Учитель как антропологический феномен (к проблеме взаимосвязи деятельности и структуры)

1УДК 37:572 ББК 60.5

УЧИТЕЛЬ КАК АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

И. П. Сафронов

Аннотация. Статья посвящена центральной проблеме социальной теории - взаимосвязи деятельности и структуры. Как найти объективные возможности общества влиять на человека как агента этого общества?

Ключевые слова: учитель, воспроизводство культурного опыта, структура, агент, соединение, методический индивидуализм, методологический коллективизм.

THE TEACHER AS AN ANTHROPOLOGICAL PHENOMENON

I. P. Safronov

Abstract. The article is devoted to the main problem of social theory - the relationship between activity and structure and the ways to find objective opportunities of society to influence human agents.

Keywords: teacher, reproduction of cultural experience, structure, agent, conflation, methodological individualism, methodological collectivism.

Проблема взаимосвязи структурных условий (обстоятельств) общества и человеческой деятельности всегда являлась не просто ключевой в социологической онтологии. Например, Энтони Гидденс обозначает эту проблему в качестве теоретической социологической дилеммы, формулируя ее следующим образом: общество создает человека или человек творит общество, то есть в какой степени мы являемся полноценными носителями творческого начала, активно воздействующими на обстоятельства своей жизни? [1, с. 649-650].

Можно даже сказать, что данная проблема выполняет в некотором смысле функцию «основного социологического вопроса», который тоже может быть представлен двумя аспектами: во-первых, что является первичным -структура или человеческая деятельность, и во-вторых, как соотносится наше познание социального мира как специфическая форма деятельности с самой этой социальной реальностью? В зависимости от ответа на эти вопросы можно выявить методологический базис большинства современных социологический тео-

рий, проследить хитросплетения истории социологической мысли, обозначить контуры дальнейшего социологического теоретического дискурса.

Следует отметить, что и сами социологические теории рождаются не в социальном вакууме, а в определенных структурных условиях, и несут на себе «следы» этих условий, то есть научные (и не только научные) идеи социально и структурно обуславливаются. В этом отношении трудно не согласиться с А. Филипповым, который отмечает, что «Протестантская этика» М. Вебера могла возникнуть только в определенном месте и в определенное время: именно в Германии, именно в Гейдельберге, именно в начале века [см.: 2, с. 25]. Было бы полезно бросить взгляд на историю создания социологических идей и с данной точки зрения. Такой взгляд, помимо всего прочего, позволил бы объяснить «ренессанс» или «моду» на те или иные социологические концепции как в прошлом, так в настоящем и в будущем.

На рубеже 1970-1980-х гг. сама история заострила вопрос о характере и природе тех процессов, которые развернулись к этому времени

во всех областях социальной, экономической и культурной жизни. Перед социологией встала задача проанализировать социальные изменения, приведшие к возникновению нового качества общества, выявить его структурные составляющие, сравнить с предшествующими состояниями и создать адекватную теорию.

В методологии исследования проблемы взаимосвязи деятельности и структуры необходимо различать несколько подходов: методологический индивидуализм, методологический коллективизм, теорию структурации, морфогенетический подход, которые было бы полезно сравнить через структуру науковед-ческой парадигмы И. Лакатоса (ядро теории, позитивная эвристика, негативная эвристика), но это потребует дополнительной аргументации, что не входит в задачи данной статьи. Поэтому ограничимся их краткой оценочной характеристикой.

Ограниченность методологического индивидуализма заключается в нивелировке структурных условий, на что обращают внимание многие исследователи и его критики. Так, например, Фридрих Хайек отмечает: «Великий урок, который философия индивидуализма нам преподносит, состоит в том, что, в то время как может быть нетрудно разрушить спонтанные образования, составляющие неделимую основу свободной цивилизации, возможно, окажется выше наших сил воссоздать такую цивилизацию, если эти ее основы будут разрушены» [см.: 3, с. 41].

Ограниченность методологического коллективизма - нивелировка индивида как фактора. Эту слабость демонстрирует, например, наиболее продвинутая структурная теория Т. Парсонса, являющаяся лишь только хорошим «моментальным снимком» американского общества эпохи экономического расцвета 1950-1960-х гг., но оказавшаяся совершенно не способной предвидеть проблемы этого общества, вызванные как раз этим пресловутым фактором (например, молодежные бунты конца 1960-х).

Один из вариантов, синтезирующих конфликтующие перспективы индивидуализма и коллективизма, был предложен П. Бергером и его сотрудниками. Модель Питера Бергера постулирует, что общество производит индиви-

дов, которые производят общество [4]. По мнению сторонников этой схемы, «социальную структуру нельзя охарактеризовать как некую самостоятельную вещь, отдельно от человеческой деятельности, произведшей ее», но, равным образом, однажды созданная, «эта структура воспринимается индивидом и как чуждая фактичность и... как принудительная инстру-ментальность» [5]. Итак, согласно феноменологической социологии, общество есть объективация индивидов, но они, в свою очередь, повторно усваивают в своем сознании «общественное» и тем самым воспроизводят общество. Данный подход неоднократно подвергался критике за то, что вместо преодоления ошибок обеих перспектив (коллективизма и индивидуализма) он, напротив, лишь пытался комбинировать их. Тем не менее тенденция к синтезу продолжала нарастать.

Энтони Гидденс выдвинул положение, что подходы, недооценивающие «дуальность структуры» общества, не способны критически осмыслить современность на пороге ее перехода в постмодерн. Разработанная им теория структурации нацелена на то, чтобы положить конец «имперским» попыткам, с одной стороны, интерпретативной социологии, основанной на империализме субъекта, а с другой - функционализма и структурализма, предполагающих империализм социальных объектов, так что даже социальные субъекты становятся социальными объектами. Термин «структурация» - в отличие от «структурирования» - означает «самоструктурирование». Предметом социальных наук, в соответствии с теорией структурации, является «не опыт индивидуального актора и не существование какой-либо формы социетальной тотальности, а социальные практики, упорядоченные в пространстве и во времени» [цит. по: 6, с. 41 ]. Гидденс далее разъясняет, что «строение агентов и структур нельзя представить как два независимо заданных ряда явлений, то есть как дуализм. Это дуальность. В соответствии с понятием дуальности структуры структурные качества социальных систем являются как средством, так и результатом практик, которые они регулярно организуют. Структура не является "внешней" по отношению к индивидам: как "отпечатки" памя-

ти и то, что проявляется в социальных практиках. Она в определенном смысле скорее "внутренняя", чем внешняя по отношению к деятельности индивидов (в терминах Дюрк-гейма). Структуру не нужно приравнивать к принуждению, она не только принуждает, но и дает возможности» [цит. по: 6, с. 61]. При этом все же складывается впечатление, что у Гидденса структура есть нечто процессирую-щее, и непонятно, где у нее граница.

Другой английский социолог - Маргарет Арчер в своей работе «Реалистская социальная теория: морфогенетический подход» показала общую слабость и индивидуализма и коллективизма, которая заключается в отсутствии временного фактора: люди и структуры в обоих подходах являются вневременными. Ссылаясь на Роя Бхаскара, Маргарет Арчер отмечает, что социальные структуры должны быть заземлены в пространстве и локализованы во времени, а пространство/время должно рассматриваться как поток и быть сценой происходящего [цит. по: 7, с. 188].

Недостаточность теории структурации Э. Гидденса не столько в ее неверифицируемо-сти (см. К. Поппера и И. Лакатоса) или методологической неуязвимости (см. М. Арчер), что можно было бы поставить ей даже в заслугу, сколько в том, что в этой теории опять же отсутствует временной фактор, то есть вневременные структуры и не менее вневременные деятели встречаются («сращиваются») где-то в середине, взаимно структурируются, а сам этот процесс происходит, чуть ли не с амплитудой ротора. Маргарет Арчер определяет теорию структурации Э. Гидденса как «конфля-ционизм»1.

Трансформационная модель социального действия (ТСМД) Роя Бхаскара и основанный на ней М/М подход Маргарет Арчер снимают это методологическое противоречие при рассмотрении взаимосвязи структуры и деятельности, вносят в эту взаимосвязь темпоральность, но ценой утраты целостности и системности. Так, например, М. Арчер весь процесс взаимодействия подчиняет трехчленным циклам: структура создает условия для взаимодействия действующих; это взаимодействие происходит со-

гласно своим внутренним особенностям; в результате возникает новая структура (морфоге-незис) или видоизменяется старая структура (морфостазис) и т. д.

Если рассматривать взаимосвязь деятелей и структурных условий как целостность, то следует признать, что континуальный аспект этого единства - структурные условия, а дискретный - человеческая деятельность. Такое понимание присутствует в теории морфогенеза/ морфостазиса (отсюда - М/М подход) М. Арчер, но в ее построениях не хватает важного антропологического элемента, того, кто не только активно участвует в процессах социализации «вновь прибывших» в социум, но и активно структурирует сами эти условия. Более того, как нам кажется, именно отсутствие этого антропологического элемента не позволяет М. Арчер объяснить ситуацию: почему в одних условиях возникает новая структура, а в других - эта структура почти не претерпевает никаких существенных изменений?

На наш взгляд, таким антропологическим феноменом является феномен Учителя, который может быть рассмотрен как на системном («система Учитель» Н. Моисеева), так и на индивидуально-личностном уровне как социокультурный феномен.

Напомним, что Н. Н. Моисеев понятием «система "Учитель" обозначал небиологическую форму передачи информации в обществе, представляющую собой "сложную, очень дифференцированную систему, которая обеспечивает преемственность знаний, культуры и традиций..."» [8, с. 115-116].

В нашем понимании, система «Учитель» -это многоуровневая система воспроизводства и трансформации человеческого опыта дискретного типа, возникающая при взаимосвязи структур и деятельности людей и объединяющая их (структуры и деятельность) в системную целостность.

Система «Учитель» действительно представляет собой сложную дифференцированную систему: если концепт «система» указывает на структурность феномена, то концепт «Учитель» - на его индивидуально-личностное выражение.

1 Слово «conflation» означает «соединение», «сплав», а также сведение двух текстов в один.

Однако следует иметь в виду, что введение и использование в теоретическом плане данного понятия имеет определенные сложности.

Первая концептуальная сложность заключается в том, что понятие «Учитель» вызывает ассоциативный ряд (связь между представлениями, при которой одно представление вызывает другое, ассоциация по сходству или ассоциация по смежности), тесно связанный, в первую очередь, с образованием как социальным институтом и педагогическими феноменами. Мы же, используя данное понятие, наделяем его более широким, социокультурным содержанием, выходящим за рамки только педагогических феноменов, но, одновременно, имплицитно связанным с ними. Сама же эта связь - связь целого и части, так как образование и педагогические феномены могут быть поняты только в контексте социокультурного целого (на это, например, указывает Э. Дюркгейм [см.: 9, с. 261]).

Другая сложность состоит в том, что в социологическом знании трудно найти теоретические прецеденты, при опоре на которые можно было бы построить концептуальное поле системы «Учитель» как сферы, где, если использовать терминологию П. Бурдье, «мертвый хватает живого», где структурные социальные условия и человеческие действия взаимопроникают друг в друга не только в сфере практики деятеля, но и в сфере структурной духовной реальности.

Последнее утверждение требует пояснения. Под понятием структуры мы понимаем большое разнообразие социальных феноменов - текст, язык, религиозный культ, политическая программа и пр., то есть все то, что, во-первых, является уже состоявшимся результатом прошлой человеческой деятельности и, во-вторых, переходит, актуализируется в настоящем, обнаруживая свое императивное воздействие на нынешних деятелей. Предельным обобщением этого понятия является культура общества, а предельным ограничением - любой деятельный акт отдельного индивида в прошлом, следы которого проявляются в настоящем.

Материалистическое учение о том, что сферой взаимопроникновения человеческой деятельности и структурных условий общества яв-

ляется практика, «забывает», что сами структурные условия уже являются кумулятивным результатом практик предыдущих людей и что современный человеческий деятель не может полностью отстраниться от этих структур и на момент своей последующей практики уже должен быть практически им (и ими) обучен, воспитан, социализован и пр. Поэтому структурные социальные условия и человеческие действия взаимопроникают друг друга не только в сфере практики деятеля, но и в сфере, которую вполне можно назвать сферой, где «мертвый хватает живого», но в таком случае это уже трудно назвать практикой без опасения выхолостить сам смысл этого концепта. Более того, мы полагаем, что само использование концепта практики при осмыслении процессов взаимосвязи структурных условий (обстоятельств) и человеческой деятельности не является нейтральным по отношению к ним, так как концептуально усиливает деятельностный фактор взаимосвязи в противовес структурному. Следствием этого является возможность смещения теоретизирования в направлении только трансформации общества в ущерб другому направлению теоретических усилий -рассмотрению процессов воспроизводства общества. Понятие «структурации», которое вводит Э. Гидденс для снятия противостояния деятельности и структуры, как нам кажется, еще больше запутывает суть взаимодействия, так как только на первый взгляд оно как бы концептуально усиливает структурный фактор взаимодействия по отношению к деятель-ностному, но на самом деле приводит к усилению опять же деятельностного фактора. Принципиально трудно различить гидденсовскую «структурацию» как практику, изменяющую структурные обстоятельства общества от марксистской «революционной практики», которая также стремится трансформировать структурные социальные условия.

Конечно, мы, современные деятели, не в состоянии изменить практику наших предшественников как прошлых деятелей, так как их практика уже состоялась. Более того, все мы, ныне живущие, являемся неким совокупным результатом этой практики, а сама эта практика - необходимым условием нашего как духовного, так и материального существования и раз-

вития. Но то, что мы как современные деятели можем сделать, имеет двойственную природу: во-первых, мы можем воспроизвести эту практику, внеся в нее несущественные изменения, или, во-вторых, кардинально трансформировать ее, причем результаты этой трансформации будут известны только тем, кто придет после нас. Существует, правда, и третий путь - мы можем «переписать» историю и тем самым изменить если не практику предшественников, то наше отношение к ней, но это будет тоже трансформация, правда, очень специфическая.

На наш взгляд, для моделирования процессов взаимосвязи человеческой деятельности и структурных обстоятельств общества необходимо использовать концепт «Учитель», который:

• является нейтральным по отношению к обоим концептам взаимосвязи - человеческой деятельности и структурным условиям общества (Учитель - это и структура, когда мы говорим «система "Учитель"» (символический универсум), но это, несомненно, и «деятель», когда мы говорим «учитель жизни», «духовный учитель»);

• указывает на первородность структурных условий, сложившихся в обществе, и их формирующее воздействие на деятелей и их действия (Учитель всегда раньше ученика);

• обозначает сети связей между практикой прошлых деятелей и современной практикой деятелей нынешних, полный разрыв которых губителен для практики последних (Ученик без Учителя не ученик, но и Учителем его делает Ученик);

• рассматривает взаимодействие структурных условий общества и человеческой деятельности как в воспроизводящем, так и в трансформирующем аспектах, так как воспроизводство структуры - это трансформирование (ограничение) свободы деятельности людей, а трансформирование структуры общества - это воспроизводство человеческой деятельности, ее раскрепощение;

• закрепляет временной контекст взаимосвязи (Учитель как феномен проявляется во временных отрезках различной длительности: от «времени репортеров» до времен большой длительности);

• обозначает ценностный аспект взаимодействия;

• выявляет коммуникативный аспект взаимодействия (Учитель не может существовать без общения с учеником).

Как нам кажется, феномен «Учитель» как теоретический концепт обладает большими эвристическими возможностями для понимания процессов взаимосвязи человеческой деятельности и структурных социальных условий. Именно этот концепт позволяет соединить объяснительный потенциал двух наиболее перспективных, с нашей точки зрения, социологических концепций современности - феноменологической социологии и М/М-подхода М. Арчер, что в теоретическом плане позволит разрешить давний спор между «холистической» (объективистской) и «индивидуалистической» (субъективистской) перспективами в социологии.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Гидденс, Э. Социология [Текст] / Э. Гидденс. - М.: Эдиториал УРСС, 1999.

2. Филиппов, А. Ф. Теоретическая социология [Текст] / А. Филиппов // Теория общества: сб. / пер. с нем., англ.; под ред. А. Ф. Филиппова. - М.: Канон-Пресс-Ц: Кучково поле, 1999. - 416 с.

3. Хайек, Ф. Индивидуализм - истинный и ложный [Текст] / Ф. Хайек // Философские науки. - 1998. - № 1. - С. 41.

4. Бергер, П. Социальное конструирование реальности [Текст] / П. Бергер, Т. Лукман. -М.: Медиум, 1995.

5. Berger, P. Reification and the sociological critique of consciousness [Text] / Berger P., Pullberg S. // New Left Review. - 1966. - No. 35. - P. 62-63.

6. Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас [Текст]. - Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995.

7. Арчер, М. Реализм и морфогенезис [Текст] / М. Арчер // Теория общества: сб. / пер. с нем., англ.; под ред. А. Ф. Филиппова. - М.: Канон-Пресс-Ц: Кучково поле, 1999. - 416 с.

8. Моисеев, Н. Н. Алгоритмы развития [Текст] / Н. Н. Моисеев. - М.: Наука, 1987.

9. Дюркгейм, Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение [Текст] / Э. Дюркгейм; пер. с фр. - М.: Канон, 1995.

REFERENCES

1. Giddens A. Sotsiologiya. Moscow: Editorial URSS, 1999.

2. Filippov A. F. Teoreticheskaya sotsiologiya. In: Filippov A. F. (Ed.) Teoriya obshchestva. Moscow, 1999.

3. Hayek F. Individualizm - istinnyy i lozhnyy. Fi-losofskie nauki. 1998, No. 1, p. 41.

4. Berger P., Luckmann T. Sotsialnoe konstruiro-vanie realnosti. Moscow: Medium, 1995.

5. Berger P., S. Pullberg Reification and the socio-

logical critique of consciousness. New Left Review. 1966, No. 35, pp. 62-63.

6. Sovremennaya sotsialnaya teoriya: Bourdieu, Giddens, Habermas. Novosibirsk: Izd-vo Novo-sib. un-ta, 1995.

7. Archer M. Realizm i morfogenezis. In: Filippov A. F. (Ed.). Teoriya obshchestva. Moscow: Kanon-Press-Ts: Kuchkovo pole, 1999. 416 p.

8. Moiseev N. N. Algoritmy razvitiya. Moscow: Nauka, 1987.

9. Durkheim E. Sotsiologiya. Ee predmet, metod, prednaznachenie. Moscow: Kanon, 1995.

Сафронов Игорь Павлович, доктор социологических наук, профессор кафедры теоретической и специальной социологии Института социально-гуманитарного образования Московского педагогического государственного университета e-mail: safronov-ip@mail.ru

Safronov Igor P., ScD in Sociology, Professor, Theoretical and Special Sociology Department, Institute for Social and Humanities Knowledge, Moscow State Pedagogical University e-mail: safronov-ip@mail.ru