Эмблематическое представление концепта «Чай» в калмыцкой, русской и английской лингвокультурах

4. Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. М.: Эдито-риал УРСС, 2001. 624 с.

5. Золотова Г. А. Об основаниях классификации предложений // Рус. яз. за рубежом. 1989. № 5. С. 66-73.

6. Лекант П. А. Синтаксис простого предложения в современном русском языке. М.: Высш. шк., 2004. 247 с.

7. Виноградов В. В. Основные вопросы синтаксиса предложения // Избран. тр. Исслед. по рус. грамматике. М.: Наука, 1975. С. 254-294.

8. Грамматика современного русского литературного языка. М.: Наука, 1970. 768 с.

9. Золотова Г. А. О категории модальности // Модальность в языке и речи: новые подходы к изучению. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2008. С. 16-20.

УДК 81'22

ЭМБЛЕМАТИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ КОНЦЕПТА «ЧАЙ» В КАЛМЫЦКОЙ, РУССКОЙ И АНГЛИЙСКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРАХ

В статье осуществляется анализ концепта «чай» в оценочной картине мира калмыцкого, русского и английского этносов. Сопоставляя лексические, фразеологические, паре-миологические единицы, речевые формулы, поведенческие тактики и моделируя фреймовую структуру концепта, автор делает выводы о его эмблематических характеристиках.

Ключевые слова: эмблема, концепт, чай, лингвосеми-отика, калмыцкая, русская и английская лингвокультура.

10. Современный русский язык / под ред. В. А. Белошап-ковой. М.: Высш. шк., 1981. 560 с.

11. Краткий справочник по современному русскому языку / под ред. П. А. Леканта. М.: Высш. шк., 1995. 382 с.

12. Ломтев Т. П. Предложение и его грамматические категории. М.: Изд-во Моск. ун-та., 1972. 197 с.

13. Москальская О. И. Проблемы системного описания синтаксиса. М.: Высш. шк., 1974. 156 с.

14. Шведова Н. Ю. О соотношении грамматической и семантической структуры предложения // Славянское языкознание: VII Междунар. съезд славистов. Варшава, август 1973 г. Докл. совет. делегации. М.: Наука, 1973. С. 458-483.

© Калинин А. Ф., 2016

M. H. Capa^aeea Zh. N. Sarangaeva

EMBLEMATIC REPRESENTATION OF THE CONCEPT "TEA" IN THE KALMYK, RUSSIAN AND ENGLISH LINGUOCULTURES

The article analyzes the concept "tea" in the attitudinal world-views of the Kalmyk, Russian and English ethnic groups. Comparing lexical, phraseological, paroemiological units, speech formulas and behavioural tactics as well as modeling a frame structure of the concept, the author arrives at conclusions about its emblematic characteristics.

Keywords: emblem, concept, tea, linguo-semiotics, Kalmyk, Russian and English linguocultures.

Эмблема представляет собой знак идентификации человека в ситуации общения, ее функция - сориентировать партнеров по коммуникации, с кем они имеют дело. Эмблема рассматривается как система однозначно опознавательных коммуникантами сигналов [1, с. 29]. Эмблематическое осмысление слова (концепта, дискурса) всегда предполагает однозначное прочтение, требующее лишь некоторых интеллектуальных усилий и определенных умений интерпретации. В лингвосемиотике эмблематическое общение занимает немаловажное место, однако на сегодняшний день остается малоизученным.

Исследование эмблематических признаков концепта «чай» связано с описанием определенного набора нормативных и регулятивных характеристик коммуникативного поведения народа. Эмблематика данного концепта выражается в определенных вербальных и паравербальных знаках: лексико-семантических сочетаниях слов, называющих данный концепт, этикетных формулах, поведенческих установках, средствах невербальной коммуникации (например, в жестах).

Исследование понятийной составляющей концепта «чай» показало, что его содержательный минимум сводит-

ся к набору следующих признаков: 1) дерево или кустарник, из высушенных листьев которого приготовляется ароматный напиток (куст чая, разводить/ выращивать чай; tea plantation); 2) листья растения, служащие для приготовления напитка (пачка чаю, заварить чай, индийский чай); 3) ароматный напиток, настоянный на этих листьях (сладкий чай, крепкий чай, ароматный чай; a blend of tea - смесь различных сортов чая, strong/weak tea - крепкий/слабый чай); 4) напиток, который употребляется в лечебных целях (липовый чай, цветочный чай, джомба); 5) чаепитие (утренний чай, беседовать за чаем, to have tea - пить чай, to drop in for tea - заглянуть на чай).

В русском, английском и калмыцком языках слово «чай» имеет широкую лексическую сочетаемость. Например, семантический признак «вкус», «насыщенность», «крепость чая» выражается в таких словосочетаниях: калм. Y^d -молочный, тоста - с маслом, амтта - вкусный, шимтэ -питательный, давста - соленый, зандрсн - золотистый; рус. вкусный чай, сладкий чай, жидкий чай, морковный/липовый/цветочный чай; англ. strong/caffeinated tea - крепкий чай, cream tea - чай со сливками, iced tea - холодный чай, camomile tea - ромашковый чай и др. При этом в русском

Эгсн улс вглЬнэ эзн болж, / Хоорндан нег-негэн Yзлщ, / Хамг эмтнэ хормад багтж, / Хээртэ садн-элгн болж, сууц-хай - Пусть как можно больше будет в нашей жизни / Счастливых случаев, / Которые соединяли бы нас за общим столом, / Где чашка ароматного чая / Была бы подспорьем в доброй беседе / И наполняло нас радостью жизни. / Да не иссякнет гостеприимство хозяев этого дома, / А наши родственные связи пусть крепнут и впредь / Счастья всем в этом доме [13, с. 171]; рус. Добра и здоровья всем крещеным!, Много лет здравствовать!, Будь здоров, Жить не стариться и т. д. [9, с. 297].

В английской культуре с начала XIX века чаепитие рассматривается как важное социальное мероприятие, в котором главное место уделяли умению вести светскую беседу (small talk). Хозяйка, организуя светское чаепитие, первым делом должна была правильно продумать выбор темы [14, с. 76]. Как правило, в small talk входили общие темы о работе, хобби, увлечениях, погоде, запретными считались разговоры о политике, религии и интимной жизни. Хозяйка дома составляла своеобразное «меню для беседы» (их раскладывали около тарелок), рассаживала гостей для удобного общения друг с другом, контролировала ход беседы, меняла тему в случае затянувшихся пауз: Mrs. Strickland did not talk much, but she had a pleasant gift for keeping the conversation general; and when there was a pause she threw in just the right remark to set it going once more [15, c. 14]. - Миссис Стрикленд говорила немного, но у нее был бесценный дар поддерживать разговор: чуть наступила пауза, она весьма кстати вставляла какое-нибудь замечание, и разговор снова оживлялся (русский перевод дан по [16]).

Чаепитие считалось своего рода инициацией для молодых людей, и в этом случае значило гораздо больше, чем светское мероприятие. Во время «чайных» визитов молодые люди тренировались в умении вести беседу, выгодно представлять себя обществу перед серьезными и деловыми выходами, знакомились с более опытными и старшими участниками.

В английском чаепитии важным является не только этикетное поведение, но и его антураж. Все должно находиться в гармоничном единстве - интерьер, нарядная одежда, «чайные» атрибуты (чайные домики, чайные сервизы, чайная мебель) и т. д.: And a tray was soon brought. How pretty, to my eyes, did the china cups and bright teapot look, placed on the little round table near the fire! - Поднос был принесен [17, p. 36]. - Какими красивыми казались мне фарфоровые чашки и ярко начищенный чайник, стоявший на маленьком круглом столике возле камина (русский перевод дан по [18]).

Эмблематичны различные запреты, суеверия, приметы относительно чая. У калмыков не принято было наливать чай почти до краев пиалы, что символизирует полноту и богатство. Как пишет Т. Г. Борджанова, наливать чай до самых краев чаши, через края чаши нельзя было по двум причинам: во-первых, это считалось признаком дурного тона и символизировало завершение трапезы, во-вторых, чай не доливался, поскольку это было плохой приметой, а также считалось грехом, когда чай проливался [6, с. 119]. Более того, чая должно быть ровно столько, чтобы продемонстрировать щедрость гостеприимства, символически передать достаток [19, с. 166]. Переполненная чаша может обидеть

человека, так как налитая чаша символизирует скупость хозяина (нежелание угостить еще раз гостя) и нежелание общения. Запрещается переворачивать пустую пиалу вверх дном: подобное действие выражает обиду гостя, расценивается как проклятье, означает то, что человек не станет больше приходить в этот дом (со слов информанта). Большим грехом считается вылить остатки чая. Запрещается кипятить хоосн хар ус - пустую черную воду, так как считается, что кипяченая вода может употребляться в исключительных случаях, например, во время болезни, крайней нужды и т. д. [7, с. 89].

Русские отмечают следующие суеверные приметы: «Если во время чаепития корешок чая окажется в блюдце, в чае - это верный знак, к новости или письму», «Если чаинка попадает в стакан, чашку и будет плавать - к гостям», «Нечаянно разлить чай - к удивлению», «Кто пьет чай, не мывши чашек, - богат не будет» (народная примета Воронежской губернии). Эмблематичны приметы паронимичес-кого ряда: кто пьет чай - тот отчаянный; кто пьет чай, тот спасения не чай; чай видишь - нечаянный [20, с. 35]. Данные паремии характерны для староверов, которые отрицательно относились к чаю из-за его «басурманского происхождения», так как «чай не произрастает в православных странах, но привозится от "нечистых» народов"» [20, с. 34]. Отрицательное отношение к чаю вызывало и само созвучие этого слова с одним из тяжких грехов - отчаянием.

Британцы особенно строго следили за приготовлением чая. Например, в Дербишире идеальную чашку чая готовили в такой последовательности - чай, сахар, молоко. Если перепутать местами молоко и сахар, расстанешься с любимым человеком. Густая пена в чашке - к деньгам. В Северной Ирландии пена в чашке предвещала путешествие по воде, а в Эссексе - приход незнакомца. Взбалтывание чая в чайнике в обратную сторону - к ссоре и т. д. [21, с. 108].

Таким образом, комбинаторика базовых эмблематических признаков концепта «чай» сохраняется во многих универсальных и национально-специфических значениях лексических, фразеологических единиц, в определенных речеповеденческих тактиках, что свидетельствует о высокой степени осознаваемости данного явления носителями калмыцкой, русской и английской лингвокультур.

1. Карасик В. И. Лингвосемиотика глобализации: ключевые эмблемы и символы // Язык и культура в эпоху глобализации: сб. науч. тр. по материалам Междунар. науч. конф. СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2013. Т. 1. С. 26-39.

2. Калмыцко-русский словарь / под ред. Б. Д. Муниева. М.: Рус. яз., 1977.

3. Большой толковый словарь русского языка / под ред. С. А. Кузнецова. СПб.: Норинт, 2000. 1536 с.

4. Collins COBUILD English Language Dictionary. London: Collins, 1999 (COUBUILD).

5. Сарангаева Ж. Н. Эмблематические характеристики гостеприимства в калмыцкой лингвокультуре // Известия Волгоград. гос. пед. ун-та. 2015. № 9-10 (104). С. 148-153.

6. Борджанова Т. Г. Обрядовая поэзия калмыков (система жанров, поэтика). Элиста: Калм. кн. изд-во, 2007. 592 с.

7. Есенова Т. С. Очерки по лингвокультуре калмыков. Элиста, 2012. 148 с.

8. Кабакова Г. И. Русские традиции гостеприимства и застолья. М.: ФОРУМ: НЕОЛИТ, 2015. 464 с.

9. Даль В. И. Пословицы русского народа. М.: Астрель, 2005. 735 с.

10. Свалова Е. Н. Устойчивые словесные формулы в свадебной обрядности Прикамья // Вестник Перм. ун-та. 2012. Вып. 4 (20). С. 29-37.

11. Игнатов А. А., Митчелл П. Кокни уходящий: положение рифмованного сленга кокни в современном английском обществе // Вестник Том. гос. ун-та. 2013. № 374. С. 6870.

12. Англо-русский словарь американского сленга / под ред. Е. И. Тузовского. М.: Кн. сад, 1993. 544 с.

13. Ользеева С. З. Калмыцкие народные традиции (на калмыцком и русском языках). Элиста: Джангар, 2007. 480 с.

14. Малкова Ю. Л., Сироткин А. С. Принцип соизучения языка и культуры как основа формирования социокультурной компетенции: English afternoon tea // Вестник гуманитар. фак. ИГХТУ. Иваново, 2014. Вып. 6. С. 71-77.

УДК 811.161.1

ЭРГОНИМ КАК МАРКЕР ПОЛИЭТНИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В статье рассматривается определение содержания и элементов понятия «эргоним», характеризуются основные аспекты номинационного процесса городских коммерческих / некоммерческих учреждений, объединений. Основное задание классификации эргонимов - распределить типичные номинации по группам их актуализации. В статье эргоним представлен как маркер полиэтнической культуры на материале названий евпаторийских объектов.

Ключевые слова: актуализация, классификация, маркер, полиэтническая культура, процесс номинации, эргоним.

15. Maugham S. The moon and sixpence. M: Просвещение, 1986. 298 c.

16. Mоэм С. Луна и грош. M., Правда, 1982. URL: http:// lib.ru/ .../ INPROZ/ MOEM/ moon.txt (дата обращения: 10.12.2016).

17. Bronte Ch. Jane Eyre. London, 2012. 442 p.

18. Бронте Ш. Джейн Эйр. M.: Правда, 19ВВ. URL: http:// www.litmir.co/ bd/ ?b=4778 (дата обращения: 10.12.2016).

19. Ханинова P. M. Давид Кугультинов и Mихаил Хонинов: диалог поэтов. Элиста: Изд-во Калм. ун-та, 2008. 185 с.

20. Пигин А. В. Сочинения о чае и самоваре в старообрядческой письменности XVIII-XX вв. // Живая старина. M.: Гос. республикан. центр рус. фольклора. 2014. № 4 (83). С. 34-37.

21. Коути Е., Харса Н. В. Суеверия викторианской Англии. M.: Центрполиграф, 2012. 480 с.

© Сарангаева Ж. Н., 2016

T. n. Ma^a^an T. P. Shalatskaya

ERGOMYM AS A MARKER OF MULTI-ETHNIC CULTURE

The article deals with the definition of the content and elements of the notion of "ergonym", characterizes basic aspects of the nomination process of urban commercial / non-profit institutions and associations. The main task of classifying ergonyms is to distribute typical nominations into groups of their actualization. The article presents ergonym as a marker of multi-ethnic culture on the material of Yevpatoria's object names.

Keywords: actualization, classification, marker, multi-ethnic culture, nomination process, ergonym.

Современный курортный город сложно представить без названий санаториев, отелей, банков, аптек, магазинов, предприятий, ресторанов, кафе и т. п. Каждому историческому периоду характерны свои эргонимы, отражающие идеологические или лингвистические особенности. Конец XX - начало XXI в. отличается динамическим развитием творческой, коммерческой мысли и социальной политики.

Эргонимы Евпатории недостаточно описаны в контексте общекрымского ономастического поля как в лингвокульту-рологическом, так и в социолингвистическом аспектах, что и обусловило выбор темы.

Интерес к данному лексическому массиву онимов зафиксирован в исследованиях Ю. И. Дидур, А. М. Емельяновой, М. Г. Курбановой, Н. В. Подольской, И. И. Туруты, Е. А. Трифоновой и др. [1-6]. Традиционно под эргонимами понима-

ется собственное имя делового сообщества людей, не всегда имеющее юридическую закрепленность за тем или иным объектом; эргонимы присваиваются коммерческому/некоммерческому учреждению (театрам, гостиницам, магазинам, кафе и т. д.), объединению, кружкам, партиям, сообществам и т. д. По мысли А. М. Емельяновой для характеристики и объяснения эргонима как продукта мыслеречевой авторской деятельности в конкретных условиях целесообразно применять следующую формулу: К+А+С+Т+Р+ЭК+СА, где за каждым элементом скрывается соответствующий закон: К - концептуальный, А - моделирования аудитории, С -стратегический, Т - тактический, Р - речевой, ЭК -эффективной коммуникации, СА - системно-аналитический. «Движение вперед - от К (идеи) к Р (слову) - это мыслеречевой путь номинатора. Движение назад - от Р к К - путь, который проходит потенциальный клиент. ЭК и СА представляют сам

Гуманитарные исследования • 2016 • № 4

59