"Последние" не из последних

Премьера театр

Московский Театр имени Маяковского показал премьеру спектакля "Последние" по пьесе Максима Горького в постановке молодого режиссера Никиты Кобелева. Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

Убеждать окружающих в том, что из плеяды великих русских драматургов самый актуальный сейчас Максим Горький,— занятие странное, но необходимое. При упоминании его имени лицо любого театрального директора, думаю, рефлекторно мрачнеет: те, кто сегодня составляет большинство театральной публики, учились еще в советской школе, следовательно, при взгляде на афишу немедленно вспомнят только что-то про "основоположника социалистического реализма" — и бросятся от кассы театра наутек. (В школе постсоветской, впрочем, вряд ли дела с Горьким обстоят лучше.) Меж тем вряд ли можно найти кого-то, кто бы лучше умнейшего Алексея Максимовича написал о влиянии кризиса общественного устройства на семейные отношения, о том, как поляризация социальной жизни проявляет и обостряет неразрешимые противоречия в отношениях между членами семьи.

Конечно, самая знаменитая семейная драма Горького — "Васса Железнова". Наверное, не в последнюю очередь из-за того, что заглавная женская роль — предмет вожделения немолодых актрис, ищущих поводов для бенефиса. "Последние" остаются в тени, хотя по мастерству создания характеров и драматизму ничем не уступают пьесе о владелице пароходов. В "Последних" тема борьбы за имущество тоже есть, но не она главная. Здесь важнее мотив "отцов и детей", и речь идет не о материальном, а о моральном наследстве, которое передает своим пятерым детям полицмейстер Иван Коломийцев. Впрочем, не пятерым, а четверым — одна из "последних", горбунья Любовь, оказывается дочерью не Ивана, а его брата Якова и его жены Софьи.

Дети в спектакле Никиты Кобелева интереснее отцов. В этом смысле интересно сравнить спектакль Театра имени Маяковского с предыдущей значительной постановкой этой пьесы — спектаклем Адольфа Шапиро в "Табакерке". Там речь шла прежде всего о крахе и ужасе старшего поколения, Ивана и Софью незабываемо играли Олег Табаков и Ольга Яковлева. "С чем уходят старшие?" — задавался вопросом театр. "С чем останутся молодые?" — сегодня спрашивает Никита Кобелев. Ни Иван Коломийцев Анатолия Лобоцкого, комически трусливый и слабый человек, ни все делающая невпопад Софья Галины Беляевой, ни никчемный, растерянно встречающий свою смерть Яков Юрия Соколова не становятся главными персонажами спектакля. Пьеса Горького, кстати запрещенная цензурой и до революции не ставившаяся на сцене, в первой редакции называлась "Отец", но в Театре Маяковского она сделана так, как будто это пьеса "Дети".

Вообще, Никита Кобелев, почти не вмешиваясь в текст Горького, уводит пьесу от обстоятельств конкретного времени и узнаваемых исторических обстоятельств. (Не случайно, что он вычеркивает роль госпожи Соколовой — матери революционера, которого должны судить за попытку убийства Коломийцева.) Так что стиральная машина легко соседствует с деталями обстановки столетней давности. Впрочем, вещи тут вообще приносят и уносят, точно чувство уюта в доме навсегда потеряно. Режиссеру важнее передать общую атмосферу неустойчивости, нестабильности, обесценивания всего, что должно быть надежным и прочным. Художник Михаил Краменко придумал для Коломийцевых дом, который легко "схлопывается": стены большой комнаты-ромбика, точно картонной игрушки, складываются и раскладываются, отчего весь мир превращается в угрожающую ловушку.

Режиссер заостряет поведение персонажей — но в разной степени (вообще, по стилевой и смысловой композиции это шаг вперед Кобелева по сравнению с его предыдущими работами). Эксцентричная, насмешливая нянька Феодосья (Людмила Иванилова) скачет весь спектакль какой-то клоунессой, "недотыкомкой", но в финале именно она произносит последние слова героинь, словно прислушавшись к их сердцам. Горб злой Любови оказывается "накладным" — Юлия Соломатина создает его прямо на глазах зрителей резким движением плеча. Что-то определенно зловещее проступает и в Надежде Полины Лазаревой, готовящейся захватить власть в доме. Младшая, Вера (Вера Панфилова), напротив, оказывается не готова к испытаниям, как и младший из братьев — Петр (Алексей Сергеев). И что с того, что старший сын, Александр (Владимир Гуськов), хочет подхватить жестокое дело отца. Ни у кого из детей нет будущего — они навсегда попорчены неискупленными грехами родителей.

Спектакль Никиты Кобелева словно распахнут ужасу перед будущим, в котором все ценности прошлого будут пересмотрены не в пользу человека. Режиссер в предуведомлении к своей работе даже цитирует поранившую его цитату из Серена Кьеркегора: "Что такое жизнь, как не безумие, и что такое вера, как не глупость..." Так что имеет в виду он, пожалуй, не конкретное наше общество и не предчувствие именно его краха. Так ведь и Максим Горький в свое время расслышал не просто гибель одной, отдельно взятой Российской империи, но какой-то глобальный сдвиг всего мироустройства.