Белое венчальное, чёрное печальное: антиномия чёрное белое в говорах Среднего Прииртышья

ФИЛОЛОГИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2011. № 3. С. 172-176.

УДК 801

М. А. Харламова

БЕЛОЕ - ВЕНЧАЛЬНОЕ, ЧЁРНОЕ - ПЕЧАЛЬНОЕ: АНТИНОМИЯ ЧЁРНОЕ - БЕЛОЕ В ГОВОРАХ СРЕДНЕГО ПРИИРТЫШЬЯ

В статье представлен анализ оппозиции чёрное - белое / тёмное - светлое, репрезентирующей концепт ЧЁРНЫЙ - БЕЛЫЙ в народной речи. Выявлены древние и новые значения, особенности функционирования группы номинативов и их производных, раскрывающие признаки концепта.

Ключевые слова: диалектная картина мира, концептуализация чёрного - белого.

По наблюдениям исследователей, «если в языке есть только два

основных цветообозначения, то это названия белого и чёрного цветов...» [1, с. 90]. Представление о белом и чёрном тесно связаны с восприятием светлого и тёмного и играет важную роль в мировосприятии носителей разных языков и диалектов. В народной речи связанность этих пар их реализуются издавна: Полюби-ка нас вчерне, а вбеле-то и всяк полюбит [2, с. 369]. В языковом сознании жителей Омского Прииртышья концептуализация цвета манифестируется через эту древнюю оппозицию до сих пор: Как помню онна свинья была у-нас черно пятно/ бело пятно черно пятно/ а мало таких-та бы-ло//(с. Орловка, Марьяновский р-н, Фролова А.Д., 77 л., 2 кл., новосел., 2005).

Класс слов, называющих белый - чёрный цвета в говорах Среднего Прииртышья, обладает особенностями в семантике и употреблении. Как известно, история цветообозначений в русском языке связана с категоризацией абстрактных номинаций. Речь идёт о том, что в определённые исторические периоды среди множества цветообозначе-ний в языке выделяются слова, которые обобщённым образом могут выражать данную цветовую субстанцию, самое основное представление о цвете, поэтому они могут называть любой оттенок того или иного цвета. Эти слова и называют абстрактными цветообозначениями. Кроме способности наиболее обобщённо называть цвет, они имеют определённые свойства, которые обеспечивают эти возможности. Эти слова не связаны с производящей основой, стилистически нейтральны и обладают неограниченной сочетаемостью. Белый - чёрный являются такими абстрактными цветообозначениями, довольно поздно оформившимися в древнерусском языке [3, с. 550]. Группа чёрного цвета репрезентирована в говорах Среднего Прииртышья широко употребительным прилагательным чёрный 'цвета сажи, угля; против. белый; тёмный, в противоположность чему-н. более светлому, именуемому белым ' [4, с. 765], называющим масть коров, цвет волос, глаз, цвет ткани, одежды: [А как называли коров по цвету?] - Ну-есь и пёстрая/ красная/ чёрная// (д. Заливино, Тарский р-н, Каниболоцкая Г.А., 71 г., 8 кл., старож., 2007). Чёрный может выступать и как часть сложного наименования цвета окраса животных: Сама карова была чёрна-пёстрая//(д.Кам-Курское, Муромцевский р-н, 74 г., неграм.,

© М.А. Харламова, 2011

новосел,, 2005). Основное значение чёрного манифестируется в исследуемых говорах при характеристике цвета красителя для окрашивания тканей, цвета одежды и цвета ягод. См. примеры: Чы малинову чы рабинову у-краску или чорна-чорна така и таки разныя падбирались и ад-нямы ткали//(р.п. Седельниково, Се-дельниковский район, Ковалёва Л.Г. (Ба-лашенко), 78 лет, 2 кл., рус.-белор., 2005); Юпочка кохта вот эта вирх пэр-ва/празнычна/разны кохты были цвет-ны таки а юбачки были чёрны сапоуи тожэ хромавы чёрны//(д. Репинка, Ка-лачинский р-н, Максименко Д.В., 74 г, рус.-укр., 2005); [о ягодах круши-

ны] Чёрные да/и-мы хадили крушыну са-бирали/вёдрами и-делали самауонку к-празнику//( р.п. Конезавод, Марьянов-ский р-н, Тютюнова Т.В., 80 лет, новосел, 2005). При описании внешности человека может репрезентироваться как цветовое значение прилагательного, так и оттенок цвета с семой 'тёмный' - смуглый. Ср.: Он сильна был похош [на татар] а

йиво дети дак-сафсем были похожы/ чёрны// (д. Заливино, Тарский р-н, Кани-болоцкая Г.А., 71 г., 8 кл., старож., 2007), Там сафсем другой нарот... там чёрный нарот смуглый [о людях соседней деревни] (д. Заливино, Тарский р-н, Калинин М.С., 84 г., 7 кл., старож., 2007) или тёмный: Взяли чёрна чо-та фсё зделали/ ну воласы/ тёмный был у-ниё чёрный// (с. Ложниково, Тарский р-н, Тимони-на А.Ф., 73 г., 7 кл., старож., 2008), что отражает древнейшее значение лексемы чёрный. Интересны слово- и формообразовательные варианты от корня чёрн-, указывающие на интенсивные оттенки цвета, или сравнительные обороты, маркирующие разные степени чёрного: Усы у него чёрные, а волосы ещё черноватей-шей (д. Шипицыно, Большереченский р-н, старож.)[5]; Прибежал к нам в огород котёнок мало чёрный, чем наш кот (д. Евгащино, Большереченский р-н, старож.) [5]; Любили мы по молодости гулять, когда ночи причёрные, но всегда боялись (д. Танатово, Муромцевский р-н, старож.); У милёнка чёреньки, завсегда весёленьки [глаза] (из песни, ла.ск.) (Сарг. Андр.) [6, с. 310]. Красивой посуды не было. Может, только почернитые чашки. Из м,еталла да чёрные. Это только у богатых. Чернитые чашки - серебро или нет, но чёрные, красивые (Мур. Берг.) [6, с. 40]. Последний пример - метатекст -даёт возможность интерпретировать лек-

семы почернитые, чернитые как синкретичные репрезентанты значений: 'чёр-

ный' одновременно 'красивый' и 'дорогой' (диалектоноситель вычленяет признаки: только у богатых, красивые). В анализируемых записях нами зафиксировано употребление окказионального сложного прилагательного чёрно-открытый при характеристике глаз: урит адна диф-чёнка там мне панравилася урит косы длинныи глаза чёрно-аткрытыи/ ни-то урит украинка ни-то узбеч"ка// (д. Кам-Курское, Муромцевский р-н, Хваля З.С., жен., 2 кл., новосел., 2005). Индивидуально авторское прилагательное в данном случае актуализирует антонимичное переносное значение (ср.: чёрный 'плохой') -'красивый, привлекательный'.

Прилагательное чёрный в исследуемом материале репрезентирует и одно из древних "морально-оценочных” значений

- 'плохой': Эта немцы Павол'жйя гава-рят/ я ни-знаю што эта/ ани такие люди/ ани. чёрными становяца/ вот-вот я прастой челавек// (д. Зелёное поле, Таврический р-н, Якушинская А. В., 78 лет, неграмот., рус.-нем., 2004). Это символическое значение проявляет себя и в народных приметах, где одновременно отражается и утилитарный аспект концепта ЧЁРНЫЙ (сема 'плохой' в приметах о погоде): Чёрная [корова] идёт ну значит/ будит даждливая пагода//(с. Чёк-рушево, Тарский р-н, Аникеев В.Д., 70 лет, 10 кл., старож., 2009); Лежала долго, болела: лицо всё сухое было, чёрное, не как у здорового (д. Шипицыно, Большере-ченкий р-н, старож., 1999). В последнем контексте объективируется значение 'плохой, нездоровый' (в исследуемых го-

ворах часто говорят о больном человеке как о плохом). Так репрезентанты концепта ЧЁРНЫЙ пересекаются в сознании диалектоносителей Среднего Прииртышья с концептом ЗДОРОВЬЕ- БОЛЕЗНЬ.

Прилагательное чёрный активно используется в народной речи в составе устойчивых номинаций: чёрная махалка 'конский щавель', чёрная мука 'ржаная мука', чёрная печка 'печь без дымохода', чёрный м.едведь 'бурый медведь' - Конский щавель заваривают и пьют от поносу. А ещё зовут его чёрной м.ахалкой (Тар., Екат., старож.); [6, с. 310], везде

актуализируется сема 'тёмный'. Эта же сема представлена и в словосочетаниях терминологического характера: чёрная

медунка 'травянистое растение Ыопеа', чёрный гриб 'чёрный груздь Ьа^агшБ пе-

cator Karat' и синонимичное последнему выражение черёмуxовъlй груздъ: И чёрные медунки растут. У ux кошают корни и пъют от живота (Б.-реч. Реш.); Чёрный грu6 - сууі^ой называют Еты чёрные ранъше не брали (Б.-реч. Шип.); Бывает ^ерёму^овый груздъ - чёрный и n-олоса-тый. Вымоешъ, сваришъ. Зимой иирожки

- вкуснятина//Ранъше ч^^рёму\^овы грузди не брали (Б.-реч. Реш.) [Т, с.1б2-1бЗ].

Неотъемлемая часть крестьянского быта, традиционный фрагмент народной культуры - баня, вербализуется в исследуемых говорах в частотном общеупотребительном сочетании баня nо-чёрному: Эта такая баня ранъшы-то токали na-чёрному а щас у-фсеx у-наз давно ни-na-чёрному эта с-трубой//(г.Тара, Тарский р-н, Шталь В.И., жен., Т9 лет, учитель, рус.-латыш., 2GG9). Актуализация оттенка 'тёмный' и одновременно 'грязный, мутный, непрозрачный' обнаруживается не только в словосочетании баня nо-чёрно-му, но и в синонимичном выражении чёрные тчки: Чёрные тчки - это дым,

как в бане, nо-чёрному т^оиилисъ, дым на улицу выжодил через дверъ. Грязно в у^ат^е (Н. Ом. Н. Ом.) [б, с. ЗЮ].

Концепт ЧЁРНЫЙ объективируется в исследуемых говорах в глаголах от чёрный - очернить, почернить 'окрасить в чёрный цвет': Краска есть - покрасишь, то очернишь (У.-Иш. Пан.) [8, с. 24З]; Из металла да чёрные чашки - это только у богатых. А я сама другой раз возьму да почерню (Мур. Окун.) [5].

Другое цветообозначение группы чёрного цвета - вороной - в наших говорах, как и в литературном языке, релевантно только для обозначения масти лошадей (ср.: ' чёрный: о масти лошадей' [4, с. 84]: Был молод, xодил в конский клуб, так там один конъ был мой любимчик, который вороной (Тевр. Тевр.) [5]. Вероятно, слово можно рассматривать как термин, поскольку оно закрепилось в сознании русских только в качестве обозначения масти лошадей. Объективация чёрного цвета в данном случае не эксплицируется явно, а сохраняется в сознании носителей диалекта как часть концепта ЧЁРНЫЙ.

Белый - это "самый светлый из всех цветов" [9, с. 25Т]: (о корове) Красный и белый/ и nятнa и тстрая//(д. Чёкруше-во, Тарский р-н, Аникеева З.А., бТ л., б кл., сельское прост., 2007). Будучи широко употребительным, слово белый в говорах Среднего Прииртышья имеет неог-

раниченную сочетаемость и используется в прямом своём значении, определяя цвет окружающих предметов: растений, животных; внешность человека (цвет кожи, волос), цвет ткани, одежды (часто оттенок выявляется через сопоставление): А были дажэ ис-ситц и ис-каленкора/ белые раньшэ-жэ тожэ каленкор белый прада-вался/ а от-и ситиц белый/ вот как прастыный/ / (р.п. Крутинка, Крутин-

ский р-н, Агапитова В.П., 68 л., 10 кл., старож., 2006); Коуда я замуш въжадыла так фсе ф- сицэвых бэлых платьях были // фсякые и в-уорошэк и с-цвэточкамы / но ситец был / / (д. Репенка, Калачин-ский р-н, Вондра А.А., жен., 65 л., рус.-чеш., 2002). Прилагательное белый имеет производные, содержащие мотивировочный признак ‘цвет‘ - беленький 'о ткани' (возможно как ум.еньш.-ласкат. и как нейтр.), широко употребительное особенно в женской речи: Тонкий холс / на-паляну рас’тилали весной он белинький // ( д. Чёкрушево, Тарский р-н, Савельева А.С., 89 л., 3 кл., старож., 2007).

Однако в старожильческих говорах Среднего Прииртышья белый актуализирует и своё этимологическое значение ‘светлый, белый‘ [10, с. 149] при характеристике внешности человека: глаз, лица, волос: Девки так и бегают за ним, он очень красивый, высокий, белолиций; и волосы белые, а глаза синие (Б.-Ук. Форпост) [5]. Производное прилагательное

белолиций в данном контексте реализует сему ‘светлый’ в противоположность тёмному (лицу), белые волосы также дают представление о светлых волосах, любых оттенках светлого тона в противоположность тёмным. В языковом сознании информантов оппозиция светлый - тёмный всегда присутствует, хотя может быть и не вербализована. В нашем материале обнаружен контекст, где актуализируется сема ‘светлый и ещё светлее‘: У коровы-то у моей глаз белее другого (Тар. Зал.) [5].

Группа белого цвета в говорах Среднего Прииртышья включает цветообозна-чение белёный “светлый’, которое зафиксировано при описании внешности человека: Лицом белая, глаза белёные, а волосы чёрные (У.-Иш.Б.Бича) [5]. В данном высказывании эксплицирована и устойчивая антиномия белое - чёрное. Восприятие белого как светлого реализуется в фольклоре в слове белёный (фольк.): Ты прежь бывала, ночь белёная, кругом горели огоньки (из песни) (У.-Иш. Б.Бича) [11, с. 39] и при номинации предметов одеж-

ды: белёвый/ белевый/ беловый ‘выбеленный, светлый‘: Щулки ети беловые были/ са-льна вытканы (д. Дурново, Муромцевский р-н, Лисина П.И., 84 г., старож., 2003); белявый “изготовленный из выбеленной пряжи “ - Со светами, фетровы, на голяшках с заворотами узоры были. Белявы чулки, позолить маленько чулки, пага-лёнки (Мур. Окун.); С широкими полями, основа белява, а уток шерстяна (Мур. Берг.) [11, с. 41] (в последнем примере противопоставление белявый - шерстяной даёт основание выделить у прилагательного белявый, кроме значения цвета, со-значение ‘льняной, хлопчатобумажный‘.

В группу белого входит прилагательное броный ‘белый‘, которое в исследуемых говорах функционирует только при характеристике масти животных: Лошадь у них вся броная, ни одного пятнышка (Больш.Шип.); Вчера наша Машка родила пять щеночков: два бронъж, три бурых (Больш. Шип.) [5].

Корень бел- используется в наших говорах при образовании сложных слов, называющих животных и рыб: белопаха ‘корова с белыми пятнами в пахах’, белошеий ‘о медведе с белой шеей‘, белолобик ‘название породы рыб‘, а также при номинации различных мест/ местностей -белоземина ‘участок земли с особой светлой почвой‘, белом.ошник ‘местность, покрытая мхом’; - растений: белголовник/ белоголовник/ белоголовничек ‘лобазник‘ [11, с. 39, 40]; сортов картофеля и пшеницы - белотурка [11, с. 40]. Этот корень возможен для антропоморфных номинаций: белуха ‘белобрысый человек‘, белоголовик ‘белокурый человек‘, белокос-ка ‘русоволосая девочка‘, белоус ‘человек с белыми, светлыми волосами‘ - везде ре-левентна сема 'светлый'.

Корень бел- широко используется в отадъективных образованиях в процессе номинации предметов домашнего обихода (белье - ‘белая пряжа‘, белеюшки -

‘белые нитки для вязания ‘; беляк - ‘белый сарафан ‘, беляки - ‘обувь из белой кожи‘), видов почв (белик, беляк, белячок ‘ - нечерноземная почва) [11, с. 39, 42]; белик/ белячок ’белая глина, которой раньше белили дома“ [11, с. 41, 42]). Актуализация белого цвета частотна в народной речи при названии масти животных. Так, белуха - это ‘белая корова’. Особую группу составляют номинативы грибов с этим корнем: белянка ‘сыроежка ‘, белянка’ белый груздь‘: Белянки - это грибы такие, как грузди, только тонень-

кие (Мур. Низ.) [11, с. 41-42]. В языковом сознании носителей старожильческого говора лексема белянка ‘съедобный гриб жёлтого цвета’ отмечена при обозначении грибов лисичек: Всяки будут: волнушки, опёнки, белые грузди, обабки, белянки. Лисички мы белянками называли (У.Иш. Б. Бича) [11, с. 41]. Вероятно, информант маркирует здесь не столько цвет, сколько свет, светлый оттенок цвета, сияющий, блестящий (см.: [12, с. 233]), что было характерно и для древнерусского языка. Аналогична семантика и в устойчивом сочетании: ◊ Белый день’ - рассвет‘: А я проспала, уже белый день был - проснулась (Мур. Сетн.) [11, с. 40]. В говорах Омского Прииртышья частотна и общерусская номинация белый гриб/ белый, который, как известно, вовсе не белого цвета: А каторыш фсе патом сартира-вали белыи падасинакави падбирёзока.-ви// (д. Чёкрушево, Тарский р-н, Аникеев В.Д., 70 л., 10 кл., старож., 2009); Ну у-нас белый грип/ опёнки/ типерь эта/ волнушка волнушка эта розавая ана така эта типерь грусь / грусь сухой грусь сырой (д.Заливино, Тарский р-н, Скуратова А. А., 88 л., 5 кл., старож., 2007), то есть объективируется сема 'блестящий', а не 'белый'. Цветообозначение белый представлено в сложных номинациях при обозначении сорта картофеля и сорта рыб - белая картошка и белая рыба ‘то, что не относится к красной рыбе‘: У нас здесь водится белая рыба., ну, к примеру, щука, язь (Мур. Берг.) [11, с. 38], здесь скорее релевантна сема 'светлый, со светлым мясом'.

С точки зрения когнитивной лингвистики, особый интерес представляют мета-текстовые высказывания, где диалектоно-сители объясняют значения тех или иных лексем, выявляют внутреннюю форму слова, указывая на мотивировочные связи и т.д.: Беленька она.. Белёночка.. Она поинтереснее, а тут вышла некрасива (У.Иш. Пан.); Беленька она., така беляночка (У.Иш. Пан.) [11, с. 39, 42]. В высказываниях, где указываются полезные свойства растений, диалектоносители часто рефлексируют по поводу внутренней формы той или иной номинации и способа номинации: Белоголовник. Беленький цветочек. Чай заваривают (Мур. Берг.) [11, с. 40]. В метатекстовых высказываниях может быть эксплицирована и антиномия белое -чёрное: Бывают чёрные и белошеие медведи (У. Иш. Пан.) [11, с. 40].

С древнейших времён слово белый «имеет самые разные значения, причём

не всегда связанные с цветом, . его можно понимать также как ‘чистый’, ‘пустой’, ‘незаметный‘, ‘прозрачный‘» [13, с. 31]. Эта семантика реализуется в говорах Среднего Прииртышья в существительном, образованном от белый: Хозяюшка она хорошая, в доме у ей всегда белизна (Сарг. Сарг.) [5]. Сема ‘чистый‘ манифестируется в собственно диалектной номинации белостирка ‘персоль': Ведь сейчас порошки стиральны и белостирка

(Б.-реч. Н.-Лог.) [11, с. 40].

Своей противоположностью оборачивается белый цвет, выступая синонимом чёрного 'плохой' в наших говорах, когда маркирует негативные качества человека

- лень, нежелание работать: белиха ‘белоручка ‘, белоножка ‘ленивая девушка‘, бе-ложавый ‘не умеющий работать‘: Ох муженёк ей попался белож,авый

[5]. Но чаще с белым цветом в говорах Омской области связываются такие качества человека, как красота, доброта и нежность - белонушка ‘добрая девушка‘, белонега ‘красивая, нежная девушка ‘, беляюшка ‘красавчик‘, белянка ‘любимая девушка ‘ [11, с. 42].

В исследуемых говорах мы наблюдаем особенности как в семантике, так и функционировании репрезентантов антиномии чёрный - белый. Так, белый цвет в говорах Среднего Прииртышья не только актуализируется в контекстах с древней оппозицией светлый - тёмный и новой чёрный - белый, но и имеет богатую семантическую парадигму: номинатив-

ный класс слов реализует разные смыслы синкретичного имени: 'чистый', 'светлый', 'добрый', 'белый', 'ленивый' и др. В группе чёрного цвета манифистируются семы 'тёмный', 'плохой', 'непрозрачный', 'чёрный' и др. Оппозиция светлый - тёмный в исследуемом материале даёт основание говорить о сохранении древнего "морально-оценочного" значения этой пары в языковом сознании носителей народной ментальности: в большинстве контекстов актуальны значения 'чистый', 'светлый', 'неокрашенный, выбеленный' (маркиро-

вана белизна и 'тёмный', 'плохой', 'нездоровый', 'грязный'. Цветовые значения, неактуальные в ранней древнерусской системе, в народной речи становятся релевантны, вероятно, поздно [3, с. 550], отсюда и наличие большего количества синонимов для "морально-оценочных" значений в нашем материале и практически отсутствие их для цветообозначений, а также богатая репрезентативность формо- и словообразовательных вариантов для оппозиции светлый - тёмный.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Кронгауз М. А. Семантика. 2-е изд. М. : Изд/ центр "Академия", 2005. 352 с.

[2] Даль В. И. Пословицы русского народа : в 2 т. Т. 1. М. : Художественная литература, 1984. 383 с.

[3] Колесов В. В. Слово и дело: из истории слов. СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004. 703 с.

[4] Ожегов С. И. Словарь русского языка / под. ред. д-ра филол. наук Н.Ю. Шведовой. 16-е изд., испр. М. : Рус. яз., 1984. 797 с.

[5] Картотека словаря кафедры исторического языкознания ОмГУ.

[6] Словарь русских старожильческих говоров

Среднего Прииртышья (П - Я) / под ред. Г.А. Садретдиновой. Т. 3. Томск : Изд-во Том. ун.-та, 1993 . 358 с.

[7] Словарь русских старожильческих говоров

Среднего Прииртышья : Дополнения / дв. ред. Б. И. Осипов. Вып. II. Омск : Изд-во ОмГУ, 2003. 172 с.

[8] Словарь русских старожильческих говоров

Среднего Прииртышья (И - О) / под ред. Г.А. Садретдиновой. Т. 2. Томск : Изд-во Том. ун.-та, 1992 . 244 с.

[9] Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М. : Русские словари, 1997. 416 с.

[10] Фасмер М. Этимологический словарь русского

языка : в 4 т. Т. 1. М. : Прогресс, 1986. 57б с.

[11] Словарь русских старожильческих говоров

Среднего Прииртышья (А - З) / под ред. Г.А. Садретдиновой. Ч. 1. Томск : Изд-во Том. ун.-та, 1992 . 228 с.

[12] Колесов В. В. Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека. СПб. : Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, 2000. 326 с.

[13] Колесов В. В. История русского языка в рассказах. 2-е изд., перераб. М. : Просвещение, 1982 191 с.