Преемственность христианской традиции в культуре социума

УДК 316.74:2 ББК 60.563.05 К 89

Кузмина Г.Ю.

Преемственность христианской традиции в культуре социума

Аннотация:

В статье раскрыты особенности современных ориентаций христианского сознания в социологической практике преемственности духовно-культурных ценностей общества. Отмечается, что человеку свойственно устремляться к социальным целям, значимым для его религиозного сознания. Так возникает пространство, где религиозность трансформируется в социальность, в ее различные формы. Это пространство и составляет один из тех проблемных ареалов, который может и должна исследовать социология культуры.

Ключевые слова:

Религиозность, ценности, нормы, религиозные ценности и нормы, их виды, иерархия ценностей, мораль и нравственность.

В настоящее время происходят сильные изменения в экономической жизни страны, старшее поколение полностью отдает себя работе, пытаясь выжить в наше нелегкое время. В связи с этим встает такая важная проблема, как снижение воспитательной функции семьи. Конечно, хорошо, когда детьми занимаются бабушки и дедушки. Помощь, оказываемая старшими молодым членам семьи весьма многообразна. Чаще всего она выражается в уходе за малолетними внуками и правнуками. Значение этой помощи трудно переоценить. Здесь и преимущество индивидуального обучения, и ценность тесного общения с ребенком в первые годы жизни, и большая гарантия предохранения его от заболеваний, столь частых в детских дошкольных учреждениях. Но при совместном проживании молодого и старшего поколения часто возникает непонимание друг друга. Причинами отсутствия взаимопонимания становятся объективная разница, связанная с новыми социальными условиями, разногласия во взглядах на жизнь, несовпадение ценностей и психологические особенности пожилых и молодых людей. Молодое поколение растождествляется с дедами и как носителями идей прошлого, и как авторитетами в семье, ориентирами в жизни. Это ведет к напряжению в институте семьи, с которым себя все-таки отождествляет подавляющее большинство старшего поколения. Можно лишь пожелать, чтобы в каждой семье «конфликт поколений» решался на основе чудесного сплава любви к детям и уважения к старости.

По данным Российского независимого института социальных и национальных проблем (РНИСиНП), о своей вере в Бога заявили 47% респондентов, что почти в четыре раза больше, чем в конце семидесятых. В то же самое время почти в 2,5 раза уменьшилось количество тех, кто не верит ни в какие сверхъестественные силы - 10%. По данным петербургского НИИ комплексных исследований, соотношение между верующими и атеистами - 80% и 18% соответственно.

Любопытный парадокс: общее число верующих (47%) оказалось меньше общего числа приверженцев различных конфессий (70%). Ислам и православие идентифицируют с национальным образом жизни, с типом культуры, принадлежность к которой естественна для респондента. При этом среди тех, кто относит себя к неверующим, оказались и те, кто верит в черта (1,6%), приметы (14,7%), в некую сверхъестественную силу (13,2%), в загробную жизнь (2,8%), колдовство и магию (3,4%), в переселение душ (2,4%) и т. д.

Среди верующих картина не менее странная: 25% опрошенных верят в магию и колдовство, 30% - в астрологию и гороскопы. При этом многие атеисты подчеркивают

авторитет Русской православной церкви в решении проблем общества, а верующие не считают отношение к религии определяющим при выборе круга общения.

Большинство людей, воспитанных в советское время, неверующие. Хотя приближающаяся смерть в пожилом возрасте является наиболее распространенной причиной обращения к религии - среди людей после 60 лет верят свыше 85%. Среди людей с высшим образованием верующих меньше, чем среди людей со средним. Хотя среди представителей академической науки отнесли себя к православным 89,7%, среди военнослужащих - 79%. Богатые атеистичнее бедных. В провинции верующих больше, чем в мегаполисах. Так, в сельской местности атеистов - 9%, в малом городе - 18%, а в большом - уже 23%. Большинство людей согласно с тем, что интерес к религии у значительной части общества поверхностный, обусловленный модой, но все равно называют себя верующими.

В ХХ в. «Всеобщая декларация прав человека», принятая Генеральной Ассамблеей ООН, сформулировала принцип свободы вероисповедания: «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов» (статья 18).

Важное значение для международной политической практики обеспечения религиозной терпимости и свободы вероисповедания имела состоявшаяся в 1999 г. Венская встреча представителей государств - участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. В принятом итоговом документе содержались принципы 16 и 17, раскрывавшие суть этой практики: «16. С целью обеспечить свободу личности исповедовать религию или веру государства-участники будут среди прочего:

16.1 - принимать эффективные меры по предотвращению и ликвидации дискриминации лиц или объединений на почве религии или убеждений в отношении признания, осуществления и пользования правами человека и основными свободами во всех областях гражданской, политической, экономической, социальной и культурной жизни и по обеспечению действительного равенства между верующими и неверующими;

16.2 - способствовать климату взаимной терпимости и уважения между верующими различных объединений, а также между верующими и неверующими;

16.3 - предоставлять по их просьбе объединениям верующих, исповедующих или готовых исповедовать свою веру в конституционных рамках своих государств, признание статуса, предусмотренного для них в соответствующих странах;

16.4 - уважать право этих религиозных объединений:

- основывать и содержать свободно доступные места богослужений и собраний;

- организовываться в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой;

- выбирать, назначать и заменять свой персонал согласно своим соответствующим требованиям и стандартам, а также любым свободно достигнутым договоренностям между ними и их государством;

- испрашивать и получать добровольные финансовые и другие пожертвования;

16.5 - вступать в консультации с религиозными культами, учреждениями и организациями с целью достижения лучшего понимания потребностей религиозных свобод;

16.6 - уважать право каждого давать и получать религиозное образование на языке по своему выбору или индивидуально, или совместно с другими;

16.7 - в этом контексте уважать среди прочего свободу родителей обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями;

16.8 - разрешать подготовку религиозного персонала в соответствующих учреждениях;

16.9 - уважать права верующих и религиозных объединений приобретать и использовать священные книги, религиозные издания на языке по своему выбору и другие предметы и материалы, относящиеся к исповедованию религии или веры, и владеть ими;

16.10 - разрешать религиозным культам, учреждениям и организациям

производить, импортировать и распространять религиозные издания и материалы;

16.11 - благожелательно рассматривать заинтересованность религиозных

объединений в участии в общественном диалоге, в том числе через средства массовой информации.

17. Государства-участники признают, что осуществление вышеупомянутых прав, относящихся к свободе религии или убеждений, может подлежать лишь таким

ограничениям, которые установлены законом, совместимы с их обязательствами по международному праву и их международными обязательствами. Они будут обеспечивать в своих законах и административных правилах и при их применении полное и

эффективное осуществление свободы мысли, совести, религии или убеждений».

H.И. Лапин отмечает, что «для прикладных целей особое значение приобретает типология ценностей по их месту в статусно-иерархической структуре ценностного сознания членов общества» [1]. С учетом результатов прикладных исследований он выделяет четыре группы ценностей.

I. Ценности высокого статуса, «ядро» ценностной системы;

2. Ценности среднего статуса, которые могут перемещаться в состав ядра или на периферию, поэтому их можно представить как «структурный резерв»;

3. Ценности ниже среднего, но не самого низкого статуса, или «периферию» -они также подвижны и могут перемещаться в «резерв» или в «хвост»;

4. Ценности низшего статуса, «хвост» ценностной структуры, состав которой малоподвижен.

Признание иерархизма присуще всякой ценностной системе, но в христианстве оно представлено в крайне абсолютизированной форме, отвергающей саму возможность какого-либо равенства ценностей. Наивысшим статусом во всей ценностной системе христианства обладает Бог как ценность и все, что с ним связано. В группе «земных» ценностей наибольшую значимость имеет человек как высшее творение Бога. Подобный взгляд на человека раскрывается в представлениях о назначении человека и его достоинстве, о личности и сущности человека, о свободе и ответственности.

С наличием ценностей, с одной стороны, и устойчивых, повторяющихся оценок - с другой, связано формирование социальных норм. При этом норма выступает как средство социальной регуляции поведения индивидов и групп, с помощью, которой общество предъявляет требования к их поведению, направляет, контролирует, регулирует, оценивает это поведение [2].

Понятие ценности является более общим по отношению к понятиям идеал, нравственная норма, так как они, в свою очередь, являются ценностями. По мнению Л.И.Иваненко, ценности в большей степени соотносятся с целеполагающими сторонами человеческой деятельности, тогда как нормы тяготеют преимущественно к средствам и способам ее осуществления. Нормативная система более жестко детерминирует деятельность, чем ценностная, так как, во-первых, норма не имеет градаций, ей либо следуют, либо нет. Ценности же различаются по «интенсивности», характеризуются большей или меньшей степенью настоятельности.

Во-вторых, конкретная система норм основывается на внутренней монолитности: человек в своей деятельности следуют ей всецело и полностью; неприятие какого-либо из элементов этой системы означает неустойчивость, противоречивость его личностной структуры отношений. Что же касается системы ценностей, то она, как правило, строится по принципу иерархии: человек способен «жертвовать» одними ценностями ради других, варьировать порядок их реализации. Кроме того, эти механизмы выполняют, как правило, различную ролевую функцию в формировании личностно-мотивационной структуры

деятельности. Ценности выступают определенными целевыми ориентирами, определяют верхнюю границу уровня социальных притязаний личности, нормы же - это средний «оптимум», перешагнув границы норм, личность рискует оказаться под давлением неформальных санкций.

Будучи частью общества, религия порождает нормы, регулирующие определенную часть общественных отношений - так называемые религиозные нормы. Не все они относятся к разряду моральных норм, например, некоторые обращены к решению внутриконфессиональных вопросов. И тем не менее даже те нормы, которые не являются собственно моральными, тесно связаны с моралью.

Светские и религиозные исследователи по-разному подходят к выделению видов религиозных норм. Наиболее убедительной, на наш взгляд, является классификация, предложенная М. Варьясом [3], который различает догматические, канонические, бытовые и собственно моральные религиозные нормы. Рассмотрим более подробно названные виды норм.

Догматические нормы определяют философскую направленность религии, в большинстве случаев являются константными. Именно с догматическими религиозными нормами связано формирование концептуальных оценок положительного и отрицательного в явлениях действительности.

Канонические религиозные нормы регулируют богослужебную и обрядовую деятельность, весь внутриконфессиональный уклад. При этом часть из них касается соблюдения обрядов, ритуалов, особенностей внутрицерковного поведения, т.е. предназначены специально для регламентирования культово-обрядной стороны церковной жизни. Вторая группа норм в ряде случаев связана не только с внутрицерковными, но и с общегражданскими и даже с политическими отношениями, что примыкает к области морали и нравственности, например брак.

Бытовые религиозные нормы призваны регулировать внутрисемейный уклад жизни, индивидуальное поведение личности по отношению к священному и т.д. Религиозные нормы христианской морали обращены к регулированию не столько поведения людей, сколько внутреннего состояния личности, ее мыслей и чувств. Эти нормы имеют своеобразную структуру, которая вместо формальной «разрешено -запрещено» характеризуется оценочной окраской «добро - зло», «благо - вред» и т.д. Они различаются по содержанию и объему. Так, в моральную норму в качестве структурных частей могут входить иные самостоятельные нормы, составляя определенную иерархию.

Выдвигая на первое место ценности трансцендентные - Бог, высшая жизнь и другие, - христианские моральные нормы внутрь личности помещают и факторы сдерживания ее эгоистических интересов: совесть, любовь к Богу, любовь к ближнему. Они рассчитаны на свободный выбор человека, согласно евангельским представлениям, данный ему изначально. Эти нормы заставляют держать ответ в первую очередь перед собственной совестью, и потому считается, что на их основании каждый человек может осудить себя строже, чем это сделает власть.

Кроме того, необходимо отметить, что именно в Евангелиях, в христианстве обозначен новый подход к формированию всей модели мышления и восприятия социума. Ветхозаветное отрицание - «Не делай другому того, чего не желаешь себе», -превращается в утверждение, побуждение к действию - «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матф., 7:12). На смену эквивалентной морали - «Око за око», - христианство принесло неэквивалентную мораль - «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Матф., 5:39). А это уже и совершенно новая система ценностей.

Как показывают специальные исследования, личностные кризисы, неврозы в «христианском мире» тесно связаны с переживанием одиночества, отчужденности, вины и стыда в случае возможного или действительного поражения [4]. В тех же регионах (Африка), культура которых сформирована в русле иных религиозных традиций, где

отсутствует понятие личного греха, вины и ответственности, источник страдания всегда находится вне человека. Это - злые духи, соседи, враги и т.д. Соперничество с внешним врагом значительно проще, нежели соперничество с внутренним. Не случайно перевод внутреннего конфликта во внешний является одним из способов его разрешения.

Более того, у православных верующих и неверующих образы социального мира существенно различаются. В частности, по критерию «Вера в справедливый мир» христиане показывают более высокие результаты, оценивают окружающий мир как вполне терпимый, выражают готовность принимать социальную реальность такой, как она есть. При этом религиозные субъекты описывают окружающую социальную реальность в более негативных терминах. По мнению В. Знакова, «...естественно было бы предположить, что верующие люди более снисходительны к недостаткам ближних» [5]. И хотя эта гипотеза действительно требует научных доказательств, необходимо учитывать, что совесть является одним из центральных компонентов христианского нравственного сознания.

Дополняя друг друга, переплетаясь и входя друг в друга как структурные подразделения, моральные нормы образуют социальный институт, называемый моралью. Это - открытое обращение к сознанию и чувствам личности. Однако существует еще и второй план, связанный с влиянием на формирование неосознаваемых компонентов ментальности. Он проявляется в примерах неявного вхождения моральных норм христианства в повседневную жизнь людей через языковой компонент культуры.

Касаясь религиозных моральных норм, на наш взгляд, необходимо подчеркнуть различия в смысловых оттенках понятий «мораль» и «нравственность». Мораль выступает как внешний институт, как совокупность причинно-следственных установок, подвигающих человека на совершение добрых поступков. Нравственность - это результат усвоения и присвоения морали, внутреннее содержание самого добра человека, ради которого и существует внешнее действие. В нравственности исполнение действия изнутри подкреплено мотивами более высокого порядка.

С точки зрения современных православных богословов, нравственность понимается как потребность «:.. .соответствовать богоданной природе, которая выражается в приобретении постоянно действующих чувствований, понятий и характеристик человеческой личности, направленных к достижению свойств, именуемых добродетелями» [6].

Именно понимание добра как цели и средства христианской морали позволяет сосредоточить смысловую нагрузку вероучения вокруг идеи личности. При этом необходимо отметить, что представления о личности и сущности человека обнаруживаются во всех видах религиозных норм. По сравнению с представлениями, которые могут быть недостаточно четко осознаваемы личностью, ценности и нормы имеют более высокий уровень осознания, поскольку теснее связаны с мотивационной и волевой сферами. Представления конкретизируются и конституируются в ценностях; соотносясь с нормами, воплощаются в деятельности. В ценностях, ценностных ориентациях и нормах объективируется не только опыт личности, но «прежде всего исторический опыт, накопленный человечеством» [7].

Примечания:

1. Кулаков А.Е. Религии мира: пособие для учащихся. М.: АСТ, 2005. С. 7.

2. Фролов А.С. Особенности формирования социально-политических ценностных ориентаций // Ценностные ориентации социалистического образа жизни. Л., 1989. С. 56.

3. Варьяс М. Религиозная мораль и политико-правовая действительность: теологический аспект // Общественные науки и современность. 1993. №5. С. 53-67.

4. Даниленко О.И. Душевное здоровье как культурно-исторический феномен // Социологические исследования. 2001. №2. С. 10-17.

5. Знаков В.В. Понимание субъектом правды о моральном поступке другого человека: нормативная этика и психология нравственного сознания // Психологический журнал. 2000. №1. С. 32-43.

6. Корзинкин А.А. (Архимандрит Зиновий). Духовно-нравственная концепция воспитания личности и современное образование: автореф. дис. ... канд. пед. наук. Курск, 2004. С. 15.

7. Котова И.Б., Шиянов Е.Н. Философские основания современной педагогики. Ростов н/Д: Изд-во РПУ, 2004. С. 41.