Воспринимающее сознание слушателя-зрителя как конститутивный компонент структуры синтетической языковой личности

игумена Андроника (А.С. Трубачева), М.С. Труба-чева, Т.В. Флоренской, П.В. Флоренского; предисл. и комм. игумена Андроника (А.С. Трубачева). - М.: Моск. рабочий, 1992. - 560 с.

9. Флоренский П.А., свящ. Статьи и исследования по истории и философии искусства и археологии / сост. Игумена Андроника (А.С. Трубачева). -М.: Мысль, 2000. - 446 с.

УДК 782

Иванов Дмитрий Игоревич

кандидат филологических наук Ивановский государственный университет Ivan610@yandex.ru

ВОСПРИНИМАЮЩЕЕ СОЗНАНИЕ СЛУШАТЕЛЯ-ЗРИТЕЛЯ КАК КОНСТИТУТИВНЫЙ КОМПОНЕНТ СТРУКТУРЫ СИНТЕТИЧЕСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ

В данной статье рассматривается специфика процессов восприятия слушателя-зрителя, погружённого в пространство рок-искусства. Описывается механизм встраивания и функционирования сознания слушателя в структуру синтетической языковой личности.

Ключевые слова: синтетическая языковая личность, рок-искусство, воспринимающее сознание, корреляционное поле, лингвокультурология.

В рамках данной статьи рассматривается комплекс актуальных и перспективных вопросов лингвокультурологии, связанных с изучением специфики компонентного состава синтетической языковой личности (СЯЛ). Кроме того, впервые предпринимается попытка системного описания механизмов взаимодействия воспринимающего сознания, генетически связанного, в пространстве синтетического текста и СЯЛ, с сознанием автора-исполнителя. Укажем, что в структуре СЯЛ, актуализированной в пространстве песенного синтетического рок-текста, можно выделить четыре конститутивных компонента: 1) вербальный; 2) музыкальный; 3) артикуляционный; 4) имиджевый. Однако следует отметить, что структура СЯЛ является принципиально открытой, разомкнутой и не ограничивается пространством порождающей тот или иной синтетический текст личности автора-исполнителя.

Важно, что в структуре СЯЛ, существующей в пространстве отечественной рок-культуры, воспринимающий субъект (слушатель-зритель) является значимым и конститутивным компонентом. Он получает возможность корректировать как общую семантику синтетического текста, так и содержание когнитивно-прагматического уровня СЯЛ. Это приводит к принципиальному изменению статуса воспринимающего сознания, и оно, как действенное, активное начало, включается в систему СЯЛ.

В основе данного процесса лежат качественные особенности процессов восприятия и интерпретации синтетического текста слушателями-зрителями. Рассмотрим эти процессы более подробно. Процесс восприятия синтетического текста проходит в несколько основных этапов.

Первый этап. Первичное восприятие (осознание) синтетического текста. На этом уровне каж-

дое воспринимающее сознание представляет собой условно отдельный, самостоятельный субъект, количество которых равно числу слушателей-зрителей, соприкасающихся с синтетическим текстом в рамках конкретного исполнения рок-произведения. Отметим, что феномен условной самостоятельности воспринимающего субъекта реализуется по причине активизации личностного, первичного восприятия текста, дистанцированного от имиджа рок-исполнителя. На этом этапе воспринимающее сознание обращается, прежде всего, к поэтическому компоненту, пытается декодировать и встроить его в условно «свою» личностную систему представлений и опыта. Этот процесс носит условный характер, так как вербальный компонент уже содержит в себе авторские интенции, качественные особенности которых задают своеобразный вектор восприятия текста. Важно, что в данном случае воспринимающее сознание проводит процесс первичной перекодировки текста, создавая в рамках своего сознания своеобразную образно-когнитивную, интерпретационную систему, в основе которой лежат особенности личности каждого отдельного субъекта: «В воспринимающем сознании при продуцировании образа текста можно выделить следующие подпространства, взаимодействующие друг с другом и являющиеся частями или модификациями общего пространства сознания: 1) пространство общественно выработанных значений; 2) знаковое пространство текста. При взаимодействии этих двух пространств выделяется третье -пространство образов, составляющих собой содержание пространства интерпретированного текста, по сути, являющееся пространством смыслов, которые связывают образы внутри сознания» [5, с. 61].

Прежде чем переходить к описанию второго уровня восприятия синтетического текста, необхо-

© Иванов Д.И., 2014

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 1, 2014

211

димо сказать о том, что между данными уровнями активизируется своеобразное интерпретационное поле, которое выступает в роли связующего пространства между воспринимающим сознанием и СЯЛ. Этот своеобразный переход, который одновременно конституирует принцип принципиальной открытости СЯЛ, раскрывает её полную структуру и специфику внутренних механизмов динамического существования, перманентной корректировки и модернизации когнитивно-прагматических процессов, образующих ядро СЯЛ. Подчеркнём, что процесс трансформации (механизм семантического приращения) можно считать бесконечным. Это связано с тем, что каждое новое обращение к синтетическому тексту или очередное исполнение рок-композиции приводят к появлению новых интерпретан-тов (потенциальных субъектов-участников СЯЛ).

В результате можно говорить о том, что феномен возникновения интерпретационного поля в данном контексте считается одной из самых эффективных форм существования СЯЛ и синтетического текста. Дело в том, что именно в зоне интерпретаций реализуется комплекс основных духовных усилий личности.

Это происходит из-за того, что «художественный текст - есть язык художника, и как посредством слова нельзя передать другому своей мысли, а можно только пробудить в нем его собственную, так нельзя её сообщить и в произведении искусства; поэтому содержание этого последнего (когда оно окончено) развивается уже не в художнике, а в понимающих и воспринимающих» [6, с. 130].

Важно, что в пространстве интерпретационного поля происходит внутреннее соприкосновение воспринимающей языковой личности и имиджевого компонента СЯЛ, в рамках которого уже произошёл процесс слияния / совмещения ритмико-семантического корреляционного поля (РСКП 1) и (РСКП 2).

Важно, что именно на этом этапе активизируется феномен вовлечения воспринимающего субъекта в структуру СЯЛ. Интересно то, что при этом трансформируется внутренняя структура синтетического текста: «Первоначально текст предстаёт, как результат пересечения пространства автора с окружающей действительностью (социокультурным контекстом, в котором находится автор). Затем, при дальнейшем своём осуществлении, текст реализуется во многих интерпретациях, которые появляются между пространствами текста и сознанием интерпретатора. Точнее, интерпретированный текст является пересечением этих пространств» [2, с. 61].

На втором уровне восприятия синтетического текста происходит процесс нейтрализации условной самостоятельности воспринимающих субъектов (личностное восприятие уходит на второй план). Это связано с тем, что «личная» образно-когнитивная система каждого отдельного сознания подчи-

няется (попадает в полную или частичную зависимость) имиджевому компоненту СЯЛ. Отметим, что музыкальный компонент СЯЛ в данном контексте играет определяющую роль, так как выступает в качестве мощного катализатора гипнотических интенций. Это приводит к корректировке пластичных «личных» образно-когнитивных систем.

Укажем, что ситуация трансформации данных систем основана на выделении в каждой из них общих когнитивно-прагматических элементов, полностью или частично совпадающих с когнитивно-прагматической моделью автора-исполнителя (носителя имиджа). Именно этими процессами объясняется на первый взгляд непонятный феномен своеобразного «контроля» рок-поэта над многотысячной толпой фанатов. Здесь достаточно вспомнить концерты К. Кинчева (1983-1989 гг.), который во время исполнения песни «Мы вместе» (альбом «Энергия») поднимает руку вверх и буквально выкрикивает концептуально-программирующую сознание фразу «мы вместе» и все присутствующие делают то же самое. Ещё один интересный случай рассказал режиссёр фильма «Асса» В. Соловьев: «Для съёмок заключительных сцен фильма нам было нужно 10000 человек массовки. Это была большая проблема. Но как только люди узнали, что смогут бесплатно услышать В. Цоя, собралось 12000 человек. Все как сумасшедшие орали: "Перемен, мы ждем перемен..." И я тоже орал. Но никто и не задумывался: каких переменах мы ждём... На мой взгляд, это просто удивительный, необъяснимый феномен» [7, с. 231-233].

Однако в то же самое время каждый воспринимающий субъект, уже объединённый коллективно-массовым восприятием, сохраняет способность к активной интерпретации синтетического текста.

В результате процессов внутренней адаптации воспринимающего сознания и имиджевого компонента СЯЛ происходит трансформация когнитивно-прагматического уровня СЯЛ.

Здесь следует сказать о том, что можно выделить два формальных способа взаимодействия воспринимающего сознания с синтетическим текстом и с СЯЛ.

1. Совместное исполнение (рок-поэт + слушатели-зрители) одного или нескольких целых СТ / фрагментов СТ в рамках рок-концерта. Укажем, что чаще всего совместно исполняются главные, программные композиции группы, которые, как правило, хорошо знакомы слушателям и формируют своеобразный имидж рок-поэта и специфику его восприятия воспринимающим сознанием. Например, «Я хочу быть с тобой», «Прогулки по воде» («Наутилус Помпилиус»), «Родина», «Это всё», «Что такое осень», «Последняя осень» («ДДТ»), «Перемен», «Пачка сигарет», «Группа крови» («Кино»), «Моё поколение», «Мы вместе», «Всё это рок-н-ролл» («Алиса») и многие другие.

212

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 1, 2014

Укажем, что в рамках первого способа можно выделить два основных варианта: а) определённые фрагменты синтетического текста пропеваются и рок-поэтом, и слушателем-зрителем; б) определённые фрагменты синтетического текста пропе-ваются только слушателями-зрителями. Отметим, что совместное исполнение рок-композиций встречается достаточно часто (практически на любом рок-концерте), поэтому принцип совместного исполнения можно считать типичным и постоянно реализующимся. Причем феномен коллективного исполнения (как некая конститутивная составляющая рок-искусства) реализуется не только в рамках концертных альбомов, но и отражается, фиксируется в студийных рок-альбомах. Например, в альбомах группы «Алиса» («Сейчас позднее, чем ты думаешь // Алиса, 2003; «Стать севера» // Алиса, 2007).

Важно, что в обоих случаях коллективное воспринимающее сознание встраивается в структуру СЯЛ и занимает определённое место на уровне исполнения синтетического текста. Этот процесс закономерно приводит к усложнению субъектных отношений в структуре СЯЛ за счёт активизации принципа хорового исполнения: «Появление в структуре альбома хорового пения свидетельствует о подвижках в субъектной сфере: здесь говорит уже не "я" лирического субъекта, а некое "мы" -коллективный голос "поэта и народа"» [1, с. 338].

Необходимо отметить, что процесс трансформации исполнительского уровня полностью или частично контролируется авторскими интенциями первичного исполнителя, то есть «зрители участвуют в порождении синтетического текста, которым (порождением), конечно, управляет лидер-певец. Таким образом, поющая хором с "корифеем" публика выступает на концерте в качестве одного из действующих лиц, как "в древней Греции, где хор выполнял сразу роль и актёра, и зрителя" [8, с. 7]» [1, с. 340].

Следует обратить внимание на то, что в зону совместного, хорового исполнения могут попадать разные фрагменты вербального компонента синтетического текста, однако наиболее часто феномен хорового исполнения реализуется в рамках припев-ного компонента СТ. Это происходит по нескольким причинам. Во-первых, достаточно часто при-певный компонент выделяется из общего контекста композиции за счёт его усиления средствами музыкального компонента. Во-вторых, припев, как правило, содержит в себе комплекс повторяющихся концептуальных единиц (эти единицы являются фундаментальной основой когнитивно-прагматического уровня СЯЛ), которые могут еще больше удлиняться в рамках концертного исполнения рок-композиции. Например, припев песни К. Кинчева «Моё поколение»: «Мое поколение молчит по углам. / Моё поколение не смеет петь, / Моё поколение чувствует боль, / Но снова ставит себя под плеть. / Моё поколение смотрит вниз. / Моё поко-

ление боится дня. / Мое поколение пестует ночь, / А поутру есть себя. / Моё поколение, / Моё поколение, Мое поколение...» [3]. По этой же модели строятся припевы песен В. Цоя «Попробуй спеть вместе со мной», «Перемен», «Закрой за мной дверь, я ухожу», «В наших глазах»; К. Кинчева - «Красное на чёрном», «Время менять имена», «Мы вместе», В. Бутусова и И. Кормильцева - «Скованные одной цепью»; и многие другие.

Укажем, что каждый новый повтор усиливает гипнотическое воздействие на публику (обмен энергией и активизация интертекстуального поля), в результате чего и происходит усложнение субъективной структуры СЯЛ.

Нечто подобное мы видим в композиции К. Кин-чева «Инок, воин и шут» [4] с альбома 2007 года «Сейчас позднее, чем ты думаешь». Автор использует приём многократного повторения ключевой, смыслообразующей фразы: «Моя светлая Русь...». Причем на записи в структуре третьего куплета мы слышим, что эту концептуальную, стержневую фразу пропевает публика (хор), присутствующая на концерте. При этом мы не слышим голоса самого К. Кинчева. Этот момент является принципиальным. В данном контексте можно говорить о том, что отсутствие голоса рок-поэта иллюзорно, так как его голос звучит внутри хора, растворяется в нём. Он становится одним из участников хора - это своеобразный способ абсолютизации коллективного субъекта. Причем процесс абсолютизации, актуализируясь на уровне исполнения, отчасти затрагивает и уровень сочинения. Хор становится соавтором, так как в данных условия нельзя чётко определить, какой тип субъекта (первичный автор или хор) является доминирующим. Музыкальный и вербальный компоненты СЯЛ отражаются в сознании каждого коллективного исполнителя, что закономерно приводит к феномену «вписывания» концептуального кода, заложенного в стержневой, афористической фразе, в сознание каждого исполнителя: «Воспеваемое в произведении "прорастает" из поэтического смысла в артикуляционную составляющую. Получается, что, несмотря на местоимённую форму первого лица "моя", запись содержит арти-куляционно эксплицированную - "наша". Такое смещение не может не сказаться и на субъектном строе интересной нам музыкально-поэтической композиции.» [1, с. 335]. В.А. Гавриков, рассуждая о специфике взаимодействия рок-поэта и публики, говорит о том, что между этими субъектными формами отсутствует посредник [1, с. 340].

На первый взгляд, всё выглядит именно так, однако, как мы уже говорили выше, между данными субъектными образования образуется динамическое, интерпретационное поле, которое можно рассматривать как своеобразную посредническую зону, в которой зарождаются новые интерпретации того или иного фрагмента синтетического текста:

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 1, 2014

213

«Иногда зрители заметно корректируют смысл текста, по-своему расставляя смысловые акценты, предлагая новое строкоделение, даже меняя звуковой облик слов» [1, с. 338]. Этот факт еще раз подтверждает утверждение о том, что слушатель-зритель, попадая в структуру синтетической языковой личности, способен оказывать воздействие на внутреннюю организацию синтетического текста.

2. Воздействие слушателей-зрителей на специфику организации композиции, выстраивания последовательности исполнения рок-композиций в пространстве конкретного рок-концерта. В данном контексте речь идёт о тех случаях, когда рок-поэт (рок-исполнитель) строит свою концертную программу или её фрагменты на основе пожеланий публики. Такой способ выстраивания структуры рок-альбома встречается достаточно часто. Отметим, что он применяется не только в рамках небольших, «приватных», квартирных концертов, но и в рамках больших «стадионных» концертных выступлений. В этом случае слушатель-зритель условно начинает выполнять функции первичного автора, который обычно сам тщательно продумывает общую композицию альбома или концерта, выстраивая последовательность песен с учётом тематики и проблематики композиций.

Итак, из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что воспринимающее сознание не просто вовлечено в структуру СЯЛ, а является его конститутивным компонентом, способным корректировать специфику когнитивно-прагматического уровня СЯЛ.

Библиографический список

1. Гавриков В. А. Русская песенная поэзия ХХ века как текст. - Брянск: ООО «Брянское СРП ВОГ», 2011. - 634 с.

2. Иванов Д., Калинин П. Онтологические аспекты рок-произведения: пространство, время, сознание. - Lap Lambert, 2012. - 243 с.

3. Кинчев К. Моё поколение. Шабаш // Алиса, 1991.

4. Кинчев К. Инок, воин и шут. Сейчас позднее, чем ты думаешь // Алиса, 2003.

5. Мамардашвили М. Как я понимаю философию. - М.: Прогресс - 1990. - 241 с.

6. Потебня А.А. Мысль и язык. - Киев: Наука, 1993. - 163 с.

7. Цой В.Р. Звезда по имени солнце: стихи, песни, воспоминания. - М.: Эксмо, 2004. - 423 с.

8. Элиаде М. Аспекты мифа. - М.: Академический проект, 1996. - 240 с.

УДК 008.001

Полосин Николай Николаевич

Московский государственный университет культуры и искусств

vsewolod.romanov@yandex.ru

КУЛЬТУРНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ МЕЖКУЛЬТУРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ

Статья посвящена анализу теоретических оснований исследования проблемы межкультурных коммуникаций и диалога культур в русле основных теоретических приоритетов культурной антропологии; рассматриваются гносеологические характеристики теории межкультурных коммуникаций и культурной антропологии.

Ключевые слова: теория культуры, культурология, культурная антропология, межкультурные коммуникации, гносеология.

Современная система социально-гуманитарного знания интенсивно развивается во многих направлениях, будучи детерминирована большим числом подчас противоречивых научных идей и концепций. Ведущие отечественные философы, специализирующиеся в области теории познания, объясняют противоречивость современной системы социально-гуманитарных наук общими трендами когнитивной эволюции человечества [4; 7], а также - кризисными явлениями в сфере науки и образования [5]. При этом отмечается, что в подобной непростой гносеологической ситуации ряд научных дисциплин расширяет свое методологическое значение, выходя на уровень философского обобщения когнитивных процессов. Особенно интенсивно развиваются в таком направлении культурная антропология и теория межкультурных коммуникаций. Данные дис-

циплины, объектом которых являются связи между культурами, народами, сообществами, демонстрируют возможности применения своих концептуальных основ в многообразии социально-гуманитарных областей исследования. В настоящей статье представлен опыт анализа общих и особенных гносеологических характеристик данных научных дисциплин.

Одной из характерных черт современной культуры и современного общества является глобализация, расширяющая возможности взаимопроникновения культур и определяющая формирование нового типа коммуникационного пространства, в котором нелинейным образом происходит становление новых типов культурной идентичности, реализуются многомерные процессы влияния одной культуры на другую. Активизация межкультурных коммуникаций - диалектически противоречивый

214

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 1, 2014

© Полосин Н.Н., 2014