Следы Франции в России

Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2009. № 3

ТРАДИЦИИ В КУЛЬТУРЕ

Т.Ю. Загрязкина

СЛЕДЫ ФРАНЦИИ В РОССИИ

Статья посвящена русско-французским культурным связям начиная с периода галломании и до настоящего времени. Сделан акцент на восприятии французской культуры в России. Франко-российские взаимоотношения рассматриваются как диалог, предполагающий двусторонний обмен мнениями.

Ключевые слова: русско-французские культурные связи, следы Франции в России, галломания, французский учитель, французы в Москве.

The article dwells on Franco-Russian cultural relations from the Gallomania period to the present day. The perception of the French culture in Russia is focused. Franco-Russian relations are considered as a dialog suggesting bilateral exchange of views.

Key words: Franco-Russian cultural relations, French traces on Russia, Gallomania, French (language) teacher, the French in Moscow.

Культурные взаимоотношения между разными странами, видоизменяющиеся на протяжении столетий, имеют свое ядро, свою "изюминку" или "визитную карточку". В развитии франко-российских связей таким ядром была галломания - интенсивное проникновение французского языка и культуры в русский ареал, восприятие и переработка этого влияния. Несмотря на то что этот период длился недолго (пик галломании приходится на вторую половину XVIII - первую треть XIX в.), он продолжал (и продолжает) ретроспективно воздействовать на последующие контакты, обозначая высокую планку взаимодействия между нашими странами. Наряду с этим происходило движение людей, идей и слов в другом направлении - из России во Францию. Именно поэтому франко-российские связи рассматриваются с двух сторон - следы России во Франции1 и следы Франции в России. В данной статье преобладает второй аспект, однако он рассматривается как диалог, предполагающий не только наблюдения и оценки, но и двусторонний обмен мнениями.

Когда первый французский дипломат Ля Невиль (La Neville) посетил Москву (это было в последний год правления Софьи, в 1689 г.),

Загрязкина Татьяна Юрьевна - докт. филол. наук, проф., зав. кафедрой французского языка для естественных факультетов факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова; тел.: 734-02-80, e-mail: tatiana_zagr@ mail.ru

1 См. подробнее: Загрязкина Т.Ю. Следы России во Франции (XVIII-XIX вв.) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2001. № 3.

французский язык в России был еще неизвестен, и дипломат должен был завоевывать культурное пространство: "Я ему (сыну боярина Матвеева. - Авт. ) посоветовал выучить французский язык, уверяя его, что в свои 22 года он выучит его легко и сможет удовлетворить свою страсть к чтению, потому что все старые и новые авторы переведены на этот язык"2.

Матвеев французский язык выучил (именно он впоследствии подготовил визит Петра I в Париж), а уже через 100 лет французский язык и культура не нуждались в России в особой рекламе. Не случайно многие французские деятели культуры воспринимали русских только как своих учеников, пусть даже и очень талантливых. "Нельзя сказать, что у России не было своих идей; но можно сказать, что она сделала своими наши идеи и полюбила их всем сердцем", - писал Ж. де Местр3.

Французские идеи

Между тем во французской научной литературе есть и другая точка зрения. По мнению французского исследователя А. Ларатолари, в течение XVIII в. Россия, воспринимающая общественные идеи, превратилась в страну, предоставляющую эти идеи: у нее брали уроки как у страны, которой правил "просвещенный монарх". Сыграли свою роль военные победы России, личности Петра и Екатерины, внутренние проблемы предреволюционной Франции, а также углубление интереса к культуре северных стран - "поворот на Север". Во времена Людовика XIV средиземноморские страны французов интересовали больше, чем северные. Все изменилось, когда 100 тыс. протестантов выехали в Голландию, Пруссию, Англию; некоторые из них оказались в России. Именно в это время Франция начинает интересоваться Севером. Однако главным фактором было внимание к России великих философов Франции. По мнению А. Ларатолари, "философы не снисходили до России, а предлагали ее в качестве мо-дели"4. Эта точка зрения основана на взаимоотношениях и контактах трех ключевых фигур - Екатерины II, Вольтера и Дидро.

Влияние Вольтера на образованное русское общество было чрезвычайно сильным. Как пишет П.Р. Заборов, для русской культуры Вольтер "был всегда и, конечно, еще надолго останется неизменным спутником"5. Между тем Россия тоже была интересна Вольтеру. Можно сказать, что это был в полном смысле диалог культур и диалог

2 HaumantE. La culture française en Russie (1700-1900). Paris, 1913. P. 8-10.

3 Ibid. P. 526-527.

4 Laratholary A. La mirage russe au XVIII s. Paris, 1951. P. 7.

5 Заборов П.Р. Вольтер в русской печати XVIII-XX вв. // Вольтер в России. М., 1995. С. 9.

идей. Взаимоотношениям трех ключевых фигур той эпохи - Екатерины II, Вольтера и Дидро - посвящена обширная литература. Мы коснемся лишь некоторых из важных вопросов.

Французская исследовательница С. Менан полагает, что у Вольтера был своего рода "стратегический план влияния на российское общество". Философ хотел, чтобы его знали и понимали в России, стремился воздействовать на российское общественное мнение, хотел, чтобы его реформаторские идеи были применены в этой стране6.

Россия стала для Вольтера объектом исторического анализа и темой для политических рассуждений. На примере Петра, "великого человека"7, Вольтер обосновал одну из своих главных мыслей: великие цивилизации рождаются благодаря деятельности выдающихся людей - просвещенных монархов. При этом Вольтер оставляет в стороне или упоминает вскользь те действия или черты характера Петра, которые на Западе могли бы быть предметом критики. Главным для Вольтера было показать необходимость реформ и трудности их реализации. Среди "явных и тайных препятствий" была "почти вся нация, восставшая против своего же благополучия"8.

Французские философы XVIII в. часто переносили действие своих произведений в воображаемые или далекие страны, чтобы в скрытой форме продемонстрировать свою точку зрения. Этот прием считался более эффективным, чем откровенная утопия, так как позволял привести в пример хоть и малознакомую, но реальную страну (часто эту роль играл Китай). Действие сказки Вольтера "Царевна Вавилонская" частично разворачивается в "империи киммерийцев", символизирующей Россию. Здесь есть восторженные отзывы о Екатерине II как "самой блестящей из цариц" и о реформах в России: "Не минуло еще и трехсот лет с тех пор, как во всей своей свирепости здесь господствовала дикая природа, а ныне царят искусства, великолепие, слава и утонченность"9.

С одной стороны, Вольтер способствовал пропаганде положительного образа России в Европе, с другой - воздействовал на мнение российской элиты, читающей по-французски. Принимая в Фернее русских путешественников, Вольтер не только получал информацию о положении дел в России. Возможно, он надеялся, что своими блестящими и запоминающимися речами, которые, он знал, будут цитировать, своими письмами, которые будут читать, он сможет оказать

6 Menan S. Les relations de Voltaire avec la Russie: Une stratégie d'influence // L'influence française en Russie au XVIII s. Paris, 2004.

7 Вольтер. История Карла XII // Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. М., 1998. С. 307.

8 Вольтер. История Российской империи при Петре Великом // Собр. соч. Т. 2. С. 530.

9 Вольтер. Царевна Вавилонская. М., 1992. С. 33-34.

влияние на русскую мысль в области законов, нравов, отношения к авторитетам и религии. Переписка с Екатериной, которую вел Вольтер, позволяет заключить, что в лице императрицы он видел светскую власть, защищающую философию от обскурантизма, влияния Рима, теократических режимов. Эта точка зрения расходилась с мнением официальной Франции по всем кардинальным вопросам.

С. Менан полагает, что в своих отношениях с Россией Вольтер преследовал несколько целей: 1) борьбу с католицизмом с опорой на православие и планы России относительно Польши; 2) борьбу против ислама с опорой на русскую внешнюю политику относительно Тур -ции; 3) распространение идей Просвещения в России10. Кроме того, Вольтер хотел видеть в России образец для подражания и использовал российскую тему в интеллектуальных спорах предреволюционной Франции. Так, в "Царевне Вавилонской" он ставит Россию в пример государствам, "которые чванились тем, что просвещают другие народы"11. В письмах Екатерине Вольтер подчеркивал особую миссию России. В письме от 5 декабря 1777 г. он пишет: "Ваше величество, я получил вчера немецкий перевод свода ваших законов... Сегодня утром я начал его переводить на язык варваров-французов; это будет Евангелие мира и останется таковым и на китайском языке и на всех других. Я был прав тридцать лет назад, говоря, что все к нам придет от Северной Звезды"12.

Между тем отношение к Вольтеру в России было непростым. Как пишет П.Р. Заборов, наряду с почитателями и последователями у него имелись и противники, и даже яростные враги. "Цензура не раз преграждала путь его сочинениям, но тем не менее прервать этот процесс (публикацию его произведений. - Авт.) было невозможно"13.

Екатерина II была в переписке и с другими философами - Дидро и Д'Аламбером. Между тем на предложение императрицы приехать в Россию согласился только Д. Дидро. Он находился в Петербурге с 8 октября 1773 г. по 5 марта 1774 г. и оставил записи, заметки и письма, отражающие его впечатления.

Французский исследователь Л. Версини посвятил специальную работу пребыванию Дидро в России, в которой оценил его итоги неоднозначно. Дидро пробыл в России "долгую русскую зиму", но, по мнению Л. Версини, "ничего не видел в России, а Екатерина ничего не вынесла из встреч с Дидро". Во время эпидемии дизентерии он практически не выходил из дворца Нарышкина на Исаакиевской площади, посетив только Смольный институт, так как был назначен

10Menan S. Op. cit. P. 215.

11 Вольтер. Царевна Вавилонская. С. 34.

12 Вольтер. Письма в Россию // Собр. соч. Т. 2. С. 556.

13 Заборов П.Р. Указ. соч. С. 8.

его куратором. Затем он болел, и только один раз был на официальном приеме в Царском Селе. В Москву Дидро приехать не смог и очень сожалел по этому поводу14.

Между тем контакты философа и императрицы имели важные положительные итоги, которые Л. Версини называет "помощью Екатерины Дидро" и "помощью Дидро Екатерине". "Помощь Екатерины" заключалась в следующем:

• в предложении печатать его "Энциклопедию" в России - в Петербурге или в Риге (Дидро отказывается, сославшись на договор с парижским издательством);

• в покупке библиотеки Дидро (15 000 книг);

• в фиктивном характере покупки, так как Екатерина оставляет его библиотекарем его же библиотеки;

• в выплате ему в качестве "библиотекаря" ренты 1000 ливров в год;

• в предложении ему купить его рукописи (Дидро отказывается);

• в "мелочах" и услугах: дорогая шуба, муфта, оплата всех расходов, предоставление кареты, предложение поселиться у Нарышкиных.

"Помощь Дидро" Екатерине:

• способствует получению Эрмитажем картин Тициана, Рембрандта, Мурильо, Рафаэля, Пуссена, Ван-Дейка (всего 500 картин);

• посылает преподавателей для Смольного института и Кадетского корпуса;

• планирует проект Российской энциклопедии (Encyclopédie russe).

Отдавая должное Екатерине, Дидро вместе с тем ее критикует и предлагает свой план реформ, среди которых - продажа императорских владений; уменьшение количества конюшен, охот, свиты, путешествий, посольств и расходов Министерства иностранных дел; отделение монастырей от государства; национализация церковного имущества; создание светской системы образования и т.д. Дидро обращал внимание на развитие города. Он считал, что нужно продолжать дело Петра по развитию городов, создавать там промышленность, но не предметов роскоши, а предметов массового потребления. Предпочитал Москву искусственной столице, которой, с его точки зрения, был Петербург, писал о театре, об университетском и женском образовании, о принципах воспитания наследника, о приоритете естественных наук по сравнению с латынью и греческим и т.д.

Екатерина полемизировала с Дидро; возможно, это имеет в виду Л. Версини, когда пишет о том, что Екатерина ничего не вынесла из

14 VersiniL. Diderot et la Russie // L'influence française en Russie au XVIII s. Paris, 2004.

3 ВМУ, лингвистика, № 3

этих бесед. Известно свидетельство графа Сегюра о том, что Екатерина говорила Дидро: ". я с большим удовольствием слушала все, что внушил вам ваш блестящий ум; но из всех ваших великих принципов, которые я очень хорошо понимаю, можно составить прекрасные книги и совершить лишь плохие дела. . Вы трудитесь только над бумагой, которая все терпит (она гладка, проста и не представляет никаких препятствий ни вашему воображению, ни вашему перу); между тем как я, бедная императрица, работаю на человеческой шкуре, которая, напротив, очень раздражительна и щекотлива"15. Эти и другие предложения были сформулированы Дидро в виде отдельных статей.

Несмотря на разногласия с Екатериной, отношение Дидро к России до конца его жизни оставалось позитивным. Вернувшись в Париж, он писал, что чувствует в себе "душу раба в стране, которую называют страной свободных людей, и душу свободного человека в стране, которую называют страной рабов"16.

Галломания

Все европейские страны в той или иной степени пережили галломанию, но в России она была особенно интенсивной. Середина XVIII - первая треть XIX в. были периодом массированного и быстрого проникновения французской культуры во все сферы жизни образованного общества - в светскую жизнь, домашнее образование, бытовую культуру, искусство, язык. Галломании предшествовал подготовительный этап, за ней следовал этап затухания французского влияния.

Во времена Софьи в Москве были всего 3 французские книги, принадлежавшие боярину Матвееву. Во времена Екатерины II стало хорошим тоном иметь библиотеку французских книг в красивых переплетах. В 1790 г. в Москве насчитывалось 15 книжных лавок (в 1785 г. их было только 3). Наибольшим спросом пользовались французские философы - Вольтер, Дидро, Монтескье, - читатели интересовались и художественной литературой. Кроме того, начинают переводить с французского языка на русский. Переводами с французского языка занимались почти все русские писатели XVIII в. - М.В. Ломоносов, В.С. Тредиаковский, Д.И. Фонвизин и др. В начале XVIII в. французская книга занимала 3-е место в России после латинской и немецкой, а в середине века переводы с французского составляли уже 55% всех переводов.

Как подчеркивает В. С. Ржеуцкий, продажа французских книг в Москве осуществлялась грамотно и с размахом. Московские кни-

15 Дидро Д. Rossica. М., 1947. С. 37.

16 Versini L. Op. cit. P. 232.

гопродавцы были в основном выходцами из Страсбурга и хорошо знали друг друга еще до поездки в Россию. Тесные связи и взаимовыручка помогли им хорошо наладить дело: они издавали каталоги, открывали читальни, выдавали книги на дом, в том числе читателям из провинции, и даже печатали рекламу. Петербургские книжные магазины явно уступали московским17. Интересно, что в одном из первых французско-русских разговорников - разговорнике Ж.-П. Вегелина18, изданного в Москве в 1789 г., - часть диалогов посвящена покупке книг в книжной лавке.

Знание французского языка для культурного человека стало обязательным, что объяснялось несколькими причинами. Важнейшую роль, безусловно, играла экономическая и политическая роль Франции в Европе, но нельзя недооценивать и такой фактор, как высокая степень развития самого французского языка. Французский язык был нормализован раньше, чем другие европейские языки. Уже в XVII в. сформировался "образцовый язык", le bon usage, который обслуживал сферу светской жизни, науки и образования. Подобно тому как французский двор стал образцом для подражания во всей Европе, образцом стал и французский язык. При включении в европейскую систему координат русская культура должна была заполнить лакуну, образованную в результате несоответствия стилистической системы русского языка новым потребностям: нужен был язык светского общения и научного стиля речи. Вот как об этом писал Пушкин в отрывке " О причинах, замедливших ход нашей словесности" (1824): "Метафизического языка у нас вовсе не существует, проза наша так еще мало обработана, что даже в простой переписке мы принуждены создавать обороты слов для изъяснения понятий самых обыкновенных; и леность наша охотнее выражается на языке чужом, коего механические формы уже давно готовы и всем известны"19.

Произведения, письма, заметки Пушкина позволяют в прямом и переносном смысле увидеть, как русский язык ассимилирует французские слова, до сих пор не имевшие в русском языке аналогов. Ср. высказывание Пушкина о Вяземском: "Даже там, где его мнения явно противоречат нами принятым понятиям, он (Вяземский. - Авт.) невольно увлекает необыкновенной силою рассуждения (discussion) и ловкостью самого софизма"20. В этом контексте два французских

17 См.: Ржеуцкий В.С. Французская колония в Москве в царствование Екатерины II // Россия и Франция в XVIII-XX вв. М., 2003. С. 47.

18 Weguelin J.-P. Nouveaux dialogues françois et russes divisées en 130 leçons. A l'usage de la jeunesse, et de tous ceux qui commencent à apprendre ces langues. M., 1789.

19 Пушкин А. С. О причинах, замедливших ход нашей словесности // Полн. собр. соч.: В 10. Т. 7. М., 1949. С. 18.

20 Цит. по: ВасильевН.Л., СавинаЕ.В. Варваризмы в языке А.С. Пушкина // Филологические науки. 2000. № 2. С. 104.

заимствования. Одно из них, discussion, дается в скобках как пояснение русского эквивалента "рассуждение" и, в отличие от слова affectation в предшествующем контексте, занимает в предложении не самостоятельную, а вспомогательную позицию. Заимствование софизм уже полностью ассимилировано: оно дается без пояснения и в русской транслитерации.

Языковая ситуация в период галломании

Использование французского и русского языков подчинялось определенным закономерностям.

Русский язык использовался в двух сферах: 1) как язык высшего официального стиля при общении с высшими сановниками и с императором и 2) как язык дружеского неофициального общения. Вспомним эпизод из фильма "Звезда пленительного счастья", в котором Николай I требует, чтобы обратившаяся к нему француженка Полина Гебль, невеста декабриста И. Анненского, говорила по-русски. Дело в том, что при обращении к высшему лицу по-французски происходило сближение, как при разговоре равного с равным, не всегда уместное. Известна записка Чаадаева к Бенкендорфу от 15 июля 1833 г., в которой Чаадаев объясняет, что только плохое владение письменным русским языком было причиной того, что он написал по-французски письмо Николаю I: "... прошу Вас сказать Государю, что писавши к Царю Русскому не по-русски, сам тому стыдился. Но я желал выразить Государю чувство, полное убеждения, и не сумел бы его выразить на языке, на котором прежде не писывал"21.

Можно сказать, что использование языков было гендерно окрашено. При непосредственном общении мужчин между собой устно и письменно использовался русский язык. Однако в этом случае он ассоциировался уже не с официальным, а с дружеским общением. Русский язык как слишком интимный исключался, если в компании дружески беседующих мужчин появлялась дама. В этом случае полагалось перейти на французский язык. Именно французский язык занимал нишу нейтрального светского общения. Так, в "Герое нашего времени" М.Ю. Лермонтова описывается, как во время беседы Печорина и Грушницкого мимо них прошли две дамы - княгиня Лиговская с дочерью Мери. До сих пор беседа велась по-русски с вкраплением отдельных французских слов. Но как только дамы поравнялись с офицерами и смогли услышать их разговор, те перешли на французский язык. Чтобы привлечь внимание Мери, Грушницкий «успел принять драматическую позу с помощью костыля и громко отвечал ... по-французски: "Mon cher, je hais les hommes pour ne pas les mépriser,

21 Чаадаев П.Я. Письма // Полн. собр. соч. и избр. письма: В 2 т. Т. 1. М., 1991. С. 84-85.

car autrement la vie serait une farce trop dégoûtante (Милый мой, я ненавижу людей, чтоб их не презирать, потому что иначе жизнь была бы слишком отвратительным фарсом)"»22. Переход с русского языка на французский свидетельствует о переходе от дружеской беседы двух мужчин к светской беседе. Роль женщин в распространении французского языка в России была предметом специального исследования. Так, академик В.В. Виноградов писал о "дамоподобии" французского языка в России: «Идеальной нормой этого салонно-дворянского стиля был "мнимый", фантазируемый язык "светской дамы"»23.

Этот стиль нам хорошо знаком по произведениям русской классической литературы, в которых использование французского языка имело важную функциональную нагрузку.

Во-первых, он использовался для воспроизведения атмосферы светской жизни и создания образа персонажей - выходцев из дворянской среды. Именно поэтому первые страницы "Войны и мира" Л.Н. Толстого, воспроизводящие атмосферу салонов и светских раутов, написаны по-французски. Действие этого романа происходит на пике галломании, и доля французского текста здесь больше, чем в романе "Анна Каренина", описывающем более позднюю эпоху. Во-вторых, французский язык мог быть средством снижения образа и способом сатирической характеристики персонажей. Ср. отрывок из повести А.С. Пушкина "Дубровский": «Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше, - закричал Антон Пафнутьич, спрягая с грехом пополам русский глагол "тушу" на французский лад. - Я не могу дормир в потем-ках»24. В этом небольшом контексте комический эффект достигается несколькими способами: 1) русской транслитерацией французских слов, обозначающей плохое произношение Антона Пафнутьича; 2) незнанием им самой обычной лексики и использованием русского глагола вместо французского; 3) смешением двух языков, т.е. синтаксическим включением французского слова в русское предложение (я не могу дормир в потемках).

Исследователь из Санкт-Петербурга Д. Л. Спивак сделал интересное наблюдение: в "Отцах и детях" И. С. Тургенева использование разных языков символизирует противостояние "поколения отцов" и "поколения детей": "Вам все желательно шутить, - ответил Павел Петрович. - Я не отрицаю странности нашего поединка, но я считаю долгом предупредить вас, что я намерен драться серьезно. A bon entendeur, salut! - О, я не сомневаюсь в том, что мы решились истреблять друг друга; но почему же не посмеяться и не соединить utile dulci? Так-то: вы мне по-французски, а я вам по-латыни"25. База-

22 ЛермонтовМ.Ю. Герой нашего времени // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990. С. 514.

23 ВиноградовВ.В. Язык Пушкина. М.; Л., 1935. С. 209.

24 Пушкин А.С. Дубровский // Собр. соч. Т. 6. М., 1949. С. 276.

25 СпивакД.Л. Французская цивилизация. СПб., 2005. С. 265.

ров специально подчеркивает, что не считает большим достоинством знание Павлом Петровичем французского языка и больше ценит латынь как язык науки.

Галломания вызывала отрицательную реакцию со стороны деятелей русской культуры, которые сами прекрасно владели французским языком, но критиковали его засилье. Этим пародоксы не исчерпывались. Дискуссия о французском языке имела важное положительное значение: она позволила русским более глубоко осознать свою идентичность. Так, в комедии Д.И. Фонвизина "Бригадир" высмеивается речь персонажей, буквально пересыпанная французскими словами "капабельна", "бильеду" и др. Между тем речь шла о гораздо более важном явлении. Ср. отрывок из романа И.С. Тургенева "Отцы и дети": «... военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил шесть недель в Париже, где он выучился разным залихватским восклицаниям вроде "Zut", "Ah fichtrre", "Pst, pst, mon bibi" etc. Он произносил их в совершенстве, с настоящим парижским шиком, и в то же время говорил: si j'aurais вместо si j'avais, "absolument" в смысле "непременно" ... - словом, выражался на том великорусском-французском наречии, над которым так смеются французы, когда они не имеют нужды уверять нашу братию, что мы говорим на их языке, как ангелы, comme des anges»26. В этом отрывке использование французских выражений маскирует неграмотность (ошибки в речи) и простодушие, если не глупость (неадекватная самооценка).

Неестественность французского языка в устах русских отмечал Ф.М. Достоевский: "Язык этот как бы краденый, а потому ни один из русских парижан не в силах породить во всю жизнь свою на этом краденом языке ни одного своего собственного выражения, ни одного нового оригинального слова, которое бы могло быть подхвачено и пойти в ход на улицу, что в состоянии, однако, сделать каждый парикмахерский гарсон"27. Достоевский дает весьма жесткие оценки, но критикует не французский язык как таковой, а его девальвацию и вторичность в устах русских.

Избыточное употребление французских заимствований было неизбежной болезнью роста, от которой русский язык освобождался по мере своего укрепления. Многие французские слова так и не вошли в русский язык, другие ассимилировались и уже не воспринимаются как иноязычные слова. Французское влияние далеко не всегда засоряло русский язык, в известной мере оно его даже обогащало. 4% лексики современного русского языка - это слова французского происхождения, прочно вошедшие в русский язык28. 4% - много это

26 ТургеневИ.С. Отцы и дети. М., 2001. С. 68.

27 Достоевский Ф.М. Письма // Полн. собр. соч.: В 30 т. Т. 28. Кн. II. Л., 1985. С. 79.

28 См.: Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. М., 1981. С. 80.

или мало? Это, конечно, немного по сравнению с 60% французских слов в английском языке. Между тем эти 4% представляют 60% заимствованной лексики русского языка, а это уже много. Французские слова, вошедшие в русский язык, принадлежат к разным сферам общения. Это так называемая "галантная лексика" (элегантный, эффектный, деликатный, сентиментальный), бытовая лексика (пальто, мебель, флакон), термины искусства (лирика, тип, балет) и военного дела (атака, авангард, арьергард), торговли (лимит, котировать), политики (режим, пресса, коммунизм), науки и техники (молекула, электрон, автомобиль) и др. В течение XIX в. русский литературный язык превратился в один из богатейших языков мира: он уже не нуждался в опеке и использовался для выражения любых понятий. Потребность в интенсивном употреблении французского языка исчезла.

Французская диаспора в России

Французский язык и культура проникали в Россию не только через книги, но и непосредственно, через французов - ее носителей. Среди них были:

• деятели культуры, приезжавшие или жившие в России: Дидро, Александр Дюма-отец, скульптор Фальконе, архитектор Монфер-ран, балетмейстер М. Петипа и др.;

• аристократы, писатели, дипломаты. Часть из них приехала вместе с двором супруги Великого князя Павла (это были выходцы из Франш-Контэ). Другие спасались от французской революции: писатель и философ Жезеф де Местр, получивший номинальный пост посла Сардинии в Петербурге, его брат художник Ксавье де Местр, писательница мадам де Сталь, граф де Сегюр - автор мемуаров (Mémoires, souvenirs et anecdotes) и др. Большую роль в восхождении на трон императрицы Елизаветы сыграл французский посланник Ла Шетарди;

• представители низших слоев, приезжавшие на заработки и часто выдававшие себя за аристократов (это была наиболее многочисленная группа);

• военные. Бретонец Вильбуи был адмиралом флота Петра I, Бра-зис - бригадиром армии в Молдавии;

• земледельцы-виноградари (около 60 семей) - кальвинисты, спасающиеся от преследований за исповедование протестантизма. Несмотря на широкое распространение в России французской

культуры, отношение к французам было неоднозначным. Существовало некоторое противоречие между тягой к французской культуре и книге, с одной стороны, и ироническим отношением к реальным французам - с другой (безусловно, далеко не всегда).

Существует несколько причин этого конфликта культур.

1. Большая часть межкультурного непонимания отмечается именно на уровне общения. Один из эмигрантов писал во Францию: "Ты не представляешь себе, насколько сложно русское общество. Если ему довериться, то тебя раздавят. Я об этом предупреждал маркиза, но он так очарован (приемом. - Авт.), что мне не верит. Наивный, он уедет из России, даже не подозревая о длинном шлейфе пересудов и сарказма по поводу его французского самомнения. По свидетельству губернатора Одессы герцога Ришелье, в России он должен был делать вид, что он на 10 лет старше, чтобы убедить русских, что он тот единственный француз, который умерен в поведении и речах, соглашается, а не спорит"29. Споры могли возникать по самым разным поводам, тем более что, по данным французской исследовательницы А. Кратц, французы приезжали в Россию и с просветительскими намерениями, "потому что некоторые из них искренне верили, что имеют важную цивилизаторскую миссию: прививать вкус московитам"30.

Как видно из приведенных цитат, причиной недопонимания были черты характера и поведения французов, взгляды и убеждения, которые для русских были непривычны или неприемлемы. В том случае, если иностранец понимал и принимал правила игры, он мог жить в России и сделать хорошую карьеру, в противном случае отношение к нему было столь же ироническое, как к гувернеру Онегина. Французы в некоторых случаях платили русским тем же. Так, французский посол писал, что русские к иностранцам относятся ревниво и неприязненно и думают, что все знают: "Как только они постигают азы какого-либо ремесла, они думают, что владеют им в совершенстве"31.

2. Французская эмиграция была неоднородным явлением. Главные роли, безусловно, играли крупные личности, деятели искусства, но гораздо более многочисленные роли разыгрывали менее солидные исполнители - ремесленники, промышленники, новоиспеченные врачи, в прошлом брадобреи, военные люди. Среди них было много достойных людей, но часть не имела образцовой биографии. И это не случайно. В определенный период во Франции существовал запрет на эмиграцию32. В отличие от немцев французам приходилось преодолевать препоны, обходить законы, выезжать через другие страны (чаще всего через Голландию) и быть готовыми к любым неожиданностям. Чтобы все это осуществить, нужно было иметь в характере

29 Haumant E. Op. cit. P. 51.

30 Kraatz A. Le commerce franco-russe: Concurrence et contrefaçons. De Colbert à 1900. Paris, 2006. P. 102.

31 Ibid. P. 99.

32 PingaudL. Les Français en Russie et les Russes en France. Paris, 1886. P. 81-82.

изрядную долю авантюризма, а в биографии - веские причины для того, чтобы покинуть страну. Когда в 1756 г. французский посол вступил на российскую землю, он был удивлен, увидев "множество французов всех мастей, которые после столкновений с парижской полицией приехали наводнять северную страну"33. Выдавая себя за аристократов, именно они, по некоторым сведениям, укоренили в России традицию дуэлей (первая дуэль в России произошла между французскими офицерами в 1717 г.).

3. Немцы и англичане, осевшие в России давно, не стремились помочь французам адаптироваться, так как рассматривали их как потенциальных конкурентов. В том случае, если французов не обвиняли в якобинстве, у них находили другие недостатки. Е. Оман не без горечи приводит высказывания о том, что каждая иностранная нация в России имела свою специализацию, но "никто не знал, что делали французы"34. В реальности дело обстояло не так. Профессия у французов была: чаще всего это была профессия домашнего учителя - гувернера.

Продолжение следует.

Список литературы

Васильев Н.Л., Савина Е.В. Варваризмы в языке А.С. Пушкина // Филологические науки. 2000. № 2. Виноградов В.В. Язык Пушкина. М.; Л., 1935. Вольтер. История Карла XII // Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. М., 1998. Вольтер. История Российской империи при Петре Великом // Собр. соч. Т. 2. М., 1998.

Вольтер. Письма в Россию // Собр. соч. Т. 2. М., 1998. Вольтер. Царевна Вавилонская. М., 1992. Дидро Д. Rossica. М., 1947.

Достоевский Ф.М. Письма // Полн. собр. соч.: В 30 т. Т. 28. Кн. II. Л., 1985. Заборов П.Р. Вольтер в русской печати XVIII-XX вв. // Вольтер в России. М., 1995.

Загрязкина Т.Ю. Следы России во Франции (XVIII-XIX вв.) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2001. № 3. С. 7-20.

ЛермонтовМ.Ю. Герой нашего времени // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990. Пушкин А.С. О причинах, замедливших ход нашей словесности // Полн. собр.

соч.: В 10 т. Т. 7. М., 1949. Пушкин А.С. Дубровский // Полн. собр. соч. Т. 6. М., 1949. Ржеутский В.С. Французская колония в Москве в царствование Екатерины II //

Россия и Франция в XVIII-XX вв. М., 2003. СпивакД.Л. Французская цивилизация. СПб., 2005. Тургенев И. С. Отцы и дети. М., 2001.

33 HaumantE Op. cit. P. 42.

34 Ibid. P. 195.

Чаадаев П.Я. Письма // Полн. собр. соч. и избр. письма: В 2 т. Т. 1. М., 1991.

Haumant E. La culture française en Russie (1700-1900). Paris, 1913.

Kraatz A. Le commerce franco-russe: Concurrence et contrefaçons. De Colbert à

1900. Paris, 2006. Laratholary A. Le mirage russe au XVIII. Paris, 1951.

Menan S. Les relations de Voltaire avec la Russie: Une stratégie d'influence //

L'influence française en Russie. Paris, 2004. Pingaud L. Les Français en Russie et les Russes en France. Paris, 1886. Weguelin J.-P. Nouveaux dialogues françois et russes divisées en 130 leçons. A l'usage de la jeunesse, et de toutes ceux qui commencent à apprendre ces langues. M., 1789.