На службе империи: Апокапы и Вхкаци

Вестник ПСТГУ

III: Филология

2011. Вып. 4 (26). С. 66—76

На службе империи: Апокапы и Вхкаци1 В. А. Арутюнова-Фиданян

Настоящая статья является одним из этапов многолетнего исследования роли армян-халкидонитов на Христианском Востоке. На основании анализа их социального статуса и административной деятельности автор приходит к выводу о необходимости рассматривать этот феномен как целостное явление, существование и эволюция которого представляют собой процесс, зависящий не только и не столько от внешнего событийного ряда их пребывания в империи, сколько от внутренних характеристик. Переходя на службу Византии, православные армяне скорее связывали себя с имперской идеей и христианской (ортодоксальной) доктриной, чем с греческим этносом или с тем или иным из императоров. Такая позиция была, разумеется, продиктована особенностями этноконфессионального облика, имманентными группе в целом.

Иноэтничная (негреческая) знать на службе Византийской империи — проблема, долго и достаточно успешно разрабатываемая в медиевистике; в частности, армянской знати в Византии посвящали труды Н. Адонц, К. Туманов, Н. Аки-нян, А. П. Каждан, Сп. Врионис, В. А. Арутюнова-Фиданян и др. Я занималась этой темой, главным образом, в связи с деятельностью армяно-халкидонитской аристократии на восточных границах империи2, однако настоящая работа не просто возвращение к известным персоналиям с целью расширить или скорректировать предыдущие исследования (хотя и эта задача входит в мою работу, в особенности в связи с новыми находками в сигиллографии)3.

Я попытаюсь, напомнив основные особенности большой социоэтнической группы в Византии, показать, что совокупность характерных черт членов этой группы повлияла на направление их деятельности в империи как в содержательном аспекте (кем они были), так и в чисто географическом (где именно они служили) на примере двух знатных армяно-халкидонитских фамилий Южного Тайка.

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ. Проект № 10-01-00286а.

2Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне на восточных границах Византийской империи (XI в.). Ереван, 1980. С. 46-89 (см. библиографию).

3 Изучение нарративных источников в последнее время почти не сулит новых открытий, и только нумизматика и сигиллография (открытие новых кладов) предоставляют исследователям новые данные. Не следует, однако, переоценивать (по крайней мере, для целей настоящей работы) значимость этих материалов. Моливдовулы — это преном, патроним, место службы, должность и титул. Эти данные позволяют расширить знания об административной деятельности византийских чиновников, помогают уточнить сикш Иопогиш того или иного лица, но не его этноконфессиональную принадлежность.

Мне уже приходилось писать и говорить о том, что, вопреки живучим стереотипам арменистики, армяно-халкидонитская община, долгое время считавшаяся чем-то второстепенным в жизни и судьбе армянского этноса, не только обеспечивала постоянные контакты Армении с Византией и Грузией, но и создавала в странах византийского круга особую культурную среду, которая сохранялась и развивалась в течение столетий4. Феномен армян-халкидонитов, однако, и до сих пор иногда рассматривается как эпизод в развитии армянской культуры (или даже игнорируется)5, в особенности потому, что армянам (по мнению арменове-дов) была чужда «orthodox byzantine identity», иными словами, те, кто воспринял Православие, — «не-армяне»6.

Базовые составляющие этнической идентичности веками оставались неизменными для армян (халкидонитов и нехалкидонитов): общее происхождение, территория, историческая память, язык и письменность, обычаи и нравы, культурные традиции и верования. Двойные этнонимы армян-халкидонитов (армяне-греки или армяне-грузины) иногда являются определением конфессиональной принадлежности части армянского этноса, а иногда это политонимы (подданные Византийской империи или Грузии), но самое логичное объяснение заключается в том, что обозначение армян-халкидонитов как «грузин» или «греков» является, прежде всего, указанием на иерархическую зависимость православной общины, к которой они принадлежали, от Константинопольского или Грузинского патриархата. Апокапы, Вхкаци, Пакурианы и др. происходили из земель, граничивших с Грузией, их общины признавали власть грузинского католикоса, и потому в источниках они называются и армянами, и ивирами7.

Если говорить о типологии культуры армян-халкидонитов хотя бы в самом первом приближении, то ее следует признать «пограничной» культурой не только в метафорическом, но и в самом прямом смысле этого слова. Наиболее характерные произведения искусства и литературы армян-халкидонитов появлялись и бытовали на границах Византии и Армении, Армении и Грузии, распространяясь затем по территории всех трех государств. Это заключение справедливо не

4 Об армянах-халкидонитах VI—VII и X—XI вв. (этноконфессиональное самосознание, политическая и культурная деятельность) см.: Арутюнова-Фиданян В. А. «Повествование о делах армянских» (VII в.). Источник и время. М., 2004; Она же. Армяно-византийская контактная зона (X—XI вв.). Результаты взаимодействия культур. М., 1994. С. 54—92 (гл. 2; см. библиографию).

5 См.: Treasures in Heaven. Armenian Art, Religion and Society / Ed. T. Mathews, R. Wick. N. Y., 1998; The Armenian People from Ancient to Modern Times / Ed. R. G. Hovanissian. N. Y., 2004.

6 Garsoian N. G. The Problem of Armenian Integration into the Byzantine Empire // Studies on the Internal Diaspora of the Byzantine Empire / Ed. H. Ahrweiler, A. Laiou. Washington, 1998. P. 124. С другой стороны, в последние десятилетия разные аспекты проблемы армян-халкидонитов (политические, богословско-полемические, историографические, искусствоведческие и др.) все более привлекают внимание исследователей, и в результате их усилий все ярче высвечивается роль и значение православных армян в жизни Христианского Востока. См. сборник докладов: L’Armenie et Byzance. Histoire et Culture. P., 1996. Доклады на эту тему звучали на международных конгрессах византинистов (Париж, 2001; Лондон, 2006) и арменоведов (Ереван, 2003).

7Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты: идентичность на стыке этноса и конфессии // Диалог со временем. 2007. Т. 21. С. 322—344.

только по отношению к архитектуре и живописи (храмы армяно-грузинских лимитрофов, например)8, но и по отношению к пограничным (акритским) преданиям. Армяне, переселявшиеся в соседние государства, сыграли большую роль в их жизни, впитывая и перерабатывая культуру трех народов, они были своего рода культуртрегерами Христианского Востока.

Армяне-халкидониты оказались в определенной степени чужды армянскому миру, но не сделались полностью своими и в мире исконно халкидонитском (грузинском и греческом), и их обособленность дала возможность такой много-этничной империи, как Византия, скрепленной, помимо государственной, более всего конфессиональной принадлежностью входящих в нее граждан, использовать их при создании и функционировании армяно-византийской контактной зоны, а позднее — византийско-балканских контактных зон.

Армяне-халкидониты, составлявшие значительную группу армянского этноса в лимитрофных зонах, являлись одновременно и объектом, и субъектом взаимодействия миров, как своеобразный феномен культурной трансформации этноса. В отличие от армян в Византийской империи, которые постепенно (хотя и медленно) эллинизировались, в самой Армении и сопредельных с нею регионах армяне-халкидониты сохраняли родной язык и культуру.

Родовые вотчины Апокапов, Вхкаци, Торникянов, Пакурианов находились в южном Тайке, и основной ареной их деятельности были армянские земли. До-византийское поколение этих семей были военачальниками тайкских владетелей, а перейдя на службу империи, они влились в состав византийской служилой аристократии.

Григорий Пакуриан часто говорил9 о своем безупречном служении, верности и преданности (как собственной, так и его родственников и земляков) «могучим и святым нашим царям». «Ибо все [они] пролили свою кровь от меча и руки врагов святого креста и Романии» (гл. I, § 4). Действительно, многие из родственников и соотечественников Григория служили империи и погибали на ее службе. Григорий, однако, «верно и преданно» служил нескольким василевсам, в ожесточенной борьбе сменявшим друг друга на византийском престоле, и, говоря о своих заслугах, он никогда не забывает упомянуть о вознаграждении за них. Исходя из этого в Григории, а также в его земляках из армяно-халкидонитской знати следует видеть скорее не преданных слуг (вассалов) кого-либо из «могучих и святых царей», а влиятельных вассалов империи.

8 В последние годы значительно усилился интерес искусствоведов к росписям в армяно-халкидонитских храмах, на своеобразие которых обращали внимание еще Н. Я. Марр, Д. П. Гордеев, Л. А. Дурново (См. литературу, указанную в ст.: Казарян А. Ю. Искусство армян-халкидонитов // Православная энциклопедия. М., 2001. Т. 3. С. 314—316.). Иконографические программы росписей вполне способны, по справедливому замечанию А. М. Лидова, заменить не дошедшие до нас политические и богословские трактаты армян-халкидонитов (Лидов А. М. Искусство армян-халкидонитов // Историко-филологический журнал. 1990. № 1. С. 80; Li-dovA. The mural paintings of Akhtala. M., 1991.). См. также серию статей З. А. Акопян последнего десятилетия о миниатюрной живописи Евангелий из армяно-халкидонитской среды.

9 См.: Типик Григория Пакуриана / Пер., вступ. ст., коммент. В. А. Арутюновой-Фиданян. Ереван, 1978.

Источники сообщают об Апокапах в следующей хронологической последовательности. В 1030 г., по данным Маттеоса Урхаеци, один из офицеров армии Романа III Аргира, совершавшего поход в Сирию, сообщил императору о готовящемся в войске заговоре. Маттеос называет этого офицера «ишхан» (князь) Апокап, который раньше был «стражем шатра» Давида Куропалата10. Это короткое сообщение содержит достаточно емкую информацию: 1) Апокапы были приближенными тайкского владетеля Давида Куропалата. «Страж шатра» — очевидно, телохранитель, и его возраст в конце X — начале XI в., возможно, колеблется от 15 до 20 лет; 2) после смерти Давида Куропалата (1000), завещавшего свои владения империи, византийская граница прошла по землям Тайка, и тайкские князья стали вассалами византийского императора; 3) в 1030 г. офицер армии Романа Аргира уже может быть представителем следующего поколения Апока-пов на службе Византии; 4) армяно-халкидонитская знать, очевидно, служила верно своему новому сюзерену, поскольку Апокап счел своим долгом раскрыть заговор против него.

Между 1036-1037 гг. Апокап управлял военно-административным округом Эдесса11. Если это «страж шатра» Давида, то ему было около 50 лет. Некий патри-кий Василий Апокап в 1054-1055 гг. руководил обороной от сельджуков Манци-керта, одного из главных городов Ивирии, вошедшего вместе с другими владениями Давида Куропалата в этот военно-административный округ12. Вряд ли этот Василий Апокап мог быть «стражем шатра» Давида Куропалата, т. к. Апокап — страж шатра — назван Маттеосом не Василием, а отцом Василия.

Десятью годами позже, в 1065 г., узы перешли Дунай и разбили войска правителей пограничной фемы Придунайских городов Василия Апокапа и Никифора Вотаниата. Василий Апокап попал в плен к узам13. Маттеос Урхаеци в эпизоде, посвященном этому событию, называет Василия «полководцем армянских и ромейских воинов» и рассказывает об его удачном побеге из плена и прибытии к отцу в Эдессу. Апокап, бывший придворный Давида Куропалата, стал вновь (после почти тридцатилетнего перерыва) правителем Эдессы. В это время ему было около 80 лет. И он, по-видимому, умер на этом посту (может быть, даже в том же году, т. к. его имя не упоминается Маттеосом в рассказе о нападении Слар-Хорасана на Эдессу в 1065 г.). В «Хронографии» Маттеоса Урхаеци говорится, что в 1077 г. «Василий, сын Апукапа, того, что был прежде стражем шатра Давида Куропалата, собрал по приказу Филартоса (Филарета Врахамия) всадников и пошел на город Урху... А прежде отец его Апукап жил в городе Урхе, и он благоустроил его и владел всеми областями»14. Урхаеци особенно подчеркивает,

10 Маттеос Урхаеци. Хронография. Валаршапат, 1898. С. 57 (далее — Маттеос).

11 Арутюнова-Фиданян В. А. Византийские правители Эдессы в IX в. // Византийский временник. 1973. № 35. С. 137-152 (таблица), 153, 141 (о князе Апокапе).

12Арутюнова-Фиданян В. А. Армяно-византийская контактная зона. С. 28-33.

13 В. Н. Златарский полагает, что правителем фемы Придунайских городов был Василий Апокап, а Никифор Вотаниат был его «экстраординарным» помощником (История на Българската държава през средните векове. Т. 2. София, 1934. С. 493-494; Маттеос. С. 152— 153). А. П. Каждан полагает, что Василий был, возможно, наместником Сирмия (Каждан А. П. Армяне в составе господствующего класса Византийской империи. Ереван, 1975. § 18, 2).

14 Маттеос. С. 216. Поэтому нельзя принять мнение А. П. Каждана о нетождественности

что этот Василий Апокап — сын именно того Апокапа, который был «стражем шатра» Давида Kуропaлaтa. Это сделано, очевидно, для того, чтобы не спутать его с каким-либо другим Василием Апокапом.

Известно, что в армянских родах были излюбленные личные имена, которые повторялись из поколения в поколение. Так, носители имени Сенекерим в большинстве случаев оказывались представителями рода Арцруни, имена Тор-ник, Варазваче и Чордванел характерны для членов семьи тайских Торникянов и т. п. Имена переходили от деда к внуку, причем в одно и то же время и в одном и том же пространстве часто действовали одноименные двоюродные братья, дядья и племянники, и тогда историки подчеркивали семейные связи данного лица, чтобы не спутать его с тезкой.

Kto же был этот другой Василий Апокап, с которым можно спутать Василия Апокапа — магистра, архонта фемы Придунайских городов в 1065 г. и правителя Эдессы в 1077 г.?

Для того чтобы выяснить этот вопрос, нам придется вспомнить длительные споры относительно идентификации личности дуки Михаила и его сыновей: магистра Василия и вестарха Фересмана, упомянутых в завещании Евстафия Воилы15. Магистр Василий назван также в памятной записи монаха Феодула (писца завещания Воилы), находящейся в той же рукописи Парижской Национальной библиотеки, что и само завещание (Cod. Paris. Coislin № 263). В течение 15 лет Воила был вассалом дуки Михаила, а после его смерти в течение восьми лет — сына Михаила магистра Василия. Завещание было составлено в 1059 г.16

Личность магистра Василия из памятной записи монаха Феодула и завещания Воилы вызвала большую полемику. В. Н. Златарский полагал, что Василий из записи монаха Феодула не имеет ничего общего с Василием Апокапом, архонтом фемы Придунайских городов и что прозвище napa6o^vaPig указывает на болгарское происхождение его носителя, каковым, по мнению В. Н. Златарского, был Василий Алусиан, правитель Эдессы в 1068 г.17 Однако в завещании Воилы отцом Василия назван Михаил, а не Алусиан, следовательно, такая идентификация не может быть верной18. Н. Бэнеску в ряде работ доказывает, что napa6o^vaPi^ является не прозвищем, а титулом магистра Василия, и отождествляет его с Василием Апокапом, архонтом фемы Придунайских городов19. Того же мнения придерживается С. Врионис, который идентифицирует дуку Михаила с Апокапом,

Василия — архонта Придунайских городов и Василия — наместника Эдессы (Каждан А. П. Указ. соч. § 18, 8). Интересно, что понятие «владел» в армянском тексте передано словом sino-real, т. е. «был сеньором» (Маттeоc. С. 216).

15 Vryonis S. The Will of a provincial Magnate Eustathius Boilas (1059) // Dumbarton Oaks Papers. Harvard, 1957. № 11. P. 272.

16 Ibid. С. 264.

17 Златаржи В. Н. Една датирана приписка на грецки oт средата на XI в. // Byzantino-slavica. Praha, 1929. I.

18 Бартикян Р. М. ^ш^еские заметки о завещании Евстафия Воилы (1059 г.) // Византийский временник. 1961. XIX. С. 35.

19 Banescu N. A propos de Basile Apocapes, duc de Paradounavis (Paristrion). La notice du moine Theodule (1059) // Revue des etudes sud-est europeennes. T. 1. Wiesbaden, 1963. P. 153-158 (библиографию его работ, посвященных этому вопросу, см. там же на с. 155). См. также: Byz-antinische Zeitschrift. Mйnchen, 1961. 59. S. 195.

придворным Давида Куропалата, а Василия магистра, его сына, — с Василием, архонтом Паристриона; Фаресмана же, брата Василия, — с Фаресманом Апока-пом, правителем Иераполя в 1069 г. Идентификация эта в основном построена на редком имени Фаресман, общем для веста, правителя Иераполя и вестарха, брата Василия-магистра, а также на прозвище Парабо^уаРіс;, относящемся к Василию-магистру20. Однако дука Михаил не мог быть отцом Василия, архонта округа Придунайских городов, поскольку дука Михаил к 1059 г. уже умер, а отец архонта Василия благополучно здравствовал и управлял Эдессой еще в 1065 г. Вест 1069 г. Фаресман, согласно табели о рангах, не может быть идентичен ве-старху Фаресману в 1059 г. Однако не стоит на этом основании категорически отказываться от возможности установления родства между этими лицами21. На бывших землях Давида Куропалата (позже в военно-административном округе империи Ивирия) остались родственники его придворного, которые, как люди знатного рода, заняли, очевидно, высокое положение во вновь образованной византийской провинции. Василий, сын дуки Михаила, занимал это положение в 1051 г.22, а в 1054 г. Василий, ишхан города Манцикерта — одного из важнейших городов округа Ивирия — отразил нападение сельджуков. И Скилица, и Ариста-кес, и Маттеос, и Атталиат говорят о необычайной энергии и предприимчивости патрикия Василия, правителя города, успешным действиям которого Манцикерт обязан был своим спасением23. Есть, следовательно, основания полагать, что Василий, защитник Манцикерта, был сыном дуки Михаила, а не сыном правителя Эдессы. И тогда фамилия Апокап, засвидетельствованная Скилицей, может быть отнесена ко всем трем аристократам из завещания Воилы: к дуке Михаилу, магистру Василию и вестарху Фаресману. Очевидно, имена Василий и Фаресман были родовыми в семье Апокапов24.

20 Vryonis S. Op. cit. P. 274-275. П. Лемерль принимает точку зрения С. Вриониса, отождествляя дуку Михаила и магистра Василия из завещания Воилы с Апокапами, эдесскими деятелями XI в., и идентифицирует Василия из завещания с магистром Василием из приписки Феодула, которого он считает дукой Парадунависа (Lemerle Р. Cinq etudes sur le IX siecle byzantin. P., 1977. P. 39, 17; 49 и след.).

21 Бартикян Р. М. Kритические заметки о завещании Евстафия Воилы (1059) // Византийский временник. Т. 19. С. 36-37. K. Н. Юзбашян, выступив против чтения колофона, предложенного Бартикяном, и вернувшись к традиционному чтению, считает, что магистр Василий, сын дуки Михаила (завещание Воилы), и магистр Василий, дука Парадунависа, по всей вероятности, одно и то же лицо, не тождественное Василию Апокапу (1064). Дука Михаил, по мнению K. Н. Юзбашяна, мог быть правителем в Ивирии, хотя он признает, что это недоказуемо. И наконец, он полагает, что Михаил и его сыновья — не Апокапы (Юзбашян К. Н. Завещание Евстафия Воилы и вопросы фемной администрации «Ивирии» // Византийский временник. 1974. Т. 36. С. 82).

22Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты на восточных границах Византийской империи (XI в.). С. 134.

23 Ioannis Scylitzae Synopsis Historiarum / Rec. I. Thurn. Berolini; Novi Eboraci, 1973. P. 462464; Michaelis Attaliotae Historia / Rec. J. Bekkerus. Bonnae, 1853. P. 46; Повествование Ари-стакеса Ластивертци / ^ит. текст и предисл. K. Н. Юзбашяна. Ереван, 1963 (на арм. яз.). С. 90-94; Маттeоc. С. 119.

24 Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты на восточных границах Византийской империи (XI в.). С. 129-135.

ll

Атталиат рассказывает, что Роман Диоген в 1069 г. поставил стратигом Иераполя «Фарасматия, веста Апокапа, ведущего род от армян»25. Скилица называет дуку Иераполя «вестом Фаресманом Апокапом»26, возможно, что носители этого редко встречающегося в источниках имени принадлежат к одному роду — армянскому роду Апокапов27. Издан моливдовул Константина Апокапа, «патрикия и стратига» (сер. XI в.), известны печати неких Фаресманов (есть случаи перехода пренома в патроним), а также печать некого севаста Апокапа28.

Составляя в 1980 г. списки византийских администраторов на Востоке в XI в., в частности в Васпуракане, я обнаружила в источниках Михаила, дуку Васпуракана, под 1059 г.29, позже работы сигиллографов уточнили преном наместника Васпуракана — печать датируется второй половиной XI в. и принадлежит вестарху и дуке Васпуракана Михаилу Апокапу30. Вряд ли эта печать могла принадлежать Михаилу Апокапу, умершему в 1051 г. и служившему в Ивирии. Очевидно, здесь представлены печати омонимов из рода Апокапов. Так, например, Василий — сын Апокапа, стража шатра Давида Куропалата, и его омоним стали одними из самых заметных военачальников Византии 50-70-х гг. XI в. и деятельными функционерами восточной и западной контактных зон империи. А. П. Каждан, а вслед за ним сигиллограф М. Грюнбарт приписывают иногда детали биографии омонимов одним и тем же лицам.

Роду Апокапов, во всяком случае, принадлежали высокие титулы и должности: патрикий и стратиг Манцикерта (1054), вестарх и дука (катепан) Васпуракана (1064), магистр, вест и дука (1065), проэдр и дука Эдессы (1065), протопроэдр и дука Эдессы, севаст и дука Эдессы31. В районе Силистры были найдены печати Василия Апокапа, магистра, веста и дуки32. В придунайском регионе найдены печати Василя Апокапа, магистра, вестарха и дуки. Михаил Атталиат называет Василия Апокапа «архонтом подунайских городов» и магистром33. На территории, близкой к Эдесскому округу, были обнаружены моливдовулы Апокапа, проэдра Эдессы34.

25 MichaelisAttaliotae. Historia. Bonnae, 1853. P. 116, 1-11 (далее — Attaliotae).

26 ТооМкщЕ. в. ‘Н ouvexeta Tfj? XpovoYpaф^ag той ’Iwavvou 2%иМтог|. ©eooa^ovtxri, 1968. P. 131, 15-16.

27 Трудно установить, кем приходился вест Фаресман всем вышеупомянутым Апокапам.

28 Cheynet J.-Cl. Sceaux byzantins des musees d’Antioch et de Tarse // Travaux et Memoires. 12. P., 1994. № 53.

29Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты... С. 136.

30 Cheynet J.-Cl. L’apport de la sigillographie aux etudes Byzantines // Византийский временник. 2003. Т. 62 (87). С. 56.

31 Каждан А. П. Армяне в составе господствующего класса Византийской империи X-XII вв. Ереван, 1975. § 18; GmnbartM. Die Familie Apokapes im Lichte neuer Quellen // Studies in Byzantine Sigillography. Harvard, 1998. V. 5.

32 Йорданов Й. Византийски печати с името на Силистра. Добруджа, 2002. С. 80-82; Barnea J. Sceaux byzantins de Dobroudja // Studies in Byzantine Sigillography. Harvard, 1987. V. 1. P. 84; Jordanov G. Molybdobulles nouvellement decouverts de Basil Apocapes // Ёtudes Balkaniques. T. 1. P. 123-127.

33Attaliotae. P. 83. 10-86.

34 Cheynet J.-Cl. Sceaux de la collection Khory // Revue de numismatique. P., 2003. V. 159. P. 425-426.

Сравнение титулов и должностей Апокапов показывает, что на Востоке и на Западе действовали омонимы — представители разных ветвей одного рода.

Итак, Апокапы — знатная фамилия из Южного Тайка, подданные Давида Куропалата, переходят на службу империи (офицеры византийской армии, полководцы, правители пограничных военно-административных округов). Они служили империи сначала на Востоке, на территориях, входивших в округ Иви-рия, позднее в Сирии и, наконец, на Балканах.

Сходный путь прошла и семья земляков и единоверцев Апокапов — Вхкаци. Они, очевидно, также служили Давиду до его гибели. Давид умер бездетным и завещал свои владения империи. Аристакес рассказывает о злодеянии азатов Тайка, которые подмешали Давиду смертельный яд во время таинства литургии35.

Русский корпус сопровождал Василия II из Киликии в Тайк, с тем чтобы принять наследство Давида. И почти сразу же по прибытии во владения Давида между рузами и азатами Давида вспыхивает столкновение, в котором погибают тридцать приближенных Давида. О причине этой стычки Асолик упоминает как

о «неосновательной», Аристакес же явно связывает кару, постигшую тайкских аристократов, с их злодеянием и кощунством, погубившим их сюзерена. В какой мере Василий II инспирировал убийство Давида, неизвестно, во всяком случае, он покарал азатов Тайка, совершивших это преступление руками своей русской дружины, и одарил своим расположением тех азатов, которые, по-видимому, не были замешаны в нем.

Смбат Вхкаци перешел на службу империи и получил титул патрикия. А в начале XI в. Григорий Вхкаци, названный согласно Эгрекской надписи 1006—1007 гг. сыном патрикия Смбата Ивира, сам стал патрикием и стратигом Лариссы и Македонии36.

Магистр и катепан Востока Баграт Вхкаци занял пост правителя Ани и Иви-рии около 1060 г. и, очевидно, имел какие-то владения в области Ани. И греческие, и армянские источники обвиняют Баграта в пренебрежении своими обязанностями правителя округа, в том, что он не подготовился надлежащим образом к защите от сельджуков, и это привело к падению Ани37. А. П. Каждан

35 Повествование Аристакеса Ластивертци. С. 23.

36 Bartikian R. La genealogie du magistros Bagarat, catepan de l’Orient et de Kekaumenos // Revue des etudes armeniennes. Paris, 1965. T. 2. P. 270—272; Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты... С. 70.

37 О Баграте см.: Бенешевич В. Н. Три анийские надписи XI в. из эпохи византийского владычества. Пг., 1921. C. 22-23; Canard М. La campagne armenienne du Sultan Salguqide Alp Arslan et la prise d’Ani en 1064 // Revue des etudes armeniennes, P., 1965. Vol. 2; Ср.: Bartikian R. La genealogie du magistros Bagarat... (Р. М. Бартикян ошибочно считает Багарата Вхкаци непосредственным приемником Катакалона Кекавмена, см. с. 267). См. также: Бартикян Р. М. «Эникион» в Византии и столице армянских Багратидов // Историко-филологический журнал. 1968. № 2. К. Н. Юзбашян отожествляет Баграта Вхкаци с писателем Кекавменом (Юзбашян К. Н. Греческая надпись патрикия Григория KHXKATZI (1006/1007 гг.) и проблема авторства «Стратегикона» // Эллинистический Ближний Восток, Византия и Иран — история и филология: Сб. в честь Н. В. Пигулевской. М., 1967. С. 118-121). А. П. Каждан справедливо отмечает, что для этой идентификации нет достаточных оснований (Каждан А. П. Указ. соч. § 8, 3). Подробно об ошибочности этой идентификации, поскольку xexau^evog — «обожженный», а Вихкатци — «происходяший из Вихика», т. е. «вихикец», см.: Кекавмен. Советы

считает возможным предположение, что Баграт Вхкаци, правитель фемы Ивирия в 1060-1064 гг., и Панкратий, правитель Васпуракана в 1059 г., — одно и то же лицо38. Сын Баграта Смбат Вхкаци был в 1083 г. дукой Эдессы39.

Религиозная терпимость, преданность клану, полководческие таланты (как следствие военных занятий на протяжении многих поколений) — это характерные и постоянные признаки очень своеобразного социального слоя, который можно назвать пограничной аристократией. Апокапов, Торникянов, Вхкаци, Пакурианов следует считать классическим образцом этого социального слоя. Они происходили из Тайка — области, лежащей в армяно-грузинских лимитрофах. Население Тайка было неоднородно и по этносу, и по вероисповеданию: как халкидонитская (грузинская и греческая), так и монофиситская (армянская) церковь имели здесь многочисленных и ревностных приверженцев. Разговорный язык, язык богослужения, литературный и придворный языки не были здесь унифицированы. И в то время как духовенство каждой из церквей яростно обрушивалось на своих противников, светские власти должны были видеть реальную расстановку сил в подвластных им землях, в особенности учитывая пограничное положение этих земель. И светские князья проявляли определенную гибкость и терпимость, вспомним, например, что среди сановников тайкского владетеля Давида Куропалата были приверженцы разных конфессиональных направлений.

В начале XI в., когда по землям Тайка прошла византийская граница, часть тайкской аристократии вошла в состав византийского господствующего класса, эта аристократия начала свою службу империи в восточных провинциях, сначала в округе Ивирия (в состав которой вошел южный Тайк), а затем и в других военно-административных пограничных округах, а при смещении восточной границы империи к западу смещается и сфера их деятельности, но они долго остаются «людьми пограничной полосы». В особенности наглядны их действия по созиданию синтезных контактных зон на Востоке и Западе Византии.

В последнее время публикуется большое количество трудов по сигиллогра-фии (см. например обзор Ж.-Кл. Шейне)40, и при этом неизбежно усиливается значение источниковедения (и в византинистике, и в арменоведении, и в сиро-логии и т. п.), которое одно только и может придать ценность новым находкам, уточнить персоналии, разделить омонимы, выяснить сигбш Иопогиш византийских деятелей и т. п. Иначе неизбежны ошибки. Ж.-Кл. Шейне, например, считает, что я придаю слишком большое значение армянам-халкидонитам на службе Византии41, поскольку и монофиситы так или иначе были связаны со службой империи. Однако приведенные им примеры не совсем корректны, т. к. Гагик I — царь Великой Армении или Арцруни — цари Васпуракана существовали в двойственном положении топарха (владыки земель, полученных ими на границах

и рассказы / Подгот. текста, введ., пер. с древнегреч. и коммент. Г. Г. Литаврина. СПб., 2003. С. 57-59 и след.

38 Каждан А. П. Указ. соч. § 17, 2.

39Арутюнова-Фиданян В. А. Армяне-халкидониты... С. 141.

40 Cheynet J.-Cl. L’apport de la sigillographe aux etudes byzantines. P. 47-58.

41 Арутюнова-Фиданян В. А. Армяно-византийская контактная зона (IX в.). С. 76—92.

Византии в обмен на родовые домены, и наместника Византии) и действительно являлись защитниками национальной церкви, но таких лиц было немного. Армянские аристократы, переходя на службу империи, где главной государственной идеологией была «политическая ортодоксия», неизбежно меняли веру.

А что касается «Аршакидов», то В. Зейбт опубликовал две печати, датированные XI—XII вв.: печать Пакуриана Аршакида, куропалата, и печать Пакуриа-на Аршакида, протокуропалата42. Армянские имена и подтверждение родства с династией армянских Аршакидов (возможно, символического) в таких официальных памятниках убедительно маркируют этническую принадлежность обладателей печатей. Иными словами, представители армяно-халкидонитской аристократии на службе империи, органично вошедшие в состав византийского господствующего класса, не утрачивают этнической идентичности.

В течение почти двух столетий (начало XI - конец XII в.) представители тайкских армяно-халкидонитских фамилий служили империи на ответственных постах (топархи, наместники провинций, военачальники) и обладали высшими титулами византийской табели о рангах (вестарх, вест, магистр, дука, севаст, па-трикий, стратиг, катепан, дука, проэдр, протопроэдр, протоновелиссимос), среди них были крупные земельные магнаты.

Резюме исследований их социального статуса и административной деятельности обусловлено необходимостью рассматривать феномен армян-халкидонитов как целостное явление, существование и эволюция которого представляют собой процесс, зависящий не только и не столько от внешнего событийного ряда их пребывания в империи, сколько от внутренних характеристик. Переходя на службу Византии, православные армяне скорее связывали себя с имперской идеей и христианской (ортодоксальной) доктриной, чем с греческим этносом или с тем или иным из императоров. Такая позиция была, разумеется, продиктована особенностями этноконфессионального облика, имманентными группе в целом.

Ключевые слова: армяно-халкидонитская община, армяно-халкидонитская элита, средневековый менталитет, Христианский Восток.

42 Seibt W. ’Apoaxt6r|c; / Arsakuni — Armenische Aristocraten in Byzantinischen Diensten // Jahrbuch des Osterreichischen Byzantinistik. Wien, 1994. № 44. S. 354-355; Byzantine seals from the collection of George Zacos. P. 2. № 128, 129. См. замечания Я. Н. Любарского о традиционном именовании Анной Комниной Аршакидами представителей армянских династических родов (Анна Комнина. Алексиада. СПб., 1996. С. 588).

In the Service of Empire: the Apokapai and Vhkatsi

Viada A. Arutyunova-Fidanyan

The paper represents one of the stages in the long-term research into the role of Chalcedonian Armenians in the Christian East. Drawing on the analysis of their social status and administrative activity, the author comes to the conclusion that this phenomenon should be considered in an integrated way, its existence and development being a process which depended not only on the course of events relating to their residence in the empire, but on the inherent features. Going over to the service of the Byzantine Empire, Orthodox Armenians identified themselves with the imperial idea and the Christian (Orthodox) doctrine rather than with the Greek nation or with a certain emperor. Such a stand was evidently conditioned by features of the ethnic and denominational make-up which were inherent in the group as a whole.

Keywords: Chalcedonian Armenians’ community, Chalcedonian Armenians’ elite, mediaeval world view, Christian East.