Идея консервативного либерализма и концепция. Великой России. П. Б. Струве

С. И. Дудник, В. М. Камнев

ИДЕЯ КОНСЕРВАТИВНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА И КОНЦЕПЦИЯ «ВЕЛИКОЙ РОССИИ» П. Б. СТРУВЕ

В теоретическом наследии П. Б. Струве нашла законченное выражение та идеология консервативного либерализма, которая начинает оформляться в период после реформ Александра II и ставит своей целью расширение и закрепление социальных преобразований посредством диалога с властью, участия в земском самоуправлении и в широком просвещении народных масс. В рядах этого движения «выступили такие крупные отечественные мыслители, как А. Д. Градовский, Б. Н. Чичерин, П. Б. Струве. Их интересы охватывают самые разнообразные проблемы — от соотношения личности и государства до гражданского общества и нации. Политика для них есть прежде всего дело реформирования и стабилизации социальной жизни» [1, с. 352-353].

Как видно уже из самоназвания этого движения, консервативный либерализм представляет собой попытку осуществить синтез либеральных и консервативных идей. Из арсенала либерализма заимствуются, во-первых, представление о свободе и правах личности, причем свобода понимается прежде всего как экономическая независимость, опирающаяся на институт частной собственности; во-вторых, идея разделения властей и ее утверждение в правосознании, что должно привести к верховенству закона при решении политических задач; в-третьих, особый статус гражданского общества, которое если и не ставится выше государства, то рассматривается как его равноправный партнер. Вместе с тем консервативный либерализм ориентируется и на постулаты консервативного мировоззрения: представление о необходимости сохранения и укрепления таких традиционных социальных институтов, как государство, семья и церковь; отрицательное отношение к идее социального равенства; рассмотрение принципа частной собственности как гарантии личной свободы и социального порядка. Таким образом, можно говорить что в рамках консервативного либерализма либерализм как идея осуществления максимума свободы в рамках права соединяется с консерватизмом, в частности с государственным консерватизмом, основанным на идее приоритета государственной власти как над интересами отдельной личности, так и над интересами любой социально группы, сословия, класса. В целом можно согласиться с оценкой В. И. Приленского, который утверждал, что «...без присутствия консервативных элементов сама либеральная теория теряет почву под ногами и либо полностью растворяется во множестве прогрессистских течений, либо трансформируется в одну из разновидностей радикализма. Либерализм и консерватизм, в данном случае, не представляют собой контрадикторной пары. Если уж искать истинной противоположности либерализму, то нужно остановиться на радикализме и социализме. В первом случае либеральным методам преобразования общества (реформы, постепенные регулируемые изменения в государственном механизме, в конечном счете, плавный и спокойный переход общественных и государственных структур от одной формы к другой) будут противостоять методы радикальной идеологии (революция, бунт, восстание, террор, полное низвержение существующего общественного строя с неясной и расплывчатой целью построить нечто новое на обломках старого). Во втором случае основной целью либе-

© С. И. Дудник, В. М. Камнев, 2010

рализма — построению такого общества, в котором в основном осуществляются права и свободы личности, будет противостоять основная цель социализма — создание такого строя, при котором главное значение имеют общественные, коллективные интересы, а личность становиться полностью социализированной, губя при этом и свои права, и любые возможности для проявления своей индивидуальной свободы» [2, с. 34].

Авторство термина «либеральный консерватизм» приписывают другу А. С. Пушкина П. А. Вяземскому, который характеризовал этим термином мировоззрение поэта, утверждая, «что на политическом поприще, если оно открылось бы перед ним, он без сомнения был бы либеральным консерватором, а не разрушающим либералом» [3, с. 322]. Что же касается теоретического обоснования консервативного либерализма, то его мы можем обнаружить у Б. Н. Чичерина. Принципы этого типа консервативной идеологии Чичерин определяет следующим образом: «Консервативное направление, к которому я принадлежу и которое я считаю самым крепким оплотом государственного порядка, воспрещает всякую бесполезную, а тем более вредную ломку. Оно равно отделено и от узкой реакции, пытающейся остановить естественный ход вещей, и от стремления вперед, отрывающегося от почвы в преследовании теоретических целей. Ему одинаково противны упорное старание удержать то, что потеряло жизненную силу, посягательство на то, что еще заключает в себе внутреннюю крепость и может служить полезным элементом общественного строя. Его задача состоит в том, чтобы внимательно следить за ходом жизни и делать только те изменения, которые вызываются потребностями» [4, с. 153].

Продолжателем идей Чичерина в начале XX в. выступил П. Б. Струве. Его приверженность к идеологии консервативного либерализма не в последнюю очередь можно объяснить особенностями его идейной эволюции. «В детские годы Струве пережил идеологическую любовь — славянофильство, а вскоре — вторую любовь либерализм. В славянофильской идеологии ему импонировало национальное начало. В либеральной идеологии стремление приобщить Россию к Европе. В возрасте 18-19 лет он увлекся социализмом, а вскоре и марксизмом» [5, с. 12]. До 1917 г. политические взгляды Струве не выходят за пределы либеральных ценностей, однако после 1917 г. его политическое мировоззрение уже можно определить как «либерально-консервативное». В период эмиграции и оформляется концепция, которую он иногда называет «либеральный консерватизм», а иногда— «консервативный либерализм».

Если непосредственно обратиться к рассмотрению консервативно-либеральных взглядов Струве [6-9], то следует сразу же сказать, что он не считал либерализм буржуазным мировоззрением. Либерализм вообще не имеет классового характера, а представляет собой отражение воззрений и идейных чаяний всего общества. По крайней мере, в идеале либерализм должен осуществлять «общечеловеческие принципы». И в той мере, в какой возникновение либерализма связано с христианством, в центре либерального мировоззрения находится личность вообще, и поэтому либеральная идеология отражает общечеловеческие интересы. Место либеральной идеологии в мировоззрении Струве довольно точно определено современным исследователем: «либерализм в его чистой форме» — как признание неотъемлемых прав личности — есть тот единственный вид «истинного национализма», понимаемого как «уважение и самоутверждение национального духа, т. е. признание прав его живых носителей на свободное творчество и искание, созидание форм жизни». С целью приближения принципов классического либерализма к национальным традициям России Струве обосновывает необходимость именно национального либерализма, понимаемого как единство «истинного либерализма» (неотъемлемых прав человека) и «истинного национализма» (уважение прав каж-

дой личности, национал-государственного целого на выбор прогрессивных форм национальной жизни), или, что то же самое, как двуединство национального либерализма и национального европеизма («Я западник и потому националист. Я западник и потому — государственник»). В двуединстве национального либерализма и национального европеизма он «снимает» противоречия ценностных и целевых идеалов спора славянофилов — западников [10].

Струве понимает либерализм в двух значениях. В «узком смысле» либерализм включает в себя принципы экономического (или «чистого») и политико-правового классического западноевропейского либерализма (экономическая и политическая свобода). Либерализм в «более широком смысле» — это национальный либерализм, который исторически необходим в переломные эпохи, когда особо важен интегрирующий национально-государственно-патриотический идеал: чем острее перелом, тем более должны «сближаться» и «сливаться» национальные и либеральные начала.

В консервативном либерализме Струве ставится проблема соотношения нации и культуры, и это соотношение, оптимально установленное, рассматривается как одно из важнейших оснований «государственного сознания». Истинный либерализм может и должен быть национальным либерализмом, в «снятом» виде содержащим как основные идеи классического либерализма, так и традиционные национально-государственные ценности. Струве делает вывод о неизбежности «пропитания», дополнения либерализма консервативными элементами, о невозможности существования какой-то одной из этих двух идеологий в «чистом» виде, особенно в переломные эпохи и особенно в стране, развитие которой характеризуется типом «догоняющей» модернизации. Необходимость консервативного либерализма Струве связывает с переходом от моноальтернативы (преимущественно классического, радикального политического или экономического либерализма, к усвоению которого в российском обществе не было условий) к полиальтернативе, основанной на синтезе идейных начал двух альтернатив: либеральной и консервативной [10, с. 12-13].

Консерватизм, согласно Струве, чисто формальное понятие, способное вмещать в себя любое содержание. Главной чертой консерватизма является «прикрепление» его основной идеи — идеи консервации, или охранения — к какому-то определенному содержанию (характерному для, например, либерального, демократического мировоззрения). Отсюда следует вывод, что в синтезе консерватизма и либерализма у Струве определяющим началом являются ценности либерализма. Именно либерализм образует содержательное ядро понятия консервативного либерализма, а либеральные ценности, соответственно, играют в этом мировоззрении главную роль. Консерватизму отводится формальная роль, так как содержательно идею охранения применить к определенному историческому этапу развития России едва ли возможно. Современный Струве период истории России ставит на повестку дня освобождение России от полицейского самодержавия и необходимость ее социальной, экономической и политической модернизации. Но в итоге этих преобразований Россия не должна утратить своей национальной и культурной идентичности, должна обязательно сохранить свои духовные и национальные традиции. Консервативный либерализм Струве был поэтому одновременно и «левым», если государству угрожали реакционные реформы, и «правым», когда нарастала угроза политической нестабильности. Струве отрицательно относился к официальному консерватизму как «узкому направлению практической политики». Консерватизм для него выступал культурно-романтическим идеалом, целостным миросозерцанием, означающим «возведенную в принцип “почвенность” и осознанное почитание отцов», восходящее к наследию славянофилов, а через них и к религиозно-национальным тра-

дициям. Но для Струве существенным признаком было подчинение государственного начала церковному. Среди других особенностей консервативного либерализма следует отметить необходимость ограничения принципа личной свободы не только «внешне», но и «внутренне».

Струве настаивал на необходимости сближения основных ценностей как либерализма, так и консерватизма: идеи свободы личности и идеи национальной и культурной самобытности, представления о необходимости реформ и представления о необходимости поддержания порядка, сохранения преемственности. Консервативный либерализм «расширял» основные принципы классического либерализма, связывая их с идеалом юридического правопорядка, а требование соблюдения субъективных прав личности основывал на религиозных и духовно-нравственных ценностях. Струве рассматривал власть не механически, не как чистую функцию реализации воли правящего субъекта, но органически, признавая в содержании институтов власти сохраняющиеся традиции, объединяющие нацию в единое целое. Консервативно-либеральный синтез Струве был направлен прежде всего против либеральных и социалистических течений.

Конкретным воплощением этого консервативно-либерального синтеза стала у Струве концепция «Великой России», сочетающей в себе внешнее и внутреннее могущество государства. Эта концепция должна ориентировать общество на решение новых геополитических задач, тем самым на деле реализовать основные идеи консервативного либерализма, соединить либеральные принципы устройства государства с консервативными ценностями. Основные принципы — это принцип «личной годности» и такие традиционные консервативные идеи, как сильная власть, опора на нравственные ценности, следование религиозным традициям. В центре внимания Струве оказываются идеи национал-государственной мощи, внешнего суверенитета и проблема сохранения империи. Сохраняя верность либеральным ценностям и отстаивая их во внутренней политике, он выступает за укрепление государственности и усиление позиций России на внешнеполитической арене. Всесторонняя внутренняя либерализация, по мысли Струве, будет способствовать укреплению международного положения России.

Концепция «Великой России» подверглась критике со стороны либерально настроенной интеллигенции. Д. С. Мережковский считал, что ошибка Струве заключается в том, что он неправильно понимает государство, «государство есть некий “живой организм”, “соборная личность”, утверждает Струве. . . Государственность для Струве — “религия”, государство — “церковь”... Нет, государство не “личность”... а механизм... Механизм, уподобляясь организму, становиться автоматом» [11, с. 636]. Н. А. Бердяев также высказывает ряд критических замечаний по поводу концепции «Великой России»: «Струве потопил великую идею нации в государстве, он самую национальность подчинил государственности, сделал ее орудием Левиафана. . . Государство можно ценить лишь исторически как подчиненную и временную функцию живого организма нации, его нельзя ценить абсолютно. . . Лозунг Великой России, который хочет провозгласить Струве, должен быть лозунгом патриотическим и национальным, а не просто государственным. . . Мы должны стать не государственниками, не империалистами, а патриотами, должны обрести национальное чувство в высшем смысле этого слова» [12, с. 198]. Критика концепции П. Б. Струве в целом сводилась к тому, что идея «Великой России» преувеличивает ценность государства и занижает значение идеалов либерализма.

В чем выражается сущность концепции «Великой России»? П. Б. Струве по-новому подходит к проблеме расширения территории страны, призывает государство к экономической, политической и культурной экспансии в территориях, прилегающих к Черно-

му морю. Этот регион, по мысли П. Б. Струве, должен был превратить Россию в богатое государство. Но для реализации концепции «Великой России» необходимо выполнить ряд условий: достичь внешнего могущества, что фактически предполагало изменение тактики и стратегии государства, в том числе и в военной области; ориентировать национальное самосознание на идеи дисциплины и труда; осуществить переход государства на капиталистический путь развития; утвердить право и закон как основы общественной жизни; воспитать в подданных чувство патриотизма и стремление к изменению политической системы государства.

Позже П. Б. Струве несколько изменил свою концепцию и в понятие «Великой России» включил такую нравственную категорию, как «Святая Русь». «Великая Россия» — это признание за государственностью силы. «Святая Русь» — это нравственные и религиозные идеалы, т. е. то, что принято называть духовностью. «Словом,—заключал Струве, —мы, верим в силу Великой России и Святой Руси» [13, с. 180]. Философ идеализировал политические отношения и приходил к выводу, что «нет двух Россий, старой и новой, а есть единая Великая Россия, новая и в то же время древняя Святая Русь» [13, с. 180].

В целом концепцию «Великой России» можно рассматривать как попытку обновить почвенную национально-культурную традицию славянофильства и соединить ее положительные стороны с европейскими ценностями. Но такая попытка оказалась утопичной, так как новая национальная формула сама по себе не могла объединить власть и общество, она была беднее конкретной политической реальности. Политическое прошлое самодержавно-полицейского государства настолько скомпрометировало идею государственности в общественном сознании, что призывы политика к преодолению государственной индифферентности революционной интеллигенции, к пониманию ценности национально-государственных начал, тревога о национальном достоинстве, о сохранении и развитии национальной культуры не находили отклика в общественном сознании. Однако безусловным позитивным моментом этой концепции является осознание роли патриотизма как определяющего компонента национал-государственной идеологии. Патриотизм предполагал величайшее уважение к национальному бытию и к русской государственности. По мысли П. Б. Струве, концепция «Великой России» должна была содействовать превращению государства в либеральную империю, где будут соблюдаться либеральные ценности, права и свободы человека, а капиталистическое развитие страны будет сочетаться с внешним и внутренним могуществом России.

Постепенно Струве подошел к пониманию консервативного либерализма как целостного мировоззрения, выражающегося в политической идеологии определенного типа и в практических проектах модернизации, применимых в условиях страны с «догоняющим» типом развития. В рамках консервативного либерализма предполагалось преодолеть как слабости русского либерализма, беспочвенного, часто не понимавшего значения вековых национальных культурно-исторических и государственно-политических традиций, так и русского консерватизма, не верившего в живую силу идей свободы и прогресса и являвшегося чаще всего официальным мировоззрением российской бюрократии, т. е. выполнявшего чисто апологетическую функцию. Таким образом, консервативный либерализм выступает как слияние «идейных мотивов» либерализма (свобода личности, реформизм, приоритет собственности) и консерватизма (порядок, сохранение традиций, представлений о сильной, но «здоровой» власти, заботящейся о культурной и национальной преемственности). Консервативный либерализм — это одновременно и «политическое охранение», и «политическая свобода». Поэтому все основные идеи консервативного либерализма — идея «личной годности», приоритет собственности и авто-

ритет отечества, представления о «свободе лица», о «правах прав», об экономической свободе — имеют двойственный характер. Консервативный либерализм Струве есть попытка синтезировать позитивные стороны славянофильства и западничества, и такой синтез в идеале должен сделать будущую Россию цивилизованным государством европейского типа. Консервативный либерализм мыслился как социально-политическая парадигма русского Ренессанса. В целом мы согласны с оценкой консервативного либерализма А. Ф. Замалеевым, который приходит к выводу, «что в нем фантастическое... сочетается с действительно жизненным и реальным. Таковы проблемы правовых гарантий личности и общества, укрепления властной пирамиды и всемерной поддержки зарождающегося среднего класса. Все это стоит на очереди сегодняшнего дня. Однако присущие ему абстрактный идеологизм и “постепенство” подрывали его влияние на русское общество» [14, с. 154-155].

Литература

1. Ижболдин Б. П. Б. Струве как экономист // Новый журнал. 1944. № 9.

2. Приленский В. И. Опыт исследования мировоззрения ранних русских либералов. Ч. 1. М., 1995.

3. Вяземский П. А. Полн. собр. соч.: В 12 т. Т. 1. СПб., 1878.

4. Чичерин Б. Н. Философия права. М., 1900.

5. Полторацкий Н.П. П. Б. Струве — как политический мыслитель. Лондон, 1981.

6. Струве П. Б. Интеллигенция и революция // Вехи. Из глубины / Под ред. А. А. Яковлева. М.: Правда, 1991.

7. Струве П. Б. Мистика Державной власти // Новое время. 1992. № 11.

8. Струве П. Б. Россия. Родина. Чужбина. СПб., 2000.

9. Струве П. Б. Русский консерватизм // Новое время. 1994. № 23.

10. Гнатюк О. Л. Консервативный либерализм П. Б. Струве. Историко-социологический анализ: Автореф. дис. ... д-ра социол. наук. СПб., 1997.

11. Мережковский Д. С. Не мир, но меч. Харьков, 2000.

12. Бердяев Н. А. Философия неравенства // Бердяев Н. А. Судьба России. М., 1998.

13. Струве П. Б. Великая Россия и Святая Русь // Русская мысль. 1914. Кн. 12.

14. Замалеев А. Ф. Учебник русской политологии. СПб., 2002.

Статья поступила в редакцию 17 июня 2010 г.