Мертвое дело

Денег, которые город выделяет на поддержание кладбищ в порядке, хватает только на центральные аллеи и хозяйственные постройки

В конце прошлого года суд штата Флорида принял к производству иск против крупнейшего в мире похоронного бюро Service Corporation International (SCI), сотрудники которого были пойманы на осквернении могил и надругательстве над человеческими останками — могилы вскрывались, а останки выбрасывались в лес.
Подобное случалось и раньше, и причины понятны. Доходы похоронных структур связаны с наличием свободных, а тем более престижных мест для захоронения. И коли так, почему бы не продавать одно и то же место по несколько раз? А вот в России свободного места на кладбищах больше, чем думают многие. Только вот доходы кладбищенского бизнеса с этим не очень соотносятся.
       
Потерянная земля
       С 1996 года площадь московских кладбищ выросла на 235 га и сейчас составляет 1600 га. До 2010 года общую площадь кладбищ планируется довести почти до 2000 га, то есть ежегодный прирост кладбищенских земель составит около 40 га. Как нам сообщил Анатолий Прохоров, директор ГУП "Ритуал", в ведении которого находятся 62 кладбища муниципального подчинения, сегодня гектар кладбища обходится с учетом стоимости земли — она покупается у области — и обустройства (дренаж, помещения, электроэнергия, дороги) примерно в $1 млн. Таким образом, стоимость прироста кладбищ составляет примерно $40 млн в год.
       Затраты немалые. Кроме того, при этом зачастую выводятся из оборота земли, пригодные для возделывания. В нынешней ситуации они, скорее всего, все равно не нашли бы лучшего применения. Но кладбища строятся навечно, а значит, на сельхозугодьях, отданных под захоронения, можно ставить крест.
       Российские кладбища приобретают гипертрофированные размеры. Например, Новокосино, где находится Николо-Архангельское кладбище, давно называют районом живых и мертвых: на 70 тыс. жителей района — 1,5 млн захоронений. И эта проблема типична именно для России. В развитых странах она практически решена (не так, конечно, как это сделали сотрудники SCI). Там не забывают о двух важных вещах — об учете и о правильном ведении кладбищенского хозяйства.
       Грамотно налаженный учет — это прежде всего наличие информации о количестве захоронений и месте каждого из них, что подразумевает составление геодезического плана-схемы (на нем указаны все могилы), перепись могильных надписей и их сверку с записями в кладбищенской книге. То есть речь идет об инвентаризации. А правильное ведение кладбищенского хозяйства предполагает освоение выделенных территорий интенсивным, а не экстенсивным методом, что позволяет предотвратить разрастание кладбищ. В России пока нет ни того, ни другого.
       
Нет учета, нет контроля
       Без инвентаризации точных данных о заполненности кладбища быть не может, а на глазок определить ее невозможно: только старые московские кладбища, для которых инвентаризация является особенно актуальной, занимают площадь 860 га.
       Первую в России инвентаризацию в 1989-1990 годах провело муниципальное предприятие "Ритуал" — на Пятницком кладбище. Говорят, что ее причиной стало исчезновение могилы одной исторической персоны. Проверка показала, что 6-7% могил на кладбище фактически бесхозные.
       С 1990-го по 2000 год, пока шло финансирование, работы по инвентаризации ряда старых московских кладбищ вела геодезическая фирма "Квадр". Заказчиком выступало Городское управление охраны памятников (ГУОП), которому была необходима достоверная информация о захоронениях исторических лиц. Заодно решили провести полную перепись могил и составить карты кладбищ. За десять лет проверке подверглись Ваганьковское, Введенское, Новодевичье, Преображенское, Калитниковское, Кунцевское, Рогожское кладбища — всего 170 га. Собственно, полной инвентаризацией эту работу назвать нельзя, поскольку сверка книг учета захоронений с материалами натурных исследований не

Виктор Фирсов, заместитель директора фирмы "Квадр": "До 20% кладбищенского пространства используется неэффективно"

проводилась. Однако некоторые любопытные выводы сделаны были. Виктор Фирсов, заместитель директора фирмы "Квадр": Во многих местах вдали от центральных аллей встречаются захламленные участки, многие могилы не убираются годами. Вполне понятно, что добиться порядка на кладбищах только силами их администрации невозможно. Но граждане, ответственные за захоронения, просто физически не могут содержать могилы в надлежащем состоянии. Ко многим захоронениям проход затруднен из-за нагромождения оград; к иным, расположенным в низинах, большую часть года из-за поверхностных вод пройти вообще невозможно. У меня сложилось впечатление, что при благоустройстве кладбищ вертикальная планировка попросту не проводилась. Поверх старого асфальта укладывали новый, в итоге аллеи и дороги иногда выполняют роль запруд. В общем, если бы не инвентаризация, реальная ситуация на каждом конкретном кладбище вряд ли стала бы достоянием гласности. Выяснилось, что до 20% кладбищенского пространства используется неэффективно — в том числе из-за бессистемной установки оград и надмогильных сооружений. Кроме того, примерно 5% могил можно назвать бесхозными: у некоторых отсутствуют признаки персональной принадлежности, и они находятся в полуразрушенном состоянии; другие, очевидно, не посещались годами. Наши карты-схемы могли бы пригодиться ГУП "Ритуал" для благоустройства территорий и рационального использования земли, но почему-то это никому не нужно.
       Анатолий Прохоров, директор ГУП "Ритуал": Мы по мере возможности используем эти карты. Инструмент полезный, но наши ресурсы ограничены. Ежегодно на поддержание порядка на 1600 га город выделяет нам 24 млн рублей, то есть по 1,25 тыс. в месяц на каждый гектар. Этого только-только хватает на центральные аллеи и хозяйственные постройки. Но кое-что делать удается. На ряде старых кладбищ, Троекуровском, Кузьминском, Даниловском, Котляковском, Ваганьковском например, сносим ветхие хозпостройки, разгребаем свалки, там, где есть возможность, прирезаем за счет аллей новые места. Их мы предлагаем официально, но уже по свободным ценам. Скажем, на Троекуровском или Котляковском место можно получить за $500-1000, на Ваганьковском — за $2,5-4 тыс. Правда, для этого нужно разрешение мэрии: все-таки кладбища считаются закрытыми. Но приходится на это идти, чтобы заработать на развитие кладбищенского хозяйства. (По данным ГУП "Ритуал", всего в 2001 году по свободным ценам было реализовано мест для захоронений на 75,4 млн. рублей, затраты на их подготовку составили 60 млн.)
Впрочем, говорят, что деньги на закрытых кладбищах зарабатываются не только официально и в этом случае разрешение мэрии не требуется. Например, если пойти не в ГУП "Ритуал", а прямо на Ваганьковское, место под могилу можно, по слухам, купить примерно за $10 тыс. На прочих закрытых кладбищах дешевле, но все равно речь идет о тысячах долларов. Поскольку полноценной инвентаризации, результаты которой были бы представлены не в бумажной, а в компьютерной, удобной для поиска форме, ни на одном кладбище не проводилось и с учетом того, что свободные места там, как мы выяснили, имеются, слухи о теневых похоронах кажутся весьма правдоподобными. Причем свободное место можно и не искать, так как есть множество заброшенных могил. Руководитель похоронного бюро, пожелавший остаться неназванным: Мне приходилось листать кладбищенские книги — нередко попадались новые записи поверх затертых. Значит, на месте заброшенного захоронения произвели новое. Законом это не предусмотрено, и кто-то здесь неплохо зарабатывает.
       В ГУП "Ритуал", естественно, сообщили, что договориться на находящихся в их ведении кладбищах о несанкционированном захоронении не получится. Действительно, в последнее время за руку в столице никого не ловили. Однако в 1996 году за получение взятки в размере $4 тыс. был задержан, а потом уволен руководитель Введенского кладбища. Стоит также упомянуть, что за последние два-три года петербургские РУБОП и УЭП арестовали директоров нескольких кладбищ, в том числе закрытых для похорон. Им были предъявлены обвинения во взяточничестве. Вряд ли кладбищенская ситуация в Москве сильно отличается от питерской.
       Известен любопытный факт, косвенно свидетельствующий о том, что черный рынок ритуальных услуг действует: примерно 20% умерших москвичей не проходят по кладбищенским документам ГУП "Ритуал" (в прошлом году, например, из 123 тыс. смертей в этих документах были отражены 98 тыс.). Вероятно, часть из них находят последний приют на областных, неподотчетных "Ритуалу" кладбищах, но в любом случае налицо серьезный перекос.
       Тем не менее в некотором приближении оценить теневую составляющую кладбищенского бизнеса можно (сюда помимо неофициальной продажи мест на закрытых кладбищах входит взимание мзды за решение вполне обыденных вопросов — например, предоставление на открытом кладбище места получше). Руководитель одного известного похоронного агентства уверен, что в целом оборот рынка ритуальных услуг в Москве составляет $50-60 млн. Из них вычтем $25-35 млн, которые приносят услуги и товары, реализуемые открыто. Получим в среднем $25 млн. Часть этих денег зарабатываются на земле, которой вроде как и нет.
       
Геодезия и картография
       Справедливости ради отметим, что в необходимости проведения сплошной инвентаризации московских кладбищ не сомневается никто из официальных лиц. Более того, этот вопрос сейчас постоянно обсуждается на совещаниях комиссии по вопросам похоронного дела при департаменте потребительского рынка правительства Москвы.
       Анатолий Прохоров: Именно сейчас этот вопрос приобрел актуальность. Дело в том, что к осени мы запустим автоматизированную систему, которая позволит формировать базу данных по захоронениям на наших кладбищах. Если правительство Москвы решит финансировать работы по инвентаризации, это будет очень кстати. Ведь помимо всего прочего к нам, как и к другим похоронным структурам, обращаются иностранные и российские граждане, которые просят помочь им найти могилу родственников. Пока это невозможно.
Выгода от инвентаризации очевидна. Ведь даже если окажется, что на старых столичных кладбищах неэффективно используется не 20% (оценка Фирсова) территории, а только 10%, Москва фактически получит 86 га кладбищенской площади. Естественно, на ее освоение потребуются немалые деньги. Но в любом случае оно обойдется дешевле, чем покупка земли и создание на ней с нуля новых кладбищ (86 га — $86 млн), тем более что общая площадь захоронений не вырастет.
       Изыщут ли московские власти средства на инвентаризацию, пока неясно. Однако в начале марта на совещании в департаменте потребительского рынка, посвященном похоронным проблемам, министр Владимир Малышков объявил руководителям ГУП "Ритуал" и прочих профильных служб, что правительство Москвы готово тратить 300 млн рублей в год, лишь бы городские кладбища наконец привели в порядок.
       И претенденты на эти деньги уже появились. Например, в ГУОПе, куда мы обратились с просьбой назвать примерную сумму освоенных в рамках инвентаризации средств, наотрез отказались с нами говорить — причем не только о сумме, но и вообще о проблеме в целом: "Скоро будет принято важное решение по этому поводу. Не хотелось бы этому помешать".
       Однако кое-какую информацию о стоимости работ мы узнали и без ГУОПа. В 2000 году геодезические работы оплачивались из расчета 40 тыс. рублей за гектар; сегодня ГУОП вроде бы просит уже 200 тыс.
       Почему ГУОП таится, понятно: на эти деньги есть и другие претенденты. Буквально на прошлой неделе московскому правительству и ГУП "Ритуал" свой проект инвентаризации предложил благотворительный фонд общественной поддержки интеллектуальной деятельности "Содействие", который возглавляет Алексей Сулоев, имеющий к тому же непосредственное отношение к Управлению ритуальных организаций и служб (УРОС) — самому крупному на сегодняшний день объединению похоронных компаний.
       Конкуренты УРОСа тут же предположили, что эта инициатива связана с желанием подготовить почву для передачи ему кладбищенских площадей, которыми сегодня владеет "Ритуал". В принципе как в России, так и за рубежом переход госкладбищ в ведение коммерсантов не редкость. Однако в самом УРОСе нам сообщили, что новые кладбища ему в общем-то не нужны, поскольку оно уже имеет в управлении три в ближнем Подмосковье — Красногорское, Балашихинское и Фенинское.
       Лукавит УРОС или нет, не столь важно. В любом случае подрядчика выберет конкурсная комиссия, которая будет оценивать реальные возможности претендента. А проект у "Содействия" действительно любопытный.

Алексей Сулоев, президент Благотворительного фонда общественной поддержки интеллектуальной деятельности "Содействие": "Карты кладбищ, особенно старых, где захоронены известные люди, можно было бы продавать у входа на кладбища, что увеличило бы их посещаемость, в том числе туристами"

Алексей Сулоев: Мы предлагаем провести геодезические работы, используя современные методы: систему спутникового ориентирования GPS, Global Position Sistem. Конечно, прибор GPS без дополнительного оборудования не обеспечивает необходимой точности: настройки специально сбиты производителем, чтобы его нельзя было использовать в военных целях. Однако применение спецоборудования позволяет проводить измерения относительно произвольно выбранной точки с точными координатами. В этом случае погрешность не превышает одного сантиметра. GPS ускорит и удешевит проведение полевых работ. Мы даже разработали специальное программное обеспечение, которое позволяет тут же формировать полноценную компьютерную базу данных. В ней будет, помимо всего прочего, электронная карта с возможностью масштабирования. "Кликнув" на любое захоронение на карте, получим полную информацию о нем, включая фотографию надгробия. В качестве испытания мы уже провели инвентаризацию одного гектара Николо-Архангельского кладбища и занесли в базу всю необходимую информацию. К слову, обнаружили 10% бесхозных могил и примерно столько же неэффективно используемой, фактически свободной площади. Кстати, такая база данных позволит наконец приступить к оказанию услуг по уходу за могилами родственников людей, живущих за границей. Карты кладбищ, особенно старых, где захоронены известные люди, можно было бы продавать у входа на кладбища, что увеличило бы их посещаемость — в том числе туристами. Это тоже деньги. Затраты на инвентаризацию 860 га старых кладбищ составят, по нашим оценкам, $4 млн.
       Впрочем, некоторые заинтересованные лица уверены, что столь дорогие изыски в России не нужны.
Виктор Фирсов: Дешевле было бы провести такие работы силами самого ГУП "Ритуал", поскольку оно является основным пользователем предмета инвентаризации. Им все равно необходима собственная геодезическая служба, которая на постоянной основе занималась бы изучением кладбищ на предмет благоустройства, а также осуществляла бы инструментальный контроль фактически выполненных строителями кладбищ работ. Я бы, кстати, мог помочь "Ритуалу" организовать такую службу, поскольку имею опыт инвентаризации и вертикальной планировки кладбищ.
       Необходимо сказать, что сама по себе инвентаризация проблему интенсификации кладбищенского хозяйства решить не может. Здесь нужны изменения законодательного характера.
       
Кладбище и закон
       Человека несведущего слово "интенсификация" в данном контексте может покоробить. Но, например, в развитых странах, где могилы в общем-то не являются неприкосновенными объектами, проблема разрастания кладбищ практически сведена на нет.
       Кладбищенская территория может интенсивно работать двумя основными способами. Первый связан с семейными (или родовыми) захоронениями. Дело в том, что санитарный срок, по истечении которого в могилу можно хоронить следующего умершего, составляет примерно 15 лет. Если у семьи есть свой кладбищенский участок хотя бы на три могилы, то практически при любом внутреннем уровне смертности, за исключением одновременной гибели четырех человек и больше, он будет верой и правдой служить семье и 30, и 50, и 200 лет, никак не расширяясь. Таким образом, увеличение площади захоронений могло бы происходить только за счет одиноких людей, но таких и за границей, и в России, как правило, кремируют.
       Вариантом первого способа является сооружение склепа, то есть полости под землей, выложенной водонепроницаемым материалом. В него можно ставить гробы не через 15 лет, а хоть ежегодно. Правда, по мере заполнения склепа (дерево в нем не разлагается) гробы придется заменить урнами с прахом.
       Второй способ, который практикуется, например, в Германии,— аренда могилы на длительный срок, скажем на 25 лет. Если родственники умершего не продлевают аренду (а после первых 15 лет ставки резко увеличиваются), его останки изымаются, кремируются и передаются близким, а в освободившуюся могилу отправляется другой умерший.
В России о могильной аренде говорить явно рано, но вот ограничение срока нахождения в могиле некремированных останков ввести было бы можно. Хотя сама кремация у нас не очень популярна, такой могильно-кремационный вариант захоронения мог бы и прижиться.
       Впрочем, ни первый, ни второй способ кладбищенской интенсификации в России на законных основаниях применяться не может. Федеральный закон "О погребении и похоронном деле" от 1996 года устарел уже в момент принятия, а единственное его достоинство — то, что он определил неприкосновенность территории захоронения, то есть кладбище не может быть перенесено или уничтожено ни при каких обстоятельствах. Остальные вопросы в нем прописаны из рук вон плохо.
       Именно по этой причине ни ГУП "Ритуал", ни любое другое предприятие, в ведении которого находятся кладбища, ничего не может сделать даже с теми могилами, на которых нет опознавательных знаков. А ведь они занимают площадь 50 га только на старых московских кладбищах.
       Зарезервировать площадь под две-три могилы в одном месте, то есть фактически создать место для семейного захоронения, а тем более построить склеп тоже не получится. Про семейные захоронения в законе упоминается, но не указаны реальные механизмы их создания. Хочешь могилу? Только после смерти. В итоге могилы приходится копать чаще, что и приводит к росту кладбищенских площадей. А благоустроить должным образом большие кладбища средства, само собой, не позволяют. Виктор Фирсов: Такие крупные объекты, как кладбища, нельзя создавать без вертикальной планировки с учетом возможных работ по отводу излишних поверхностных вод с той или иной территории. Мне говорят: мы проводим такую работу. Значит, плохо проводите. По крайней мере на большей части существующих кладбищ этот вопрос не решен. (Зато есть еще одна возможность для заработка: место на открытых кладбищах предоставляется бесплатно, но если хочешь посуше, на пригорочке — плати.) Кроме того, родственников часто хоронят на разных кладбищах, что является одной из причин захламленности многих могил: общее семейное захоронение посещают, а значит, и убирают чаще.
       Правда, ГУП "Ритуал" проработал юридическую схему предоставления человеку места на кладбище заранее, при жизни (услуга как бы оказывается с отсрочкой выполнения). Речь идет именно о семейных склепных захоронениях, и как раз на прошлой неделе московские власти одобрили эту схему. Но поскольку в законе такая возможность не прописана, схема пока будет применяться локально — лишь на нескольких кладбищах.
       Изменить закон хотят многие. Например, недавно созданная Корпорация руководителей похоронных предприятий (общественная организация, в которую вошли руководители похоронных структур 50 регионов России) сейчас собирает соответствующие мнения и пожелания по всей стране.
       Сергей Рожков, координатор Корпорации руководителей похоронных предприятий: Работа предстоит большая, потому что в законе предстоит прописать элементарные вещи, которые повлекут за собой серьезные изменения. Что такое, например, могила — место захоронения или утилизации? Если захоронения, значит, можно будет хоронить в металлическом гробу, что сегодня запрещено. Если утилизации, значит, можно производить перезахоронение. А кладбищенская земля, она чья? Государственная? В этом случае государство должно отвечать за всю территорию, в том числе и за могилу, возможно взимая плату. Общественная? Тогда плату взимать нельзя. Ну и так далее, проблем очень много. Например, социального пособия, которое по закону должно компенсировать расходы на похороны, если их проводить по самому минимуму, все равно не хватает. Значит, нужно или увеличить размер пособия, или убрать из закона норму, что гражданин имеет право на бесплатные похороны. В июне в Новороссийске, кстати, состоится конференция, где будут обсуждаться вопросы, связанные с изменениями в законе.
       Итак, Россия имеет шанс наконец-то сформулировать основы своей кладбищенской политики, что позволит, во-первых, экономить огромные деньги; во-вторых, уменьшить вывод земель из оборота; в-третьих, сделать похоронный бизнес более цивилизованным и прозрачным; в-четвертых, решить целый ряд социальных проблем.
       Вот только инвентаризация, скорее всего, затянется лет на десять, а изменения в законе, может, и будут необходимыми, но наверняка недостаточными. До мертвых ли нашему государству — оно и с живыми-то пока толком разобраться не может.
АЛЕКСЕЙ ХОДОРЫЧ
       

РИТУАЛЬНЫЕ ВОЙНЫ
За левое тело
Ежедневно в столице умирает около 350 человек. Каждый москвич имеет право на получение от похоронных бюро гарантированного перечня услуг стоимостью 2 тыс. руб., однако минимумом удовлетворяются, по разным оценкам, от 10 до 30% заказчиков. Остальные выкладывают за эти услуги не менее $200, но чаще речь идет о $300-400, а 5-7% заказчиков тратят не менее $3 тыс. Таким образом, можно смело говорить о том, что похоронные конторы "осваивают" $25-35 млн в год.
       Чтобы заработать хотя бы часть этих денег, покойника как-то нужно заполучить. Здесь возникает поле для бизнеса, основанного на продаже информации о случаях смерти похоронным конторам — этим занимаются врачи "скорой помощи", врачи, констатирующие смерть в больницах, сотрудники милиции. Они информируют похоронную контору, и та приступает к обработке клиента.
       Надо сказать, что торговля такой информацией не является российским изобретением. В начале года в Польше разразился грандиозный скандал, связанный с раскрытием в Лодзи группы медиков, которые не просто продавали информацию похоронщикам за $300-400, но и вроде бы специально не спешили на срочные вызовы — чтобы приехать уже к трупу; более того, они якобы даже помогали тяжелым пациентам отправиться на тот свет с помощью инъекции павулона (парализует дыхание, применяется перед подключением к искусственному легкому).

Сергей Рожков, координатор Корпорации руководителей похоронных предприятий: "Похоронному рынку необходима система добровольной сертификации

Трудно представить себе, что российские медики практикуют такие методы. Да и в самой по себе продаже информации о смерти нет ничего незаконного — примерно так же зарабатывают врачи поликлиник, выписывая лекарство подороже (за мзду от продавца этого лекарства).
       Тем не менее крупные похоронные конторы уже много лет пытаются бороться с продажей информации: их мелкие, но пронырливые конкуренты выхватывают заказы прямо из-под носа. Борьба ведется даже на законодательном уровне, но нельзя сказать, что успешно. Еще в 1999 году московское правительство провело конкурс на право называться "городской специализированной службой по вопросам похоронного дела". По московскому похоронному закону от 1997 года лицензия на право заниматься похоронным делом могла быть выдана только такой службе, а стать ею было можно, отдав 26% уставного капитала Москве. Конкурс должен был вытеснить мелкие фирмы, которые якобы и дестабилизировали рынок (конкурс прошла 21 компания). Но этого не произошло.
       Во-первых, многие конторы, которые и не пытались пройти конкурс, имели лицензии вплоть до 2001 года. Во-вторых, покупкой информации стали заниматься все.
       Единственным, кто до недавних пор не платил за информацию, была крупнейшая похоронная фирма Москвы "Ритуал-сервис" (50% ее принадлежит городу). У нее и без того заказов хватало — с 1994 года по договору с органами ЗАГС "Ритуал-сервис" выдавала свидетельства о смерти, что давало ей серьезные конкурентные преимущества. Оформив свидетельство, родственники часто тут же заказывали и весь комплекс услуг, связанных с похоронами.
       Прочие компании, считая такую практику несправедливой, добились того, что начиная с 2000 года право выдавать свидетельства о смерти вновь было передано ЗАГСам.
       То есть теперь платят все. А потому стоимость информации о покойнике возросла с 700-900 до 1200-1800 руб. И это не предел. В начале 2002 года похоронное дело было исключено из лицензионного списка. Таким образом, весьма сомнительная с юридической точки зрения идея "специализированных служб" потеряла актуальность. А это неминуемо приведет к новому обострению конкурентной борьбы.
       Руководители похоронных контор опять стращают народ неведомыми мелкими похоронными структурами, которые будут, перехватывая заказы, обдирать убитых горем родственников как липку. Но все проблемы с нечестной конкуренцией и плохим качеством работы можно решить уже сегодня.
       Во-первых, нечестная конкуренция, перекупка услуг. Эту проблему можно решить с помощью ритуального страхования. Правда, 20 московских страховщиков, имевших лицензию на оказание услуг по ритуальному страхованию, считают эту услугу малоперспективной. И правильно делают! Стандартная страховая схема "покупка страховки--страховой случай--выплата страховой премии" действительно неинтересна потребителям. В случае смерти человека его родственникам все равно приходится обращаться в ту или иную контору и сталкиваться с описанными выше проблемами. Иной страховкой (когда застрахованное лицо в случае смерти обеспечивается всем комплексом услуг по захоронению) в России почти никто не занимается.
Сергей Рожков, координатор Корпорации руководителей похоронных предприятий: В США реклама именно такой страховки входит в десятку наиболее рекламируемых продуктов и услуг. И она никогда не является продуктом именно страховых компаний. Во всем мире такую услугу оказывают либо сами похоронные дома, либо в очень тесном сотрудничестве с дружественной страховой компанией. Клиент при жизни выбирает похоронное агентство, а его родственникам после его смерти уже никто ничего продать не сможет, услуга-то уже оплачена. На это нужно делать упор, объясняя, какие неприятности с похоронами могут ждать родственников клиента. Те компании, которые анализировали или даже тестировали этот страховой продукт, действительно предлагали обычную схему — деньги после смерти. Такой схемой сегодня никого не заинтересуешь. А вот компания, предлагающая комплекс услуг после смерти — санкт-петербургская "Сфинкс",— продает эту страховку весьма успешно. Мы тоже планируем в ближайшее время предложить подобную услугу на базе одной из компаний, входящих в нашу корпорацию.
       Во-вторых, качество услуг, которое вроде бы должно снизиться с появлением на рынке множества небольших похоронных компаний.
Сергей Рожков: Похоронному рынку в данной ситуации необходима система добровольной сертификации. Хочешь — сертифицируйся. Тогда можешь получать доступ к муниципальным заказам и программам, использовать факт своей сертификации в рекламе. Не хочешь — работай как умеешь. Эта система успешно действует на рынке недвижимости, строительном рынке, а значит, сработает и здесь.