Памятники региональной деловой письменности как основа реконструкции говоров

1. Можно выделить адвербиальное придаточное нереального сравнения. Нереальное сравнение уточняет тип придаточного, поскольку в языке имеются и придаточные реального сравнения. Сравнение - многоплановое явление.

2. Нереальное сравнение подразделяется на:

- возможно реальное при употреблении индикатива,

- нереальное со слабой потенциальной возможностью,

- ирреальное.

3. СН имеет реальную временную соотнесенность. Для Present Subjunctive это одновременность действия и направленность действия в будущее время. Для Past Subjunctive это одновременность, Past Perfect - предшествование и значение ирреальности

4. Последующее виртуальное действие можно назвать СН с референцией будущего гипотетического действия. Однако референция действия в будущее выражается недостаточно четко, поскольку СН с референцией действия в будущее может выражаться и формами прошедших времен (Ср.: I would rather you

went there. - Ты бы лучше пошел туда; It is high time you went you bed).

Литература

1. Буглак, С.И. Придаточные сравнительные или придаточные образа действия (Нереальное сравнение в английском языке) / С.И. Буглак, Е.В. Волкомор // Англистика XXI века: сб. материалов III Всероссийской научной конференции. - СПб., 2007. - С. 42 - 44.

2. Гринбаум, С. Словарь трудностей английского языка / С. Гринбаум, Д. Уиткарт. - M., 1990.

3. A New University English Grammar / Ed. by prof. A.V. Zhelenshikov. - M.; SPb., 2003.

4. Blokh, M.Y. A course of theoretical English Grammar / M.Y. Blokh. - M., 2006.

5. Buzarov, V.V. Essentials of Conversational English Syntax / V.V. Buzarov. - M., 1998.

6. Clause, R.A. A reference grammar for students of English / R.A. Clause. - M., 1979.

7. Collins Cobuild Advanced dictionary. - Glasgo: Harper Collins Publ., 2009.

8. Swan, M. Practical English Use / M. Swan. - M., 1984.

УДК 811

НА. Волкова

ПАМЯТНИКИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ДЕЛОВОЙ ПИСЬМЕННОСТИ КАК ОСНОВА РЕКОНСТРУКЦИИ ГОВОРОВ

В статье говорится о реконструкции говоров в их историческом прошлом вследствие интерпретации лингвистических данных письменных памятников преднациональной эпохи. Различные памятники деловой письменности - наиболее надежные источники для изучения фонетики и морфологии русских народных говоров. Например, в орфографии памятников деловой письменности южнорусского наречия широко находят отражения явления безударного вокализма.

Историческая реконструкция, письменные памятники, деловая письменность, безударный вокализм, правописный узус, писцы, ошибочные написания, аканье.

The article considers the reconstruction of local dialects in their historical past due to the interpretation of linguistic data of written monuments of the national era. Various monuments of business writing are the most reliable sources for studying the phonetics and morphology of Russian local dialects. For example, the phenomenon of unstressed vocalism can be found in the orthography of the monuments of business writing of southern accents.

Historical reconstruction, written monuments, business writing, unstressed vocalism, usage, scribe, spelling mistakes, akanye.

Известный историк языка и исследователь памятников деловой письменности С.И. Котков сетовал на то, что «история русского национального языка строилась только на показаниях памятников се-верно- и средневеликорусского происхождения, без учета влиятельной в этом процессе роли южновеликорусского наречия...» [5, с. 19].

В современной науке до недавнего времени существовало мнение, что наиболее полно по памятникам региональной деловой письменности XVI -XVII вв. в фонетическом плане исследованы говоры южнорусского наречия [3, с. 9]. Конечно, существует фундаментальное исследование Н.П. Гринковой, посвященное истории воронежских говоров [4]. Курские же говоры в их истории описаны лишь косвенно С. И. Котковым в ряду других многочисленных юж-

норусских диалектов: белгородских, елецких, ново-сильских, оскольских, ливенских, орловских, мцен-ских [5]. Историю любых говоров необходимо изучать на широком круге источников. Вопрос о характере изучаемых памятников приобретает для историка языка особую значимость, так как известно, что не всякие древние тексты могут дать исследователю необходимый материал для фонетического исследования. Древнерусские и старорусские тексты стали важнейшим источником истории русского языка благодаря живой традиции, которая связывает язык этих памятников с современными восточнославянскими языками и их говорами. Наибольший интерес в этом смысле представляют материалы деловой письменности, ибо они по своему содержанию шире, чем другие письменные памятники, отражают на-

родную жизнь, а по языковому выражению близки к народной речи, хотя и содержат обязательные канцелярские формулы - трафареты, кочующие из документа в документ. Изучение скорописных памятников XVI - XVIII вв. справедливо считается наиболее перспективным для разработки вопросов исторической диалектологии. Различного рода челобитные, расспросные речи, обыскные грамотки, отказные грамоты, сказки местных жителей, частные письма, различного рода фискальные документы, входящие в состав таможенных книг - наиболее надежные источники для изучения явлений и процессов фонетического и морфологического характера, определяющих структуру русской разговорной речи прошлых эпох в ее истории. Диалектный ландшафт русского государства донациональной эпохи может быть установлен с достаточной степенью вероятности лишь с привлечением региональных письменных памятников. Известно, что влияние местной речевой стихии на письменные памятники локального характера было достаточно сильным, так как исследование самых разнообразных письменных памятников, приуроченных к южновеликорусской области, со всей очевидностью показало: периферийные писцы, за немногими исключениями, были местными уроженцами [1, с. 6].

Материалом для статьи послужили курские тексты, опубликованные в нескольких изданиях. Прежде всего, это «Памятники южновеликорусского наречия. Таможенные книги», подготовленные и изданные Институтом русского языка АН СССР [8]. «Настоящее издание пригодно для исследования не только лексического состава и, в известной мере, грамматических явлений, но фонетики русского языка в ее южновеликорусской разновидности» [8, с. 5]. Были изучены тексты Курской таможенной приходной книги за июль - октябрь 1619 г., за время с 22 декабря 1623 г. по декабрь 1624 г., за время с ноября 1626 г. по март 1627 г., с ноября 1628 г. по ноябрь

1629 г., за время с декабря 1641 г. по декабрь 1642 г., за время с января 1646 г. по декабрь 1647 г.

К сожалению, южнорусские тексты более раннего времени, чем начало XVII в., неизвестны. Под общим названием в издание включены собственно таможенные книги, а также фрагменты книг, по своему фискальному назначению примыкавшие к таковым. Вся эта документация, представлявшая собой отслеживание торгово-экономических отношений в южных краях России, фиксацию всех торговых сделок в XVII в., составляла единый комплекс, который составлялся «администрацией» каждого города. Курские таможенные книги охватывают торговоэкономические отношения города Курска. Несмотря на видимую однотипность таможенных текстов, некоторую ограниченность лексического состава, обусловленную специфическим содержанием фискальных документов, представляется реальным анализ орфографической системы текстов с ориентацией на правописный узус исследуемого периода.

Кроме текстов таможенных книг к анализу были привлечены материалы «Памятников южновеликорусского наречия (отказных книг)» за период с

1630 по 1654 гг. [7]. Привлекались к исследованию также курские письменные памятники, представляющие челобитные, обыскные и расспросные речи, опубликованные в «Памятниках южновеликорусского наречия. Челобитья и расспросные речи» [9]. Все документы, включенные в эти издания, датированы, локализованы, содержат культурно-исторические сведения о тех, кто их создавал. Например, в челобитной «петровской поп Юрья вместа откащика кур-ченина Микиты Чернышова по ево челобитью руку приложил», «а книги помесныя писал курской губной дьячок Наумка Кобатов», «к сем отказным книгам покровскаи удоваи поп Трофимиша руку приложил» и т. д. Писцы предстают перед нами не просто как пишущие субъекты, а «как живые люди, в определенных конкретных условиях своей повседневной деятельности. Не следует забывать, что в южновеликорусской области писцы в значительном своем большинстве были не профессионалами, а рядовыми представителями военно-служилого населения. Сегодня они пахали, завтра сапожничали, потом, в просторах Дикого поля, занимались пчеловодством, винокурением, торговали и т.д.» [5, с. 112]. Нередко письменные памятники содержат имена реальных людей, хорошо известных в Курске. Например, частым гостем на страницах таможенных, отказных и поместных книг является курский воевода и стольник князь Петр Григорьевич Ромодановский. В поместной книге от 26 ноября указывается: «.по челобитью курчанина Кузмы Григорева сына Боева стольник и воевода князь Петр Григорьевич Ромодановский посылал курчанина сына боярского Он-цыфора Криволапова в Курской уезд, в Обмятцкой стан на реку на Тускор» [9]. Можно видеть, что иногда в самом содержании письменного памятника (например, в отказных книгах) имеется информация с точным указанием географических объектов, использованы топонимы и микротопонимы той или иной местности. Все эти приемы территориально маркируют тексты, таким образом, приуроченность их к курской земле не вызывает никаких сомнений. Например, «Челобитная города Курска сироты вдовицы Офимьицы Дмитриевой с сынишком своим Лучкою от 29 апреля 1632 года», в других памятниках прямо указывается «Курской уезд, Тускорской стан, река Семь (старое название р. Сейм), река Рать, деревня Шеховцова», в отказной грамоте от 30 июня 1636 года рассказывается, как поп добирался до «усть речки Обояни вниз по реке по Пслу... по речке Обояни... ». Постоянно в текстах курской поместной книги, челобитных встречаются наименования региональных объектов - Обоянь, Козацкая слобода, Стрелецкая слобода, Рыльск, сельцо Кобылица «обапола» города Рыльска, деревня Дурнево на устье реки Клюквы, деревня Волобуева Курского уезда, деревня Якимова на реке Рать, речка Рагозня, Подгродний стан, река Псел. Упоминаются Обоян-ская пустошь в устье речки Обояни, «по реке по Псле», старые Обоянские городища, поля «деревни Рышковай на речьке на Клюкве» и т. д. В курских Отказных книгах много гидронимов, топонимов и

микротопонимов. Большинство из них существует на курской земле и сегодня.

Памятники деловой письменности, представляющие собой челобитные и расспросные речи, охватывают период с 1619 по 1645 гг. В этих материалах расширен лексический состав, так как они содержат больше сведений, отражающих социальную сферу жизни курян того времени. Например, «рыле-нин» Ивашка Дарьин подает челобитную о возмещении ущерба за избиение крестьян и ограбление имущества (текст 112), «курченин» Степанка Авдеев подал челобитную о пожаловании поместным окладом и денежным жалованьем за службу и осадное сиденье (текст 70). Воинка Анненков пишет «челобитную на курченина Федора Позднякова по поводу ложных обвинений в обращении с племянником » (текст 83 от 7 февраля 1639 г.), «челобитная города Курска сироты вдовицы Офимьицы Дмитриевой с сынишком своим Лучкою на курченина сына боярского на Матвея Сергеева за притеснения и убытки» (текст 86 от 11 февраля 1639 г.), «челобитная курченина сынчишки боярского Демешка Степанова сына Озерова на стольника и воеводу Григория Григорьевича Образцова о судном деле (текст 110 от 22 января 1643 г.). Интересны обыскные речи курских стрельцов о беглых стрельцах и казаках из Стрелецкой и Казачьей слободы (текст 160 от 31 октября 1644 г.).

Введение в научный оборот этих памятников имеет не только лингвистическое, но и большое культурологическое значение.

Исследование языка по свидетельствам старых текстов - задача сложная в том плане, что живая устная речь прошлого не находит на письме адекватного отражения. Между тем, в текстах существуют написания, которые сами по себе надежно свидетельствуют о наличии определенных фонетических особенностей в говоре писцов (например, многочисленные примеры отражения аканья). Но часть фонетических явлений всегда остается скрытой.

Графика и орфография - единственный путь к данным живого языка прошлого. Изучая старые тексты, исследователи пытаются реконструировать картину ушедшей языковой картины общества. Известно, что ошибочные написания лучше всего отражают живую речь писца. Но не только написания, содержащие отклонения от орфографических норм, дают лингвистическую информацию, последовательное проведение этих норм - тоже. Полностью восстановить фонетическую систему живого говора на основе орфографии памятника не представляется возможным, ибо разговорная стихия всегда богаче и сложнее своего письменного выражения. Для лингвистически правильной оценки материалов изучаемого памятника необходимо иметь на вооружении также живой диалектный материал того же региона. Только в том случае, если языковые данные, полученные в результате анализа памятника, и данные живого говора принципиально не расходятся, а соотносятся, достигается их надежная интерпретация. Орфография курских письменных памятников пестра, но пестрота эта не бесконечна. Местные писцы ориенти-

ровались на московские образцы в создании документов, и, соответственно, на московский орфографический узус. Столичная же писцовая братия ориентировалась на традиции живой московской речи XVII века и существовавшей в то время письменности. Провинциальные писцы обычно были местными. С.И. Котков писал, что «в южновеликорусской области писцы - профессионалы были в подавляющем большинстве из местного населения, причем иногда это переходило в наследственный род деятельности, что легко можно проследить по курским отказным книгам» [6]. В их числе были не только

приказные служащие и площадные подъячие, но и немало частных лиц. Известно о 123 светских и 79 духовных лицах - несомненно, курянах по происхождению, составлявших основной контингент местных писцов.

Вариативность в орфографии курских письменных памятников свидетельствует о сильном влиянии живого произношения на письмо. Примером могут служить различные написания, отражающие явления ударного и безударного вокализма в южнорусских говорах. В памятниках письменности чрезвычайно многочисленны отражения главного фонетического процесса южнорусских говоров - аканья. На письме оно выражается как прямым, так и косвенным образом. Например: халстов, Пракофьев, палпуда, сахи, асетров,с палушкаю, Марозов, кабылу, Яков Каро-вин, колуженина, Довыдов, олтын, Мотфею, с пра-довца, с продовца, три зомка, Ортем Ловров, Ов-

деева (наряду с Авдеи), Окулинницою, Онисим наряду с Анисим.

Орфография текстов курских таможенных, отказных книг и расспросных речей в отношении определения характера безударного вокализма после мягких согласных представляет собой непростую картину. В предударных слогах после мягких согласных наряду с написаниями, соответствующими правописной традиции, выявляется взаимная мена букв я на е, е на и, и на е:

у Осипа мядынца, шесть мяхов, двенадцать яндо-вак, яльчанин, Ярафею, Демянтеевъ, Пятрушка, Мотфей Хомянцов, Офонасеи Брядихин, Пятру Коз-литинову, вояводы, Семянихина, сябры, за ряку;

Керей Сусоев, Гревцов, дьечка, петнатцать, Бари-су Месоедову, емщик, Федор Ребой, Ребинин, на пети, петно, Чеплыгина, октебря, сентебря, Кнезищев, месник, Ерославца;

Кондратей Плиханов, Слипухов, Матфеи Свич-ников, у мисника.

Как можно видеть, памятники деловой письменности в достаточной степени могут отражать фонетические особенности, например, безударного вокализма, в прошлые эпохи существования курских говоров. Эти материалы при сопоставлении с данными современных говоров могут дать картину эволюции фонетической системы в регионе.

Литература

1. Аванесов, Р.И. Очерки русской диалектологии / Р.И. Аванесов. - М., 1949. - Ч. 1.

2. Волкова, Н.А. Фонетика говоров Посемья / Н.А. Волкова. - Череповец, 2003.

3. Галинская, Е.А. Историческая фонетика русских диалектов в лингвогеографическом аспекте / Е.А. Галинская. - М., 2002.

4. Гринкова, Н.П. Воронежские диалекты / Н.П. Грин-кова // Ученые записки ЛГПИ им. Герцена. - Л., 1947. -Т. 55.

5. Котков, С.И. К изучению орловских говоров / С.И. Котков // Ученые записки Орловского пед. ин-та, кафедра русского языка. - Орел, 1952. - Вып. 3.

6. Котков, С.И. Южновеликорусское наречие в XVII столетии (Фонетика и морфология) / С.И. Котков. - М., 1963.

7. Памятники южновеликорусского наречия. Отказные книги. - М., 1977.

8. Памятники южновеликорусского наречия. Таможенные книги. - М., 1982.

9. Памятники южновеликорусского наречия. Челобитья и расспросные речи / С. И. Котков, Н. С. Коткова, Т. Ф. Ващенко, В. Г. Демьянов / отв. ред. В. П. Вомперский. — М., 1993.

УДК 811.161.1

Н.А. Волкова, Н.Г. Михова, АА. Ковшикова

МНОГОФАКТОРНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ФОНЕТИЧЕСКОЙ ВАРИАНТНОСТИ В ГОВОРАХ ИСТОРИЧЕСКОГО БЕЛОЗЕРЬЯ

Публикация выполнена в ходе проведения поисково-исследовательской работы в рамках регионального конкурса РГНФ «Северо-Запад России: история и современность»

2012 Вологодская область, проект № 12-14-35600

В статье рассматриваются фонетические варианты согласных фонем, функционирующие в говорах исторического Бело-зерья и обусловленные различными факторами: историческими, лингвистическими, социальными.

Диалект, варианты, консонантизм, велярный, аффриката, говоры исторического Белозерья, межзональные, «переходные» говоры.

The article considers the phonetic variations of consonant phonemes functioning in local dialects of historical Belozerye and conditioned by different factors: historical, linguistic and social.

Dialect, variants, consonantism, velar, affricate, dialects of the historical Belozerye, interzonal, "transitional" local dialects.

Русские народные говоры представляют собой систему сосуществующих вариантов языка, в каждом из которых наряду с общерусскими нормами проявляются специфические диалектные особенности. Исследователи отмечают, что устные тексты характеризуются высокой степенью фонетической вариативности, так как все закономерности в ней носят не регулярный, а вероятностный характер [13, с. 16]. Вариативность принадлежит к числу важных объективных свойств языковых единиц, отражающих развитие языковой системы. Вариативность (языковое варьирование) - это видоизменения слова, влекущие за собой появление новых единиц, которые могут отличаться друг от друга своей внешней стороной и в то же время сохранять единство лексического наполнения [8, с. 80].

Изучение вариантности сегментных единиц, возникающей в результате взаимодействия двух или нескольких языковых систем, является важной проблемой современных фонетических исследований. В отличие от русского литературного языка, наука о котором имеет в своем арсенале обобщающие работы о тех или иных видах формальных вариантных образований (Р.П. Рогожникова, К.С. Горбачевич, Л. К. Граудина, Л. П. Крысин, В. Н. Немченко), русская диалектология располагает лишь небольшим количеством научных работ, в которых имеются

представления о диалектной вариантологии (З.М. Богословская). Внутриязыковая интерференция на фонетическом уровне в диалектологии представлена еще меньше.

Настоящая работа представляет собой фонетическое исследование вариативности согласных, возникающей в речи жителей Кирилловского района Вологодской области.

Говоры Вологодчины в фонетическом аспекте на разных этапах изучались А.С. Ягодинским, М.И. Бувальцевой, Л.Л. Касаткиным, Р.Ф. Пауфошимой, И.В. Бегунц, Н.Г. Миховой, Й. Ваахтера. Но лингвистическое пространство этого региона нуждается в дальнейшем изучении с целью создания более полного описания языковой ситуации вологодского севера как части языкового пространства России.

В основу настоящей статьи положены данные диалектологических экспедиций Череповецкого государственного университета 2004 - 2008 гг., где авторы записывали на диктофон живую спонтанную речь местных жителей из 25 населенных пунктов Кирилловского района Вологодской области. В качестве информантов выступали люди старшего поколения, местные уроженцы или люди, давно и постоянно проживающие на исследуемой территории. Живая речь записывалась, а затем обрабатывалась при помощи аудитивного анализа. В архиве авторов