличие проблемы наделения крестьян собственностью и, следовательно, определения социально-правового статуса низшего сословия в России во второй половине XVIII века признавалось властью и выносилось на повестку дня, однако в течение всего периода существования российской монархии крестьянский вопрос так и не был решен.

Диапазон либеральной мысли, касающейся государственного устройства, был определен собственно Екатериной и ее ближайшим окружением. Совершенствование хозяйственно-управленческой системы разрешалось с учетом того, что в любом гражданском обществе, организованном в разумном порядке, надлежит: «... быть одним, которые правят и повелевают, а другим - которые повинуются» (ст. 250); заботиться о благополучии всех подданных столько, «сколько здравое рассуждение дозволяет» (ст. 252); в рамках здравого смысла сделать так, чтобы «люди боялися законов, и никого бы, кроме них, не боялися» (ст. 244); урегулировать размер податей, «дабы выплачивающие их не оставались с великою нуждою» (ст. 275); принимать законы, стимулирующие занятия земледелием (ст. 297), и так далее. Государыня признала необходимым наделение земледельцев собственностью («.не может земледель-ство процветать тут, где никто не имеет ничего собственного» (ст. 285), согласилась, что никто «.не прилагает старания о том, в чем опасаться может, что другой у него отымет» (ст. 296) [6, с. 174, 176, 188, 202]. Данные положения давали принципиальное разрешение на обсуждение взаимоотношений помещиков и крестьян, придерживаясь опять-таки разумных рамок.

Представляющий Козловское дворянство депутат Г. С. Коробьин, выступая 5 мая 1768 года на заседании Комиссии по Уложению, решительно подчеркнул, что крестьянская тема поднимается исключительно в этической и экономической плоскости, но отнюдь не как, говоря современным языком, требующая решения актуальная политическая задача: власть помещика над земледельцем «в рассуждении правления» остается безусловной и неизменной. Более того, в словах Коробьина содержится фактическое признание достоинств крепостнической системы, позволяющих последней оставаться вне концептуальной критики: только наделенный всей полнотой власти помещик может обеспечить своим крестья-

нам «лучшее состояние». Видимо, депутат полагает как должное, что помещик обладает знанием передовых методов хозяйствования, а потому научит крестьян работать эффективно, обеспечивая как личное благосостояние, так и прибыль хозяину, а в конечном счете процветание государству. Законодательная инициатива Г. С. Коробьина сводится, таким образом, исключительно к принятию «узаконения», которым «пресечется токмо воля у худых помещиков разорять своих хлебопашцев» [2, с. 55]. Депутат озабочен поиском «хороших способов к ограни-чиванию власти помещиков над имениями своих крестьян», не ставя под сомнение существо административно-политического принципа; помещики, обращающиеся с крестьянами «несходственно с человеколюбием», упускают собственную выгоду (крестьянин от жестокого господина пускается «в бега», негативные последствия такого поступка очевидны) и наносят урон благополучию страны [3, с. 56, 57].

Крепостная система как таковая не вызывает отторжения и у самих крестьян, что подтверждает выступление на одном из заседаний Уложенной комиссии Ивана Чепрова, депутата от новокрещеных и ясашных крестьян Архангело-городской провинции. Если помещики своих подданных «с излишеством по хлебопашеству поощряют», земледельцы содержатся «в добром поведении и в научении», то такого хозяина «похулить едва ли кто отважится». «Токмо здоровые не требуют врача и в милости содержащиеся редко милости ищут», - говорит депутат, несколько переиначивая известную русскую пословицу «От добра добра не ищут». Замечательно, что, по мнению Чепрова, жизнь у милосердного помещика крестьяне «за счастье себе вменяют», значит, не «ярмо крепостничества» тяготило земледельца, а неумелое (как в нравственном, так и хозяйственном смысле) управление. Крестьяне, пребывающие у помещика «в милости и счастии», вовсе не тяготятся, как некогда было принято считать в «передовых слоях» общества, крепостной зависимостью, напротив, они признательны владельцам, «которые благоразумными учреждениями крестьян своих управляют» [5, с. 73].

Крестьянина-депутата Ивана Жеребцова, представлявшего пахотных солдат Нижегородской провинции, в восхищение приводят помещики «. кои, прилежно за своею смотря эконо-миею, ревностных земледельцев обильно награждают, а ленивых кроткими увещаниями поощ-

Современная философия права: западноевропейские и русские традиции исследования

ряют к оному нечувствительно». Проанализировав в целом выступление депутата, скажем, что, по мнению работников, проблемы крестьянства и российского земледелия кроются не в управленческой модели «помещик - крестьянин» («владетель - подданный»), представляющей собой лишь хозяйственную схему, адекватность которой измеряется экономическими показателями, а в позициях субъектов данной модели. С одной стороны, Жеребцов не замалчивает «нерадения крестьян», но с другой (и это главное) - он убежден, что «хлебопашество не земледелец, но чрез меру наложенные подати удручают», причины же последних - в «роскоши помещиков» и «жадности к сребролюбию управителей или приказчиков» [4, с. 70]. Исходя из высказанного, на наш взгляд, правомерно следующее обобщение рассмотренных мнений депутатов: стране необходимы законы, препятствующие злоупотреблениям, принятые, однако, в логике существующей административно-экономической (крепостнической) системы.

Приведем характерный пример «светского» либерализма XVIII столетия. Так, ученый и дипломат князь Д. А. Голицын, убедительно и вполне по-европейски рассуждая в письмах к екатерининскому вице-канцлеру А. М. Голицыну о значении собственности («Что бы ни говорили, собственность на имущества, дарованная крестьянам, может только принести пользу и существенные выгоды государству» [1, с. 40]), возможность реального владения крестьянами землей допускает только «со временем»: «Кажется, меня неверно поняли, осудив за настоятельное требование дарования собственности крестьянам. Из моих слов, должно быть, поняли, что я желал уступки им тех земель, которые они ныне обрабатывают; подобная нелепость никогда не приходила мне в голову. Земли принадлежат нам. Было бы вопиющей несправедливостию их у нас отнять. Под дарованием крестьянам собственности я разумел:

1) их освобождение, то есть собственность их на свою личность, без каковой немыслимы все другие виды собственности;

2) собственность движимую, то есть их пожитки и пр.;

3) позволение тем, кто в силах покупать землю на свое собственное имя и владеть ею подобно нам, господам, что со временем и образовало бы их поземельную собственность» [1, с. 44].

Европейские философские идеи, на которые ориентировалась администрация Екатерины, на-

правляли российских мыслителей к гуманистическому заключению: человек, по определению, достоин благополучия, обретение которого обеспечивается реализацией права собственности. Впрочем, во главу угла ставилась все же не человеческая самоценность, а интересы государства, чья сила и мощь полагались, в зависимости от сознательной деятельности, на каждого гражданина. Так, необходимость крестьянской собственности А. Я. Поленов обосновывает (один из победителей конкурса Вольного экономического общества, о котором сказано выше; данное замечание важно не столько своим информативным содержанием, сколько следуемым из него выводом: вручение награды свидетельствовало о приемлемости его позиции) следующим образом [7, с. 8-11]:

1. Сам факт владения, наличия хозяйства заставляет человека бережнее относиться к своему имуществу (достоянию). У крестьянина, ощущающего моральную опору в своем имуществе (как движимом, так и недвижимом), возникает потребность в приумножении его в целях личной выгоды, обеспечения достойного существования близких. Последние же, видя деятельные усилия хозяина, безоговорочно подчиняются ему и старательно выполняют назначенные им работы. Собственность сплачивает семью, превращает ее в целенаправленный трудовой коллектив, иными словами (и уже в аспекте государственного интереса), хозяйствующий крестьянин чужд разбою, бунту и другим противоправным действиям.

2. Крестьянская собственность способствует оздоровлению нации. Владелец имения постарается не допустить, чтобы болезнь помешала решению хозяйственных задач; он заранее позаботится об одежде, соответствующей времени года, о полезном (без излишеств) питании. Если все же недуга избежать не удалось, риски утратить имеющееся или не получить возможного подвигнут домовитого хозяина «как можно быстрее восстановить свое здоровье». Следствием такой установки для государства станут физическое развитие его граждан (в потенциале - закаленные воины), формирование системы здравоохранения, недопущение эпидемий и так далее - это то, что в настоящее время мы назвали бы повышением уровня жизни.

3. Личная собственность - условие роста народонаселения. Заинтересованный в том, чтобы приобретенная прибыль продолжала служить роду, крестьянин с радостью и надеждой воспринимает увеличение своей семьи.

4. Право собственности, распространяемое и на крестьянское сословие, обеспечит развитие образования. Убедившись на личном опыте и на примере успешных соседей, что грамотный человек добивается более высоких результатов, чем невежественный, крестьянин-хозяин будет стремиться обогащать собственные знания, совершенствовать умения и навыки и обеспечит надлежащую подготовку своим детям. Так, стремление к большей выгоде совпадает с государственной заинтересованностью в силе и авторитете, основанных на просвещении народа.

5. Хозяин-собственник, имеющий стабильный доход, исправно выплачивает подушный оклад (ежегодная подать в пользу государства) и оброк.

6. Для укрупнения своего имения крестьянин будет увеличивать и расширять ассортимент производимых товаров: наряду с продуктами питания (А. Я. Поленов указывает на их дешевизну, а следовательно, изобилие), увеличится производство шерсти, пеньки, кожи, льна и другого, подлежащего, в частности, переработке на фабриках, что обеспечит рост рабочих мест и экономическое развитие государства в целом.

Из вышесказанного очевидно, что наделение правом собственности крестьянское сословие во всех отношениях выгодно, ибо «.государство будет чувствовать великое облегчение: доходы его (крестьянина. - В. В.) несравненно возрастут, и в случае нужды, кроме уложенного, можно от них (крестьян. - В. В.) надеяться сильной помощи» [7, с. 9].

Образ же крестьянина, «лишенного всех прав человечества», не имеющего возможности проявить свою «волю» ни в отношении хозяйства, ни в выборе деятельности, предстает весьма неприглядным. Человек без собственности - опустившийся люмпен, не ощущающий радости жизни и не приносящий пользы обществу и государству, более того, потенциально опасный для последнего как склонный к разрушению вследствие отсутствия потребности к производительной деятельности: «несмотря на бедственное свое состояние, ничто его не трогает; подражание, покушения и размышления о поправлении своего состояния совсем ему неизвестны. Он всегда худо одет, вкушает худую пищу, не радеет нимало о домашних делах, приумножение семьи служит ему в тягость, одним словом, все то, о чем бы другой безмерно стал радоваться, наводит ему великую горесть. От сего происходит, что жизнь их недолговременна, распростра-

нение человеческого рода великие себе находит чрез те препятствия, воспитание их служит не к исправлению, но к большему нравов растлению, и общество не только не может в случае нужды на них надеяться или получить какое вспомоществование, но в противном случае они ему всегда тягостны и требуют сами от него беспрестанной помощи» [7, с. 10]. Мрачная экспрессия рассуждений А. Я. Поленова закрепляет негативный статус такого крестьянина в качестве константы, поколебать которую не в состоянии ничто, кроме апелляции к человеческому достоинству, важным мировоззренческим основанием которого является право собственности.

Литература

1. Голицын Д. А. Письма // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века: в 2-х т. М., 1952. Т. II.

2. Мнение депутата Г. Коробьина о правах крепостных крестьян. В Комиссию о сочинении проекта нового уложения от депутата Козловского дворянства на читанные о беглых людях и крестьянах законы примечание. Читано 5 мая 1768 года // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века: в 2-х т. М., 1952. Т. II.

3. Мнение депутата Г. Коробьина. Выступление на заседании 21 мая 1768 года // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века: в 2-х т. М., 1952. Т. II.

4. Мнение депутата И. Жеребцова. Выступление на заседании 20 мая 1768 года // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века: в 2-х т. М., 1952. Т. II.

5. Мнение депутата И. Чупрова. Выступление на заседании 27 мая 1768 года // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века: в 2-х т. М., 1952. Т. II.

6. Наказ Ее Императорского Величества Екатерины Второй, самодержицы Всероссийской, данный Комиссии о сочинении проекта нового Уложения. СПб., 1770.

7. Поленов А. Я. О крепостном состоянии крестьян в России. Исследование заданной от Вольного экономического общества задачи: «Что полезнее для общества - чтоб крестьянин имел в собственности землю или токмо движимое имение, и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?» // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века: в 2-х т. М., 1952. Т. II.