О регламентации залога по уставу уголовного судопроизводства 1864 г. И УПК РФ

О РЕГЛАМЕНТАЦИИ ЗАЛОГА ПО УСТАВУ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА 1864 г. И УПК РФ

О.В. ХИМИЧЕВА

начальник кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России,

доктор юридических наук, профессор О.Р. ГАЗИЕВ

адъюнкт кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России

Аннотация. Приводится сравнительный анализ правовой регламентации меры пресечения в виде залога по Уставу уголовного судопроизводства 20 ноября 1864 г. и УПК РФ 18 декабря 2001 г.

Ключевые слова: залог, Устав уголовного судопроизводства 1864 г., мера пресечения.

ABOUT REGULATION OF THE PLEDGE BY CHARTER OF CRIMINAL JUSTICE 1864 AND THE CRIMINAL PROCEDURE CODE

OF THE RUSSIAN FEDERATION

O.V. KHIMICHEVA

Head of the Criminal Procedure Moscow University, Russian Ministry of Internal Affairs,

Doctor of Law, Professor O.R GAZIEV

graduate student at Moscow University of Ministry of Internal Affairs of Russian Federation

Annotation. The article is devoted to comparative analysis of a legal regulation of the pledge by Charter of Criminal Justice on November 20, 1864 and the Criminal Procedure Code of the Russian Federation on Desember 18,

Key words: pledge, Charter of Criminal Justice on November 20, 1864, measure of restriction.

В ходе реформы уголовного судопроизводства в направлении его гуманизации и максимального обеспечения прав участвующих в нем лиц существенным коррективам подвергся институт мер пресечения. В числе мер пресечения, применяемых в отношении обвиняемого и подозреваемого, наиболее действенным с точки зрения реализации назначения уголовного судопроизводства, состоящего в защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также в защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, является залог. Эта мера пресечения путем имущественного принуждения позволяет достичь целей мер процессуального принуждения, не ограничивая при этом такого важного конституционного права обвиняеомго и подозреваемого как неприкосновенность личности.

Залог давно известен отечественному законодателю. В Уставе уголовного судопроизводства 20 ноября 1864 г.1 впервые предусмотрена мера пресечения — «взятие залога», получившая за-

конодательное закрепление в кн. 2 разд. 2 гл. 6. В современном уголовном процессе эта мера пресечения стала активнее применяться после внесения изменений в ее регламентацию в апреле 2010 г. (ст. 106 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации2).

И.Я. Фойницкий писал о залоге: «Развитие данного института служит яркой иллюстрацией того, что в истории уголовного процесса энергия мер пресечения всегда находилась в обратном соотношении с уровнем развития гражданской свободы. С расширением гражданской свободы положение обвиняемых становилось легче, и уголовный процесс стремился прибегать к более мягким мерам пресечения»3.

Рассмотрим некоторые наиболее очевидные различия и сходства в регламентации залога по УУС 1864 г. и по уголовно-процессуальному законодательству Российской Федерации.

Цель применения залога согласно ст. 416 УУС 1864 г. — воспрепятствование обвиняемому уклониться от следствия. По УПК РФ эта цель опреде-

лена шире (обеспечение явки подозреваемого либо обвиняемого к следователю, дознавателю или в суд, предупреждения совершения новых преступлений — ч. 1 ст. 106).

В УУС 1864 г. применение меры пресечения в виде залога зависело от вида наказания. В соответствии со ст. 417 «против обвиняемых в преступлениях и проступках, подвергающих заключению в тюрьму, смирительный дом или крепость, без ограничения прав и преимуществ ..., высшей мерой обеспечения может быть отдача на поруки», а ст. 418 устанавливала, что «против обвиняемых в преступлениях и проступках, подвергающих заключению в смирительный дом или крепости, с ограничением прав и преимуществ ., высшей мерой обеспечения может быть требование залога».

Таким образом, в отличие от современного закона, по которому залог может быть избран при производстве по любому преступлению (как небольшой и средней тяжести, так и по тяжким и особо тяжким преуступлениям), в УУС 1864 г. устанавливался «верхний предел» применения этой меры.

В ст. 421 УУС 1864 г. при избрании меры пресечения в виде залога принимались в соображение не только строгость угрожающего обвиняемому наказания, но также сила представлявшихся против него улик, возможность скрыть следы преступления, состояние здоровья, пол, возраст и положение обвиняемого в обществе.

В УПК РФ при избрании меры пресечения в виде залога в отношении подозреваемого или обвиняемого учитываются такие обстоятельства, как тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий, а также другие обстоятельства (ст. 99).

В целом обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения, похожи, но есть и существенные отличия. Такое обстоятельство, как возможность обвиняемого скрыть следы преступления, предусмотренное в ст. 421 УУС 1864 г., по УПК РФ урегулировано гораздо шире и имеет другое процессуальное значение: согласно п. 3 ч. 1 ст. 97 возможность подозреваемого или обвиняемого уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу является основанием для избрания меры пресечения, а не просто учитывается при выборе меры пресечения.

Далее, в УПК РФ вполне оправданно при избрании меры пресечения не учитываются такие обстоятельства, как пол и положение в обществе обвиняемого, поскольку ст. 19 Конституции Российской Федерации4 устанавливает принцип равенства всех перед законом и судом. Однако, принять во внимание личность обвиняемого при избрании меры пресечения позволяют другие обстлятельства, указанные в ст. 99 УПК РФ: семейное положение, род занятий и другие.

В УУС 1864 г. в качестве обстоятельства, учитываемого при избрани меры пресечения в отношении лица, предусмотрена «сила представляющихся против него улик». Фактически речь идет об оценке обоснованности подозрения или обвинения. Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста»5 в постановлении о рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения суду следует дать оценку обоснованности выдвинутого против лица подозрения, убедиться в достаточности данных об имевшем место событии преступления и о причастности к нему подозреваемого; однако суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом преступлении.

По УУС 1864 г. внести залог мог как сам обвиняемый, так и «всякое другое лицо» (ст. 423). Каких-либо ограничений по кругу лиц, могущих стать залогодателями, не предусмотрено и в действующем уголовно-процессуальном законе, что положительно влияет на эффективность применения этой меры пресечения.

По УУС 1864 г. залог состоял в деньгах или движимом имуществе. В УПК РФ перечень предметов залога существенно расширился и включает недвижимое имущество и движимое имущество в виде денег, ценностей, акций, облигаций, допущенных к публичному обращению в Российской Федерации.

Согласно ст. 424 УУС сумма залога определялась «сообразно со строгостью наказания, угрожающего обвиняемому, и с состоянием залогодателя». Однако, существовало ограничение, по которому сумма залога не могла быть меньше гражданского иска потерпевшего, если такой иск подтверждался достоверными доказательствами (ст. 425).

В случае побега обвиняемого или уклонения его от следствия и суда, залогом обеспечивался гражданский иск потерпевшего, остальные же средства служили для обустройства мест заключения (ст. 427 УУС 1864 г.). Залог подлежал конфискации с момента установления нарушения указанных выше обстоятельств независимо от того, предприняты ли были залогодателем меры по воспрепятствованию или нет, если они не имели успеха.

По поводу ограничения суммы залога В.К. Слу-чевский отмечал, что оно не имеет безусловного значения, так как при оценке требований гражданских истцов следователь и суд ни от кого не зависят6.

По мнению И.Я. Фойницкого, «такое ограничение размера его совершенно излишне, залог и поручительство не обеспечивают требований гражданского истца, в интересах которого применяется совершенно иная мера — наложение ареста или запрещение на имение обвиняемого, ст. 268 УУС»7.

Безусловно, следует согласиться с П.И. Люблинским в том, что при применении меры пресечения в виде залога «должно принимать в соображение то, что может предупредить побег, а не то, чтобы гражданский истец остался доволен в случае побега»8. Действительно, целью залога является обеспечение явки обвиняемого, а не удовлетворение гражданского иска потерпевшего. Возможность возмещения вреда потерпевшему из залоговых сумм противоречит и сущности этой меры пресечения.

Размер залоговой суммы законом не устанавливался по причине того, что в каждом случае невозможно было соразмерять его с обстоятельствами. В одном случае низкая сумма залога была бы велика и оказалась для «бедняка» недоступным условием свободы, в другом же и самый высокий размер залога не смог бы являться гарантом соблюдения условий меры пресечения «богачом»9.

В действующем УПК РФ вид и размер залога определяются с учетом характера совершенного преступления, данных о личности подозреваемого либо обвиняемого и имущественного положения залогодателя. Но существуют «минимумы» в денежном эквиваленте, соразмерные тяжести преступления. Так, по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести размер залога не может быть менее ста тысяч рублей, а по уголовным делам

о тяжких и особо тяжких преступлениях — менее пятисот тысяч рублей. Установление этих минимумов несет негативную тенденцию для развития и расширения применения меры пресечения в виде залога10.

По нашему мнению, минимальный размер залога необходимо отменить, либо он должен быть уменьшен. Так, по результатам опроса против фиксированного минимального размера залога выступают большинство респондентов (61% следователей и 59% дознавателей)11.

Таким образом, правовая регламентация залога в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. и УПК РФ 2001 г. во многом схожа. Это отражает приемственность отечественного уголовно-процессуального законодательства. Вместе с тем по некоторым позициям, к примеру, в части отсутствия минимальной суммы залога, Устав уголовного судопроизводства выгодно отличается от современного закона, что необходимо учесть в ходе его дальнейшего реформирования.

1 Российское законодательство Х—ХХ вв. В 9 т. Т. 8. М., 1991. Далее по тексту — УУС 1864 г.

2 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (в ред. от 3 марта 2013 г. № 23-Ф3) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2001. 24 декабря. № 52. ч. 1. ст. 4921. Далее по тексту — УПК РФ.

3 См. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. Петроград, 1915. С. 331—332.

4 Конституция Российской Федерации: принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г. (с поправками от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ и от 30 декабря 2008 г. № 7-ФКЗ) // Российская газета. 1993, 25 декабря.

5 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 октября 2009г. № 22 (в ред. от 14 июня 2012 г.) «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» // Российская газета. 2009, 11 ноября.

6 Случевский В.К. Учебник уголовного процесса. Т. 2. Судоустройство — судопроизводство. СПб., 1913. С. 370 // Режим доступа: http://www.knigafund.ru/ books/24621/read#page385 (дата обращения: 21 декабря 2012 г.).

7 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2., СПб., 1899. С. 358. // Режим доступа: http://www.knigafund. ги/ books/26919/read#page362 (дата обращения: 21 декабря 2012 г.).

8 Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб., 1906. С. 355.

9 См.: Медведева О.В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального принуждения по законодательству Российской Федерации. Дисс. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 1998. С. 16—17.

10 См.: Плоткина Ю.Б. Применение мер пресечения, избираемых по решению суда, в стадии предварительного расследования: Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 36—37, 94—97.

11 Опрос проводился О.Р. Газиевым в г. Уфа Республики Башкортостан в 2012—2013 гг.; опрошены 70 следователей и 26 дознавателей органов внутренних дел.