Настоящее и будущее одной теории

УДК 316

Э.Б. Кощеев

НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ОДНОЙ ТЕОРИИ

Рассматриваются проблемы, связанные с развитием теории рационального выбора в социальных науках. Наравне с сильными сторонами теории анализируются ее слабые стороны. Приводится критика теории рационального выбора в контексте классических социологических подходов. На основе аналитического обзора обсуждаются научные перспективы теории рационального выбора.

Ключевые слова: теория рационального выбора, рациональность, утилитаризм, классическая социология, социальные науки.

Когда мы, социологи, иной раз становимся неосторожными, то обнаруживаем, что слова вроде «вознаграждение» и «стоимость» незаметно входят в нашу речь. Человеческая природа будет проступать наружу даже в наших самых сложных теориях. Мы редко осознаем это, но сами систематически имеем дело с тем, что эти слова обозначают. Из всех многочисленных подходов к изучению социального поведения чаще всего игнорируется тот, который рассматривает его с экономических позиций. Тем не менее, это именно тот подход, которым мы повседневно пользуемся в нашей жизни - за исключением тех случаев, когда мы пишем труды по социологии.

Дж. Хоманс

Знакомство с теорией рационального выбора (далее - ТРВ) в социальных науках часто начинается с обзора критических отзывов об этом подходе. Повышенное внимание к ТРВ (равно как и раздражение) во многом стало следствием ее «имперских амбиций». Так по крайней мере трактуется ситуация в подавляющем большинстве научных текстов, посвященных этой проблеме. Невольно возникает вопрос: «Почему в экспертных обзорах особенно убедительно и выпукло удаются разделы о недостатках этой теории?»

Предположим, что критический настрой со стороны представителей социальных наук был и есть не только защитная реакция, но вполне продуманный ответ на претензии универсализма и гегемонии отдельной теории и метода.

© Кощеев Э.Б., 2014

Кощеев Эдуард Борисович - ст. преподаватель кафедры социологии и политологии ФГБОУ ВПО «Пермский национальный исследовательский политехнический университет», e-mail: mani-kul@list.ru.

Предположим, что главным итогом дискуссий вокруг ТРВ стало не возникновение двух полюсов - ТРВ и все остальные - и их дальнейшее противостояние, а неизбежная экспликация и пересмотр базовых установок в отношении мира и способов его социального познания. И речь идет не просто о том, что маятник научных прозрений качнулся от холизма к методологическому индивидуализму, от социологической модели человека к экономической или наоборот. Возможно, что социальная теория приобрела иное качество, поставив вопрос о «новой сложности» социальных явлений и процессов.

Высказанные предположения требуют серьезных и продолжительных исследований. В этой статье нам хотелось бы проанализировать сильные и слабые стороны ТРВ, которые образуют одну из важнейших фигур современных социальных наук. При этом мы не будем уточнять, сторонники или противники оценивают объяснительные возможности ТРВ. Дадим экспертам говорить самим за себя.

Сильные стороны ТРВ:

1. ТРВ характеризуется аналитическим теоретизированием, основанным на явных посылках, логической дедукции и четкой аргументации, которое направлено скорее на объяснение, а не на описание. Ее сторонники стремятся также к простоте объяснения и к тому, чтобы свести целое теории к небольшому числу фундаментальных элементов. ТРВ примечательна тем, что она строит явные модели, подобные моделям экономической науки, которые зачастую выражаются в формальных терминах [7].

2. ТРВ предлагает свои объяснения того, как согласованные и относительно упорядоченные социальные следствия (не только рынки, но и социальные порядки) могут проистекать из решений, принимаемых индивидуальными авторами, часто и не думающими об их совокупных или общественных результатах [8, с. 48].

3. ТРВ подпитывает надежду на объединенную социальную науку. Уже два столетия социологи и экономисты говорят на разных языках. ТРВ как минимум позволяет возобновить коммуникацию между этими дисциплинами [5, с. 27], как максимум - создать целостную схему для понимания человеческого поведения, к выработке которой издавна, но безуспешно стремились и Бентам, и Маркс, и многие другие [1, с. 38]. Аксиома рациональности представляет собой идеальный тип реальности, который помогает сформулировать основные гипотезы поведения индивидов независимо от сферы деятельности [6, с. 33].

4. Интеллектуальную привлекательность ТРВ составляют вопросы и подходы, а не сами решения. Несмотря на все свои поражения, современные рациональные утилитаристы, тем не менее, находятся в авангарде в своих попытках применить социологическое знание для развития программ, у которых есть реальная возможность быть принятыми и быть успешными [3, с. 191].

Предложенный список, конечно, не отражает всех нюансов в отношении сильных сторон ТРВ. Однако есть одно важное обстоятельство, которое мы не можем обойти стороной. Речь идет о ключевом допущении ТРВ: индивиды действуют рационально. По мнению Джеймса Коулмена, преодоление недостатков социологического и экономического подходов возможно только на основе теории, которая исходит из принципа рационального и целенаправленного поведения и пытается показать, как этот принцип, в сочетании с особым социальным контекстом, может объяснить не только поведение индивидуумов, но и развитие социальной организации [4, с. 122].

Дж. Цебелис в статье с примечательным названием «В защиту теории рационального выбора» стоит на схожей позиции. Его не устраивают, с одной стороны, теории системного подхода и структурного функционализма, в которых индивидуальные акторы не принимаются во внимание, с другой стороны, теории, подобные психоанализу, социальной психологии и бихевиора-лизму, в которых акторы не считаются рациональными [9, с. 52-57].

Повторим: теоретики рационального выбора полагают, что индивид ведет себя рационально. Это означает, что он не просто действуют преднамеренно, но он также выбирает действие или благо, которое максимизирует полезность. Таким образом, положение о рациональности индивидуального поведения является для ТРВ не только отправным допущением, но и главным пунктом расхождения с другими подходами и теориями. Из чего следует, что данное положение можно рассматривать в равной степени сильной и слабой стороной ТРВ.

Неслучайно Дж. Цебелис напоминает, что, по мнению критиков, рациональные акторы не существуют и не могут существовать. И признает, что все доказательства, относящиеся как к мягким, так и к жестким условиям рациональности, имеют нормативный характер. В идеально рациональном мире люди должны поступать - и поступают - в соответствии с предписаниями ТРВ, но реальный мир не таков. Можно ли в таком случае полагать, что ТРВ не только нормативна, но и позитивна; что люди не только должны, но и действительно поступают в соответствии с требованиями ТРВ [9, с. 64]?

Слабые стороны ТРВ:

1. ТРВ признает, что рациональность сама по себе является проблематичным понятием. Во-первых, понятие ограниченной рациональности указывает на то, что оптимизация невозможна и что поэтому выбор деятелей является скорее не чисто рациональным, а ограниченно рациональным. Во-вторых, то, что кажется рациональным самому деятелю, другим может представляться в качестве нерационального, поэтому имеет место дискуссия о том, какую систему координат следует предпочесть [7].

2. Максимизирующие выгоду индивиды не «выбирают», как им действовать. Выбор подразумевает наличие альтернатив и реальную возможность поступить не так, как вы на самом деле поступили, а тезис о том, что ваши

действия максимизируют вашу выгоду, предполагает, что во всех случаях имеется объективно наилучший вариант, причем именно тот, который и был осуществлен. Парадокс заключается в том, что модели ТРВ, исходящие из концепции «индивида, делающего рациональный выбор», оказываются детерминистскими и не оставляют места для непредсказуемости или свободного выбора [8, с. 52].

3. ТРВ преувеличивает способности индивидов располагать свои предпочтения в порядке, который был бы рефлексивным, законченным, преемственным и непрерывным, а затем выбирать то из них, которое максимизирует полезность. Формальная категория «рационального выбора», выработанная ради удобства математического анализа, выдается за рациональный выбор как таковой, что усиливает различие между тем, как индивид ведет себя в действительности, и той нормой рациональности, которую ему приписывает ТРВ [8, с. 51].

4. Теоретики рационального выбора стремятся придать смысл социальным практикам, приписывая им рациональность ex post facto (уже после случившегося). Действительно, они часто видят свою задачу в том, чтобы продемонстрировать тот факт, что социальные практики, которые prima facie (изначально) иррациональны, в действительности же и в конце концов рациональны. Таким образом, ТРВ становится принципиально нефальсифици-руемой теорией [5, с. 34].

5. Большинство теоретиков рационального выбора игнорируют культурное разнообразие. Причем некоторые из теоретиков делают это достаточно очевидным, заявляя, что предпочтения стабильны в различных культурах [5, с. 30]. Кроме того, перенесение неоклассических моделей с экономики на другие области общественной науки в форме «теории рационального выбора» таит в себе опасность забвения имманентно социальной сущности индивидов и общественных институтов, в том числе рынков [8, с. 53].

6. В утилитарной традиции существует постоянная проблема, связанная с мотивацией людей к коллективному действию. Может ли апелляция к одним только интересам дать стимулы людям для принятия великих реформ, будь эта апелляция воплощена в правовые коды Бентама, свободе рынка Адама Смита или в схемах новых правил социальной игры? Пока теория будет брать в качестве исходной точки изолированного индивида, преследующего свои собственные интересы, в этих предложениях будет оставаться нечто от попытки вытащить себя из воды за волосы [3, с. 191].

Как и в случае с сильными сторонами, мы не можем утверждать, что смогли сформировать полный и подробный перечень критических замечаний в адрес ТРВ. Но мы уверены в том, что, во-первых, нами были учтены основные достоинства, а также недостатки ТРВ, во-вторых, представленные позиции и оценки свидетельствуют о том, что споры вокруг ТРВ обусловлены не

только и не столько «модными поветриями» в социальной науке, сколько глубокими теоретико-методологическими расхождениями между известными научными подходами.

Какие уроки необходимо извлечь из обзора сильных и слабых сторон ТРВ?

1. Часть преимуществ ТРВ признается и постулируется теми авторами, чей настрой в целом можно оценить как критический (например, Р. Коллинз и В. Култыгин). Это говорит о том, что списывать ТРВ в историю социальной науки еще рано. Трудно судить о том, насколько большим эвристическим потенциалом обладает эта теория, но совершенно очевидно, что никто из оппонентов не отнимает у нее права на научную жизнь. Например, Култыгин соглашается с тем, что использование упрощенных объяснительных моделей желательно, но тут же добавляет, что они не должны приниматься за любую цену, особенно, если они опираются на эмпирически не проверенные или даже ложные допущения [5, с. 35].

2. Взятый некоторыми представителями ТРВ курс на поиск микрооснований для макроявлений можно рассматривать как еще одну попытку (наряду с известными социологическими теориями П. Бурдье, Э. Гидденса, Ю. Ха-бермаса) разрешить, наконец, дилемму между микро- и макроисследованиями. Однако достижения того же Дж. Коулмена в этом направлении натыкаются на вполне обоснованную критику со стороны других подходов. По мнению Р. Штихве, представляющего системный подход в социологии, эвристическая плодотворность методологии агрегирования микропроисшествий в макрособытие до сих пор остается недоказанной [10, с. 98-100].

3. Целый комплекс исследований в рамках утилитарной традиции представляет большой интерес в изучении отдельных сторон социальной реальности. Взять хотя бы исследования из области общественного выбора, которые посвящены не только изучению парадоксов голосования, но и привычных для социологии социальных институтов (например, изучение бюрократии в работах Уильяма Нисканена). Это означает, что преимущество ТРВ, на которое указывает Р. Коллинз (в нашем списке это последний пункт), остается в силе. Среди всех отмеченных нами преимуществ ТРВ, пожалуй, только оно принимается безоговорочно.

4. Мы должны констатировать, что сильных сторон в ТРВ все-таки меньше, чем слабых; что критику ТРВ нельзя назвать поверхностной и не имеющей отношения к сути дела. Кроме этого, критические замечания часто звучат более однозначно и внятно, чем защита. Справедливо замечание Култыгина о том, что ТРВ пытается представить свои недостатки преимуществами.

Можно ли тогда утверждать, что критика перечеркивает все научные перспективы ТРВ? Нет, если объясняющие модели будут пересмотрены в сторону усложнения своих исходных посылок либо ограничены узкой сферой своего применения. Так считают Д. Грин и И. Шапиро - одни из самых внимательных и бесстрастных критиков ТРВ [2, с. 72-74].

Не будем забывать, что теоретики рационального выбора непрерывно модернизируют «защитный пояс» своей теории, отвечая тем самым на критику оппонентов. ТРВ признает новейшие достижения, принадлежащие Р. Ко-узу (введшему понятие транзакционных издержек), Г. Саймону (разработавшему концепцию ограниченной рациональности), Дж. Стиглеру (включившему неполноту информации в неоклассический анализ), М. Олсону (пересмотревшему основу основ теории игр - «дилемму заключенного») и другим ученым. Последние работы приверженцев различных версий теории рационального выбора демонстрируют растущее признание социальной включенности человеческой деятельности как в рынках, так и вне их. В этом контексте можно сослаться на Дж. Коулмена, который обращается к использованию таких, прямо скажем, нехарактерных для ТРВ понятий, как социальный капитал, социальное доверие, социальная норма.

Сближение ТРВ с классическими для социологии моделями объяснения провоцирует стремление социологов к отстаиванию своих «территорий». Р. Коллинз ссылается на дюркгеймову традицию социальной солидарности, объясняющую эмоциональные связи между людьми, которые рационально-утилитарная традиция оставляет без внимания [3, с. 191]. Он утверждает, что общество соединяется не рациональными соглашениями, а с помощью более глубоких эмоциональных процессов, которые продуцируют социальные связи доверия между отдельными типами людей.

В. Култыгин идет еще дальше, фактически отождествляя Дюркгейма с социологией. По его мнению, социологический анализ долгое время рассматривался как противостоящий картине, при которой акторы рационально преследуют свои индивидуальные интересы. Под поверхностью рационального действия лежит более глубокий и более фундаментальный уровень непознанных социальных структур. Подобная дюркгеймова перспектива преобладала в социологии ХХ века. В действительности существовал консенсус среди таких различных теоретиков, как Т. Парсонс, Р. Дарендорф, Г. Гарфинкель, П. Бурдье и Э. Гидденс, относительно несводимости социальной жизни к экономической логике. Даже теоретики веберовской теории социального действия дистанцировались от любой формы экономического редукционизма [5, с. 27]. Отсюда еще один важный урок.

5. В представленном виде спор между теоретиками рационального выбора и наследниками социологической классики неразрешим, поскольку и те и другие исходят из противоположных базовых допущений. И хотя сегодня противоположность их ставится под сомнение, а также делаются попытки преодолеть сложившиеся противоречия, говорить о создании объединенной социальной науки еще рано. Очевидно, что с «имперских» позиций такое объединение невозможно, а это означает, что поиск общих оснований будет продолжен силами разных теорий, в том числе и ТРВ. Другое дело, что пред-

принятая атака со стороны ТРВ на сложившиеся устои и междисциплинарные границы дала толчок к обновлению социологических и экономических программ исследования. В частности с этими процессами можно связать появление «новой экономической социологии» (М. Грановеттер, Р. Сведберг, М. Аболафия и др.).

Таковы предварительные уроки многолетних споров вокруг теории рационального выбора.

Список литературы

1. Беккер Г. Экономический анализ и человеческое поведение // THESIS. -1993. - Т. 1, вып. 1. - С. 24-40.

2. Грин Д., Шапиро И. Объяснение политики с позиции теории рационального выбора: почему так мало удалось узнать? // Политические исследования. - 1994. - № 3. - С. 59-74.

3. Коллинз Р. Четыре социологических традиции. - М.: Территория будущего, 2009. - 320 с.

4. Коулмен Дж. Капитал социальный и человеческий // Общественные науки и современность. - 2001. - № 3. - С. 122-139.

5. Култыгин В. П. Теория рационального выбора: возникновение и современное состояние // Социологические исследования. - 2004. - № 1. -С.27-36.

6. Нуреев Р. М. Теория общественного выбора. - М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005. - 531 с.

7. Социологический словарь [Электронный ресурс]. - URL: http://sbiblio.com/biblio/content.aspx? dictid=7&wordid=74442 (дата обращения: 20.10.2013).

8. Фармер М. Рациональный выбор: теория и практика // Полис. - 1994. -№ 3. - С. 47-58.

9. Цебелис Д. В защиту теории рационального выбора // Современная сравнительная политология: хрестоматия. - М., 1997. - С. 52-83.

10. Штихве Р. Системная теория и теория рационального выбора // Современная немецкая социология: 1990-е годы. - СПб., 2002. - С. 86-104.

Получено 01.11.2013

E.B. Koshcheev THE PRESENT AND THE FUTURE OF ONE THEORY

This article deals with the issues connected with development of rational choice theory in social sciences. Along the strengths of the theory its weaknesses are analyzed. The criticism of rational choice theory from the standpoint of classical sociological approaches is given. On a basis of the analytical review scientific prospects of rational choice theory are discussed.

Keywords: rational choice theory, rationality, utilitarianism, classical sociology, social sciences.

Koshcheev Eduard Borisovich - Senior Lecturer, Dept. of Social and Political Sciences, Perm National Research Polytechnic University, e-mail: manikul@list.ru.