2000. 03. 038. Занятость отдельных социально-демографических групп населения в переходной экономике России /Колосова Р. П. , Разумова Т. О. , рощинс. Ю. И др. ; под ред. Колосовой Р. П. , Разумовой Т. О. ; МГУ им. М. В. Ломоносова. Экон. Фак. Каф. Занятости и социал. -труд. Отношений. М. : ТЕИС, 1998. 183 с

2000.03.038. ЗАНЯТОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ РОССИИ /Колосова Р.П., Разумова Т.О., Рощин С.Ю. и др.; Под ред. Колосовой Р.П., Разумовой Т.О.; МГУ им. М.В.Ломоносова. Экон. фак. Каф. занятости и социал.-труд. отношений. — М.: ТЕИС, 1998. — 183 с.

Цель исследования состоит в выявлении закономерностей, определяющих положение и поведение на рынке рабочей силы отдельных социальных и демографических групп населения и в описании типовых моделей трудового поведения. Работа состоит из введения, заключения и шести глав.

Доцентом С.Ю.Рощиным отмечается во введении, что переходный период характеризуется обострением социальных проблем, выявлением и углублением застаревших и появлением новых противоречий на формирующемся рынке труда. В современных экономических и политических условиях вновь образующиеся экономические субъекты — предприятия частного сектора не могут предложить достаточное число рабочих мест для трудоустройства выбывших с предприятий государственного сектора. Рынок сам по себе, автоматически, без государственного регулирования оказался не в состоянии урегулировать проблемы занятости без ущемления интересов многочисленных слоев населения, что потенциально может создать взрывоопасную ситуацию в стране.

В первой главе (автор — С.Ю.Рощин) приводится методология экономического анализа занятости отдельных социально-демографических групп населения. Экономический анализ предложения труда отдельных групп базируется на простой модели предложения труда, которая исходит из того, что каждый мужчина и женщина, молодые и пожилые распределяют свое время между работой и не работой. Время работы является функцией от ставки заработной платы и нетрудового дохода. Автор рассматривает применимость для анализа модели предложения рабочей силы семьи, которую он считает сходной со стандартной моделью потребительского поведения и в которой индивид распределяет

фиксированный доход между различными потребительскими благами; модели предложения труда, учитывающей распределение времени; модели, учитывающей разнородность рабочих мест.

Вторая глава, написанная тем же автором, посвящена вопросам регулирования занятости женщин. Дается характеристика этой группы населения и ее положения на рынке труда.

С началом рыночных реформ в РФ, отмечает автор, снижается экономическая активность как мужчин, так и женщин трудоспособного возраста, причем это снижение происходит постепенно, не носит обвального характера. При этом трудовая активность молодых женщин снижается более значительно, чем у мужчин того же возраста. За 1992-1995 гг. удельный вес женщин в экономически активном населении сократился, в том числе под влиянием изменения отраслевой структуры занятости. Отмечается тенденция усиливающейся концентрации женщин в бюджетных низкооплачиваемых отраслях (здравоохранение, образование), развитие "феминизации бедности", увеличение разрыва в заработках мужчин и женщин.

Помимо отраслевой сегрегации и разрыва в оплате труда для женщин в России характерны неравные возможности в первую очередь при приеме на работу, в последующем продвижении по службе, в выборе профессии или в занятии определенных должностей. Увеличивается склонность к дискриминации при найме женщин в частном секторе экономики. В России практически не существует дискриминации в доступе к образованию, однако женщины реже, чем мужчины, проходят профессиональную подготовку и переподготовку на предприятиях и в организациях.

На основе анализа данных Госкомстата РФ автор делает вывод, что утверждения о «женском лице» безработицы, о первоочередном увольнении женщин в условиях кризиса и демократических реформ, о наибольших трудностях для женщин на рынке труда преувеличены: безработица в равной степени затрагивает и мужчин, и женщин (с.26). Уровень женской безработицы напрямую зависит от показателя напряженности регионального рынка труда (т.е. количества зарегистрированных безработных на одну зарегистрированную вакансию). Однако отсутствует зависимость между долей женщин среди зарегистрированных безработных и долей женщин среди занятого населения. Высвобождение работников происходит не пропорционально по полу, а носит более сложный характер, будучи связанным со структурой рабочих мест по полу на на-

ходящихся в кризисе предприятиях. Доля женщин среди зарегистрированных безработных не зависит от средней продолжительности женской безработицы в районе, однако уровень женской безработицы зависит от средней продолжительности женской безработицы. Выявлена обратная зависимость уровня женской безработицы от общего уровня безработицы: чем выше последняя, тем ниже доля женщин.

Рассматривая особенности трудового поведения женщин, автор отмечает, что большинство женщин предпочитают работать на государственных предприятиях, а также на предприятиях с участием иностранного капитала и акционерных предприятиях, преимущественно в промышленности и торговле, где доминирующее значение имеют фактор высокой оплаты труда и хорошие взаимоотношения в коллективе.

В третьей главе (авторы — профессор Р.П.Колосова, Т.О.Разумова и М.В.Артамонова) рассматривается положение молодежи на российском рынке труда. Недозанятость молодежи, с макроэкономической точки зрения, нарушает процесс смены поколений в экономике, замедляет экономический рост, снижает эффективность производства; с индивидуальной - ведет к утрате трудовых навыков или отказу от их приобретения, формированию иждивенческой философии, переходу в нелегальную или криминальную сферу деятельности; с социальной — к росту преступности, наркомании и алкоголизма, к социальным взрывам. Молодежь, в силу отсутствия квалификации и опыта, является социально уязвимой частью населения, не выдерживающей жесткой конкуренции на рынке труда с более опытными и квалифицированными работниками. Они особо нуждаются в социальной защите и дополнительных гарантиях занятости (путем создания дополнительных рабочих мест и специализированных предприятий, организации обучения по специальным программам).

По мнению авторов, молодежь надо стратифицировать на несколько групп с учетом биологических, образовательных и прочих характеристик (14-16-летние, 16-18-летние, 18-23-летние и старше 23 лет). На основе критерия уровня образования и профессиональной подготовки авторы выделяют следующие группы: подростки (несовершеннолетняя молодежь в возрасте 12-18 лет, без профессионального образования и профессиональной подготовки); выпускники средних специальных учебных заведений (в возрасте 18-20 лет со средним специальным образованием, начальной профессиональной подготовкой для труда на рабочих должностях); студенты и выпускники вузов (старше 20 лет с незаконченным или законченным высшим образованием, претендующие на высокоинтеллек-

туальный труд на условиях неполной для студентов и полной для выпускников занятости). Приводятся критерии классификации и дается анализ положения отдельных групп молодежи на рынке труда, правового регулирования их занятости, их поведения на рынке труда, рекомендации по совершенствованию использования трудового потенциала молодежи.

Четвертая глава (автор — доцент Т.Н.Василюк) посвящена моделированию поведения инвалидов на рынке труда. Автор дает определение понятия "инвалидность", принятого международными организациями, и понятия "инвалид", согласно федеральному закону "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации". Эти понятия стали в последнее время объектами серьезной критики со стороны специалистов. Поэтому автор предлагает новый подход, считая инвалидность не просто медицинским явлением, а функцией экономических и организационных факторов (с.132). Дается анализ положения группы инвалидов на рынке труда. Автор отмечает увеличение численности лиц с ограниченной трудоспособностью практически во всех странах мира. В РФ в 1995 г., по официальным данным, насчитывалось 5,5 млн. инвалидов, что составило 3,7% всего населения. В промышленно развитых странах (ПРС) их доля достигает 11-12% всего населения, что означает резкое занижение данных по России (с.133).

На динамику численности лиц с ограниченной трудоспособностью влияют социально-политические, технико-технологические, организационно-экономические, социально-экономические и правовые факторы. Отрицательное влияние на уровень занятости инвалидов оказывает ухудшающаяся ситуация на рынке труда: различная динамика численности рабочих мест в различных секторах экономики, продолжающийся спад производства, трудности сохранения рабочего места и обретения работы, увеличение сроков поиска работы и более длительный период поисков в сравнении со здоровыми безработными.

Рассматривая правовое регулирование занятости инвалидов, автор отмечает, что многие правовые нормы в отношении инвалидов не действуют и существует необходимость разработки и реализации комплексных программ. При этом не следует идти по пути создания политики патернализма, от которой отказывается все большее число ПРС. Необходимо создавать такие условия существования и занятости инвалидов, чтобы они не чувствовали своего отличия от любого другого члена общества в сфере социально-трудовых отношений.

В пятой главе (автор — доцент С.Ю.Рощин) рассматриваются вопросы регулирования занятости работников старшего возраста, дается характеристика группы и методологических особенностей экономического анализа занятости работников старшего возраста. Эта категория объединяет две группы, принципиально разные по своему положению на рынке труда, трудовому поведению, правовому регулированию их занятости. "Водоразделом" для них служит пенсионный возраст: 45-49 лет и 50-54 года для женщин и 50-54 и 55-59 лет у мужчин. В моделях пенсионного поведения важную роль, помимо пола, семейного положения, наличия детей, образования, квалификации, вида и отрасли занятости, уровня доходов и зарплаты, играют также возраст и период времени.

По мнению автора, за годы реформ снизилась доля старших возрастных групп в занятом населении и среди безработных, а также в составе экономически неактивного населения. В группе до 60 лет снизилась доля экономически активных и повысилась доля безработных, а среди лиц старше 60 лет увеличение доли экономически неактивных сопровождалось уменьшением количества безработных. Доля пенсионеров, обращавшихся в службу занятости, оставалась незначительной, будучи значительно ниже доли пенсионеров в занятом населении. Эффективность трудоустройства пенсионеров на работу была относительно невысока, примерно в 2,5 раза ниже эффективности трудоустройства всех обратившихся в государственную службу занятости.

Особого внимания, по мнению автора, заслуживает государственное регулирование занятости работников старшего возраста, которое должно обеспечивать занятость и конкурентоспособность на рынке труда пожилых работников и регулирование пенсионной системы (с.160). Непосредственно на трудовое поведение работников старших возрастов может оказать влияние намечаемое повышение пенсионного возраста и введение пенсионного теста на доходы. Автор предлагает меры по смягчению отрицательного воздействия намеченных мероприятий на пожилых работников. Поддерживая саму идею повышения пенсионного возраста, он ссылается на опыт ПРС, где достигнуты высокий жизненный уровень и значительная ожидаемая продолжительность жизни пенсионеров.

Последняя шестая глава (автор — Н.В.Стрекалова) посвящена положению мигрантов на рынке труда. Отмечается, что в последнее время особую роль стала играть вынужденная миграция, приобретающая устойчивый и закономерный характер в результате обострения политиче-

ских преследований и вооруженных конфликтов, межнациональных и расовых отношений.

Автор считает отсутствие четкого разделения в составе выделяемых в когорте мигрантов "беженцев" и "вынужденных переселенцев" результатом несовершенства методологии, что приводит к произвольному манипулированию этими категориями. Она предлагает считать всех вынужденными мигрантами. Среди них на территории бывшего СССР, в результате распада страны, наиболее многочисленной группой оказались русские (в марте 1996 г. — около 70%), а эмиграционный потенциал русских в ближнем зарубежье оценивается в 22 млн. человек (с.168). По мнению автора, с учетом тенденций последнего времени можно ожидать наплыва более 1 млн. человек русской национальности.

Прибытие вынужденных мигрантов ведет к увеличению экономически активного населения (56% мигрантов относится к трудоспособному возрасту), что усиливает напряженность на рынке труда. Автор считает заблуждением опасения коренного населения в связи с приездом мигрантов: само обустройство мигрантов ведет к созданию рабочих мест, связанных со строительством жилья, производством и распределением продуктов питания и материальных благ. Кроме того, мигранты не могут конкурировать с местной рабочей силой на рынке труда, поскольку в силу многих причин занимают рабочие места, которые местные работники считают непривлекательными для себя. Автор не разделяет мнения, что использование труда вынужденных мигрантов ведет к снижению уровня оплаты труда других работников.

По мнению автора, можно говорить скорее об ущемлении прав мигрантов, их дискриминации на рынке труда. Их последними нанимают и первыми увольняют, используя в качестве буфера при обострении проблем на рынке труда. Самыми уязвимыми социально-демографическими группами среди вынужденных мигрантов являются женщины и молодежь.

Автор рассматривает также проблемы государственного регулирования — разумного территориального перераспределения экономически активных вынужденных мигрантов. По мнению автора, соответствующее действующее законодательство не отличается гибкостью и несовершенно, в том числе из-за превращения внутренней межреспубликанской миграции во внешнюю вынужденную из ближнего зарубежья.

В.Г.Былов