Три вехи в истории изучения общественного мнения: 1824-1936-2016 годы

ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ, МЕТОДОЛОГИИ И ИСТОРИИ СОЦИОЛОГИИ

PROBLEMS OF THEORY, METHODOLOGY AND HISTORY OF SOCIOLOGY

YAK 316 ББК K60.506

Б.З. ДОКТОРОВ

B.Z. DOCTOROV

ТРИ ВЕХИ В ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ: 1824-1936-2016 ГОДЫ

THREE MILESTONES IN THE HISTORY OF THE STUDY OF PUBLIC OPINION: 1824-1936-2016 YEARS

Профессору К.Г. Барбаковой посвящается

В статье представлен аналитический обзор истории становления и развития технологии, практики и культуры изучения общественного мнения в США. В работе привлекается широкий спектр источников изучения общественного мнения в американском обществе, дается прогноз о развитии данных технологий в ближайшем будущем.

The article presents an analytical overview of the history of formation and development of technologies, practices, and culture of the study of public opinion in the United States. The work involves a wide range of sources for the study of public opinion in American society. The forecast about the development of these technologies in the near future is given.

Ключевые слова: опрос, опросные технологии, США, общественное мнение, Джордж Гэллап.

Key words: the survey, questionnaire technology, the USA, public opinion, George Gallup.

Введение. Мое исследование конституировалось в Сибири

Три даты, вынесенные в заголовок этой статьи, в моем понимании, являются вехами на траектории становления и развития технологии, практики, культуры изучения общественного мнения в США. Первые две - хрестоматийные, третья - лишь мое допущение, моя историко-науковедческая гипотеза.

Кратко рассматриваемая почти 200-летняя история опросов общественного мнения в США - это сегодняшний итог моего многолетнего изучения зарождения и динамики американской опросной технологии. В рамках этого исследовательского начинания, складывавшегося постепенно и без каких-либо четких априорных целей, имеет смысл выделить два периода поисков: первый - 2000-2007 гг., второй начался в 2008 году и может продолжаться еще несколько лет. Легко понять, что эта датировка весьма условна: задачи первого периода не отпускают меня и сейчас, а истоки второго отыскиваются, по крайней мере, на рубеже веков.

Первый период был связан с познанием тогда супернового и спорного - онлайнового опроса - и одновременно с изучением далекого и близкого прошлого опросных технологий. То время было заполнено блужданием по web-сети и сбором информации о методологии и организации онлайновых опросов в США и беспрерывным чтением огромного числа книг и статей историко-методологической направленности, а также изучением архивных материалов и перепиской со специалистами. Второй период - «повеселее»; это ежедневные, продолжительностью не менее года мониторинги президентских выборов 2008, 2012 и 2016 годов в США.

Тот факт, что настоящая статья предназначена для специального социологического выпуска «Вестника СурГПУ», позволяет мне несколько расширить введение за счет историко-географических ретроспекций, связанных с развитием настоящего проекта и более точно сказать о его «сибирским происхождении». На первый взгляд, это может показаться не имеющим отношения к заявленной теме - истории развития опросов общественного мнения в Америке. Но, в моем понимании, генезис исследования многое определяет в его «биографии», его жизнеспособности. Дело в том, что любое продолжительное, многоцелевое исследование, тем более осуществляемое одним человеком (это в полной мере относится к данному проекту), является личностным, авторским, биографичным. А для исследователя инвайронмент его работы не может быть безразличен. Ведь, прежде всего, это люди, которым он верит и которые ему доверяют. В моем случае все обстояло следующим образом.

К 2000 году я немного отошел от пятилетнего молчания, вызванного эмиграцией в Америку в 1994 году, и стал осознавать, что тема, найденная мною там, - изучение биографии и наследия Джорджа Гэллапа - это надолго и что из этой «точки» выходит множество интересных и мало исследованных дорог и дорожек. И я задумался о том, как с моей работой выйти из моего крошечного калифорнийского городка Фостер Сити в более широкое научное пространство. В 2001 году исполнялось 100 лет со дня рождения Гэллапа, и мне показалось, что такое событие может заинтересовать российских социологов. В эти годы в питерском журнале «Телескоп», во ВЦИОМовском «Мониторинге общественного мнения», в «Дайджесте» Фонда «Общественное мнение» вышли мои первые статьи о Гэллапе, а при поддержке моих друзей из разных городов «мой Гэллап» появился в Интернете и в региональной прессе. Но в какой-то момент я почувствовал, что эти публикации не заменяют живого общения с коллегами, обсуждения с ними возникшей историко-социологической тематики.

И тогда я поделился «шальной» идеей с моим давним другом, профессором Кларой Григорьевной Барбаковой, создателем и ректором Тюменского государственного института мировой экономики, управления и права. На тот момент мы не виделись с Кларой Григорьевной более десяти лет, но она сразу подхватила мое предложение - организовать в Тюмени «Гэл-лаповские чтения». И вскоре задуманное осуществилось. А именно... 16 лет назад, в далеком 2001 году, с 13 по 17 февраля в Тюмени прошли «Гэлла-повские чтения».

В работе этого форума участвовала группа известных в нашем сообществе ученых из Москвы (Ж.Т. Тощенко, В.А. Мансуров, З.Т. Голенкова, Г.Г. Татарова, В.П. Култыгин, О.В. Доброчеев), Санкт-Петербурга (В.Т. Лисовский), Тюмени (К.Г. Барбакова, Н.Н. Карнаухов, Г.Ф. Куцев, А.Н. Силин, М.Л. Бело-ножко, В.В. Гаврилюк, О.М. Барбаков, Д.Ф. Скрипнюк, Т.А. Кольцова, М.Б. Беков, В.И. Ульянов, Г.А. Щербаков, Н.А. Костко, М.М. Акулич и др.). Были журналисты, представлявшие три телерадиокомпании и восемь газет, в том числе «Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Труд», «Наше время», «Тюменская правда».

Выездное заседание чтений с участием практически всех названных исследователей прошло в Тобольске.

Более того, к форуму была выпущена брошюра «Джордж Гэллап - наш современник» [4]. То была моя первая «книжная» публикация по этому проекту.

В ноябре 2003 года в Тюмени состоялись вторые «Гэллаповские чтения», на них был приглашен Джордж Гэллап-мл., сын мэтра. К сожалению, он не смог приехать, но прислал благодарственное письмо.

Прошли годы, в течение которых были опубликованы серия книг и десятки статей по истории американской рекламы и изучения общественного мнения, и в 2013 году Джордж Гэллап «вернулся» в зауральскую часть страны. По приглашению профессора Гарольда Ефимовича Зборовского я в тот год прочел в Екатеринбурге цикл лекций, в основе которых лежала книга по истории изучения общественного мнения в США и России [5]. Через год там же была опубликована книга о выдающихся американских рекламистах [2]. Обе книги вышли под редакцией Г.Е. Зборовского.

Есть в моем Гэллаповском исследовании еще один важный «сибирский» мотив, в фактуальном отношении он расположен далеко от генеральных направлений поиска, но в личностном плане он не отпускает меня. Дело в том, что лорд Джеймс Брайс (1838-1922) - ученый, политик и гуманист, определивший философию отношения Джорджа Гэллапа к общественному мнению, - был путешественником, посетил многие регионы России, в 1913 году пересек Сибирь по Транссибу и побывал в Омске, Томске, Иркутске, Николаевске-на-Амуре, проехал вдоль Байкала, был в Бийске. В пути Брайс сделал множество уникальных фотографий и заинтересовался сибирским областничеством. Его интересовал вопрос, возможны ли Соединенные Штаты Сибири. Ничего этого я не знал, когда в 2001 году был в Тобольске. Конечно, Брайс там не мог быть, но, возможно, в краеведческом музее, в библиотеке можно было найти какие-либо неизвестные факты о путешествии Брай-са по Сибири. Это было бы еще одним обстоятельством, связывающим Гэлла-повский проект с Сибирью.

В кратком заключении отмечается, что траектория «от Брайса к Гэл-лапу» не только задает путь развития американской демократии из далекого прошлого в настоящее. Движение вдоль нее позволяет проследить направленность изменения политической роли общественного мнения и технологии его анализа на долгую перспективу.

Этап I, до-гэллаповский: 1824-1936 годы

Заявленные выше исследовательские установки, лежавшие в начале изучения биографии и научного наследия Гэллапа, четко обнаруживаются в заголовках двух первых публикаций, появившихся в 2000 году. Первая из них - «Дж. Гэллап - наш современник: К 100 летию со дня рождения» [3], вторая - «Онлайновые опросы: обыденность наступившего столетия» [8]. В них заявлялись устремления к историко-биографическому анализу и рассмотрению движения традиционных опросных технологий к инновативным, отвечающим нарождавшемуся XXI веку. К настоящему времени итоги разработки этого историко-социологического и в значительной мере науковедче-ского исследования рассмотрены в серии статей и полдюжине книг (назову две из них: [6], [9]).

Анализ различных методов изучения мнения населения позволил к началу 2003 года [7] выделить три этапа в развитии технологии опросов общественного мнения, которые были названы: до-гэллаповский, гэллаповский и пост-гэллаповский. Ниже будет объяснено, почему в названии этих этапов присутствует имя Джорджа Гэллапа, и кратко описано содержание этих периодов. Наличие первых двух этапов было априори очевидным, утверждение о рождении третьего этапа явно носило гипотетический характер.

Ничто не рождается из ничего. В истории Америки XVП-XVШ веков было множество событий и процессов, которые готовили возникновение в стране практики изучения общественного мнения. Укрепление позиций про-

тестантской этики, развитие капитализма, рождение прессы, становление института выборов, появление такой формы прямой демократии, как «Городское собрание Новой Англии», принятие Конституции и президентские выборы. Но то была предыстория.

Считается, что история изучения общественного мнения в США началась в июле 1824 год. Тогда, замечу, за полтора года до восстания декабристов в Петербурге впервые в стране в газете «Harrisburg Pennsylvanian» были опубликованы результаты опроса жителей городка Вилмингтона (Wilmington), штат Делавер: фиксировалось лидерство Эндрю Джексона (335 голосов потенциальных избирателей), значительно опережавшего в борьбе за президентство Джона Адамса (169 голосов) и других кандидатов. В августе того же года газета «Raleigh Star» сообщала об итогах опроса в штате Северная Каролина: из 4 256 респондентов большинство готово было проголосовать за Джексона (3 428), вторым вновь был Адамс (470).

Объемы выборок были немалыми. В Вилмингтоне, по переписям населения 1820 и 1830 гг., жило соответственно 5 268 и 6 628 человек. Если учесть, что в то время имели право голосовать лишь белые мужчины, возможно, даже прожившие в своем штате определенное количество лет, то выборка в 500 человек вполне могла оказаться репрезентативной. Неизвестно, в каких городах Северной Каролины проводился тот опрос, но, в любом случае, анализ ответов более 4 тыс. респондентов позволял получить представительную информацию о намерениях электората.

В 1824 г. использовались четыре метода сбора информации: опрос участников различных собраний, не связанных с выборами президента; опрос членов дискуссионных групп, специально создававшихся для изучения электоральных установок (видимо, что-то типа современных фокус-групп); анализ ответов на вопросы, отпечатанные на бланках и распространявшиеся в людных местах; опрос избирателей, участвовавших в выборах в местные органы власти. Опросы проводились сторонниками партий и простыми гражданами и вызывали огромный интерес со стороны журналистов и населения. Конечно, в те времена никто не думал о проблемах выборки, формулировках вопросов, об обстановке, в которой проходило выявление мнений, однако можно быть уверенными, что организаторы опросов старались быть честными перед собой и своими общинами. Опросы были спонтанным проявлением интереса людей к политике, особенно к президентским выборам. В «Harrisburg Pennsylvanian» отмечалось, что результаты опроса публиковались «without discrimination of findings», что в XIX веке означало «честные результаты».

То, как завершилась президентская кампания 1824 года, отчасти знакомо нам по президентским выборам 2016 года. В 1824 году по итогам всеобщего голосования первым был Эндрю Джексон, так что опросы верно выявляли электоральные предпочтения американцев. Но в силу особенностей американской избирательной системы в том году окончательное решение принималось Палатой представителей Конгресса; согласно ее решению, шестым президентом США стал Джон Куинси Адамс. Таким образом, опросы верно измерили то, для чего они собственно и проводились, но большего они в принципе не могли дать. Во-первых, еще было далеко до изучения электората всех штатов, во-вторых, американцы впервые на опыте столкнулись с тем, что победитель избирательной кампании может не стать президентом. До 2016 года аналогичная ситуация повторялись в 1876, 1888 и 2000 годах.

Многолетние поиски историков пока не обнаружили более ранних публикаций результатов опросов, потому считается, что время их рождения -1820-е годы, и к середине столетия они приобрели высокую популярность. В специальной литературе их называют «народными», они проводились журналистами и гражданами, активно вовлеченными в избирательные кампании. За достаточно простыми по своей технологии опросами того времени закрепилось обозначение «соломенных». Как подброшенный пучок соломы указы-

вает направление ветра, так подобные методы выявления мнений были способны дать общую, ориентировочную информацию об электоральных предпочтениях населения.

При этом известно, что во второй половине XIX в. некоторые соломенные опросы обладали непростой организацией. Например, в 1883 г. редактор известной газеты «Boston Globe» Чарльз Тейлор предложил новый по тому времени прием сбора информации для уточнения финального электорального прогноза. За день до выборов он направлял в отобранные по определенным критериям избирательные округа своих наблюдателей и на основе их сообщений делал вывод об ожидаемых итогах выборов в штате. В 1896 г. несколько чикагских газет провели совместный соломенный опрос, чтобы определить шансы кандидатов в президентской избирательной кампании Уильяма Маккинли и Уильяма Брайана. Газета «Chicago Record» затратила свыше 60 тыс. долларов на рассылку опросных карточек избирателям по случайной выборке - одному избирателю из каждых восьми в 12 штатах Среднего Запада. Вернулось четверть миллиона карточек. Прогноз для Чикаго оказался верным, для других мест - ошибочным.

Одной из первых начала публиковать политические прогнозы по результатам соломенных опросов газета «New York Herald». До 1900 г. она собирала информацию о соломенных опросах, проводившихся в штатах и более мелких территориальных образованиях, обобщала их и делала прогноз президентских выборов. Постепенно электоральные зондажи и прогнозы этой газеты переросли в регулярные соломенные опросы общественного мнения.

По оценкам одного из первых полстеров и историков опросов Клода Робинсона, в период избирательной кампании 1928 г. было проведено около 85 соломенных опросов. 75 из них были локальными: города, округа и другие относительно небольшие поселенческие структуры. Четыре опроса охватывали избирателей штатов, а иногда и население соседних территорий. Было шесть опросов, имевших общенациональный характер.

Таким образом, к началу XX века в США сложилась широкая система проведения соломенных опросов, которые спонсировались и организовывались многими газетами и журналами. Лидером в этой области политической журналистики был «The Literary Digest», название которого стало синонимом крупномасштабных соломенных опросов. Этот еженедельник не только осуществил серию верных прогнозов в ходе президентских выборов с 1916 до 1932 гг., но и помог, благодаря своим опросам и публикациям, познакомить миллионы американцев с методом зондирования мнений избирателей (пусть и простейшим), и они смогли впервые узнать, что думает нация о кандидатах в президенты.

Этап II, гэллаповский: 1936-2020-е годы

В первые десятилетия XX в., вследствие развития свободного рынка, прессы и радио в США, актуализировалась проблема измерения эффективности рекламы. В стране работала плеяда великолепно образованных, энергичных и успешных исследователей, владевших методами опроса населения при изучении потребительских установок, читательских интересов и включенности в радиопрограммы. Однако они не чувствовали в политической атмосфере тех лет социального заказа на проведение электоральных опросов общественного мнения. Скорее всего, такой заказ существовал, но он был вялым, слабо артикулированным.

Но к середине 1930-х многое в стране изменилось, во всяком случае, в трех «нишах» американского социума была осознана необходимость изучения электоральных установок на базе методического опыта исследователей рынка. Нашлись люди, профессионально способные и граждански готовые к подобной деятельности; появился бизнес, понявший смысл спонсирования опросов; и выросло новое поколение журналистов, осознававших огромное значение нового вида социальной информации. И сразу три исследователя

рынка, три представителя первого поколения XX века, три сильные личности, ставшие друзьями, независимо друг от друга изобрели выборочный опрос общественного мнения и тем самым принципиально обогатили характер американской демократии. Имена этих трех исследователей: Джордж Гэллап (1901-1984), Арчибальд Кроссли (1896-1985) и Элмо Роупер (1900-1971).

К середине 1930-х гг. каждый из них достиг успехов в маркетинговых исследованиях, каждый имел опыт выборочных опросов, каждый понимал ответственность, которую берет на себя аналитик президентской избирательной кампании, и готов был многим рисковать. В 1936 году, когда Франклин Рузвельт второй раз боролся за Белый дом, они - независимо друг от друга - при поддержке прогрессивно мысливших владельцев и редакторов газетно-журнальных изданий приступили к измерению мнений общенационального электората. Соломенным опросам «Литерару Дайджеста», рассылавшего миллионы карточек с вопросом о том, за кого избиратель предполагает голосовать, они противопоставили научную процедуру сбора первичной информации: личное интервью по относительно небольшим репрезентативным выборкам.

История выступила на стороне прогресса. Прогнозы Гэллапа, Кроссли и Роупера оказались верными, а предсказание «Дайджеста» - ошибочным. То был триумф новой технологии и закат «соломенных опросов». И главным героем тех восьмидесятилетней давности событий стал Гэллап: он не только предсказал переизбрание Франклина Рузвельта, но и за несколько месяцев до голосования опубликовал свой вывод об ошибочности будущего прогноза «Дайджеста».

Затем у этих трех аналитиков было еще по две победы: в 1940 и 1944 годах. Потому и у них, и в обществе возникло представление и всемогуществе выборочной процедуры опроса, но события избирательной кампании 1948 года показали преждевременность такого вывода. В том году все трое ошиблись, и случившееся вошло в историю изучения общественного мнения как «фиаско-1948». Тогда на протяжении всей гонки лидировал республиканец Томас Дьюи, но в последние недели марафона его опередил демократ Гарри Трумэн. Однако романтизм складывавшегося профессионального сообщества исследователей общественного мнения не сменился пессимизмом, создатели нового метода осознали, что пришло время трезвой оценки возможностей свой измерительной технологии. Президентская избирательная кампания 1952 года и все, состоявшиеся в последующие 64 года, доказали работоспособность методов изучения общественного мнения и способность полстеров к совершенствованию методологии их исследований.

Отмечу, подобно многим, я не считаю итоги работы полстеров и псефо-логов в 2016 году провалом, тем более не вижу оснований говорить о кризисе опросов. Ключевым в зондажах электората был вопрос о победителе именно общенациональных выборов. В течение всей избирательной кампании в подавляющем числе опросов фиксировалось лидерство Хиллари Клинтон, которая и получила на 3 млн голосов избирателей больше, чем Дональд Трамп. Почему специалисты не смогли верно предсказать итоги выборов в штатах, по результатам которых президентом стал Трамп, исчерпывающего ответа до сих пор нет. В настоящее время работает специальный Комитет Американской ассоциации исследователей общественного мнения (AAPOR), который в мае 2017 года должен прояснить причины переоценки победных шансов Клинтон в целом ряде штатов страны. Ждать осталось совсем немного.

Постепенно сложилась глобальная технология, практика, культура изучения мира мнений - это результат длительного процесса, в котором участвовало несколько поколений талантливых, эрудированных и энергичных ученых многих стран. Вместе с тем профессиональное сообщество связывает этот процесс прежде всего с именем Джорджа Гэллапа. Сегодня это не только имя человека, оно стало нарицательным: в ряде языков «гэллап» означает «опрос общественного мнения» или «проводить опрос общественного мнения». Так, в начале 1949 года, после возвращения из Европы, американский

социолог и полстер Пол Лазарсфельд выступал перед ведущими американскими специалистами по изучению общественного мнения. Он отметил, что в Норвегии и Швеции во время дискуссий ему приходилось слышать: «Вы проводите собственный гэллап?» или «Гэллап Кроссли лучше, чем гэллап Роупе-ра?». «Я понял, - продолжал Лазарсфельд, - что у них слово «гэллап» обозначает то же, что в Америке - «опросы»».

Причина столь уникального места Гэллапа в истории изучения общественного мнения определяется масштабами сделанного им. Его наследие огромно и многопланово. Оно включает не только написанное им - книги, сотни статей и тысячи комментариев к проведенным опросам. Сюда относятся также: методология изучения общественного мнения, технология измерения установок, практика ознакомления общества с тем, как оно оценивает все происходящее в стране, и многое другое. Это несколько поколений полстеров в десятках стран, богатая профессиональная инфраструктура, система научных стандартов и исследовательская этика. Никто из ученых-обществоведов не оставил после себя столь огромного по объему и высококачественного материала о современном ему обществе, как Гэллап. По его оценкам, с середины 1930-х до начала 1970-х в его опросах участвовало свыше двух миллионов человек и было задано примерно 20 000 вопросов.

Гэллап много раньше других аналитиков, не имевших возможности для мониторинга социальных процессов, ввел в обществоведение время как реально наблюдаемую переменную. Его длинные ряды, берущие начало на рубеже 1930-1940-х и продолжаемые его последователями в наше время, - это еще мало оцененный научным сообществом шаг в развитии методологии и технологии социального познания.

В 1945 году Гэллап после многих лет тестирования ввел в практику вопрос об одобрении деятельности президента. В неизменной форме этот вопрос задается и в наше время, он стал самым часто используемым вопросом в мире.

В 1960 году Гэллап пунктирно обозначил сделанное за первые четверть века проведения опросов. Он отмечал: «Уже в течение двадцати пяти лет проводится систематическая работа, направленная на то, чтобы оценить американское общественное мнение по важнейшим проблемам, стоящим перед нацией. Этот период - 1935-1960-е годы - охватывает завершение Депрессии, беспокойные годы перед Второй мировой войной, войну, неопределенность послевоенных лет, начало "холодной войны" и совсем недавний период улучшения жизни внутри страны и развития индустрии. Таким образом, представляется уникальная возможность изучить взгляды американцев в различных условиях и понять, как простые люди реагируют на происходящее в стране в тяжелые и в спокойные времена» [2, р. 7].

Но главный элемент наследия Гэллапа - это постоянно развивавшаяся им идея о том, что изучение общественного мнения - важнейшая часть всех институтов демократии. Он говорил, что рано осознал себя «апостолом демократии».

Этап III, пост-гэллаповский: условное начало - 2016 год

Точечное окаймление границ I этапа и указание года рождения II этапа - это абстракции, упрощение сложного и долгого процесса изучения общественного мнения в США. Следуя логике развития социально-экономической и политической жизни страны в XVII-XVII веках, трудно представить появление до лета 1824 года публикаций материалов «соломенных» опросов президентских электоратов, однако опросы (или нечто предшествовавшее им) существовали и раньше. Так, весной 1821 года они позволяли различным заинтересованным группам оценивать перспективы переизбрания на второй срок президента Джеймса Монро. И, конечно же, «соломенные» опросы не прекратились враз после триумфа новой технологии в 1936 году; они существовали еще достаточно долго.

Почти десять лет тому назад я пытался понять, почему электоральные опросы в их современных вариантах не возникли в США до 1936 года. Обнаружилось, если бы все сводилось к инструменту, собственно выборочному опросу, то изучение установок избирателей могло бы начаться по крайней мере двумя-тремя президентскими кампаниями раньше. Но у исследователей рынка, владевших этим инструментарием, в то время не могло существовать и не существовало сильной мотивации к изучению электоральных предпочтений.

Конечно, технология выборочных опросов общественного мнения, родившаяся в 1936 году, постепенно менялась. Совершенствовались приемы формирования выборок, менялась форма интервью, оттачивались формулировки вопросов, наряду с интервью «лицом к лицу» активно использовалось телефонное интервью, в конце 60-х стала складываться практика exit-опросов и так далее. Вместе с тем все это вписывалось в гэллаповский тип опросов, в которых центральным пунктом оставалось взаимодействие интервьюера и респондента.

Изучение длительного процесса возникновения «соломенных» и научных опросов должно было в какой-то момент подвести меня к «точке», в которой историческое изучение должно было быть дополнено футурологиче-ским. Другими словами, рассмотрение того, что было, должно было активизировать размышления о том, что будет. Логично было предположить, что существующие, наблюдаемые в практике технологии опросов не вечны, они должны будут смениться более совершенными, полнее отвечающими новым социальным и собственно научным императивам. Эти инновационные технологии мне показалось оправданным и целесообразным называть пост-гэллаповскими.

Повторю, впервые идея о существовании пост-гэллаповских методов и иллюстрация этого утверждения были приведены мною в начале 2003 года, когда я пытался выделить этапы становления выборочной технологии изучения общественного мнения [7]. Тогда казалось, что концепция пост-гэллаповских опросов имеет сугубо «служебное» значение: позволяет объяснить, почему исследовательское сообщество испытывало сомнения, трудности в принятии ряда приемов изучения общественного мнения, возникших в конце XX века. В частности это относилось и к онлайновым опросам, которые тогда начинали использовать исследователи рынка. Я рассматривал гипотезу становления пост-гэллповского этапа в качестве теоретического конструкта, удобного для будущих историко-социологических исследований, причем у меня не было уверенности в том, что я сам буду заниматься этой темой. Одновременно с поисками в практике американских полстеров «странных» методов, которые укладывались бы в мое предположение о возникновении «мутаций» в наборе гэллаповских методов, процедур, мне хотелось найти в работах американских специалистов какие-либо историко-теоретические подтверждения моей гипотезы о качественных изменениях в совокупности технологий гэллаповского этапа.

Не очень скоро, почти через 10 лет, я получил их в статье ведущего американского эксперта по методологии опросов Роберта Гровса, в то время директора американского Бюро переписи населения. В статье за 2011 год, опубликованной в старейшем и ведущем в мире издании по изучению общественного мнения - Public Opinion Quarterly, было рассмотрено, как менялась методология современных научных опросов в течение периода, фактически совпадающего с тем, который я называю гэллаповским этапом. Гровс выделил в нем следующие стадии. Первая - 1930-1960 гг.: разработка базовых приемов сбора данных; формирование коллективов, способных проводить исследования в интересах частного бизнеса, университетских (академических) проектов и правительственных организаций. Вторая стадия (1960-1990): расширение практики использования этих приемов, усиление внимания к количественным методам в изучении установок и поведения различных групп

населения. И самая ценная для меня - третья стадия, начинающаяся в 1990 году: ослабление внимания к традиционным методам и рост интереса к альтернативным приемам сбора данных, особенно тем, которые учитывают возможности Интернета.

В моем понимании, главное в статье Гровса - это фиксация ослабления к концу XX столетия интереса к традиционным опросным процедурам. Но ограниченность его работы я вижу в отсутствии в ней рассуждений о будущем. Хотя имеет смысл отметить: все принципиальные изменения в методологии и технологии изучения общественного мнения произошли в самые последние годы настолько стремительно, что в 2011 году, т.е. накануне предыдущих президентских выборов, их не было видно. Главное, важнейшее заявило о себе в ходе президентской кампании 2016 года.

Конспективно отмечу, что отличало процесс анализа электората в 2016 году от того, что было в 2012 году. Отмечу следующее: еще более активное использование различных модификаций онлайнового опроса, увеличение числа полстеров, ежедневно измерявших электоральные установки, снижение интереса (можно сказать - доверия) к результатам опросов отдельных пол-стерских организаций и переход к рассмотрению агрегированной информации, комбинированное использование стратегий, базирующихся на концепциях «Больших данных» (Big Data) и «Малых данных» (Little Data). Последнее открывает путь к многослойному, интерактивному таргетированию населения и электората и анализу динамики предвыборных установок на уровне супермалых групп избирателей.

Еще в 2012 году, благодаря новым прогностическим моделям Нэйта Сильвера и других молодых псефологов, можно было следить за динамикой президентского электората в реальном времени. В 2016 году это стало обыденностью: практически все журналисты и академические обозреватели базировали свои выводы на данных этих моделей, их рассуждения аргументировались оценками вероятности победы кандидатов в президенты. И, на мой взгляд, здесь не должно быть иронии по поводу того, что вся эта мощная технология не выявила заранее победу Трампа. Сбой в 2016 году мобилизует полстеров и псефологов на уточнение методологии и математических моделей прогнозирования.

Когда в начале века я ввел понятие пост-гэллаповской эпохи в изучении общественного мнения, я связывал это нововведение лишь с появлением и развитием новых опросных технологий. Однако 2016 год заставил меня трактовать наполненность пост-гэллаповского времени много шире. Теперь я обнаруживаю пост-гэллповские методы, пост-гэллаповских респондентов, пост-гэллповских полстеров и новые институты управления, коммуникации, призванные использовать данные об общественном мнении. Очевидно, что, когда в середине 1930-х годов «отцы-основатели» начинали зондировать общественное мнение, они имели дело не только с молодыми респондентами (до 30 лет), но и с их родителями, дедушками и бабушками. Это была еще «старая», традиционная Америка, со своими социальными институтами, традициями, представлениями о мире. Общественное мнение формировалось внутри относительно небольших общин, а также локальной прессой и локальными радиопрограммами, миграция старших слоев населения (я не беру во внимание новых эмигрантов, они тогда расселялись в нескольких штатах на Востоке страны) была ограниченной в пространстве. Политика Франклина Рузвельта и Вторая Мировая война привели к активным подвижкам в структуре населения, преодолению изоляционистских установок миллионами американцев, к обновлению старых механизмов межличностной коммуникации, а затем к достаточно быстрому распространению телевидения. Таким образом, кардинально изменились процессы распространения всех видов социальной информации и, соответственно, процессы культивации и функционирования общественного мнения.

Пропустим десятилетия. Интернет, мобильные телефоны, гаджеты, социальные сети типа Facebook породили новый тип электората, новые механизмы формирования общественного мнения, массу новых методов сбора и анализа данных об общественном мнении. Многое из того, что наблюдалось в мониторинге 2016 года, не существовало в 2008 году и лишь начинало заявлять о себе в 2012 году. Тогда говорили об освоении кибер-опросов, теперь -о влиянии на ход избирательной кампании массированных, мощно замаскированных кибер-атак.

А что будет в середине XXI в., скажем, в период выборов президента США в 2056 г.? Это будет десятая после последней завершившейся избирательной кампании 2016 г. Чтобы понять, можно ли с уверенностью ответить на поставленный вопрос, давайте «отмотаем» столько же лет назад... Мы окажемся в 1980 г. Опросов проводилось мало, доминировал метод личного интервью, телефонное интервью делалось без мощной компьютерной поддержки. Естественно, никто не мог предположить, что в начале 2010-х гг. на смену этим методам сбора данных придут компьютерно-телефонные технологии, онлайновые процедуры и другие изощренные схемы изучения мнений.

Я думаю, что и в 2056 г. большинство опросов будет проводиться с помощью технологий, которые сейчас мы не можем даже вообразить. Это будет уже «плотный» пост-гэллаповский этап. А то, что мы обсуждаем сейчас, будет казаться далеким прошлым. Это нормально. Такова история...

В поле моего зрения находится процесс становления пост-гэллаповского этапа в изучении общественного мнения в США. Но это явление глобальное. И многое из описанного здесь уже существует или в обозримом времени заявит о себе и в России.

* * *

Недавно я давал интервью об итогах мониторинга американских президентских выборов и перспективах развития опросных технологий и неожиданно для себя получил вопрос: «Если у нас зашла речь про "пост-гэллапа", то Вы бы взялись заглянуть в будущее и спрогнозировать, какой будет "пост-пост-гэллаповская эпоха"?» [1].

Прежде всего, мне не кажется этот вопрос надуманным, презумпция исторического оптимизма и историко-футурологический взгляд на процесс динамики изучения, более точно - культуры взаимодействия разных социальных институтов с общественным мнением, позволяют задаваться такими вопросами и ориентируют на поиск ответов на них. Можно допустить, что пост-пост-гэллаповская эпоха будет знаменоваться не только новыми инновационными технологиями измерения общественного мнения, но качественно иными характером и уровнем демократии в стране. И, размышляя над содержанием этого футурологического вопроса, я предположил, что пост-пост-гэллаповская эпоха будет связана с реализацией идеи лорда Джеймса Брай-са о существовании такой формы демократии, когда верхи постоянно в курсе состояния общественного мнения населения, а население знает политические, социальные планы правительства и контролирует политиков. Об этом и мечтал Джордж Гэллап.

Конечно, фантастика, но не более чем покорение человеком космоса. Но я помню первый спутник, полет Юрия Гагарина, высадку американских астронавтов на Луну. Это было исполнением многовековых фантастических замыслов человечества. Но пока вопрос о пост-пост-гэллаповской эпохе можно оставить без ответа. Еще есть время подумать.

Литература

1. Баскакова, Ю.М. Борис Докторов: «Многое из того, что я наблюдал при мониторинге выборов в США 2016 года, ещё не существовало в 2008 г.» [Текст] / Ю.М. Баскакова // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. - 2016. - № 6. - С. 233-243.

2. Докторов, Б. Гиганты американской рекламы [Текст] / Б. Докторов ; под ред. проф. Г.Е. Зборовского. - Екатеринбург : УрФУ, 2014. - 188 с. - Режим доступа: http://www.socioprognoz.ru/publ.html?id=392 (дата обращения: 07.04.2017).

3. Докторов, Б. Дж. Гэллап - наш современник: К 100 летию со дня рождения [Текст] / Б. Докторов // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. - 2000. - № 2. - С. 2-18. - Режим доступа: http://www.teleskop-journal.spb.ru/flles/dir_1/article_content1257324236203949flle.pdf (дата обращения: 07.04.2017).

4. Докторов, Б. Джордж Гэллап - наш современник [Текст] / Б. Докторов. - Тюмень : Изд-во ТМИЭиП, 2001. - 76 с.

5. Докторов, Б.З. Лекции по истории изучения общественного мнения: США и России [Текст] : учеб. пособие / Б.З. Докторов. - Екатеринбург : УрФУ, 2013. - 212 с. - Режим доступа: http://www.socioprognoz.ru/publ.html?id=340 (дата обращения: 07.04.2017).

6. Докторов, Б.З. Первопроходцы мира мнений: от Гэллапа до Грушина [Текст] / Б.З. Докторов. - М. : Институт Фонда «Общественное мнение», 2005. - 239 с.; 2-е изд., 2017.

7. Докторов, Б. Из XVII столетия в наступивший век: к становлению пост-гэллаповских опросных технологий [Текст] / Б. Докторов // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. - 2003. - № 2. -С. 9-17. - Режим доступа: http://www.teleskop-journal.spb.ru/flles/dir_1/ article_content1194854593310773file.pdf (дата обращения: 07.04.2017).

8. Докторов, Б. Онлайновые опросы: обыденность наступившего столетия [Текст] / Б. Докторов // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. - 2000. - № 4. - С. 16-31. http://www.pseudology.org/Gallup/On_ line_Polls.htm.

9. Докторов, Б. Явление Барака Обамы : Социологические наблюдения [Текст] / Б. Докторов. - М. : Изд-во «Европа», Институт Фонда «Общественное мнение», 2011. - 640 с.

10. Gallup, G. Foreword [Text] / G. Gallup // Fenton J.M. In Your Opinion... Boston : Little, Brown and Co., 1960.