Последний лоток свободы

Фото: ЮРИЙ МАРТЬЯНОВ, "Ъ"

       В начале октября состоялось заседание правительства, на котором была объявлена война пиратам. Михаил Касьянов выразил готовность лично возглавить "правительственную комиссию по противодействию нарушениям в сфере интеллектуальной собственности". И хотя антипиратская программа только разрабатывается, ее последствия очевидны: цены на музыку и фильмы повысятся, а пиратство не исчезнет.
История болезни
       Пиратство в России достигло грандиозных масштабов. Если десять лет назад контрафактная продукция завозилась в страну из Китая, Болгарии, Украины, то сегодня направление этого товарного потока изменилось. Как сообщил президент российского отделения IFPI (Международной федерации производителей фонограмм) Игорь Пожитков, "пиратские диски, произведенные в России, недавно обнаружились аж в Перу". Россия стала вторым после Китая экспортером нелегальной продукции. Произошло это потому, что линии по производству оптических носителей (CD и DVD) из стран, где пиратство удалось приструнить, переехали к нам. Пираты действуют по четырем направлениям: музыкальная продукция (компакт-кассеты и CD), видеокассеты, DVD и, наконец, компьютерный софт. В каждом секторе только в Москве конкурируют четыре-пять крупных пиратских фирм.
       По данным экспертов, на долю контрафактной продукции у нас приходится от 64% до 86% общего объема продаж носителей. Потери правообладателей оцениваются в $575 млн, недополученные государством налоги — в $100 млн.
       Раньше с пиратством пытались бороться самые разные организации самыми разными способами (например, публично давили катком пиратские кассеты или отслеживали со спутника грузовики с контрафактными дисками). Однако все это напоминало битву с ветряными мельницами. Наконец Михаил Касьянов признал, что ситуация с пиратством в России — "признак дремучести страны". На заседании кабинета министров решили создать правительственную комиссию, которая и будет думать, как противостоять пиратам, а также займется координацией действий различных ведомств в рамках защиты прав владельцев интеллектуальной собственности. В разработке антипиратской программы примут участие Минпечати, Минкульт, МВД, ГТК, МАП, Минпромнауки, Роспатент, Минэкономразвития, ФСБ, ФСНП, Генпрокуратура, Минюст. Работа пойдет по нескольким направлениям: усовершенствование законодательства (чтобы было понятно, за что сажать пиратов), оптимизация правоприменения (чтобы было понятно, как их судить), усиление контроля федеральных органов власти, разработка единой системы идентификации легальной продукции (чтобы отличать пиратов от непиратов). Наконец, все производители аудиовизуальной продукции должны будут получать лицензии Минпечати.
       Однако государственной машине предстоит борьба с серьезным противником. Пока даже не ясна его истинная мощь. Дело в том, что зафиксировать каждый факт продажи контрафактного диска невозможно — на то он и теневой бизнес. Поэтому все статистические данные относительно объемов пиратского производства носят сугубо оценочный характер и сильно разнятся.
       
Диагноз: все запущено
       Казалось бы, от пиратов страдают все — от сочинителей и исполнителей до потребителя. Однако на деле все они так или иначе пиратам потворствуют. Все начинается так. Артист, который, скажем, собирается записать диск, предлагает автору сделку: "Давай-ка я заплачу тебе $100 за песню — зачем тебе ждать, когда придут авторские отчисления?" Почему бы и нет, думает автор и принимает купюру. Артист идет с песней в издательскую компанию (студию). Там говорят: "Песню берем, готовы сейчас заплатить $1000. Как будет продаваться диск, неизвестно, напечатаем тысяч пять". Артист берет гонорар и отправляется в "чес" по городам и весям зарабатывать на пропитание. На Западе, кстати, все происходит с точностью до наоборот: артист получает деньги от продажи дисков, а концертные туры проводит в поддержку альбома.

Фото: СЕРГЕЙ ПОНОМАРЕВ, "Ъ"
Игорь Пожитков: "Пиратские диски российского производства обнаружены в Перу"

Представитель студии тем временем приходит к дистрибутору: "Есть материал, сколько можете распространить?" Дистрибуторы в ответ: "Тысяч десять". Далее следует обращение к производителю дисков: "Напечатайте нам тысяч 15 на всякий случай". На заводе печатают "на всякий случай" тысяч 20. Но на этом история не заканчивается. Завод из другого города делает с успешной пластинки копию и печатает свой тираж с чужим логотипом. Суммарный объем проданных дисков и полученная прибыль не поддается подсчетам.
       Игорь Пожитков, IFPI: С нашей точки зрения, пиратство — это реально существующая индустрия, хорошо развитая, начиная от производства и заканчивая распространением. Пираты достаточно грамотные маркетологи. В эту деятельность могут быть вовлечены — не организационно, конечно, а по жизни — вполне легальные структуры.
       То, что альянс пиратов и честных компаний действительно возможен, подтверждают и сами правообладатели.
       Алена Михайлова, генеральный директор компании Real Records: После кризиса 1998 года была альтернатива: либо закрыться, либо договориться с пиратами. И с пиратами пошли договариваться все. Этот союз существовал, пока пираты не почувствовали, что могут развернуться. Они начали выходить на рынок авторских прав. Доход с пиратского продукта позволял им платить авторам гонорары гораздо большие, чем предлагали легальные компании.
       Но самые главные помощники пиратов — потребители, которые голосуют за их продукцию рублем. По самым скромным подсчетам, в 2001 году покупатели вполне добровольно отдали пиратам $250 млн.
       Виктор (имя изменено), сотрудник одной из крупнейших пиратских компьютерных фирм "Фаргус" (www.fargus.com): Ведущие пиратские фирмы работают на высоком уровне. Судите сами: у нас, например, игры озвучивают те же профессиональные актеры, что работают на центральных каналах ТВ. Нужно понимать, что нашему потребителю вообще мало знакомы названия зарубежных производителей игр, и, подходя к лотку, он просит диск "настоящего 'Фаргуса'". Качество нашей локализации действительно ничем не уступает лицензионному, а зачастую его превосходит. Еще одна любопытная деталь. В России "Фаргус", естественно, существует неофициально. А братья-украинцы взяли и зарегистрировали фирму с таким же названием и штампуют свои диски, демпингуя рынок. Только вдумайтесь: зарубежные пираты, ориентируясь на российский рынок, подделывают продукцию не американских производителей, а российских пиратов.
       
Побочные эффекты
       В стратегии борьбы с пиратами правительство выделяет два главных направления: жесткий контроль за заводами (для этого ведется лицензирование их деятельности) и перевод торговли с рыночных лотков в магазины. Это приведет к тому, что пиратство станет рискованным, более затратным, а цены на контрафактную продукцию неизбежно повысятся — об этом говорят сведущие люди.

Фото: ДМИТРИЙ ЛЕБЕДЕВ, "Ъ"
Аркадий Клепиков: "Рисковать бизнесом нам нет никакой выгоды"

Аркадий Клепиков, глава некоммерческого партнерства производителей оптических носителей "Диск-альянс", объединяющего шесть заводов в Москве, Зеленограде, Казани и Екатеринбурге: На завод всегда можно прийти, арестовать оборудование, поэтому нам рисковать бизнесом нет никакой выгоды. У нас есть только сырье и станки. А вот поймать пирата гораздо сложнее — у него ничего нет. Как предприниматель я против пиратства, потому что не хочу проблем. А как потребитель — за, потому что есть возможность покупать продукцию, которую не делают легальные производители. Политическими способами проблему пиратства не решить. Все эти меры принимаются для того, чтобы отчитаться перед Западом, для вступления в ВТО. Вступим в ВТО, а пиратство как было, так и будет. Ну не будут торговать на Тверской, в подземных переходах, так будут из-под полы или в интернете. Пираты переедут куда-нибудь, цены вырастут, потому что повысится риск.
       Виктор, "Фаргус": Когда стало известно о правительственном плане очередного завинчивания антипиратских гаек, производители контрафакта собрались на расширенное совещание, чтобы обсудить, чем все это грозит. Общий вердикт примерно таков: не грозит ничем особенным. Возможно, усиление гонений на пиратские торговые точки в Москве (кстати, гонения эти и так регулярны — отбирают партию товара у продавца, а потом за $200-300 милиция отдает ее обратно) приведет к падению объемов продаж и, соответственно, некоторому росту цен на пиратскую продукцию. О том же, что правительственные меры изживут само явление, и речи быть не может: во-первых, даже у московских производителей контрафакта на каждый проданный диск в Москве приходится пять, проданных в регионах. А в провинции наладить драконовский контроль за торговыми точками нереально. Кроме того, рынок все равно будет регулироваться экономически, а не административно: если компьютерная игра стоит $40, то ее просто никто не будет брать.
       Интересно, что у пиратов есть стратегические предложения по борьбе с самими собой.
       Виктор, "Фаргус": Я бы на месте Касьянова делал для западников вид, что у нас ведется мощная борьба с пиратством. А сам бы понимал, что в России пиратство — двигатель прогресса. Никогда бы наши школьники, которые сегодня разбираются в сложнейших программах, этого не достигли, если бы покупали пакеты софта по $1000. И я избрал бы такую тактику: тех, кто "пиратит" "зарубеж", предлагающий неадекватно дорогой продукт, не трогал бы. И очень жестко разбирался бы с теми, кто подделывает продукт отечественный. Кстати, наша фирма никогда своих не подделывает. Из этических соображений, но и не только: если производитель здесь, то и проблемы будут ближе. Да и вообще, мы себя называем не пиратами, а корсарами. И никуда мы не денемся.
ИЛЬЯ НАГИБИН, ЮРИЙ ЛЬВОВ
       

ПРЯМАЯ РЕЧЬ
       
У вас есть пиратская продукция?
       Дмитрий Неткач, продюсер театрального проекта "Ladies Night. Только для женщин":
       — Есть, и немало. Как профессионал, я обязан знать обо всех последних релизах, поэтому отдаю должное мгновенно появляющимся пиратским копиям. Легальная часть бизнеса гораздо более тяжеловесна и медлительна.
       Андрей Серов, вице-президент банка "Зенит":
       — Видеокассеты покупаю. Новые фильмы быстрее появляются на пиратских копиях. Да и дешевле. Хотя я и не знаю, какая разница в цене.
       Бари Алибасов, продюсер:
       — Конечно. Мне и в голову не придет покупать лицензионную продукцию. Такова экономика России. Если в США средняя зарплата — $3000, то там только 2% пиратской продукции, которая в бедных кварталах. У нас немногие могут купить компакт-диск за $15, поэтому покупают нелицензионный за $2. Основную массу нелицензионного обеспечения выпускают те же легальные производители.
       Алексей Мамонтов, президент Московской международной валютной ассоциации:
       — Нет. Я сначала покупал диски за границей и привык к лицензионным. А в принципе считаю, что ничего плохого в использовании контрафактной продукции нет. Существуют разные уровни спроса, особенно по видеопродукции.
       Лика Стар, певица:
       — Я меломанка и всегда покупаю только лицензионные диски. Я уважаю труд, любое творческое начинание и заинтересована, чтобы творческий продукт оплачивался.
       Михаил Слипенчук, гендиректор компании "Метрополь":
       — С тех пор, как стал главой компании, пиратской продукцией не пользуюсь. А когда был студентом, приходилось покупать пиратские копии.
       Лариса Рубальская, поэт-песенник:
       — Практически нет. Я видео не смотрю, но, если мне кто-то даст или подарит кассету, я не обращаю внимание на законность ее происхождения. Раньше покупала на "Горбушке" игры для компьютера, но они там очень плохие, компьютер часто зависал. Сейчас есть интернет, и лучше скачать оттуда.
       Магомед Мусаев, руководитель дирекции ЭКСПО-2010:
       — У меня в семье два маленьких пирата — большие любители мультфильмов. Мы покупаем их просто в огромных количествах. И конечно, попадаются нелицензионные.
       Карен Хачатурян, композитор:
       — Нет, я левые дела вообще не признаю.
       Оганес Оганян, председатель комитета Совета федерации по экономполитике, предпринимательству и собственности:
       — Нет и никогда не будет. Я знаю, что, покупая пиратские копии, я участвую в воровстве.
       Михаил Боярский, актер:
       — Что-то есть. Например, мой любимый "Битлз". Покупал во времена дефицита. А сейчас все можно купить, и дешевизна левой продукции меня не привлекает, главное — качество.
       Алена Свиридова, певица:
       — У меня нет ни одной такой вещи. У меня мало принципов, но один из них — никогда не покупать пиратских товаров. Как человек, у которого воруют авторские права, я делать этого не буду.
       Эдуард Борисов, вице-президент Содбизнесбанка:
       — Есть. И не верьте тем, кто скажет, что ни разу не покупал: у нас в стране таких по пальцам можно пересчитать. Пиратская продукция есть везде, даже в дорогих супермаркетах. Невысокая цена такой продукции позволяет хоть как-то соотнести уровни заработка и потребления населения.
       Сергей Пенкин, певец:
       — Есть. В основном это видео, потому что компьютерные игры и программы меня не интересуют. Я могу себе позволить покупать дорогие лицензионные кассеты или программы, но иногда лень ехать в магазин. А так вышел и купил в любом удобном месте. Хорошо бы, конечно, изменить ситуацию, я бы стал больше получать с авторских прав, но пока это невозможно — у нас слишком много малоимущих.
       Армен Григорян, лидер группы "Крематорий":
       — Каюсь, есть. Недавно купил диск Виктора Цоя прямо рядом с домом. Видео я обычно беру напрокат, а вот компьютерные диски и компакт-диски покупаю. С пиратством очень сложно бороться: за ним стоят огромные деньги. Говорят, дневной оборот "Горбушки" составляет больше $10 млн. Да и жадность до дешевого искоренить непросто.
       Павел Астахов, адвокат:
       — Сейчас у меня полный дом всяческой пиратской продукции. Все это я приобрел для того, чтобы лучше подготовиться к судебному процессу "'Пираты' против российского правительства", в котором я выступал со стороны правительства. "Пираты" свой иск отозвали. Что теперь с этим хламом делать?
       
ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ
       
По данным Интерпола
       Все страны ЕС в соответствии с вступившей в силу в мае 2000 года директивой Совета Европы по борьбе с пиратством ужесточили законодательство по защите авторских прав и интеллектуальной собственности. Во Франции за продажу или изготовление контрафактной продукции грозит до двух лет тюрьмы и штраф почти $300 тыс. В Германии организатору производства контрафактной продукции дадут год тюрьмы и назначат штраф $10 тыс. В Румынии, претендующей на вхождение в ЕС, пиратство карается тюремным заключением на срок от месяца до двух лет и штрафом до $470. В Турции за "левую" продукцию можно получить от года до двух с уплатой штрафа от $190 до $380. В Великобритании за пиратство с этого года вместо двух лет тюрьмы могут дать десять.
       В США относятся к пиратам еще жестче: максимальный штраф — $250 тыс. или до пяти лет тюрьмы (иногда и то и другое). Если обвиняемый уже был судим за подобное преступление, то это $1 млн и заключение сроком до 15 лет.
       Однако ни штрафы, ни тюрьма пиратов не пугают. В докладе Международной корпорации планирования и исследований (IPR) говорится, что в 2001 году уровень использования пиратского программного обеспечения (ПО) в мире повысился до 40% (в 2000 году — 37%). Потери из-за пиратства составили $10,97 млрд. Средний показатель пиратского ПО по Западной Европе — 37%. При этом на первом месте — Греция (64%), на втором — Испания (49%). Самый низкий показатель — в Великобритании (24%). В США нелицензионное ПО составляет 25%, в Канаде — 38%. У Украины и России — по 87%. Самый низкий показатель среди бывших республик СССР — у Эстонии (43%).
       Киноиндустрия в 2001 году недополучила из-за пиратов около $3 млрд. Международный альянс защиты интеллектуальной собственности (IIPA) подготовил для правительства США "список 301", включающий страны, где наиболее развито пиратство. Туда попали и европейские государства. Так, в Чехии в 2001 году продукция видеопиратов составила 10%, а убытки официальных производителей видеопродукции превышают $8 млн ежегодно. В Италии доля нелицензионного видео в 2001 году второй год подряд составляет 20%, а убытки — $140 млн. В Польше — 27% и $25 млн соответственно.