Психолингвистический подход к изучению ценностных представлений

Н.С. Федосюткина ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ЦЕННОСТНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

Тема ценностей не является традиционной ни в лингвистике, ни в психолингвистике. Однако универсальность психолингвистического подхода состоит в том, что он обладает колоссальным аппаратом, методологией и экспериментальными возможностями для исследования практически любого явления, связанного с человеком, с той оговоркой, что результаты исследования опишут не само это явление, а его репрезентацию в языке.

Проблемой ценностей занимаются представители многих гуманитарных специальностей: философы, культурологи, социологи, экономисты, правоведы, психологи, политологи, специалисты в области этики, эстетики, теории воспитания и т.д. К разработке философской теории ценности активно приступили в 60-х годах XIX века, понимая под ценностями чаще всего абстрактные, независимые от реального мира и их носителей сущности, как правило, важные «в себе» и расположенные в объективной иерархии. Позднее к теории ценности был подключён субъект, и в современном понимании «всё многообразие предметов человеческой деятельности, общественных отношений и включенных в их круг природных явлений может выступать в качестве «предметных ценностей» или объектов ценностного отношения, т. е. оцениваться в плане добра или зла, истины или неистины, красоты или безобразия,

допустимого или запретного, справедливого или несправедливого и т.д.» [Дробницкий].

Начиная с 30-х годов XX века, проблема ценности была перенесена в плоскость конкретно-научных исследований. В психологии представления о ценностях в большей степени основывались на практике. Были созданы операциональные концепции, и на их основе антропологи, культурологи, социологи, социальные психологи разработали методики, провели масштабные исследования. В последние десятилетия XX века изучение психологических структур ценностей расширило свой масштаб за счёт появления значительного числа кросс-культурных экспериментов. В этом заслуга как зарубежных, так и отечественных исследователей.

Удивительно то, что психологи, хотя и описывали сходные с ценностями явления, однако термином ценности почти не пользовались. Вместо этого они говорили о «личностных смыслах», «смыс-лообразующих мотивах» [А.Н. Леонтьев], об «отношениях личности» [В.И. Мясишев], о ее «направленности» [К.К. Платонов], о «личностных нормах» [М.И. Бобнева], «смысложизненных ориентациях личности», «мотивационно-смы-словой» или просто «смысловой сфере личности» [Д.А. Леонтьев] и т.д.

Наконец, психологи и социологи восприняли термин «ценност-

ные ориентации», которым широко пользуются в современных работах. Сейчас принято «определение ценностей как аспекта мотивации, а ценностных ориентаций — как субъективных концепций ценностей или разновидностей социальных установок, занимающих сравнительно высокое положение в иерархической структуре регуляции деятельности личности» [МП].

В целом, можно говорить о трёх формах существования ценностей: общественные идеалы, произведения материальной и духовной культуры и личностные ценности [См.: Психология 1990: 442], а «формирование индивидуальных ценностей можно представить как процесс интериоризации личностью социальных ценностей» [Кар-пушина 2003: 15].

Масштабные экспертные исследования позволили выделить более трех тысяч (!) ценностных образований, в той или иной степени значимых для большинства людей. «Понятно, что подавляющее большинство этих ориентиров попросту не осознаются людьми, а потому и не могут рассматриваться ими в качестве руководящих императивов» [Сельчёнок 2000]. Действительно, существует множество классификаций ценностных образований, составленных по результатам исследований в рамках различных наук, и вряд ли какая-нибудь из этих классификаций претендует на универсальность. «Ценности можно определить как имеющие различное содержание функциональные связи между человеком и окружающим его Миром. Количество таких функциональных связей ве-

лико, но среди них, по-видимому, можно выделить очень частные, конкретные и более обобщенные, являющиеся синтезом ряда близких по содержанию. Эти обобщенные ценности одинаково важны, т.е. объективно ни одна из них ничем не лучше и не хуже других, но в конкретной культуре, тем более, в конкретной личности они образуют некую иерархически организованную структуру» [Рогов, Алишев 2002]. Таким образом, ценностную сферу сознания можно условно расчленить согласно различным критериям на элементы, расшифровываемые (с большим или меньшим успехом) конкретным набором слов языка.

Сейчас изучение связанных с ценностями явлений наиболее популярно в психологии и социологии (с политическим уклоном), и здесь развивается новая терминология. Например, Д.А. Леонтьев использует более общий термин — ценностные представления, в рамках которого различает ценностные ориентации, ценностные стереотипы и ценностные идеалы, а также выделяет ценностную перспективу и ретроспективу [Д.А. Леонтьев 1998].

Существует также термин «слова-ценности», и пока он широко используется социологами [См.: Галицкий, Климова 2002; Горяинов 1996, 1997; Лапкин, Пантин 1998; Савельев 1997]. Хотя слова-ценности определяются ими как «своеобразные социальные средства воздействия на общественное сознание» [Горяинов 1996] (обратите внимание на эту дефиницию - Н.Ф.), на наш взгляд, их главное назначение — отграничить наиме-

нования ценностей от ценности как аспекта мотивации и ценности в понимании философии или экономики. Далее мы также будем пользоваться именно термином «слова-ценности», потому что он наиболее точно отражает аспект ценности и в психолингвистическом эксперименте.

В рамках психолингвистики ценности как объект нас не интересуют. Мы изучаем человека, его индивидуальные ценностные представления, а также коллективные ценностные представления групп людей, разделённых по различным признакам. Нас интересует, что важно для людей и какими средствами они выражают свои представ -ления о ценном, т.е. те самые слова-ценности и их характеристики.

Несмотря на большое внимание к проблеме ценности, в ее изучении остаются слабые места. «В многочисленных исследованиях используются разные концептуальные подходы и, соответственно, разные методики, основанные на разном понимании феномена ценности. В результате полученные данные часто оказываются несопоставимыми. Количество эмпирического материала возрастает лавинообразно, а его теоретическая интерпретация отстает» [Алишев 2002: 7]. Действительно, каждая наука рассматривает проблему ценностей со своих позиций. Ниже мы дадим краткий анализ методов, которыми при изучении ценностей пользуются психологи и социологи, и увидим, какие ограничения накладывают на результаты исследо-

ваний данные научные парадигмы и что раскрывает только психолингвистический подход. «Одно и то же явление может быть артефактом в рамках одной экспериментальной схемы и фактом в рамках другой» [Дружинин 2005: 303].

Как же «измерить» ценностные представления? К сожалению, не много методов нам доступно, да и вряд ли какой-то из них претендует на абсолютную объективность. Психологи называют причины, которыми могут объясняться расхождения между

ценностями, декларируемыми и реально побуждающими деятельность человека. «Во-первых, недостаточно устоявшаяся и плохо структурированная система личностных ценностей и/или недостаточно развитая рефлексия не позволяют человеку адекватно определить реальную роль и значимость тех или иных ценностей в его жизни. Во-вторых, значимость тех или иных ценностей может субъективно преувеличиваться или преуменьшаться под действием механизмов стабилизации самооценки и психологической защиты. В-третьих, причиной рассогласований может выступать наличие в сознании любого человека самого разного рода ценностных представлений, которые в индивидуальном сознании имеют разное

происхождение: одни из них по механизму своего образования относятся к «социальным представлениям» в концептуальном значении этого понятия, а другие являются

результатом индивидуальной рефлексии. Эти

разнородные ценностные представления в

индивидуальном сознании смешиваются, что затрудняет адекватное осознание собственных ценностей» [Д.А. Леонтьев 1998].

В психологии и социологии наиболее

распространены несколько подходов к изучению ценностных представлений.

1. Свободные ассоциации (свободный или открытый метод). Здесь испытуемым предлагается вопрос, на который они дают свои свободные ответы (слова-ценности), как правило, в порядке предпочтения (иерархии). У этого метода, как и у всех остальных, есть свои преимущества и недостатки. К последним чаще всего относят ситуативный характер ответов.

2. Ранжирование списка. Этот метод предполагает заготовленный экспериментатором набор стимулов (слов-ценностей или категорий), где нужно

либо просто выбрать ценности из списка, либо выбрать и оценить по какой-то системе баллов, либо просто оценить все, либо разложить карточки с именами ценностей в порядке предпочтения и др. К этому подходу мы бы отнесли и методы, надёжность и устойчивость которых довольно высоко оценивается

психологами, — метод оценочного шкалирования и метод парного сравнения, потому что они также имеют дело с предложенными списками слов или категорий ценностей.

3. Проективные методики. Они довольно популярны, так как считаются более «изощрёнными», косвенными методами выявления

ценностных ориентаций. Эти методы помещают

испытуемого в определённую ситуацию и предлагают ему выбрать одну из моделей поведения, и на основе выбора экспериментатор делает выводы о ценностных ориентациях испытуемого.

Как уже отмечалось, ни один из этих подходов не является в полной мере эффективным. «Следует помнить, что нет абсолютного метода, и все они хороши или плохи в зависимости от конкретной ситуации. Ни один не даёт абсолютно достоверного знания» [Дружинин 2005: 55]. Поэтому оптимальным представляется использо-

вать совокупность методов, где преимущества одного метода могут компенсировать погрешности другого.

Так, в случае, когда экспериментатор предлагает

заготовленные слова-стимулы, он уже тем самым сообщает испытуемым установку, и респондентам остаётся только подгонять выражение своих ценностных представлений под предложенные формулировки.

Например, чтобы проверить формирование установки на себе, прочтите следующий список из 26 ценностно нагруженных понятий, апробированный в исследованиях Фонда «Общественное мнение» и использованный в эксперименте [Галицкий, Климова]:

безопасность, демократия,

держава, достаток, достоинство, духовность, закон, защита, здоровье, мир, патриотизм, порядок, права человека, религия, свобода, семья, сила,

собственность, совесть,

солидарность, справедливость, стабильность, твердость (воля), терпимость, труд, успех. Наверняка, вы выбрали бы много слов-ценностей из этого списка и расставили их в порядке важности. А если бы вас спросили, не предъявляя этого списка, что важно для вас, как вы думаете, вы бы назвали эти слова? Если нет, то разве можно говорить о ценностном сознании россиян, предлагая им списки слов определённой (в данном случае социально-политической) направленности? Проведённое нами исследование методом

свободных ассоциаций выявило некоторые основные слова-ценности, которые предлагают сами испытуемые. Среди самых частотных встречается любовь, семья, здоровье, жизнь, доброта, дружба, честность, вера, справедливость, красота, духовные и материальные и др. Из списка Фонда «Общественное мнение» в нашем исследовании встретились только десять слов-ценностей, и большая их часть была упомянута только один раз [Федосюткина 2002: 80-81].

Кроме того, задавая стимулы, экспериментатор вкладывает в них свои смыслы (даже опираясь на общие словарные значения), но мы не можем утверждать, что для испытуемого это слово-стимул значит то же самое. В итоге выводы о «ценностных ориентациях общества» могут быть лишь отражением образов выбранных слов-стимулов в языковом сознании экспериментатора.

Описание большинства исследований ценностных ориентаций психологов и социологов начинается словами: «Испытуемым был предложен список...» Интересно, каким образом составляются эти списки слов-стимулов? В ходе исследовательской работы нам встретилось несколько разных списков, и результаты их применения, естественно, оказываются различными. Исследователи, не пользующиеся методикой М. Рокича [См.: ЯокеасИ 1973], предлагают свои перечни «базовых ценностей», «предполагающие полноту представления всех аспектов какой-либо группы или блока ценностей», по

мнению составителя. Часто исследователи не считают нужным указывать метод получения исходного списка, а ведь оказывается, он прямым образом влияет на конечный результат. Практика показывает: что даёшь - то, как правило, и выбирают. Часто социологи пользуются уже готовыми списками базовых ценностей, составленными по результатам других исследований (возможно, таким же способом). Есть опасность того, что где-то списки слов-стимулов составлены умозрительно, одним экспериментатором или группой, и могут не отражать ценностных представлений массового сознания.

Нашумевший проект «Томская инициатива» [См.: Томская Инициатива] предпринял собственную попытку составить список слов-ценностей для предъявления испытуемым в качестве стимуль-ного материала. По словам самих участников проекта, «отбор базовых ценностей для включения в опросник вёлся, как правило, без четко выраженных критериев отбора и тем более без проведения специальных процедур. Естественно, безосновательное отсутствие в списке ряда важнейших базовых ценностей изменяет удельный вес оставшихся ценностей, что, в свою очередь, исключает возможность анализа всей системы базовых ценностей и ее динамики в массовом сознании» [Томская Инициатива - Обоснование]. Однако этими же исследователями список базовых ценностей был составлен по результатам эксперимента, где испытуемым «предлагалось разложить слова из большого списка по

группам, которые, по их мнению, близки друг другу по смыслу» [Томская Инициатива - Методика проведения].

Возникает вопрос: а откуда взялись слова из «большого списка»? Из словаря? Либо действительно подбор слов был случайным, либо исследователи просто умалчивают эту важнейшую часть эксперимента. Другой вопрос: «а безосновательное присутствие в списке ряда важнейших базовых ценностей разве не изменяет удельный вес оставшихся ценностей, разве это позволяет отнестись к ним, как "к отражающим реальные ценностные приоритеты массового сознания"» [Солозобов 2003]? И, наверное, вопросы можно продолжать задавать.

Таким образом, отбор слов-стимулов для эксперимента по изучению ценностных ориентаций в большинстве современных исследований ведётся как угодно, только не опросом людей и составлением списка «живых» слов-ценностей, отражающих то, как люди формулируют свои ценности, а не то, как ценностные представления социальной группы категоризируют экспериментаторы. Конечно, вышеописанный метод предполагает гораздо более простое получение и обработку данных и может оказаться пригодным для социологии, но не для психолингвистического эксперимента.

К категории

экспериментов с

предложенными словами-стимулами можно отнести и оригинальный метод

изучения личностных

ценностей, предложенный Р.М. Фрумкиной. Она решила «вместо того чтобы задавать испытуемым прямые вопросы, так или иначе касающиеся их мнений и установок, предложить им дать ассоциации на значимые стимулы» [Фрумкина 2001: 258], мотивируя надёжность своего метода тем, что он апеллирует к подсознанию. Информантов просили называть по три слова, которые без размышлений приходят в голову в связи со словами армия, парламент, идеал и т.п. и затем по характеру ассоциаций судили об отношении к этим объектам. Например, выяснилось, что московская молодёжь школьного возраста презирает и ненавидит власть. А назывались результаты ценностными ориентациями потому, что исходили из предположения, что «личностные ценности (values) имеют наблюдаемые поведенческие корреляты» [Op. cit.], т.е., как мы понимаем, предполагалось, что при положительных ассоциациях на слово можно сделать вывод о том, что его содержание занимает своё место в системе ценностей. Всё верно, только с одной оговоркой, что это не ценностные ориентации личности или группы, а только отношение испытуемых к определённым явлениям, реакцию на которые выявлял экспериментатор. Это, на наш взгляд, относится и ко многим другим исследованиям на основе предложенных списков слов-ценностей. Как правило, их результаты отражают ценностные ориентации в определённой сфере,

скажем, социально-политической или профессиональной и т.д.

Хотелось бы обратить внимание на то, что в нашей стране, как и во многих других, используется методика М. Рокича с заранее заданными вариантами ответа, да ещё и переведённая с иностранного языка. Без сомнения, русские понимают эти переводные слова-стимулы, но сами вряд ли так говорят. Вообще, интересно проверить влияние формулировок, изначально составленных на базе чужого языкового сознания, на ход эксперимента. Важно обратить внимание не только на языковые проявления, но и вообще, на культурно-идеологические стандарты, на которые опираются исследователи ценностей.

«Западническая ориентация

проявляется через опору на ценности модернизации, которые якобы именно Западом и открыты. Общественные идеалы,

опирающиеся на традиции, в этом случае объявляются архаичным пережитком, подлежащим

преодолению. Методологическая ошибка здесь состоит в том, что ценностными мерилами одного общества начинают измерять социальные (а не ценностные!) системы другого общества, превращенного в идеальную модель» [Савельев 1997].

Популярность методики Ро-кича в США не обеспечивает её эффективности в других странах, ведь, как известно, «психологические теории, валидные в одном культурном контексте, не обязательно покажут одинаково хорошие результаты в других культурных

контекстах» [Гордеева 2004: 179]. И хотя методика Рокича ещё в 70-е годы была адаптирована группой советских психологов и «список терминальных ценностей был существенно изменён - отчасти по культурным, отчасти по политическим причинам» [Д.А. Леонтьев 1998], вопрос об её адекватности для русского сознания, на наш взгляд, остаётся открытым.

Вообще, проблема перевода и адаптации тестовых заданий остро стоит в научной литературе. Говорят о необходимости адаптации, но какими принципами руководствоваться? Что касается перевода, то здесь часто используется процедура, предложенная О. Вернером и Д. Кэмпбеллом, — двойной перевод. «Текст методики переводится с одного языка на другой, а затем второй независимый переводчик осуществляет его обратный перевод на язык оригинала. Точность перевода оценивается путём сопоставления обоих вариантов переводов. Различия между версиями рассматриваются как точки, указывающие на проблемы перевода» [Гордеева 2004: 176]. Преимущества этого метода в том, что он помогает экспериментатору, не владеющему иностранным языком, оценить возможность других интерпретаций заданий анкеты или теста. Недостаток состоит в том, что «делается акцент на буквальной передаче слов, что способствует порождению искусственных текстов, режущих ухо носителю языка. Эта процедура уделяет большое внимание вопросам семантики, но забывает о коннотациях, ассоциа-

тивных связях, естественности и понимаемости языка методики» [Op. cit.: 177]. Для облегчения проведения кросс-культурных исследований эти же учёные предложили прибегнуть к культурной децен-трации методики, т.е. изъятию культурно-специфичных влияний из текста. Полагаем, любой психолингвист согласится, что это в принципе невозможно — мы даже представить себе не можем, насколько мы все культурно детерминированы. Поэтому изучение ценностных представлений в различных культурах требует особого подхода: с одной стороны, вербальную методику нужно переводить (а значит, адаптировать), с другой стороны, насколько сопоставимыми окажутся результаты такого кросс-культурного эксперимента? «Известно, что в русском языке насчитывается около 500 тысяч слов, но наиболее употребительных - от 2000 до 2500... Оказывается, что 100 наиболее часто встречающихся слов составляют 20% устной и письменной речи. 1500-2000 слов — это уже 85%. А вот методики опросов, некритически заимствованные из англоязычной литературы, апеллируют к другому частотному словарю, где 500 английских слов — это уже 70% литературного языка. Как видите, русский и английский языки совсем разные уже по величине словаря, и выборки слов имеют различный статистический вес. Не говоря уже о смысловой нагрузке и мыслительной рамке, заключенной в грамматиках языка» [Солозобов 2003].

В подтверждение всего сказанного выше приведём результаты эксперимента, проведённого нами в 2000-2002 гг. (подробнее см.: [Фе-досюткина 2002]). Тогда американцам и русским были предложены анкеты с 11 словами-стимулами (плюс опция «другое»), из которых

нужно было выбрать пять и оценить по пятибалльной системе, и анкеты с вопросами, где испытуемым предлагалось самим дать пять слов-ценностей в порядке предпочтения (свободные анкеты). Результаты были обработаны и представ-

Что касается данных, полученных из анкет с предложенными вариантами, то здесь наблюдаются очень интересные явления. Нужно учесть, что вопросы анкеты и варианты ответов составлялись, хоть и непосредственно на английском языке и с учётом некоторых специ-

лены в таблице совпавших слов-ценностей во всех категориях эксперимента (см. таблицу 1).

У русских и американцев, которые предлагали свои собственные слова-ценности, совпадения в формулировке (по крайней мере, на уровне словаря) наблюдаются при-

близительно в 43 % случаев. Поэтому ценности русских и американцев схожи меньше, чем наполовину (и даже ещё меньше, если мы учтём различие культурно-специфического содержания «эквивалентов» словаря).

фических американских явлений (например, в другом вопросе фигурировало personal relationship with God - личное общение с Богом, что, в принципе не совсем понятно «наивному православному пользователю»), но русским человеком! Наверняка, составляя вопросы анкеты,

Таблица 1. Какие ценности Вы считаете самыми важными?*

Русские, анкеты со словами-стимулами Америк., анкеты со словами-стимулами Русские, свободные анкеты Американцы, свободные анкеты

Ценность Е (200) Ср. % Е (135 ) Ср. % Е (210 ) Ср. % Е (110 ) Ср. %

Жизнь 141 4,03 88 51 2,83 67 18 4,50 10 5 5,00 5

Любовь 129 1.69 88 90 3,46 96 73 3,65 48 41 4.56 41

Дружба 117 3.34 88 84 3,36 93 19 2.71 17 10 3,33 14

Мудрость 62 2,82 55 51 2,83 67 4 4,00 2 - - -

Люди 57 2,38 60 33 3,00 41 3 3,00 2 - - -

Я сам 25 2,50 25 15 2,50 22 - - - - - -

Секс 16 1 60 25 10 2,00 19 2 2 00 2 - - -

Религия 14 1.75 20 59 4,21 52 4 2 00 5 - - -

Красота 11 1.44 23 6 1,20 19 11 2,75 10 - - -

Наука 11 2 20 13 5 2,50 7 - - - - - -

Собственность 2 1,00 5 3 1,50 7 2 2,00 2 - - -

мы пользовались переводными штампами, сформированными в русской культуре и довольно популярными здесь. В итоге, нужные ответы были отобраны, баллы проставлены - все предложенные варианты анкеты и у русских, и у американцев прозвучали — 100 %. Но когда мы сравнили представленность тех же вариантов ответов в анкетах, где испытуемые предлагали собственные слова-ценности, у русских совпадений — 83 %, а у американцев — 30 %! Значит, для американской культуры такие ценностные штампы, как для русских, не характерны. Поэтому делаем вывод, что чужие слова-ценности из заимствованных методик содержат формулировки, на самом деле не отражающие специфику нашего языкового сознания, и, переводя их, мы меняем в основном слова («кубики»), а специфическое культурно-ассоциативное содержание слова/фразы трудно проследить, так как оно лежит глубоко в подсознании. Отсюда, перенимать можно метод, способ, а формулировки предлагать свои, русские, выведенные на базе экспериментов с участием российских испытуемых.

Получается, что метод исследования системы ценностных ори-ентаций, при котором респонденты, отвечая на вопросы анкеты, предлагают свои собственные ответы в порядке значимости (т.е. через «внутренний вход», от концептов), даёт, хотя и с определённой погрешностью, наиболее точные данные об осознаваемых ценностях индивида. В то время как метод «множественного выбора» (где ка-

ждый стимул проходит через «внешний вход»), хотя и с возможностью собственной альтернативы (кстати, опцией «другое» воспользовались только в 16% случаев!), не даёт представления о системе ценностных ориентаций индивида в целом, а может быть использован, например, при исследовании значимости определённого слова-ценности по отношению к представленным остальным.

Метод свободных ответов, хотя и дает вместо искусственных «ценностей» реальные слова-ценности испытуемых, всё-таки имеет свои недостатки: за одними и теми же словами-ценностями скрывается разное содержание, и это уже проблема интерпретации. «Основная методологическая

проблема, проявившаяся в этих (и подобных) исследованиях связана как с неоднозначностью интерпретаций, так и с зависимостью интерпретации от мировоззренческой позиции интерпретатора, принятой им аксиологии» [Савельев 1997].

Так, в проведённом нами в 2004 году эксперименте при ответе на один и тот же вопрос «что Вы считаете самым важным?» было дано несколько ответов «душа». В одном случае «душа», по мнению самого испытуемого, — это «чистота помыслов, страх перед Богом, неспособность пойти на подлость», в другом случае, «душа» — «внутренний мир человека, безграничное пространство непознанного», в третьем случае — «самое важное в каждом человеке, определяющее его индивидуальность, душевные

(моральные) качества». Было до-

вольно много ответов «жизнь» — это «промежуток времени от рождения до смерти или второго рождения», «это святое, то, что даровано богом, и только бог может её отнять», «синяя река с подводными камнями, бурлящая и тихая, впадающая в море», «моя собственная жизнь и возможность достигнуть чего-либо» и т.д. Можно ли объединить эти личностные интерпретации и сказать, что, например, пять человек ценят жизнь? Или это жизнь], жизнь 2, жизнь 3, и надо считать, сколько человек выбрали соответственно эти «жизни»? Например, в одном случае жизнь будет биологическая, в другом - социальная, в третьем - какая-нибудь трансцендентная и т.д. Если не разделять смыслы, то исследователь, получающий набор слов-ценностей испытуемых без их собственной интерпретации, делая выводы, опять придаёт им свои собственные смыслы, что делает результаты эксперимента неадекватными.

Кроме того, как уже говорилось, недостаток этого метода в том, что раз многие ценности не осознаются, то пишут наши испытуемые одно, а поступают совсем по-иному, т.е. их поведение не соответствует декларируемым ценностям. Этот факт привёл исследователей к более изощрённым методам, направленным на поведенческие реакции испытуемых и не имеющим дело непосредственно со словами-ценностями. Здесь испытуемый выбирает модель поведения из предложенных, а экспериментатор делает вывод о его ценностях. Некоторые факторы вызывают сомнение в эффективности

этого метода. Во-первых, предложенные модели поведения содержат установку, и можно предположить, что респондент, не знающий о возможности именно таких действий, которые предлагает экспериментатор, поступил бы по-другому. Во-вторых, при выборе определённой модели поведения испытуемый может руководствоваться совсем не той ценностью, которую в этом случае подразумевает экспериментатор, и тогда последний приписывает поступкам других свои собственные мотивы (каузальная атрибуция).

Разрабатываемый нами психолингвистический подход к исследованию ценностных представлений основан на получении непосредственно от испытуемых слов-ценностей с их индивидуальными интерпретациями, чтобы избежать придания чужим словам собственных смыслов. Нам важны именно сами слова, которыми пользуются русскоязычные люди, рассказывая о том, что им важно, а не абстрагированные категории, созданные в искусственных условиях экспериментатором. Интересно также проанализировать слова-ценности с точки зрения их языковых характеристик: части речи, предпочитаемые испытуемыми, типичные словосочетания, близость значений, соотношение конкретных и абстрактных имён т.д.

Результаты исследований ценностных представлений содержат разные данные. Это естественно, потому что исследования проводятся в разных возрастных, профессиональных и социальных группах, в разных частях России, в разных

ситуациях, и каждый фактор накладывает свой отпечаток. Плюс всем известные в психологии факторы, снижающие валидность эксперимента, - мотивация социального одобрения, стремление к позитивной саморепрезентации, фантазии по поводу истинных гипотез и целей эксперимента и др. «Исследование должно ориентироваться на множественность возможных априорных моделей ценностных ориентаций. В противном случае интерпретации подгоняются под аксиологическую схему, отражающую взгляды исследователя, которая может серьезным образом отличаться от ценностных ориентиров, проявляющихся в обществе» [Савельев 1997]. Тем не менее, С. Шварц, в 80-е годы проводивший кросс-культурные исследования во многих странах, пришёл к выводу, что ценности можно назвать универсальными — их число ограничено и относительно постоянно. Однако число ценностных ориен-таций (степень важности различных ценностей) безгранично — они динамичны и различаются в зависимости от культуры. В целом, последнее время идея типологии с фиксированным набором ценностей уступает место представлению о том, что каждый человек создаёт свою индивидуальную, гибкую иерархию ценностей, черпаемых в культуре.

Этим утверждениям можно было бы дать следующее психолингвистическое объяснение. В научной литературе неоднократно прослеживается мысль, что «в языке ценностное отношение фиксируется в оценках различного

типа, закрепляемых, помимо других способов (оценочные предикаты, суффиксы субъективной оценки, оценочные высказывания), в коннотативном элементе значения языковых единиц» [Голованова 2001:12]. Концепт ценности представляется не каким-то отдельным образованием (его выделяют условно), а совокупностью этих кон-нотативных компонентов, составляющих ценностную картину мира. Ценностные представления — это отношения между «узлами» ценностной картины мира. Они действительно динамичны и ситуативны, они не выстраиваются в иерархию, но взаимодействуют, позволяя человеку сделать выбор на основе оценки объектов. Важнейшие «узлы» можно было бы назвать базовыми ценностями, число и набор которых относительно постоянен, хотя они не лишены культурных акцентуаций. В момент необходимости принятия решения о ценности или неценности действия или объекта в сознании собирается такой ценностный конструкт («ценностные ориентации ad hoc»), своеобразный «консилиум базовых ценностей».

Нельзя сказать, что базовые ценности заключаются в содержании определённых слов, но, думаем, они безусловно соотносятся с некоторыми словами, о чём свидетельствует неслучайное частое совпадение некоторых слов-ценностей в свободных анкетах. Для психолингвиста слово — это не просто условный знак-место стыковки сознания испытуемого и экспериментатора, слово — это вход в единую информационную систему че-

ловека. С помощью слова мы пытаемся вычерпнуть какие-то скрытые образования, механизмы, связи. Задавая слова-стимулы, исследователь сам конструирует параметры ценностных ориентаций испытуемого, он направляет ассоциации в определённое русло. Да, он узнает отношение испытуемого к тому, о чём он спрашивает, и узнает о важности одних параметров конструкта по отношению к другим. Но нельзя это назвать иерархией личностных/ коллективных ценностей или претендовать на полноту и универсальность выводов.

Таким образом, термин «словоценность» в психолингви-

стическом эксперименте приобретает иное методологическое значение: это те языковые способы, с помощью которых информанты напрямую выражают свои ценностные представления, это своеобразное слово-символ ценностной картины мира, и поскольку оно «живое», то вполне может стать «средством воздействия на общественное сознание». Судя по методам, создаётся впечатление, что в социологии, изучая ценности россиян, часто находят орехи, где скорлупа на месте, а ядра отсутствуют. Мы призываем исследователей искать ядра, которые в очищенном виде предлагают сами люди.

ЛИТЕРАТУРА

Алишев Б.С. Психологическая теория ценности (системно-функциональный подход). Диссертация... доктора психологических наук. -Казань, 2002. - 366с.

Галицкий Е.Б., Климова С.Г. Возможности процедур многомерного статистического анализа при изучении ценностной дифференциации общества. // Социологический журнал. - 2002, № 3. -http://www.nir.ru/sj/sj/sj3-02gal.html

Голованова А.В. К вопросу о категории ценности и её репрезентации в языке. // Человек. Язык. Культура: Сборник статей аспирантов и соискателей. Выпуск 1. - Курск, 2001. - С. 11-16.

Гордеева Т.О. Кросс-культурный эксперимент.// Эксперимент и квазиэксперимент в психологии: Учебное пособие / Под ред. Т.В. Корниловой - СПб.: Питер, 2004. - 254с.

Горяинов В.П. Опыт проведения вторичного исследования по классификации жизненных ценностей. // Социология: 4М = Sociology: methodology, methods, mathematical models: Науч. журн. Рос. акад. наук / Учред.: Ин-т социологии РАН, ЦЭМИ РАН. - М., 1997. - N 9. - 187 с. -http://lab1-3.narod.ru/ gor4m.htm

Горяинов В.П. Эмпирические классификации жизненных ценностей россиян в постсоветсткий период. // Полис. - 1996, № 4. -http://www.politstudies.ru/fulltext/1996/4/5.htm

Дробницкий О. Г. Ценность. // Большая советская энциклопедия.

Дружинин В.Н. Экспериментальная психология: Учебник для вузов. -2-е изд., доп. - СПб: Питер, 2005. - 319 с.

Карпушина Л.В. Структура жизненных ценностей различных социальных групп студентов вузов. Диссертация. канд. псих. наук. -Самара, 2003.

Лапкин В., Пантин В. Ценности постсоветского человека // Человек в переходном обществе. - М., - 1998. -

http://ecsocman.edu.ru/images/pubs/2003/02/22/0000059450/lx26p 98.doc

Леонтьев Д.А. Ценности и ценностные представления (Д.А. Леонтьев. Ценностные представления в индивидуальном и групповом сознании: виды, детерминанты и изменения во времени. // Психологическое обозрение. - 1998, № 1; Д.А. Леонтьев. Методика изучения ценностных ориентаций.) — http://www.psychology.net.ru

МП — Мир психологии. Психологический словарь. -http://www.psychology.net.ru

Психология. Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. 2-е изд. - М., 1990. - 494 с.

Рогов М.Г., Алишев Б.С. Психологическая природа ценностей. - Казань, 2002. -http://ppf.uni.udm.ru/conf 2002/samoiden/rog alish.html

Савельев А.Н.. Ценностное пространство кризисного социума (попытка методологической интерпретации). // Полития. - 1997, № 1. -http://kolev3.narod.ru/Stat/Polit/zen.htm

Сельчёнок К.В. Аксиологическая безопасность и методы её обеспечения. Минск, 2000. http://www.aquarun.ru/library/ped/axio/axio8.html

Солозобов Ю. Социология делает свободным. // Русский журнал. -14.10.2003,- http://www.russ.ru/politics/facts/20031014-sol.html

Томская Инициатива. - http://www.tomin.ru

Федосюткина Н.С. Сравнительное исследование ценностных представлений русских и американцев. // Человек. Язык. Культура: Межвузовский сборник статей. Выпуск 2. - Курск, 2002. - С. 78-89.

Фрумкина Р. М. Психолингвистика: Учебник для студентов высших учебных заведений. - М.: Издательский центр «Академия», 2001. - 320 с.

Rokeach M. The Nature of Human Values. - N.Y.: Free press, 1973. - 322

p.

Schwartz S.H., Bilsky W. Toward a Theory of the Universal Content and Structure of Values Extension and Cross-Cultural Replications // J. of Personality and Social Psychology. - 1990. - v.58. - # 5. - P.878-891.