Мордовский исторический роман: вопросы жанра, истории и поэтики

УДК 821.511-31 ББК Ш5

Шеянова Светлана Васильевна

кандидат филологических наук кафедра финно-угорских литератур Мордовский государственный университет имени Н.П. Огарева

г. Саранск Sheyanova Svetlana Vasilievna Candidate of Philology Chair of Finno-Ugric Literatures Mordovian State University named after N.P. Ogarev

Saransk

Мордовский исторический роман: вопросы жанра, истории и поэтики

Mordovian Historical Novel: Problems of Genre, History and Poetics

Цель данной статьи прослеживается в раскрытии вопроса о жанровой специфике исторического романа, в исследовании историко-культурных истоков зарождения и развития мордовской исторической романистики.

The purpose of the article is to reveal the genre peculiarities of the historical novel and to research the historical and cultural roots and the further development of the Mordovian historical Romance.

Ключевые слова: исторический роман, историческая проза, жанровая разновидность, историческая действительность, историческая личность.

Key words: historical novel, historical prose, genre variety, historical reality, historical character.

Становление и развитие мордовской литературы происходило в ХХ веке, хотя первые образцы религиозного и светского содержания были написаны еще во второй половине XVIII века. Таким образом, мордовская литература развивалась в условиях, когда существовал богатый духовный опыт народа и мировая художественная культура. В настоящее время о литературе эрзян и мокшан можно говорить как о сложившейся художественной системе. Она «помнит» свои истоки и прокладывает новые пути художественного отображения целостной картины современности и исторического прошлого.

С 60-х годов ХХ века мордовские писатели получили большие возможности для художественного осмысления исторической судьбы своего народа в крупных эпических формах - романах. В последние десятилетия романисты значительно расширили рамки эпического времени, заглянули вглубь веков, воскресили важнейшие моменты исторического бытия народа, многие забытые имена. Эти обстоятельства способствовали разностороннему

раскрытию процессов общественно-культурного развития мордовского народа, оказали влияние на современные социальные и этнокультурные процессы, помогая постичь, прогнозировать будущее, в связи с чем происходят изменения в идеологии, нравственных и духовных ориентирах общества.

Жанровая форма исторического романа - очень сложная форма, имеющая свои характерные особенности и требующая от романиста огромного мастерства. Художественно-эстетическое освоение исторической действительности - это не фиксация фактов, а их осмысление, при котором художественная правда возвышается над реальностью и пытается протянуть связующую нить от истории к современности. К тому же, художественная литература через воображение, фантазию устанавливает динамическую картину мира, эпохи, заполняет «пустые» исторические пространства, не охваченные документом.

Проблема определения исторического романа как эпического жанра до сих пор относится к числу самых спорных в теории литературы. В Х1Х-ХХ вв. над ее решением трудились литературоведы, философы, писатели (А. С. Пушкин, В. Г. Белинский, Н. А. Добролюбов, Л. Н. Толстой, М. Серебрянский, С. М. Петров, Ю. А. Андреев, В. Р. Щербина, И. П. Щеблыкин, Б. М. Эйхенбаум, В. Д. Оскоцкий, Л. П. Александрова и др.). В мордовском литературоведении историческая романистика также находится под пристальным вниманием ученых-филологов. Так, Б. Е. Кирюшкин еще в 1965 году в монографии «Мордовский советский роман» пишет о существовании в национальной литературе жанра исторического романа и исследует истоки его возникновения. В 1977 году Н. М. Сайгин в диссертационном исследовании «Мордовский исторический роман» доказывает, что исторический роман «оформился как самостоятельный и весьма перспективный жанр мордовской художественной литературы» [6, с. 1]. Данная точка зрения была опровергнута В. М. Макушкиным в книге «Обретение зрелости» (1984): «Утверждать, что у нас сложился исторический роман, еще несколько преждевременно» [3, с. 202]. Действительно, следует

говорить о серьезных трудностях развития исторического романа в национальной литературе. Основная заключается в том, что мордовская художественно-историческая литература вплоть до 50-х годов ХХ столетия «не имела возможности опираться на документальные данные о далеком прошлом своего народа, использовать систематизированные научные источники, так как национальной исторической науки еще не было» [7, с. 14]. Однако не следует забывать о многочисленных историко-революционных романах, созданных мордовскими писателями в 60-80-е годы. Поэтому мы не можем согласиться с таким мнением В. М. Макушкина. В 80-90-е годы исторический роман стал одним из ведущих жанров мордовской литературы. Эту мысль отстаивают в своих работах А. И. Брыжинский, А. В. Алешкин, П. Я. Бардин, В. И. Демин, Е. А. Федосеева, М. И. Малькина и др.

Приведем ряд точек зрения отечественных и национальных литературоведов о сущности исторического романа. Л. П. Александрова в зависимости от главного героя в отечественной исторической прозе выделяет два жанра: «1) исторический роман (со всеми разновидностями: роман-эпопея, историко-биографический роман, роман-хроника и т.п.) - произведение о выдающихся событиях прошлого, сыгравших важную роль в исторических судьбах народа. Главными героями являются подлинные исторические личности; 2) историко-художественный роман - произведение о выдающихся исторических событиях, содержание которых раскрывается через судьбы вымышленных персонажей» [1, с. 144].

В. Д. Оскоцкий пишет, что «роман не может считаться историческим, если события, составившие его сюжетную основу, происходили на памяти ныне живущих поколений, были их биографией, их судьбой. Не являются историческими и романы и повести, составляющие современную «военную прозу», хотя ими станут те книги о Великой Отечественной войне, которые начнут создаваться спустя два-три десятилетия» [4, с. 5]. Интересен взгляд критика на границу между романом собственно историческим и историкореволюционным. По-мнению В. Д. Оскоцкого, исторический роман близко сходится, тесно смыкается с романом историко-революционным и даже

перерастает в него. Разводить их тематически и жанрово по разным берегам одной реки допустимо лишь при отвлечении от внутренней взаимосвязанности обоих. Литературовед признает различия лишь в структуре исторического и историко-революционного романа. Последний, по его мнению, «чаще, чем первый, тяготеет к широкоохватному и крупномасштабному повествованию эпопейного типа и перерастает в роман-эпопею» [4, с. 6].

Интересно и наиболее близко нам суждение С. М. Петрова: «Объективным признаком исторического романа является участие в его действии реальных исторических лиц. Существенно для определения жанра исторического романа, что сам писатель изображаемую им действительность понимает как действительность историческую, ставшую уже прошлым. ...В историческом романе всегда ощущается исторический подход художника, который смотрит на то, что он изображает, как исследователь, воссоздающий более или менее отдаленное от него прошлое» [5, с. 4].

Жанрово-стилевое богатство мордовского исторического романа дает литературоведу А. И. Брыжинскому возможность выделить следующие его разновидности: «хроникально-документальный, в котором воскрешаются давно минувшие события; историко-биографический, основу которого составляет повествование о конкретных исторических личностях; историко-философский, тонкими нитями воссоздающий прочную связь прошлого и настоящего; историко-политический, где сфера политической жизни занимает одно из значительных мест; роман-сказание - повествование о веками складывающихся народных представлениях о добре, честности, справедливости» [2, с. 24].

Исследователь мордовской литературы Е. А. Федосеева основным условием при воспроизведении прошлого называет «умение раскрыть национальный характер народа, существенные стороны и закономерности эпохи, изображение борющихся социальных и политических сил, представленных в произведении его героями, создание исторических характеров» [7, с. 10]. Критик выделяет несколько разновидностей мордовского исторического романа: 1) историко-революционный («Бурливая Сура»

А. Куторкина, «Дважды рожденный» А. Щеглова, «Дети своих отцов» А. Мартынова и др.); 2) историко-биографический («Румянцев-Задунайский»,

«Боярин Российского флота» М. Петрова, «Тени колоколов» А. Доронина); 3) историко-приключенческий («Маркуз и Лундан» Н. Учватова); 4) историкополитический («Красный колосс» М. Петрова); 5) исторический («Алена Арзамасская» М. Петрова); 6) роман-сказание («Пургаз» и «За волю» К. Абрамова). На наш взгляд, данная классификация не является неопровержимой и окончательной. В частности, произведение Н. Учватова «Маркуз и Лундан» по сюжетно-композиционным характеристикам ближе к повести, чем роману. Таким образом, выделение жанровой формы историкоприключенческого романа в национальной литературе не совсем справедливо. С другой стороны, из-под внимания критика выпали два крупных произведения, определяемые нами как историко-революционный (трилогия М. Сайгина «Трудное счастье») и историко-биографический (трилогия К. Абрамова «Сын эрзянский) романы.

Интересен подход у Н. М. Сайгина. В качестве основного типа исторических романов он выделяет историко-революционные, в которых нет изображения крупных исторических событий и известных исторических личностей. «В центре их действия находится живая история того или иного народа, показ его освободительных и революционных сил, конкретное воплощение жизненно важных явлений» [6, с. 5].

Следует отметить, что литературовед пришел к такому мнению не спонтанно, не бездоказательно. В нашей литературе до последних десятилетий ведущее положение занимал историко-революционный роман. Это может быть объяснено следующим: в эпоху массовых движений, социальных катаклизмов гуманистические идеи романа, утверждавшего абсолютную ценность личности, вступают в противоречие с процессом обесценивания человеческой личности. Антропоцентризм романа, строящегося вокруг одной или нескольких человеческих судеб, сменяется аморфностью многофигурных композиций, героем эпоса становится масса людей, толпа. Данная тенденция, свойственная мордовской литературе еще начала ХХ века сохранилась и в дальнейшем, что обусловило создание большого числа произведений, описывающих периоды значительного общественного напряжения (Октябрьская революция, Гражданская война, коллективизация).

Остановимся на основных этапах развития мордовского исторического романа. Важный период для мордовской литературы в целом и исторического романа в частности - 30-е годы ХХ века, когда история стала предметом научного исследования и художественного изображения. В этот период историческая тематика разрабатывается, в основном, в жанре эпической поэмы («Эрьмезь» Я. Кулдуркаева, «Утро на Суре» П. Кириллова, «Гале»

А. Рогожина, «Сказка-быль» М. Безбородова, «На реке Эряшке» Е. Пятаева) или стихотворной драмы («Литова» П. Кириллова). Роль первооткрывателя исторической темы в крупных жанрах мордовской прозы принадлежит А. Куторкину, в 1934 году выпустившему роман «Черный столб», который, несмотря на ряд достоинств, не мог претендовать на многоплановость, впрочем, как и роман другого писателя - А. Лукьянова - «Кинель». Это были одноплановые событийно-описательные произведения, что свидетельствует о том, что монументальные композиционные формы в прозе были освоены писателями еще недостаточно глубоко. Главное же было достигнуто: действительность воссоздавалась как развивающийся процесс, она воспринималась в целостности, в динамике. Это явилось залогом новых успехов, основой дальнейшего развития исторически конкретного художественного мышления, о чем свидетельствуют романы 50-80-х годов («Ламзурь», «Яблоня у большой дороги» А. Куторкина, «Широкая Мокша» Т. Кирдяшкина, «Лес шуметь не перестал» и «Люди стали близкими» К. Абрамова, «Румянцев-Задунайский», «Боярин Российского флота», «Алена Арзамасская» М. Петрова, «Дети своих отцов» А. Мартынова, дилогия А. Щеглова «Дважды рожденный»).

К 90-м годам XX века мордовский исторический роман проделал большой путь от художественной иллюстрации к поэтическому анализу, от изображения событий - к их философскому осмыслению. Повышенный интерес к внутреннему миру героя и его духовной жизни (что характерно, впрочем, для всего современного отечественного литературного процесса) вызвал усиление лирико-психологического начала в историческом повествовании, освободил его от излишеств былой описательности, информационности, привлек драматургические средства изображения. На

первый план часто ставится нравственная сторона, моральная оценка социальной проблемы, что отразилось в трилогии М. Сайгина «Трудное счастье», романах-сказаниях К. Абрамова «Пургаз» и «За волю», в историкобиографических романах А. Доронина «Тени колоколов» и «Кузьма Алексеев».

Продолжая и развивая традиции мордовского историко-революционного романа, М. Сайгин создал крупное, многоплановое художественное полотно -роман-трилогию «Трудное счастье». Историческую и литературноэстетическую ценность, композиционную структуру и построение сюжета трилогии определяют драматические события революционных лет и периода коллективизации. Писатель досконально изучил объект изображения, руководствуясь принципом историзма, художественно отразил человеческие судьбы на поворотах истории, проник во взаимосвязь истории и человека.

В основе романов К. Абрамова - реальные исторические события и личности, другое дело, что достоверность изображаемого гармонично переплетена с художественным вымыслом, к тому же прозаик оперирует народными преданиями и легендами, которых, по сравнению с документальными данными, в памяти народа сохранилось намного больше. Герой К. Абрамова Пургаз был сыном своего века и своей среды. Укрепление и объединение эрзянской земли, достигнутые созидательной деятельностью князя, его талантом полководца и энергией политика, - одна из раскрытых прозаиком сторон исторического процесса. В романе «За волю» художник рисует запоминающиеся образы народных предводителей - Акая Боляева и Алены Арзамасской («мордовской Жанны д’Арк»), прекрасных не только своими делами и желаниями, но и внутренним содержанием.

Роман А. Доронина «Тени колоколов» является новым слоем в художественном исследовании взаимоотношений личности и эпохи в переломные моменты истории. А. Доронин художественно реконструирует объективную историческую действительность, реальные факты истории своего народа в контексте широкой панорамы общественно-политической жизни России от эпохи Ивана Грозного до времен правления Алексея Михайловича.

«Кузьма Алексеев» - панорамное полотно о сеськинских язычниках Терюшевской волости Нижегородской губернии 1804-1810 гг. Роман полон

раздумий о смысле жизни, долге и вере, о назначении человека на родной земле, защите его прав, о том времени в истории России, когда попирались права иноверцев.

Таким образом, из всего вышесказанного хотелось бы заключить: в мордовской литературе исторический роман прошел долгий, порой противоречивый путь развития. В настоящее время прозаиками освоены следующие разновидности исторического повествования: историко-

революционный, историко-биографический, историко-политический, роман-сказание, чистая жанровая форма исторического романа. В 50-80-х годах наибольшего расцвета достиг историко-революционный роман. В немногочисленных произведениях последних десятилетий наблюдается тенденция изображения не народной массы и революции, а личности и ее роли в историческом процессе, причем хронологические рамки отодвигаются назад, вглубь веков.

В настоящее время в мордовской литературе наметился кризис романной формы, на авансцену выдвигаются малые жанры прозы, наиболее способные к формотворчеству. Малые формы интенсивно демонстрируют стремление к эпатации, к разрушению любых стереотипов - сюжетных, тематических, языковых. Среди малых жанров наблюдается активная контаминация лирического, драматического, эссеистического, философского,

юмористического модусов. В ситуации, когда рушатся социальные, идеологические и эстетические стереотипы, на первый план выдвигается рассказ, лаконичная, емкая форма которого, с ее коммуникативностью, парадоксальностью, позволяет живо запечатлеть пестрые события действительности и изменения в психологии современного человека.

Надо надеяться, что молодые литераторы Мордовии подхватят славную традицию художественного исследования нераскрытых страниц истории в крупных эпических формах и обогатят национальную романистику высокохудожественными произведениями.

Библиографический список

1. Александрова, Л. П. Советский исторический роман и вопросы историзма [Текст] / Л. П. Александрова / Киев. ун-т. - Киев, 1971. - 155 с.

2. Брыжинский, А. И. Процессы жанрового развития мордовской прозы (50 - 90-е годы) [Текст] / А. И. Брыжинский. - Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 1995. - 192 с.

3. Макушкин, В. М. Обретение зрелости [Текст] / В. М. Макушкин. - Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1984. - 224 с.

4. Оскоцкий, В. Д. Роман и история [Текст] / В. Д. Оскоцкий. - М.: Худож. лит., 1980. - 384 с.

5. Петров, С. М. Исторический роман в русской литературе [Текст] / С. М. Петров. -М.: Учпедгиз, 1961. - 224 с.

6. Сайгин, Н. М. Мордовский исторический роман : автореф. дис. ... канд. филол. наук / Н. М. Сайгин. - Саранск, 1977. - 23 с.

7. Федосеева, Е. А. Исторический роман Мордовии [Текст] / Е. А. Федосеева. -

Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2000. - 48 с.

Bibliography

1. Alexandrova, L.P. The Soviet Historical Novel and the Problems of Historicism [Text] / L.P. Alexandrova. - Kiev: Kiev University. 1971. - 155 p.

2. Bryzhinsky, A.I. The Processes of Genre Development in Mordovian Prose (50s - 90s) [Text] / A.I. Bryzhinsky. - Saransk: Mordovian University Publishing House, 1995. - 192 p.

3. Fedoseeva, E.A. Historical Novel of Mordovia [Text] / E.A. Fedoseeva. - Saransk: Mordovian University Publishing House, 2000. - 48 p.

4. Makushkin, V.M. Maturity Formation [Text] / V.M. Makushkin. - Saransk: Mordovian Publishing House, 1984. - 224 p.

5. Oskotsky, V.D. Novel and History [Text] / V.D. Oskocky. - Moscow: Khudozh. Lit., 1980. - 384 p.

6. Petrov, S.M. Historical Novel in the Russian Literature [Text] / S.M. Petrov. - Moscow: Uchpedgiz, 1961. - 224 p.

7. Saygin, N.M. Mordovian Historical Novel: Synopsis of Diss. ...Cand of Phil. / N.M. Saygin. - Saransk, 1977. - 23 p.