К вопросу о возможности использовать метафоры в качестве аргумента в научном дискурсе

К ВОПРОСУ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ МЕТАФОРЫ В КАЧЕСТВЕ АРГУМЕНТА В НАУЧНОМ ДИСКУРСЕ

Т.А. Новолодская

В контексте традиционной логики, как известно, в качестве аргументов при любом виде аргументации могут быть использованы следующие виды высказываний: высказывания о фактах (данных опыта), теоремы, законы науки, определения, аксиомы, постулаты, принципы. Метафора не может быть аргументом, так как не является истинным высказыванием.

Сам термин «метафора» (греч. шйарЬога - перенос, образ) в широком смысле есть иносказание, подмена обычного выражения образным. В основе метафоры лежит перенос некоторого свойства или отношения с одного объекта на другой на основе общности существенных свойств сравниваемых объектов. Метафора является поэтому важным звеном в структуре аналогии. Аналогия и основанная на ней метафора связаны с определенным типом рациональности, обеспечивающей вероятностный характер выводов в рассуждениях.

Традиционная бинарная логика с ее методологическим и семантическим императивом опирается на логическую необходимость при выведении следствий из исходных посылок, а вероятностные выводы не считает знанием, логически безупречным и пригодным для научного дискурса. В такой теоретико-познавательной конструкции метафора, безусловно, не может иметь статус логического аргумента.

Современная постнеклассическая эпистемологическая парадигма предлагает иное понимание места, роли и функций метафоры в пространстве научного дискурса. Пересмотр эпистемологической значимости метафоры обусловлен радикальной трансформацией гносеологических и логических установок, обеспечивающих стратегию научного поиска. В смысловом поле научного дискурса формулируются новые и разрушаются старые познавательные каноны и «эпистемологические ценности». Реакция на понимание невозможности найти универсальные рациональные процедуры для понимания и описания мира обеспечивает устойчивый интерес ученых и философов к разным вариантам когнитивных практик.

В результате размывания границ между наукой и иными когнитивными системами и дискурсами происходит изменение не только оснований, на которых строилась классическая наука, но и ее концептуального и методологического аппарата, а также самих критериев научности и рациональности. Признание обусловленности познавательного процесса контекстом коммуникации и нагруженности его экзистенциальными смыслами позволяет рассматривать метафору как важный элемент в структуре научного дискурса, обеспечивающий его основные функции: объяснение, понимание, прогнозирование.

Итальянский ученый Луиджи Аккарди сумел найти такую метафору, которая оказалась вполне достойной быть аргументом в его эристическом дискурсе по принципиальным вопросам квантовой механики.

Известно, что появление квантовой механики оказалось зависимым от языка математики, ряд разделов которой был разработан именно для описания микромира. Процессы, происходящие на микроскопическом уровне, оказались непохожими на процессы, имеющие место на макроскопическом уровне. Объекты микромира можно понять лишь на логическом уровне - им нет аналогов на языке чувственных образов. Язык квантовой механики не мог использовать для адекватной формулировки ее положений слова и выражения естественного языка. В то же время проблемы квантовой механики привлекают людей, интересующихся философией природы, но не владеющих формальным аппаратом языка математики. В ходе обсуждения этих проблем возникали новые концепции, сметающие стереотипы мышления, формирование которых происходи-

ло веками. Для превращения науки в культуру, в самом широком смысле этого слова, следует отделить концептуальную новизну научных открытий от чисто технического ее содержания и сделать первую предметом обсуждения. Именно в этом модусе и предлагает обсудить проблемы квантовой механики Луиджи Аккарди.

Целью аргументации в научных дискуссиях является обоснование истинности той или иной позиции и стремление убедить в этом собеседников. Но эта общая установка оказывается проблематичной, если в дискуссии принимают участие сторонники несовместимых научных концепций с различными системами взглядов на мир. Конечно, и такие научные дебаты не являются бесперспективными. Карл Поппер считал именно такой вид обсуждения научных проблем наиболее перспективным при проявлении желания со стороны его участников разобраться без предвзятости в других подходах к решению данной проблемы и получить более полное понимание своих научных предпочтений.

Рассмотрим одну из возможных таких дискуссий, предложенную профессором Римского университета, создателем ряда фундаментальных работ по квантовой вероятности, стохастическому пределу и др., Луиджи Аккарди. В своей книге «Диалоги о квантовой механике»[1] он предлагает обсуждение принципиальных вопросов квантовой механики в контексте мировой культуры. Научные исследования и открытия происходят в конкретных исторических условиях и социально-культурных нишах и во многом сами определяют содержание тех или иных культурных феноменов. Работа написана в виде диалогов, в которых принимают участие как реальные ученые и философы (Н. Бор, М. Борн, В. Гейзенберг, Р. Фейнман, К. Поппер и др.), так и два вымышленных персонажа - Кандидо (символ «простодушного» в европейской традиции) и Академус. Все, что говорят участники дискуссии - это цитаты из их подлинных высказываний. От имени вымышленных персонажей выступает автор. В диалогах фактически рассматривается проблема понимания картины мира, и в ходе дебатов о квантовой теории возникает традиционный философский вопрос: существует ли объективная реальность?

В период классической науки окружающая нас природа понималась как объективная реальность, для познания которой наука предпринимала создание более или менее удачных моделей ее описания и объяснения. Ситуация кардинально изменилась с появлением квантовой теории. Представители Копенгагенской школы физики настаивали на том, что квантовая механика способна дать лишь статистическое описание результатов наблюдений и ничего не говорит о реальных свойствах самих микрочастиц. Такая прагматическая точка зрения присутствует в работах Бора, Гейзенберга, Паули. Других взглядов придерживались Эйнштейн, де Бройль, Шредингер. Они считали необходимым разработать более совершенный физический и методологический инструментарий для анализа основ квантовой механики, чтобы выявить существующие элементы объективной реальности в новой научной парадигме.

В настоящее время, по мнению Л. Аккарди, проблемы, затрагивающие интерпретацию квантовой теории, можно считать решенными, и это является поводом для критического пересмотра ее основных положений. Ученый считает: раз существует различие между научной истиной, установленной путем рационального мышления, и научной истиной, установленной путем договоренности между профессионалами, необходимо принять вызов и противопоставить многочисленному большинству исключительно силу рационального мышления. Для этого надо сделать аргументы ясными на том языке, на котором они были бы понятны даже тем, кто не является специалистом в данной области. Именно эти «эксперты» могут сказать, чьи аргументы являются более разумными и понятными, а чьи напоминают «игру стеклянных бус» или пытаются за завесой формул скрыть недостаток новых идей.

Символом старых представлений о физической реальности является черный ящик. Ящик (природа) содержит шарики, цвет которых (свойства физических объектов) должен установить экспериментатор. Он может быть уверен в результате, или, по крайне мере, ему достаточно приписать некие вероятности разным цветам.

Символом новых представлений о физической реальности в контексте интерпретации Л. Аккарди становится «хамелеон». Эта оригинальная метафора помогает автору найти удачный аналог для понимания природы. Как известно, цвет хамелеона зависит от среды: он становится коричневым, если хамелеона поместить на сук дерева, или зеленым, если хамелеон находится на листе. Экспериментатор знает, что в ящике находится хамелеон и задается вопросом: какого же он цвета? Чтобы ответить на этот вопрос, он кладет немного пищи на сук, расположенный рядом с ящиком, и ждет, когда хамелеон вылезет из ящика. Его вывод будет: хамелеон коричневый. Аналогично он сделает вывод, что хамелеон зеленый, если в процессе эксперимента задаст условия для появления хамелеона на листе. Ученый считает, что интуитивные представления о поведении квантовых объектов в отношении измерительного прибора лучше соответствуют аналогу хамелеона, а не черному ящику. В случае невозможности проверить окраску хамелеона, находящегося в ящике, исчезает и уверенность в отличии модели черного ящика от модели хамелеона.

Возникает здесь еще один вопрос: как соотносятся между собой цвета окраски хамелеона до обследования и в результате его? Ответ на этот вопрос затрагивает, помимо квантовой теории, проблему законов теории вероятностей. Аккарди признает возможность доказать, что статистика окрасок должна быть различной в этих двух случаях, и что во втором случае должны иметь место нарушения некоторых законов, по которым рассчитывается вероятность и которые веками считались не допущениями, зависящими от выбранной модели, а формулировкой, продиктованной здравым смыслом. Сложившаяся ситуация привела ученых к ревизии самих основ теории вероятностей. Одним из первых результатов этого анализа явилась квантовая или, в более широком смысле, алгебраическая вероятность.

При обсуждении реальности окраски хамелеона, находящегося в ящике, мы можем использовать разные модели. Если в качестве модели физической реальности, согласно Эйнштейну, служит цвет шара, находящегося в черном ящике, то, поскольку нашу ситуацию нельзя свести к такой модели, ее нельзя рассматривать как нечто, имеющее независимую физическую реальность. Позиция многих современных физиков отразилась в следующем постулате: хамелеон, которого не наблюдают, не имеет окраски - наблюдатель ее создает непосредственно самой процедурой ее определения. Ак-карди полагает, что приверженность этой точке зрения позволяет иррационализму проникнуть в науку и именно в те дисциплины, которые, согласно общепринятым установкам, должны быть оплотом строгого рационализма.

Для предложения своей модели решения этой проблемы он усложняет образ хамелеона, заменяя его парой хамелеонов-близнецов, один из которых - мутантный, т.е. коричневый на листе и зеленый на ветке. Оказывается, что подсчет событий, связанный с хамелеоном, не может следовать тем же правилам, что и подсчет событий, связанных с шарами: шар пассивен, а хамелеон адаптивен. Значит, реализм черного ящика отличается от реализма хамелеона.

Детерминизм черного ящика не ограничен условиями: в момент отделения друг от друга один шар - белый, а второй - красный, и они остаются такими все время. Другой детерминизм у хамелеона: он условный. В момент отделения друг от друга каждый решает: а что будет, если он окажется на ветке или на листе?

Опираясь на принципы неопределенности Гейзенберга, квантовая теория является неполной, в смысле невозможности описать детерминизм в поведении квантовых объектов в отношении природы, и полной в отношении человеческих возможностей по-

знания. Принцип Гейзенберга является, по мнению итальянского ученого, ядром квантовой физики. Этот принцип можно выразить независимо от математической модели, а затем из такой формулировки вывести всю математическую модель теории. Вывод математической модели теории из набора аксиом, значения которых не зависят от самой модели, создает то, что называется аксиоматизацией теории.

Наука только тогда достигает зрелости, когда ее можно аксиоматизировать. Проблема аксиоматизации квантовой теории сливается с проблемой аксиоматизации вероятности настолько, насколько теория относительности объединяет аксиоматизацию гравитации с аксиоматизацией геометрии. Иначе говоря, ни одна теория не требует для своей интерпретации больше, чем необходимо для интерпретации ее аксиом.

Предложенный итальянским ученым дискурс представляет интерес и для логики научного познания, для такого его раздела, как теория аргументации.

Оказывается, метафора вполне может быть использована в качестве аргумента в дискуссии, если она способна выполнить функции модели. Метафора хамелеона является не только оригинальным символом, но и моделью, описывающей сложные вероятностные процессы поведения квантовых объектов. И в этом случае она преодолевает семантическую неконструктивность для логического дискурса обычных метафор, которые не обладают свойствами модели.

Литература

1. Аккарди Л. Диалоги о квантовой механике. Гейзенберг, Фейнман, Академус, Кан-дидо и хамелеон на ветке. М.-Ижевск: Институт компьютерных исследований, 2004.