Возможность против неизбежности

Работа «Предпринимательская активность в России и ее межрегиональные различия» Ольги Образцовой из РЭУ имени Плеханова и Александра Чепуренко из Высшей школы экономики преследовала целью проследить динамику и региональные особенности склонности населения РФ к ведению бизнеса. Авторы пришли к выводу о необходимости разделения господдержки бизнеса в богатых и бедных регионах: в первых — в бизнес граждан придется заманивать, а во-вторых — упростить его начало тем, кого подталкивает в предприниматели бедность.

Интерес к теме работы РЭУ и ВШЭ вызывают как минимум два процесса — устойчивое в последние годы сокращение доходов от бизнеса в спектре финансовых поступлений граждан, их место все активнее занимают бюджетные соцвыплаты, и активный интерес правительства к поддержке предпринимательской инициативы как альтернативного источника доходов граждан, обеспечивающего и бюджетные поступления.

Авторы фиксируют три этапа динамики бизнес-активности населения в РФ: ее бурный рост в 2005–2011 годах, равновесие в 2011–2016 годах и превышение «смертности» компаний над «рождаемостью» в 2016–2020 годах.

Активность ФНС (борьба с «однодневками», чистка реестра МСП от «мертвых» компаний и т. п.), которой часто объясняются локальные статистические казусы в данных о численности компаний, в работе не упоминается — в случае 15-летних трендов она, вероятно, может оказывать влияние на временные границы этапов, но не на суть описываемых процессов.

В региональном разрезе авторы выделяют три типа субъектов РФ — «благополучные» (столичные города, Московская область и профицитные в бюджетном отношении Тюменская область, ХМАО и ЯНАО), регионы «с инвестиционными проблемами» (41 регион со средним уровнем экономического развития) и «с социальными трудностями» (32 субъекта РФ, «экономическая периферия»).

Показана зависимость наборов факторов, принимаемых населением в расчет при принятии решения о начале бизнеса.

Меньше всего этот набор в «успешных» субъектах РФ — это материальное положение семьи, проживание в крупном городе и образование. При этом наличие капитала (собственности и/или ценных бумаг) интерес к предпринимательству статистически снижает — вероятно, в силу наличия альтернативного сценария «рантье».

В регионах с инвестпроблемами перечень влияющих на начало бизнеса факторов шире. Так, капитал здесь повышает шансы на запуск бизнеса, как и опыт финансовых операций, материальное положение семьи и доступность кредита. Образование же и возраст в проблемных и бедных регионах работают «в минус» из-за трезвой оценки сложностей, а «вынужденной» деловой активности авторы не фиксируют: экономическая нагрузка в семье, напротив, дестимулирует потенциальных предпринимателей, как и возможность получения кредитов, они, вероятно, тратятся на текущее потребление.

Авторы отдельно отмечают сближение показателей проблемных и бедных регионов, ожидая их слияния в условиях снижения доходов граждан, и говорят о необходимости дифференциации методов госстимулирования предпринимательства.

В «успешных» регионах «могут сработать поддержка предпринимательских университетов, промышленная политика содействия выживанию и развитию отраслевых цепочек с высокой добавленной стоимостью, льготы для МСП в сфере экономики впечатлений и др.», а для вторых — меры, способствующие поддержке лиц, вынужденных обратиться к предпринимательству в отсутствие альтернатив (развитие микрофинансирования, формирование инфраструктуры для небольших бизнесов, «а также, возможно, ослабление мер фискального контроля в отношении неформального предпринимательства»). Последнее авторы объясняют отсутствием значимого вклада МСП в таких регионах в ВРП при важности новых бизнесов для рынка труда и соцсферы.