Русская государственность и православная культура

«При смене контекста жизни, поведение и живучесть человека все больше определяются его личностными качествами, его культурой» [3, с. 49]. Культура не только способ существования, это и способ поведения, проявляющийся в том, ради чего и ради каких смыслов осуществляется вся деятельность человека.

Резюмируя, необходимо отметить, что в процессе непрерывного образования деятельность человека может способствовать формированию того ценностного основания, в соответствии с которым осуществляется освоение культурного пространства, постижение смысла происходящего и, соответственно, обратного отражения воспринятого. Актуализация идеи непрерывного образования, продолжающегося в течение всей жизни, как феномена личностного поиска смысла существования способствует формированию представления о непрерывном образовании как вхождении в культуру. Человек как субъект культурного пространства непрерывного образования не только усваивает действующие культурные образцы, но и включается в культурные контексты, побуждающие его к углублению культурного опыта, что выражается в возможности прочтения культурных текстов, приобретении способности создавать новые. И в этом случае непрерывное образование становится смыслообразующей деятельностью при условии осознанного выбора и свободной реализации образовательных намерений.

УДК 130.2

РУССКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ И ПРАВОСЛАВНАЯ КУЛЬТУРА

В статье делается попытка поиска связи государственного устройства с православной культурой. Русская религиозно-философская мысль в лице таких ее представителей как Н. А. Бердяев, В. С. Соловьев, И. А. Ильин и др. выражает отношение к православной культуре в истории Российского государства как к основополагающему фактору его специфического исторического развития. Философы обнаруживают влияние православия во всем устройстве русской жизни: от быта крестьянина до отношения к царю и государству. Одним из ключевых элементов анализа выступает попытка индивидуалистического подхода к анализу русской государственности через специфические черты, привитые народу православной культурой.

Ключевые слова: православие, православная культура, русская государственность, католицизм, антиномия.

1. Фельдштейн Д. И. Проблемы психолого-педагогических наук в пространственно-временной ситуации XXI века // Сибирский учитель. 2013. № 1. С. 5-17.

2. Владиславлев А. П. Непрерывное образование: проблемы и перспективы. М., 1978. 175 с.

3. Теслинов А. Г. Концептуальный способ разработки концепций. На примере концепции непрерывного образования взрослых. М. : ДиБиЭй-Концепт, 2014. 144 с.

4. Микешина Л. А. Диалог когнитивных практик. Из истории эпистемологии и философии науки. М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. 575 с.

5. Асмолов А. Г. Гонки за будущим: ... и вот наступило потом // Образовательная политика. 2016. № 4(74). С. 2-6.

6. Becker G. Disrupted lives: How People Create Meaning in a Chaotic World. Los Angeles, Berkley: University of California Press, 1997. 275 р.

7. Моисеев Н. Н. Универсум. Информация. Общество. М. : Устойчивый мир, 2001. 195 с.

8. Черняков А. А. Эвристический метод в экономическом образовании // Сибирский учитель. № 2(111). 2017. С. 52-54.

9. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения. СПб. : Наука, 1999. 471 с.

10. Степин В. С. Цивилизация и культура. СПб. : СПбГУ, 2011. 408 с.

© Грешилова И. А., 2018

Е. В. Дмитриева E. V. Dmitrieva

RUSSIAN STATEHOOD AND ORTHODOX CULTURE

The article makes an attempt to find a connection between the state structure and Orthodox culture. Russian religious and philosophical thought, represented by such representatives as N. A. Berdyaev, V. S. Soloviev, I. A. Ilyin, etc., expresses the attitude to Orthodox culture in the history of the Russian State as the fundamental factor of its specific historical development. Philosophers discover the influence of Orthodoxy in the entire structure of Russian life - from the life of the peasant to the relation to the tsar and the state. One of the key elements of the analysis is the attempt of an individualistic approach to the analysis of Russian statehood through specific features inculcated to people by the Orthodox culture.

Keywords: Orthodoxy, Orthodox culture, Russian statehood, Catholicism, antinomy.

Осмысление сущности государства берет начало в античности. Аристотель предлагал «патриархальную теорию», которая была основана на представлении о государстве как усложненном, расширенном общежитии людей, в основе

которого лежит общение. «Всякое государство представляет собой своего рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либо блага (ведь всякая деятельность имеет в виду предполагаемое благо), то, очевидно, все общения

стремятся к тому или иному благу, причем больше других, и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим» [1, с. 1].

В Средние века обоснованием государственности стала религиозная модель, в основе которой лежали взгляды на учреждение государства как института власти на земле, установленного Богом, и католичество, взяв за основу воззрения Фомы Аквинского, призывало повиноваться государственной власти как власти божественной. В своем трактате «О правлении государей» Фома Аквинский обосновывает наличие цели и ее достижение через первоисточник всех целей, т. е. через Бога. «Всем, кто направляется к какой-либо цели... необходимо какое-либо направляющее начало, с помощью которого он прямо дойдет до необходимой цели... Один человек, однако, не в состоянии справиться со всем тем, что должно быть обеспечено. Поистине, один человек сам по себе не смог бы выжить... Невозможно, однако, чтобы один человек своим разумом постиг все вещи такого рода» [2, с. 224]. В свете религиозной модели цели государственных правителей мыслились целями божественными. Подобным образом поднималась тема государства у Г. В. Ф. Гегеля (государство как высшая разумная форма объективного духа), у Ж.-Ж. Руссо и Т. Гоббса (государство как договорная форма отношений) и у ряда других мыслителей.

В русской философии особое внимание теме государства и права уделял В. С. Соловьев. Одним из важных элементов государства он мыслил этическую или божественную сторону всякой государственности. Философ полагал, что смысл государства в пользе. «Отдельные лица существуют первоначально сами по себе, вне всякой общественной связи, и затем сходятся ради общей пользы, подчиняются по договору единой власти и образуют таким образом гражданское (политическое) общество или государство, постановления которого получают, в силу общего договора, значение законов, или признаются за выражение права. Таким образом, здесь определяющим началом права является общая польза. Задача правомерного государства во всех его учреждениях и законах есть осуществление наибольшей пользы, т. е. пользы всех» [3].

В. С. Соловьев, будучи религиозным человеком, считал главной особенностью русской культуры ее связь с Богом. Российское государство, выполняя задачу «общей пользы» и обосновывая ее в праве, опирается на особую форму связи с Богом, представленную православием. Философ предложил концепцию трех сил, действующих в истории. Первая из сил направлена на подчинение человека и общества во всех сферах жизни одному верховному началу, которое нейтрализует все многообразие частных форм, подавляет самостоятельность и свободу личной жизни (мусульманский Восток). Вторая сила (цивилизация Запада) действует противоположным образом и стремится разбить «твердыню мертвого единства», обеспечивая чрезмерную свободу человека и его деятельности, что приводит к потере единства - каждый в отдельности действует «исключительно из себя и для себя, общее теряет значение реального существенного бытия... совсем лишается всякого смысла» [4].

Позитивного содержания эти две силы не несут и если бы действовали только они, то человечество погрязло бы во вражде и борьбе. Лишь только присутствие третьей силы -силы «мира Славянского» - «.примиряет единство высшего начала с свободной множественностью частных форм и элементов, созидает таким образом целость общечеловеческого организма и дает ему внутреннюю тихую жизнь» [4]. История человечества есть действие трех сил, обеспечивающее совместное существование трех культур. Исключительная роль в это совместном существовании принадлежит третьей силе, которая, как считал В. С. Соловьев, является откровением высшего божественного мира. Русский народ обладает рядом черт, которые позволяют ему быть в истории носителем третьей силы - живой душой, свободой и возвышением над узкоспециальными и эгоистическими интересами, верой в положительный смысл мира и покорностью перед ним. «Великое историческое призвание России, от которого только получают значение и ее ближайшие задачи, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова» [4].

Государственность поставлена В. С. Соловьевым в контекст действия и реализации третьей по-настоящему божественной силы, силы православия, определяющей и организующей российское культурное пространство. Содержательная составляющая и государства, и культуры -православие, религиозные идеи и религиозная вера. Особенность подобного содержания - во всеохватности православием всех частных форм жизни: от жизни повседневной до государственной службы. Истоки позиции В. С. Соловьева можно найти в учении византийского богослова и философа XIV в. Григория Паламы о практике «умного делания», видевшего возможность вторжения Бога в исторический процесс и присутствия Бога в индивидуальных действиях, воплощающих идеал духовной жизни во Христе для каждого христианина [5, с. 100-101]. В православии был перевес действия, например, культа (П. А. Флоренский), в идеале - конкретных деяний и непосредственного переживания их божественных смыслов.

Русские философы, отмечая русскую культуру как по сути культуру православную, задавались вопросом, какая форма государственности такой культуре наиболее соответствует? К. С. Аксаков в своих «Записках» выразил точку зрения большинства русских мыслителей своего круга (славянофилов), рассуждающих, что наилучшей формой политической власти для России с учетом ее самобытности является абсолютная монархия, как «наименьшее зло». Власть должна руководить народом, который в целом далек от государственной жизни, но в повседневности жизни - в жизни семейной, в ремесле, хлебопашестве и торговле - руководствуется их сакральным смыслом. Русский народ не склонен, считает Аксаков, к огосударствлению, он, скорее, антигосударственный народ, но при этом практика жизни осуществляется им в полной свободе внутренней и внешней жизни под защитой государства. Помогает и спасает народ вера в Бога, который присутствует в решениях власти и в их далекой от государства собственной жизни [6, 31-32]. В этом славянофилы видели самобытность и мессианизм русского народа, который свою активность черпает не в готовых чужих и чуждых

образцах, а в недрах культурной традиции, ядром которой является православие.

Но не идеализируют ли русские философы свой народ, о котором сами же не раз в другом контексте писали критически? В каких своих чертах русский человек будет соответствовать идеальным задачам выстраивания жизни во Христе, которые бы соответствовали наилучшему государственному устройству России? Иными словами, рассмотрение сущности государства вполне возможно в ключе индивидуального подхода к его гражданину. Каждая нация, каждый этнос свои сущностные характеристики, выраженные во взглядах на культуру, право, науку и т. д., экстраполирует и на свое отношение и понимание смысла государства в целом.

В отличие от других народов русский человек есть человек земли, так же как немец - человек порядка, француз -человек, любящий красоту, а англичанин - педант. В России активность свободного, ищущего Бога человека не доходила до богословского или философского оправдания. «Здесь подчеркивался преимущественно его эстетический момент: "Красота мир спасет" - вот одна из кратчайших характеристик этой позиции у Достоевского. Эта же позиция заметна и у философов Софии...» [7, с. 225]. Одной из форм активности одухотворения или обожествления земли является практика созерцания красоты природы - от первоначального религиозного чувства до формирования своеобразного пейзажного мышления. «Религиозность на уровне первоначального дорефлексивного переживания единения с миром - это начало религиозного чувства. Оно было сродни волшебному, сказочному и в нем просматривалось переживание родственности себя и мира, включенности себя в мир, который есть тайна и чудо» [8, с. 20]. Эстетическое созерцание возвышает природу как творение. «Пейзажное мышление выражает способность увидеть пространственные характеристики природы в духовном измерении» [9, с. 109]. Именно благодаря этому типу мышления мы «уродняем» себя с природой - «душа, духовные ценности онтологизируются в пространственных природных образах» [9, с. 109]. Эта связь наблюдается и в русском православии как специфической форме христианства, соединившей византийское православие и славянское язычество, которым оно обогатилось.

Н. А. Бердяев рассуждал о связи русского человека с землей, природой, порой видя в этом основополагающий фактор русского характера. В силу огромных территориальных размеров страны, которые ставили перед народом непосильные задачи по их сохранению, русский человек постоянно пребывал в напряжении и тратил свои силы не столько на культурное развитие, сколько на военную силу. Необходимость постоянного охранения этих земель оставляли мало сил и времени на другое развитие. «Русская душа подавлена необъятными русскими полями и необъятными русским снегами, она утопает и растворяется в этой необъятности» [10, с. 6]. Если в силу «малой географии» страны Европы, неспособные уже более «расти вширь», принялись «расти вверх», то просторы России дали свободу пространства, тем самым в определенной степени лишив ее импульса культурного развития.

Русская лень, о которой сложен ни один миф, выступает часто своеобразной сущностной характеристикой всего

русского народа. Именно ленью объясняют западные исследователи неустроенность русского быта и всего русского государства. Западная мысль о склонности русских к лени нашла подтверждение в работе М. Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», в которой автор разделяет протестантскую и восточнославянскую (православную) этики. Сущность различий состоит в том, что трудолюбие и как его последствие получение выгоды оправдываются протестантизмом, в ортодоксальном же христианстве главная ценность - это смирение и труд, за которые вознаграждение придет в загробной жизни. Таким образом, живя верою во Христа, человек не видит смысла в труде здесь и сейчас, нет для него мотивации к труду, ибо взгляд его, по словам Н. А. Бердяева, всегда устремлен к Граду Грядущему, к Новому Иерусалиму [11]. Получается, что этика православия «выкидывает за борт» исторического развития Россию. Так ли это?

В «Домострое», литературном памятнике русской культуры XVI в., дан свод правил как религиозного и общественного, так и семейно-бытового уклада жизни и поведения, ставшего каноном жизни русского православного человека. Здесь подведен итог духовной работе народа, которая фиксируется в устойчивой многовековой нравственной традиции относительно различных сфер жизни. Повсеместно встречается уточнение о праведности труда, который не только самому человеку, но и Богу приятен: «...и милостыню даваи от своих праведных трудов и в дому и в торгу и на пути тою бо очищаются греси те бо ходатаи Богу... и подаст Бог богатую милость, и гобину плодом и всякого изобилия умножит, и милостыня та от праведных трудов и Богу приятна и молитву их Бог услышит и от грехов свободит и жизнь вечную дарует... и дом ваш и чада ваши и стяжание ваше и обилие что вам Бог подаровал от своих трудов да будет благословенно и исполнено всяких благ во веки...» [12]. Весь быт был выстроен на труде и заботе о семье и хозяйстве. В источнике содержатся указания для детей об отношениях с родителями, для супругов - об отношениях друг с другом и детям, как и чему необходимо обучаться, как шить платье и многие другие. Через труд, стремление устроить свою землю и этим устроить все государство, выражается отношение русского народа к своей стране. В данном литературном источнике собраны указания для устройства гармоничной жизни человека не только в семье, но и в обществе и, как следствие, гармонизация жизни во всем государстве. Если каждый гражданин будет строго судить, в первую очередь, себя и следовать правилу, то и порядок будет во всем и везде. «Домострой» выражал ценность личного, индивидуального отношения ко всему, прежде всего к своим семейным обязанностям. Леность русского человека в таком контексте оказывается, скорее, мифом, чем его сущностной чертой.

Практическое отношение к земле лежит в основе производства материальных благ, что регулировалось государством. Почитание земли и бережное отношение к ней можно видеть в русском фольклоре, во всем том множестве поговорок, сказок, былин, которые веками хранились в устном творчестве. Сохранение территории - вполне государственное дело, но окультуривание ландшафта носит во

многом личностный характер, дополняет осуществление вполне прагматических государственных задач. Огромные территории России вряд ли могли бы сохраниться без окультуривания, очеловечения или обожения (как данные Богом). Российская государственность вполне совмещала в себе полярные черты - экономический и политический интерес и духовное наполнение активности на индивидуальном уровне.

Полярность русского характера в стремлении к исканиям правды и справедливости не только в Боге, но и на земле находит свое отражение в делах видных государственных деятелей, которые, каждый по-своему, усовершенствовали наше государство. Андрей Виниу создал первые металлургические заводы под Тулой, Никита Демидов - чугунолитейное и оружейное дела на Урале, его брат Акинфий Демидов - горнозаводскую промышленность на Алтае и др. В среде политиков и дипломатов надо обратиться к делам Василия Татищева, Ивана Неплюева, Ивана Бецкого, Никиты Панина и др. В научной среде - надо обратиться к деятельности Павла Демидова, Сергея Уварова, Михаила Ломоносова, Екатерины Великой. Культурно-православная оптика по отношению к государственности позволяет рассмотреть геройство в деяниях одиночек, чей успех был обеспечен не только личностными чертами, но наполнением божественными смыслами их столь исключительной активности. Неспособным так действовать (а таковых большинство) именно государство представляет возможность созерцания «зарождения, борьбы, гибели и воскресения "культурного героя"... Кто не способен действовать - вынужден любоваться деяниями других, восхищаться ими. Выходит, не "красота спасет мир", но деяния мироспасителя...» [7, с. 225].

С усвоением норм православной культуры создается и специфическое отношение к государю и государству. Подобно католической церкви, которая обосновывала власть королей как власть наместников Бога на земле, русская православная церковь, находясь «в дружеских отношениях» с государем, оправдывала его власть божественным даром, богоизбранностью на престол. Эта вера укоренилась и в сознании русских монархов. Иногда эта вера в свою исключительность порождала вседозволенность в управлении.

Ярким примером взаимоисключающих душевных качеств нам представляется Иван IV, в народе прозванный Грозным. С одной стороны, он создал опричнину, сгубившую большое количество народа, а с другой - именно он обязал церкви организовать школы для обучения грамоте, при нем был создан знаменитый литературный памятник «Лицевой летописный свод», он основал печатный двор, построил Храм Василия Блаженного, вносил немалые пожертвования на монастыри и службы, провел ряд важных для России реформ. Можно ли уравновесить

этими его делами разгул жестокости, который учинила опричнина? Взгляды исследователей расходятся. Вера, если она доведена до фанатизма, могла быть причиной его жестокости, внутренне оправдывая неистовое взыскание идеала на неидеальной земле. Государственная задача монарха требовала рациональной трезвости, но фанатизм веры безжалостно сжигал ее. Образ государя как «культурного героя» все больше обретал черты обезличенного и расчеловеченного символа власти, исключающего восхождение-возвышение по пути осознания божественного смысла своих поступков и дел.

Ценность православной культуры для государства - во внимании к индивиду и его активности во всех сферах жизни как проявлению особых духовных практик, облагораживающих и одухотворяющих вполне прагматичные государственные задачи. Православие и православная культура создают свою среду обитания, не тесня государство, а приспосабливаясь к нему. В таком случае государство выстраивает политику защиты этих ценностей как феноменов культуры. Государство и православная культура оказываются в отношении взаимного обогащения.

1. Аристотель. Политика. URL: https://www.civisbook.ru/ files/File/AristoteLPolitika.pdf (дата обращения: 07.11.2017).

2. Политические структуры эпохи феодализма в Западной Европе (VI—XII вв.) / В. И. Рутенбург, И. П. Медведев,

B. И. Мажуга и др. Л. : Наука. 1990. 250 с.

3. Соловьев В. С. Право и нравственность. Очерки из прикладной этики. URL: http://www.odinblago.ru/soloviev_8/2 (дата обращения: 15.01.2018).

4. Соловьев В. С. Три силы. URL: http://www.vehi.net/solo-viev/trisily.html (дата обращения: 14.01.2018).

5. Зильберман Д. Б. Православная этика и материя коммунизма. СПб. : Изд-во Ивана Лимбаха, 2014. 256 с.

6. Очерк русской философии истории. Антология. М. : Изд-во Ин-та философии РАН, 1996. 313 с.

7. Гурко Е. Модальная методология Давида Зильберма-на. Минск : Экономпресс, 2007. 456 с.

8. Красноярова Н. Г. Православие и русская культура // Вестник Омского государственного педагогического университета. Гуманитарные исследования. 2017. № 3(16).

C. 19-22.

9. Красноярова Н. Г. Пейзажное мышление // География искусства : сб. ст. М. : Ин-т Наследия, 2010. № 6. 354 с.

10. Бердяев Н. А., Лосский Н. Русский народ. Богоносец или хам? М. : Алгоритм, 2014. 240 с.

11. Бердяев Н. А. Русская идея. М. : АСТ, 2014. 286 с.

12. Домострой. URL: http://antonievskiyhram.cerkov.ru/ {¡^/2014/02/Домострой^ (дата обращения 07.11.2017).

© Дмитриева Е. В., 2018