Совершенствование уголовно-процессуальных гарантий охраны прав и свобод человека в ходе нормативно-правового обеспечения уголовной политики

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ А

Актуальные проблемы уголовного процесса

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ГАРАНТИЙ ОХРАНЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА В ХОДЕ НОРМАТИВНО-ПРАВОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ

И.Н. Кондрат,

кандидат юридических наук, профессор кафедры правового обеспечения управленческой деятельности МГИМО (У) МИД РФ Научная специальность: 12.00.09 — уголовный процесс

E-mail: inkondrat@mail.ru

Аннотация. Статья посвящена изучению вопросов охраны прав и свобод личности в сфере уголовного судопроизводства, вопросов совершенствования уголовно-процессуального законодательства, закрепления надлежащего уровня гарантий соблюдения прав и законных интересов личности в ходе нормативно-правового обеспечения уголовной политики.

Ключевые слова: уголовная политика, уголовное судопроизводство, охрана прав и свобод личности, уголовно-процессуальные гарантии

IMPROVING CRIMINAL PROCEDURAL GUARANTEES PROTECTION OF RIGHTS AND FREEDOMS IN THE PROGRESS REGULATORY SUPPORT CRIMINAL POLICY

I.N. Kondrat,

candidate of law, professor of the chair of lawful guarantee for management activity of MGIMO (University), Ministry of Foreign Affairs, Russian Federation

Annotation. The paper is concerned with the protection of the rights and freedoms of the individual in criminal proceedings, improvement of criminal procedure, securing an adequate level of guarantees of rights and legitimate interests of the person in the regulatory framework of the criminal policy.

Keywords: criminal policy, criminal justice, protection of human rights and freedoms, criminal procedural guarantees

Достижение и соблюдение разумного баланса между защитой общества от преступности и охраной прав и свобод отдельных лиц, попавших в сферу уголовного судопроизводства, всегда представляло сложную проблему. В своей книге лекций «Русское уголовное право» Н.С. Таганцев определил эпиграф: «Справедливость без сострадания не справедливость, а жестокость; сострадание без справедливости не сострадание, а глупость»1.

И в настоящее время правовая политика нашего государства характеризуется нарушением этого

баланса, причём именно в сторону усиления карательной составляющей справедливости или путём различных ограничений прав и свобод граждан. С одной стороны, это ведёт к назначению осуждённым более суровых видов и сроков наказания, а с другой стороны — к занижению уровня доказанности вины подсудимого и осуждению невиновных людей. В следствие этого проявляется избыточность уголовной репрессии, негативное влияние которой на общество и государство наносит огромный ущерб как экономике, так и социальной политике страны.

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного процесса

Так, по состоянию на 1 декабря 2012 года в российских уголовно-исполнительных учреждениях содержалось более 706.2 тыс. человек2. Согласно данным статистики Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации число лиц, в отношении которых судами были вынесены оправдательные приговоры и постановления о прекращении уголовных дел по реабилитирующим обстоятельствам от общего числа лиц, в отношении которых вступили в законную силу все судебные постановления, в 2007 году составляло 2,1 %, в 2010 году — 2,5 %, в 2011 году — 2,7 %3.

По данным Следственного департамента МВД РФ, в 2011 году в производстве находилось 1 млн. 800 тыс. уголовных дел, в суд было направлено 364 тыс. уголовных дел, к уголовной ответственности привлечено более 446 тыс. обвиняемых, но почти на треть сократилось число лиц, реабилитированных на стадии предварительного следствия4.

Результаты проведённых в последнее время исследований позволяют утверждать, что указанные цифры не отражают реального количества лиц, пострадавших от незаконного уголовного преследования. Выборочное изучение С.А. Рогачевым уголовных дел, прекращённых органами предварительного расследования ГУ МВД РФ по г. Москва показывает, что 27% таких дел подлежали прекращению по реабилитирующему основанию, но обвиняемые были лишены возможности реабилитации5.

То, что приведенные цифры свидетельствуют об избыточной репрессивности правоохранительной системы, было признано и высшим руководством страны6.

К примеру, либерализация шестидесяти восьми статей УК РФ в 2010-2011 гг. никак не повлияла на практику назначения судами наказаний. Материалы статистики показывают лишь 2%-ное сокращение удельного веса осуждённых к лишению свободы при аналогичном росте числа приговорённых к обязательным работам. Положительная тенденция находится на грани статистической погрешности. Лишение свободы по-прежнему назначается в 30% приговоров. Каждый шестой предприниматель в России привлекался к уголовной ответственности7.

В последнее десятилетие в сфере применения мер уголовно-процессуального принуждения сложилась достаточно сложная ситуация. Работники органов следствия, дознания, прокуратуры, а не редко и судьи рассматривают свои профессиональные функции как меру своей процессуальной свободы усмотрения, не ограниченной интересами общества и правами и интересами обвиняемого. Даже в судах распространена практика оценки позиции стороны обвинения как заведомо правильной и единственно возможной8. В правоохранительных органах по-прежнему практи-

куются недозволенные методы обращения с задержанными. Ради получения показаний задержанных нередко избивают, подвергают жестокому обращению и даже пыткам. Имеются примеры, когда пытки приводили к смерти или тяжёлым последствиям для здоровья задержанных. Возбуждение и прекращение уголовных дел стали рычагом вмешательства правоохранительных органов в экономику, способом получения доли собственности9.

Но права человека в нашей стране исторически нарушались и нарушаются не только диктатурой публичной власти. В значительной мере они попирались диктатурой криминала в самом широком его понимании. Этот фактор не был главенствующим во времена самодержавия и авторитаризма, но в настоящее время, по оценке В.В. Лунеева, он вышел на первые роли. Поэтому современная уголовная политика должна быть соотнесена с сегодняшними реалиями10.

Проведенное исследование показывает, что уголовная политика представляет собой некую систему принципов, предписаний и норм, а так же программ, разработанных государством с целью защиты жизненно важных интересов человека, общества и самого государства от преступных посягательств. О существовании и характерных чертах уголовной политики можно судить по законодательному отражению правовых принципов на конкретном этапе развития законодательства. Объективный характер таких принципов обусловлен тем, что они выводятся из общих принципов правового государства, из основ конституционного строя, политической и экономической систем государства, закономерностей развития демократического общества.

При этом, в частности, любое фактическое нарушение принципов уголовно-процессуального закона, которое путём лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства либо иным путём повлияло или могло повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по своему характеру противоречит назначению уголовного судопроизводства. Установление подобных нарушений является основанием для отмены или изменения судебного решения судом вышестоящей инстанции (ст. 381, 382, 383 УПК РФ).

Поэтому, говоря о возможности совершенствования уголовно-процессуальных гарантий соблюдения прав и свобод человека в ходе нормативно-правового обеспечения уголовной политики, необходимо, в первую очередь, рассмотреть возможные пути изменения норм процессуального законодательства, в которых реализуются принципы уголовного судопроизводства. В рамках настоящей работы мы и рассмотрим отдельные аспекты разви-

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного процесса

тия уголовно-процессуальных гарантий, базирующихся на принципах уголовного процесса.

Так, что касается принципа законности (ст. 7 УПК РФ), то его процессуальное содержание сформулировано в целом ряде статей особенной части УПК РФ, в которых детально регламентирован порядок производства по уголовному делу и большое внимание уделяется гарантиям его соблюдения. Надзор за предварительным следствием, осуществляемый прокурорами, а также контрольные полномочия суда на досудебных стадиях, являются важными средствами обеспечения законности и обоснованности принимаемых решений в ходе уголовного преследования11.

Одним из составных элементов принципа законности является обязательное правило о том, что определение суда, постановление судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными (ч. 4 ст. 7 УПК РФ). Но из перечня обязательных требований к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 2 ст. 171 УПК РФ), усматривается, что в ней отсутствует требование об обоснованности и мотивированности постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Согласно ч. 2 ст. 171 УПК РФ в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого должно быть указано: дата и место его составления; кем составлено постановление; фамилия, имя и отчество лица, привлекаемого в качестве обвиняемого, число, месяц, год и место его рождения; описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п. 1-4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ; пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающие ответственность за данное преступление; решение о привлечении лица в качестве обвиняемого по расследуемому уголовному делу. Рассматривая этот перечень, возможно заключить, что лицо может быть привлечено в качестве обвиняемого в совершении преступления без достаточных на то оснований. Субъекту доказывания достаточно лишь быть убеждённым в том, что добытые по делу доказательства достаточны для обоснования вины такого лица.

По мнению И.С. Дикарева, какими бы убедительными ни казались доказательства виновности, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель всегда должны допускать вероятность того, что настоящий преступник остался на свободе, а привлечённый к участию в деле человек не причастен к совершенному преступлению12. Следуя такой логике, обвинительное заключение, по содержанию, ставится на одну ступень со следственной версией, что неизбежно вступает в противоречие с принципом законности, поскольку допускается необоснованное

обвинение. И при этом ещё и забывается, что показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомлённости, являются недопустимым доказательствам (п. 2 ч. 2 ст. 75 УК РФ).

Далее, логическое противоречие с принципом законности и принципом презумпции невиновности усматривается в содержании нормы п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ. С одной стороны, в п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ говорится об описании преступления с указанием времени, места его совершения, с другой стороны, не конкретизированы «иные обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с п. 1-4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ».

Из сказанного можно сделать вывод, что обвинение, не обоснованное и не мотивированное, а также не подкреплённое доказательствами, нарушает права и законные интересы личности и противоречит принципу законности уголовного процесса. В этой связи, на наш взгляд, перечень обязательных требований к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 2 ст. 171 УПК РФ) следует дополнить следующими нормами:

- пункт 4 изложить в следующей редакции: «описание преступления с указанием времени, места, способа его совершения, общественно опасных последствий преступления или угрозы их наступления, формы вины, целей и мотивов»;

- добавить пункт 5.1. в следующей редакции: «доказательства, на которых основаны выводы следователя о наличии в деяниях подозреваемого состава преступления».

Та же проблема нарушения принципа законности видится в порядке вынесения постановления следователя или определения суда об избрании меры пресечения (ч. 1 ст. 101 УПК РФ). Эта норма не совсем соответствует требованию ч. 4 ст. 7 УПК РФ о мотивированности определений и постановлений суда или судьи, прокурора, следователя и дознавателя.

В этой связи законодателю необходимо внести изменения в УПК РФ, дополнив его нормой о том, что любое определение судьи, вынесенное по итогам рассмотрения ходатайств органов предварительного расследования на проведение следственных действий или избрания меры пресечения, а также любые постановления прокурора, следователя и дознавателя об избрании меры пресечения должны быть мотивированны. Поэтому предлагаем дополнить ч. 1 ст. 101 УПК РФ пунктом в следующей редакции: «Об избрании меры пресечения дознаватель, следователь или судья выносит мотивированное постановление, а суд — мотивированное определение, содержащее указание на престу-

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного процесса

пление, в котором подозревается или обвиняется лицо, и доказательства, послужившие основанием для избрания этой меры пресечения».

Рассмотрение принципа уважения чести и достоинства личности (ст. 9 УПК РФ) начнем с мнения В.Н. Секретарюка о том, что реализованный в целом ряде норм уголовно-процессуального закона он является определяющим началом деятельности всех правоохранительных органов13. Например, в нормах, посвящённых порядку производства личного обыска (ч. 3 ст. 184 УПК РФ), освидетельствования (ч. 4 ст. 179 УПК РФ), обыска (ч. 7 ст. 182 УПК РФ), получения образцов для сравнительного исследования (ч. 2 ст. 202 УПК РФ) непосредственно отражается идея уважения чести и достоинства личности.

Так, принудительное получение у подозреваемого или обвиняемого образцов для сравнительного исследования не может не затрагивать его честь и достоинство. Поэтому важным положительным моментом является запрещение при получении образцов для сравнительного исследования применения методов, опасных для жизни и здоровья человека или унижающих его честь и достоинство (ч. 2 ст. 202 УПК РФ)14.

Но встречаются и иные суждения. В отношении норм ст. 202 УПК РФ Т. С. Дворянкина пишет: «Трудно понять, из чего исходил законодатель, указывая, что данным действием может унижаться честь человека, тем более, что это действие не требует участия понятых»15. Мы не можем разделить такую точку зрения, поскольку унижение чести и достоинства возможно не только со стороны понятых, но и со стороны следователя или эксперта. Так же достоинство личности может быть ущемлено необоснованным или чрезмерным физическим воздействием на подозреваемого или обвиняемого, или в результате разглашения сведений личного характера лицом, осуществляющим следственные действия.

В этой связи следует вспомнить о ч. 2 ст. 241 УПК РФ, в которой устанавливается основания проведения закрытого разбирательства. Обратим внимание на п. 2, который устанавливает закрытый порядок рассмотрения судами уголовных дел в отношении лиц, не достигших 16 лет. При этом возникает вопрос, не существует ли противоречия между закрытостью судебного разбирательства как проявлением принципа уважения чести и достоинства личности и условием гласности судебного разбирательства как проявлением принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту (ст. 16 УПК РФ)?

Очевидно, что открытое рассмотрение не только не нарушит прав и законных интересов несовершеннолетних обвиняемых, но может послужить эффективным средством охраны и защиты их от судейского произвола. Поэтому, на наш взгляд, для того, чтобы современная уголовно-процессуальная

политика отвечала интересам уважения чести и достоинства личности и защиты его прав и законных интересов, закрытое рассмотрение уголовных дел в отношении лиц, не достигших возраста 16 лет и не связанных с преступлениями сексуального характера, должны рассматриваться в открытом режиме.

Далее отметим, что привлечение человека к уголовной ответственности часто начинается с его задержания в качестве подозреваемого. Поэтому столь важно обеспечить права и свободы человека именно на этой самой ранней стадии уголовного судопроизводства, когда только начинается сбор доказательств его предполагаемой виновности в совершении преступления. Поэтому конституционное право на свободу и личную неприкосновенность находит своё выражение в уголовно-процессуальном принципе неприкосновенности личности (ст. 10 УПК РФ). Он означает, что человек не может быть лишён свободы и заключён под стражу по произволу власти.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, вынесение постановления об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу всегда ущемляет право на свободу и личную неприкосновенность независимо от того, исполнено или не исполнено это решение. Не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность, прежде всего угроза потерять свободу, нарушают неприкосновенность личности, в том числе психическую, оказывают давление на сознание и поступки человека16.

Поэтому, по нашей оценке, в УПК РФ есть ряд положений, не вполне соответствующих нормам Конституции Российской Федерации и нормам международного права в области защиты прав человека, имеющих отношение к стадиям возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. К примеру, в УПК РФ не раскрыто понятие «подозрение в совершении преступления» (п. 11 и 42 ст. 5, ч. 1 и 3 ст. 10 УПК РФ). Т.е. представитель власти имеет субъективное право принять решение о задержании лица, исходя из своего личного понимания ситуаций, описанных в ч. 1 ст. 46 и ч. 1 ст. 91 УПК РФ.

Возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица не обязывает следственные органы к немедленному предъявлению обвинения этому лицу. Закон лишь требует допросить его в течение 24 часов с момента фактического задержания (ч. 2 ст. 46 УПК РФ). По мнению О.З. Челохсаева, если к такому лицу не были применены меры процессуального принуждения (например, задержание или заключение под стражу), то оно может находиться в статусе подозреваемого вплоть до окончания расследования. За это время могут быть проведены следственные действия, о которых подозреваемый может и не знать, и лишь на конечном этапе расследования (дознания) ему будет предъявлено об-винение17. Поэтому одними из дискуссионных остаются вопросы мотива задержания и определённости

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного процесса

процедуры фактического задержания18.

Мотив задержания должен объяснять, для предупреждения каких общественно опасных действий подозреваемого следует изолировать от общества. Задержание подозреваемого может быть мотивировано необходимостью пресечь его дальнейшую преступную деятельность, предупредить совершение нового преступления или воспрепятствовать уклонению от уголовного преследования. Но связывать мотивы задержания с обязательным решением применения мер пресечения будет не вполне логичным.

Несовершенство норм УПК РФ о задержании исключает её однозначное толкование как с теоретической, так и с практической точек зрения. Так, в своих работах П.М. Давыдов и П.П. Якимов указывали, что установление мотивов необходимо только при задержании по обстоятельствам, указывающим на покушение подозреваемого на побег, или если оно не имело постоянного места жительства, или не была установлена его личность19.

Л.И. Даньшина в своей монографии отмечает как положительный факт, что в УПК РФ мотивы задержания совпадают с основаниями для избрания мер пресечения, особенно такой, как заключение под стражу. Она считает, что в ст. 91 и 108 УПК РФ

законодатель заложил идентичные мотивы приме-

20

нения этих мер процессуального принуждения20. Н.В. Бушная полагает, что мотивом задержания лица является подозрение в совершении преступления. По её мнению, перечисленные в УПК РФ

обстоятельства выступают в качестве целей приме-

21

нения этой меры принуждения21.

Представляется, что нельзя согласиться с приведёнными мнениями, поскольку понятия «мотивы» и «основания» не могут быть синонимами, а их отождествление приведёт к подмене понятий. В.Т. Очередин верно полагает, что мотивами задержания выступают такие обстоятельства, как: необходимость помешать подозреваемому скрыться от дознания и следствия и предотвратить продолжение им преступной деятельности22. Другими словами, мотив должен быть обусловлен необходимостью предупредить активное воспрепятствование подозреваемым уголовному преследованию при условии недопустимости необоснованного и не вызванного «крайней необходимостью» нарушения принципа неприкосновенности личности.

Поскольку «любой опасности ограничения свободы и личной неприкосновенности, в т.ч. при наличии законных оснований, должно противостоять право на судебное обжалование»23, то второй этап принятия процессуального решения о «превентивном» лишении свободы подозреваемого заключается в праве санкционирования ареста, которое принадлежит суду. Гарантией от таких произвольных ограничений свободы и личной неприкосновенности является судебная проверка оснований для вы-

несения решений о заключении под стражу. Следовательно, судья, давая своё согласие на заключение подозреваемого или обвиняемого под стражу, обязан мотивировать своё решение невозможностью применения более мягкой мерой пресечения24.

Здесь нельзя согласиться с мнением некоторых учёных о полном соответствии порядка ареста и задержания Конституции РФ25. Так, вызывает непонимание включение в часть 7 ст. 108 УПК РФ пункта 3, содержание которого логически противоречит принципу презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ). Условием продления задержания является признание судом факта задержания законным и обоснованным на срок не более 72 часов с момента вынесения судебного решения. С другой стороны продление срока содержания под стражей имеет целью получение времени на представление какой-либо стороной дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде ареста. Но это означает, что при решении вопроса о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу доказательств у стороны обвинения нет или их недостаточно.

Также следует отметить, что продление срока задержания в соответствии нормами ст. 108 УПК РФ не противоречит ст. 22 Конституции Российской Федерации, устанавливающей принцип неприкосновенности личности26. Тем не менее, не можем согласиться с формулировкой п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК РФ, так как имеется противоречие принципу презумпции невиновности, а точнее ч. 3 ст. 14 УПК РФ, устанавливающей, что «все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого». Если сторона обвинения к моменту судебного рассмотрения вопроса об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу не смогла предоставить в суд доказательства обоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, то все сомнения в полноте обоснования заключения под стражу должны толковаться судом в пользу обвиняемого. Следовательно суд не должен иметь возможности продления срока задержания по основанию ч. 3 ст. 14 УПК РФ. Поэтому, на наш взгляд, следует данную норму исключить. Это будет соответствовать целям защиты человека и гражданина от необоснованного заключения под стражу и отвечать принципам уголовного процесса и современной уголовной политики российского государства.

Вот далеко не все выявленные в ходе нашего исследования противоречия отдельных норм уголовно-процессуального закона и принципов уголовного процесса, которые снижают уровень гарантий прав

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного процесса

и свобод лиц, вовлекаемых в сферу производства по уголовным делам. Предстоит еще большая работа по совершенствованию положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

И в завершение работы подчеркнем, что в настоящее время учёные и юристы-практики достаточно много говорят о необходимости построения такой системы уголовной политики, которая позволяла бы реально обеспечить права и законные интересы личности в сфере уголовной юрисдикции. Сопоставление российского законодательства и норм международных документов свидетельствует не только об отставании национального законодательства от международных стандартов, но и об отсутствии действенного механизма обеспечения даже закреплённых в законе прав. Не раз уже высказывалась мысль о том, что подобное возможно потому, что российская уголовная политика пока ещё во многом ориентирована на удовлетворение государственно-политических интересов27. В её основе лежит преобладание обвинительных начал и инквизиционность. Следовательно, речь должна идти о продолжении формирования качественно новой уголовной политики, которая была бы настолько стабильна и независима от политической конъюнктуры, от произвола органов и должностных лиц государства, чтобы в любой социально-политической обстановке могла обеспечить действенность механизма защиты прав и свобод личности.

1 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Т.1. М., 1994.

2 Краткая характеристика уголовно-исполнительной системы // [Электронный ресурс] URL: http://www.fsin.su/structure/ inspector/iao/statistika/Kratkaya%20har-ka%20UIS/

3 См.: Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2011 году// [Электронный ресурс] URL: http:// www.cdep.ru/index.php?id=80&item=1239.

4 См.: Интервью газете «Щит и меч» начальника Следственного департамента МВД РФ генерал-лейтенанта юстиции Кожокарь В. (13.04.2012) // [Электронный ресурс] URL:http://www.mvd.ru/ mvd/structure/unit/komitet/20120413164524/show_104486/

5 См.: Рогачев С.А. Реабилитация в уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. М.: ВНИИ МВД РФ, 2009. С. 4-5.

6 Выступление Президента РФ В.В. Путина на VIII Всероссийском съезде судей (19.12.2012) // [Электронный ресурс] URL: http://www.news.kremlin.ru/video/1349?page=3

7 См.: Уголовная политика в сфере экономики: экспертные оценки. М.: Фонд «Либераль-ная миссия», 2011 // [Электронный ресурс] URL:http://www.liberal.ru/upload/files/ugol_econom_light.pdf

8 См., в частности: Беседа с заместителем председателя Московского городского суда по уголовным делам Дмитрием Фоминым (24.09.2012 г.) // [Электронный ресурс] URL:http://lenta.ru/ articles/2012/09/24/fomin/

9 См.: Доклад Генерального прокурора РФ Ю.Я. Чайки «О состоянии законности и право-порядка в 2011 году и о проделанной работе по их укреплению» на заседании Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 30.05.2012 г. // [Электронный ресурс] URL:http://genproc.gov.ru/genprokuror/ appearances/document-76185/

10 См.: Лунеев В.В. Преступность ХХ века: мировые, региональ-

ные и российские тенден-ции». М.: ВолтерсКлувер, 2005. С.У

11 См., в частности: Токарева М.Е. Современные проблемы законности и прокурорский надзор в досудебных стадиях уголовного процесса: Дис. ... докт. юрид. наук в форме научн. доклада. М., 1997. С. 17; Багаутдинов Ф.Н. Публичные и личные интересы в рос-сийском уголовном судопроизводстве и гарантии их обеспечения на предварительном следствии: Дис. ... докт. юрид. наук // М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при генеральной прокуратуре РФ, 2004.

12 Дикарев И.С. Объект публичного уголовного преследования и значение его правиль-ного определения // Правоведение. 2007. № 2. С. 71.

13 См.: Секретарюк В.Н. Теоретические и правовые основы принципа уважения личности в стадии предварительного расследования: Дис. ... канд. юрид. наук // Институт эко-номики и права. М., 2001. С. 69.

14 См.: Антонов И.А. Нравственно-правовые критерии уголовно-процессуальной дея-тельности следователей. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003. С. 139, 141, 160-168; Мичури-на О.В. О применении принуждения при проведении следственных дей-ствий // Законодательство. 2006. № 4. С. 75-76.

15 Дворянкина Т.С. Уважение чести и достоинства личности как нравственная основа судебного разбирательства: Дис. ... канд. юрид. наук // М.: МГЮА, 2006. С. 52.

16 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П «По делу о про-верке конституционности статей 220.1 и 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна» // СЗ РФ. 1995. № 19 ст. 1764.

17 См.: Челохсаев О.З. Современная уголовно-процессуальная политика государства / Научн. ред. В.С. Джатиев. Владикавказ: Издательско-полиграфическое предприятие им. В. Гассиева, 2009.С. 169-170.

18 См.: Бушная Н.В. Проблемы применения процессуального принужде-ния в стадии предварительного расследования: Дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 175.

19 См.: Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза СССР и со-юзных республик. Свердловск, 1961. С. 57.

20 См.: Даньшина Л.И. Возбуждение уголовного дела и предваритель-ного расследова-ния в уголовном процессе России. М., 2003. С. 100.

21 См.: Бушная Н.В. Указ.соч. С. 177.

22 См.: Очередин В.Т. Меры процессуального принуждения в уголов-ном производстве. Волгоград, 2004. С. 14.

23 Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в свя-зи с жалобой гражданина В.А. Аветяна» // СЗ РФ. 1995. № 19 ст. 1764.

24 См.: Гольцов А.Т. Заключение под стражу в Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук // М.: РАН. Институт государства и права, 2006. С. 109; Кольчурип А.Г., Карцева А.И. К вопросу о рас-смотрении судом ходатайства об избрании в отношении подозре-ваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу // Российс-кий следователь. 2008. № 22. С. 5; Курочкина Л. Новая редакция УПК РФ о сроках предвари-тельного расследования и содержания обвиняемых под стражей // Уголовное право. 2008. № 2. С. 108.

25 См., в частности: Ковтун Н.Н., Кузнецов А.П. Судебный контроль за-конности и обосно-ванности задержания подозреваемого // Российский су-дья. 2004. № 7. С. 36-37.

26 См.: Жагловский В. Основания заключения подозреваемого под стражу // Уголовное право. 2008. № 2. С. 103.

27 См.: Мельников В.Ю. Обеспечение прав граждан в ходе досудебного производства. М.: ИД «Юриспруденция», 2006. С. 34