Экономические условия реализации программы развития университета на 2011-2015 гг.

А. Я. Линьков,

декан факультета экономики

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОГРАММЫ РАЗВИТИЯ УНИВЕРСИТЕТА

НА 2011—2015 гг.

Большая заслуга всего коллектива университета и его руководства заключается в том, что, несмотря на жесткий финансовый кризис, университет смог консолидировать различные источники бюджетных и внебюджетных средств, поддерживающих мероприятия программы 2006—2010 гг., и с высокими результатами завершить эту программу развития.

Эффективно использованы средства инновационной программы приоритетного национального проекта «Образование», что позволило значительно обновить материальную базу университета, учебное и научное оборудование, развить инновационные образовательные технологии. Внедрена новая система оплаты труда, в рамках которой высокие результаты деятельности обеспечивают получение стимулирующих выплат из общего фонда университета. Распределение этих средств становится все более точечным, мотивируя высокие результаты работы структурных подразделений и отдельных сотрудников. С учетом выступлений коллег, всесторонне обсудивших доклад ректора Г. А. Бордовского и конкретизировавших результаты реализации различных направлений программы, думается, что у конференции есть все основания считать эту программу полностью выполненной.

В новой программе развития нет специального раздела, посвященного экономическим аспектам ее реализации. Но ясно, что все мероприятия новой программы можно рассматривать как своего рода бизнес-процессы организации, так как их выполнение всегда должно будет подпитываться необходимыми финансовыми ресурсами.

Организационно-экономические условия выполнения новой программы будут весьма сложными, что вытекает из реалий

Закона 83-ФЗ от 8 мая 2010 г. [1]. По завершении определенного переходного периода произойдет изменение организационно-правовой формы университета. Но уже в ближайшее время вуз ожидает работа в условиях нормативно-подушевого финансирования образовательных услуг. Бюджет университета будет прямо зависеть от контингента студентов, хотя на определенное время должно сохраниться сметное финансирование.

Изменение модели государственного финансирования высшего образования, представленное в нормах Закона 83-ФЗ, отражает новые мировые закономерности финансирования этой отрасли, отчетливо проявившиеся в начале 2000-х гг. Развитие этих закономерностей связано с растущим спросом на высшее образование, объективным удорожанием образовательных программ, распространением программ обучения в течение всей жизни и др. В результате во многих странах происходит последовательный переход от сценария финансирования «supply-side» к сценарию «demand-side» [2], что предполагает учет конечных результатов, достигаемых вузами, их большую экономическую ответственность за эти результаты и создание стимулов повышения качества образовательных услуг. Расширяется набор инструментов финансирования, повышающих мотивацию обучающихся (образовательные кредиты, персональные гранты и стипендии, финансирование обучения за счет фирм с последующим возвратом выпускником средств из его заработной платы, полученной в этой компании, и др.). Всемерная рационализация расходов государственных бюджетов отражает не только реалии новой модели, но и реалии кризиса и посткризисного развития 2008—2010 гг., прежде всего, в связи

Экономические условия реализации программы развития университета..

с резким наращиванием бюджетных дефицитов в целях стимулирования национальных экономик.

В результате, хотя бюджетные расходы на 1 студента в странах ОЭСР за период 1995—2005 гг. и выросли в среднем на 13%, но в 2000—2005 г. они увеличились только на 11%. Доля бюджетных ресурсов вузов стран ОЭСР в 1995—2005 гг. в общем объеме финансирования высшей школы снизилась на 2,2 процентных пункта. Хотя в 16 странах ОЭСР доля государства в бюджетах вузов еще составляет более 70% (при лидерстве Швейцарии, Финляндии и Дании), но в 4 странах ОЭСР эта доля уже значительно ниже 50% (Австралия, США, Япония, Республика Корея) при быстро растущей нагрузке на бюджеты студентов и их семей [3].

В России отмеченные процессы представлены особенно остро. Если в странах ОЭСР и наблюдается определенное замедление темпов роста расходов на профессиональное образование в посткризисном периоде, то это замедление происходит от высокой базы. На одного студента вузов стран ОЭСР бюджетные расходы составили в среднем в 2005—2009 гг. около 12 тыс. долл. США в год (в США около 24 тыс. долл.), а в России на одного обучающегося в системе высшего и послевузовского образования — немногим более 4 тыс. долл [4]. В 2010 г. расходы консолидированного бюджета России на профессиональное образование практически не выросли.

В условиях модернизации высшее образование, недофинансируемого государством, жестко конкурирует за бюджетные средства с другими отраслями экономики, прежде всего с промышленностью. Ведь наукоемкие отрасли, находящиеся «на слуху» (нано-, компьютерные технологии и т. п.), даже в развитых странах обеспечивают лишь небольшую долю ВВП. Фундаментом народного хозяйства и в странах с инновационной экономикой остаются фондоемкие отрасли тяжелой и легкой промышленно-

сти. Между тем в России, согласно отчету Счетной палаты, износ основных фондов в промышленности составляет 80%. Оборудование с возрастом менее 5 лет составляет только 9% (в 1970 г. — 41%).

Потребность в финансовых ресурсах на цели модернизации (с достижением лишь ограниченной конкурентоспособности отдельных комплексов и отраслей промышленности) на период до 2020 г. оценивается в 6 трлн долл. при значительном бюджетном дефиците, равном 5% ВВП в 2010 г. и медленно снижающемся, в соответствии с прогнозными оценками, до 3,6% ВВП в 2011 г. (около 18 трлн руб.), 3,1% ВВП в 2012 г. и 2,9% ВВП в 2013 г. [5].

В этой ситуации при отчетливом понимании того факта, что отечественная система высшего образования недофинансируется и во многом именно поэтому малоэффективна, значительный рост бюджетного финансирования для улучшения положения в высшей школе маловероятен. В среднесрочной перспективе это усугубляет и проблему обеспеченности квалифицированными кадрами многих отраслей промышленности, которые требуют модернизации. Несмотря на готовность предприятий вкладывать средства в дообучение выпускников вузов (расходы бизнеса на переподготовку молодых специалистов уже оцениваются примерно в 500 млрд руб.) и даже в обновление материальной базы профильных технических университетов, в 2010 г. на направления и специальности подготовки для работы в новых отраслях промышленности (авиационная и ракетно-космическая техника, морская техника и т. п.) поступило менее одного процента школьников с самыми высокими баллами по ЕГЭ. Только 4% таких школьников поступили на факультеты, связанные с электроникой. Более 35% первокурсников поступили в технические вузы с 35—40 баллами ЕГЭ [6].

По сути провалилась программа государственной поддержки образовательных кредитов для абитуриентов инженерных

вузов за счет субсидируемой из бюджета ставки процента по кредиту, так как этим абитуриентам не составило труда при низком конкурсе поступить на бюджетное место. Ведь зарплата инженера на 40—43% ниже среднего дохода специалиста с высшим образованием [6]. При такой зарплате возвращение образовательного кредита весьма проблематично.

Переход к новым механизмам финансирования и организационно-правовым формам вузов в конечном итоге должен обеспечивать большую финансово-хозяйственную самостоятельность нашему университету в распоряжении бюджетными средствами, движимым и недвижимым имуществом (кроме имущества, переданного учредителем), возможность ведения и право на самостоятельное распоряжение средствами, полученными от приносящей доход деятельности, и приобретенным за счет этих доходов имуществом.

Однако налицо и риски, связанные, например, с вероятным снижением величины бюджетного финансирования из-за сокращения приема по группе специальностей «Образование и педагогика», уменьшения числа школ из-за демографического спада.

Кроме того, низкие доходы региональных бюджетов в условиях кризиса могут не позволить обеспечить нормативы подушевого финансирования школ и, особенно, стимулирующие выплаты и доплаты учителям. Это в свою очередь уменьшит число потенциальных абитуриентов с высокими баллами ЕГЭ, ориентирующихся на приемлемый уровень зарплат по окончании нашего вуза, что при нормативно-подушевом финансировании приведет к снижению его объемов.

Риск недостаточного финансирования существует и из-за несовершенства нормативной базы, неполного учета дифференциации стоимости образовательных услуг по вузам в зависимости от оснащенности фондами, различий в местоположении, объема научных исследований, качества и структурных характеристик услуг вуза.

Следует также отметить, что разработанные Минфином России нормативы заработной платы персонала вуза очень жесткие. К тому же методики их расчета, по нашему мнению, не соответствуют идеологии реформы отрасли в том смысле, что учитывают только затраты времени на само оказание образовательных услуг, а не результативность преподавания. В п. 13 приказа Министерства финансов РФ от 22 октября 2009 г. № 105-н указано, что «...норматив затрат на оплату труда и начисления на выплаты по оплате труда рассчитывается как произведение средней стоимости единицы рабочего времени персонала, занятого в оказании государственной услуги, на количество единиц времени, необходимых для оказания единицы государственной услуги» [7]. Оказался невостребованным опыт многих стран, где такого рода нормативы ориентированы на достижение целевых результатов, например, зависят от суммы полученных студентами кредитов, количества выпущенных вузом студентов.

Обращает на себя внимание и тот факт, что в соответствии с п. 17 приказа Министерства финансов РФ от 30 августа 2010 г. № 423 [8] для государственных бюджетных учреждений, находящихся в ведении Минфина, плата за оказание услуг включает амортизацию оборудования, используемого в процессе оказания платной услуги, в то время как при расчете затрат на оказание государственной услуги другими бюджетными учреждениями (в том числе, очевидно, и вузами) в цене отражаются расходы только на оплату труда, приобретение расходных материалов, оплату коммунальных услуг и затраты на общехозяйственные нужды. Каким образом будет возмещаться амортизация имущества вузов, неясно.

В этих сложных условиях исключительно важна разработка стратегии развития на основе ясного представления о миссии вуза, учета особенностей внутренней и внешней среды. Как представляется, новая программа развития отвечает этим требованиям.

Экономические условия реализации программы развития университета.

Налицо оптимальное соотношение видов и целей деятельности. Высокое качество человеческих ресурсов образует мощный потенциал адаптации к изменению спроса на рынке образовательных услуг. Очевидны конкурентные преимущества университета на этом рынке при их высокой социальной значимости, что не может не учитываться властью хотя бы в предвыборный период. Неоспорима репутация университета и его высокая оценка образовательным сообществом и общественностью. Отлажены системы бухгалтерского, налогового учета и процедуры управления финансами.

Вместе с тем для успешной реализации стратегии развития в новых финансовых условиях необходимо, на наш взгляд, во-первых, сосредоточиться на всемерной экономии материальных, человеческих и финансовых ресурсов, создать систему мониторинга и контроля использования ресурсов. Разрабатываемые и применяемые учебные планы, образовательные технологии, средства поддержки учебного процесса должны быть современными, но и экономичными.

Во-вторых, стимулируя деятельность структурных подразделений и отдельных сотрудников, необходимо максимально отчетливо привязывать критерии и процедуры стимулирования к достижениям в реализации конкретных мероприятий программы развития. В целях обеспечения нормального функционирования всей университетской академической среды ученым советам факультетов, имеющих внебюджетные средства, следовало бы полнее учитывать заслуги преподавателей других факультетов, работающих в данном структурном подразделении и активно участвующих в выполнении программы на данной «производственной площадке».

В-третьих, необходимо изыскивать новые возможности для зарабатывания средств. Такие возможности усматриваются, например, в условиях перехода к конкурсному финан-

сированию прикладных НИР и грантовому финансированию фундаментальной науки. В 2011 г. при значительном дефиците бюджета расходы государственных научных фондов все-таки вырастут на 1 млрд руб. [9]. Тем самым государство отчетливо указывает на этот новый тренд в финансировании науки.

Актуальные и востребованные проекты, выполняемые за счет средств фондов, дают возможность не только больше зарабатывать преподавателям, молодым ученым, но и обеспечивать социальную поддержку лаборантам из числа аспирантов и студентов. Создаются и предпосылки для создания нематериальных активов, маркетинга и коммерциализации результатов востребованных НИР.

Используя сложившийся имидж вуза, следовало бы продолжать развивать отношения со стейкхолдерами (органами власти, бизнес-сообществом, образовательными учреждениями, общественными организациями и др.). Это важно не только для привлечения дополнительных финансовых ресурсов, но и в расчете на объективную общественно-профессиональную оценку востребованности и качества выпускников, на поддержку институтов и органов государственно-общественного управления в противодействии чрезмерно либеральным устремлениям некоторых реформаторов в отрасли «Образование».

В-четвертых, имеются возможности для расширения спектра платных образовательных услуг, особенно дополнительных. Вероятен, в частности, рост спроса на программы повышения квалификации и профессиональной переподготовки взрослого населения, в том числе в области педагогического образования со стороны специалистов с непрофильным высшим образованием, вытесненных из бизнеса в условиях кризиса и желающим работать в школе. Используя выгоднейшее местоположение вуза, необходимо расширять и спектр внеобразовательных услуг для самых различных групп внешних потребителей. Это могут быть издательские,

переводческие услуги, услуги в области информационных технологий, аренда научного оборудования и пр.

Выше отмечалась необходимость жесткой связи стимулирования коллектива с достижением целей программы. Одним из инструментов, обеспечивающим согласование финансовых и нефинансовых показателей развития организаций, их внутренней и внешней среды, стратегического и операционного уровней управления является так называемая сбалансированная система показателей (Balanced Scorecard) Д. Нортона и Р. Каплана [10]. Имеются примеры применения сбалансированной системы показателей в вузах (университет Эдинбурга, Откры-

тый университет, Каледонский университет Глазго в Великобритании, Калифорнийский университет, государственный университет Огайо в США; университет Ньюкасла в Австралии, Владивостокский государственный университет экономики и сервиса в России). Разрабатывают рекомендации по использованию сбалансированной системы показателей Сибирская академия финансов и банковского дела, Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет и другие вузы. Следовало бы изучить возможности использования сбалансированной системы показателей для стратегического управления реализацией новой программы развития университета.

Примечания

1. Основные положения Федерального закона Российской Федерации от 8 мая 2010 г. № 83-Ф3 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» рассмотрены в:

2. Линьков А. Я. Проблемы реформирования экономического механизма высшей школы в условиях преобразования организационно-правовых форм вузов // Вестник Герценовского университета. 2010. № 9.

3. См., напр., Salmi J. Scenarios for Financial Sustainability of Tertiary Education // OECD. Higher Education to 2030. v. 2. Globalisation. OECD. 2009. Pp. 285—322.

4. Vncent-Lancrin S. Finance and Provision in Higher Education: a Shift from Public to Private? // OECD. Higher Education to 2030. v. 2 . Globalisation. OECD. 2009. Pp. 269—270. J. Salmi. Ibid. P. 307.

5. Материалы к докладу «Приоритеты развития профессионального образования в России» Комиссии при Президенте Российской Федерации по модернизации и технологическому развитию Государственного совета Российской Федерации. М., 31 августа 2010 г. Рис. 9.

6. Экономика и жизнь, 19 ноября 2010 г.

7. Экономика и жизнь, 3 декабря 2010 г.

8. Приказ Министерства финансов Российской Федерации от 22 октября 2009 9. № 105н «Об утверждении методических рекомендаций по определению расчетно-нормативных затрат на оказание федеральными органами исполнительной власти и (или) находящимися в их ведении федеральными государственными бюджетными учреждениями государственных услуг (выполнение работ), а также расчетно-нормативных затрат на содержание имущества федеральных государственных бюджетных учреждений».

9. Приказ Министерства финансов Российской Федерации от 30 августа 2010 г. № 423 «Об утверждении порядка определения платы за оказание услуг (выполнение работ), относящихся к основным видам деятельности государственных бюджетных учреждений, находящихся в ведении Министерства финансов Российской Федерации, для граждан и юридических лиц. 911 Известия, 21 декабря 2010 г.

10. Kaplan R. S., Norton D. P. «The balanced scorecard: measures that drive performance», Harvard Business Review. 1992. Jan. — Feb. Pp. 71—80.