Карманные фильмы

Фото: AP
Актер и режиссер Деннис Хоппер, снявший "Беспечного ездока", стал одним из столпов независимого кино

       В последнее время наряду с блокбастерами, произведенными киностудиями и телеканалами, на российском киноэкране стали появляться картины, финансируемые лично самими авторами,— во всем мире такое кино принято называть независимым. Подобные фильмы не всегда выходят в широкий прокат, что ставит под сомнение коммерческую оправданность таких вложений. Что же их тогда оправдывает?

       В мае 2005 года на экраны выходит фильм "Манга". Это малобюджетный проект, полностью реализованный на частные средства, без какого-либо участия киностудий, государства или телеканалов — традиционных ныне инвесторов кинопроизводства. Петр Хазизов, гендиректор студии Cinemateka, режиссер "Манги": Фильм финансировало довольно много людей — мои друзья и партнеры, которым был интересен этот проект. Я сам, оператор-постановщик и некоторые другие ключевые участники проекта трудились бесплатно, поскольку работа над фильмом дала нам возможности для творческого, технологического и продюсерского эксперимента. Мы сняли кино так, как нам нравится.
       Впрочем, для Хазизова "Манга" — еще и способ показать возможности собственной компании, которая работает на рынке услуг post-production. Но пока в отечественной киноиндустрии подобных примеров мало. На Западе такой кинопроект неизбежно попал бы в категорию "независимое кино" — independent film. С какой целью делают такие фильмы?
       
Запутанная независимость
       В голливудской практике независимым считается любой фильм, произведенный без участия студий-мейджоров — лидеров рынка, занятых главным образом производством так называемого мейнстрима — блокбастеров. В Европе, где активно практикуется копродакшн и госфинансирование, о независимом кино говорят значительно реже и, как правило, имея в виду отдельного, независимого от студий продюсера, который заключает сделку с дистрибуторами, или вовсе одинокого энтузиаста-киномана.
       Применительно к российскому кино этот термин тоже употребляется, но смысл его оказывается весьма размыт.
       Алексей Попогребский, режиссер ("Коктебель"): Независимое кино является исключительно американским понятием. Мне доводилось слышать об этом в российском контексте — как правило, имелись в виду фильмы, финансирующиеся без участия государства.
       Михаил Брашинский, режиссер ("Гололед"), кинокритик: Понятие independent родилось в США, а если и применять его к России, то роль студий-мейджоров у нас пока играет государство. Таким образом, в России любой фильм, снятый без господдержки, считают независимым.
       Действительно, в нынешней российской системе финансирования кинопроизводства роль государства довольно велика. Госкино, отвечающее за господдержку, реагирует в основном на заявки кинопроизводящих студий (дают не больше $300 тыс.— причем только тем проектам, которые уже имеют другие источники финансирования). Но иногда фильмы мэтров или недорогие картины дебютантов снимаются полностью на бюджетные средства, причем возврат этих денег через прокат, как правило, не предполагается.

Фильм "Иван-дурак" некоторые называют даже не независимым, а параллельным кино

Из всех кинопроизводящих компаний, пожалуй, только "Централ Партнершип" обходится в основном собственными средствами и планирует бюджеты своих проектов без учета помощи от Госкино. Кстати, Рубен Дишдишян, гендиректор "Централ Партнершип", считает, что проводить параллель между государством и студиями-мейджорами неуместно: Государство не в состоянии целиком финансировать высокобюджетные постановки, на которых мейджоры обычно и специализируются. Впрочем, и задача государства в другом — развивать российский кинематограф и помогать молодым талантам.
       Александр Дулерайн, режиссер ("Иван-дурак", "Офшорные резервы"): Независимое — это то кино, создатели которого движимы художественным импульсом, напрямую не привязанным к коммерческому успеху. Там, где помимо выполнения бизнес-плана есть некие дополнительные мотивировки, можно говорить о независимом кино. Дулерайн упоминает свойство современной голливудской системы кинопроизводства, где во главу угла ставится прибыль. Ситуация с Госкино, очевидно, иная.
       Петр Хазизов: Независимое кино — это не более чем вопрос терминологии. Если раньше оно было символом чего-то действительно нового, то сегодня это — нарочитая оппозиция мейнстриму, со своими ограничениями и правилами. С другой стороны, когда мы снимали "Мангу", над нами не довлели идеологические установки, мы не выполняли соцзаказ, никто не навязывал нам стереотипные, апробированные рынком художественные решения, ориентированные на доход. Так что в буквальном смысле — это независимое кино, просто я не думаю, что это определение сейчас имеет смысл.
       Что касается обессмысливания определения, то тут многие кинематографисты солидарны с Хазизовым — их раздражают штампы.
       Алексей Попогребский: Независимое кино — такой же маркетинговый миф, как арт-хаус или Догма. Просто кому-то удается грамотно им пользоваться, а кому-то нет.
       Михаил Брашинский: Разделение кинематографа на "зависимое" и "независимое" весьма искусственно, условно и в любом случае после прихода Тарантино даже в Америке уже неактуально. Ведь и мейнстрим может быть новаторским, а independent — консервативным.
       
Спорные перспективы
       Действительно, понятие "независимости" даже на его родине, в США, претерпело значительные метаморфозы. Невозможно в точности сказать, когда зародилось независимое кино — слишком сильно здесь переплетены финансовый и культурный аспекты. Тем не менее термин этот употребляли еще в "классический" голливудский период (30-50-е годы прошлого века), при этом считается, что эра "независимости" началась в 60-70-е годы.
       Англия, Франция и США были тогда центрами культурной революции и резких социальных перемен. Так, в Англии новое поколение деятелей театра и кино стало противопоставлять себя существовавшей студийной системе. В США же ко всему прочему 60-е были отмечены упадком кинопроизводства — и ослабевшие студии сделали ставку на режиссеров, многие из которых экспериментировали с малобюджетным и визуально агрессивным кино. Одним из первых "независимых" стал Джон Кассаветес, снимавшийся в чужих фильмах, чтобы финансировать собственные; одним из краеугольных независимых картин считается "Беспечный ездок" (Easy Rider) Денниса Хоппера.
       Надо сказать, что многие режиссеры, снимавшие малобюджетное кино, в дальнейшем сделали вполне успешную карьеру — в этом списке Джим Джармуш, Спайк Ли, Роберт Олтмэн, Вуди Аллен, Дэвид Линч, Гас Ван Сэнт.
       Мода на independent вернулась в Америку в 90-е — как оппозиция продукции мэйджоров, а еще потому (во многом благодаря фестивалю Sundance), что сами эти студии поняли, что на независимом кино можно делать деньги. В 1999 году, собрав $140,5 млн только на box-office при бюджете в $60 тыс., "Ведьма из Блэр" стал самым рентабельным фильмом в истории Голливуда и, таким образом, первым независимым блокбастером.
       С тех пор независимость превратилась в торговый знак, и продюсеры с широко открытыми кошельками осаждают indie-фестивали в поисках чего-то подобного "Ведьме". Оказавшись в руках промоутеров, независимое кино стало изживать себя. Студия Miramax была лидером independent в 1990-е — а теперь это подразделение Disney. Неудивительно поэтому, что в противовес ставшему уже вполне коммерческим off-Голливуду появился еще более альтернативный off-off-Голливуд. Последний, естественно, презирает первый за "мейнстримность", что, впрочем, тоже имеет маркетинговый смысл. Ну и наконец в Штатах сейчас активно пропагандируется мысль (возможно, не без помощи киношкол и краткосрочных курсов), что каждый безденежный энтузиаст может сам снять свое кино — что создает обманчивое равенство независимости и дилетантства.
       Сохранившее свое оригинальное, внестудийное значение понятие independent теперь весьма широко толкуется и не только в США. Независимым могут назвать фильм неизвестного режиссера и фильм режиссера, известного как независимый; малобюджетный проект и проект, сознательно не ориентированный на прибыль; просто некачественно выполненный фильм и, наоборот, картину, необычную содержательно и визуально.
       Каждая из перечисленных выше характеристик может удовлетворять понятию "независимость", но ни одна из них не является достаточным для независимости условием. Ясно одно — кинематографисты, сознательно называющие себя "независимыми", хотят подчеркнуть, что творят более свободно, нежели производители мейнстрима, вынужденные делать уступки инвесторам, которым нужны гарантии прибыли. В этом и состоит суть термина "независимое кино".
       Другими словами, независимое кино пытается найти нечто новое (которое, возможно, потом тоже станет мейнстримом) и таким образом постоянно дает импульсы развитию индустрии в целом.
       Что же касается частных инвесторов, то, видимо, основной интерес вложения в подобные рискованные проекты заключается как раз в их потенциале — с учетом относительно небольших затрат. Так что с экономической точки зрения независимое кино может оказаться гораздо эффективнее мейнстримного — вспомним ту же "Ведьму из Блэр".
       Подобных примеров на Западе много. "Ведьма из Блэр" стала уже классикой, относительно недавнее "Открытое море" имело хоть и не такой сокрушительный успех, но собрало-таки $50 млн при бюджете в $10 тыс. В качестве яркого российского примера можно упомянуть пока только "Бумер", стоивший $450 тыс. и собравший $1,67 млн. Есть ли основания прогнозировать активное развитие independent в российской киноиндустрии?
       Многие эксперты считают, что по мере освоения мейнстрима независимых проектов будет появляться все больше (при том, что само слово "независимый" им не нравится) — как реакция на него.
       Александр Дулерайн: В 80-е годы в СССР был своего рода мейнстрим — появилось и альтернативное кино. Рухнул мейнстрим, исчез интерес и к альтернативе. Сейчас же в России условия для independent снова появились.
       Так что есть вероятность, что с развитием "мейнстримного" кинобизнеса в России все больше денег будет вкладываться и в независимое кино. И не только потому, что интерес публики к нему будет расти. Уже ясно, что российскому массовому зрителю нужны свои, российские блокбастеры — отсюда, в частности, громкий успех "Ночного дозора" и более свежего "Турецкого гамбита" (хотя здесь велика роль и рекламной раскрутки). Так что производство independent имеет еще и экспериментальный смысл. Ведь чтобы создать что-то действительно интересное в мейнстриме, нужно идти на шаг впереди него.
ДАРЬЯ ХЛЕСТКИНА