Общее вместо разделенного

Новый сезон показал, что гендерная амбивалентность по-прежнему стоит в центре фэшн-процесса и определяет все остальное в моде. Причем гендерная амбивалентность — лишь часть большого нового концепта одежды

1 / 2

Все смешалось в мире моды и ее домах. Кто-то показывает осень-2021 в январе, как было принято раньше, а кто-то уже показал в ноябре; кто-то показал в ноябре то, что называется pre-fall, а будет ли и когда собственно fall, бог знает, а кто-то покажет еще и в феврале — а потому мы тут будем говорить про всех, кто показывал мужскую одежду следующей осени. Фэшн-календарь принял формы обычного календаря, где сезон наползает на сезон, за окном равномерный снег с дождем, все сидят дома и смотрят в экраны гаджетов, как и год назад. И вот в этом дне сурка на этих экранах возникают парни в платьях, парни в блузах, парни в юбках и парни на высоченных каблуках. Это было буквально в каждой второй коллекции: даже те бренды, которые всегда четко разделяли мужское и женское и никогда не делали никаких стейтментов по поводу гендерной прозрачности, сработали такие коллекции, что гендерная прозрачность манифестировалась в них сама собой.

Когда все это началось — вот в этом нынешнем формате, то есть абсолютно в открытую — в 2015 году, той самой уже абсолютно исторической красной блузой с пышным бантом, открывавшей самый первый мужской показ Алессандро Микеле для Gucci, гендерное смешение казалось вызовом — и было таковым. Вызовом не только социокультурным конвенциям, согласно которым мужчины не ходят в блузках с бантом и не красят губы, но и привычной бубнежке маркетологов про то, что «нормальные мужчины консервативны, они ни за что не наденут ничего женского, все это их только отпугнет». И вот перед нами сезон FW 2021, в котором женское есть в каждой второй мужской коллекции, в котором женское растворяется в мужском и становится частью всеобщего.

1 / 6

Такая оптика делит все поле мужского фэшн очень четко. Первые — это те, для кого разделение на мужское и женское вообще нерелевантно, потому что их картина мира гендерно-амбивалентна и гендерно-прозрачна по своей сути. И коллекции свои они чаще всего показывают вместе, смешивая мужские и женские луки. Таковы, например, The Row, которые сейчас впервые добавили к женским мужские выходы — но никакой разницы в мужской и женской одежде вы не увидите, это все тот же их экстремально люксовый аскетизм и минимализм, и парни в их лукбуке — в пиджаках с широкими плечами, шапках и длинных прямых пальто — не отличаются от девушек. Это Lemair, где тот же эффект униформы и как основы эстетики, и как одинакового для всех гендеров стиля был в этот раз подчеркнут не просто смешением мужских и женских луков, но и парными выходами. Здесь нет никаких особенных игр с юбками и платьями, но есть эстетика, внутри которой нет места любому разделению — люди, любые люди, либо одеваются вот так вот, потому что их картина мира похожа, либо нет, гендер тут не важен.

Наиболее показателен тут, конечно, Демна Гвасалия, который, придя в Balenciaga, впервые в истории марки начал делать мужские коллекции, а потом смешал их с женскими и показывает все вместе уже несколько лет. В этот раз его модели выглядели как персонажи компьютерной игры — и все были в ботфортах, имитировавших средневековые рыцарские, различавшиеся только наличием/отсутствием шпильки. Лица моделей были иногда накрашены, а иногда нет, вне всякой зависимости от пола, а финальный лук, полностью стилизованный под рыцарские доспехи, был женским. Все остальное — традиционный набор из больших пуховиков, мохнатых шуб-халатов, темных брючных костюмов как с чужого плеча, подпоясанных плащей, курток, клетчатых пальто-пледов, широченных толстовок, перешитого и перелицованного денима и поп-артовской игры с логотипом — то есть разные типажи современного города, которые раньше выходили на его улицы, а теперь сидят у себя дома, как рыцари в осажденной крепости, и играют в компьютерные игры, замотавшись в плед.

1 / 8

Главный герой и фактически отец-основатель нового гендерного подхода в моде Алессандро Микеле показал свою коллекцию Gucci в ноябре без всякого обозначения сезона. Показал он ее в виде мини-сериала, срежиссированного вместе с Гасом Ван Сентом, главной героиней/героем которого была чрезвычайно выразительная модель, лишенная явных гендерных признаков. Здесь не было платьев на мужчинах — они были одеты в то, что традиционно считается мужским — брюки, шорты, костюмы,— но и на женщинах (которым все же досталось некоторое количество платьев) были и те же самые брюки клеш или мини-шорты. Среди 99 луков коллекции была и реплика той самой красной блузки с бантом, определенно уже вошедшей в историю моды.

1 / 5

Вторые в этой системе — те бренды, у которых мужские и женские коллекции показываются отдельно, но стилистически они друг другу родственны, всегда были прозрачны и делаются под руководством одного и того же дизайнера. Например, Prada. В сентябре была показана первая женская коллекция, сделанная совместно Миуччей Прадой и Рафом Симонсом, сейчас — их первая мужская. В ней не было никаких блузок и платьев, но было много и того, что всегда присутствовало в мужских коллекциях Рафа — огромные парки, большие бомберы, массивные пуловеры грубой вязки, весь этот узнаваемый оверсайз, и то, что всегда было у Прады — двубортные пальто-коконы, плотная фактурная ткань с шелковой поверхностью, закатанные выше локтя рукава, узкие прямые брюки-сигареты. И то и другое всегда было (и осталось после объединения) и в их женских, и в их мужских коллекциях, в нынешней же добавились гендерно-открытые цвета — зефирно-розовый, baby blue или канареечный желтый.

1 / 6

Дрис Ван Нотен уже вторую коллекцию подряд ведет гендерную игру, чего раньше за ним не наблюдалось: длинные рубашки, выглядящие как платье, или, например, широкие ленты, пришитые вместо воротника, концы которого свободно свисают на грудь — а могли бы быть завязаны в бант. Вообще, мужская коллекция Dries Van Noten вышла отличная, как практически всегда, с той редкой сейчас работой с пропорциями, объемами и вообще силуэтом, которую так ценишь. Тут были, например, костюмы с широченными, собранными на высокой талии брюками, отсылающими к эстетике zoot suit, одежной субкультуре черных музыкантов в послевоенной Америке, соединенными с узкими пиджачками, как у битлов в 1960-е. И пленительные цветосочетания — розового, песочного и серо-бежевого taupe или серо-голубого и розово-фиолетового mauve.

Вообще, именно эта ячейка заселена наиболее плотно. От Jil Sander, где Люк и Люси Майер надели на моделей мятно-зеленого оттенка резиновые сапоги в сочетании с большим серым пальто и серебристым ожерельем поверх него, до Dolce & Gabbana, где среди сотни строго мужских выходов было, кажется, все на свете, даже наряд инопланетянина из золотой фольги,— и были ярко накрашенные парни. У Rick Owens модели выходили в высоченных ботфортах на платформе и высоченных же каблуках, надетых с обычными белыми трусами, и с голым торсом с идеальными кубиками.

1 / 6

И последняя категория — это бренды, в которых мужское и женское четко разделено, имеет свою собственную эстетику и своих собственных художественных директоров, и это прежде всего большие дома типа Dior, Louis Vuitton или Hermes. Например, в Dior Ким Джонс никогда особенно не заигрывает с женскими кодами, и сейчас он показал коллекцию, посвященную такой кэмповой игре с имперской военной формой XIX века, где ментики, галуны, плюмажи, лампасы и ордена были вмонтированы в современные куртки и пиджаки, в абсолютно повседневные луки — или структурно, как часть силуэта, или декоративно, как принт. При этом надеты все эти военные френчи со звездами на груди были на people of color — и, таким образом, вся коллекция могла быть воспринята в том числе как не лишенное иронии выказывание на темы, связанные с колониальной культурой и культурной апроприацией, в которой моду часто обвиняют.

1 / 8

Еще больше кэмпа было у Вёрджила Абло в Louis Vuitton — причем вполне отборного, от свитшотов, сделанных в виде манхэттенских небоскребов или Нотр-Дама, до сумок в виде самолетиков, пуговиц в виде самолетиков или серебристых чемоданов в монограммах, как бы пристегнутых к запястью моделей наручниками. При этом сами силуэты были вполне классическими, разве что оверсайз, но не более обычного, кроме опять же серии луков, где вместо брюк были юбки, но и они были вписаны в классический силуэт.

1 / 8

Вероник Нишаньян в Hermes показала свой любимый идеальный лицей — на видео модели ходили вниз-вверх по лестницам, а в финале все выходили во двор для группового снимка. Слово «идеальный» тут указывает еще и на созданный ею для Hermes мир, населенный безупречными парнями в безупречной одежде, где брюки той самой длины и ширины, чтобы выглядеть модно, но с необходимой дозой непременного эрмесовского understatement, и в идеальной пропорции формальное повседневное и даже субкультурное. Ну и цветосочетания такие, прекрасней которых нет: нежно-оранжевая водолазка с цигейковой тужуркой цвета раздавленной малины или мышино-серая стеганая кофта, надетая на что-то сиреневое, со штанами цвета сливок и коричневыми ботинками.

1 / 6

У Fendi в коллекции Menswear, которую делает дизайнерская команда во главе с Сильвией Вентурини-Фенди, было много открытого цвета и много простеганных вещей — и в том числе расклешенные бермуды, смотревшиеся почти как юбки, а вокруг горловины свитеров были пришиты длинные рукава, которые тоже выглядели ироническим намеком на тот самый pussy bow. И это одна из самых классных коллекций бренда за последние несколько лет. А вот в их haute couture, показанном буквально через неделю — и это премьера Кима Джонса в роли художественного директора женских коллекций,— было три мужских выхода: вполне строгий черный костюм с прозрачными манжетами рубашки под ним, длинное платье нежного салатного цвета, собранное как бы из трех разных вещей, и еще один черный костюм из муарового шелка, имитирующего мрамор, с прозрачным плащом, развевающимся за плечами. У двух из трех моделей были накрашенные глаза и плотоядно-красные губы — от парней было просто не отвести глаз, и все вместе совершенно не воспринималось как транс-шоу, а выглядело просто красиво, даже почти привычно красиво и естественно. И если Ким Джонс задумал ввести гендерное равенство и в кутюр и делать в нем мужское, то кутюру это пойдет только на пользу.

1 / 6

Если говорить о будущем, то его путь — это путь эстетического, этического и идеологического единства. В нем, в этом светлом будущем, не будет отдельно мужской и отдельно женской эстетики внутри одного дома, которые не имеют, по сути дела, ничего общего между собой,— как это можно наблюдать сейчас, когда между мужскими и женскими коллекциями под одним и тем же лейблом может быть не только стилистическая пропасть, но и временная, как будто бы их сделали с разницей в десятилетие.

Остался ли вызов в гендерных смещениях? Остался ли вызов в накрашенных лицах мужчин у Dolce & Gabbana, Fendi и Balenciaga? В широченных юбках Loewe с дубленками, надетых на голое мужское тело? Скорее нет, потому что все эти гендерные дела сегодня лишь часть другой, более важной идеи — идеи комфорта в ее необыкновенно расширившемся социокультурном значении.

Она объединяет все, вплоть до того, что принято называть в глянце «трендами»: с этой точки зрения всеобщее увлечение стегаными пальтишками и курточками, отсылающими к британской традиции outdoor, которых в этот раз было примерно как в сериале про убийства в Мидсомере,— оно тоже символизирует желание комфорта. Но теперь речь идет не просто об удобной одежде, в которой можно выйти на прогулку и которая не жмет и не тянет. Сейчас, когда нас пожирает тревога за близких, за настоящее и будущее, комфорт, в котором мы все нуждаемся, куда шире простого удобства — он имеет отношение к состоянию нашего ума и нашей души.

Про этот комфорт говорит Юн Ан из прогрессивного японского бренда Ambush, тоже, кстати, только что показавшего коллекцию мужского и женского, представляющих органичное единство, в котором силуэты что с юбками, что с брюками равно рафинированы и сдержанны. Юн Ан говорит, что хочет создавать одежду, которая «одновременно удобна и приносит душевный покой». Мы будем одеваться в то, в чем мы спокойны и счастливы,— и так, в частности, будем противостоять тревогам и горестям. Такова фэшн-программа на будущее.