Неолиберализм Милтона Фридмана как учение о свободе

КУЛЬТУРА И МИРОВОЗЗРЕНИЕ

НЕОЛИБЕРАЛИЗМ МИЛТОНА ФРИДМАНА КАК УЧЕНИЕ О СВОБОДЕ

А. В. КАРИМОВ

В статье анализируются социально-философские воззрения крупного экономиста М. Фридмана на свободу. Рассматриваются основополагающие принципы современного варианта неолиберальной теории свободы.

Ключевые слова свобода; неолиберализм, государство, равенство; конкуренция, социализм.

Данная работа продолжает цикл статей, посвященных эволюции представлений о социальной свободе, которые публикует журнал «Социальноэкономические явления и процессы»[3; 5; 6]. Ведущее течение в современной западной социальной мысли - неолиберализм - уже затрагивалось нами в предыдущих статьях [1; 2; 4]. Однако невозможно составить представление о неолиберальном подходе к проблеме свободы без анализа воззрений такого крупного теоретика социальной свободы, как Милтон Фридман (Friedman) (1912-2006) (в русскоязычной научной литературе встречается и такой вариант написания фамилии ученого, как «Фридмен»). За свои заслуги в области экономической теории он был удостоен Нобелевской премии. В среде специалистов по экономике Фридман известен в первую очередь как критик кейнсианства и сторонник монетаризма [9; 10]. Вместе с тем, ученый занимался и философскими проблемами свободы и социального развития, добившись в этой сфере широкого общественного признания.

Будучи ученым-экономистом, Фридман полагал, что существующий в развитых странах Запада общественный строй если и не является вообще лучшим из всех возможных, то в настоящее время не имеет серьезной альтернативы. Принцип свободы, понимаемой в первую очередь как свобода экономическая, должен лежать, по его мнению, в основе всех других социальных ценностей.

Фридман предлагает отделить проблему ценности социальной свободы от этической аксиологии свободы. Он считал, что «в обществе наличие свободы ничего не говорит о том, что индивид делает со своей свободой... Одна из главных целей либерала состоит в том, чтобы оставить этическую проблему индивиду: пусть он сам поломает над ней голову. «По-настоящему» важные этические

проблемы - это те, что стоят перед индивидом в свободном обществе: что ему делать со своей свободой? Таким образом, либерал выделяет два набора ценностей: ценности, касающиеся отношений между людьми - контекст, в котором он отдает приоритет свободе, - и ценности, необходимые индивиду для того, чтобы воспользоваться своей свободой, - а это область индивидуальной этики и философии» [7].

Сторонник либерализма, по Фридману, рассматривает людей как несовершенных. Для либералов «проблема социальной организации является в такой же степени негативной проблемой удержания «плохих» людей от причинения зла, в какой она является проблемой помощи «хорошим» людям в совершении добра; разумеется, «плохими» и «хорошими» могут быть одни и те же люди: все зависит от того, кто о них судит» [7].

Фридман уходит от решения этических проблем, концентрируясь на вопросе о достижении экономического благосостояния. Ученый пытается в данном аспекте рассмотреть исключительно научную проблему, не затрагивая аксиологию. Экономическая деятельность большого количества людей нуждается в координации. Это бесспорный факт однако проблема, по Фридману заключается в том, каким образом эта экономическая деятельность должна быть скоординирована. Ведь «даже в относительно отсталых обществах для адекватного использования наличных ресурсов необходимы разделение труда и специализация функций. В обществах высокоразвитых уровень координации, потребной для всемерного использования возможностей, предлагаемых современной наукой и техникой, неизмеримо выше. Буквально миллионы людей заняты тем, что ежедневно доставляют друг другу хлеб насущный, не говоря уже о ежегодно

меняемых автомобилях. Поборник свободы стоит перед нелегкой задачей: как совместить эту всеобщую взаимозависимость с индивидуальной свободой» [7].

Как бы ни пыталась социальная философия предложить универсальные рецепты для достижения общественного благосостояния, они большей частью утопичны. Фридман указывает два способа координации экономической активности людей. «Первый - это централизованное руководство, сопряженное с принуждением; таковы методы армии и современного тоталитарного государства. Второй - это добровольное сотрудничество индивидов; таков метод, которым пользуется рынок» [7].

Фридман ясно осознает, что экономическая свобода была справедливо поддержана большинством мыслителей в процессе освобождения от средневековых норм и форм жизни. Постепенно принципы социальной свободы стали общепризнанными, о них стали меньше вспоминать. Она рассматривалась как данность. К началу XX в. люди забыли, что социальная свобода, а основа ее, по Фридману, свобода экономическая, представляет собой хрупкое завоевание цивилизации, которого можно лишиться. Говоря о правительствах стан развитого капитализма конца XIX в., ученый пишет, что они не обладали такой «концентрацией власти, которая представляла бы опасность для простого человека. Другой стороной монеты являлось то, что оно не обладало властью, которая давала бы возможность хорошим людям делать добро. А в этом несовершенном мире все еще существовало много зла. На деле сам общественный прогресс приводил к тому, что сохранявшееся зло становилось все более нетерпимым. ...Люди принимали движение к лучшему как само собой разумеющееся. Они уже забыли о том, что сильное правительство представляет опасность для свободы. Напротив, их привлекали те блага, которые могут быть достигнуты сильным правительством -если только правительственная власть окажется в «правильных» руках»» [8].

Вера в «хорошее» правительство весьма пагубно влияет на жизнь граждан, полагает Фридман. Руководство страны должно находиться в таких условиях, чтобы, даже намереваясь совершить неблагоприятное для граждан действие, оно бы испытывало затруднение, если люди не будут поддерживать эти шаги правительства. Гражданское общество и независимые от контроля правительства нормы экономической жизни должны обеспечить автономию людей. Только граждане, не боящиеся своего правительства, могут быть эффективными предпринимателями.

Демократия, по Фридману, способствует ускоренному экономическому развитию. Плодородие почв и благоприятное географическое положение государства, безусловно, важно для развития хозяйства, но главное - это культура демократии. Ученый говорит: «Успешное развитие Соединенных Штатов часто приписывают тому, что Америка представляет собой страну, щедро одаренную природными богатствами и обширными открытыми пространствами. Эти факторы, несомненно, играли определенную роль, но если бы именно они были решающими, то чем же тогда объясняются успехи Великобритании и Японии в девятнадцатом веке или Гонконга - в наше время? Часто слышатся голоса, что политика ограниченной власти государства, политика невмешательства государства в экономические отношения годилась лишь для редкозаселенной Америки девятнадцатого столетия и что в современном урбанизованном индустриальном обществе государство должно играть гораздо более активную и даже доминирующую роль. Проведите один час в Гонконге - и вы убедитесь, что мнение это ошибочно» [11].

Фридман подчеркивал ограниченность принципа детерминизма в решении социальных проблем. По его мнению, детерминизм хорошо подходит для многих целей научного познания, однако, не для всех. Для понимания общественных процессов необходимо представлять граждан как субъектов, обладающих свободой воли. Именно свободное решение личности, в конечном счете, делает социальный мир таким, каков он есть. «Наше общество таково, - писал Фридман, - каким его делаем мы сами. Мы сами можем определять форму и структуру наших общественных институтов. .. .Ничто не может воспрепятствовать нам (если мы действительно этого хотим) в построении общества, опирающегося в организации экономической и иных видов деятельности, прежде всего, на принцип добровольного сотрудничества. Только от нас самих зависит создание такого общества, которое охраняет и расширяет свободу человеческой личности, не допускает чрезмерного расширения власти государства и следит за тем, чтобы правительство всегда оставалось слугой народа и не превращалось в его хозяина» [11].

Возрождение идеологии либерализма необходимо для развития свободы, утверждает Фридман. Цель либерализма «состоит в том, чтобы сохранить максимальную степень свободы для каждого отдельного индивида, причем так, чтобы свобода одного не мешала при этом свободе другого» [7, с. 64]. Для этого необходимо, чтобы власть была рассредоточена, разделена. Фридман

указывает, что в современном обществе очень разрослись полномочия государства. Либералы прошлого этого не понимали из-за ограниченности роли государства в то время. Главное, по Фридману, не допускать передачи «государству любой функции, которая могла бы быть выполнена посредством рынка, поскольку добровольное сотрудничество заменяется при этом принуждением и поскольку расширение роли государства угрожает свободе в других областях» [7, с. 64].

Абсолютизировать экономическую свободу Фридман не собирается. Реальная жизнь заставляет его признать, что в ряде случаев нельзя надеяться на добровольную деятельность индивидов, не всегда можно позволить человеку свободное поведение. Иногда государство должно вмешиваться в общественные процессы и регулировать их. Дело в том, что «свободы имеет смысл добиваться лишь для людей, которые могут за себя ответить. Мы не верим в свободу для безумцев и детей. Нельзя уйти от необходимости проводить разграничительную черту между дееспособными и недееспособными индивидами, но это означает в то же время, что наша конечная цель - свобода - есть по сути своей понятие неоднозначное. Патернализм неизбежен по отношению к тем, кто, по нашему разумению, не отвечает за свои поступки» [7, с. 58].

Фридман говорит о своем несогласии с тезисом президента Кеннеди: о том, что гражданин должен помнить, прежде всего, о своем долге перед страной, а патриотизм, связанный с жертвой своих интересов во имя государства, является важнейшим качеством личности. Фридман же полагает, что подобная позиция не выражает правильных отношений между гражданином и государством, тех отношений, которые были бы достойны идеалов свободного человека, живущего в свободном обществе. Государство не должно рассматриваться в качестве покровителя, а гражданин - опекаемого. Фридман утверждает, что «такая точка зрения идет вразрез с убеждением свободного человека, что он сам несет ответственность за свою судьбу. Органи-стическое «что вы можете сделать для своей страны» подразумевает, что государство мыслится как господин или божество, а гражданин - как слуга или прислужник. Для свободного человека страна должна быть совокупностью составляющих ее индивидуумов, а не какой-то вышестоящей инстанцией. Свободный человек гордится общим наследием и верен общим традициям. Однако он смотрит на государство как на средство, инструмент. Свободный человек не признает никакой национальной цели, если она не является консенсусом целей, к которым граждане стремятся по отдельно-

сти. Он не признает никакой национальной задачи, если она не является консенсусом задач, которым по отдельности служат граждане» [7, с. 25].

Само отношение к государству как к субъекту, имеющему онтологический статус, отличный от суммы индивидов, которые его составляют, совершенно чуждо Фридману. Индивидуализм мыслителя направляет его на поиски иного понимания патриотизма, не связанного с идей служения своей стране в силу морального долга. Ученый говорит о том, что «свободный человек не будет спрашивать ни о том, что может сделать для него его страна, ни о том, что он сам может сделать для своей страны. Вместо этого он спросит: «Что я и мои соотечественники можем сделать с помощью государства» для того, чтобы нам легче было выполнять свои индивидуальные обязанности, добиваться своих отдельных целей и, прежде всего, защищать нашу свободу?» [7, с. 25-26].

Государство призвано оберегать свободу. Без него общество не может функционировать. В этом Фридман расходится с анархистами. Однако «свобода, - по его мнению, - это редкое и хрупкое растение. Разум говорит нам, а история подтверждает, что главную угрозу свободе представляет концентрация власти. Государство необходимо для сохранения нашей свободы, и оно же является инструментом, посредством которого мы можем пользоваться этой свободой, но, тем не менее, когда власть концентрируется в руках политиков, она превращается в угрозу нашей свободе. Даже если те, в чьи руки первоначально перешла власть, будут людьми доброй воли и даже если эта власть их не развратит, позже она и привлечет, и вырастит людей совсем иной породы» [7, с. 26].

По словам Фридмана, «в каждом обществе, как бы ни было оно организовано, всегда существует неудовлетворенность распределением доходов. .Потому мы обвиняем существующую систему. В командной системе зависть и неудовлетворенность направляются на правителей. В свободной рыночной системе они направлены на рынок... Невозможно использовать цены для передачи информации и создания стимулов действовать на основе этой информации и при этом не использовать цены для воздействия (если не полного определения) на распределение доходов. .Если ваш доход не зависит от того, упорно вы работаете или нет, зачем вам надрываться? .Как был бы вообще накоплен существующий капитал, если бы люди не шли на добровольное ограничение потребления?» [8, с. 37].

Фридман утверждает, что в еще 80-х гг. «многие верили, что социализм - это жизнеспособная,

даже наиболее перспективная система достижения материального процветания и человеческой свободы. Сегодня в это верят очень немногие. Идеалистическая вера в социализм до сих пор жива, но сохраняется только в нескольких заповедниках высоколобых на Западе и в ряде самых отсталых стран мира. Десять лет назад многие были убеждены, что капитализм, опирающийся на свободные частные рынки, - это система глубоко порочная, неспособная обеспечить ни массового процветания, ни свободы людей. Сегодня здравый смысл считает, что только капитализм способен на это» [8, с. 7]. Однако Фридман полагает, что кризис веры в правоту социализма не изменил положения в отношении политиков Запада к управлению и социальной сфере. «Здравый смысл изменился, - пишет ученый, - но повседневная практика осталась прежней. Политические лидеры капиталистических стран, приветствовавшие крах социализма в других странах, по-прежнему благоволят социализму в своих собственных» [8, с. 7].

Говоря о равенстве, Фридман объясняет, как он понимает равенство возможностей: «Как и личное равенство, равенство возможностей нельзя толковать дословно... Никакие произвольно создаваемые препятствия не должны мешать людям достичь того положения в обществе, которое соответствует их способностям и к которому они стремятся, побуждаемые своими жизненными принципами. Открытые перед человеком возможности должны определяться только его способностями... При такой интерпретации равенство возможностей просто более детально раскрывает смысл идеи личного равенства, или равенства перед законом. .Люди неодинаковы по своим генетическим и культурным характеристикам и поэтому стремятся и имеют право выбирать для себя различные жизненные пути. Равенство возможностей, как и личное равенство, не противоречит свободе: наоборот, оно представляет собой существенную составную часть свободы» [11, с. 79].

Фридман полагает, что разные формы деятельности требуют разного вознаграждения. Сложные, тяжелые, опасные для здоровья и требующие высокой квалификации виды деятельности требуют большей оплаты. Именно это является справедливым по мнению американского экономиста. Если же зарплата людей, выполняющих подобные виды работ, не будет значительно отличаться от средств, получаемых рабочими средней квалификации, то, по мнению Фридмана, у первых не будет стимулов для их выполнения. При этом ученый признает, что многое в процессе распределения общественных богатств при капитализме не

подчиняется этому принципу, осуществляется стихийно и случайно. Однако в этом Фридман видит не недостаток, а достоинство. Случайность получения вознаграждения стимулирует человека к различным видам деятельности больше, чем гарантированный стабильный доход. Фридман иллюстрирует свое положение, приводя пример с игрой в рулетку: «Участники могут начать играть с одинаковыми стопками фишек, однако по ходу игры они станут неодинаковыми. К концу кто-то может остаться в большом выигрыше, а кто-то - в большом проигрыше. Следует ли во имя идеалов равенства требовать от выигравших, чтобы они возместили ущерб проигравшим? Это лишило бы игру всякого интереса и не понравилось бы даже самим проигравшим. Можно себе представить, что один раз они будут приятно удивлены таким поворотом событий, но сядут ли они еще когда-нибудь за стол, зная, что при любом исходе игры они окажутся в конце ее в том же положении, что и в начале»? [11, с. 78].

Законодательство, по Фридману, должно способствовать удовлетворению личных интересов людей. Эти интересы ученый понимает преимущественно как стремление к наибольшей экономической выгоде. Стремление людей к выгоде в соответствии с их собственными представлениями о ней настолько сильно, что его нельзя эффективно ограничить законодательно. Если закон стоит на пути личных интересов человека, которые он, к тому же, рассматривает как обоснованные, то закон человеком нарушается. Фридман утверждает: «Мало кто из нас верит в моральный кодекс, который оправдывает принудительное изъятие у людей значительной части того, что они производят, чтобы затем финансировать выплаты другим людям, которых они не знают, предназначенные для целей, которые они могут не одобрять. Когда закон вступает в противоречие с тем, что большинство считает нравственным и справедливым, люди станут нарушать закон - независимо от того, был ли тот установлен во имя некоего благородного идеала (как, например, равенство) или же в самом неприкрытом виде служит интересам какой-то группы, позволяя ей извлекать выгоду за счет других» [11, с. 100]. Конечно, можно заставить людей силой исполнять требования закона, однако такой способ управления никогда не будет эффективным, особенно в экономическом плане.

Стремление к тотальному равенству, свойственное, по Фридману, социализму, в принципе не способно обеспечить свободу в обществе. «Общество, которое ставит равенство (в смысле равенства результатов) выше свободы, в результате утратит и равенство, и свободу. Если ради достижения

равенства оно прибегнет к силе, то это уничтожит свободу, а сила, примененная поначалу во имя самых лучших целей, окажется в руках людей, использующих ее в своих собственных интересах» [11, с. 106]. Поэтому мыслитель предлагает ориентироваться, в первую очередь, на принцип свободы. Именно свобода должна быть ведущей из социальных ценностей. Несмотря на индивидуализм проявления такой свободы, она, по Фридману, парадоксальным образом обеспечит в обществе и большее равенство. Причина этого в том, что экономическая свобода, ограждаемая от посягательств государства и преступников, позволяет людям реализовывать свои таланты в процессе труда и торговли.

Реализованный на практике принцип свободной конкуренции не препятствует достижению самыми талантливыми гражданами более высоких уровней общественного положения, но не позволяет законодательно закрепить эти позиции или утвердить их с помощью авторитета традиции. Принцип социальной свободы требует, чтобы существовала постоянная ротация верхних этажей общественной иерархии, новые талантливые и упорные в работе люди должны всегда иметь возможность достижения успеха и общественного признания. Согласно Фридману, «свобода - это отсутствие не только унификации, но и раз навсегда установленной иерархии. У тех, кто сегодня находится в самом низу социальной лестницы, всегда существует перспектива завтра подняться на самый ее верх - и в этом процессе почти перед каждым человеком открывается благодаря свободе возможность прожить более полную и насыщенную жизнь» [11, с. 106].

Влияние государства на экономическую жизнь должно быть минимизировано, различные сертификации и лицензирования являются существенным тормозом для экономического роста. Фридман приводит многочисленные случаи негативного влияние бюрократических преград для развития экономики и для получения индивидом необходимых услуг [8, с. 83]. Государственная система не справляется с огромным объемом работы по экономическому регулированию, кроме того, существует тенденция к преимущественному обслуживанию этой системой своих собственных интересов. В результате страдают и потребители, и предприниматели, и экономика в целом.

Помимо ограничения потребления услуг, правительство часто ограничивает человека в возможности заниматься каким-либо видом деятельности. А ведь свобода предпринимательства является существенной частью экономической свободы.

Должна быть возможность покупать и продавать товары, если мы делаем это на строго добровольной основе и не прибегаем к принуждению других.

Справедливо говоря о чрезмерной бюрократизации многих сторон жизни современного западного общества, Фридман, тем не менее, как будто забывает о многих вполне естественных ее причинах. Ведь не секрет, что предприниматели в погоне за прибылью вполне могут пренебречь интересами потребителей в любой сфере деятельности. Другого пути, кроме контроля со стороны государства, у общества просто нет. Конечно, если бы все предприниматели были бы исключительно порядочными и нравственными людьми, то необходимость такого контроля бы отпала. Однако сам Фридман предлагает рассматривать человека не как идеализированного субъекта, а как реальное существо, эгоистически настроенное. Таким образом, мыслитель впадает в противоречие со своими же положениями о природе человека, полагая, что эгоизм личности будет ограничен при знании о возможном причинении вреда другим. Как видим, неолиберальный философ здесь близок к классическим утопистам, которых немало было среди теоретиков анархизма.

Отсутствие регулирования должно быть само по себе благом, полагает Фридман. Именно поэтому он выступает за отказ государства от финансирования многих социальных проектов, за отмену субсидий на высшее образование. Люди должны понять, что государство им ничего не должно. Например, ученый высказывается против предоставления гражданам социального жилья. При этом, однако, снижаются и требования государства к личности. Отдельный человек тоже почти ничего не должен государству. Именно поэтому Фридман выступал за отмену воинской повинности [7, с. 206-207].

Только почти тотальная приватизация и минимизация роли государства в экономической жизни могут способствовать, по Фридману, общественному благосостоянию. Иначе же возникает жесткое централизованное управление государством, в крайних случаях приводящее к тоталитаризму. Помимо подавления свободы личности, такой тип общества еще и экономически неэффективен. Он не в состоянии обеспечить простейшие формы поддержания функционирования хозяйственных объектов. Фридман пишет: «Когда владельцами собственности являются все, то владельца как такового у этой собственности нет, и никто не заинтересован в ее сохранении и улучшении ее состояния. Вот почему жилые дома в Советском Союзе, равно как и муниципальные жилые дома в

Соединенных Штатах, через год другой после заселения выглядят дряхлыми и ветхими. Вот почему станки на государственных заводах постоянно ломаются и нуждаются в ремонте, вот почему граждане вынуждены обращаться к услугам «черного» рынка, чтобы поддерживать в исправности то, что находится в их личной собственности» [11, с. 50].

Фридман отмечает, что полная отмена частной собственности едва ли возможна без серьезного ущерба для жизни населения и экономики государства. Даже в условиях жесткой централизации правительство вынуждено, как правило, «разрешить людям владеть личной собственностью в определенных пределах и принимать решения самостоятельно и допустить, чтобы цены влияли на эти решения и направляли их, а также определяли получаемый гражданами доход» [11, с. 50]. В своей критике социализма Фридман указывает, что руководство стран социалистического лагеря осознавало невозможность организовать полностью директивное управление народным хозяйством, было вынуждено идти на компромисс, вводя многие элементы рынка. При этом постоянно, особенно с 60-х гг., в странах социалистической системы шло обсуждение возможности внедрения более широкого рыночного регулирования.

Фридман в течение своей долгой жизни с разных сторон, и сугубо научно-экономически, и философски, и публицистически критиковал иерархически устроенное общество, в котором власть принадлежит узкой группе лиц, а народ не имеет никакой возможности для самоуправления. К построению такого общества, по его мнению, неизбежно ведут все попытки реализовать на практике принцип набольшего социального равенства. В этом смысле равенство, по Фридману, враждебно свободе. Однако та грань, после которой нарушение принципа равенства приводит к нарушению свободы, осталась для американского экономиста и философа неопределенной. Общество свободного рынка, в котором люди самостоятельно обмениваются друг с другом продуктами своего труда, другими товарами и услугами, остается до сих пор «идеальной моделью», теоретическим конструктом, который удобно применять в спорах со сторонниками жесткой централизации. Безусловно, в разных типах общества существует дифференци-

рованный уровень социальной свободы, и в США он относительно высок. Однако в целом общество свободного рынка остается пока лишь позитивной теоретической моделью для мыслителей неолиберального направления.

Литература

1. Каримов А. В. Неолиберальная концепция свободы Ф. А. Хайека // Социально-экономические явления и процессы. Тамбов, 2012. № 11.

2. Каримов А. В. Об индивидуалистическом характере неолиберальных концепций свободы // Вестник Тамбовского университета. Серия Гуманитарные науки. Тамбов, 2004. Вып.1. С. 17-22.

3. Каримов А. В. Свобода, безвластие, общество // Социально-экономические явления и процессы. Тамбов, 2012. № 10.

4. Каримов А. В. Свобода, тоталитаризм и открытое общество // Социально-экономические явления и процессы. Тамбов, 2012. № 12.

5. Каримов А. В. Формирование социальноаксиологических представлений о свободе // Социально-экономические явления и процессы. Тамбов, 2012. № 7-8. С. 244-251.

6. Каримов А. В. Фундаментальные концепции социальной свободы XIX столетия // Социальноэкономические явления и процессы. Тамбов, 2012. № 9.

7. Фридман М. Капитализм и свобода. М., 2006. С. 36.

8. Фридман М., Фридман Р. Свобода выбирать: наша позиция. М., 2007. С. 19.

9. Фридмен М. Количественная теория денег. М., 1996.

10. Фридмен М. Основы монетаризма. М., 2002.

11. Фридмен М., Хайек Ф. О свободе. М., 2003. С. 72.

* * *

MILTON FRIEDMAN'S NEOLIBERALISM AS THE DOCTRINE ABOUT FREEDOM

A. V. Karimov

In article social and philosophical views of the large economist M. Friedman on freedom are analyzed. The fundamental principles of modern version of the neoliberal theory of freedom are considered.

Key words: freedom, neoliberalism, state, equality, competition, socialism.