2007. 03. 003. Сидорович О. В. Анналисты и антиквары: римская историография конца III-I В. До Н. Э. / Рос. Гос. Гуманит. Ун-т. - М. , 2005. - 289 с

2007.03.003. СИДОРОВИЧ О.В. АННАЛИСТЫ И АНТИКВАРЫ: РИМСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ КОНЦА 111-1 в. ДО Н.Э. / Рос. гос. гуманит. ун-т. - М., 2005. - 289 с.

Ключевые слова: римская историческая традиция, конец Ш-1 в. до н.э., анналисты, антиквары.

Монография посвящена изучению римской исторической традиции, начавшей складываться в конце III в. до н.э, в эпоху расцвета Римской республики, и окончательно сформировавшейся в конце I в. до н.э., в условиях нового политического режима - принципата. Автором рассматриваются два основных направления этой традиции - анналистическое и антикварное, определяется круг источников собственно римского (в отличие от греческого) происхождения, на который опирались оба эти направления.

Римская историческая традиция, отмечает во введении О.В. Сидорович, представляет собой совокупность данных по истории Рима архаического периода, т.е. времени от основания Города до завершения борьбы патрициев и плебеев (287 г. до н.э.), когда окончательно оформилась римская гражданская община - с1уйа8. В сложившемся виде эта традиция представлена в сочинении Тита Ливия (конец I в. до н.э.), опиравшемся на работы своих предшественников, от которых до нашего времени дошли лишь небольшие фрагменты. Проблема, однако, пишет автор, состоит не столько в том, что она сравнительно позднего происхождения, сколько в ином по сравнению с архаическим периодом существования Рима культурно-историческом контексте ее формирования, а следовательно, и в предполагаемом присутствии в ней социальных и политических реалий иной исторической эпохи. Соответственно, критический анализ римской исторической традиции, установление источников содержащейся в ней информации и оценка их достоверности являются необходимыми условиями реконструкции истории раннего Рима. В этой связи все большее внимание в последнее время стало уделяться проблеме архивов римских жреческих коллегий и прежде всего коллегии понтификов, в которой создавались документы (в частности, анналы понтификов), послужившие, как считается, одним из главных первоисточников римской исторической традиции (с. 16).

Проблема понтификальных анналов, их содержания и соответствия «Великим анналам» (Annales Maximi) исследуется автором в первой главе. В науке, пишет О.В. Сидорович, утвердилось мнение о том, что великий понтифик Публий Муций Сцевола объединил все разрозненные летописные своды в один и «издал» их в 80 книгах под названием «Annales Maximi» в 130-120 гг. до н.э. Однако, отмечает она, имеющиеся свидетельства источников не дают оснований для такого утверждения. Как полагает автор, «литературная» деятельность Сцеволы была направлена на создание самостоятельного сочинения антикварного содержания, посвященного исследованию конкретных сакрально-правовых вопросов, тогда как окончательное оформление «Великих анналов» произошло гораздо позднее, а сами они, подобно другим документам коллегии понтификов, были анонимной работой (с. 51).

Рассматривая процесс становления понтификальной историографии, автор приходит к заключению о том, что своим происхождением «Великая летопись» обязана погодным таблицам понтификов (tabulae pontificum), которые вывешивались на стенах Регии (официальной резиденции великого понтифика) для всеобщего ознакомления. Практика ведения записей на tabulae восходит к началу V в. до н.э. Однако их содержание, судя по отзывам Катона Цензора, было достаточно скудным и ограничивалось фиксацией консульских пар и других магистратов, а также важнейших событий и, главным образом, календарем религиозных праздников и священнодействий. Прототип позднейших «Annales Maximi» начал свое существование с IV в. до н.э., когда календарь понтификов был «надстроен» информацией из древнейшей истории Рима (с. 53).

Помимо погодных таблиц в коллегии понтификов создавались также commentarii pontificum (записки понтификов), представлявшие собой постановления (decreta) и ответы (responsa) на обращения в коллегию по различным сакрально-правовым вопросам. Еще одним видом понтификальных документов являлись libri pontificum (или pontificales) - книги понтификов, в которых, согласно Августину (со ссылкой на Варрона), были изложены sacra, т.е. все, что относится к проведению священнодействий (с. 62, 67).

Таким образом, в архивах понтификов, пишет автор, хранились различные документы. Содержащиеся в них сведения (о знамениях и их искуплениях, священнодействиях и правилах их про-

ведения, сакральном оформлении процедуры судебного процесса и т.п.) со временем становились основой этиологических рассказов, которые в дальнейшем послужили дополнением к календарным записям.

С конца III в. до н.э., когда в Рим стали проникать восточные культы, именно понтифики, возглавлявшие сакральную практику римской civitas, приступили к созданию государственной летописи. Эти анналы понтификов, составлявшиеся на основе погодных таблиц с добавлением этиологических рассказов, по мнению автора, можно рассматривать как антикварное сочинение, создание которого имело целью сохранение чистоты римских священнодействий и вместе с тем явилось ответом на познавательные потребности общества. Только в эпоху Августа (вероятно, после того, как наследник Цезаря в 12 г. до н.э. стал великим понтификом) государственная летопись окончательно оформилась в свод из 80 книг -«Великие анналы», но теперь она несла иную идеологическую нагрузку - обоснование режима Августа как восстановленной республики (res publica restituta), покоившейся на mores maiorum -обычаях предков (с. 73-76).

Вторая глава посвящена становлению римской анналистики. Традиционно римские историки-анналисты делятся на три поколения - старшие, средние и младшие. Однако, с точки зрения О.В. Сидорович, более оправданным выглядит их деление на две группы - грекоязычных и латиноязычных писателей. Причем различие между ними, как показывает она далее, носило не только лингвистический характер. Ранние римские историки (условно -старшие анналисты) конца III - первой половины II в. до н.э. Квинт Фабий Пиктор, Луций Цинций Алимент, Авл Постумий Альбин писали свои сочинения по-гречески. Однако, как доказывает автор, выбор ими греческого языка определялся отнюдь не расчетом на греческого читателя, как принято считать, а ориентацией в качестве образца на греческую, так называемую хорографическую литературу (локальную историю) с характерными для нее сюжетами об основании городов и отдельными примечательными событиями. Все, что известно о трудах так называемых «старших анналистов», позволяет отнести их к произведениям именно такого типа. Эти сочинения не были систематическими изложениями истории Рима, но комплексами рассказов, расположенных в хронологической по-

следовательности с применением греческого счета времени по Олимпиадам и дополненных сведениями антикварного характера (о древнейших римских обычаях, культах и институтах), заимствованными, по-видимому, из понтификальных документов. Таким образом, заключает О.В. Сидорович, произведения ранних римских историков вряд ли можно назвать анналистическими, а само становление римской историографии начиналось в русле хорографической традиции (с. 110).

К поколению старших анналистов часто причисляют и Марка Порция Катона Цензора, которого также с полным правом можно считать родоначальником латинской историографии. Однако, как отмечает автор, его сочинение с характерным названием «Начала» («0п§те8») было латинским только по языку, а по сути так и не вышло за рамки все той же греческой хорографической модели (с. 117-118).

Анналистическая форма повествования с расположением информации во времени в соответствии с датировкой по консульским парам складывается относительно поздно - не ранее последней трети II в. до н.э., под воздействием введения в широкий оборот понтификальных таблиц, оформленных тогда в виде анналов понтифика. И первым латинским писателем, который в полном объеме выдержал в своем сочинении анналистическую структуру, был Луций Кальпурний Пизон - один из самых яркий представителей среднего поколения анналистов (по традиционной классификации). Его «Анналы» (в семи книгах), охватывавшие период римской истории от прибытия в Италию Энея до современных автору событий, послужили одним из источников для Тита Ливия (с. 127-128).

В течение I в. до н.э. в сочинениях младших анналистов (Ли-циния Макра, Клавдия Квадригария, Валерия Анциата и др.) анналистическая форма изложения материала продолжает совершенствоваться, но своей полной зрелости достигает только в труде Тита Ливия, который строго следовал принципу погодного изложения событий. Параллельно происходит увеличение объема сочинений, в связи с чем младших анналистов очень часто обвиняют в изобретении большого количества вымышленного материала и склонности к излишней риторике. Однако, как полагает О.В. Сидорович, к началу I в. до н.э. римская историческая традиция стала уже достаточно хорошо знакома образованной публике, что сделало невоз-

можным фабрикацию заведомых фальшивок. Это, разумеется, не исключало сознательного или непреднамеренного искажения некоторых фактов. Увеличение же объема произведений происходило не только за счет риторических излишеств, но было связано главным образом с использованием новых источников информации -понтификальной хроники, фамильных, жреческих и государственных архивов. Именно это обстоятельство, пишет автор, «привело к развитию той части повествования, которая пролегала между мифическим прошлым и современностью, являясь историей в собственном смысле этого слова, и была представлена у предшествующих поколений историков в зачаточной форме» (с. 155).

Важной особенностью римской историографии, отмечает

О.В. Сидорович, был присущий ей изначально интерес к деталям антикварного характера. Этот интерес, пишет она, проявился уже в работах грекоязычных писателей - Фабия Пиктора и Цинция Али-мента. В дальнейшем антикварный материал (в виде жреческих и магистратских формул, описания архаических обрядов, институтов, храмов, памятников, статуй, объяснения значений ставших непонятными топонимов и т.п.) нарастал от сочинения к сочинению, увеличивая их объем. Однако информация антикварного характера интересовала анналистов не сама по себе. Создававшиеся на ее основе легендарные эпизоды и примеры поведения предков выполняли определенную политическую программу. Они воссоздавали грандиозную эпическую картину становления римского государства, формирования характера римского народа, его политических, религиозных и правовых институтов, обеспечивших рост могущества Рима (с. 163-164).

Таким образом, антикварная информация, по мнению автора, сыграла решающую роль в окончательном оформлении анналисти-ческого жанра, но основные методы анализа антикварного материала сложились за пределами анналистики и были связана с появлением специальных сочинений, получивших название антикварных.

Изучению антикварной традиции в Риме посвящена третья глава. Начало антикварных исследований, пишет автор, правомерно связать с именем грамматика Луция Элия Стилона, который в своих комментариях древнейших текстов уделял внимание не только малопонятным словам, но и архаическим обычаям и уста-

новлениям. Этот первый всплеск антикварианизма приходится на 30-е годы II в. до н.э. - время политического кризиса, развязанного деятельностью братьев Гракхов. Новый интерес к работам такого рода обозначился в 50-е годы I в. до н.э. На вторую его половину приходится деятельность наиболее крупного представителя римского антикварианизма - Марка Теренция Варрона (116-27 гг. до н.э.), результатом литературно-научной деятельности которого стали 74 сочинения, составившие в общей сложности 620 книг (с. 190). Наиболее известными среди них являются «Antiquitates rerum humanarum et divinarum» («Древности человеческие и божественные»), De vita populi Romani («О жизни римского народа»), «De gente populi Romani» («О происхождении римского народа») и «De lingua Latina» («О латинском языке»). От всех этих работ сохранились лишь небольшие фрагменты. Тем не менее они дают определенное представление как о структуре и содержании сочинений Варрона, так и о его религиозно-философских и исторических взглядах. Их реконструкция позволяет, в свою очередь, понять причины расцвета антикварианизма в Риме в I в. до н.э.

Зарождение и оформление историографии антикварного направления в Риме, по мнению О.В. Сидорович, было вызвано не кризисом традиционных верований, как это часто утверждается в работах зарубежных исследователей, а изменением социальной ситуации в римской civitas. Распространение на италиков прав римского гражданства в результате Союзнической войны 90-88 гг. до н.э. существенно облегчило путь италийской муниципальной аристократии в состав римской политической элиты. Староримскую аристократию, численно сократившуюся в ходе гражданских войн I в. до н.э., стали заменять в сенате представители италийских аристократических родов, генетически не связанные с тем нобилитетом, который создавал могущество Рима. Римские нобили не нуждались в книгах, чтобы знать и защищать сакральную традицию. Но приток новых людей в ряды римской знати требовал их культурной адаптации - приобщения к традициям и нравам предков, к исконным римским ценностям. Однако само понятие «нравы предков» (mores maiorum) в I в. до н.э. превратилось в риторическую абстракцию, которую предстояло «оживить», наполнив конкретным содержанием. Эту миссию взяли на себя антиквары, а выполнил ее в полном

объеме, исследуя правовые, культурные и религиозные институты римского государства, Марк Теренций Варрон (с. 270, 277).

Таким образом, отмечает в заключении автор, анналистика и антикварианизм демонстрировали два разных подхода к пониманию истории и, соответственно, оперировали разными методами познания прошлого. Погодному изложению событий противостоял систематизаторский подход к объекту исследования в сочетании с этимологическими изысканиями. Однако, в отличие от греческих образцов, антикварные сочинения в Риме были так же политически заострены, как и анналистика. По существу, работы антикваров дополняли сочинения анналистов, так как собирали и систематизировали огромный материал, который оставался за рамками аннали-стический рассказов (с. 278).

А.Е. Медовичев

2007.03.004-005. НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКОВ ПО ИСТОРИИ ЕГИПТА ЭПОХИ ДРЕВНЕГО ЦАРСТВА. (Сводный реферат).

1. ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИЕ ТЕКСТЫ ПИРАМИД.

The Ancient Egyptian Pyramid Texts. Transl. by Allen J.P.; ed. by Manuelian P.D. - Leiden: Brill, 2005. - X, 471 p. - (Writings from the ancient world / Society of Biblical Literature; N 23).

2. ТЕКСТЫ ЭПОХИ ПИРАМИД.

Texts from the Pyramid Age. Transl. by Strudwick N.C.; ed. by Lepro-hon R.J. - Leiden: Brill, 2005. - XXXVII, 522 p. - (Writings from the ancient world / Society of Biblical Literature; N 16).

Ключевые слова: Древний Передний Восток, Египет эпохи Древнего царства, 3000-330 гг. до н.э., письменные источники, публикации.

Реферируемые издания вышли в свет в серии публикаций современных переводов на английский язык письменных источников Древнего Переднего Востока: Египта, Шумера, Вавилонии, Ассирии, Угарита, Финикии, Израиля, Хеттского царства, датирующихся 3000-330 гг. до н.э. Переводы, включенные в данные тома, выполнены известными египтологами: Дж. Алленом, заведующим отделом египетского искусства музея Метрополитен в Нью-Йорке,