Функционально-прагматическое употребление фразеологизмов как проявление авторских интенций

• • • Известия ДГПУ, №2, 2008

УДК 801.56

ФУНКЦИОНАЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ АВТОРСКИХ ИНТЕНЦИЙ

2008 Эминова З.Р.

Дагестанский государственный педагогический университет

Фразеологический состав современного русского языка, формирующийся в течение долгого времени, является одной из наиболее гибких и активно развивающихся речевых подсистем. Текстовая природа фразеологических единиц определяет актуальность исследования их окказионального потенциала как результат проявления интенций автора художественного произведения.

The phraseological composition of modern Russian, having been formed for a long time, is one of the most flexible and actively developing speech subsystems. The text nature of the phraseological units defines the urgency of the study of their occasional potential as a result of displaying the intentions of the fiction author.

Ключевые слова: функционально-прагматический, окказиональный, авторская

интенция, языковая личность, контекстуальный, трансформация фразеологизмов, компонент, экспрессия.

Keywords: functional pragmatic, occasional, author's intention, linguistic personality, contextual, transformation of phraseologisms, component, expression.

Для исследования процессов, протекавших в области развития

фразеологического состава русского

литературного языка, большое значение имеет изучение различного типа

фразеологизмов в произведениях не только выдающихся писателей, но и писателей менее значительных, творческая деятельность которых однако не была бесследной в развитии русской литературы и языка.

Исследование фразеологии в

произведениях А. Ф. Вельтмана, В. Ф. Одоевского, А. А. Бестужева-

Марлинского, В. И. Даля, Н. А. Полевого представляет научный интерес, так как нередко те или иные живые процессы, протекавшие в общенародном языке эпохи, фиксировались ими скорее и в отдельных случаях смелее еще до того, как получали авторитетное призвание выдающимися мастерами слова.

Оставляя в стороне всю сложность теоретических споров по общим и частным вопросам фразеологии, считаем возможным термин «фразеологизм» и синонимы к нему «фразеологическая единица», «фразеологическое

выражение» и «фразеологический оборот» употреблять для обозначения словосочетаний, характеризующихся постоянным составом компонентов и традиционностью грамматического офор-мления.

Общеизвестно, что фразеологическая единица в том виде, в каком она закрепилась в общенародном языке, не всегда удовлетворяет писателя. Часто фразеологизмы, будучи включенными в художественный текст, подвергаются авторской обработке. «Языковое творчество состоит в изменении и перегруппировке фразеологических связей, в формировании новых

контекстов их употребления» [2. С. 46]. «Разделяя участь слов, конструкций, фразеологические единицы

видоизменяются семантически и структурно. Рядом с нормами общенационального употребления

нередко встречается индивидуальноавторское творческое преобразование их, иллюстрирующее живое

функционирование фразеологизмов» [1. С. 6]. Не может быть принято нами замечание Ю. Р. Гепнера о том, что «...фразеологизмы не зависят от контекста: ни уточнять свои значения, ни выдвигать те или иные их оттенки они не могут в силу своей однозначности, и, значит,

безотносительности к контексту» [3. С. 46].

В прозаических произведениях А. Ф. Вельтмана, А. А. Бестужева-Марлин-ского, В. И. Даля, В. Ф. Одоевского, Н.

А. Полевого, отражены общеязыковые и контекстуальные приемы

трансформации фразеологизмов,

благодаря чему возникают новые семантические связи и стилистические оттенки, что ведет, в конечном итоге, к обогащению лексико-фразеологической системы литературного языка.

В произведениях названных авторов, кроме В. Ф. Одоевского, отмечены примеры лексической вариации, связанной с синонимической заменой одного из компонентов фразеологизма. При этом отношения между корреспондирующими словами

синонимические. Этот прием

трансформации свойствен, главным образом, прозе В. И. Даля и А. А. Бестужева-Марлинского. Некоторые примеры: «И я колочусь с мужиками иногда как рыба об лед» (Д., Вакх). Этот же вариант зафиксирован и в Словаре Даля. Ср. аналогичное явление в пословицах: «Шила в мешке не

спрячешь» (Д., Сказка о Р.). «Святое место порожним не останется» (Д., Цыганка). «Упрямцы эти никак не могли вдолбить себе в голову, что по законам азиатской гидростатики неотменно разливается вдвое больше воды на полоску того, у кого вдвое больше

земли» (Б.-М., Мулла-Нур). «А уж

глядеть на нашу милую пани Фелицию -так сердце кровью заливается» (Б.-М., Латн.). «Иван Данилович подошел к больной, взял ее за руку, и все жилки забились в нем, когда она вздохнула, очнулась и взглянула на него» (В., Прикл.).

Отмечаются примеры замены компонента фразеологизма ситуативным синонимом и «связанным синонимом». Например: «Жена была ревнива - равно к его сердцу и к карману - и держала молодца, что называется, в ежовых перчатках (Б.-М., Вечер). (Софья

Косому:) «Твои речи всегда так

разумны, что их легко можно отличить от других, как галку по полету» (Там же).

Отношения между коррелятами -постоянными и окказиональными

компонентами фразеологизма - в

исследуемой прозе разнообразны и в каждом конкретном случае обусловлены индивидуальными авторскими задачами, связанными в конечном итоге с обострением образной направленности фразеологизмов в художественном тексте.

Все писатели, проза которых анализируется, прибегают к замене отдельных слов и законченных в смысловом отношении частей

фразеологических единиц, при этом окказиональные компоненты чаще всего никак не ассоциируются с вытесненными компонентами, сближаются они лишь в определенном контексте. Отмечаются также примеры лексической вариации,

при которой окказионализм совпадает в значении с постоянным членом

фразеологизма в одном и том же словесном окружении. Некоторые примеры: (Правин княгине Вере:) «Я уступаю вам пальму нежности» (Б.-М., Фрегат); «Я выведу тебя на чистую прозу» (Б.-М., Посл. ст.); «Бруно уж давно грыз зубы на племянника». (Б.-М., Замок Э.).

Бестужев-Марлинский своеобразно трансформирует фразеологизм «за тридевять земель», образуя варианты его: «за тридевять небес» (Посл. ст.) и «за тридевять гор» (Аммал.-Бек); «с

копейки на копейку перепрыгиваю» (Б-М., Мор. Ник.); «своя кожа к телу ближе» (Б.-М., Исп.); «скорчил маску» (В., Прикл.); «занес философию» (Од., Жив. м.); «хват на все руки» (Од., Ск. о бедн. Кузе); «ум за разум закатился» (П., Меш. с зол.).

Аналогичной лексической вариации подвергаются в стилистических целях и пословичные выражения. (Шемяка:) «Я не отступлю в бою; но худой мир лучше доброй битвы» (П., Клятва); «Уговор лучше денег» (Д., Небывал. в был.).

С целью заострения экспрессии, под влиянием общего контекста писатели меняют форму слова в составе фразеологизма. Это характерно в основном для Даля, отдельные примеры представлены в прозе и других авторов. «...Иные даже втихомолку отирали безответные и безотчетные слезинки, прятались по углам, повесив головки» (Д., Сав. Гр.); «Та была пролаз-баба, вьюн такой, что в одно ушко влезет, в другое вылезет...» (Д., Кл.);

(Акулинишна о Параше:) «Теперь,

говорит, у отца-матери за пазушкой сижу» (Д., Колб. и бор.); (Андрей:) «...Как бы там ни было - а у тебя за пазушкою жить еще можно» (Д., Небыв. в был.). Наряду с устоявшимся фразеологизмом «дело в шляпе» Даль употребляет «дело в шапке», усиливая этим комический эффект. (Корюшкин:) «Ну, благо, кончили, матушка, так ли, сяк ли - да дело в шапке» (Колб, и бор.). «Весь круг компаса разделили на 32 части, по осьми в каждой четверти, назвали каждую черту румбом, дали ей кличку - и дело в шапке» (Там же).

Включая фразеологизмы в авторскую речь и речь персонажей, писатели достигают этим органического слияния фразеологизма с общим потоком речи. Признаки структуры и значение фразеологизма чаще всего сохраняются. «Все слуги дрожали осиновым листом» (Б.-М., Латн.); «Был я с моим дедом -как говорится, не слышавшим во мне души» (П., Меш. с зол.); «...Глядит словно не солоно хлебал» (Д., Майна).

Обновление контекстных связей слов, замена компонентов внутри фразеологизма

приводит иногда к изменению его смысла. Так, на основе фразеологизма «душа ушла в пятки» в значении «испытывать сильный страх» Даль образует выражение «душа ушла в очи» в значении «очень смутиться». В основе фразеологизма «выжить из лет» в значении «состариться» (Д., Бикей) лежит традиционное «выжить из ума» (глупеть). Своеобразно употребляет выражение «в три погибели» (гнуть, согнуть) Бестужев-

Марлинский: «Не успел еще я вкусить китайского нектара из фузы какого-нибудь Цу Кин-цына, а хорунжий наговорил уже мне с три погибели» (Дорога).

Ставя фразеологизм в необычное сочетание, писатели наделяют его свойством свободной сочетаемости. «Корней Горюнов дал барину своему уходиться, проскакав с ним во всю ивановскую без одной двадцать станций» (Д., Колб. и бор.); «Спит себе во всю ивановскую» (П., Меш. с зол.).

Для творческой практики

исследуемых произведений характерен прием усечения фразеологизма, наиболее часто прибегают к нему Даль и Бестужев-Марлинский. Обычно

опускается конец фразеологизма, а поскольку таким путем

трансформируются общеизвестные фразеологические единицы, они легко воспринимаются читателями и в неполном виде. (Водяной Тумаку:) «Нет, сам заварил, так сам и расхлебаешь» (Д., Ночь на р.); «Акулинишна ...успевала сводить концы» (Д., Колб. и бор.); «Старик... в собственном своем деле погрешил и покривил» (Д., Бикей).

«Акулина Герасимовна... такую понесла, что Мирону... невтерпеж стало слушать» (Там же).

Из двух вариантов «в пух и (в) прах», «в пух» - «в прах» в анализируемой прозе отдается предпочтение усеченной форме «в пух». «Вскоре явилась...

Саломея Петровна, разряженная в пух, как говорится по-русски» (В., Прикл.); «Это обстоятельство заставляло меня избегать публичных аукционов, где, как в карточной игре, пылкий библиофил может в пух разориться» (Од., Р. ночи); «Оба неприятельские адмиральские

корабля вскоре разбиты были в пух» (Д., Матр. дос.).

Широко используют писатели, особенно Даль, Бестужев-Марлинский и в меньшей степени В. Ф. Одоевский, прием распространения состава фразеологизма различными словами, которые, сливаясь с фразеологизмом, помогают добиваться более точного и выразительного обозначения явления, понятия. «Нет, брат любезный, стыдно семь лет проспавши, доброго ничего не сделавши, на осьмой нежиться-лелеяться, в меду, как в масле сыр, кататься» (Д., Ск. о Р.). Ср. еще несколько сочетаний из произведений Даля: «больно нос повесил» (Солд. дос.), «крепко повесили носы» (Матр. дос.), «входить в сок и силу» (Бикей), «без всякого зазрения совести» (Вакх).

В исследуемой прозе отмечаются случаи распространения одного фразеологизма компонентами другого. Широко используется этот прием преобразования фразеологизмов в произведениях Даля. «Впрочем,

Петитом, не унывает; у него, конечно, нет в виду ни одного ломаного шелега, не только гроша» (Д., Нах. пок.). Здесь фразеологизм «ни гроша (ни алтына, ни копейки, ни копья и т. п.)» с вариантом «ни шелега»

распространяется компонентами

фразеологизма «гроша медного (ломаного) не стоит». Шелег -старинная монета. Сердце и совесть были как-то не на месте» (Сав. Гр.), где контаминируют фразеологизмы «душа (сердце) не на месте» и «совесть не чиста». При таком преобразовании фразеологизмов новое образование совпадает со смыслом основного фразеологизма, но усиливается в семантическом и экспрессивном отношениях. Пример подобной трансформации у

Одоевского: (Лекарь о Городкове:) «Он подъехал к свояченице с турусами на колесах, свел девку с ума, да и отбивает у нее женихов» (Княжна Зизи). Здесь фразеологизм «подъезжать с турусами»

распространен компонентом другого фразеологизма «турусы на колесах».

В произведениях Даля встречаются примеры сочетания двух

фразеологизмов, в основном, это «линейное соединение фразеологизмов». Так, например, в предложении «Она вывела в три дня - чужими руками -адъютанта на чистую воду» (Бед.), в выражение «вывести на чистую воду» вклинивается фразеологизм «чужими руками». Значение нового образования восходит к значениям

контаминирующих фразеологизмов.

Трансформация фразеологизмов является одним из средств создания каламбуров, служащих юмористическим целям. В каламбурном употреблении фразеологизмов раскрывается их внутренняя форма, как бы возрождается свободное значение слов, входящих в состав фразеологизма. «Барину Клин

клином пришелся» (Д., Бед.). «Да,

подлинно в Клине ему свет клином сошелся, в Черной Грязи посидел он в грязи, одно только Чудово озарило его чудом». (Там же). Клин, Черная Грязь Чудово - географические названия. «Не угодно ли же гению-хранителю отведать нашего обеда? - сказал хозяин, наскучив его болтаньем; суп и железо надо обрабатывать, покуда они горячи» (Б-М., Лейт. Бел.); «Басенок... на безрыбье сделался важною рыбою» (П., Клятва).

Даль часто использует по отношению к одному фразеологизму одновременно различные приемы трансформаций: замену компонентов, включение новых слов, изменение грамматической формы и др. «Мне совестно лежать у вас дармоедом на шее» (Сав. Гр.); «Не две же шкуры с меня сымать» (Бед.); «По коже пробежал мурашками огонь» (Сав.

Гр.).

В исследуемой прозе фразеологизмы свободно включаются в повествование и в речь героев, растворяются в общем тексте, при этом довольно часто несколько нарушается лексикограмматическая целостность

фразеологизма. «Все бы мы стояли там, где сытно да весело; все бы ходили, когда в небе тишь, а на земле гладь» (Б.-

М., Письма из Дагестана). «Как бы упавший с неба... я был в полной власти моих гонителей» (Од., Свид.).

Анализ приемов трансформации фразеологизмов в прозе 30-40-х годов XIX века (на материале произведений А. Ф. Вельтмана, А. А. Бестужева-Марлинского, В. И. Даля, Н. А. Полевого и В. Ф. Одоевского) приводит к следующим выводам.

Писатели использовали не только разнообразные традиционные,

общепринятые приемы преобразования фразеологизмов (изменение формы и структуры фразеологизма при сохранении его смысла и стилистической окраски, замена компонентов с целью перевода в иной стилистический план, контаминация фразеологизмов и их частей и др.), в каждом конкретном случае они исходили из возможностей контекста и с учетом индивидуально-авторских задач создавали

окказиональные варианты

фразеологизмов другими различными приемами (замена компонента для конкретизации фразеологизма в

определенной ситуации, создание свободного сочетания с привлечением нового компонента на основе образа общенародного фразеологизма, создание фразеологизма, антонимичного по значению узуальному, путем замены одного компонента при сохранении структуры фразеологизма и др.)

Основные тенденции в преобразовании фразеологизмов заключаются в

обновлении и усложнении их состава, нарушение структуры фразеологизма, при

Примечания

этом наблюдаются изменения как внешнего, так и внутреннего характера. Этот тип трансформации связан с отступлением от привычной формы фразеологизма путем замены компонента (синонимия, антонимия, паронимия, ассоциативные замены), расширением сочетаемосгных возможностей узуального фразеологизма, редукцией, что может привести к его полной деформации.

Преобразование фразеологических единиц в каждом конкретном случае связано с творческими авторскими задачами, иллюстрирует

функционирование фразеологизмов в речи. Трансформация фразеологизмов -не языковой раритет, а живое явление, возникающее в повседневном общении людей, и неисчерпаемый источник художественной выразительности.

Не ставя своей целью исследование приемов трансформации

фразеологических оборотов в анализируемой прозе на фоне существовавших к середине XIX в. традиций, что является темой особого изучения, можем отметить большое мастерство в творческом

использовании фразеологизмов А. Ф. Вельтмана, А. А. Бестужева-Марлин-ского, В. И. Даля, Н. А. Полевого, В. Ф. Одоевского, что, несомненно, связано с их языковым мастерством. Окказиональная фразеологическая единица выступает как средство выражения языковой личности автора художественного текста, авторских интенций.

1. Бабкин А.М. Фразеологизмы русского языка и задачи академического словаря русской фразеологии. - Д., 1981. 2. Виноградов В.В. Основные понятия русской фразеологии. Труды юбилейной сессии. - Д., 1946. 3. Гепнер Ю.Р. Фразеология в системе русского литературного языка // Научные записки Харьковского пединститута. Лингвистическая серия. Т. XX. 1992.

Список используемых сокращений фамилий и названий произведений:

В. - А. Ф. Вельтман, Б.-М. - А. А. Бустужев-Марлинский, Д. - В. И. Даль, Од. - В. Ф. Одоевский, П. -H.A. Полевой; Аммал. Бек - Аммалат Бек; Бикей - Бикей и Мауляна; Вакх - Вакх Сидоров Чайкин; Вечер - Вечер на бивуаке; Дорога - Дорога от станции Алмалы до поста Мугансы; Жив. м. - Живой мертвец; Замок Э. - Замок Эйзен; Исп. - Испытание; Кл. - Клятва при гробе господнем, русская быль XV века; Клятва - Клятва при гробе Господнем; Колб, и бор. -Колбасники и бородачи; Латн. - Латник. Рассказ партизанского офицера; Лейт. Бел. - Лейтенант Белозор; Матр. дос. - Матросские досуги; Меш. с зол. - Мешок с золотом; Мор. Ник. - Мореход

Никитин; Нах. пок. - Находчивое поколение; Небывал, в был. - Небывалое в былом, или былое в небывалом; Ночь на р. - Ночь на распутьи, или Утро вечера мудренее; Посл. ст. - Последняя станция к старой Шамахе; Прикл. - Приключение, почерпнутое из моря житейского; Р. ночи -Русские ночи; Сав. Гр. - Савелий Граб, или Двойник; Свид. - Свидетель; Ск. о бедн. Кузе - Сказка о бедном Кузе...; Сказка о Р. - Сказка о Рогволоде и Могучане...; Фрегат - Фрегат «Надежда».

Статья поступила в редакцию 19.09.08 г.