Зомби, преступления и разрушения

75-й Каннский фестиваль объявил программу. Среди 18 конкурсных фильмов — «Жена Чайковского» Кирилла Серебренникова. Комментирует Андрей Плахов.

Генеральный делегат Каннского фестиваля Тьерри Фремо (слева) и президент Каннского фестиваля Пьер Лескюр

Фото: Sarah Meyssonnier, Reuters

Фестиваль откроется внеконкурсным фильмом оскароносца Мишеля Хазанавичюса «Z (comme Z)». Это французский ремейк японского фильма «Съемки без тормозов» («Зомби одним планом») — «хоррор-комедия» о том, как съемочную группу малобюджетки про зомби атакуют настоящие зомбаки. Вероятно, чтобы избегнуть нежелательных ассоциаций, в России компания «Наше кино» выпустит картину не под оригинальным французским названием, а переведет для проката ее англоязычное название «Final Cut» — «Окончательный монтаж».

Недоразумением или розыгрышем оказались проникшие в прессу слухи об участии в фестивале нового фильма Дэвида Линча. В главном конкурсе представлены своими новыми работами такие зубры мировой режиссуры, как Дэвид Кроненберг («Преступления будущего»), братья Дарденн («Тори и Локита»), Джеймс Грей («Время Армагеддона»), Хирокадзу Корээда («Брокер»), Рубен Эстлунд («Треугольник печали»), Ежи Сколимовский («Иа»), Кристиан Мунджиу («RMN») и Пак Чхан Ук («Решение уйти»). К ним надо добавить громкие внеконкурсные премьеры — байопик «Элвис» База Лурмана, «Три тысячи лет желаний» Джорджа Миллера с Тильдой Суинтон и «Топ ган: Мэверик» Джозефа Косински с Томом Крузом, которого будут чествовать на фестивале за заслуги перед кинематографом.

Уже несколько лет как чувствительным вопросом стал гендерный баланс в формировании режиссерского состава программы. В главном конкурсе участвуют Клер Дени («Звезды в полдень»), Валерия Бруни-Тедески («Миндальное дерево») и Келли Рейхардт («Появление»).

Но в свете событий самого последнего времени гендерная повестка отошла на второй план, уступив место теме украино-российского противостояния в сфере культуры.

Кинематографисты Украины обратились к ведущим фестивалям с призывом не брать российские фильмы, однако в Канне провели четкую границу между кинопроектами, финансированными государством, и независимыми, с деньгами российского Минкульта никак не связанными. Именно к последним относится «Жена Чайковского» Кирилла Серебренникова, к тому же имя оппозиционного режиссера, только недавно освободившегося от уголовного преследования, говорит само за себя. Плюс в Канне хорошо знают Серебренникова, чьи фильмы уже трижды участвовали в здешних программах. Ирония в том, что новая работа режиссера связана с историей русской культуры — той самой, которую многие на Западе хотели бы объявить объектом cancel culture.

Кадр из фильма Кирилла Серебренникова «Жена Чайковского»

Фото: Bord Cadre Films

Разумеется, симпатии фестиваля на украинской стороне, и тут тоже возник вопрос баланса. Его только отчасти помогло решить включение в официальную программу документального фильма Сергея Лозницы «Естественная история разрушения». Вдохновленный книгой Винфрида Георга Зебальда и основанный на архивах Второй мировой войны, он ставит вопрос о моральности бомбардировок городов, разрушения их инфраструктуры и массового уничтожения гражданского населения. Вопрос, актуализирующийся в наши дни, имеет, однако, лишь косвенное отношение к Украине. Лозница — самый известный и международно признанный украинский режиссер, однако его новая работа, произведенная в копродукции Германии, Литвы и Нидерландов, украинскую «квоту» не заполняет, тем более что часть украинского киносообщества имеет свои счеты к режиссеру, выступившему против тотального бойкота российских фильмов. Разрешить эту ситуацию фестивалю помогло включение в программу «Особый взгляд» украинской картины «Видение бабочки» — режиссерского дебюта Максима Наконечного. Это «сюрреалистическая история о женщине-воине».