«Каждый человек рождается высоконравственным существом»

Как правильно строить государственную политику в отношении семьи? Почему органы опеки могут забрать ребенка у родителей без решения суда? И зачем нужен рейтинг регионов по уровню жизни детей? На эти и другие вопросы ведущим «Коммерсантъ FM» Анатолию Кузичеву и Константину Эггерту ответил уполномоченный по правам ребенка при президенте Павел Астахов в рамках программы «Демократия».

«Рейтинг регионов по уровню жизни детей нужен не для того, чтобы публично выпороть губернатора»

Павел Астахов о том, как формализовать спорные понятия в Семейном кодексе: «Это представление давно уже оформлено в виде законодательной инициативы. Она варится где-то в недрах нашего парламента. Все эти формулировки должны быть четкими. Должна быть дана не только рамочная диспозиция статьи, но и механизм, как это происходит. Должны быть написаны четкие приказы, должны быть инструкции. Я в свое время предлагал даже обязать органы опеки, подразделения по делам несовершеннолетних, прокуратуру, которые приходят к таким семьям и принимают решение об изъятии ребенка, выделять адвоката. Получается парадокс: убийца, застигнутый на месте преступления с окровавленным ножом и трупом, имеет право сразу на адвоката, а семья, которая только даже подозревается в каком-то ненадлежащем воспитании, у которой забирают ребенка, не имеет. Получается, что они абсолютно беспомощны и бессильны. Все можно расписать и объяснить. В проекте расписано».

О рейтинге регионов по уровню жизни детей: «Я работаю пять с половиной лет. Мы начали работу с того, что решили посмотреть практически все интернатные учреждения РФ, и мы выполнили эту задачу. За первые два года мы проинспектировали все субъекты Российской Федерации. За три с половиной года побывали практически во всех интернатных учреждениях страны, которых больше 4,5 тыс. Я лично был в 1235 детских домах и проверил все, как живет ребенок, как воспитывается. Мы накопили колоссальную базу данных, она у нас есть. В ней собирается статистика за шесть лет. Это федеральная статистика, которую мы собираем из открытых источников, плюс проверки, которые мы проводим, проверяя эту статистику. Мы разработали свою форму, потому что федеральная статистика 19 ведомств — это примерно 2-2,5 тыс. позиций. Мы сделали 600 позиций по всем направлениям жизни ребенка. Эта схема за шесть лет заполнена, она у нас есть. У меня есть интерактивная электронная база, карта. По сути, этот рейтинг у меня уже есть. Я точно знаю, куда надо ехать, зачем надо ехать, какие тонкие места. Положительный пример — Тюменская область, Калужская область. Тяжелые — Забайкальский край. Этот рейтинг нужен не для того, чтобы выпороть в очередной раз прилюдно какого-нибудь губернатора, нет, а для того, чтобы сказать, ребят, вот у вас самое тонкое место, на протяжении последних шести лет вы его не исправляете, а только ухудшаете».

«Я мечтал бы о том, чтобы была генеральная линия партии в отношении детства»

О смертельном случае с пятимесячным сыном трудовых мигрантов в Петербурге: «Дайте возможность следователям, я вас уверяю, Следственный комитет докопается, у Следственного комитета в этой части нет никаких проблем и авторитетов. Кого надо накажут, выяснят. 14 ноября будут результаты экспертизы, потому что ребенка по акту полиции, который есть и представлен, отдали живым, здоровым, без внешних признаков повреждений».

О государственной политике в отношении семьи: «Ах, как я мечтал бы, если бы была генеральная линия партии в отношении детства. Просто мечтал бы. Конечно, как и нормальная линии партии и вообще просто государственная линия, должна быть поддержка семьи. Это самое сложное, это самый сложный путь, потому что семьи есть очень разные. Я сам видел семьи, которые ты хоть расшибись в лепешку, но ты не восстановишь их никогда. Тем не менее, надо идти по этому сложному пути. Часто спрашивают, а где этот предел? А предел понятен — преступление. Вот преступление — это черта, если через нее перешел родитель, который должен защищать своего ребенка, оберегать, воспитывать, развивать, он начинает его уничтожать, совершая преступление, все, обратного пути нет».

О концепции поддержки семьи в России: «Концептуально, давайте начнем с того, что вернемся к своим корням и истокам. Кто должен поддерживать семью? Семью должны поддерживать члены семьи, родственники. Потому что если взять первого человека, первых людей, так извините меня, никакого государства не существовало, если бы они друг друга не поддерживали, бросали бы своего ребенка, который какой-то не такой или что-то не так с ним, то он бы просто погибал. Так и происходило. И человечество бы вымерло уже в третьем поколении. Но этого не произошло. Почему? Потому что есть инстинкт, есть понимание, есть изначальная нравственность человека. Потому что каждый человек рождается высоконравственным существом. Ребенок в возрасте четырех-шести лет не умеет даже врать. Поэтому человек понимает, он рожден, чтобы продолжать свой род, чтобы укреплять свою семью, чтобы развиваться, чтобы был прогресс. Поэтому первооснова — это сама семья, родственники, забота о младших, а потом о старших, когда придет время. И так из поколения в поколение».

«Вопрос об изменении и дополнении Семейного кодекса стоит остро»

Павел Астахов о работе органов опеки и о том, можно ли забрать ребенка из семьи без решения суда: «Это не закон. Это исполнение закона в том понимании, как его видят органы опеки. Что такое органы опеки? Это муниципальные подразделения. Это абсолютно горизонтальная структура, состоящая из муниципальных чиновников, которые во многом еще часто пережили свой негативный социальный опыт, которые очень слабо ориентируются в федеральной политике. У каждого есть свой социальный опыт. Кто-то разводился, кто-то остался без детей. Я сталкивался с такими людьми, которые по-своему трактуют те полномочия, которые на них возложены. Это, кстати, касается не только органов опеки, и судьи такие бывают, и воспитатели, и учителя. Субъективизма в деятельности органов опеки очень много, потому что закон устанавливает рамочные формулировки. Возьмите статью 77 Семейного кодекса. Она говорит о том, ребенка можно отобрать из семьи без суда в том случае, если ему реально угрожает опасность, его жизни и здоровью. А теперь скажите, что такое реально, какая опасность. И дальше начнется то самое усмотрение, субъективное, которое часто опирается либо на субъективный отрицательный опыт, либо на перестраховку, либо на ложное трактование установки борьбы за семью».

О субъективизме в работе органов опеки: «77-ю статью Семейного кодекса давно надо серьезно переработать и обновить. Конечно, должны быть четкие критерии и понятия, например, того, что значит надлежащее или ненадлежащее воспитание. Один считает, что пороть ивовым прутом — надлежащее воспитание, а другой говорит, что нет, наоборот, баловать с утра до вечера. Кто ввел эти критерии? Формализовать это возможно, для этого есть эксперты, юристы, законодатели. Вопрос об изменении и дополнении Семейного кодекса стоит остро на повестке дня уже минимум года три».