Этнокультурные традиции жанрового многообразия китайской литературы

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ТРАДИЦИИ ЖАНРОВОГО МНОГООБРАЗИЯ

КИТАЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ETHNOCULTURAL TRADITIONS OF THE GENRE DIVERSITY OF

CHINESE LITERATURE

УДК 8

Бейн Павел Владиславович, студент, Ростовский государственный

экономический университет (РИНХ), РФ, г. Ростов-на-Дону

Pavel Bern, student, Rostov state University of Economics, Russia, Rostov-on-don

Аннотация. Процесс становления и развития китайской национальной культуры, протекавший на протяжении долго времени обособленно от западных тенденций, придал литературному творчеству Китая ряд уникальных отличительных черт. Проведённое в статье исследование традиционных форм эпоса и поэзии несёт особую важность в рамках понимания культуры КНР, активно наращивающей свой международный потенциал.

Abstract. The process of formation and development of Chinese national culture, which took place for a long time apart from Western trends, gave China's literary creativity a number of unique distinctive features. The research carried out in the article is of particular importance in understanding the culture of the PRC, which is actively increasing its international potential.

Ключевые слова: китайская литература; мифология; менталитет; философское мышление; виды эпоса; поэтические жанры; русскоязычные переводы.

Keywords: Chinese literature; mythology; mentality; philosophical thinking; types of epics; poetic genres; Russian-language translations.

Активный рост современных межкультурных взаимодействий со странами Востока объясняет подъём интереса к культуре Китая, в том числе и к её литературному пласту. История его зарождения, берущая свои истоки из древних времён, наделила труды авторов, безымянных и известных, многочисленными характерными особенностями. Именно их анализ выявляет связи национального мышления с ключевыми свойствами развития китайской литературы. Актуальность статьи определяется желанием понять её самобытность и сущность произведений путём рассмотрения истоков

народного творчества.

Сложившиеся специфические аспекты жанров в китайской литературной традиции, вне сомнений, обусловлены менталитетом. Он, складываясь на протяжении тысячелетий и оперируя принципиально иными категориями, обеспечил отличный от Европы путь развития литературы. Восточному мышлению свойственны такие основополагающие принципы, как созерцательность, ценностные ориентиры вечности и преемственности, идеализация древности и её мудрости, философский подход к смыслу жизни и собственному пути. Ему не присуще европейское стремление к непрерывному прогрессу, носящему интенсивный характер. Это является причиной наполнения жанровой составляющей сопутствующими категориями, не столь типичными и не всегда изначально понятными для мышления представителя культуры Запада. С целью создания подробной этнокультурной характеристики жанров следует обратиться к древнейшим видам творчества, повлиявшим на становление литературы Китая в целом: эпосу и поэзии.

Мифология Китая представляет собой эклектичное многообразие различных сложившихся в сознании народа форм, включающих древнекитайскую, конфуцианскую, даосскую и буддийскую системы, что объясняет одновременное развитие подвидов традиционного китайского эпоса и его отличие от европейского. В древнем творчестве были распространены мотивы, способствовавшие оформлению героического эпоса: часто встречаются свидетельства о первых мифических императорах Китая («три властителя и пять императоров»), правивших в третьем тысячелетии до н. э. (начало бронзового века). Они наделялись сверхъестественными чертами, совмещая в себе бога и человека, авторы эпосов приписывали им многие великие деяния, обусловившие развитие и становление китайской нации (обучение промыслам, создание письменности, зачатков культуры и науки, единство и образцы справедливого правления и т. д.) [9, с. 16-17].

Примечателен рано проявившийся в китайском сознании рационализм, получивший наиболее наглядное отражение в конфуцианской идеологии, для которой был типичен подход, отвергавший всё мистическое и лежащее за пределами понимания, благодаря чему начала происходить историзация обозначенных ранее персонажей. В этом заключается одна из основных отличительных черт, присущих китайской мифологии и эпосу в частности -эвгемеризм: под влиянием мышления, основанного на вышеуказанных категориях, сугубо мифические персонажи начали на довольно раннем этапе истолковываться как действующие лица, существовавшие в действительности, а сюжеты - как реальные события. Главные герои,

например, становились властителями и императорами, второстепенные же -помогающими им представителями государственных служб. Данный же процесс и обусловил соответствующее почитание традиционного культа предков в конфуцианстве, что придаёт данной конфессии статус продолжателя изначальной мифологической традиции. Эвгемеризму сопутствовал также характерный для сознания китайца антропоморфизм. В данном случае он определялся перенесением человеческого образа на животных и сверхъестественных существ. Именно по этой причине возник наиболее известный антропоморфный аспект мифологии Китая - дракон («лун»), ставший впоследствии символом императорской власти [9, с. 16].

Указанный выше процесс, а также довольно рано проявившаяся натурфилософская направленность, свойственная восточному менталитету, стали факторами отделения на раннем этапе дидактического эпоса, также обладающего собственной спецификой, от героического. Содержание произведений в рамках первого уже не столько превозносило подвиги предков, сколько облагало связанные с ними аспекты поучительным для слушателя или читателя смыслом. Образы из народных героических мотивов были переняты Конфуцием, который зафиксировал их в своих канонических философских трудах, систематизирующих литературный материал старины и пропагандирующих высокую мораль древности и идеальные принципы политической системы, ассоциируемые с правителями прошлого. Представленные в древнейшем каноне «У цзин» («Пятикнижии») произведения, наиболее ранние части которых созданы в XI-V вв. до н. э., демонстрируют на основе эпических элементов, подвергшихся обработке рационализирующим методом, или исторических событий давнего прошлого, получивших сакральную окраску, философскую составляющую. Наглядно это можно заметить в таких книгах, как «Ши цзин» («Книга песен») и «Шу цзин» («Книга преданий»), где множество подобных сюжетов обретают нравоучительную форму, соответствующую понятиям конфуцианцев о морали и нравственности. Этот же канон позволяет увидеть, насколько затруднителен перенос китайской философии на западную почву. В частности, 64 гексаграммы из «И цзин» («Книги перемен»), стремящиеся истолковать все аспекты бытия с точки зрения их постепенного развития, олицетворяют собой космогонические понятия в графической форме, не свойственной античной европейской философии. Толкование целых и прерванных черт, как считают древние комментаторы текста и современные исследователи, позволяет обрисовывать постепенное развитие любой ситуации [13, с. 70-73].

Таким образом, можно наглядно убедиться в том факте, что два подвида

эпоса, героический и дидактический, развивались практически одновременно, находясь в постоянной взаимосвязи. Это свидетельствует об организованных иным образом мифологических категориях в китайской культуре, демонстрирующих, факт более раннего появления в мифе философской составляющей, а также такие особенности, как эвгемеризм и антропоморфизм.

Что касается поэзии, то важной её характеристикой также является присущая китайскому народу философская направленность. Данный вид творчества зачастую представляет собой синтез философии и искусства в их неразрывной связи, демонстрируя подход авторов к вопросам нравственности, их стремление донести до читателя собственные установки, наставить его на путь внутреннего развития и самосовершенствования, показав этот процесс во всех красках. Мировоззренческая и этическая составляющие, характерные для традиционных конфуцианства и даосизма, а также для пришедшего извне буддизма, дополняют произведения общечеловеческими ценностями и идеалами, воздействуя на эмоциональные стороны личности и развивая духовные её аспекты [10, с. 43]. Кроме того, непосредственно сам язык вносит дополнительные особенности в стихосложение. Китайский, будучи языком с тональной системой слогов, от которой зависит значение слов, обуславливает необходимость учитывать эту фонетическую черту при составлении поэтами своей лирики, а также при переводе или переложении её на иностранную речь. Примечательно также и самобытное внутривидовое разнообразие. Жанры «ши», «фу», «юэфу», «цы» и «цюй» являются основой лирического пласта китайской литературы. Каждый из них наделён собственными специфическими чертами, возникшими как следствие особенностей восприятия китайцами картины мира.

Жанр «ши», наиболее древний и авторитетный, берущий своё начало из «Ши цзин», отличает строгость подхода, не терпящая изменений. Первоначально им обозначали жанр письменной поэзии в целом, он в течение долгого времени доминировал китайской лирике. Основными свойствами стихосложения стали: строка из пяти или семи слогов-иероглифов, мелодический рисунок со сложным и чётко регламентированным чередованием музыкальных тонов с разной высотой звучания. Рифма является сквозной, строки рифмуются через одну, под более певучим тоном [7, стб. 706]. На русский язык стихи-«ши» переводились многими известными поэтами. К примеру, стихотворение танского классика Ду Фу (712 - 770) «В уровень с водой», переведённое К. Д. Бальмонтом (1867 - 1942) [2, с. 142]:

Так быстро стремится ладья моя в зеркале вод,

И взор мой так быстро следит за теченьем реки.

Прозрачная ночь, в облаках, обняла небосвод,

Прозрачная ночь и в воде, где дрожат огоньки.

Чуть тучка, блестя, пред Луной в высоте промелькнёт,

Я вижу в реке, как той тучки скользит хризолит.

И кажется мне, что ладья моя в Небе плывёт,

И кажется мне, что любовь моя в сердце глядит.

Как можно заметить, переложение К. Д. Бальмонта, выполненное с немецкого перевода, руководствуется совершенно иными принципами стихосложения, стремясь не в точности воспроизвести текст оригинала, а передать его настроение и суть. Как следствие коренных различий, лежащих в основе китайского и европейских языков, произведение утратило типичную для лирики Китая и, в частности, для «ши» ёмкость иероглифического текста.

«Фу», жанру одической поэзии, свойственна особая, промежуточная форма изложения - прозопоэтическая, что отличает её от европейского понимания данного направления, поэтому определение «фу» как оды в привычном для западного мира представлении не столь точно и носит примерный характер, отождествляясь в силу некоторого присутствующего сходства. Произведения писались разностопными стихами со вставками прозаического текста, были рассчитаны на декламацию, исключая исполнение в качестве песни. Им присущи панегирический стиль речи, направленный, в первую очередь, на восхваление правителя и государства, которым он правил, торжественный настрой, лексические изящность и красочность, стройность логического рассуждения в процессе описания. Построение было, как правило, следующим: вступление в диалоговой форме и последующее монологическое славословие. Сама же основная мысль развивалась медленно и поступательно. Впоследствии появились т. н. «малые фу», обладающие большей лиричностью, в которых также нашли отражение традиционные китайские мировоззренческие аспекты: замена изначального восхваления морализацией и придание строгости языковым средствам выражения. Это способствовало становлению данного жанра как лирического размышления [6, стб. 158]. Некоторые стихотворения в данном жанре также были переведены на русский язык знаменитыми поэтами. В частности, известны работы А. А. Ахматовой (1889 - 1966), выполнявшей переводы при помощи подстрочников, составляемых китаеведами. Стиль полученных произведений не преследовал

цели наиболее точно передать исходный китайский текст, однако, весь смысл оригинала был сохранён. В качестве примера результата труда выдающейся поэтессы можно использовать отрывок из лирической части оды Цзя И (201 г. до н. э. - 169 г. до н. э.) «Плач о Цюй Юане» [1, с. 359]:

Я прежде был приближен к трону,

Теперь изгнанье - жребий мой.

Здесь Цюй Юань свой путь преславный

Окончил в глубине речной.

Тебе, река Сяншуй, вверяю

Мой горестный, мой гневный стих.

Мудрец попал в коварства сети

И умер, задохнувшись в них...

Наибольшая мелодичность отличает поэтический жанр «юэфу». Он включает в себя китайское народное песенное творчество, зафиксированное действовавшей при дворе Музыкальной палатой, в честь которой направление и получило название, а также стилизованные авторские произведения. Вся лирика подразумевает обязательное исполнение под инструментальный аккомпанемент. По отношению к «юэфу» можно наблюдать привычный применимо к Китаю факт высокой степени государственного влияния на творчество, актуальный и в современности. Так, палата функционировала в качестве специального органа по отбору и записи текстов песен и мелодий непосредственно для нужд придворного культового церемониала. Жанр развивался, существуя на протяжении разных эпох в различных региональных вариантах, их тематика включала в себя любовь, философские размышления о скоротечном характере жизни, войну и прочие бедствия, злободневные вопросы. В основной массе, произведения писались пятисложным стихом, обладали красочной речью и большим количеством метафор [8, стб. 10311032]. Среди переводчиков «юэфу» на русский язык - Б. Б. Вахтин (1930 -1981), русский писатель, поэт и востоковед, выпустивший два цикла переводов лирики данного жанра (древней и средневековой). В своих работах ему удалось передать более точно лаконичность и ёмкость китайской поэзии. Для примера - одна из средневековых народных песен [4, с. 231]:

Скитаясь на севере, видел озера и реки.

Глядел я на лилии, смотрел на болотную ряску. Где лотосы пышно цветы раскрывают свои, Зеленые воды прозрачны и чисты. Мы песни играем, и струны ритмично звучат, И кажется, будто их звуки не знают предела!

Ещё один изначально музыкальный поэтический жанр, «цы», зародившийся в Средневековье, стал продолжателем идей, заложенных в «юэфу». Возникнув на основе национального песенного творчества, он также олицетворяет собой присущую лирике Китая ещё со времён «Ши цзин» мелодичность. Создание произведений в качестве романсов под определённое звуковое сопровождение обуславливало, каким будет деление на строфы самого стиха и его размер, количество иероглифов в одной строке определяло ритмический строй. Изначально главными мотивами стихотворений были любовная и пейзажная темы, однако, впоследствии стали появляться философские и социальные аспекты в свойственном китайскому менталитету восприятии [5, стб. 407]. Отрывок из стихотворения Оуяна Сю (1007 - 1072) из цикла «Строфы об озере Сиху» в переводе М. И. Басманова (1918 - 2008) может служить в качестве примера перевода лирики жанра «цы» на русский язык. Здесь также заметна передача переводчиком краткости и выразительности китайской речи [3, с. 117-118]:

Хорош Сиху, когда над ним Трав нежный аромат, И лодка легкая скользит, Послушная веслу. Змеится голубой поток, Меж дамбами зажат, И песнею издалека Свирель ласкает слух...

«Цюй», замыкающий традиционную жанровую составляющую китайской поэзии, стал, в свою очередь, продолжателем «цы». Этот жанр, также основанный на народных песнях, предполагал написание произведений на уже заранее известные мелодии, которые и определяли способ стихосложения. Сформировавшись в период нахождения у власти

монгольской династии Юань (1271 - 1368), для которого были присущи развитие и популяризация драмы («цзацзюй»), «цюй», наряду со стихами для сольного исполнения («саньцюй»), подразумевал и поэтические арии для китайской классической драмы («цзюйцюй»), в которых, помимо всего прочего, применялись междустрочные вставки прозаических реплик. Для «саньцюй» характерно деление на «сяолин» (отдельные стихи) и «таошу» (циклы стихов, объединённые общей тематикой, одинаковой рифмой и единой мелодией). Стихотворения в данном жанре были популярны на протяжении всего остального имперского периода истории Китая, вплоть до начала XX века [11, стб. 412]. Предлагаемый перевод стихотворения Бо Пу (ок. 1226 - ок. 1312) «Зима ("Прозвучал рожок где-то за окном...")» синологом С. А. Торопцевым (род. 1940) позволяет судить об ещё одной успешной попытке его автора передать лаконичность и лиричность традиционной китайской авторской песни [12, с. 206]:

Прозвучал рожок где-то за окном, тонкий серпик смотрит на затихший дом. Речку, склоны горные снегом замело. Частокол бамбуковый да дымок над кровлями -притулилось к берегу дальнее село.

Исследование специфики жанров китайской поэзии и её распространённых сюжетов даёт наглядное представление о самобытности и самодостаточности традиционной культуры Китая, долгое время развивавшейся без влияния извне. Особенности языка, имеющие непосредственное отношение к стихосложению, придали ему уникальные черты, не свойственные западному стилю: рифмовка должна была опираться на смыслоразличительные тоны, от которых зависит значение слова; иероглифическая запись текста обеспечивала его краткость и ёмкость, так как в одном иероглифе содержится слог, зачастую одновременно обозначающий и полноценное слово. Это же обусловило и дополнительные сложности при переводе стихотворений на европейские языки, в том числе и русский. Авторы

шли двумя путями: вольно переложить произведение, опираясь на привычный личный стиль, но оставляя первоначальную сущность неизменной, или же максимально передать лаконичный характер китайской речи, сохранив при этом всю её глубину и образность.

В качестве итога можно отметить, что истоки сформировавшегося жанрового многообразия китайской национальной литературной традиции определяются следующими основными факторами:

- влиянием особенностей традиционного религиозно-философского мышления, наполняющего сюжеты ярко выраженной мировоззренческой и этической составляющей;

- наличием эвгемеризма (историзации мифических персонажей) и атропоморфизма (перенесения человеческого образа на животных и др. существ) в подвидах эпоса в процессе их развития;

- взаимосвязью эпических форм и лирических жанров, базирующихся на народном творчестве;

- спецификой китайского языка (тональность и иероглифическое письмо), диктующей собственные нормы стихосложения, отличающиеся от европейских.

Список литературы:

1. Ахматова А.А. Чётки. Anno Domini. Поэма без героя. - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. - С.359-361.

2. Бальмонт К.Д. Гимны, песни и замыслы древних. - СПб.: Книгоиздательство «Пантеон», 1908. - С.142.

3. Басманов М.И. «Хорош Сиху, когда над ним...» // Китайская пейзажная лирика III-XIV вв. / под общ. ред. В.И. Семанова. - М.: Издательство Московского университета, 1984. - С.117-118.

4. Вахтин Б.Б. «Скитаясь на севере, видел озера и реки...» // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии / ред. В.С. Санович, М.Н. Ваксмахер. - М.: Художественная литература, 1977. - С.231.

5. Голубев И.С. Цы [Электронный ресурс] // ЭНИ «Краткая литературная энциклопедия»

6. Лисевич И.С. Фу // [Электронный ресурс] // ЭНИ «Краткая литературная энциклопедия»

7. Лисевич И.С. Ши // [Электронный ресурс] // ЭНИ «Краткая литературная энциклопедия»

8. Лисевич И.С. Юэфу // [Электронный ресурс] // ЭНИ «Краткая литературная энциклопедия»

9. Рифтин Б.Л. Китайская мифология // Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. - Т. 2: Мифология. Религия / ред. М.Л. Титаренко и др. - М.: Вост. лит., 2007. - С.16-25.

10. Серебряков Е.А. Классическая поэзия: истоки лирической поэзии // Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. - Т. 3: Литература / ред. М.Л. Титаренко и др. - М.: Вост. лит., 2008. - С.43-46.

11. Сорокин В.Ф. Цюй // [Электронный ресурс] // ЭНИ «Краткая литературная энциклопедия»

12. Торопцев С.А. «Зима ("Прозвучал рожок где-то за окном...")» // Китайская пейзажная лирика III-XIV вв. / под общ. ред. В.И. Семанова. - М.: Издательство Московского университета, 1984. - С.206.

13. Федотова Л.Ф. Философия древнего Востока. - М.: Спутник+, 2015. -С.70-73.

List of references:

1. Akhmatova A. A. Rosary. Anno Domini. A poem without a hero, Moscow: OLMA PRESS, 2005, Pp. 359-361.

2. Balmont K. D. Hymns, songs and plans of the ancients. Saint Petersburg: Pantheon Publishing House, 1908, P. 142.

3. Basmanov M. I. " Good sihu, when over it..." / / Chinese landscape lyrics of the III-XIV centuries / under the General ed. V. I. Semanov. - Moscow: Moscow University Press, 1984. - P. 117-118.

4. Vakhtin B. B. "Wandering in the North, I saw lakes and rivers..." / / Classical poetry of India, China, Korea, Vietnam, Japan / ed. V. S. Sanovich, M. N. Vaxmakher. - M.: Fiction, 1977. - P. 231.

5. Golubev I. S. Tsy [Electronic resource] / / ENI "brief literary encyclopedia"

6. Lisevich I. S. Fu // [Electronic resource] / / ENI "brief literary encyclopedia"

7. Lisevich I. S. Shi // [Electronic resource] / / ENI "brief literary encyclopedia"

8. Lisevich I. S. Yuefu // [Electronic resource] / / ENI "brief literary encyclopedia"

9. Riftin B. L. Chinese mythology / / Spiritual culture of China: encyclopedia: in 5 vol. - Vol. 2: Mythology. Religion / ed. by M. L. Titarenko et al. - Moscow: East lit., 2007. - Pp. 16-25.

10. Serebryakov E. A. Classical poetry: the origins of lyric poetry / / Spiritual culture of China: encyclopedia: in 5 vol. - Vol. 3: Literature / ed. M. L. Titarenko et al. - Moscow: East lit., 2008. - Pp. 43-46.

11. Sorokin V. F. Qu // [Electronic resource] / / ENI "brief literary encyclopedia" (KLE): website. - URL: http://feb-web.ru/feb/kle/KLE-abc/ke8/ke8-

4122.htm?cmd=2&istext=1

12. Toroptsev S. A. " Winter ("a horn Sounded somewhere outside the window...")" / / Chinese landscape lyrics of the III-XIV centuries / under the General editorship of V. I. Semanov. - Moscow: Moscow University Press, 1984. - P. 206.

13. Fedotova L. F. Philosophy of the ancient East, Moscow: Sputnik+, 2015, Pp. 70-73.