Час свидания

1 / 7

"Самый прекрасный момент в любви, это когда вы поднимаетесь по лестнице". Эту цитату Жоржа Клемансо напоминает мне Филипп Делоталь, художественный директор часового подразделения Hermes.

Мы рассматриваем новые часы, которые называются Slim d'Hermes L'Heure Impatiente. Что-то вроде "Час нетерпения". Slim — потому что лежат они в корпусе гермесовских сверхтонких. Это долго и с нетерпением ожидаемое продолжение необыкновенных моделей, которыми марка начала нас удивлять шесть лет назад.

В ноябре 2011 года в Женеве на Grand Prix d'Horlogerie лучшими мужскими часами года были признаны гермесовские Arceau Le Temps Suspendu с ретроградным календарем. Швейцарский часовщик Жан-Марк Видеррехт вместе со своим конструкторским бюро Agenhor разработал тогда механизм с еще никогда не встречавшимся усложнением.

Этим часам нужно было придумать настоящее grand complication — и притом еще не существующее

Стоило нажать специальную кнопку, как часовая и минутная стрелки собирались около отметки "12" и оставались там столько времени, сколько хозяин часов пожелает. Стрелка календаря пряталась внизу циферблата. Но при этом часы продолжали ходить, и ровно в тот момент, когда следовало вернуться к реальности — через десять ли минут, два часа или три дня,— стрелки разбегались по своим местам. К этой работе был даже добавлен поэтический эпиграф из "Озера" Альфонса де Ламартина, который мы знаем в неуклюжем переводе Фета: "О время, не лети! Куда, куда стремится / Часов твоих побег? / О, дай, о, дай ты нам подоле насладиться / Днем счастья, днем утех!"

Затем последовали Dressage L'Heure Masquee, разработанные специалистами мануфактуры Vaucher, которая делает механизмы для гермесовских часов и в значительной степени принадлежит марке. Они придумали часы, в которых на циферблате была только минутная стрелка. Часовая же пряталась за ней и указывала час только тогда, когда попросят, то есть нажмут специально приспособленную для этого кнопку. Часы для людей, не наблюдающих часов, были вторым томом трилогии.

И вот третий том, над которым снова работал наш добрый знакомый Жан-Марк Видеррехт.

Он — специалист по часовой механике, поэт ретроградных стрелок, разработавший немало серьезных механизмов для разных марок. Но однажды его пригласил дом Van Cleef & Arpels — и Видеррехт сделал для него серию "поэтических усложнений". "Поэтических", потому что это были истории, мультфильмы, рассказанные на циферблате,— там встречались на мосту влюбленные, или запускали змея, или гоняли бабочек. "Усложнения", потому что за этим кукольным театром стояли головоломные механизмы. И опять он получал премии на Женевском конкурсе. Нечто подобное делал он потом и для Faberge — в часах Lady Compliquee Peacook распускал хвост павлин. И снова премия. Не знаю, не пора ли Видеррехту беспокоиться, потому что из знаменитого серьезного часовщика он стал знаменитым несерьезным. По мне, так это к лучшему.

Но три варианта часов Hermes выглядели совсем по-другому. Никаких вам павлинов. Это всегда были строгие элегантные часы, от которых совершенно не ждешь такого эстетического хулиганства. Что ж, тем больше эффект.

Взгляните на Slim d'Hermes L'Heure Impatiente. Красивый циферблат с цифрами, нарисованными Филиппом Апелуа, дополнительный циферблат (быть может, для второго часового пояса?), ретроградная шкала на 60 делений. Думаете, это секундная стрелка? Все не так!

Часы сделаны для того, чтобы визуализировать ожидание. У вас свидание в полдень. Или в полночь. Вы ставите это время на маленьком циферблате и ждете, ждете, ждете. Ровно в 11 часов приходит в движение ретроградная стрелка. Она отсчитывает минуты, оставшиеся до. И ровно в 12 прозвучит короткий сигнал, напоминающий звон молоточка. Всего на полторы секунды. Ожидание закончилось.

Казалось бы, как просто, как изящно, как славно придумано. Но послушав Видеррехта, вы поймете, что этим часам нужно было придумать настоящее Grand Complication — и притом еще не существующее. По сути, это комбинация ретроградного хронографа, будильника и репетира, но ни то, ни другое, ни третье. Поверьте на слово — это очень сложная задача, которая потребовала от Видеррехта и его Agenhor пяти лет работы.

Визуализировать ожидание — не то, что сделать будильник, который выдернет вас из постели. Не то, что в любой момент запустить хронограф, остановить, сбросить на ноль. Это не возможность прозвонить репетиром. Это нечто, чего нужно чаять и алкать. Здесь все крутится вокруг вашего ожидания.

Как говорит Филипп Делоталь, "эмоциональное крещендо, невероятной интенсивности моменты, когда я ждал подарка под елкой, или начала каникул, или встречи с подругой". Итак, Hermes сделал часы про предвкушение. Есть о чем подумать и во что поиграть. И как же хорош звоночек, провоцирующий маленькое сожаление, что предвкушение закончилось и пора вкушать.