Реализация принципов и задач уголовного кодекса в свете рассмотрения европейским судом жалоб лиц, подлежащих выдаче

Поэтому, по нашему мнению, некорректно говорить о неотвратимости, например, поощрения как реакции государства, влекущей благоприятные последствия для лица, совершающего уголовно значимое поведение. При этом такое поощрение в определенных случаях для компетентный органов также является строго обязательным (например, при освобождении заложника в силу примечания к ст. 206 УК РФ).

Поэтому полагаем, что принцип, о котором идет речь, должен именоваться «принципом обязательности применения мер уголовно-правового воздействия», а в его содержание должны входить: 1) обязательная реакция в соответствующей форме на любое уголовно-правовое поведение лица, будь то негативным либо позитивным поступок; 2) по возможности незамедлительная реакция на это поведение, так как чем раньше последует реакция государства на какой-либо вариант уголовно-правового поведения, тем больший воспитательный и предупредительным эффект будет достигнут по отношению как к лицу, совершившему данным акт поведения, так и к другим лицам, которым стало известно о поведении лица и реакции на него государственных органов.

И.С. Кононов*

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПОВ И ЗАДАЧ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА В СВЕТЕ РАССМОТРЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКИМ СУДОМ ЖАЛОБ ЛИЦ, ПОДЛЕЖАЩИХ ВЫДАЧЕ

Ключевые слова: Европейский Суд по правам человека, выдача, принципы и задачи уголовного закона, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

The analysis of the quantity of the European Court's judgments in which the Court finds violations of the Russian Federation nationals ' rights, indicates that the above remedies is fully effective for applicants and enable to restitute the violated rights in full. However it is to be recognized that the case-law of the European Court concerning the consideration of the some category of cases is very disputable. One of the above categories is the applications connected with extradition.

Often the applicants filing the applications of the above category of cases request the European Court to apply the «interim measures» in compliance with Rule 39 of the Rules of the Court, which regulates the procedure.

* Аспирант Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина. [iskononov@mail.ru]

In cases when the Russian Federation authorities, during the execution of the Courts orders, terminated extradition procedures, not only the problem of collision in the international law arises, but in addition a problem of observation of the criminal law principles and tasks of the Criminal Code of the Russian Federation.

Thus, for example, after the expiration of the term of detention under the legislation of the Russian Federation, the Russian Federation authorities are have to release not only persons under the prosecution in the requesting countries but the persons in relation which already convicted.

In fact it means the necessity of a violation of the domestic law and principles of the criminal law only on the basis of Court's assumptions concerning the possibility of violation of the Conventional provisions, while the applicant's guilt is already proved.

In the above case it constitutes a factual avoidance of the criminal responsibility for commission of the crime, as the maximum responsibility would be expressed in the preventive measure in the form of detention during 18 month, that entailed a violation of the principle of justice, according to which the punishment shall correspond to the character and degree of the social danger of the offence, the circumstances of its commission and the personality of the guilty party. In the present situation there is no punishment at all.

The indicated situation leads the Russian Federation to difficult position concerning criminal-politics and moral aspects, when convicted persons, unlawfully covered at the territory of the Russian Federation, are not liable to criminal responsibility and get a compensation for allegedly inflicted non-pecuniary damage. Meanwhile, by analysis of the case-law of the European Court, it can be concluded, that practically in all similar cases the Russian Federation authorities are obliged to pay the applicants sums of «just satisfaction».

5 мая 1998 г. Российская Федерация ратифицировала Конвенцию о защите прав человека и основных свобод. С этого момента у граждан появилась реальная возможность после исчерпания всех эффективных внутригосударственных средств правовой защиты обращаться в Европейский Суд с жалобой на нарушение прав и свобод, признанных Конвенцией. В настоящее время власти Российской Федерации обязаны обеспечить права и свободы, предусмотренные Конвенцией, в отношении всех без исключения лиц и организаций, в том числе иностранных граждан и предприятий, чьи права и свободы нарушены действиями властей.

Анализ количества постановлений Европейского Суда, которыми были признаны нарушения властями Российской Федерации прав граждан, свидетельствует о том, что указанное средство правовой защиты, безусловно, является действенным для заявителей и в полной мере способствует восстановлению нарушенных прав. Однако следует признать, что практика

Европейского Суда при рассмотрении дел некоторых категорий представляется весьма спорной. Одной из таких категорий жалоб являются жалобы, связанные с выдачей лиц, совершивших преступление.

Все более угрожающий характер приобретает количество жалоб, поданных в Европейский Суд лицами, в отношении которых властями стран, не являющихся участниками Конвенции, были направлены запросы об экстрадиции с целью привлечения их к уголовной ответственности за совершение преступлений на территории указанных стран.

Зачастую заявители указанного типа жалоб запрашивают Европейский Суд о применении «предварительных мер» в соответствии с Правилом 39 Регламента Европейского Суда, регулирующим судопроизводство.

И в случае если Европейский Суд принимает решение о применении указанного Правила, он уведомляет власти Российской Федерации о необходимости приостановления процедуры выдачи до последующего уведомления ‘. Невыполнение указанного предписания Европейского Суда влечет за собой нарушение властями Российской Федерации ст. 34 Конвенции 2. Более того, по результатам рассмотрения жалобы Европейский Суд зачастую выносит постановление, в соответствии с которым власти Российской Федерации обязаны прекратить процедуру выдачи лица, так как это, по мнению Европейского Суда, «повлекло бы» нарушение, например, права не быть подвергнутым пыткам либо бесчеловечному обращению или права на семейную жизнь 3. Казалось бы, что указанные предписания вполне законны и не влекут за собой негативных последствий для властей, однако это далеко не так.

Следует напомнить, что Европейский Суд был учрежден на основании Конвенции, с изменениями, внесенными Протоколом № 11. Указанная Конвенция была ратифицирована Российской Федерацией и является составной частью ее правовой системы в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации.

Однако не стоит забывать, что Российской Федерацией были ратифицированы также ряд конвенций и двусторонних договоров, регулирующих

1 См.: Judgment of the European Court of Human Rights on application № 656/06 «Nasrulloyev v. Russia» of 11 October 2007 § 41 // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197 /portal.asp?sessionId=47440354&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

2 См.: Judgment of the European Court of Human Rights on application № 50278/99 » Aoulmi v. France» of 17 January 2006 // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/por-tal.asp?sessionId=47440240&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

3 См.: Judgment of the European Court of Human Rights on application № 36378/02 » Shamayev and Others v. Georgia and Russia» of 12 April 2005 // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/portal.asp?sessionId = 47440267&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

вопросы выдачи лиц, совершивших преступление, в соответствии с которыми Договаривающиеся Стороны обязуются по просьбе выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории, для привлечения к уголовной ответственности или приведения приговора в исполнение.

Принцип соблюдения международных договоров (pacta sunt servanda) является одним из основных принципов международного права. Таким образом, постановление Европейского Суда, и даже решение о применении «предварительных мер», которое принимается еще до рассмотрения дела, могут препятствовать Российской Федерации в исполнении обязанностей по другим конвенциям и договорам о выдаче.

Представляется, что проблема конкуренции международных конвенций не является ключевой при рассмотрении в Европейском Суде жалоб, связанных с экстрадицией.

Более значимой является проблема соблюдения уголовно-правовых принципов и задач Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с описанным выше отсутствием возможности выдачи лиц, совершивших преступление.

В соответствии с ч. 2 ст. 13 Уголовного кодекса Российской Федерации иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации и находящиеся на территории Российской Федерации, могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации.

Иностранные граждане, преследуемые в своей стране за защиту прав и свобод человека, за прогрессивную общественно-политическую, научную и иную творческую деятельность (право политического убежища), не выдаются. Статья 63 (ч. 2) Конституции Российской Федерации провозглашает, что в Российской Федерации не допускается выдача другим государствам лиц, преследуемых за политические убеждения, а также за действия (или бездействие), не признаваемые в Российской Федерации преступлением.

Однако фактически не выдаются также и иностранные граждане, в случае наличия у Европейского Суда лишь подозрений о возможном нарушении государством, направившим запрос о выдаче, их прав, предусмотренных Конвенцией.

Причем невозможность выдачи возникает даже на основании применения Правила 39 Регламента Европейского Суда.

Указанные обстоятельства не влекут негативных последствий для властей Российской Федерации до тех пор, пока к лицам, в отношении которых ведется производство по выдаче, применятся соответствующая мера пресечения.

Однако ситуация кардинально меняется, если, например, в отношении лица, преследуемого в запрашивающей стране за совершение особо тяжкого преступления, истекает предельный срок содержания под стражей.

В соответствии с ч. 4 ст. 109 УПК РФ продление срока свыше 18 месяцев не допускается, и заключенный подлежит немедленному освобождению.

Кроме того, Конституционный Суд РФ в своем определении от 4 апреля 2005 г. № 101-0 указал, что гл. 13 УПК РФ «Меры пресечения» распространяется на все стадии и формы уголовного судопроизводства, в том числе — на производство по запросам иностранных государств об оказании им по уголовным делам правовой помощи путем выдачи лиц для уголовного преследования.

В своих решениях Конституционный Суд РФ неоднократно указывал на недопустимость избыточного, неограниченного по продолжительности, произвольного и неконтролируемого содержания под стражей.

Поэтому властям Российской Федерации приходится освобождать из-под стражи не только лиц, в отношении которых в запрашивающей стороне ведется расследование, но и тех, в отношении которых уже вынесен приговор 1. Фактически, это означает необходимость нарушения внутригосударственного законодательства и уголовно-правововых принципов на основании лишь предположений Европейского Суда о возможном нарушении положений Конвенции, в то время как виновность лица в совершении преступления уже установлена.

В соответствии со ст. 4 Уголовного кодекса Российской Федерации лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

С учетом изложенного весьма проблематично считать, что указанный уголовно-правовой принцип будет соблюдаться в случае освобождения из-под стражи лица, виновного в совершении преступления, ведь равенство перед законом означает, что лица, совершившие преступления, имеют равную обязанность подвергнуться уголовной ответственности или равную возможность на законных основаниях избежать ее.

В данном же случае имеет место фактическое избежание уголовной ответственности за совершенное преступление, так как максимальная ответ-

1 См.: Statement of facts by the Secretary of the European Court of Human Rights on application № 24268/08 «Gal Yair Klein v. Russia» // HUDOC Database, URL:

<http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/portal.asp?sessionId=47440391&skin=hudoc-cc-&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

ственность указанного лица будет выражена лишь в применении меры пресечения в виде заключения под стражу сроком 18 месяцев, что также влечет за собой и нарушение принципа справедливости, в соответствии с которым наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. В рассматриваемой ситуации какое-либо наказание отсутствует вообще.

Не стоит забывать и о задачах Уголовного кодекса Российской Федерации, которыми являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

Выполнение указанных задач в значительной степени затрудняется, так как лица, в отношении которых вынесен, но не исполнен приговор (а следовательно, и не достигнута одна из целей наказания — исправление осужденного), находясь на свободе, серьезно угрожают указанным общественным отношениям.

Положение усугубляется тем, что в сложившейся ситуации у властей Российской Федерации отсутствует какая-либо возможность решения проблемы без наступлений негативных последствий.

Рассмотрим возможные варианты действий властей:

1) Нарушив положения Конвенции, но соблюдая внутригосударственное законодательство и обязательства по конвенциям и двусторонним договорам о выдаче, выдать лицо запрашивающей стороне '.

2) Приостановить производство по выдаче до вынесения Европейским Судом постановления по жалобе, либо не выдавать лицо, в случае если в таком постановлении это будет предписано в качестве мер индивидуального характера.

3) В нарушение предписаний Суда и положений Конвенции не отменять меру пресечения в отношении указанной категории лиц 2.

4) В случае если рассматриваемыми лицами нарушено миграционное законодательство либо получен отказ о предоставлении им статуса бежен-

1 См.: Judgment ofthe European Court of Human Rights on application № 42502/06 «Muminov v. Russia» of 11 December 2008 // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197 /portal.asp?sessionId=47440438&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

2 См.: Judgment of the European Court of Human Rights on application № 16074/07 «Shchebet v. Russia» of 12 June 2008 // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197 /portal.asp? sessionId=47440438&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

ца, они могут быть высланы (депортированы) в государство, гражданами которого они являются 1.

В первом из рассматриваемых случаев на власти Российской Федерации будет возложена обязанность по выплате заявителю справедливой компенсации за допущенное нарушение Конвенции. Указанное негативное последствие усугубляется огромным количеством поданных в Европейский Суд жалоб, по которым Российская Федерация занимает лидирующую позицию. С учетом сумм справедливой компенсации Российская Федерация несет ощутимую материальную ответственность.

Во втором случае власти Российской Федерации будут действовать, не только нарушая внутригосударственное законодательство и обязательства по конвенциям и двусторонним договорам о выдаче, но и вопреки задачам уголовного законодательства.

Кроме того, зачастую властям Российской Федерации вменяется нарушение положений ст. 3 Конвенции ввиду того, что они надлежащим образом не установили факт возможного применения пыток и бесчеловечного обращения с заявителем в случае его экстрадиции.

В третьем случае Европейский Суд, как правило, устанавливает нарушение подпункта «f» п. 1 ст. 5 Конвенции и опять же возлагает на власти Российской Федерации обязанность по выплате заявителю справедливой компенсации.

Существует и еще один способ, к которому власти Российской Федерации прибегали с целью решения указанной проблемы. В случае установления нарушения рассматриваемыми лицами положений миграционного законодательства Российской Федерации или отказа в предоставлении статуса беженца они подвергаются депортации по указанным основаниям. Однако и на этот случай в прецедентной практике Европейского Суда имеется позиция, согласно которой депортация лиц указанной категории невозможна, так как налицо будет фактическая замена экстрадиции депортацией. Соответственно, и в этом случае на власти Российской Федерации будет возложена обязанность по выплате справедливой компенсации заявителю. Европейский Суд неоднократно устанавливал, что ст. 3 Конвенции предоставляет более широкую защиту, чем ст. 33 Конвенции 1951 г. «О статусе беженцев», на которой основано применимое российское законодательство 2.

1 См.: Judgment of the European Court of Human Rights on application № 8320/04 » Ryabikin v. Russia» of 19 June 2008 // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197 /portal.asp?sessionId=47440438&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

2 См.: Judgment of the European Court of Human Rights on application «Ahmed v. Austria», of 17 December 1996, § 41). // HUDOC Database, URL: <http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197 /portal.asp?sessionId=47440438&skin=hudoc-en&action=request> (последнее посещение — 25 февраля 2010 г.).

Подводя итог, можно сказать, что указанная ситуация ставит российское государство в сложное в уголовно-политическом и моральном аспектах положение, когда лица, виновные в совершении преступлений, незаконно укрывшиеся на территории Российской Федерации, не только не привлекаются к уголовной ответственности, но и, находясь на свободе, получают компенсацию якобы причиненного им морального вреда. При этом, анализируя практику Европейского Суда, можно сделать вывод, что практически во всех подобных случаях на власти Российской Федерации возлагается обязанность по выплате заявителям сумм «справедливой компенсации».

Вероятно, самым простым решением рассматриваемой проблемы является внесение соответствующих изменений во внутригосударственное законодательство Российской Федерации. Возможно, следует пересмотреть правила о действии уголовного закона в пространстве и дополнить ст. 12 Уголовного кодекса Российской Федерации ч. 4, которую предлагается изложить в следующей редакции:

«4. Иностранные граждане и лица без гражданства, в отношении которых Российской Федерацией отказано в выдаче по запросу иностранного государства, совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления, подлежат уголовной ответственности в соответствии с настоящим Кодексом».

Т.А. Мошков*

КЛАССИФИКАЦИЯ НАСИЛИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Ключевые слова: закон, насилие, классификация, вред, последствие.

In the article it is attempted to classify the category of «violence» in criminal law. In the criminal justice literature, there are several approaches to divide violence by the forms and types, while not all of them differ in theoretical and practical significance. Considering the types of violence, it should be minded that «there is no measure unit of determination of violence».

Various forms and types of violence differ in qualitative distinctiveness ofpeculiar variant of criminal conduct, which reflects the specificity of violence in objective reality.

Classification of the violence in the subject and method of exposure as physical and mental should be recognized as the most spread one.

The author shows the classification of types and forms of violence given by the various scientists. And also it is challenged the extracting by the number of authors «property violence» as a distinct type of criminal violence.

* Аспирант Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина. [moshkov06@mail.ru]