Мифопоэтическая основа южнорусских «Кузьмодемьянских» песен

Кузнецова Н.С.

Мифопоэтическая основа южнорусских «кузьмодемьянских» песен

52

Святые угодники Косма и Дамиан исстари почитались на Руси. С их именами связано множество преданий и примет. Главная из них — вера в способность святых исцелять от недугов, в особенности от укусов змей. На широкой территории восточных славян распространены поверья о Кузьме и Демьяне как о «божьих кузнецах-змееборцах».

В русской традиции этим святым отводили важную роль в заключении брачных союзов. На юге России, в частности, на территории Белгородчины и части прилегающей к ней Воронежской области, исследователями этному-зыкологами были записаны обрядовые песни, в которых некую Кузьму-Демьяну просят сковать свадьбу.

В легендах о божественном кузнеце, ковавшем первый плуг в сорок пудов, победившем страшного Змея и пропахавшем на этом Змее целую оборонительную линию, исследователи видят схожесть в содержании с летописным рассказом о Свароге, который научил людей ковать оружие. Он — отец Солнца и родоначальник огня. В древнерусской «Повести временных лет» с греческим богом-кузнецом Гефестом был отождествлён славянский Сварог: «Гефест изображён в русской летописи (в соответствии с византийской традицией) земным царём, при котором с неба упали кузнечные клещи и стали ковать оружие» 1.

Кузнец в славянской культуре соотносится с обликом Перуна, высекающего молнии. В более поздних народных поверьях образ громовержца заменяет сам Бог, преследующий чёрта: «Не треба брать дуба, шо ёго гроза разбье, на стройку, у хату, палиць на дрова не треба. Го-

1 Петрухин В. Я. Кузнец // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 1995. С. 234.

ворять, на ёму тая сатана сидить и дражницца з Богом, и Бог ёго громом бье» 2.

Для настоящего исследования наиболее значимой является другая смысловая нагрузка образа святых Кузьмы и Демьяна — способность ковать брачные союзы. В этом аспекте примечательно мнение А. Афанасьева об определённой связи святых ковалей со Сварогом. Согласно «Повести временных лет» именно Гефест-Сва-рог ввёл обычай единобрачия (моногамии).

Брачная символика «божьих ковалей» Кузьмы и Демьяна наиболее ярко отражена в поэтике свадебного ритуала. Например, в Смоленской губернии парень обращался к отцу с просьбой о сватовстве так: «Батька родный, благослови своего дитя Кузьму гукать» 3. В момент приезда жениха в дом невесты, где их ставят на одну половицу и связывают вместе полотенцем, с печного столба (т.е. с самого священного места в избе) кричат:

«Ты, Кузьма-Демьян! Скуй свадебку

Крепко-накрепко, долго-надолго!» 4

В южнорусской свадебной традиции исследователями зафиксирован ряд песен заклина-тельного характера, обращённых к «Кузме-Де-мьяну» с призывом сковать свадебку, соединить молодых на всю жизнь (см. Приложение).

Брачную символику содержат и обрядовые действия холостой молодёжи, разыгрываемые во время празднования кузьминок. Примечательно, что празднование кузьминок в крестьянском календаре соответствует периоду свадеб. Возможно, воспроизведение элементов свадебной игры холостой молодёжью в период празд-

2 «Народная библия»: Восточнославянские этиологические легенды / Сост. и коммент. О. Беловой; отв. ред. В. Я. Петрухин. М., 2004. С. 50.

3 Гиппиус В. Кузьма-Демьян в украинском фольклоре // Этнографический вестник. Киев, 1930. Вып. IX. С. 12.

4 Там же. С. 11.

нования кузьминок, определённым образом способствовало скорейшему переходу в новый социальный статус.

Подводя итоги осмысления мифологической основы образа Кузьмы и Демьяна отметим, прежде всего, его многогранность. Наиболее значимые характеристики образа проявляются в связи с архаичным змееборческим мифом; в воплощении элементов культов Перуна и Сварога; в доминировании символики брака и плодородия.

Особенности поэтического строения. Основу поэтики «кузьмодемьянских песен» составляет единая модель, построенная по принципам заклинаний. Вначале текста содержится обращение к святому, а затем требование желаемого: «Головка великая, Боже мой, Да скуй же нам, Боже мой, свадебку! Да Катю с Серёжею, Боже мой. Да двух порожённых, Боже мой, Да двух басловлённых, Боже мой. На житье-бытье, на богачество, На сынов на ясных соколов, На дочерей на природненьких». Кроме исходной модели, обозначенной выше, тексты могут содержать и вторую часть с величанием молодожёнов: «А у святом венчаньицу Два голубя венчаются, Сизенький да беленький. Сизенький голубочек — Иванечка Васильевич. Белая голубушка — Манечка Ивановна».

Основными персонажами «кузьмодемьян-ских» песен являются: матушка Кузьма-Демьяна или Боже Кузьма-Демьяна, молодожёны, святые Кузьма и Демьян и поп (редко). Важно отметить, что в зачине песни содержится обращение к Кузьма-Демьяне как женскому божеству, а далее святые упоминаются по отдельности.

Примечательно, что текстовая модель не имеет сюжетной линии как таковой. Филологи отмечают эту деталь как наиболее характерную для ритуальных песен вообще. Ю. В. Круглов выделял следующие признаки ритуальных текстов: исполнение песни хором, в самом тексте описываются события, происходящие только в настоящее время — как правило, это монологи-обращения 5. Все эти признаки в полной мере

5 См. Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни: учебное пособие. М., 1989. С. 16-28.

соответствуют и рассматриваемым в исследовании текстам.

Рассматриваемые в данной работе песни в этнографическом контексте проявляют двойственность. С одной стороны, «кузьмодемьян-ские» песни получили точечное закрепление в ритуале (на запое, во время выпечки каравая, на девишнике, при встрече молодых после венчания), в связи с чем можно говорить об их обрядовой функции. Однако, известно, что обрядовые тексты должны раскрывать происходящие в ритуале события или давать им комментарии какого-либо рода (см. вышеуказанную работу Ю. Круглова). С другой стороны, нельзя не отметить локальные «разночтения» в закреплении одного сюжета — в каждом селе «кузь-модемьянский» текст исполняется во время свадебной игры.

Возможно, разгадка двойственности этнографического контекста заключается в самой структуре напевов. Двухчастный принцип строения рассматриваемых текстов находится в основе поэтики, ритма стиха и ритма напева. Так, первая заклинательная часть играет роль ритуальных текстов-оповещений. Структура ритма напева и ритма стиха этой части вполне соответствуют южнорусским свадебным песням, выполняя опосредованно своеобразную юридическую функцию 6. Возможно предположить, что эта часть текста исполнялась в доме невесты во время благословения молодых по аналогии с поэтикой, в которой просят Кузьму-Демьяну «басловить». Другой вариант звучания напева, возможно, соответствовал обряду повивания, перед началом которого свашки просят у Бога благословения.

Вторая часть песни соотносится с величальным текстом, героями которого могли быть не только невеста и жених, но и другие свадебные чины — например, свашка. Для сравнения ниже приводится вторая часть «Кузьмы-Демьяна» и величальная свашке Чернянского района Белгородской области:

«кузьма-Демьяна» — исполнялась на за- 53 пое

Мы пойдём ряд по ряду, Мы найдём мы голову, Голову да почётную —

6 См. Сысоева Г. Я. Музыкальный стиль мамонских свадебных песен // Свадебные песни Верхнемамонского района. Воронеж, 1999. С. 23.

54

Ивана Петровича. Он ныня всю ночь не спал, Он ныня думы думал, Он не один, он с дружкою, С дружкою Татьянушкой. Дружка его Татьянушка, Сердца его Егоровна!

«Мы пойдём ряд по ряду» — величальная свашке на свадьбе

Мы пойдём кругом-рядом Па бальшим па баярам. Мы найдём себе свашенькю Свашенькю боярыню Городскую барыню Не садися к нам лицом, Перевернися к нам бачком Вот табе чарочка с винцом И капеичка с капьем...

Как известно, величальные песни не имеют строго фиксированного закрепления в ритуале. Наоборот, одна и та же песня могла исполняться несколько раз в различные моменты свадьбы. Вероятно, по причине двойственного содержания эти напевы могли являться зачинами всего цикла обрядовых песен 7. То есть, с одной стороны, они выполняли обрядовую функцию, начиная конкретное свадебное событие, с другой стороны, дублировались на протяжении ритуала (подобно величальным песням).

Таким образом, суммируя результаты анализа поэтического, ритмического строения «кузьмодемьянских» песен, а также, учитывая этнографические сведения, мы можем заключить, что архаичные славянские тексты претерпели значительные изменения в своей первоначальной структуре. Этот факт можно объяснить историческими сведениями — вторичной колонизацией южной окраины Московского государства в ХУ1-ХУ11 вв. Как отмечают исследователи, в этот регион мигрировали переселенцы с различных территорий, к тому же различные по социальному статусу 8. Музыковеды отмечают, что в южнорусском регионе сформировалась

7 См. комментарии А. Иванова к песням № № 109-111. Русская свадьба / Под ред. А. С. Каргина: В 2-х т. М., 2000. Т. 1.

8 См. Загоровский В. П. Белгородская черта. Воронеж,

1969.

иная жанровая система 9. В результате некоторые напевы утратили первоначальную функцию и получили вторичную приуроченность. Как следствие, изменилась и их структура.

Островная фиксация «кузьмодемьянских» песен напрямую связана с потоком расселения славянских племён или конкретных селений. К сожалению, сейчас мы не можем сделать таких масштабных выводов, поскольку не располагаем музыкально-этнографическими материалами о свадебной традиции коренных славянских поселений.

Литература

1. Афанасьев А. Н. Мифы, поверья и суеверия славян. СПб., 2002. Т. 2.

2. Белова О. Кузьма и Демьяна // Славянские древности: этнолингвистический словарь в 5-ти т. / Под общ. ред. Н. И. Толстого. М., 2004.

Т. 3.

3. Гиппиус В. Кузьма-Демьян в украинском фольклоре // Этнографический вестник. Киев, 1930. Вып. IX.

4. Житие святых святителя Дмитрия Ростовского. М., 2007. Т. 3. Ноябрь.

5. Загоровский В. П. Белгородская черта. Воронеж, 1969.

6. Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни: учебное пособие. М., 1989.

7. «Народная библия»: Восточнославянские этиологические легенды / Сост. и коммент. О. Беловой; отв. ред. В. Я. Петрухин. М., 2004.

8. Петрухин В. Я. Кузнец // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 1995.

9. Русская свадьба / Под ред. А. С. Каргина: В 2-х т. М., 2000. Т. 1.

10. Русская свадьба / Под ред. А. С. Каргина: В 2-х т. М., 2001. Т. 2.

11. Рыбаков Б. Н. Язычество древних славян. М., 1981.

12. Сысоева Г. Я. Музыкальный стиль ма-монских свадебных песен // Свадебные песни Верхнемамонского района. Воронеж, 1999.

приложение

Тексты южнорусских свадебных песен о кузьма-Демьяне

№ 1

Выш(е)ла ли Боже, душель моё, ох

Кузима-Демьяна, душель моё,

9 См. Гиппиус В. Указ. соч.

Кузима-Демьяна, душель моё. Кузима-Демьяна, душель моё ох Сталины стояли, душе моё, Сталины стояли, душель моё. Да двум молодёнам, душе моё Да двум паражёнам, душель моё Да двум паражёнам, душе моё. Первой маладён да Иванушка Да и вот маладён Николаевич Другой маладён да то Марьюшка, Другой маладён, да Ивановна, Другой маладён, да Ивановна. № 2

Баслови, Боже, душель моё. Кузьма-Демьяна, душель моё Сталина стояла, душель моё Свадьбу ковала, душель моё. Да двум молодёнам, душель моё. Да двум порожёнам, душель моё. Первый молодён — то Сергеюшка. Первый молодён — Владимирович. А второй молодён — Олечка. А второй молодён — Владимировна. Кузьма-Демьяна, душель моё. Скуй же ты крепко, душель моё. Да крепко-накрепко, душель моё. Да до старого веку, душель моё. До седой головушки, душель моё. До белой бородушки, душель моё. № 3

Господи Боже, басылови 10! Кузьму-Демьяну Бог нам дал Свадьбу ковали Бог нам дал Двух молоденых Бог нам дал Двух пороженых Бог нам дал Двух крещёных Бог нам дал Первая молодена — Иванечка Васильевич Другая молодена — Манечка Ивановна. Там лежали три дорожечки, Три пути, три дороженьки. Да три торных стежечки. По первому по путику Шли Кузьма с Демьяною. По другому по путику Шёл поп с причастием. По третьему по путику Шёл Иван с Марьею.

10 Каждая строка исполняется дважды

Они не ко Божьему суду, Они ко святому венчаньицу. А у святом венчаньицу Два голубя венчаются, Сизенький да беленький. Сизенький голубочек — Иванечка Васильевич. Белая голубушка — Манечка Ивановна. № 4

Господи Боже, баслови да, Господи Боже, баслови! Кузьму-Демьяну Бог нам дал, Свадьбу ковали, Бог нам дал! Двух молодёнов Бог нам дал, Двух порожённых, крещёных: Первая ж молодёна — Геночка ж Алексеевич, Другая молодёна — А Ниночка ж Николаевна. От Николаева двора До Лексеева подворья Лежали три путика, Три пути ж долиною, С доброю годиною, С доброю годиною. По первом по путику Шла Кузьма с Демьяною. По другом по путику И шёл Спас с Пречистою. По третьем по путику Шёл Гена ой с Ниною Шли ко Божьему суду, Ко святому венчанью. А в святому венчанью Два голубочка вилися. Сизенький да беленький, Сизенький да беленький. № 5

Кузьма-Демьяну Бог нам дал, Ой, Бог нам дал, Бог нам дал! Двух молоденов Бог нам дал, Ой, Бог нам дал, Бог нам дал! Двух порожённых Бог нам дал, Ой, Бог нам дал, Бог нам дал! Двух хрещённых Бог нам дал, Ой, Бог нам дал, Бог нам дал!. № 6

Кузьма-Демьяна, ладо моё К столе стояла, ладо моё, К столе стояла, ладо моё!

55

56

К столе стояла, ладо моё, Свадьбу ковала, ладо моё, Свадьбу ковала, ладо моё! Две молодёны, ладо моё, Две порожёны, ладо моё, Две порожёны, ладо моё! Первая молодёна — Что Сергей то Викторович, Что Сергей то Викторович. Другая молодёна — Татьяна то Павловна, Татьяна то Павловна. Ох, им жить-пожить На сто годов, на тысячу, До седой бородушки, До белой головушки. № 7

Кузьма-Демьяна, ладо моё, Кузьма-Демьяна, ладо моё! Скуй нам свадьбу, ладо моё, Скуй нам свадьбу, ладо моё! Мы пойдём ряд по ряду, Мы найдём мы голову, Голову да почётную — Ивана Петровича. Он ныня всю ночь не спал, Он ныня думы думал, Он не один, он с дружкою, С дружкою Татьянушкой. Дружка его Татьянушка, Сердца его Егоровна!

комментарии

«Вышла ли Боже» — свадебная. Записана И. Н. Карачаровым в 2000 г. с. Солдатское Ракитянского района Белгородской области от исполнителей: Ефимовой Пелагеи Петровны 1931 г.р.; Исаевой Веры Фёдоровны 1943 г.р.; Исаевой Нины Владимировны 1937 г.р.; Данченко Анны Егоровны 1945 г.р.; Марченко Таисьи Архиповны 1936 г.р.; Литвиновой Прасковьи Прохоровны 1946 г.р.; Черкашиной Екатерины Сидоровны 1941 г.р.

«Благослови, Боже, душель моё» — свадебная, исполнялась в начале свадьбы. Записана И. Н. Карачаровым в 1995 г. в с. Лаптев-ка Ракитянского района Белгородской области от исполнителей: Поволяевой Анны Тимофеевны, 1917 г.р.; Круговой Евдокии Устиновны, 1914 г.р.; Фёдоровой Нины Алексеевны, 1915 г.р. Опубликована в сборнике «Песенная традиция

бассейна реки Псел». Белгород, 2004. С. 211-212 (№ 53).

«Господи Боже, благослови» — пели при встрече молодых в доме жениха. Записана И. Н. Карачаровым в 1983 г. в с. Купино Ше-бекинского района Белгородской области от исполнителей: Ишковой Домны Филипповны, 1914 г.р.; Ениной Пелагеи Яковлевны, 1910 г.р.; Бочарниковой Ефросиньи Яковлевны, 1908 г.р.; Нехаевой Марии Фёдоровны, 1914 г.р.; Бочарниковой Марии Архиповны, 1913 г.р.; Бочарниковой Анны Фёдоровны, 1915 г.р. Опубликована в сборнике «Народные песни сёл Купи-но и Большое Городище Шебекинского района Белгородской области». Белгород, 1995. С. 6970. (№ 30).

«Господи Боже, баслови» — исполнялась на пропиванках. Записана А. Н. Ивановым, М. М. Крюковой, И. Г. Максимовой в 1995 г. в с. Сурково Шебекинского района Белгородской области от исполнительницы Ф. В. Астаповой, 1913 г.р.. Опубликована в сборнике «Русская свадьба». Т. 1. С. 227-228. (№ 109).

«кузьма-Демьяну Бог нам дал» — заклина-тельная песня-зачин. Записана в 1998 г. в с. Терновое Корочанского района Белгородской области от исполнительницы Т. Г. Калашниковой, 1924 г.р. Опубликована в сборнике «Русская свадьба». Т. 1. С. 459.

«кузьма-Демьяна, ладо моё» — заклина-тельная песня-зачин всего цикла обрядовых песен, «девишная, когда учиняют каравай», при замешивании теста тремя девушками днём в субботу перед свадьбой. Записана В. Г. Ивановой, А. Н. Ивановым в 1984 г. в с. Русская Тростянка Острогожского района Воронежской области от исполнителей: А. Т. Бражниковой, 1928 г.р.; Ф. М. Бражниковой, 1918 г.р.; Е. У. Бражниковой, 1928 г.р.; А. И. Лахиной, 1906 г.р.; П. С. Рассохиной, 1917 г.р.; Н. С. Уваровой, 1914 г.р.; А. С. Ха-лахолиной, 1931 г.р. Опубликована в сборнике «Русская свадьба». Т. 1. С. 228-229. (№ 110).

«кузьма-Демьяна, ладо моё» — заклина-тельная песня дружку на запое за столом. Записана А. Н. Ивановым, И. В. Новичковой в 1991 г. на хуторе Красный Пахарь Платавского с/с Репьевского района Воронежской области от исполнителей: П. Е. Вяльцевой, 1908 г.р.; Т. Е. Золотарёвой, 1921 г.р.; М. Е. Калугиной, 1926 г.р.; Д. П. Попова, 1927 г.р. Опубликована в сборнике «Русская свадьба». Т. 2. С. 158-159. (№ 400).