Горные колыбели Приполярного земледелия

УДК 911.2/397/930.1 Ю.Н. Голубчиков*

ГОРНЫЕ КОЛЫБЕЛИ ПРИПОЛЯРНОГО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

Происхождение культурных растений до сих пор остается одной из загадок истории. В статье раскрывается связь между зонами происхождения основных культурных растений и районами зарождения ранних цивилизаций. Ботанико-географический анализ Н.И. Вавилова позволил сделать вывод о происхождении всех культурных растений из горных районов тропиков и субтропиков. Высокогорные территории и по сей день хранят не малые резервы диких горных форм зерновых и других культур. Их возделывание в северных районах России, обладающих благоприятным для этих целей климатом и географическими условиями, по мнению автора, могло бы сыграть важную роль в обеспечении продовольственной независимости страны.

Ключевые слова: культурные растения, питание, сельскохозяйственное освоение, высокогорье, север, Н.И. Вавилов, археология, цивилизация.

The mountain cradles of near-polar agriculture. YURIY N. GOLUBCHIKOV (Moscow State University named after M.V. Lomonosov).

The origin of cropplants is one of the hidden secrets of history. The article shows the link between the main world centers of origin of cropplants and the cradles of ancient civilizations. Botanical-geographic alanalysis introduced by Nikolay Vavilov allowed to conclude that all crop plants originated from mountain regions of tropics and subtropics. High land territories still keep large amount of wild mountain forms of modem crop plants. The author suggests that their cultivation in the northern regions of Russia, the climate and geographical conditions of which are very suitable for them, could play a great role in securing the food independence of Russia.

Keywords: cropplants, nutrition, agricultural development, highlands, north, Nikolay Vavilov, archaeology, civilization.

Тайна культурных растений

Около 10—12 тыс. лет назад культурные растения появляются во всем известном нам разнообразии. Происходит то, что в последствии получит название неолитической революции. Человек не только возделывает землю, получая пищу растительного происхождения, но и приручает животных. В это же время появляются неизвестные в природе вещества - несамородные металлы, керамика, стекло, ткани (интересно, что за всю последующую историю человечества был открыт всего один принципиально новый

класс веществ — пластмассы). Появляются также лук и стрелы, лопата и соха, колесо и рычаг, винт и ткацкий станок, сани н лыжи, повозки и лодки. Возникают, наконец, государства и письменность. Для существования анатомически близких нам людей наукой отводится период в сотни тысяч лет. А вот человек со всем своим духовным достоянием — языком, мышлением, нравственностью, письменностью, религией, искусством-до-стоверно отмечен лишь периодом десять тысяч лет. Морфологически он вполне тождественен своим предкам, жившим до него, но в отличие от

* ГОЛУБЧИКОВ Юрий Николаевич, кандидат географических наук, ведущий научный сотрудник кафедры рекреационной географии туризма географического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

E-mail: golubchikov(,list.ru

О Голубчиков Ю.Н., 2014

них осваивает земледелие и приступает к построению древних цивилизаций.

Неизвестно, почему человек не обратился к земледелию в более ранние, межледниковые, эпохи, но в холодное время, принимаемое за окончание последнего оледенения, следы земледельческой культуры обнаруживаются у разных народов в самых разных районах земного шара. Остатки земледельческих общин того времени найдены на Ближнем Востоке, в бассейне Инда, Таиланде, Судане, Мексике.

Нет ничего, что могло бы сравниться с неолитическими пшеницей, рисом, кукурузой, горохом, льном, хлопчатником, соей, арахисом, гречихой, цитрусовыми, поскольку ничего подобного с тех пор человечеством не выведено. «Сколько бы мы ни культивировали дикий ячмень, — писал Н.И. Вавилов, — также, как и дикую пшеницу и овсюг, они... остаются отличными от культурных форм, что делает самую роль их как прямых родоначальников более чем сомнительной» [5, с. 15].

Селекционеры вывели множество сортов растений, но так и не смогли получить ни одного нового биологического вида. Ни в одном селекционном опыте не было зафиксировано случая превращения одного вида в другой. В подавляющем большинстве случаев образуются новые породы или сорта, но всегда в пределах одного и того же вида.

С помощью генно-инженерных технологий в геном одного организма можно встроить ген другого, в этом случае происходит изменение генома, однако и тогда полученный продукт остается тем же видом, что и был. Кроманьонского селекционера за все последующие тысячелетия не удалось превзойти никому из современных ученых, несмотря на огромные финансовые вливания в научную селекцию и генетику. Не всегда успешны были и попытки вновь обратить в культурные растения их одичалые формы. Наследственность последних устойчивее, чем культурных у растений.

Согласно утверждению академика В.Л. Комарова [17], громадное количество культурных растений в диком состоянии вообще никогда и нигде не встречалось, а такие культуры, как маис, финиковая пальма, банан, хлебное дерево, даже не способны без человека к опылению и рассеиванию семян. Ананас, батат, маниок вообще не могут размножаться семенами. У тех растений, которые имеют диких родственников, не обнаружились переходные формы. У диких злаков, к примеру, зерно опадает, как только созреет, а зерно культурных злаков заключено в оболочку и отделяется от нее только при молотьбе. Также отмечено, что почти все возделываемые культуры изначально требовали искусственного полива [21].

Что же могло подвигнуть древних людей к возделыванию полей? Историки отвечают так. В связи с ростом численности населения на каком-то этапе возможности охоты и собирательства истощились. Возник экологический кризис. Тогда и появились добросовестные возделыватели земель. Они заметили, что семена диких предшественников современных культурных растений, попадая на удобренную почву, прорастают, чутко отзываются на уход. Эти наблюдательные пращуры и сделали первый шаг к земледелию.

В письменной истории найдется немало примеров истощения продовольственных ресурсов у различных неземледельческих народов. Однако это зачастую приводило не к возникновению земледелия, чтобы вырастить урожай, а к стремлению отнять пищу у соседей, к воинственным набегам на другие племена. Древние люди или откочевывали за стадами антилоп, бизонов и оленей, или ограничивались более простым делом - разведением домашних животных. Не исключено, что в крайних случаях вымирали целые народы. Впрочем, такие годы выпадали исключительно редко -количество пищевых ресурсов в дикой природе обычно избыточно.

Кто же надоумил древнего человека приступить к выращиванию семян, клубней и корней возле своей хижины, посоветовал соорудить каменную мотыгу и глиняный серп? Знаток истории и земледелия Ю.Ф. Новиков [19] рассказывает, как правительство Бразилии однажды решило обучить земледелию индейцев племени бороро. Их наделили землей и семенами в избытке, орудиями и, конечно, приставили к ним инструкторов. Последние на глазах своих бесстрастно помалкивающих учеников взрыхлили и засеяли землю, подробно разъяснили, какие теперь дары она принесет и какие льготы уготовит для индейцев заботливое бразильское правительство. Но стоило только инструкторам удалиться, как бороро выкопали и с аппетитом съели посаженые клубни и семена. А после отправились в джунгли, чтобы с помощью розданных для расчистки леса топоров добраться до высокорастущих плодов. Этот опыт приобщения индейцев к более прогрессивной форме получения продуктов питания явно не удался.

Некоторые ученые связывают переход к земледелию в наиболее комфортных местах с необходимостью человека переходить к долговременной обороне от врагов. Но даже если человеку действительно пришла в голову мысль кормиться возделываемой растительной пищей, то почему выращивать он начал не желуди, орехи или лесные

яблоки? Ведь их плоды он уже собирал в диком состоянии. К тому же урожаи бананов, например, во много раз превышают урожаи злаков. В некоторых странах Африки, Южной Азии, на островах Океании они являются основной пищей. В Бразилии даже обнаружен сорт дикорастущих бананов. Окультурить выше перечисленные растения человеку-собирателю и охотнику было бы проще, потому что выращивать и обрабатывать корнеплодные — маниок, ямси сладкие бататы - сравнительно легко.

Почему первое место в питании всех народов заняли рис, пшеница, кукуруза (маис)? Зачем нужно было переходить к выращиванию злаков там, где есть более пригодные для питания растения? Ведь известно, что их диких предшественников в культуру легко не введешь, к тому же охотники и собиратели редко употребляют в пищу дикие злаки.

Считая пищу одним из важнейших двигателей размножения населения, накопления богатств, развития искусств и наук, английский географ Генри Томас Бокль [4] полагал, что финики для становления египетской культуры сыграли ту же роль, что и рис для культуры Индии. Их плоды не требуют особого ухода и дают обильные урожаи. Они вполне соответствуют химическим запросам организма человека, живущего в жарких странах.

Философ А.Ю. Скляров [22], анализируя мифы и легенды разных народов, приходит к выводу о том, что в них человек не ставит в заслугу себе или своим предкам переход к письменности или земледелию. Повсюду, от Греции до Полинезии и от Египта до Мексики, по преданиям, в эти тайны их посвятили боги-великаны.

Ботанико-географический анализ

Н.И. Вавилова

Наиболее древние земледельческие поселения обнаружены в Палестине и на склонах гор Загроса, где в X тыс. дон. э. преобладала дубо-во-фисташковая лесостепь с обилием диких злаков и зернобобовых. Однако на раскопках были найдены неокультуренные сорта произраставшей там дикой пшеницы, а совершенно другой ее вид - однозернянка. Она имеет 14 хромосом, а дикая пшеница - 28, даже современная наука не в состоянии обеспечить скрещивание между ними. Следов каких-либо других видов дикорастущих пшениц, которые могли бы стать основой культурного вида, найдено не было. Земледельческая культура возникает внезапно. Ту же внезапность появления первых городских и земледельческих культур археологи обнаружили на раскопках в Шумере, Египте, Малой Азиии Индии. Н.И. Вави-

лов делает вывод о том, что все эти виды являются пришлыми.

Как показали экспедиции Вавилова, набор культурных злаков существенно возрастает от Ближнего Востока к Закавказью и Армянскому нагорью. Оттуда поступал обсидиан, могли поступать и семена культурных растений. Однако значительного сортового разнообразия здесь не просматривается. Восточнее, в Афганистане, откуда поступал в Иерихон лазурит, сортов возделываемых пшениц гораздо больше.

Наконец, на небольшом пространстве между Гиндукушем и Западными Гималаями люди возделывают поразительное разнообразие мягких пшениц с 42 хромосомами. Здесь же сконцентрировано все мировое разнообразие зерновых бобовых растений, льнов, моркови. Значит, очаг зарождения земледельческих культур следует искать именно в этом месте. В этих же азиатских нагорьях встречается в диком состоянии большинство известных домашних животных: среди них дикий бык, буйвол, муфлон (от которого пошли овцы), безоаровый и каменный козел.

Другой очаг разнообразия культурных злаков был обнаружен на Эфиопском нагорье (Абиссиния). Количество возделываемых там твердых 28-хромосомных пшениц и ячменей поражает воображение. Однако при этом никаких диких сородичей пшеницы или ячменя найдено не было. Не обнаружились они и у выращиваемых на Абиссинском нагорье гороха, нута, льна, разнообразие сортов которых там тоже весьма впечатляет. Интересно, что с Эфиопского нагорья выходит и весь спектр домашних животных Древнего Египта.

Ни в Гималайско-Гиндукушском районе, ни на Эфиопском нагорье нет никаких письменных или материальных свидетельств о древних культурах. Но ботанико-географический анализ Н.И. Вавилова говорит о том, что искать их надо именно там, а это привносит в запутанные поиски историков и археологов элемент планирования.

Очевидно, возникновение развитых цивилизаций Нила и Евфрата, Индаи Ганга, Хуанхэи Янцзы произошло не на пустом месте - существовали некие, еще не открытые учеными, их колыбели. Они и по настоящее время являются хранителями сортовых богатств.

Н.И. Вавилов [5] установил, что все основные культурные растения вышли из горных районов тропиков и субтропиков. Из Средиземноморья происходят многие овощные культуры, включая свеклу, репу, капусту. Югозападно-азиатский центр, образуемый Кавказом, Переднеазиатскими нагорьями Таджикистаном, дал пшеницу, рожь,

горох, горчицу, большинство плодовых культур Европы. Из горных районов Южного Китая распространились гречиха, соя, редька, грецкий орех, многие цитрусовые. Огурец и суходольный рис вышли из Восточных Гималаев, горной Индиии Бирмы. Эфиопское нагорье явилось родиной кофейного дерева и ячменя. Предки мексиканцев стали выращивать хлопчатники маис, улучшенные сорта которого известны как кукуруза. С западных склонов Анд вышли перец, тыква, картофель и томаты.

Не с заболоченными равнинами великих рек, заселение и обуздание которых стало возможным с развитой гидротехникой и железной деспотической организацией человеческого общества, а с разливами горных ручьев следует связывать появление навыков земледелия и искусственного обводнения. Цивилизации зарождались там, где в диком состоянии росли злаковые и плодовые культуры, где ледниковые паводки умеряли летнюю жару и паслись стада баранов, коз и быков, где людям приходилось заниматься созданием запасов пищи на зиму.

Заселение и обуздание великих рек стало возможным лишь при развитой гидротехнике, позволяющей получать гарантированные урожаи несколько раз в год. Это требовало превосходной организации общества во главе с железным диктатором, способным вести людей к единой цели. Множество отрядов этих людей с их начальниками само по себе уже требовало огромных запасов продовольствия [18].

Все колыбели древнейших цивилизаций Средиземноморья, Передней Азии, Индии, Индокитая, Абиссинии, Мексики и Перу тяготеют к горам тропиков и субтропиков. Нигде на земле не создается такого разнообразия и контрастности местообитаний, климатических условий и экологических ниш, как в горных тропиках и субтропиках. Там засушливые жаркие пустыни сменяются духотой переувлажненных пространств, а ослепительные вечные снега соседствуют с сумраком пышных лесов. «Нигде на земле настолько не выражены два совершенно отдельных мира, мир земной с богатой растительностью, с блестящими бабочками, фазанами, леопардами, енотами, обезьянами, змеями и всей неисчислимой живностью, которая населяет вечно зеленые джунгли Сиккима. А за облаками в неожиданной вышине сияет снежная страна, не имеющая ничего общего с кишащим муравейником джунглей» [20, с. 163].

Цивилизация Индии возникла и развивалась в области верхнего Пенджаба. Здесь, вблизи от гималайских ледников и снегов, восточные арийцы

жили еще до создания наиболее древних из дошедших гимнов Ригведы. В предгорьях Гиндукуша зародился очаг бактрийской культуры с возвышенной религией Заратустры. На высоте около 1500 м в Иранском нагорье группируются наиболее знаменитые города Древней Персии и Мидии. В долинах горной Армении возникли зачатки цивилизации Урарту. Местом пробуждения к исторической жизни Китая называют провинцию Ганьсу в верховьях Хуанхэ. Видная роль в создании египетской культуры принадлежит эфиопскому элементу с верховьев Нила, с которым связан весь пантеон Древнего Египта. В горных областях массового скопления растительных богатств Америки обнаруживаются очаги земледельческих культур ацтеков, майя, инков, чибчей.

Генно-географические особенности

питания человека

Антрополог В.П. Алексеев [1, 2] соотнес ва-виловские центры появления культурных растений с географическими очагами формирования человеческих рас. Он установил, что европеоиды связаны со средиземноморским и югозападно-а-зиатским центрами, монголоиды - с китайским и юго-восточноазиатским, а американоиды - с центрами Нового Света. Извечно с пищей человек воспринимал и условия той среды, которую населял и из которой вышли его предки. Между продуктами питания и человеком и даже его духовным миром существовала выкованная сотнями предшествовавших ему поколений генетическая цепь. К определенным очагам происхождения культурных растений был прикован ею нацио-нально-расовый ген.

В.И. Вернадский высказал предположение о том, что химический состав клеток каждого вида живого организма строго индивидуален. Его стабильность определяется постоянством видового питания. Поэтому любому организму необходима та пища, что определена ему предшествующими поколениями и географической средой обитания. Продукты из чуждого для народа центра появления культурных растений, в определенном смысле, являются генетически измененными. Из чужеродных продуктов строятся чуждые организму клетки. С ними приходят и новые заболевания — рак, инсульт, атеросклероз, диабет и пр. Медики уже насчитывают свыше десяти тысяч болезней человека. Их число постоянно растет, они стремительно молодеют. Считается, что раньше эти болезни не умели диагностировать, поэтому их было меньше. Однако можно предположить, что многих из них действительно не было.

Людям давно известны некоторые правила и традиции потребления пищи. Нельзя, например, готовить вместе и рыбу, и мясо. Многие народы не смешивают свинину с другим мясом, а у некоторых свинина попросту запрещена. У европеоидов сохраняется запрет на употребление мяса хищных животных (в т. ч. кошек, собак), а в Китае или Корее это позволено. В Полинезии собаку выращивают как мясное животное. Наверное, и приручена она была когда-то по той же причине. Нормальный европеоид не станет есть насекомых, а народы Юго-Восточной Азии с удовольствием их потребляют [10].

Если человек есть то, что он ест, то и о генетической совокупности людей - роде, племени, народе - можно сказать тоже самое. Веками питание участвовало не только в формировании физического облика человека, но и «национального характера». Русский национальный характер в некоторой степени предопределен употреблением хлеба, молока, круп, овощей, грибов. Из злаков на столе главенствовали ячмень, рожь и овёс. Алкогольные напитки готовились на медово-ягодной или медово-яблочной основе. В больших количествах потреблялся квас. Водку массово начали пить лишь в эпоху Петра I.

В плоть до середины XIX в. Главным овощем России была репа. В питании она играла ту же роль, что сегодня играет картошка. Употребляли репу свежей, квашеной, вареной, пареной, жареной. Урожай ее в условиях средней полосы России (200-300 ц/га) в 2-3 раза выше, чем картофеля; собирать ее можно 2-3 раза за лето. Возделывается репа во всех географических широтах, вплоть до тундры. Вместе с редисом и редькой этот корнеплод входит в семейство капустных, которое ближе нашему организму, чем американские пасленовые, - картофель, томат, перец и табак.

Еще 150—200 лет назад крестьяне не хотели менять репу на картофель, именуя его «чертовыми яйцами». Кстати, само название картофеля его поборник агроном Андрей Болотов сложил из двух немецких слов: «крафт» — «сила» и «тойфель» — «дьявол». Насаждали картофель силой, вплоть до военной, подавляя крестьянские картофельные бунты.

Не нужно считать картофель «вторым хлебом». Этот овощ состоит почти исключительно из углеводов, а их и так организм современного человека получает в избытке вместе с крупами и мучными изделиями. Заполонив огороды, картофель вытеснил не менее ценные культуры, существенно истощив при этом плодородие почв. А ведь он, вместе с помидором, перцем и табаком, естестве-

нен для перуанца или мексиканца. Русскому же необходимо помнить поговорку «Щи да каша -пища наша».

Еще несколько десятилетий назад люди потребляли в основном продукты питания, выращенные там же, где они сами жили. В этом был важный смысл. Ведь зеленые растения питаются главным образом не удобрениями, как многие думают, а солнечным светом, создавая под действием фотосинтеза органические вещества из неорганических. Солнечные лучи той или иной географической местности, преобразовываясь в растениях, переходили к животным и человеку. Вещества, составляющие их тела, извлекались из той же среды, из которой в легкие поступал воздух. Все это гармонировало друг с другом. Даже огонь соответствовал им. Каждый ландшафт был носителем определенного горючего материала для приготовления пищи. Пища отражала характер посуды и утвари, изготовляемых из местных видов сырья [10].

Теперь вместо этого разнообразия появилась единая пища, подвергшаяся единой термической обработкой газо - и электроплитами. С появлением тепличных комплексов исчезает сезонный характер потребления продуктов. В магазинах представлен широкий ассортимент иноземных продуктов. Обмен продуктами между континентами привел к революции в питании, которую человечество не заметило; она сопоставима по значимости с неолитической, правда, отдаленные ее последствия не предсказуемы... Современный человек посредством питания сегодня связан не с конкретной географической областью, а со всей биосферой.

Горные пределы земледелия

в высокоширотной культуре

«Ученый должен быть всегда над глобусом», -говорил Н.И. Вавилов [6]. Видимо, он первым понял важность высокогорных растений для селекционной работы все верном земледелии. Именно Вавиловым было установлено совпадение распределения сортов культурных растений по высотным зонам гор, снизу-вверх, с их распределением по широтным зонам равнин, с юга на север.

Если влажные тропики и субтропики характеризуются невиданным многообразием древесных видов, то у их верхних пределов создаются оптимальные условия для самого активного на планете разнообразия однолетних трав, к которым относится большинство важнейших культурных растений. Поднимаясь в горы, можно наблюдать любопытную картину: культурные растения сменяются

поздними низинными сортами и скороспелыми высокогорными расами. Среди них в исходном состоянии скрыты многие первичные формы, давшие начало всем нашим культурным растениям.

Сельскохозяйственные культуры в горах нередко отличаются гигантизмом и высоким са-харонакоплением. В Южной Грузии на высоте 2200 м отдельные экземпляры редиса достигают 600 г, редьки - 2 кг, картофеля - 800 г [11]. Наиболее высокофизиологический предел земледелия располагается в горах с резко континентальным климатом. Если нет других противодействующих факторов, верхняя граница растениеводства совпадает со средней температурой лета: +5-8 °С. Причем скороспелые сорта многих сельскохозяйственных культур в горах представлены предельно холодостойкими растениями - обычно ячменем или картофелем.

Посевы ячменя встречаются в горах Центральной Азии, где на берегу тибетского озера Дангра-юм (31°15'с.ш.) верхняя граница земледелия достигает 4660 м [16], и есть сведения, что в Южном Тибете голозерный ячмень возделывается даже на высоте 4900 м [24].

Внимание Н.И. Вавилова [5] постоянно привлекало значительное сходство высокогорных растений Гиндукуша, Памира, Эфиопского нагорья, Атласа с возделываемыми культурами русского Севера. Рожь и овес в субтропических горах известны как сорные растения пшеничных посевов (рожь даже переводится с местных языков как «растение, засоряющее пшеницу»). Но с подъемом на высоту именно эти виды становятся возделываемыми злаками и вытесняют пшеницу.

Нечто подобное мы видим, двигаясь к северу от гор южного пояса. В начале там наблюдаются только пшеничные посевы, поскольку рожь и овес тоже считались злостными сорняками. Но далеко на севере, где-то на рубеже двух эр, они вновь входят в чистую культуру у земледельцев финских племен. В замкнутых котловинах Западного Памира на высоте около 2700-3000 м Н.И. Вавиловым были найдены первичные сорта русских северных льнов-долгунцов. Рожь здесь выделялась исключительно крупным колосом и зерном, в два раза превосходящими европейские сорта. А сорта яровых пшениц, ячменя, Горохов напоминали сибирские и североевропейские формы.

Из злаков далее всего на север и в горы идет ячмень, образующий скороспелые расы, способные вызреть за короткий вегетационный период. На южном побережье норвежского Варангер-фьорда, недалеко от границы с Россией, посевы ячменя выходят к берегу Северного Ледовитого океана.

Чуть отстают от ячменя картофель, овес, рожь и пшеница. На Западном Памире ячмень и горох произрастают на высоте до 3500 м. Несколько ниже созревают картофель, пшеница, рожь. На высоте 3400 м располагаются предельные высотные отметки ржаной культуры на Земле.

Н.И. Вавилов большое значение придавал введению в высокие широты культурных растений высокогорий, где у границ вечных снегов произрастают необычайно скороспелые сорта. На руководимых им полярных станциях в Хибинахина Печоре успешно вызревали высокогорные сорта средиземноморских овсов и эфиопских ячменей. Ученый предсказывал гигантское значение диких горных форм зерновых культур для северных пределов земледелия.

Особое внимание уделял великий ученый внедрению холодостойких диких и культурных видов картофеля, который, как известно, был заимствован у индейцев острова Чилоэ у берегов Южного Чили, и в дальнейшем вся европейская селекция основывалась на этих двух-трех случайных образцах одного вида. Отсюда Вавилов вывез 18 новых сортов, большинство из них именно на Крайнем Севере давало нормальные клубни и выявляло исключительное плодоношение. Некоторые из диких видов с мелкими клубнями оказывались настолько морозоустойчивыми, что выносили понижение температуры до - 8 °С (вида кауле).

Сотрудниками Полярно-Альпийского ботанического сада в Хибинах была доказана возможность выращивания в высоких широтах более 1200 видов полезных растений из самых различных климатических областей. Идеальными инт-родуцентами оказались высокогорные виды, некоторые из них ускоряли темпы развития на севере, причем тем стремительнее, чем с большей высоты брался исходный материал для посева. Из 68 видов альпийских и субальпийских травянистых многолетников из Гималаев половина обнаружила удачное плодоношение в Хибинах, достигая возраста 25-30 и более лет. Среди них не мало пищевых, лекарственных и декоративных растений [3].

Вильям Стефансон [23] писал, что испанцы искали в Америке золото, а не картошку. Но ценность доставленных ими клубней на много превзошла все добытое в мире золото. Не меньше резервов хранят для человечества горные территории, однако отмечены и потери. Так, на Малоазиатском нагорье исчезли сотни разновидностей мягкой и твердой пшениц, а на Эфиопском -многие виды и сорта ячменя. Выявленные Н.И. Вавиловыми Д.Д. Букиничем [7] на Западном Памире и в горах Афганистана очаги примитивных форм зерновых,

моркови и других культур, имеющих большое значение для селекции и продвижения растениеводства на север, теперь безнадежно потеряны в массе привезенного разнородного семенного материала. Катастрофически быстро идет сокращение площадей дикорастущих орехоплодных и плодовых в горах Таджикистана, Копетдага, Киргизии и Алтая.

Возможности «осеверения»

сельского хозяйства

Географического и климатического пределов «осеверения» сельского хозяйства, считал Н.И. Вавилов [5], не существует. Напротив, двигаясь с растениеводством на юг, доказывал ученый, мы вступаем в зону рискованного земледелия, где предстоящий год может быть дождливым и засушливым. Одно из преимуществ северного земледелия в том и состоит, что применительно к суровым, зато устойчивым, климатическим условиям можно выработать надежную агрорецептуру.

Известно, что четырьмя лимитирующими факторами развития растений являются свет, тепло, влага и плодородие. Из них свет является наиболее важным для фотосинтеза. Он же - наиболее трудноуправляемый фактор для растений открытого грунта. Но как раз на севере в летний период света переизбыток, к тому же он особого качества. Рассеянный свет при низком стоянии солнца, характерном для высоких широт, лучше воспринимается хлорофиллом, поскольку обогащен лучами красной и синей частей спектра. Растениям не приходится ежесуточно терять и снова набирать инерцию роста, так как летний день не прерывается на севере ночами. Поэтому в мае-июле полярные области получают приблизительно в двое больше солнечного света, чем за то же время экваториальные страны.

Каждая точка земного шара получает примерно равное количество часов солнечного освещения. Но, как указывал еще пионер освоения севера Андрей Журавский [14, 15], только в высоких широтах подавляющее количество часов солнечного освещения приходится на начало вегетационного периода. Если продолжительность солнечного освещения измерять не сутками, а теми часами, когда идет фотосинтез, то по сумме световых часов высокие широты намного превзойдут умеренные. Уникальное сочетание континентальности и полярности Андрей Журавский [14] рассматривал как национальное достояние России. Полярность создает продолжительное и непрерывное, богатое ультрафиолетом летнее освещение. Континен-тальность же обеспечивает высокие температуры вегетационного периода.

Благодаря длительному сохранению сезонной мерзлоты северные почвы практически всегда хорошо увлажнены весной и в первой половине лета. Засухи здесь редкость. В тоже время под континентальным небом при полярной России обычны высокие летние температуры. Удобрения и тепломелиоративный эффект навоза могут существенно нейтрализовать пагубное воздействие холода, улучшить микробиологические и питательные режимы почв.

На севере и сто, и триста лет назад проживал примерно тот же процент населения России, что и теперь, но в продовольственном отношении до 1930-х гг. люди находились на самообеспечении. В Мурманске в 1922 г. На каждые 100 жителей приходилось 37 коров, 60 овец и 45 оленей [8]. Сейчас столько коров не приходится и на сто дворов в животноводческих районах страны.

По сведениям, приводимым генералом А.А. Жилинским [13] (известным мелиоратором), в селении Нижняя Пеша, что и сейчас существует на берегу Чешской губы, каждый двор в начале прошлого века держал по 10-12 коров, 4-6 лошадей, 25-50 овец, многие еще имели по 50-200 оленей. Население к тому же промышляло навагу, белугу, нерпу, тюленя. Сегодня мы наблюдаем там совершенно иную картину.

Уже с XVI в. Поступают сообщения о быстром созревании хлебов на севере. Первому натуралисту, знакомившемуся с природой Русского Севера, Джону Традесканту, в Холмогорах в 1618 г. Показывали овес, который был обмолочен через шесть недель после посева, а также местную пшеницу и рожь [9].

Все население Печоры с XV в. До начала XIX в. Кормилось своим хлебом и выращивало свой лен. В XIX в., когда в некоторые годы (в 1836 г., например) на Печоре лед не таял совсем, средняя урожайность ржи составляла в Мезенском уезде сама1 15-20 (т.е. одно зерно давало 15-20 зерен), Кольском - 9, Холмогорском - 8, а максимально (сорт «Ваза») -180, ячмень давал - 10, а максимально - сам 40 и т.д. [12, с. 9-20].

Н.И. Вавилов предлагал выращивать на северных почвах прежде всего травы как корм для животных. Используя их, можно развивать мясное животноводство, чтобы обеспечить население страны экологически чистыми особенно полезным продуктом благодаря насыщенности северного света ультрафиолетовыми лучами, а влаги -талой водой.

1 Сам - старинная русская мера измерения урожайности, отражающая число раз, в которое урожай превысил количество посеянных семян.

Продвижение сельского хозяйства на север

Н.И. Вавилов рассматривал как важнейшую часть создания продовольственной независимости страны. Ученый готовил подлинную зеленую революцию, важное место в которой мог бы занять именно русский Север. Помня об этом, важно не допустить обезлюдения его огромных пространств, которые представляют собой последний территориальный резерв человечества.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Алексеев В.П. Географические очаги человеческих рас. М. : Мысль, 1985. 240 с.

2. Алексеев В. П. Очерки экологии человека. М. : МНЭПУ, 1998. 233 с.

3. Андреев Г.Н. Интродукция травянистых растений в Субарктику. Л. : Наука, 1975.

4. Бокль Г.Т. История цивилизации в Англии. Т. 2. М. : Мысль, 2002. 509 с.

5. Вавилов Н.И. Избр. тр. : в 5 т. Т. 5. Проблемы происхождения, географии, генетики, селекции растений, растениеводства и агрономии. М., Л. : Изд-во АНСССР, 1965. 786 с.

6. Вавилов Н.И. Речь к пятидесятилетию памяти Н.Н. Миклухо-Маклая // Советская педагогика. 1988. №8.

7. Вавилов Н.И., Букинич Д.Д. Земледельческий Афганистан. Л., 1929. 610 с.

8. Воленс Н.В. Колонисты Мурмана и их хозяйство // Труды Ин-тапо изучению Севера. М., 1922.

9. Гамель Н. Англичане в России в XVI и XVII столетиях // Прил. К 15 т. Записок Имп. Акад. наук. СПб., 1869. Вып. 2.

10. Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. М. : Прогресс, 1995. 480 с.

11. Давитая Ф.Ф. Проблемы исследования и охраны горных системв СССР // Программа МАБ. М., 1979.

12. Жарникова С.В. Золотая нить. Вологда, 2003.221 с.

13. Жилинский А.А. Чешская губа Северного Ледовитого океана. Архангельск, 1922.

14. Журавский А.В. Приполярная Россия в связи с разрешением общегосударственного аграрного кризиса. Архангельск, 1908.

15. Журавский А.В. Экономико-исторические и географические полярные границы в неземледельческой России. Архангельск, 1909.

16. Ковалевский Г.В. Вертикальные земледельческие зоны и верхние границы сельскохозяйственных растений в горах земного шара // Изв. Русск. географ, о-ва. 1938. Т. 70.

17. Комаров В.Л. Избр. соч. : в 12 т. Т. 12. Происхождение культурных растений. Типы расте-

ний. Введение в ботанику. М., Л.: Изд-во АНСССР, 1958. 1086 с.

18. Мечников Л. Цивилизация и великие исторические реки. М. : Прогресс, 1995. 461 с.

19. Новиков Ю.Ф. Осторожно: Терра! М. : Молодая гвардия, 1971. 224 с.

20. Рерих Н. Цветы Мории. Пути Благословения. Сердце Азии. Рига: Виеда, 1992, 261 с.

21. Синская Е.Н. Историческая география культурной флоры. Л. : Колос, 1969. 480 с.

22. Скляров А.Ю. Опасное наследие богов. М.: Вече, 2004. 384 с.

23. Стефансон В. Новая страна на Севере. М., 1933.

24. Mei'e, R., Renzhang, Y. and Haosheng, В., 1985. Anoutline of China's physical geography. Beijing.

REFERENCES

1. Alekseev, V.P, 1985. Geograficheskie ochagi chelovecheskih ras [Geographic fociof of human races]. Moskva : Mysl.

2. Alekseev, V.P, 1998. Ocherki ekologii cheloveka [Essays on human ecology]. Moskva : MNEPU.

3. Andreev, G.N., 1975. Introdukciya travyanistyh rasteniiv Subarktiku [Introduction ofherbaceousplants in the Subarctic]. Leningrad : Nauka.

4. Bokl', G.T., 2000-2002. Istoriya civilizacii v Anglii [History of Civilization in England]. Moskva : Mysl'. T. 2.

5. Vavilov, N.I., 1965. Izbrannye trudy. V 5-i t. T. 5. Problemy proishozhdeniya, geografii, genetiki, selekcii rasteniy, rastenievodstva i agronomii [Selected works in 5 volumes. Vol. 5. Problem of the origin, geography, genetics, plantbreeding and agronomy], Moskva-Leningrad.

6. Vavilov, N.I., 1988. Rech' k pyatidesyatiletiyu pamyati N.N. Mikluho-Maklaya [Speechonthe 50th anniversary in memory of N.N. Mikluho-Maclay], Sovetskaya pedagogika, no. 8.

7. Vavilov, N.I. and Bukinich, D.D., 1929. Zemledel'cheskii Afganistan [Agricultural Afghanistan], Leningrad,

8. Volens, N.V., 1922. Kolonisty Murmana i ih hozyaistvo [The colonists of Murman and their farming]. In: Trudy In-tapo izucheniyu Severa. Moskva,

9. Gamel', N., 1869. Anglichane v Rossiiv XVI i XVII stoletiyah [Englishmen in Russiain XVI-XVII centuries]. In: Prilozhenie k 15 tomu Zapisok Imp. Akad. Nauk. Vyp. 2. Sankt-Peterburg.

10. Gachev, G., 1995. Nacional'nye obrazy mira. Kosmo-Psiho-Logos [Nationalimages of the world.

Cosmo-Psycho-Logos.]. Moskva : «Progress»,

11. Davitaya, F.F., 1979. Problemy issledovaniya i ohrany gomyh system v SSSR [Problems of research and protection of mountains ystems in the USSR]. In: Programma MAB. Moskva,

12. Zhamikova, S.V., 2003. Zolotayanit' [Golden thread]. Vologda,

13. Zhilinskii, A.A., 1922. Cheshskaya guba Sevemogo Ledovitogo okeana [Cheshsk Bay of the Arctic Ocean], Arhangel'sk.

14. Zhuravskii, A.V., 1908. Pripolyamaya Rossiya v svyazi s razresheniem obshegosudarstvennogo agramogo krizisa [Subpolar Russia in connection with the resolution of nation-wide agrarian crisis]. Arhangel'sk.

15. Zhuravskii, A.V., 1909. Ekonomiko-

istoricheskie i geograficheskie polyamie granicy v nezemledel'cheskoi Rossii [Economical, historical and geographical polar boundaries of non-agricultural Russia]. Arhangel'sk.

16. Kovalevskii, G.V., 1938. Vertikal'nie

zemledel'cheskie zony i verhnie granicy sel'sko-hozyaistvennyh rastenii v gorah zemnogo shara [Vertical agricultural zones and the upper bounds of agricultural plants in world mountain systems], IzvestiyaRussk. geograf. Obshestva, Vol. 70.

17. Komarov, V.L., 1958. Izbrannye sochineniya v 12 t. T. 12. Proishozhdenie kul'tumyh rastenii. Tipy rastenii. Vvedenie v botaniku [Selected works in 12 volumes. Vol. 12. Origin of cultivated plants. Types of plants. Introduction to the botany], Moskva-Leningrad : Izd-vo ANSSSR.

18. Mechnikov, L., 1995. Civilizaciya i velikie istoricheskie reki [Civilization and the great historical rivers]. Moskva : Progress,

19. Novikov, Yu.F., 1971. Ostorozhno: Terra! [Caution: Terra!]. Moska : Molodaya Gvardiya.

20. Rerih, N., 1992. Cvety Morii. Puti

Blagosloveniya. Serdce Azii [Flowers of Moria. The ways of blessings. The heart of Asia]. Riga : Vieda.

21. Sinskaya, E.N., 1969. Istoricheskaya

geografiya kul'tumoi flory [The historical geography of cultivated flora]. Leningrad : Kolos,

22. Sklyarov, A.Yu., 2004. Opasnoe nasledie bogov [Dangerous legacy of gods]. Moskva : Veche,

23. Stefanson, V., 1933. Novaya strana na Severe [A new country in the North]. Moskva,

24. Mei'e, R., Renzhang, Y. and Haosheng, B., 1985. Anoutline of China's physical geography. Beijing.

УДК 159.922.4

В.В. Калита, Н.В. Виничук*

ОБРАЗ «ТИПИЧНОГО РУССКОГО» В ПРЕДСТАВЛЕНИИ КИТАЙСКИХ И РОССИЙСКИХ СТУДЕНТОВ**

В статье представлены результаты исследования образа «типичного русского» в обыденном сознании китайских и российских студентов. Обнаружен более позитивный образ русского у китайских студентов и менее позитивный, наполненный элементами этнического стереотипа, у российских. Работа проведена в рамках проекта «Межкультурная социально-психологическая адаптация студентов стран АТР в полиэтническом образовательном пространстве ДВФУ».

Ключевые слова: образ, психосемантика, обыденное сознание, этнос, этнический стереотип, русский, китаец, проективный рисунок.

The image of a «typical Russian» among the Chinese and Russian students: comparative analysis. VITALIY V. KALITA (Far Eastern Federal University), NATALIYA V. VINICHUK (Far Eastern Federal University).

The article deals with the results of empirical research of ideas of a «typical Russian» among the Chinese and Russian students. A «typical Russian» as viewed by the Chinese students is a white-haired, tall, beautiful person, active, courageous, resolute, optimistic, clever, sociable, friendly, cultured, strong, conscientious and hardworking. As for the Russian students, their idea of a «typical Russian» is less positive and more stereotypic. Their typical compatriot is seen as a cheerful, drinking, kind, sociable, clever, strong, impudent and rough person.

Keywords: image, psychosemantics, common sense, ethnic group, ethnic stereotype, Russian, Chinese, projective drawing.

Актуальность исследования образа «типичного русского» в обыденном сознании китайских и российских студентов продиктована, с одной стороны, ориентацией большинства вузов Российской Федерации на привлечение зарубежных студентов, а с другой - увеличением количества трудовых мигрантов из числа представителей титульных наций ближнего и дальнего зарубежья, усложнением этнической структуры ряда регионов России [11].

Изучение образа «типичного русского» с позиций психосемантического и проективного методов открывает возможности для его исследования на разных психических уровнях: осознаваемого и подсознательного. Субъективное семантическое пространство образа «типичного русского» может быть рассмотрено как модельная форма репрезентации содержания индивидуального сознания.

* КАЛИТА Виталий Владимирович, кандидат психологических наук, профессор кафедры психологии, руководитель основной образовательной программы «Психология» Школы гуманитарных наук Дальневосточного федерального университета.

E-mail: kalita.w@dvfu.ru

ВИНИЧУК Наталья Владимировна, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии Школы гуманитарных наук Дальневосточного федерального университета.

E-mail: vinichuk.nv@dvfu.ru

** Исследование выполнено в рамках внутривузовского гранта на поддержку научных исследований по теме «Межкультурная социально-психологическая адаптация студентов стран АТР в полиэтническом образовательном пространстве ДВФУ» по проекту 12-05-06-220-14/13.

О Калита В.В., Виничук Н.В., 2014