Этнографические заметки о населении степного края в путевом дневнике Г. Е. Катанаева 1893 г

ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2020. Т. 7, № 1

DOI 10.24147/2312-1300.2020.7(1).201-216

А. А. Крих

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ О НАСЕЛЕНИИ СТЕПНОГО КРАЯ В ПУТЕВОМ ДНЕВНИКЕ Г. Е. КАТАНАЕВА 1893 г.*

Путевые дневники председателя Войскового хозяйственного правления Сибирского казачьего войска и председателя Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества Георгия Ефремовича Катанаева содержат ценную этнографическую информацию о населении сибирских казачьих линий, которая лишь частично введена в научный оборот. В данной работе публикуются этнографические заметки из путевого дневника Г. Е. Катанаева 1893 г., записи которых велись во время служебной поездки по Кокчетавскому округу Акмолинской области. Данный источник представляет интерес не только информацией об этническом составе Сибирского казачьего войска и этнокультурных процессах, которые в нём протекали, но и представлениями автора дневника об этничности и возможностях её трансформации.

Ключевые слова: Киргизская степь; сибирские казаки; мордва; хохлы; этнокультурные процессы; путевой дневник.

A. A. Krikh

ETHNOGRAPHIC NOTES ON THE POPULATION OF THE STEPPE REGION IN THE TRAVEL DIARY OF G. E. KATANAEV 1893

The travel diaries of the chairman of the Army Economical Board of the Siberian Cossack Host and the chairman of the West Siberian Department of the Imperial Russian Geographical Society, Georgy Efremovich Katanaev, contains valuable ethnographic information about the population of the Siberian Cossack lines, which is only partially put in the scientific circulation. In this article, ethnographic notes by G. E. Katanaev, which were done in 1893 during a duty trip in the Kokchetav district of Aqmola Region. The source is interesting not only for information about the ethnic composition of the Siberian Cossack Host and the ethnocultural processes in it, but also for the ideas of the diary's author about ethnicity and its transformation possibilities.

Keywords: Kyrgyz steppe; Siberian Cossacks; Mordovians; Khokhly; ethnocultural processes; travel diary.

Ни одно современное исследование по истории Сибирского казачьего войска не обходится без упоминания работ Г. Е. Катанаева [1]. Неугасающий интерес и востребованность его работ со стороны профессионального научного сообщества вылились в пуб-

ликацию мемуарного наследия Георгия Ефремовича под общим названием «На заре сибирского самосознания» [2]. В меньшей степени повезло его путевым дневникам, которые были введены в научный оборот фрагментарно [3; 4], но именно в них содержится

* Публикация подготовлена при финансовой поддержке РФФИ, проект № 18-49-550016 р_а «Научные и образовательные проекты государства в контексте колонизации Азиатских окраин: омские площадки и эксперты первой трети XX в.».

богатый материал для исследования природы и населения Степного края конца XIX в.

Георгий Ефремович Катанаев с 1889 г. и до выхода в отставку в 1906 г. занимал должность председателя Войскового хозяйственного правления Сибирского казачьего войска. Одновременно он являлся членом-учредителем и почётным членом ЗападноСибирского отдела Императорского Русского географического общества (ЗСОИРГО), в 1877-1893 гг. входил в состав распорядительного комитета, а в 1893-1897 гг. был председателем ЗСОИРГО [5, с. 513].

По долгу службы Г. Е. Катанаев часто совершал инспекционные поездки по станицам Сибирского казачьего войска, зачастую совмещая их с научными изысканиями в рамках деятельности в ЗСОИРГО. Связано это было с тем, что в 1890-х гг. ЗСОИРГО переживал кризис финансирования, вызванный, в том числе, постройкой в 1896-1897 гг. собственного здания, где бы размещались библиотека, музей и помещения для собраний и публичных выступлений членов общества [6, с. 25]. Субсидирование экспедиционной деятельности было существенно сокращено, а в некоторые годы вообще прекращено, поэтому членам общества приходилось совмещать свои должностные поездки с собственными исследовательскими проектами в РГО. В частности, в 1890-1893 гг. «...никаких средств на экспедиции и поездки Отдел не давал» [6, с. 25], поэтому Г. Е. Катанаев, отправляясь летом 1893 г. в инспекционную поездку по казачьим станицам Кокчетавско-го округа от Войскового хозяйственного правления, использует эту возможность для реализации научных задач. Отсутствие финансирования поездок со стороны ЗСОИРГО стало причиной, по которой все служебные командировки, во время которых выполнялись в том числе исследовательские задачи, не вошли в официальный перечень экспедиций и поездок, опубликованный в Справочнике к обзору деятельности ЗСОРГО за 1877-1910 гг. [7, с. 9].

Во время служебных поездок Георгий Ефремович заносил свои наблюдения в путевые дневники. В Историческом архиве Омской области в личном фонде Г. Е. Катанаева (Ф. Р-366) сохранилось десять путевых дневников, повествующих о жизни населения на

Сибирских казачьих линиях. Записи в дневниках велись чернилами и химическим карандашом, что существенно сказалось на сохранности текста - некоторые заметки трудно читаемы. Многие из путевых записок, имеющих вид небольших карманных книжек с листами в клетку, не датированы. Установить год совершения поездки исходя из содержания самих дневниковых записей в половине случаев весьма затруднительно. Тем ценнее записи Г. Е. Катанаева, сделанные летом 1893 г. во время командировки в Кок-четавский округ Акмолинской области.

Судя по предположительному маршруту, зафиксированному на последних листах дневниковой тетради [8, л. 76 об .-77], Г. Е. Катанаев должен был пробыть в командировке в Кокчетавском округе с 23 июня по 11 августа, однако начало записей датировано 11 июня и посвящено описанию местности у пикета Камышловского. Автор не всегда строго датирует свои наблюдения, в связи с чем под одной датой могут располагаться заметки относительно нескольких населённых пунктов. Иногда датировать местопребывание Г. Е. Катанаева в тех или иных населённых пунктах помогает перечень лиц, которым им раздавались деньги. К примеру, находясь 18 июня 1893 г. в Сандыктаве, Г. Е. Катанаев выдал «. разбитому параличом казаку Ив. Терешину 1 руб.» [8, л. 76], а 8 июля в станице Котуркульской дал «.Анне Беловой посёлка Плоского - 3 р. на бедность и отсутствие помощи как со стор[оны] своего общества[,] так и здешнего (около 90 лет)» [8, л. 76]. Обрываются дневниковые записи внезапно, неоконченным предложением о разговоре со станичным атаманом Дорохиным, которое в текст публикации источника не включено.

Непосредственно во время летней поездки 1893 г. вглубь Акмолинской области Г. Е. Катанаев сформулировал три научные задачи: 1) собрать информацию «об усыха-нии вод степного района Западной Сибири, о периодичности прибыли и убыли их», 2) выявить корреляцию между обилием водоёмов и лесной растительностью и, в частности, ответить на вопрос «. убывают ли леса», 3) собрать сведения «о хозяйственном взаимодействии новосёла и старожила.» [9, с. 2]. В результате выполнения третьей из

поставленных задач Г. Е. Катанаев составляет подробные этнографические описания населения, проживающего в станицах и деревнях Кокчетавского округа Акмолинской области. При публикации текста дневника заметки, посвящённые выполнению первых двух задач, были опущены. Пропуск текста источника обозначен многоточием, заключённым в угловые скобки.

Следуя сложившейся традиции в описании этнографических явлений, автор дневника намечает план характеристики «племенного состава» жителей казачьей линии, состоящий из семи следующих пунктов: история переселения в Степь; антропо-нимия; описание языковых процессов (степень усвоения русского языка и распространённость знания киргизского, т. е. казахского языка); брачные круги и наличие национально-смешанных брачных союзов; «одежда и обиход», т. е. влияние казачества на быт и материальную культуру переселенцев, как казаков, так и крестьян; описание антропологического типа переселенцев или «внешнего вида»; фиксация динамики культурных изменений в переселенческих группах разных периодов заселения Кокчетав-ского округа.

Данные путевые заметки носят ретроспективный характер, их автор постоянно обращается к моменту переселения крестьян из Европейской России и «превращению» их в казаков. С этой целью Г. Е. Катанаев расспрашивал казачьих офицеров, которые были переселены в Киргизскую степь с Пресно-горьковской и Иртышской линий одновременно с приездом переселенцев из Европейской России. Эти «природные» казаки, как их называет автор дневника, должны были стать наставниками для вновь прибывших, обучить их «казачьему делу». Таким образом, дневник содержит информацию, относящуюся к двум временным пластам: к 1849-1850 и 1889-1893 гг. Зачастую Г. Е. Катанаев цитирует упоминаемых в дневнике собеседников, заключая их высказывания в кавычки.

Исходя из задачи описания хозяйственного взаимодействия «новосёла и старожила», в путевых заметках упоминаются несколько групп населения: 1) «коренные», «природные», «старослужащие», «сибирские» казаки, переселившиеся в Киргизскую степь

со старых линий; 2) крестьяне (мордва, хохлы и великороссы), переселившиеся в Степь в 1849-1850 гг. и зачисленные в казаки; 3) крестьяне-переселенцы (также мордва, хохлы и великороссы), прибывшие в Степь в начале 1880-х гг. по письмам ранее переехавших родственников и односельчан; поскольку к казачьему войску они не были причислены, то в Степи они основали собственные деревни, оставшись в статусе крестьян. В связи с напластованием разных волн мигрантов, автор дневниковых записей подчас затрудняется в проведении чёткой границы между группами старожилов и переселенцев: при сравнении старослужащих казаков и казаков, зачисленных в Войско из мордовских и малороссийских крестьян, первые выступают в качестве, хоть и немногочисленного, но старожильческого населения, а вторые - переселенческого. Но при сопоставлении второй и третьей группы, прибывших в Киргизскую степь из одних мест, но в разное время, в качестве «осибиряченно-го», старожильческого населения выступает вторая группа, а третья описывается как переселенческая. Таким образом, мордву, переселившуюся позже, в 1870-х гг., по пригласительным письмам мордвы-казаков, но не зачисленную в состав казачьего войска, Ка-танаев, вслед за своими информаторами, называет «росейцами» [8, л. 49 об.] - термином, которым по всей Сибири называли переселенцев из Европейской России.

Все этнографические наблюдения должны были иллюстрировать идею Г. Е. Ката-наева об «обрусении» мордвы и малороссов, превращении их в русских. Таким образом, в путевых заметках отразилась сложность понимания того, кого можно считать русским. Такая же неопределённость наблюдается с употреблением термина «сибиряки». Для того чтобы показать, насколько сильно мордовское население станиц в 1889-1893 гг. отличается от пришедших сюда в 18491850 гг. их предков, Г. Е. Катанаев пишет: «...хотя первые морд [вины] пришли сюда из коренной России, но нынешние мордвины-сибиряки несравненно более русские люди» [8, л. 42-42 об.]. Таким образом, допускается, с одной стороны, что сибиряком может быть не только русский, но и мордвин, хохол и т. д., а с другой стороны, оказывается, что

мордвины-сибиряки похожи на русских больше, чем просто мордвины.

В целом, путевой дневник Г. Е. Ката-наева за 1893 г. интересен не только предоставляемой информацией об этническом составе Сибирского казачьего войска и процессах, которые в нём протекали, но и, в большей степени, представлениями самого автора дневника об этничности и возможностях её трансформации.

Этнографические заметки из текста путевого дневника Г. Е. Катанаева приведены

в соответствии с современными правилами русского литературного языка (но с сохранением текстологических особенностей, в том числе пунктуации и подчёркиваний). Пропуски отдельных букв и слов, описки, очевидные орфографические ошибки, которые не несут какой-либо принципиальной смысловой нагрузки, были исправлены по умолчанию. Надписи над строками внесены в состав предложений. Расшифровка авторских сокращений дана в квадратных скобках.

<...> Зеренда. К вопросу о прогрессивном] движен[ии]. Каждый из пахарей засевает в целях сбережения урожая в трёх местах - одну где вследствие мягкости и богатства почвы растение <...>, сильно идёт в дудку - это на случай долгого и засушливого лета; другой - по направлению] к Кокчетаву на возвышенной степной местности на случай [дожд]ливого лета, когда хлеб посеянный в первом участке не дозревает; третий - средний между ними. Эти же три участка более обеспечивают урожай и от истребления кобылкой, так как иногда почти не бывает чтобы кобылка появлялась разом на всём юртовском наделе, почему хлеб истреблённый ею в одном пункте уцелевает в других.

Озимый хлеб: сеется как можно ближе к опушкам леса и на небольших прогалинах между лесом. Средина таких прогалин, впрочем, вследствие частых и сильных ветров нередко выдувается ветрами и <...> в этих местах. Для обеспечения как этих, так и других более открытых площадей засеянных озимыми, большинство хозяев использующих озими покрывают их на зиму разного рода хворостом, сучьями, соломою разбрасываемыми по всему полю, в целях задержания на низких местах более глубокого слоя снега, прикрывающего всходы от морозов и выдувания.

В Атбасаре - казаки научились разводить бахчи от пришедших хохлов. От пришедших же мужиков они научились сеять хлеб не т[олько в] низинах а на гривах и увалах. Степь покрытая редким кисцом даёт не постоянный и непродолжительный] минимальный урожай. Степь, покрытая густою щеткою кинца и ковылем, наиболее пригодна и вынослива для пашни. Степь покрытая шалфеем (казачьим галом) очень плотно и не поддаётся распашке.

От этих же хохлов атб[асарские] казаки научились и заменять дерево кизяком приготовленным из конского и коровьего навоза. Способ приготовления, просушивания и складывания тот же, что в Усть-Каменогорске. К кизяку стали прибегать всего 5-6 лет тому назад.

Атбасарцы построили церковь взамен часовни, для временной замены старой, которая предназначена к сломке и замене новой, большей.

Атбасарская ярмарка всё более и более развивается. Ныне одна из наиболее удачных. Съезд людей и сгон скота большой. Цены на скот хорошие. Бараны ушли от 3 р. 50 к. до 7 р. за штуку. Лошади от 25 р. 35 р. средняя и выше. Лучшие от 60 р. до 80 р. и 100 рублей.

<...> Сандыктав. - Производит впечатление некоторой непокрытости, сравнительно с тем обилием леса, который окружает его. Каменный дом один из <...> плитняка; дом какого-то доверенного; говорит очень холодный. Около десятка или более деревянных двухэтажных домов; большинство одноэтажные в две-три, четыре комнаты, покрыты тесовыми крышами. Не мало домов совсем не крыты, а часть крыты дёрном. Говорит это дома не оконченным постройкою вследствие неурожаев последних лет. В общем, однако же нельзя не признать что бывшие улумовцы (скотоводы - хищники), делают весьма заметные шаги по пути хозяйственности. Земледелие ещё весьма недавно игравшее третьестепенную роль, теперь выдвинулось на первый план. Средний хозяин засевает ежегодно от 10ти до 15 десятин, б[ольшей] ч[астью] яровых хлебов (почти исключительно пшеницы). Казаков не занимающихся хлебопашеством почти нет; хотя для этого и требуется не менее трёх пар волов или 4х-8ми лошадей. Бедняки складываются компаниями и пашут сообща поочерёдно: вспашут и засеют полосу одного, переходят

к другому, третьему; потом опять к первому, второму и третьему, чтобы уравновесить выгоды равномерного засева между всеми. Посевы, особенно на мягких, тучных, влажных почвах производятся самой ранней весной, в целях достижения того чтобы хлеб успел вызреть. В последние года, всё чаще и чаще посевы делаются на более возвышенных местах, где хлеб не так залеживается и набивается ранними туманами и иньями которые при лесистости местности и влажности близь них, весьма здесь не редки.

Вследствие поднятия большею частью целинных довольно крепких земель, казаки делаясь пахарями, всё более и более начинают прибегать к волам взамен лошадей. Можно сказать, большинство сандыкавцев, новь поднимает не лошадьми, а волами и не сохами1, а плугами2 (малороссийскими3). Соха, впрочем, употребляется и теми, кто перешёл к плугам, на мягких землях и при вторичной, третьей и последующих вспахиваниях. Большинство обстоятельных, зажиточных и заботливых пахарей, по примеру крестьян деревни Владимировки - (воронежских переселенцев водворён[ных] здесь 10 л[ет]) ввели в обиход новое орудие обработки почвы -рало4.

Употребляемое обыкновенно для вспашки взамен сохи на второй год после поднятия целины. Не переворачивая большого, широкого, толстого плужного пласта, рало вспахивает и разрыхляет поверхность этого пласта; обёрнутая же травяная сторона толстого поднятого в первый год пласта, оставаясь ещё на третий год совершенно перегнивает под влиянием задерживающейся здесь более прочно влаги и отсутствием света. Тогда на третий год вспашка производиться обыкновенно уже местными сохами с двумя сошниками (ворон нет). Распашка и засев одной и той же полосы производиться под рожь года три-четыре, потом полоса оставляется лет на пять на шесть, которых она опять настолько отдыхает что может быть снова распахиваема как новь. Здешние почвы отдыхают чрезвычайно быстро. Мне показывали полосы брошенные всего (в Петровском селении) три-четыре года тому назад, и на них уже было очень мало полыни; разнотравье появляется уже на третий-четвёртый год; на пятый появляется ковыль.

Кроме рала местными зажиточными казаками начинают покупаться у тех же владимиров-цев молотилки местного производства. Замечательно, что привезённые российскими крестьянами железные, заводского производства не прижились здесь и остаются без употребления у самих крестьян их привёзших.

Интересно знать отнеслись к обработки земли те из крестьян которые дома удобряли землю?

Большинство богатых и средне-зажиточных сандыкавцев ведут хозяйство при посредстве наёмных работников из крестьян - голышей. Киргизы5 нанимаются очень мало, как потому что они здесь не особенно охотно идут в работу, так и потому что крестьяне для сельскохозяйственных работ несравненно пригоднее, сведущее.

За последнее время с приселением в окрестности нескольких крестьянских деревень Сан-дыкав становится пунктом обмена произведений этих поселений между собою, с казаками и киргизами. По субботам бывают весьма активные торжки - на котор[ые] свозится хлеб, масло, овощи и проч[ие] продукты производства]. Сандыкавцы сюда же вывозят лес и плахи для продажи местным крестьянам.

Бывший мой вахмистр Суслов занимавшийся до сего времени торговлей, переходит в кожевенные заводчики. Завод, построенный им в прошлом году, работает очень хорошо. Кожи приготовляются искусно нанятым из Кривоозерного мастером казаком. Кожи нашли сбыт даже в Акмолах. Другой сандыкавец уроже[нец] Кашкаров имеет салотопенный завод. <...>

Около Зеренды говорят в лесах очень много древних курганов с плитами и без плит с изображениями людей; то что называется каменными бабами. По дороге между Зерендою и Викторовкою казаками вместо вех наставлено до 8ми каменных баб. Следует об них расспросить.

<...> 20 июня. Зеренда. <...>

Зерендинцы начали постройку весьма хорошей школы, мужской и женской вместе. Место для постановки ещё не выбрано.

Наружный вид построек в Зеренде далеко благоустроеннее, чем в Сандыктаве. Поселение далеко больше, улицы шире, хороших домов больше, непокрытостью не пахнет; видно что жи-

вут давние хозяева. Замечательно что несмотря на неурожайные годы очень много новых хороших домов и вновь начатых построек.

Как сандыктавцы так и зерендинцы в последние неурожайные годы сильно накинулись на свои юртовые леса, рубят их напропалую и продают в крестьянских селениях, Атбасаре, Кокче-таве и Петропавловском как в виде бревен, так и плах. Нужно поставить это дело на рациональную почву. В виду громадного значения почти всех кокчетавских лесов, как источника дающего начало всем степным рекам, речкам и ключам - следовало бы, по-видимому, обратить эти леса в защитные, с установлением рубки совершенно обеспечивающей сохранность этих лесов на будущее время, не лишая местных жителей необходимого строительного, поделанного материала и топлива. То и другое и третье, без обиды и ко взаимной выгоде и удовольствию всех заинтересованных сторон, по-видимому можно достигнуть.

Из крестьянских поселений в эту поездку мною видены пока пос. Алексеевское, Заборов-ское, Викторовское, Балкашинское, Петровское, Максимовское, Владимировское, (Восоринское, Покровское ? <...>). Из них в собственном смысли благоприятное впечатление производит пока только Владимирское, не знавшее до сих пор ни кобылки ни засухи. Дома почти у всех мужиков вполне благоустроенные, построенные из хорошего леса, крытые тесом. Общий тип построек городской, с большими сенями, четырёхскатными крышами. Говорят и мужики тут живут обстоятельные, с большими запасами хлеба и денег накопленных от выгодной продажи хлеба соседям во время голодовки.

Значительно менее зажиточный вид имеют Балкашина и поселения Атбасарского уезда. Особенно удручающее впечатление производят пос. Петровское, Максимовское и Заборовское, представляющие собою скорее обширные киргизские кыставы6, чем русские поселения.

Заборовское считается (как и Еленовское, Ивановское, Туполевское) упразднёнными, но в действительности как и все помянутые поселения за исключением] Еленовки существуют. Как ни худо устроились здесь мужики, как ни голодуют за последние года, сколько раз им пробовали снявшись с этого места сыскать счастья в другом, а некоторые всё-таки возвращаются; два или три раза Заборовское пустело, а теперь опять есть жители и б[удто] э[то] всё те же первоначально поселенные здесь мужики.

Максимовское селен[ие] очень большое тянущееся широкой улицей более чем на версту. Домики за весьма редкими исключениями в одну комнату, маленькие, низенькие, без крыш или крытые дёрном; хозяйственных служб также почти ни каких; многие избушки не деревянные, а мазанки.

Владимировское - как более старое обстроено лучше; среди массы лачуг встречаются домики имеющие более или менее благоустроенный вид со службами; довольно бедная на вид церковь; волостное правление в довольно порядочной избе.

Замечательно что во всех почти деревнях почтовые ямщики (содержатели) и частно земские казаки; точно также и волостные писари за безграмотностью крестьян казаки же; писари и толмачи в киргизских волостях тоже б[ольшей] ч[астью] из казаков (конечно старых).

Ещё более прилично высматривает Балкашинса - особенно с старожильского конца обра-щённого к Кокчетаву. Характер построек, заметно, однако же, отличается от казачьих; много изб стоящих тычком, а не логом, как у казаков; окна меньше и подняты очень высоко кверху; в украшениях ставень и крыши бросается в глаза некоторая интрига, почти совершенно отсутствующая у казаков.

Алексеевка - также мало лачушек и мазанок; хотя есть и сносные домины; особенно обращает на себя внимание один вновь построенный большой деревянный дом с крытым крыльцом или подъездом, совершенно городской архитектуры.

Поселения Атбасарскаго уезда как по <...> кабылкой за последние года, сравнительно с Заборов[ским], Виктор[овским], Максимовкой, Петровкой имеют более зажиточный вид.

<...> Ст[аница] Щученская. В местной мужской школе зимой училось - 130 человек; в женской - 70 уч[ениц] - большую роль в увелич[ении] учащихся говорят играли чайные и даровая кормежка. В летнее учебное время осталось всего человек 25 мальчиков и до 15 девочек. Тоже самое замечается и в других школах. В Атбасарской школе по случаю ярмарки даже совсем не происход[ит] занятий. Вообще следует заметить что летний краткий период занятия не достигают своей цели, так как учащихся в это время никогда почти не бывает более % части, остальные или просто не ходят, или на посев[ных] работах и домовничают. Вследствие этого и налич-

ными учащимися приходится толочься на месте. У учащих же это время укорачивает только каникулы. Да и вообще дело идёт через пень да колоду.

<...> Мордва (по словам Иванова) пришла сюда в 1849-1850 г. из Хвалынского уезда, одного и того же села, кажется, Николаевской волости? По словам Иванова, обрусение щучинских мордвинов в виду их скученности в одной большой станице, подвигается медленно. Как прежде, так и теперь, каждый из мордвин старых, средних, молодых и малолетних говорят свободно и по-мордовски и по-русски; часть более предприимчивых научилась сверх того говорить по-киргизски. Иванов говорит, что отцы их достаточно хорошо умели говорить по-русски и на месте их родины, в Хвалынском уезде, где они кругом были окружены русскими поселениями. Говорят по-русски и бабы. Мордвинский костюм многими брошен ещё до прихода в Сибирь; в настоящее же время костюм этот носит только одна мать богача Николаева. Это такая упрямая мордвинка, что она не научилась даже русскому языку и говорит исключительно по-мордовски.

В других станицах Акан-Н[ижне]-Бур[лукской], Якши-Янгизставе, мордва говорит характернее. В Зеренде и Аиртаве она почти слилась с русскими вследствие незначительности] своего состава сравнении с прочим населением и перекрещивания браками.

Жители Александровки и, особенно, Дорофеевки также мордва из Хвалынскаго уезда, ещё в сильной мере сохранившая особенности своей народности. Костюм мордовский встречается часто. Я сам при проезде через Александровку видел на одной из крестьянок вполне характерный мордовский костюм.

<...> 6 июля. Щучье. <...>

Племенной состав. 1. Пришли по вызову начальства на льготных условиях (посп[рашивать] какие) из Саратовской губ[ернии] Хвалынскаго уезда, Барановской волости деревень - Никитиной и Баевки, в 1849-1850 г.

Отведена местность и распланирована селитьба по указанию начальства, под ближайшим присмотром старослужащих урядников и казаков вызванных с линии.

Период учения - обиходу, постройкам, метению улиц и т. д. Палки, розги и зуботычины -«мордва необразованная» - «мордва некрещёная - на бычьи шкуры молитесь» - и т. д. передразнивания.

2. Носят фамилии большинство по христианским именам своих прадедушек пришедших из России - Ивановы, Николаевы, Мартимьяновы, Артемьевы, Петровы и проч[ие]. Некоторые же в виду чрезвычайной многочисленности членов одной и той же семьи переменили при самом своём поселении свои фамилии, прадедов (отцов) на другие - по отцам или старшим представителям разделившихся семейств. Так, напр[имер], одни из Кипкаевых стали называться Доро-говы, другие Ивановы и т. п. Со времени поселения здесь другого измене[ния] фамилий уже не было.

3. Почти все щучинские мордвины благодаря тому что поселились все совокупно большим поселением почти без всякой примеси других народностей (исключ[ая] 6-7 сем[ей] стар[ослужащих] казаков) и части малороссов язык свой не забыли; мало того: почти все без исключения семьи первоначально начинают учить своих ребят говорить и думать по-мордовски; затем когда ребята начинают подрастать, они мало по малу начин[ают] изучать русский язык; в некоторых семьях изучение русского языка идёт параллельно мордовскому; окончательное усвоение русского языка до исчезновения всякого акцента в выговоре происходит в школе и на службе в полку. Почти все мордовские мальчики учатся в школе; в прошл[ом году] число учащихся доходило до 130 мальчиков и до 70 девочек. Молодое поколение исключительно знает русский язык совершеннее, чем старики; чем младше, тем лучше. Есть семьи, где для молодёжи где русский язык может считаться более родным, чем мордовский. Даже те из мордвин которые непереставали думать про себя на родном языке, говорят между собою чаще всего на русском языке, или мешают тот и другой, с одинаковою почти чистотою в выговоре, как на том, так и на другом языке. Большинство женщин особенно молодых также говорят больше по-русски; исключение составляют старухи, которые хорошо понимают русский язык, но с своими и по дому всегда говорят по-мордовски.

Независимо от мордовского и русского языка, большая часть мордвин говорит по-киргизски; говорят также и многие женщины. Произношение киргизских слов требует конечно многого чтобы его можно было назвать совершенным; тем не менее объясняются на этом языке довольно бойко и понятно. Сравнить их в этом отношении со старыми природными казаками их

нельзя: - одни артисты, а другие исполнители по неволе. Необходимость знания киргизского языка признаётся всеми мордвинами.

4. Браки - естественным образом заключаются мордвы с мордвою же; но не редки случаи и смешанных браков: мордвины женится на русских, на хохлушках и наоборот - русские и хохлы женятся на мордовках, как той же станицы так и других и отчасти соседних мордовских деревень Александровки и Дорофеевки. Такие смешанные браки имеют чрезвычайно нивелирующее влияние; внося так или иначе в семью особые порядки, особые привычки, обычаи. В большинстве случаев, примеряющим элементом в этих случаях становится русский: как хохлы так и мордва при соединении вступают на нейтральную русскую почву. Мордовка, прошедшая русскую (т. е. свою станичную) школу, становится, можно сказать, русскою.

5. Одежда и обиход. Идеал к которому мордва вообще и в частности стремиться в ношении одежды и установлении домообзаводства, это быть как можно более похожим на русского и русского при том казака или мещанина, вообще горожанина, а не мужика. Многими при этом сделаны такие успехи во всех отношениях, что их ни как и ни в чем нельзя отличить от соседа старого русского казака - и в одежде и в домоустройстве.

Как мужчины, так и женщины совершенно оставили свою прежнюю не только национальную но и русско-мужицкую одежду заменив её местной городско-казачей. Мужчины по костюму совершенные казаки: многие подчёркивают своё казачество постоянным ношением форменной казачьей шапки - фуражки и бешмета7. Самотканые рубашки и порты тоже почти совершенно вывелись из употребления. Некоторые носят пиджаки и часто сюртуки; любимый цвет как и у казаков темно-коричневый; материя т[ак] н[азываемый] «киргизин»8. Сапоги высокие, с запущенными за них <...> или киргизиновыми не широкими шароварами. Хождение по улице в одной рубахе, хотя бы и цветной и в подштанниках строго осуждается и считается крайне неприличным. Это «мужичество» - «мужланство».

Женщины как старые, так и молодые, замужние, девицы и дети, за исключением одной старухи Николаевой - носят костюм русский - городской. Верхом порядочности считается ношение платьев городского фасона не особенно ярких цветов, хотя яркие цвета видимо очень нравятся и не модницам, особенно не из зажиточных, носятся с удовольствием. На голове особым образом подвязанные платки, косынки и наколки; на ногах ботинки.

Дома с каждым годом увеличиваются в размере, как в ширину так и в высоту. Из домов в Щучьем принадл[ежащих] мордве домов двухэтажных, дома имеют не менее 4х комнат; в том числе домов более пяти комн[ат]. В начале строились в одну - две и только по принуждению в три. Жили по свински, вместе с телятами и курами; мебели кроме не крашенных столов и скамеек не было; теперь можно сказать в кажд[ом] доме есть стулья, диванчики, шкафики, голландские печи независимо от русских; половики, самовары, чайная посуда. Самовар как у всех сибиряков сильно привнес и к мордве.

Мордва вообще отличается домовитостью и если не особенной опрятностью, то так сказать большим заворотом.

6. По внешнему виду - складу лица, цвету кожи волос и глаз, по росту и дородству - мордва-казаки, можно сказать, почти ни чем в настоящее время не отличаются от большинства великороссов; особого какого-ниб[удь] типа мордвина не выделяется не только из великоруссов, но и малорусов; лишь сплошь и рядом <...> мордвин принимают за чистых русаков и хохлов; как по лицу, так и манере держать себя. В характере также не замечается выдающихся особенностей: сравнительно с хохлами их можно считать подвижнее, восприимчивее и не так упрямыми, хотя упрямство по-видимому им более прирожденно чем великороссу. Настойчивость в труде замечательная. Хозяйственная и торговая изворотливость не уступает вообще великороссу и во всяком случае превосходит как хохлацкую так и особенно старо-казачью. Мордвин, как говорили - «на дыре дыру вертит». Он и на пашне, он и в лавке, он и на ярмарке со всяким дерьмом, он и в извозе на быках и лошадях, он и на железнодорожных работах за 300-400 вёрст (в этом году на кажд[ой] на жел[езной] дороге более 80 душ); он и сапожник, он и портной и двороруб и т. д. Честность в обязательствах, верность данному слову, отсутствие обмана в житейских делах, особенно в отношениях мордвина к мордвину же кажется не подлежат сомнению.

На службе мордвин добросовестен, исполнителен - хотя нельзя сказать, чтобы был воин по призванию. Из числа щученских мордвин человек семисот георг[иевские] кресты за Коканд-ский поход9 и Ахал-теке10. Есть несколько бывших вахмистров и много урядников.

7. К настоящему своему положению пришли не вдруг а постепенно; теперешний мордвин совсем не тот что мордвин пришедший; хотя первые морд[вины] пришли и из коренной России, но нынешние мордвины-сибиряки несравненно более русские люди. Памятны многим из пожилых мордвин первые времена их прихода сюда, когда в праздничные дни они выходили для моления на открытые места к большим деревьям, где закалывались куры, убивались бараны и друг[ие] животные, а шкуры их развешивались на сучья служа как бы предметом поклонения или жертвоприношения. Памятно время, когда после похорон все участвовавшие в проводах родственники и знакомые по приходе домой прыгали через огни жгли костры, разложенные на дворах. Памятно как тогда же, которая либо из старух участв[овала] в процессии на могилы покойника скребла с медного пятака стружки и приговоряли: «на небе золото, на небе серебро, чтоб на том свете ни в чем не нуждался и проч.» Ничего подобного теперь уже давно нет, и возобновление всего этого возбудило бы общий смех и даже глумление.

Хозяйство прежде и теперь.

Соответственно изменившимся обстоятельствам сильно изменилось: на родине земли было мало а здесь много; поэтому там её делили по душам а здесь пашут кто где хочет, и кто сколько может. Земли целины, в последние годы несколько раз предпринимался но возбудил массу ссор, пререканий недоразумений и потому оставлен. Новому требованию начальства о разделе пашен по-видимому сочувствуют и сознают его справедливость; но местные поземельные распорядки, на столько уже въелись, а богачи захватыванием на столько взяли засилье что о разделе страшно и подумать: сколько ломки, сколько обузданий, сколько ограничений, сколько противодействия. Тем не менее при настояниях можно достичь раздела, к общему благу.

Современный способ обработки земли, быть может, и рациональный с точки зрения наибольшей доходности, тем не менее иначе не может быть назван как только хищническим, от земли берётся всё, а возвращается мало. Каждый старается распахать как можно больше из последних сил стараний на время страды принанимать рабочих из киргиз и переселенцев-крестьян, трудится и сам в поте лица (всего различие от прилинейного казака); и распахать при этом по возможности целины - новой земли, которая давая урожай по 100-150-200 пуд[ов] с десятины, сторицею вознаграждает его труд. Одна и та же полоса пашется подряд не более двух-трёх, много четырёх лет и затем бросается, обыкновенно навсегда или надолго. Земля после этого считается как бы выпаханною и было уже много примеров (правда, не в Щучьем, большей частью, и не в среде мордвы а в среде хохлов) что вместо того чтобы начать снова распашку и получить с пашни 80-100 пудов с десятины, пахари-хищники снимаются со своих мест и идут искать других нетронутых в Семиречье, Усть-Каменогорском уезде, на Бийской линии и проч[ее] (неурожай 1884 и 1891 г.). Нельзя, правда, не заметить в то же время, что при кратковременности обработки земли чрезвычайно быстро отдыхают - всего через три-четыре года (как я сам это видел не раз) с выпаханных земель совершенно исчезает полынь, сорные травы степи покрываются так наз[ываемым] разнотравьем и ковылью.

Русские сохи здесь совершенно брошены по полной их неприменимости и изредка только употребляются (и то пашется только александ[ровскими] и дороф[еевскими] новоселами) для обработки огородов. Для мягких земель иногда употребляется сибирские сохи - колесянки, особенно бедняками, не имеющих возможности завести волов. Все кто только имеет малейшую возможность заводят волов и впрягают их в малороссийские плуги пары по три по четыре и начинают орать, или драть целину11. Следует отметить замечательные успехи делаемые малороссийским плугом и волом: к услугам их начинают прибегать все кто только может; и новосёлы, и хохлы, и мордва, и русские мещане, казаки из старожилов. Вол оказывается чрезвычайно благодарным животным: силу имеет больше лошадиной а требует мало; для пахоты мал[ороссийским] плугом и сворачивания земли теми пластами какими оно производится, лошадей понадобилось бы штук 10-12ть; сколько бы потребовалось для этого рабочих, сколько возни, остановок, поломок? какая бы понадобилась упряжь? - а для вола - упряжь одна -ярмо, две доски с заточкой; да вместо 10-12ти скоту всего 6ть. Лошадь без прикорма овсом ни какой тяжелой работы делать не может, вол сколько угодно - ему ни овса ни сена не нужно, была бы только маленькая, жиденькая травка чтобы пощипать.

Пустушь, пашут на воле; видят устаёт: тычки из ярма долой бык выпрягся, тут же лёг отдыхать, или начинает щипать траву. Потом опять запрягай его без возни. Лошадь надо распрягать, треножить, а то и овсом подкормить. В летнюю пору бык и к извозу более пригоден: выносит большую нагрузку и опять таки не требует овса. Там и сям, покормился тем что по дороге есть и опять в путь. Оттого все бычники, обыкновенно и извозники.

Мордва не хуже хохлов поняла выгоды вола и пустила его в обиход не меньше природного владельца этого животного.

Неудобства зимнего сообщен[ия] при волах; боязнь сильных заносов и остановки; ляжет и дальше ни шагу; что хочешь тогда с ним делай, а он ни с места.

Распашка или подъём целины производятся в июне или в начале июля; это считается самым лучшим временем как в виду свободы от других занятий, так и потому что по здешнему климату и условиях выветривания это наилучшее время: к весеннему посеву поднятая земля успеет вполне упреть и сделаться готовою и главное - вполне достаточно запастись влагою как в нежие лета, так осени и зимы на своей родине как мордва так и хохлы, запашку под яровые делали всегда в ту же весну непосредственно перед посевом; а под озимь непосредственно после осеннего съёма урожая.

Подобно тому как владимирцы и сандыкавцы при вторичной и третичной вспашке - иногда прибегают к ралу, но говорят что опыт не вполне оправдывает такую обработку, ибо говорят будто такая обработка сильно способствует засорению полей сорными травами, после рала много идёт сору, необходимо пашни сильно пропалывать.

Посев по поднятой целине производиться или прямо разбрасыванием семян по пашне с забораниванием потом, или сначала заборанивается а потом засевается и вновь заборанивается. Жатва производиться - серпами, овёс не косится.

Молотили с прихода цепами, теперь стали по примеру местных жителей - гонкой лошадей или впряжкой лошадей и волов в нагруженные снопами же телеги. Зерно вымолачивается не хуже чем цепами, но несравненно дотошнее, чем цепами. Прежде при незначительности посевов и дружности населения допускавшей помочи, цепами можно было справляться; здесь же при недостатке рабочих, обилии скота, и громадности умолота новый способ обмолота несравненно выго[д]нее, во всех отношениях.

Молотьба сухой осенью производиться сыремолотью; зимою же после просушки в овинах. Некоторые из зажиточных хозяев, каковы - Дорогов, Николаев, Иванов производят молотьбу молотильными машинами. Дорогову машина обошлась в 500 р. Некоторое молотили машинными молотилками (кажется свои мастера). <...> Мордовские слова Бог - Пазъ Железо - Кшн

Земля - Мод Река - Речк

Человек - Ломнь Пашня (поле ) - Пахь

Мордва - Эрз Одежда - Одж

Дом - Куд Лошадь - Алаж

Отец - Тет Корова - Скл

Мать - Ав Собака - Киск

Сын - Цр Молоко - Лвца

Дочь - Тейтрь Хлеб - Кш

Дерево - Чувт Самов[ар], посуда и пр.

>

Селение Александровское.

Жив[ут] как и в Дорофеевке почти исключительно мордва, переселившаяся лет 10-15 тому назад по письмам щученцев - из того же Хвалынск[ого] уезда Барановской волости и б[ольшей] ч[астью] тех же деревень.

Население ещё весьма мало втянувшееся в местную жизнь (сравнительно с щученцами) и по наружному виду совершенные «росейцы» - особенно женщины половина которых ещё до сего времени не сняла своих национальных костюмов. Мало по малу начинают снимать только те что помоложе; девки все уже отказались от своих костюмов, перейдя к русскому т. е. казачьему, мещанскому и крестьянско-сибирскому. Приглашённые мною для участвования

в фот[ографировании] группы многие из них долго темашились12 только потому что требовался мордовский костюм, которого они видимо как бы стыдились.

Мужчины по наружному виду т. е. по костюму уже совершенные сибирские мужики (но не казаки), одевшись и в сапоги и в покупные рубахи и подштанники из ситца. Самодельные рубахи и штаны всё более и более выход[ят] из употребления, главн[ым] обр[азом] потому что коно-плё здесь не всегда родится равно как и лажени главн[ым] обр[азом] не ис[пользуют] потому что нет липы.

«Пригляднее эта новая здешняя одёжа, только больно разорительно; дорого обходится; на родине в Расее бывало это нам ничего не стоило, всё своё, а здесь всё покупное да и ноское; то и дело перемена.».

Язык русский в среде мордвы здесь в большем употреблении, чем дома в «Расее» -большинство молодёжи говорит почти совершенно правильно по-русски; некоторые начинают учиться и от части уже недурно говорят по-киргизски. В домашнем обиходе однако же все говорят по-мордовски; нечего и говорить там что все как старые так и молодые про себя «думают» на мордовском языке.

В хозяйстве, сравнительно с тем что было на родине, большие перемены: пашня усилилась, чаще стали прибегать к целине; подъем делают в июне, обрабатывают исключительно плугами на быках; прежний рогаль или соха совершенно оставлен; изредка только употребляется для обработки огородов.

В домашнем обиходе сравнительно со старой мордвой-казаками, можно сказать «свиньи» -грязь, неумытость, необиходность и отсутствие потребности во всём что бы составляет признак культурности.

В работе усердны; чёрной работы не бегают. К сожалению «шибко обижает этот гнус»; -опомнится не даёт: из всех лет что здесь живём разве выберется лет 8мь урожайных, а то всё кобылка да сушь; а главное кобылка. задолжали в казну совсем с головой и с ногами когда разделаемся Бог знает. И нынче тоже больше половины поело. - Общий вид, впрочем, нельзя сказать чтобы был угнетённый; выражение лиц и настроение далеко не грустное.

Ст[аница] Котуркульская. - Население состоит б[ольшей] ч[астью] из хохлов, которые и задают всему тон. Чаще всего встречаются] фамилии - Мельник, Помёнко, Пшеничный, Опора, Бургуль, Кабак, Пристинный, Подолько. По наружному виду стараются приблизиться к русским. Говорят все моложе 40 лет совершенно правильно по-русски; постарше с сильным малороссийским акцентом; особенно бабы. Старухи говорят совершенно по-малороссийски. Ребята и между собою говорят по-русски. Изрядно сильно «балуясь» говорят друг с другом и по-хохлацки свободно. Не далеко то время, когда русск[ий] язык совершенно вытеснит малороссийский. Большинство хохлов кроме русского языка употребляют чаще всего «вне своего дома» -говорят и по-киргизски. Одежда мужчин мало чем отличается от одежды коренных казаков (часто бешмет, пиджак сак-пальто13 и форменная фуражка); только с заметным преобладанием до-

14

модельных коротких курточек сверху и частью длинных свит . Женщины за весьма редкими исключениями из числа старух, носят обыкновенные распространённые по всем станицам платья, и платки на головах, с преобладанием при более парадной одежды блуз, а в домашнем обиходе - цветных или белых (самотканных) рубах с юбкою поверх; иногда в отличие от коренных казачек юбки эти тоже самотканые - суконные (грубого сукна). Ноги в домашнем обиходе обыкновенно босые; в праздники же и при выходе из дома ботинки с чулками у молодых и глубокие башмаки у старых. Все девицы стараются подражать в модах горожанкам. Более фран-товитые праздничные платья с претензией на подражание модам. Но голове у молодух заколки.

Ведение сельского хозяйства - почти то же что и у щученцев. В голодуху и бескормицу превзошли последних сохранением скота лошадей выгоном на подножный корм летом: по-киргизски (с ранней осени), а не отгоном на прокорм к Акмолам как щученцы, лишившиеся вследствие лошадей заглазами. Кое у кого, как и у щученцев начинались вводиться, местного производства веялки (осш-ся слушали как бы и сортировками).

Зеренда. <...> Хлебопашество. Присматриваются и сообразуются в своих хозяйственных приёмах с требованиями климата и почвы; со степенью зажиточности, со спросом и предложе-

нием и пр. О посеве или выборе места под пашню говорено; орудием обработки - постепенно берёт верх плуг, сохи давно и сразу оставлены; изредка употребляется сибирская колесянка и то только на мягкие земли при недостатке волов или лошадей и при распашке огородов. Это безразлично как хохлы, так мордва и старые казаки. По мере расширения хлебопашества (всюду - в том числе и в Сандыктаве), старые сибиряки от обыкновенных телег начинают переходить ко рыдванам15, удобным для нагрузки как сена, так и особенно хлебных снопов. Молотьба хлеба за редкими исключениями начинает чаще и чаще производиться осенью же за хорошую погоду, сверх молотом, не оставляя до зимы и сутки в овинах с вознею по перевозки хлеба с тока в овин, с овина домой и т. д. Когда хлеба мало, это возможно и не затруднительно, когда же много - крайне хлопотно. При небольшом хлебе также возможна молотьба и цепами, каковыми с приходу молотили - мордва и хохлы и каковые употребляли сибиряки: теперь стараются молотить скотом или катками. В наибольшем употреблении в Зеренде, кажется катки, каменные и деревянные. Каток это обыкновенный цилиндр или иногда усечённый конус с продольными нарезками или вальками для вытряски зёрен из колосьев.

Запряжённые парою лошадей и пущенные в ряд или один за другими в несколько кругов, смотря по качеству зерна и степени прогулки, хлеб разовеенный на току промолачивается.

Для молотьбы ржи, когда колосья её не особенно полны и зерно держится в колосе плотно, употребляются до сих пор цепы, так как ржи <...> мало, то перемолот её этим способом совершенно возможен и дома даже пожалуй чище, так как тонкие колосья ржи катки выбивают не особенно чисто. У некоторых же местных казаков имеются лёгкие молотилки особенно же начинают идти в ход веялки, которые <...> и сортировки распределяя зерна на три сорта.

Чаще всего пока сортировка и особенно подбор семян по породам для посева, производится простым выбором на глаз колосьев и особою также тщательною молотьбою и посевом где либо на особицу, обязательно на вновь поднятой земле - всегда мало засоренной и дающей при росте наилучшую пищу для семян. Сбор с этой полосы и будет долго служить запасом семян для поддержания от вырождения семян кубанки, белотурки16 и проч.

Говорил с отцом Семеном Белисовым о развитии ремесла, он рекомендует выделку тюменских ковров, которая он ручается пойдёт на месте, в виду большого спроса на ковры. Обещался доставить подробные по сему соображение и расчёты, как прочности дела, так и стоимости его организации.

Сандыктав. По мере того как улулювцы - скотоводы и рыболовы начинают более и белее заним[аться] хлебопаш[еством] они всё более и более начинают ценить преимущества вола как рабочего животного; малорос[сийского] плуга как орудия для поднятия целины; мордовскаго [ ]17 как средства для перевозки хлеба в больших количествах.

По мере роста этого сознания улутавцы, кто может переходя при работах от лошади к волу, от сибирской сохи к плугу, от мелкой русской телеги к [ ]18. То же усиление хлебопашества заставляет оставлять - цепы и овины. Цепы при осенней или летней молотьбе в Санд[ыктаве] почти всецело гонкою лошадей; дело выходит скорее и чище; главное же избавляет от возни с сушкою хлеба в овинах по частям, возкою хлеба с пашни в овин, с овина на гумно и проч. При посредстве лошадей дело удастся закончить в большинстве до зимы, в Уре-дах только затягивается до зимы молотьба и сушка ржи. Кое у кого начинают появляться молотилки слабое распространение которые объясняется будто бы некоторыми недостатками -именно теми что машина эта часто рвет колос и выбрасывает его не вышелушенным.

<...> Весенний мороз, бывший почти во всех уездах Акм[олинской] и Семипалатинской] обл[астей], здесь имел последствием опадение листа со всех лиственных пород и уничтожение цвета а с ними и ягод у черёмухи и смородины. Опавший от мороза лист везде возобновился. Замечательно действие мороза на травы; верхние или более открытые части трав также за небольшими исключениями померзли и омертвели; рост дальнейший трав вследствие этого сильно замедлился, а отсутствие всяких дождей довершило дело. Травы всюду малы, не смотря на то что в июле были сильные обильные дожди совершенно поправившие хлеба, но весьма мало - отразившиеся на травах.

Не избегли этой участи и сандыктавцы, не смотря на обилие лесов, тучность и влажность почв. Жалуются на травы зерендинцы. Щучинцы, кокчетавцы - не говоря уже о поселениях Акан-Бурлукской станицы, где травы особенно на <. > места положительно плохи; тогда как хлебами почти везде хвалятся. Все уцелевшие от истребления хлебы более чем хороши.

Малина и вишня, по-видимому от тех же весенних морозов не обильно; за то земляники и клубники - на редкость много; буквально - не могут ни выкосить ни вывозить её, при всех усилиях. Так много её всюду народилось в этом году.

Якши-Янгизтав. Население посёлка состоит: из небольшаго числа дворов старых казаков -инструкторов; мордвы (задающей по-видимому главный тон) и хохлов.

Мордва из того же Хвалынскаго уезда и Барановской волости что и щученцы; только других деревень - именно - Телятинской, Губаловской и Кочетавской. Прибыли совместно с прочими переселенцами по вызову начальства.

Хохлы - Харьковской губернии Старобельскаго уезда, и таковой же волости, слободы Лиман.

Коренные сибирские казаки, как и в всех почти посёлках где они поселены были в меньшинстве для введения лишь каз[ачьих] порядков, играют третьестепенную роль и пользуются незначительным влиянием разве только в станичных и поселковых канцеляриях в качестве писарей и иногда атаманов. Большинство старых казаков за исключением разве только Нижне-Бурлукского посёлка, люди мало зажиточные, добывающие средства к существованию, учительством, писанием просьб, а в хозяйстве отдающие предпочтение скотоводству и рыболовству. Замечательно однако ж общее показание того что молодёжь из числа старослужащих семейств далеко хозяйственнее своих стариков и быстро стремятся занять и по хозяйству в среди прочего населения то первенствующее и руководящее положение которое когда-то во многих отношениях занимали при первых поселениях их деды.

Роль их как проводителей русского элемента в среду мордвы и хохлов ещё не вполне закончена; ибо и теперь не смотря на сравнительно, так сказать, исхождения в плохих думах - их домашняя обстановка, чистота, опрятность, манера одеваться и говорить - служат примером для других и как мордва так и хохлы при всех их пренебрежении к хозяйственной костности старослужащих семейств, не могут не брать их в пример в сказанных отношениях.

Следуя примеру старослужащих мордва и хохлы, всё более и более «русеют» - всё более и более становятся чистоплотными; всё белее и более ищут простора в домостроительстве. И здесь как в Щучьем, Котуре и Зеренде - мордвин и хохол теперь далеко не тот что был при приходе. По одежде ни тот ни другой и здесь почти не отличаются от русских; язык русский за исключением старух, усвоен почти всеми не менее своего родного. Есть семейства из мордвы, которых в полках составил (со слов говорят и дома не иначе как по-русски).

Из мордвин особенно выделяется как своею хозяйственностью как и стремлением походить [на] русских - каз[ак] Федор Федотов (раскольник поморского толка). Казак этот в прогрессивном рвении своём по улучшению хозяйства дошёл до того что завёл - молотилку, веялку, сортировку, три двукорпусных железных американских плуга (купленных им у прохожих крестьян самарцев) и наконец недавно купил в Максимовке у крестьянина косилку с железными граблями (за 135 р). Теперь не может налюбоваться на чистоту и быстроту работы косилки, замещающей по его словам работу 20-25 рабочих (косилка скашивает в день по 6 десятин). Узнавши из разговора со мною что В[ойсковое] Хозяйственное] Правление не прочь взять на себя комиссию по выписке семян - убился в просьбе выписать их для пробы семян тимофеевки (которую сеют и сеяли на родине переселенцы Тамбовской губернии) и семян озимой пшеницы.

При недостатке в юртовом наделе поемных лугов, многие из более состоятельных домохозяев не довольствуясь пахотными и луговыми - ковыльными местами в юрте арендуют таковые у окрестных киргиз; - берут т[ак] наз[ываемые] «участки» - на которых и ведут своё хозяйство, как хлебопашество поднимая целину, так и сенокошение скашивая ковыльные, степные травы. Затея Федотова с выпиской семян тимофеевки сильно интересует местных хозяев. Необходимо добиться успешных результатов с тимофеевкой ибо это даст сильный толчок травосеянию в этих местах, а вместе с тем и поддержанию скотоводства, дающего населению всякого рода

заработки и обеспечивающего его продовольствием - ибо как говорят казаки - «есть скот, есть и хлеб» - нет его, нет и хлеба.

<...> Акан-Бурлук. Население состоит главным образом из хохлов пришедших сюда не из малороссийских губерний а из Самарской губернии, где они долго жили; отцы-старики ныне проживающие в Акане уже все родились в Самарской губ[ернии] а не в Малороссии. Причина выселения сюда, с одной стороны вызов, а с другой выпашка земель и на самарских степях.

Тою же выпашкою земель занимаются и здесь. Это хищники в полном смысле этого слова. Большинство сколько либо зажиточных казаков не довольствуясь урожаями юртовских земель

19

дающих при вторичной запашке 50-100 пуд[ов] с десятины, начинают охреситься киргизские земли. Киргизы задёшево охотно отдают эти земли рассчитывая выручить за них хотя что-либо, а не отдать даром ожидаемым русским переселенцам.

Подобно тому как и в Як[ши]-Янг[изставе] заметно сильное стремление к извлечению земельных богатств всеми возможными средствами до машин включительно; веялки и сортировки с молотилками имеют более 10ти дворов; американские дву-корпусные плуги имеются в пяти домах (у Колесниченки два таких плуга); тот же Колесниченко вместе с Байченкой выписывают из Омска сенокосилку за 250 р. Очень охотно выражают желание по примеру Федотова производить опыты посева кормовых трав и озимой пшеницы.

Колесниченко и особенно Байченко (оба молодые люди) чрезвычайно типичные представители жадных до наживы простолюдинов «умственных людей». Всё их интересует, всюду они суют нос, ища нет ли где чего «пользительного» - и пригодного к делу. они зорко присматриваются и прислушиваются ко всему что твориться в области хозяйства (на Байченко чрезвычайно похож Кокчетавский молодой казак Михеев - дерущийся за всё «пользительное»). Нужно было видеть с каким интересом рассматривали они книгу Черняева20 о молотилках, веялках и сортировках; как интересовались каждым рисунком и чертежом и какие при этом делали замечания о «приводах», «шертернах» и проч. Байченко вместе с Ниж[не]-Бурл[укским] Башкир-цевым специально ездил за несколько десятков вёрст (в 80) в Максимовку, для того чтобы посмотреть работу сенокосилки, и только опытом убедившись в «пользительности» этой машины, теперь настаивает на скорейшей её высылки и проч.

Тип хохла в Ак[ан]-Бур[луке] несмотря на сильное преобладание] хохлов числительно над всеми прочими, всё таки сильно подался в великорусскую сторону; только стариков можно признать за малороссов, всё же кто имеет 40 и даже больше лет как по внешнему виду, так и по языку совершенные русские. Большие любители бешмета. Женщины носят исключительно платья. Встречаются самодельные суконные ткани...

Нижний-Бурлук. Население состоит главным образом из бывших крестьян великороссов Оренбургской губернии (Бузулукского уезда) и бывших сиб[ирских] каз[аков] Пресновской и Пресногорьковской линий. Было несколько хохлов, мордвин и чуваш - но последние исчезли совершенно - вымерли; мордва совершенно слилась с великороссами и в сущности уже ни чем не отличается от последних, ни по одежде, ни по языку, ни по образу жизни. «Никогда не говорим по-мордовски, даже между собою. а всё-таки сердце радуется как хоть на стороне услышишь родную речь». Почти тоже самое и хохлы, мало чем отличающиеся от проч[его] в[елико]-русского населения.

Общий характер, тип - населения полуказачье - сибирско-мужицкий; ближе всего к пресно-горьковцам с большей примесью мужицкого и меньшей казачьего. Люди в большинстве всё обстоятельные, трудящиеся, умеющие постоять за себя; пахари, извозчики; весь год в работе, то на пашне, на рыбалке, в извозе, на ярмарке и т. д. Замечательно что в числе наиболее зажиточных и трудолюб[ивых] казаков есть несколько старых сибирских казаков, быстро применившихся к новым условиям. Домообзаводство везде хорошее, хозяйственный инвентарь также. «Мы своих, ваше выс[око]-благ[оро]дие, издалека узнаем, по виду и доброт[ности] упряжи; ни у кого вы не встретите таких хороших телег с железными осями и . такой упряжи, таких волов.».

Сравнительно с другими поселениями очень большой % зажиточных и прямо богатых людей. Много раскольников поморского согласия.

Исторический архив Омской области.

Ф. Р-366. Оп. 1. Д. 417. Л. 1-69. Рукопись. Подлинник

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Соха - двузубое сельскохозяйственное орудие, имеющее высоко расположенный центр тяжести, в которое впрягалось одно тягловое животное. Вспашка земли осуществлялась без переворота пласта.

2 Плуг - земледельческое орудие, производящее полный или частичный оборот пласта земли при несимметричной односторонней вспашке. Для плуга использовалась одна или несколько пар тягловых животных.

3 Малороссийский плуг - громоздкое и тяжёлое земледельческое орудие двухметровой длины, в которое впрягалось несколько пар тягловых животных. Употреблялся как единственное орудие для вспашки земли в юго-западных и южных губерниях России до второй половины XIX в.

4 Рало - однозубое земледельческое тягловое орудие труда для симметричной вспашки земли без переворота пласта.

5 Киргизы - дореволюционное название казахов.

6 Кыставы - казахские зимовки в степи.

7 Бешмет - верхняя мужская распашная одежда в виде стёганого полукафтана, плотно прилегающего в груди, подпоясываемого в талии и доходящего до колен.

8 Киргизин - тёмно-коричневого цвета крепкий материал, с миткальной подкладкой, из которого шили верхнюю одежду.

9 Кокандский поход - военная экспедиция войск Российской империи 1875-1876 гг. с целью покорения Кокандского ханства.

10 Ахал-теке - оазис в Туркмении, взятый штурмом российскими войсками в декабре 1880 -январе 1881 г. в результате военной операции под руководством М. Д. Скобелева.

11 Орать целину (малорос., новорос.) - пахать или взрывать новь, целину для посева.

12 Темашиться - стесняться.

13 Пальто-сак (от англ. sack - мешок) - широкая и длинная мужская одежда для домашнего, неофициального употребления (в отличие от сюртука) с прямой просторной спинкой без каких-либо швов и высокой застёжкой. Длина пальто-сака едва достигала колен. Такой покрой после приталенной одежды выглядел мешковато.

14 Свитка - мужская и женская верхняя длинная распашная одежда из домотканого сукна, разновидность кафтана.

15 Рыдван (укр. ридван) - просторная повозка, воз для снопов.

16 Кубанка и белотурка - твёрдые сорта яровой пшеницы.

17 Оставлено пустое место, но, видимо, должно быть вставлено слово «рыдван», о котором речь шла ранее.

Информация о статье

Дата поступления 30 сентября 2019 г.

Дата принятия в печать 3 марта 2020 г.

18 Аналогичная ситуация, создающая впечатление, что по мере написания заметок Г. Е. Ката-наев забыл плохо знакомое ему слово «рыдван», поэтому оставлял место, чтобы позднее его вписать.

19 Охреситься - возможно, огородиться.

20 Черняев Валериан Васильевич (1844-1892) -инспектор сельского хозяйства при министерстве государственных имуществ, специалист в области сельскохозяйственного машиностроения, автор книг «Земледельческие машины и орудия. Устройство, выбор и уход за ними» (том I, 1875) и «Пособие при выборе и покупке машин» (1890).

ЛИТЕРАТУРА

1. Дорошенко О. П., Кудряшев В. Н. Труды Г. Е. Катанаева как источник по истории сибирского казачества // Вестник Томского государственного университета. История. -2019. - № 57. - С. 154-162.

2. Катанаев Г. Е. На заре сибирского самосознания: воспоминания генерал-лейтенанта Сибирского казачьего войска / ред. А. Л. Посад-сков. - Новосибирск, 2005. - 368 с.

3. Андреев С. М. Мордва в этническом составе сибирского казачества (по материалам Г. Е. Катанаева 1889-1890 гг.) // Архивный вестник. - 1994. - № 5. - С. 26-29.

4. Крих А. А. Г. Е. Катанаев об этнических процессах в среде казачьего населения (на примере внешних округов Киргизской степи второй половины XIX в.) // Русские : материалы VII Сиб. симп. «Культурное наследие народов Западной Сибири». - Тобольск, 2004. -С. 367-371.

5. Вибе П. П. Катанаев Георгий Ефремович // Энциклопедия города Омска : в 3 т. / под ред. И. А. Кольца, Г. А. Павлова, А. П. Толоч-ко. - Омск, 2011. - Т. 3 : Омск в лицах. -Кн. 1 : А-К. - 646 с.

6. Семенов В. Ф. Очерк пятидесятилетней деятельности Западно-Сибирского Отдела Государственного Русского Географического Общества. - Омск, 1927. - 175 с. - (Записки Западно-Сибирского Отдела Государственного Русского Географического Общества. Т. XXXIX).

7. Справочник к обзору деятельности ЗападноСибирского Отдела Императорского Русского Географического Общества за 1877-1910 годы. - Омск, 1911. - 123 с.

8. Исторический архив Омской области. Ф. Р-366. Оп. 1. Д. 417.

9. Протокол заседания Общего собрания от 15 октября 1893 г. № 35. - Омск, 1894. - 76 с. -(Записки Западно-Сибирского Отдела Императорского Русского Географического Общества. Кн. XVII. Вып. 1).

Article info

Received

September 30, 2019

Accepted March 3, 2020

Сведения об авторе

Крих Анна Алексеевна - кандидат исторических наук, доцент кафедры этнологии, антропологии, археологии и музеологии Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского

Адрес для корреспонденции: 644077, Россия, Омск, пр. Мира, 55а

E-mail: krikh_aa@mail.ru Для цитирования

Крих А. А. Этнографические заметки о населении Степного края в путевом дневнике Г. Е. Ка-танаева 1893 г. // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2020. Т. 7, № 1 (25). С. 201-216. DOI: 10.24147/2312-1300.2020.7(1)1.201-216.

About the author

Anna A. Krikh - PhD in Historical Sciences, Associate Professor of the Department of Ethnology, Anthropology, Archeology and Museology of Dostoevsky Omsk State University

Postal address: 55a, Mira pr., Omsk, 644077, Russia

E-mail: krikh_aa@mail.ru For citations

Krikh A.A. Ethnographic Notes on the Population of the Steppe Region in the Travel Diary of G. E. Katanaev 1893. Herald of Omsk University. Series "Historical Studies", 2020, vol. 7, no. 1 (25), pp. 201-216. DOI: 10.24147/2312-1300.2020.7(1).201-216 (in Russian).