2019. 01. 031. Русская классика: Pro et contra: железный век: Антология / сост. Есаулов И. А. , петрова Т. Г. - СПб. : РХГА, 2018. - 1086 с. - (русский путь)

жизнь плотно обволакивается ложью, тленом и обманом неправедного и беспамятного мира» (с. 15). Замечательные эссе о Гоголе печатают И. Анненский, А. Блок, А. Белый, Е.Н. Трубецкой, М.О. Гершензон, В.В. Розанов.

Внушительный корпус текстов создала философская критика века о Тютчеве, Гаршине, Фете, Полонском, Чехове. Порой отношения с классикой развертывались в сложную драматургию притяжения / отталкивания. Так, например, получилось у В. Розанова с Герценом. На рубеже веков смыкаются две линии классической литературы - «старой и новой; не рвутся и линии исторической преемственности в философской критике» (с. 16).

Завершают книгу «Комментарии» и краткие справки «Об авторах».

Т.Г. Петрова

2019.01.031. РУССКАЯ КЛАССИКА: PRO ET CONTRA: ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК: Антология / Сост. Есаулов И.А., Петрова Т.Г. - СПб.: РХГА, 2018. - 1086 с. - (Русский Путь).

Ключевые слова: русская классика; писатели; литературные критики; исследователи; советская Россия; русская эмиграция; культурная традиция; ее деформации.

В антологии представлена подборка наиболее репрезентативных текстов писателей, критиков, исследователей и общественных деятелей первой половины XX в., которые осмысливали пути развития русской литературы, ее цели и ценностные ориентиры. В первой части тома собраны тексты тех авторов, которые жили и публиковались в советской России, во второй - в России зарубежной. В первом случае иллюстрируются преимущественно основные тенденции, во втором сделан акцент на персоналиях (А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь, Ф.И. Тютчев, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, А.П. Чехов). Радикальный разрыв с предшествующей культурной традицией, проявившийся в отношении к русской классике, - то, что сближает художественный авангард с «авангардом» общественно-политическим. Русское наследие при этом фрагментировалось, претерпевая характерные деформации, представленные в антологии. Литературная эмиграция первой волны, как показано в томе, сохранила и развила твор-

ческий импульс, заданный философской критикой Серебряного века.

В первый раздел антологии - «Русская классика: Советский вектор истолкования, предтечи и попутчики» - включены статьи М. Горького, В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, В.В. Розанова, А.А. Блока, Г.И. Чулкова, В.Б. Шкловского, Б.М. Эйхенбаума, Ю.Н. Тынянова, Л.С. Выготского, В.В. Переверзева, М.М. Бахтина, Л.П. Гроссмана, В.Я. Кирпотина, А.Д. Дымшица, Д.И. Заславского и др., а также печально знаменитый «Руководящий каталог по изъятию всех видов литературы из библиотек, читален и книжного рынка», изданный в 1924 г. за подписями Н. Крупской, П. Лебедева-Полянского, М. Шмушковой. В нем в разделе «Беллетристика» было 992 позиции, в добавочном списке еще 152 названия. В этих списках изъятия, выходивших с 1923 г., находились Библия, Коран, книги Данте, Шопенгауэра, Декарта, Канта, Платона, Спенсера, Вл. Соловьёва, Л. Толстого и многих других авторов.

Во вступительной статье к первому разделу «Рецепция отечественной классики в период русской катастрофы» его составитель И.А. Есаулов пишет, что в начале XX в. произошло переосмысление освобожденных от позитивистских и марксистских оков Пушкина, Гоголя, Достоевского, Тютчева и других русских писателей. Однако «освоение их наследия в рамках религиозно-философского дискурса было внутренне противоречивым» и не было осмыслено во всей полноте (с. 9). Развитие гуманитарной мысли в стране после большевистской революции было насильственно прервано, «восторжествовавший марксизм, одним из вариантов применения которого к литературе стала советская ее интерпретация, является лишь частной разновидностью материалистического подхода и материалистического объяснения духовной сферы человеческой деятельности» (с. 37). Религиозно-философское направление, ярко проявившееся в конце XIX - начале XX в., оказалось практически невостребованным в отечественных гуманитарных дисциплинах вплоть до конца 8-х годов.

Даже «бесспорные академические успехи "формального метода" в "большом времени" отечественной культуры неотделимы не только от авангардного переформатирования прежних представлений о русской классике, но и от насильственной трансформации самих основ человеческой жизни, опирающейся на кара-

тельную практику тоталитарного государства, а потому и составляют своего рода симбиоз с раннебольшевицкими воззрениями "демиургов" Революции» (с. 37). «Борьба» социологического и формалистического крыла в советском литературоведении, настаивает И.А. Есаулов, - это «спор между своими». И потому не случайно работы «чужих» А.Ф. Лосева и М.М. Бахтина, наследовавших христианской религиозной традиции в гуманитарной сфере, не имели практически никакого значительного резонанса - помимо карательных оргвыводов.

«Культурный разрыв между исторической Россией и советским государством привел к тому, что зачастую базовые ценности тех, кто писал о русской классической литературе в советское время, не просто разительно отличался от системы ценностей самой этой литературы, но в ряде случаев можно констатировать их полную противоположность» (с. 37-38). Такое радикальное расхождение аксиологических установок исследователей и предмета их изучения приводило к явному искажению истории русской литературы в целом и к превратной интерпретации ее вершинных произведений, подчеркивает И.А. Есаулов. В итоге, «несмотря на корректировку горьковского радикализма, ленинская доктрина, согласно которой единая национальная культура отсутствует, но внутри ее всегда наличествует "прогрессивная" и "реакционная линии", неизбежно приводила в конкретных исследованиях советских литературоведов к тому, что именно "обличительная" линия совершенно закономерно и составляла "ядро" термина "критический реализм", и в целом являлась наиболее "ценной" частью русского классического наследия» (с. 38-39).

Произошла трансформация истории русской литературы, в которой И.А. Есаулов усматривает три момента:

«1) эта литература понималась преимущественно как литература социально-обличительная;

2) для облегчения подобной "ретроспективной" переоценки в центре внимания литературоведческой науки оказались те русские авторы, либо те произведения, которые трактовались как "прогрессивные";

3) пропорция между собственно писателями и литературными критиками (журналистами) была решительно смещена в сторону последних, причем "революционные демократы", т.е. критики и

публицисты совершенно определенного (одного из нескольких существующих) идеологического направления XIX в. квалифицировались как и своего рода "историки" и - даже - теоретики литературы» (с. 39-40).

Второй раздел антологии - «Русская классика и русское зарубежье» - составили статьи Д.С. Мережковского, Е.А. Ляцкого, В.Ф. Ходасевича, Г.В. Адамовича, В.В. Вейдле, Ф.А. Степуна, П.М. Бицилли, В.В. Зеньковского, А. Л. Бема, С. Л. Франка, Д.И. Чижевского, Г.Ф. Флоровского, Л.И. Шестова, К.В. Мочуль-ского, Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, М.А. Алданова, И.С. Шмелёва, П.Б. Струве, Д.П. Святополк-Мирского, В.Н. Ильина и др.

Во вступительной статье к разделу «Русская классика в литературной критике эмиграции» его составитель Т.Г. Петрова отмечает: «В послереволюционной России произошел насильственный разрыв русской истории и культуры, что отчетливо осознавалось в эмиграции. Изгнанники усматривали специфику отечественной культуры в ее истории, в ее христианских, православных корнях» (с. 479). Основная цель эмиграции уже в начале 1920-х годов осознается ее представителями «как сохранение своей особенности и цельности, культуры и творческих сил для будущей свободной, возродившейся России», а потому и основными проблемами литературной критики в зарубежье становятся - «сохранение русского культурного наследия, популяризация его на Западе, стремление на литературном материале выявить причины произошедшей в России катастрофы (страны, общества, человека) и поиск выхода из духовного кризиса» (с. 480). Эмиграция наследовала литературоцентризм отечественной культуры XIX в. и связывала будущее духовное развитие с традициями русской классической литературы. «Одной из важнейших, - по мысли Т.Г. Петровой, - становилась задача обоснования нового взгляда на русскую культуру - взгляда из эмиграции» (с. 482). В советской России в этот период характерным становилось пренебрежение художественным опытом прошлого: «Гуманизм, сложные формы психологизма, онтологическая наполненность русской классики противоречили пафосу новой эпохи» (там же). Статьи литературных критиков и публицистов русского зарубежья «были направлены против вульгарного социологизма и теории "двух культур", против признания в классическом наследии только того, что отве-

чает задачам советской власти, а также против утраты самого понимания русской классики как целостного явления, против выхолащивания христианской основы русской культуры. Голоса русских классиков были услышаны и соотнесены в эмиграции с трагическими отзвуками эпохи» (с. 483).

Антологию завершает раздел «Комментарии».

Т.Г. Гришина

2019.01.032. К.А. ЖУЛЬКОВА. ЛИТЕРАТУРНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В ТВОРЧЕСТВЕ Н С. ГУМИЛЁВА. (Обзор).

Ключевые слова: литературное путешествие; экзотический мир Востока; Африка; «итальянский» цикл; Гумилёв.

«Путешествие - центральная тема поэзии Н.С. Гумилёва», -отмечает д-р филол. наук И.Ф. Головченко (Пятигорск) (3, с. 33).

В разных жанрах и в разное время (в самых ранних и в последних произведениях) тема путешествия получает в творчестве Гумилева свое развитие - от географического интереса к дальним странам и экзотическим вещам до духовного путешествия - изменения личности лирического героя - и странствия во времени.

Первый сборник произведений Гумилёва открывается стихотворением, в котором уже задан образ путешественника, конквистадора: «Я конквистадор в панцире железном, / Я весело преследую звезду, / Я прохожу по пропастям и безднам / И отдыхаю в радостном саду»1.

В стихотворениях и поэмах Гумилёва разных лет представлены практически все типы «добровольного» путешествия: путешествие-туристическая поездка («итальянские» стихи), путешествие-открытие и путешествие-поиск («африканские» стихи), путешествие-завоевание («Африканская ночь», «Наступление») и путешествие-паломничество («Паломник»).

Анализируя несколько стихотворений «итальянского»2 цикла: «Венеция», «Фра Беато Анджелико», «Пиза», «Рим», «Падуан-ский собор», «Генуя», «Болонья», «Неаполь», «Вилла Боргезе»,

1 Гумилёв Н.С. Забытая книга. - М., 1989. - С. 34.

2 Гумилёв Н.С. «Итальянские стихи», с общим указанием места и года написания: «Италия, 1912» // Гумилёв Н.С. Колчан. - Пг.: Гиперборей, 1916.