Храни вас Гохран

Храни вас Гохран

       Это уникальный музей. В нем почти не бывает посетителей. Нет табличек под экспонатами и бабушек-смотрительниц. Туда не приводят школьные экскурсии, не приезжают забитые туристами автобусы. Но это вовсе не означает, что в этом музее нечего посмотреть. Как раз наоборот, в музее и хранилищах Гохрана находятся уникальные вещи, о многих из которых ходят самые невероятные легенды. Первым журналистом, побывавшим в музее, стала корреспондент "Ъ" Елена Киселева.

       О том, что в Гохране есть свой музей, я узнала года три назад, когда начала время от времени бывать в здании бывшего Роскомдрагмета в Филях. Большие начальники Роскомдрагмета при встрече говорили мне одну и ту же фразу, которая в вольном переложении звучит примерно так: "Будешь себя хорошо вести, покажем тебе наш музей". И многозначительно закатывали глаза.
       Однако один начальник сменял другого, а неведомый музей так и оставался тайной за семью печатями. Одновременно росло мое любопытство. От своих знакомых я узнала, что в музей Гохрана пускают только очень высокопоставленных посетителей (в былые времена его посещали не более 5-10 человек в год). Говорили, будто здесь нашли свое последнее пристанище трофейные вещи, когда-то принадлежавшие вождям Третьего рейха и их женам, подарки советского народа руководителям партии и правительства, личные вещи членов семьи последнего русского царя, привезенные из Екатеринбурга Яковом Юровским (кстати, вторым по счету начальником созданного в 1920 году Гохрана).
       Поэтому, когда один из нынешних руководителей Гохрана неожиданно сдержал слово и разрешил мне посетить музей и хранилища, я очень разволновалась. Представьте себе чувства падкой до драгоценностей женщины, которой разрешили провести несколько часов в самой секретной сокровищнице России.
       Все, однако, оказалось несколько прозаичнее. К примеру, вопреки моим ожиданиям музей Гохрана находится не в подземелье с винтовой лестницей и сводчатыми потолками, а на одном из верхних этажей гохрановской "книжки" в Филях. К тому же, как позже выяснилось, и не музей это вовсе. А, по словам главного хранителя всех сокровищ Госфонда Владимира Иванова, открытая форма хранения ценностей Госфонда. Большая их часть пока не прошла научной атрибуции, и при нынешних темпах работ специалистам потребуется лет 350 (!), чтобы понять, что же на самом деле находится в больших ящиках в запасниках Госфонда.
       С точки зрения устройства музейных экспозиций здесь все тоже не по правилам: представленная в трех соединенных между собой небольших залах выставка Госфонда очень уж перегружена драгоценными предметами. Витрины завалены изящными вещичками: серебряными щипчиками, ведерками, сахарницами, чернильницами, инкрустированными ручками от зонтиков, пудреницами, табакерками, статуэтками... И это не считая всевозможных драгоценностей.
       Вначале я бесстрашно решила отказаться от сопровождения обычного в таких случаях гида. Но после часового блуждания от стенда с наградами к витринам с серебряной утварью в столь любимом Николаем II русском стиле я осознала, что без провожатого мне не обойтись. Тем более что к выставленным в витринах экспонатам не прилагались привычные таблички.
       Роль гида взялась исполнить милая девушка, предложившая мне вернуться к началу экспозиции. И мы вновь оказались у витрины со сложенными пирамидой слитками из золота ("Те, что выглядят слегка потертыми,— с затонувшего во время войны крейсера 'Эдинбург'",— пояснила она), серебра, платины, палладия. В центре композиции на специальной подставке находился знаменитый "шар Менделеева" — идеально круглой формы, весом три пуда, изготовленный из чистого золота специально для опытов русского химика. По словам Владимира Иванова, подтвердить легенду обнаруженного в запасниках Госфонда золотого шара удалось лишь в 1995 году, когда специалисты из съемочной группы Центрнаучфильма совершенно случайно наткнулись на соответствующие документы.
       Рядом стенд с россыпью разноцветных алмазов из якутских месторождений (как ни печально, но они никогда не будут огранены). Самые крупные из них имеют свои имена. "Звезда Севера" весит 194,96 карата. Алмаз "XXIV съезд КПСС" — 81,85 карата. Другой — на 88,26 карата — носит имя Николая Баулина (с 1938 года по начало 80-х он был начальником Гохрана). Еще один крупный камень носит имя "Река Лена" (30,31 карата).
       Еще несколько шагов — и я оказалась рядом со стендом, на котором представлены великолепной огранки бриллианты. Самый знаменитый из них — "Черный бриалет" — весит 100,58 карата.
       В следующей витрине — изумруды, сапфиры, топазы и гордость коллекции — кроваво-красная ограненная шпинель размером с перепелиное яйцо, добытая в Таджикистане. Таких редких по чистоте и размеру камней в мире единицы. И несмотря на то что шпинель попала в Гохран в середине 90-х, она уже успела наделать в ювелирном мире много шума. В Гохране с гордостью рассказывают, что главный дизайнер ***дома Cartier, побывав в прошлом году в музее, настолько была очарована "королевской" шпинелью, что начала с азартом торговаться, повергнув в изумление сопровождавших ее лиц. Говорят, что в итоге она предложила цену, почти в 30 раз большую, чем та, по которой камень приобрел Гохран.
       "Практически у каждой вещи из запасников Госфонда своя удивительная история,— говорит мой гид.— Вот, к примеру, дамский гарнитур, в центре которого огромный, украшенный изумрудами бант. Он попал в Гохран в 60-е годы из скупки, расположенной где-то в Прикарпатье, а принесла его местная старуха завернутым в выцветшую тряпицу. Когда сотрудники НКВД стали допрашивать местных жителей, откуда взялись в Богом забытой прикарпатской деревушке стоившие целое состояние драгоценности, выяснилось, что гарнитур был подарен известным в годы гражданской войны бандитом своей возлюбленной". Таких историй, в которых фигурируют бабушки с завернутыми в платочки драгоценностями, у работников музея полно. Скажем, в 1989 году одна старушка принесла в Гохран завернутые в пальчик от нитяной перчатки бусы с подвеской в виде каплевидного бриллианта. Позднее они были переданы в Алмазный фонд.
       Другие поставщики экспонатов музея Гохрана — советские вожди. Несколько стендов в последнем из залов музея отданы под подарки сильным мира сего. Тут и гигантских размеров (как только он ее поднимал?) сабля Буденного, и сданная в Гохран Галиной Брежневой великолепная серебряная с позолотой скань (ваза), подаренная ее отцу незадолго до смерти руководством Азербайджана, и золотые подарочные медали с изображениями Михаила и Раисы Горбачевой, и подаренная председателю КГБ Владимиру Крючкову фигурка козла (он очень расстроился, когда выяснилось, что козел оказался посеребренным), и танковые малахитовые часы в советском триумфальном стиле, подаренные Сталину. Его народ особо любил и задаривал многочисленными подношениями. Самым колоритным мне показался подарок, сделанный к 70-летию вождя московским ЖЭКом #349: серебряная амфора, очень уж смахивающая на урну для праха.
       Существовал также еще один канал пополнения ценностей Госфонда, о котором здесь предпочитают не вспоминать. Речь идет о конфискации имущества у проворовавшихся чиновников. Самая яркая история — замминистра внешней торговли Сушкова, которого в 1982 году осудили за взятки и злоупотребление служебным положением. Рассказывают, что при обыске у него обнаружили много часов знаменитых швейцарских фирм, пять мешков золотых монет, среди которых были мастерски выполненные копии античных, невероятное количество драгоценностей с бриллиантами и сапфирами, в том числе всемирно известной фирмы Cartier (бриллиантовые дамские часики-змейка и миленькие брошечки в виде птиц и животных от Cartier оживили гохрановские стенды), и много чего другого. По всей видимости, Сушков просто скупал золотые изделия на вес: как иначе можно объяснить то, что при обыске нашли более сотни золотых обручальных колец с бирками изготовителей.
       Когда я уже собиралась уходить, Владимир Иванов со словами: "А это самая дорогая для меня находка" — подвел меня к стенду с орденами. И с гордостью показал орден Ушакова I степени, который две недели назад он обнаружил в запасниках. Орден с порядковым номером 37 (судя по номеру, его вручили в сентябре 1945 года; всего таких орденов было сделано 47 штук) он нашел в мешочке с надписью: "1956 год". Надпись означает, что получивший его военачальник умер в 1956 году и семья сдала награду в Госфонд, где он благополучно пролежал более 40 лет. "Даст Бог, не последняя находка, на наш век хватит",— простился со мной хранитель сокровищ.
       
--------------------------------------------------------
       Антиквариат на вес
       Первым управляющим созданного в феврале 1920 года Гохрана был Евгений Левицкий, заместитель управляющего московского отделения Российской ссудной казны, которая в те годы занималась хранением вкладов частных лиц. В качестве вкладов выступали фамильные драгоценности, меха, мебель.
       В период первой мировой войны Петроградская ссудная казна попала под эвакуацию и переехала в Москву. Так в Москве оказались ценности населения сразу двух столиц. Это облегчило большевикам их конфискацию, когда Ленин издал декрет о мгновенном обезличивании всех вкладов частных лиц. В 1922 году Яков Юровский инспирировал дело о хищениях в Гохране. Комиссия Рабкрина, прибывшая в Гохран, обнаружила в сейфах Левицкого и замов вклады их родственников и знакомых. Их тут же обвинили в нарушении ленинского декрета. Левицкий получил пять лет тюрьмы, а 17 его подчиненных расстреляли.
       На смену профессионалам-оценщикам, которые в первые годы после создания Гохрана принимали антиквариат и драгоценности от населения, пришли активные рабкриновцы. До этого сдававшие вещи в скупку получали эквивалент их антикварной стоимости, теперь — только стоимость драгметаллов по весу и пробе.
       Все экспонаты тогда были поделены на четыре категории, и только две первые должны были остаться в стенах Гохрана как представляющие исторический интерес. Все остальные подлежали распродаже. Именно тогда знаменитый Арманд Хаммер сделал себе состояние, вывозя эшелонами ценности Алмазного фонда.
       Все последующие годы драгметаллы в Госфонд так и поступали — в виде изделий, но на вес. Серебряных изделий из скупок со всех концов страны привозили до 30 тонн в год (в последние годы 5-7 тонн), золото поступало в уже переработанном виде — до 10 тонн (сегодня не более 2 тонн). И только пять лет назад в Гохране было создано специальное подразделение, которое занялось серьезной работой по изучению и переоценке попавших в Госфонд предметов. Его стараниями стоимость Госфонда увеличилась примерно на $50 млн.
--------------------------------------------------------
       
Подписи
       Знаменитый "шар Менделеева" — идеально круглой формы, весом три пуда — изготовлен из чистого золота специально для опытов знаменитого русского химика. Рядом — золотой слиток с затонувшего во время второй мировой войны крейсера "Эдинбург". 60% слитков, поднятых со дна Северного моря, хранятся в Госфонде
       Эта шпинель родом из Таджикистана. Камней такой чистоты и размера в мире единицы. Хотя попала шпинель в Гохран совсем недавно — в середине 90-х, она успела наделать в ювелирном мире шума. Главный дизайнер дома Cartier предлагала за этот камень почти в 30 раз больше того, что Гохран за него заплатил
       Практически у каждой вещи из запасников Госфонда своя история. Много лет искусствоведы были уверены, что нефритовая статуэтка кошечки с золотыми коготками и бриллиантовыми злыми глазами изготовлена фирмой Фаберже. И только в прошлом году работникам Гохрана удалось доказать, что это подделка, или, как называют такие экспонаты специалисты, фальшберже.
       Стоимость такой российской золотой монеты может достигать $1,5 тыс. Столько за нее дают коллекционеры. А в государственных скупках советских времен вам заплатили бы только за стоимость драгоценного металла, который пошел на ее изготовление. Иными словами, в деноминированных ценах 1998 года вы получили бы за такую монету 10-15 рублей
       По советским законам, вплоть до 1979 года правительственные награды вместе с орденскими книжками после смерти их владельцев подлежали сдаче в Госфонд.