РОЛЬ ЦИФРОВЫХ ПЛАТФОРМ В СОЦИАЛЬНОМ УПРАВЛЕНИИ МЕГАПОЛИСАМИ

Роль цифровых платформ в социальном управлении мегаполисами

Давыдов Д.А.

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС), Москва, Российская Федерация.

Аннотация. Пройдя автоматизацию и информатизацию, экономика в настоящий момент переживает цифровизацию, цель этого процесса — снизить издержки и оптимизировать управление. Переход к принципиально новым методам менеджмента — или цифровая трансформация — делает возможным совместное использование ресурсов, включая информационные, а также децентрализованное управление. Цифровые экосистемы уже являются одним из локомотивов развития умной экономики в российской столице. Многие экосистемные решения развиваются в Москве более высокими темпами, чем в других городах и странах. Понятие цифровой экосистемы - наличие информационно-технологической инфраструктуры и единой информационной среды для взаимодействия участников; открытость и возможность подключиться новым участника; алгоритмизация взаимодействия участников; взаимовыгодность отношений участников (принцип win-win); значимость количества участников деятельности (масштаб); снижение издержек участников экосистемы; действия участников цифровой экосистемы взаимовыгодны и имеют тенденцию к совместной поддержке и укреплению, что создает для них дальнейшие возможности, которые не осуществимы за пределами данной экосистемы. Актуальным является раскрыть сущность социального управления в цифровую эпоху, зарубежный опыт использования цифровых платформ в социальном управлении мегаполисами, цифровые платформы в социальном управлении российскими мегаполисами.

Ключевые слова: цифровые платформы, социальное управление, экосистема, мегаполис, визуализация, цифровизация

Для цитирования: Давыдов Д.А. Роль цифровых платформ в социальном управлении мегаполисами // Коммуникология: электронный научный журнал 2018. Том 4. № 4. С. 78-91

Сведения об авторе: Давыдов Дмитрий Александрович, магистрант кафедры общественных связей и медиаполитики Института государственной службы и управления РАНХиГС. Адрес: 119571, Россия, г. Москва, пр-т Вернадского, 84. E-mail: davydovdma@gmail.com

Статья поступила в редакцию: 14.10.2019. Принята к печати: 12.12.2019.

Сущность социального управления в цифровую эпоху

Под термином «управление» понимается функция организмов, систем различной природы (биологических, социальных, технических), обеспечивающая сохранение их определенной структуры, поддержание режима деятельности, реализацию ее программы и целей. Управление -

это механизм упорядочения взаимодействия людей, стремящихся получить более высокий статус и лучшее место под солнцем.

Являясь продуктом общественного развития, государство представляет собой основную управляющую систему социума, обеспечивающую эффективное функционирование его структур. Однако в общем виде сущность государства заключается именно в его социальном предназначении.

Теория социального государства как самостоятельная научная концепция сформировалась в трудах зарубежных и отечественных авторов (К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Вильсона, П.И. Новгородцева и др.) лишь в XIX в., а сам термин «социальное государство» впервые появился в 1949 г. в Конституции ФРГ. В России данное понятие отражено в Конституции РФ от 12 декабря 1993 г. в статье, провозглашающей приоритетной целью государства создание и сохранение условий, гарантирующих достойный уровень жизни и беспрепятственное становление личности.

Социальное государство представляет собой особый вид высокоразвитого государства, основной целью которого является поддержание значительной степени социальной защищенности граждан в связи с проведением государственной политики, направленной на регулирование всех сфер жизнедеятельности населения, создание и сохранение в нем социального порядка, солидарности и справедливости.

Приоритетным направлением деятельности такого государства выступает проведение социальной политики, ориентированной на достижение высоких стандартов жизни для большинства граждан и адресную помощь самым уязвимым слоям и группам населения, а также на обязательную реализацию мер по сохранению и укреплению семьи, духовно-нравственного развития общества, национальных и исторических традиций, что составляет основу социального управления - универсальной сферы деятельности социального государства.

Социальное управление - это объективное, целесообразное, системное и интегральное воздействие социального государства на все сферы жизни общества, упорядочение интересов его членов для совершенствования, развития и обеспечения цели общества - безопасности и повышения качества жизни его граждан [Мыйнова, Белинский: 96]

Ключевой проблемой эффективной реализации принципов социального управления принято считать осуществление технологически грамотного соединения всех элементов, людей и их социальных отношений.

Таким образом, с учетом социальных тенденций, связанных с внедрением цифровых информационно-коммуникационных технологий в управление развитием городской инфраструктуры следует применять упреждающий подход. С этой целью целесообразно включить вопросы, связанные с цифровой трансформацией городов в стратегию социально -

экономического развития, как на федеральном уровне, так и на уровне муниципальных образований.

Зарубежный опыт использования цифровых платформ в социальном управлении мегаполисами

В последнее время наблюдается экспоненциальный рост цифровых платформ. Компании, функционирующие на основе платформ («операторы платформ»), проникают во все большее число отраслей мировой экономики [Serrano: 134-153] (рис. 1):

социальные сети

интернет-аукционы и розничная торговля

финансовые и кадровые функции

-

транспорт

-

мобильные платежи

:

государственные услуги

Рис. 1. Отрасли на основе платформ

Рост цифровой экономики (до 25% от всей глобальной экономики к 2020 году), а также, основан на росте компаний, чей бизнес основан на платформах. В Accenture уверены в том, что в течение пяти лет главным компонентом цены компании будет цена их цифровых активов и платформенной экосистемы.

Можно выделить следующие преимущества платформенной экономики: к примеру, сегодня флагман восточной интернет-коммерции Alibaba обладает профилями 630 из 645 млн. китайцев, имеющих доступ в интернет. На базе технологии Super ID, способной устанавливать и привязывать различные персональные устройства к одному обладателю, компания основала маркетинговую платформу Dharma Sword. Участники данной платформы за фиксированную месячную плату получают специальное программное обеспечение для работы и анализа данных компании, что позволяет им улучшать и персонализировать предложение и доставку своей продукции [Barns: 1-17].

Сегодня доля цифровой экономики к ВВП в странах ЕАЭС составляет более 2,8% или 85 млрд. долл. США. По предварительным оценкам, к 2025 году вклад цифровой экономики стран Союза в прирост ВВП должен составить 20% в год.

В рамках ЕАЭС уже есть опыт совместных проектов в сфере цифровой экономики, которые связаны с промышленностью. Это оснащение транспортных средств системой ЭРА-ГЛОНАСС, введение электронного паспорта транспортного средства, создание информационных баз данных в сфере обращения лекарственных средств, введение механизма мониторинга прослеживаемости товаров, введение идентификации и маркировки отдельных видов товаров, создание Евразийской сети промышленной кооперации и Евразийской сети трансфера технологий [Anttiroiko: 323-327].

Таким образом, цифровые платформы все чаще появляются в традиционных сферах деятельности и приводят к подрывным инновациям, которые приводят к изменению границ, состава отраслевых рынков и правил конкурирования на них. Платформенный бизнес стал превалировать над традиционным, поэтому в случае появления платформы на рынке, где конкурируют компании традиционных моделей, платформа будет доминировать.

Цифровые платформы в социальном управлении российскими

мегаполисами

Для объяснения понятия цифровой экосистемы авторы исследования использовали следующее определение, с которым согласилось большинство экспертов и опрошенных представителей цифровых платформ [Мыйнова, Белинский: 96].

Ключевые характеристики цифровой экосистемы:

1. Наличие информационно-технологической инфраструктуры и единой информационной среды для взаимодействия участников.

2. Открытость и возможность подключиться новым участникам. Алгоритмизация взаимодействия участников.

3. Взаимовыгодность отношений участников (принцип win-win). Значимость количества участников деятельности (масштаб).

4. Снижение издержек участников экосистемы.

5. Действия участников цифровой экосистемы взаимовыгодны и имеют тенденцию к совместной поддержке и укреплению, что создает для них дальнейшие возможности, которые не осуществимы за пределами данной экосистемы.

Почти все опрошенные (99,5%) знают о существовании цифровых платформ, 99% пользуются ими для решения повседневных задач, причем 71% — практически ежедневно.

Самые известные москвичам отрасли применения цифровых платформ: покупка товаров (87%), финансы и банки (85%), транспорт (84%).

Чаще всего к платформам прибегают, чтобы заказать услугу или приобрести товар (57% опрошенных), а также чтобы сравнить цены и предложения (27%). Доля тех, кто использует платформы преимущественно для заказа товаров и услуг, особенно высока среди молодежи 18-30 лет (68%).

Цифровые платформы привлекают пользователей возможностью выбрать удобное время и место получения услуги (75%), сэкономить время (72%) и деньги (71%), а также сравнить и выбрать лучшее из предложенного (68%). Половина москвичей (53%) готовы полностью перейти на использование цифровых платформ для решения повседневных задач [Ямилов: 20-36].

Наиболее важные характеристики цифровых платформ, которые необходимо коммуницировать и совершенствовать:

1. Удобство и простота работы с платформой, позволяющие быстро решать задачи.

2. Гарантия качества предоставляемых услуг и товаров.

3. Безопасность и конфиденциальность персональной информации.

4. Качественная служба обратной связи.

5. Наличие и оперативность работы техподдержки.

Департамент информационных технологий города Москвы провел

онлайн-опрос москвичей по репрезентативной выборке. В нем приняли участие более 600 человек в возрасте от 18 до 65 лет. Целью опроса было понять, насколько москвичи осведомлены о цифровых экосистемах, какими сервисами чаще всего пользуются, чем довольны и чего, на их взгляд, не хватает в цифровых платформах. 53% москвичей готовы полностью перейти на использование цифровых платформ для решения повседневных задач, среди них 34% уже используют или собираются использовать цифровые платформы для подработки. 47% не готовы полностью переходить на цифровое решение повседневных задач. 52% москвичей рассматривают возможность использования цифровых платформ как инструмент для реализации своей профессиональной деятельности [Исследование...: 38].

Среди ключевых причин выбора экосистемной бизнес-модели компании отметили ее большой потенциал и гибкость, возможность охвата большего количества пользователей и масштабирования бизнеса. Представители цифровых платформ назвали основными драйверами развития проникновение интернета и мобильных технологий, цифровизацию и удобство такой бизнес-модели. [Федорова: 28-33]

К барьерам на пути развития цифровых экосистем опрошенные отнесли несовершенство законодательства (30%), неготовность партнеров

к адаптации бизнес-процессов для успешной интеграции с платформой (14%), необходимость больших финансовых вложений для создания и поддержания успешной экосистемной платформы (12%). 3% считают, что явных барьеров для развития нет. Всего 1% опрошенных назвали барьером низкую поддержку со стороны государства.

Платформы не ожидают, что на их бизнесе в ближайшие три года скажется экономическая конъюнктура или возможное падение покупательской способности. В качестве угроз при этом называют захват рынка компаниями-гигантами и противодействие со стороны традиционных сервисов. Нехватка квалифицированных специалистов вызывает опасения у 16%, а усиление регулирования отрасли - у 15% респондентов. Почти треть московских экосистем (32%) планируют расширение функционала в 2019 году. 20% сконцентрируются на привлечении новых партнеров, 13% намерены совершенствовать внутренние процессы, 11% будут работать над повышением технологичности своих платформ. 75% планируют в ближайшие два-три года расширение зоны присутствия в России, а также хотят попробовать свои силы на международных рынках [Исследование...: 38] Большинство платформ заявили, что оптимальным видом государственной поддержки, способствующей развитию их бизнеса, могла бы быть интеграция с городскими сервисами, возможность участвовать в открытом диалоге с городом, а также информационная поддержка. Инструменты финансовой поддержки (налоговые каникулы, субсидии, размещение в особой экономической зоне) рассматриваются компаниями во вторую очередь. 71% опрошенных игроков рынка заинтересованы в сотрудничестве с городом. В качестве возможных форм сотрудничества назывались интеграция в городские электронные услуги и предоставление городу различных сервисов для оптимизации бизнес-процессов государственных и муниципальных структур. Проникновение интернета и мобильных технологий (30%), цифровизация (22%) и удобство бизнес-модели (18%) были названы основными драйверами развития цифровых платформ. Другими факторами, способствующими успеху такой бизнес-модели, опрошенные называли рост частного предпринимательства, высокую динамику развития отраслей, интерес к развитию экосистем у крупных игроков.

Ключевыми барьерами, мешающими развитию цифровых экосистемных платформ, были названы несовершенство (неясность или отсутствие) законодательства (30%), неготовность партнеров к адаптации бизнес-процессов для успешной интеграции с платформой (14%) и необходимость больших финансовых вложений для создания и поддержания успешной экосистемной платформы (12%). 3% респондентов считают, что существенных барьеров нет.

Основным форматом сотрудничества с городом респонденты называли интеграцию в городские электронные сервисы. Цифровая

экосистема — это многосторонняя цифровая платформа с информационно технологической инфраструктурой, открытая для партнеров и работающая по принципу взаимовыгоды для всех участников.

Цифровые экосистемы работают по принципу win-win. Когда Apple через AppStore дает доступ к своей клиентской базе, это большая ценность для разработчиков ПО. ИТ-компании готовы даже платить определенную комиссию в сторону платформы за эту возможность. Со своей стороны «яблочный гигант» делает таким образом свою платформу более привлекательной для пользователей, т.к. на ней есть приложения для всех случаев жизни. Т.е. все участники экосистемы выигрывают, включая пользователей [Вызовы цифровой экономики...: 27]. Например, интернет-портал Mos.ru предоставляет жителям Москвы широкий спектр государственных услуг: от записи к врачу до оплаты штрафов. Площадка через API вытаскивает нужные данные из ГИБДД и организует процесс безопасной оплаты. И таких систем в городском хозяйстве десятки: городское и муниципальное управление (единый городской/ региональный портал «Наш город», краудсорсинговая платформа Crowd.Mos, портал электронных референдумов «Наш город»), экономика (информационно-аналитическая система мониторинга комплексного развития региона), здравоохранение (мониторинг системы здравоохранения, ЕМИАС), а также налоговая деятельность, транспорт, капстрой и инвестиции, ЖКХ и благоустройство и др. Оптимальный вариант онлайн-портала: единый удобный интерфейс, актуальные потребности и клиентская база. Для портала плюс в том, что он может дополнительно зарабатывать или повышать лояльность пользователей (смотря какие задачи стоят), а для разработчиков систем - облегчать доступ к аудитории. К сожалению, зачастую этот принцип, который является ключевой характеристикой экосистемы, не реализуется в полной мере. Выгоду получают не все участники взаимодействия «платформа-бизнес-потребитель». В этом случае сама суть экосистемы утрачивается, и цифровая экосистема превращается в обычное сервисное предложение, которое будет выполнять одну из функций одного из десятков приложений и сервисов, которыми пользуется клиент.

Персонализация предоставления услуг на основе искусственного интеллекта. Технология позволит анализировать потребительское поведение пользователей и на их основе давать рекомендации, выявлять пиковые покупательские активности. Также сейчас единые платформы пока в основном обращены в сторону В2С-сегмента. Одна из тенденций -развитие цифровых платформ в В2В-сегменте. Например, кредитование компаний путем привлечения частных инвестиций - краудфандинг. Цифровые экосистемы влияют и на рынок труда, и, в целом, на культуру потребления услуг. Яркий пример - это агрегаторы такси. Среди тенденций можно выделить переживающую второе рождение идею маркетплейсов, причем как B2C, так и B2B направленности. Помимо

магазинов мобильных приложений, цифровые маркетплейсы запустили Сбербанк с Яндексом, поставщики игрового контента и облачных сервисов, крупные ритейлеры, операторы мобильной связи. Даже государства и города активно запускают маркетплейсы цифровых услуг -ведь тот же сайт Госуслуг не что иное, как классический цифровой маркетплейс. Одна из важных тенденций современных цифровых экосистем - это нарастающая конкуренция между ними. Она будет увеличиваться по мере осознания огромного эффекта, который дает сотрудничество сети цифровых платформ. Российская экономика и, в частности, экономика такого крупного мегаполиса как Москва не останется в стороне.

В ближайшем будущем нам предстоит принимать важное решение -создавать собственную конкурентную цифровую экосистему или встраиваться в чужую [Емельянов: 129-134]. Как ни странно, первый тренд - это монополизация экосистемами целых отраслей. Мы видим, что на рынке агрегаторов такси в России присутствуют единицы (Яндекс и Gett). Второй - перераспределение прибыли из реального сектора в цифровой, в пользу экосистемы. Самый простой пример - Booking. Если 15 лет назад отельный бизнес был очень высокомаржинальным, сегодня владельцы отелей отдают 28% прибыли в Booking, и сейчас это одна из самых дорогих цифровых компаний. Третий тренд - это расширение экосистемы по горизонтали, то есть если раньше Uber или Яндекс.Такси начинали как перевозчики из точки А в точку Б, то сейчас экосистема насыщается и начинает расширять функционал, тот же Gett использует своих водителей как курьеров (решая задачу перевозки легких посылок). В качестве основной тенденции развития цифровых экосистем можно выделить цифровую трансформацию предприятий. Тенденция к росту и развитию экосистем в большинстве отраслей сохранится, потому что этот подход является логичным продолжением эволюционного развития современного рынка и современной экономики. Конкуренция между ведущими столицами, между коммерческими площадками, а также новые технологии являются наиболее важными драйверами развития цифровых платформ.

К основным барьерам можно отнести такие факторы как недоиспользование аналитики данных и неадекватные технологии работы с данными, различное качество элементов платформы, возможные ошибки в процессе интегрирования, закрытость и фрагментацию платформ, правовые ограничения по созданию и использованию и, соответственно, устаревшие методы регулирования, а также возможную недооценку проблем, связанных с информационной безопасностью. Запретительные меры в сфере интернета и около интернетной индустрии. Если спираль будет развиваться по принципу «закручивания гаек», то это отразится на всех смежных отраслях, включая сферы больших данных и цифровые экосистемы. Барьеры для развития цифровых экосистем в основном связаны с административными решениями на стороне ИТ-департаментов

больших компаний, которым часто сложно решиться на глобальную перестройку. К тому же внедрение цифровых экосистем требует времени и ресурсов - особенно с учетом того, что многие микросервисы в компании оказываются просто не готовы к интеграции, и на их подготовку нужны дополнительные - и не только финансовые - затраты.

Наиболее развитые области: транспорт (сервисы такси, каршеринг, сервисы путешествий), коммуникации (сотовая связь, мессенджеры, социальные сети), некоторые виды финансов (fintech), электронная коммерция (торговые площадки, сервисы объявлений).

Ключевые отрасли для цифровых экосистем - это услуги частого потребления: банковские продукты, страховые, интернет-магазины, поисковики. Отрасли, в которых цифровые экосистемы практически отсутствуют - это те отрасли, где при покупке продукта клиенту важен человеческий фактор, индивидуальный подбор и живое общение (рис. 2) [Ахраменков: 17-20].

Выделим, в первую очередь, Сбербанк и Яндекс, «Тинькофф» и другие банки, YouDo, Avito и Ozon, а также городские решения, включая портал госуслуг Москвы (mos.ru) и транспортную карту «Тройка» с уникальной программой лояльности «Город». Безусловный лидер -Яндекс.Такси. Не могу не отметить YouDo - сервис, который смог объединить в себе огромное количество исполнителей и заказчиков. Ну и конечно Сбербанк, который строит свою экосистему. Холдинг объединяет в себе огромное количество и бизнесов, и клиентов, и у них действительно самый большой потенциал с точки зрения роста. Существует некая, в определенном смысле условная, корреляция между списком лидеров по капитализации и экосистемами, центрами которых они являются. В России в числе самых крупных компаний по капитализации находится Сбербанк, являющийся центром большой экосистемы с сервисами как для юридических, так и для физических лиц. Кроме того, однозначно стоит отметить усилия, прилагаемые московскими властями, ДИТ Москвы для обеспечения максимального количества граждан доступными электронными услугами, внедрения и использования технологий умного города.

Рис. 2. Современные цифровые платформы [Исследование: 38]

С точки зрения обычного потребителя, к другим наиболее распространенным московским экосистемам, я бы отнес: финансовые (Сбербанк, Тинькофф Банк, Райффайзенбанк, ВТБ), такси (Яндекс, Gett.), доставка (Яндекс.Еда, а также любые службы по доставке из ресторанов на дом), авто-услуги (Auto. ru, каршеринг, Avito, Грузовичкофф, ритейл (Яндекс.Маркет, Ozon.ru), билетные сервисы (Ticketland, Concert.ru, Bilet.ru), карта «Тройка» (возможность оплаты одной картой и посещения планетария, и катков, и большинства видов транспорта и даже парковок в некоторых местах - достаточно удобно). А также экосистемы, предоставляющие телемедицинские услуги.

До настоящего момента преобладали закрытые экосистемы, но, тем не менее, мы движемся к большей открытости. Это связано в том числе и с реализацией программы «Цифровая экономика», и с существующими мировыми трендами. Например, в банковской сфере уже третий год развивается концепция Open Banking, активно поддерживаемая Банком

России. Открытые экосистемы имеют большие перспективы, так как они способны вовлечь более широкий круг поставщиков и потребителей цифровых услуг и продуктов. Этот факт напрямую влияет на экономику страны в целом, ее конкурентоспособность на мировом рынке. К минусам открытой цифровой экосистемы можно отнести риски и более высокую стоимость ее реализации, что связано с необходимостью более масштабной стандартизации предоставляемых услуг и продуктов в цифровом масштабе Если строгих ограничений не существует, то наличие открытых экосистем для большинства коммерческих компаний, заказчиков и конечных потребителей будет означать конкурентоспособные предложения, а также возможность естественного отбора самих участников экосистем, ибо большинство открытых экосистем - это саморегулирующийся механизм, направленный на обеспечение максимального качества услуг, предлагаемых на рынке.

С точки зрения технологий, подавляющее количество цифровых экосистем строится на базе цифровых платформ, созданных именно на основе открытых стандартов, свободно распространяемого ПО и открытых API, для облегчения вхождения новых партнеров в существующие объединения.

В настоящее время закрытые экосистемы доминируют, но, безусловно, перспективным направлением является рост открытых экосистем. В условиях открытой экономики и честной конкуренции потребителям будут предоставлены более широкие возможности для выбора. Сильно зависит от сферы бизнеса. Если речь идет о такси, то более распространенными являются открытые экосистемы. Если страхование -то преобладают, наоборот, закрытые. Главный минус закрытых экосистем - непрозрачное ценообразование и высокий риск обмана. В открытых экосистемах все честно и открыто. Тем не менее, есть плюс и у закрытых экосистем: если речь идет о сложном продукте, то играет большую роль индивидуальный подход менеджера к клиенту. Более распространены открытые. По понятной причине - открытым проще распространяться, меньше порог входа. Преимущества закрытых экосистем нивелируются введением рейтинговых алгоритмов в открытых системах. Эксперты не дают однозначного ответа, способствуют ли экосистемы развитию конкуренции. Среди аргументов в пользу такой оценки — снижение с помощью цифровых экосистем барьера выхода на рынок. При этом, однако, отмечается риск того, что экосистемы могут сами занять монопольное положение.

Экосистема эффективна там, где нет барьеров между бизнесом и физическими лицами, в условиях открытого рынка, где идет сотрудничество в разных сферах и секторах, где существует высокая предпринимательская культура. В этой среде развитие новых бизнесов, расширение числа участников, увеличение количества предлагаемых услуг и качества обслуживания клиентов ведет к созданию здоровой

конкуренции, что однозначно самым позитивным образом скажется на удовлетворенности потребителей и росте экономики. Уже сейчас наметилась тенденция к объединению экосистем, а в дальнейшем большая часть мировой экономики будет базироваться на подобных объединениях. Таким образом, любая экосистема — это саморазвивающаяся среда, и если тут необходимо регулирование, то оно должно касаться, в первую очередь, выработки открытых стандартов взаимодействия в той части, в которой регулятор играет роль поставщика цифровых услуг и продуктов.

Заключение

Таким образом, цифровые экосистемы уже являются одним из основных элементов развития умной экономики в российской столице. Многие экосистемные решения развиваются в Москве более высокими темпами, чем в других городах и странах. Москвичи активно пользуются цифровыми технологиями, и 92% горожан заявляют, что это улучшает качество их жизни. При этом до настоящего времени крупных исследований, замеров и визуализации функционирующих в городе цифровых платформ не проводилось. Развитие цифровых экосистем, безусловно, увеличивает конкуренцию и способствуют лучшему обслуживанию клиентов.

Развитие цифровых экосистем влияло и будет оказывать как положительное, так и отрицательное влияние на отношения между участниками рынка. Безусловно, конкуренция на уровне поставщиков цифровых сервисов и продуктов в их борьбе за потребителя будет только нарастать. От государства ожидают решения проблемы, связанной с тем, что экосистемы могут занять монопольное положение, а также в обеспечении безопасности хранения конфиденциальных данных. Однозначно нужно поддерживать любые бизнесы, которые делают продукт более ценным, повышают качество товара или услуги. Регулировать тарифы еще рано, но в перспективе трех-четырех лет должно появиться монопольное регулирование, чтобы бизнесы не были поглощены гигантами. Поддержка нужна в области интеграции с государственными и муниципальными службами - бесплатная парковка для каршеринга, онлайн-оплата коммунальных платежей и т.п.

Источники

Ахраменков В. Н. (2019). Криминализация экономических отношений с использованием технологий цифровых платформ как угроза национальной безопасности в сфере цифровой экономики. С. 17-20.

Вызовы цифровой экономики: рынки, отрасли, платформы и технологии. (2019) Сборник научных трудов. г. Киров.

Емельянов Н. В. (2019). Создание единой государственной цифровой платформы в рамках реализации национальной программы цифровая экономика российской федерации. С. 129-134.

Мыйнова О.В., Белинский А. Ф. (2019). Особенности становления и развития цифровых платформ // Вектор экономики. № 6 (36). С. 96.

Федорова Т. А. (2019). Цифровые бизнес-модели: цифровые платформы, разновидности и функции. Znanstvena Misel. № 8-2 (33). С. 28-33.

«Цифровые экосистемы Москвы» (2019) Исследование. 38 с.

Ямилов Р. М. (2019). Предпосылки создания цифровой управленческой платформы как способа эффективной налоговой коммуникации. Налоги и финансы. № 1 (41). С. 20-36.

A.-V. Anttiroiko, P. Valkama S.J. Bailey. (2014). Smart cities in the new service economy: building platformsfor smart services. pp.323-327.

S. Barns (2017). Smart cities and urban data platforms: Designing interfaces for smart governance. pp. 1-17.

W. Serrano (2018). Digital Systems in Smart City and Infrastructure: Digital as a Service.pp.134-153.

The importance of digital platforms in the social management of megacities Davydov D.A.

Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA), Moscow, Russia.

Abstract. Having gone through automation and informatization, the economy is currently undergoing digitalization, the goal of this process is to reduce costs and optimize management. The transition to fundamentally new management methods - or digital transformation - makes it possible to share resources, including information, as well as decentralized management. Digital ecosystems are already one of the locomotives for the development of a smart economy in the Russian capital. Many ecosystem solutions are developing in Moscow at a faster pace than in other cities and countries. The concept of a digital ecosystem is the presence of an information technology infrastructure and a single information environment for the interaction of participants; openness and the ability to connect a new member; algorithmizing of the interaction of participants; mutually beneficial relations of participants (win-win principle); significance of the number of participants in the activity (scale); cost reduction for ecosystem participants; actions of participants in the digital ecosystem are mutually beneficial and tend to be jointly supported and strengthened, which creates further opportunities for them that are not feasible outside the given ecosystem. It is relevant to disclose the essence of social management in the digital era, the foreign experience of using digital platforms in the social management of megacities, digital platforms in the social management of Russian megacities.

Keywords: digital platforms, social management, ecosystem, megalopolis, visualization, digitalization

For citation: Davydov D.A. The importance of digital platforms in the social management of megacities. Communicology (Russia). 2019. Vol.4. No 4. P. 78-91