Пластическая хирургия: врачебный подход

Пластическая хирургия: врачебный подход

Пластическая хирургия

Софья Чаушева

Пластический хирург. Ведущий научный сотрудник ФГБУ НМИЦО ФМБА России. К.м.н.

Давид Назарян:

Здравствуйте. Это программа «Face on» с доктором Назаряном на телеканале Mediametrics. Обсудим врачебный подход в пластической хирургии, потому что специалистов в нашей стране очень много, и по всему миру очень много рекламы, различных эфиров проходит, и для того чтобы пациенту выбрать пластического хирурга, который может ему помочь профессионально – это достаточно сложная задача, и мы обсудим основные критерии, по которым пациенту возможно выбрать именно профессионала. Софья Сергеевна, почему Вы выбрали такую профессию – пластический хирург? Это выбор, основанный на том, что Вы из семьи врачей, или же это своя особенность?

Софья Чаушева:

Пластическая хирургия – довольно узкая специальность, если рассматривать ее как раздел хирургии, поэтому к ней я пришла не сразу, и когда я еще в детстве хотела быть хирургом, я не понимала, что буду пластическим хирургом. Для меня мечтой было стать хирургом и приносить пользу людям. Может быть, это связано с тем, что я из врачебной семьи и много времени в детстве проводила на работе у родителей, с детства мне знаком запах больницы, и он мне был приятен. Поэтому я с детства знала и хотела быть хирургом.

Когда я заканчивала институт, то встал вопрос о том, в какую сферу уйти, и многие, кто имел отношение к хирургии, меня отговаривали, что для женщины это довольно сложно – совместить и личную жизнь, и хирургию, много нужно и моральных, и физических сил для хирургии. Поэтому я долго думала, но все равно настаивала на том, что я хочу быть хирургом. Важную роль в этом сыграло то, что я со своим отцом, когда была на шестом курсе, поехала на одну из конференций, которая проводилась в Москве, и она была посвящена пластической и реконструктивной хирургии. И когда я послушала несколько докладов, конференция длилась 2 дня, по окончании этой конференции я поняла, какой именно областью хирургии мне больше всего хотелось бы заниматься. И таким образом я попала в отделение восстановительной микрохирургии Российского научного центра хирургии. И с того дня меня все это увлекло. Начиналось с микрохирургии и потом, по истечении нескольких лет, так как микрохирургия непосредственно связана с реконструкцией и восстановлением, а это и есть база для пластической хирургии, я пришла к узкой специальности – пластическая хирургия, эстетическая хирургия и в какой-то частности реконструктивная хирургия.

Давид Назарян:

Что касается микрохирургии, она больше занимается дефектами, то есть когда какой-то части нашего тела нет и мы должны привнести туда новую ткань с реконструктивным компонентом на сосудистой ножке, а в пластической хирургии это больше деформации. Если взять стул, и если у него изогнутые ножки, то это деформация, а если отсутствует ножка стула, то это дефект. В Вашей сфере это больше дефекты или же деформации?

Софья Чаушева:

Большей частью это деформации, то есть те деформации, которые возникают с возрастом, или те деформации, дефекты, которые человек приобрел при рождении, дефекты. Но большей частью это эстетическая хирургия, касается тех пациентов, у которых имеются или возрастные изменения, или изменения в теле, которые они приобрели в течение жизни.

Давид Назарян:

Очень много полных пациентов, которые считают, что можно сходить к пластическому хирургу, убрать лишний жир, откачать его. В каких случаях пластическая хирургия может помочь с помощью липосакции, в каких случаях с помощью абдоминопластики, а в каких случаях пациента, который весит 160, 180 килограммов, Вы сначала просите похудеть? Есть такая передача известного американского пластического хирурга, который буквально изнуряет бедных тучных пациентов диетами, и пока они не добьются того, что они меняют свое пищевое поведение, он не берется их оперировать. Какой Ваш подход к тучным пациентам? Тема для меня знакомая и больная – буквально 7 лет назад я весил 125 кг. Кстати, хвастаюсь этим – похудел на 50 кг.

Софья Чаушева:

Эта область очень сложная и для общей медицины, и для эндокринологии, и для хирургии, но по правилам пластическая эстетическая хирургия не занимается удалением жировой ткани как таковой, если человек хочет с помощью этой операции сбросить вес. Но есть случаи, когда тучные пациенты, и им сложно передвигаться из-за того, что у них есть значительные избытки в области живота, в области ног, в области мошонки.

Давид Назарян:

Но чаще всего живот беспокоит, женщин – лобок.

Софья Чаушева:

Чаще всего да, так называемый кожно-жировой фартук. И поэтому в данном случае нужно прибегать к пластической хирургии и убирать этот фартук, для того чтобы человек, стремящийся похудеть, в будущем мог физически быть более активным, потому что этот фартук ему не дает. Но это уже люди со значительно избыточным весом.

Давид Назарян:

+50 или +100?

Софья Чаушева:

120+, за гранью. Но и то, для того чтобы нажить такой большой фартук, это должны быть пациенты по 200 килограмм.

Давид Назарян:

И что вы с ними делаете, отправляете к эндокринологу? Как они худеют?

Софья Чаушева:

Существует целая программа. Это консультация эндокринолога. И если после того, как они переговорят с эндокринологом, нет никаких противопоказаний со стороны общесоматических заболеваний, то им выполняется операция бариатрически, с помощью которых пациент уже употребляет меньше пищи.

Давид Назарян:

А это не вредно – когда в желудок ставится баллон?

Софья Чаушева:

Есть и баллон, и выполняется та же частичная гастрэктомия, при котором уменьшается объем желудка, поэтому пациент употребляет пищу малыми порциями или низкокалорийную, то есть в виде пюре, меняет свои пищевые привычки и не может питаться, как раньше, и на фоне этого он худеет. После этого прибавляются к режиму физические нагрузки. И в идеале пациент к нам поступает со значительными избытками кожи.

Давид Назарян:

Что с кожей происходит? Она провисает?

Софья Чаушева:

Если человек худеет больше, чем на 70-100 кг, то кожа сильно провисает. При этом нужно учитывать еще и возраст. У людей более старшего возраста кожа имеет меньше эластичности, коллагеновых волокон, и она хуже сокращается. Поэтому у этих пациентов образуется очень много избытков кожи в области рук, бедер, туловища. И эти пациенты для пластического хирурга являются идеальными, то есть когда они уже пришли к той точке веса, которая для них нормальная, плюс-минус 2 килограмма, и они на этом весе стабилизировались около полугода.

Давид Назарян:

Показатели крови – Вы их мониторите, чтобы холестерин не был высокий, глюкоза в крови, не было запредельных цифр?

Софья Чаушева:

Конечно.

Давид Назарян:

Насколько это важно? Или человек похудел и начинаем работать? Как здесь проявляется профессиональный подход, то есть коллаборация эндокринолога и пластического хирурга? Какие должны быть цифры сахаров?

Софья Чаушева:

Сахара эндокринологом выводятся в норму, точно так же, как и холестерин, как и весь гормональный статус, то есть эндокринолог работает над тем, чтобы вывести в норму. И это может быть гормонозамещающая терапия, может быть, препараты, которые регулируют уровень сахара.

Мы находимся в тесном контакте с эндокринологом, поэтому мы уже берем пациентов, у которых нет противопоказаний к оперативному вмешательству ни со стороны эндокринологии, ни со стороны общесоматических заболеваний, потому что эстетическая хирургия – не хирургия, в которой должен быть риск, то есть это пациенты, которые должны получать от пластической хирургии больше пользы, удовольствия и улучшать свое качество жизни, но никак не влиять на здоровье.

Давид Назарян:

Вы убираете избытки кожи и подкожно-жировой клетчатки, которые провисли. Есть много и растяжек кожи. Что делать с рубцами? В каких местах лучше это делать? Вы сказали, плечи, живот, чтобы это была маловидимая зона, потому что сделать результат таким, чтобы человек мог скрыть под одеждой избытки кожи, подкожно-жировой клетчатки, это одна история, а сделать так, чтобы еще малозаметные были рубцы, это другая история. Есть ли какие-то особенности в подходе доступов и ушивания так, чтобы рубцы были менее заметными?

Софья Чаушева:

Что касается пациентов, которые после пластики по поводу значительных избытков кожи, там обширные рубцы, то есть они длинные.

Давид Назарян:

А где находятся чаще?

Софья Чаушева:

Нижняя часть живота.

Давид Назарян:

В зоне белья или это видимая часть? Человек может скрыть под бельем потом, на пляже загорать?

Софья Чаушева:

Все зависит еще, какое белье человек предпочитает, то есть если совсем минибелье, то не всегда скроет такое. Но если брать классическое белье, то многие пластические хирурги, в том числе и я, стараемся скрыть эти рубцы.

Давид Назарян:

У Вас есть результат после абдоминопластики у девушки, которая после родов делала операцию.

Софья Чаушева:

К абдоминопластике прибегают не только те пациенты, которые имеют фартуки на фоне избытка жировой ткани и из-за избытка веса, но и те пациенты, которые имеют послеродовые изменения. Тут молодая девушка, в анамнезе одни роды, и после родов образовался вот такой фартук.

Давид Назарян:

А почему такой высокий? Не могли сделать ниже доступ? Все-таки вопрос к акушерам-гинекологам, нашим уважаемым и любимым, которые видят детей при появлении на свет. Почему нельзя было сделать ниже доступ?

Софья Чаушева:

Кесарево сечение. Я думаю, что здесь даже больше сыграло роль не то, что находится рубец и над ним нависание. Даже если бы рубец был ниже, у данной пациентки есть избыток мягких тканей, который нависает, и в данном случае ни физкультура, ни физические упражнения, ни массаж, ни обертывания, ничего, то есть классическая косметология и классический спорт в данном случае не помогут.

Давид Назарян:

В Израиле есть доктора, которые говорят, что можно сделать кесарево сечение, одновременно сформировав мышцы брюшного пресса, сформировав подкожно-жировую клетчатку, кожу так, что потом не придется делать абдоминопластику. Из серии – кесарево сечение одновременно с абдоминопластикой. Это рекламная акция, то есть наших пациентов обманывают или все-таки это возможно – на девятом месяце рассчитать иссечение кожи так, чтобы это сработало?

Софья Чаушева:

Мне кажется, это просто недобросовестно. Любой человек, который имел в анамнезе роды, и даже у своих родственников, понимает, что живот в первые дни после родов и через год после родов имеет совсем другую форму, кожа сокращается значительно, собирается мышечный каркас, то есть профиль живота становится совсем другой. Поэтому сразу после родов определить избыток мягких тканей нельзя. Мне сложно судить, у меня нет такого опыта.

Давид Назарян:

А у Ваших коллег в России такое практикуется, чтобы пластический хирург и акушер-гинеколог сразу вместе взяли нож и сделали одну операцию?

Софья Чаушева:

Я не слышала, потому что у нас есть четкое разделение между специальностями. Может быть, в других странах немножко по-другому. У нас пластический хирург не может принимать роды, а акушер-гинеколог не может делать абдоминопластику. Но даже с точки зрения медицины и пластической хирургии это не совсем правильно.

Давид Назарян:

Грудь – символ женской красоты. Видоизменяемый орган, и никогда в течение даже дня нельзя зафиксировать точный в миллиметрах математический объем в кубических сантиметрах и невозможно форму молочной железы на 100 процентов считать константой, то есть это орган, который постоянно находится в движении, так же, как и положение нашего глазного яблока. К вечеру у нас глазное яблоко чуть глубже становится, поэтому у пациентов, которым мы устраняем гипо- и энофтальм, это тоже видоизменяется к вечеру. Что касается молочной железы, почему это так важно психологически для женщины? Почему этот орган настолько сложный? В ряде случаев его нужно увеличивать, в ряде случаев его надо уменьшать. Какие особенности есть у этого раздела пластической хирургии и хирургии молочной железы?

Софья Чаушева:

Основных наши пациентов, которые обращаются за коррекцией молочной железы, можно разделить на 4 основные группы. Первая группа – это те пациенты, которые хотят увеличения объема.

Давид Назарян:

То есть у них врожденно маленькая грудь?

Софья Чаушева:

Да, небольшая грудь, классический 1 размер не всегда удовлетворяет человека, который носит этот 1 размер. Поэтому первая группа пациентов – это те, которые имеют маленькую грудь изначально и хотят ее увеличить.

Давид Назарян:

Кто к Вам чаще всего из врачебной категории отправляет таких пациентов? Это психологи и психиатры? Это органолептические и психические нарушения или это женщины, которые сами хотят повысить свою самоуверенность, красоту?

Софья Чаушева:

Это люди с разной жизненной ситуацией, с разной мотивацией в жизни. На сегодняшний день большую роль играет еще и медиа, потому что везде рекламируется красивая грудь, а красивая грудь уже как символ, она не может быть маленького размера.

Давид Назарян:

Насколько она должна быть большая? Я смотрел фильм, там герои обсуждали, что надо, чтобы в ладошках помещалась. Кто-то любит большую грудь. Как Вы рассчитываете гармонию, в зависимости от структуры, конституции пациентки? Пациентки бывают худые, бывают полные. Кому какая грудь подходит?

Софья Чаушева:

Как только пациент приходит на консультацию, один из первых вопросов: какой размер хотела бы сама пациентка? Но есть ограничивающий фактор, который измеряет хирург, и мы не можем поставить безразмер на большой размер, потому что есть анатомические особенности строения. Это ширина грудной клетки, основание своей молочной железы. И поэтому не всегда позволяет поставить нам даже тот размер, который желает пациентка. При этом еще нужно учитывать, что если у пациентки изначально небольшой, маленький размер груди (1), он не позволяет сразу поставить большой имплант, то есть растяжение кожи будет чрезмерное. Поэтому в большинстве случаев пациент прислушивается к мнению хирурга, и мы подбираем тот размер, который будет гармонировать с ее телом. А что значит «гармонировать с ее телом»? Это значит, по всем ее анатомическим параметрам, которые я уже перечислила: это ширина грудной клетки, основание молочной железы, высота стояния соска, высокая грудь или низкая. В зависимости от этого мы подбираем общий размер, который удовлетворит пациентку и в то же время с анатомической точки зрения тоже ей подходит.

Давид Назарян:

Четыре категории пациентов, которые хотят увеличить грудь. Давайте к этой теме вернемся.

Софья Чаушева:

Первые – это те, которые хотят увеличить грудь, а вторая группа пациентов – это те, которым показана операция – подтяжка на импланте или одномоментное эндопротезирование и мастопексия. Нужно им придать объем.

Давид Назарян:

То есть у этих пациенток птоз ткани?

Софья Чаушева:

Да, опущение молочной железы. Им надо и придать объем молочной железы, и при этом еще ее подтянуть, то есть сосок находится на очень низком уровне.

Давид Назарян:

А что сложнее – подтянуть грудь или взять и увеличить?

Софья Чаушева:

Сама по себе операция (увеличение) и технически проще, и быстрее, то есть это в среднем 30-40 минут, а операция по увеличению и одномоментной установке импланта сложнее и требует от хирурга определенного навыка и опыта, и она длится в среднем около 2-2,5 часов.

Давид Назарян:

Что Вы делаете, чтобы подтянуть грудь? Это поперечные якореобразные разрезы или другой метод? Чтобы рубцов не сталось, что нужно делать?

Софья Чаушева:

Рубцы при подтяжке продолжительные, но область молочной железы в этом отношении благодарная зона.

Давид Назарян:

На лбу потом практически рубцов не видно.

Софья Чаушева:

Очень редко бывает гипертрофия, келоидные рубцы. Поэтому через полгода-год от этих рубцов остаются следы, если приглядываться, их можно увидеть, но они обычно не обезображивают пациента и не доставляют ему сильного дискомфорта.

Давид Назарян:

И Вы сразу применяете установку импланта и подтягиваете грудь – в одну операцию?

Софья Чаушева:

Да, в одну операцию.

Давид Назарян:

Насколько получается симметрично сразу сделать левую и правую грудь? Какие есть приемы у хирургов? Это разметка или с Михаилом Черненьким делаете 3D-моделирование с помощью КТ, МРТ и уже отсканированных имплантов? Это специальный фотопротокол, разметка перед операцией?

Софья Чаушева:

На первом месте в пластической хирургии разметка, то есть правильно выполненная предоперационная разметка дает значительную часть последующего результата. Потом во время операции, на этапе ушивания, тоже выполняем все измерения, которые необходимы для того, чтобы сосок был на одинаковых уровнях, чтобы субмаммарная складка тоже была на одинаковых уровнях. У каждого хирурга есть свои фишки, которые он мало кому рассказывает, но здесь еще также имеет значение опыт, интуиция, то есть хирург, который сделал не одну подтяжку с эндопротезированием, знает, как себя вести с железой, как себя вести с тканями, для того чтобы все получилось в конечном итоге симметрично и хорошо.

А то, что касается 3D-моделирования, КТ 3D-моделирования, этот способ очень спасает нас в тех клинических случаях, когда есть значительная асимметрия груди, то есть одна грудь значительно больше, чем другая, и для того чтобы здесь подобрать имплант и сделать с первого раза качественную операцию и сделать ее симметричную, здесь мы прибегаем к КТ 3D-моделированию, которое послойно нам дает толщину мышцы, толщину железы и с одной, и с другой стороны, и поэтому здесь возможность подобрать точный имплант, точный его объем намного возрастает.

Давид Назарян:

То есть первая категория – это те, кому надо увеличить грудь, вторая категория – кому надо уменьшить или подтянуть.

Софья Чаушева:

Вторая – подтянуть и увеличить одномоментно. Третья категория, к которой мы подошли, – это пациенты, которые хотят себе уменьшить объем молочной железы.

Давид Назарян:

А уменьшаете за счет чего?

Софья Чаушева:

За счет ткани молочной железы.

Давид Назарян:

Это нельзя сделать с помощью липосакции, взять и откачать?

Софья Чаушева:

Кожа обвиснет, то есть когда есть значительный объем молочной железы, это размер D и больше, но каждая пациентка для себя решает, что для нее тоже много, здесь мы прибегаем к редукции молочной железы, то есть убираем участок ткани молочной железы, и при этом выполняется подтяжка кожи. На фоне убранного участка молочной железы образуется избыток кожи, который тоже нужно подтянуть.

Давид Назарян:

Не могу не задать вопрос насчет кормления. Много пациенток, которые еще не рожали, но эту операцию хотят сделать для повышения самоуверенности или изменения внешнего вида, они же потом родят детей, будут кормить их с помощью собственного молока, поскольку мы являемся млекопитающими. Как часто женщина может кормить после маммопластики? Это в 70 процентах случаев, в 90 процентах случаев или в 100 процентах случаев? Ведь при этой операции протоки частично затрагиваются.

Софья Чаушева:

Конечно, они затрагиваются, все зависит еще от операции. Что касается классического увеличения молочной железы (так называемое эндопротезирование), здесь мы выполняем не так много манипуляций с самой тканью молочной железы. И в тех случаях, когда доступ не через ореолу, возможность кормить ребенка практически стопроцентная.

Давид Назарян:

Тем девушкам, которые еще пока не рожали и хотят в последующем кормить грудью, делать доступ через сосок не очень желательно с точки зрения врачебного подхода.

Софья Чаушева:

Возрастает риск, то есть большинство пациентов, которым поставили имплант через область ореолы, могут кормить. Но здесь мы должны предупредить пациентку о том, что возможность того, что вы будете кормить, по сравнению с другими доступами, снижается.

Давид Назарян:

Жареные новости, большой шум о том, что имплант может разорваться, гелеобразная суспензия может куда-то мигрировать. В моей области тоже очень много новостей. Была новость о том, что дентальные имплантаты вызывают онкологию. Реклама, ролики, эфиры и различные интернет-медиа отражаются на обращаемости пациентов к пластической хирургии, челюстно-лицевой хирургии и стоматологии. Насколько это правда? Вы занимаетесь этим уже 10-15 лет, с Николаем Олеговичем Милановым Вы, начиная с ординатуры, видели и сами практиковали пациентов с деформациями молочной железы, и применение имплантов достаточно длительное. Насколько часто в Вашей практике такое случалось и насколько это правда, что гель может навредить пациентке?

Софья Чаушева:

В любом случае, силиконовый гель считается инертным, потому что сама оболочка импланта ведь тоже силиконовая. Поэтому сам силиконовый материал считается инертным для нашего организма. Другое дело, если он не такой плотный, он может мигрировать и оставаться между тканями и приносить дискомфорт пациенту.

Что касается самих имплантов, нужно понимать, какими имплантами доктор работает, потому что на рынке очень много имплантов, как любых препаратов в косметологии и во всех остальных областях. Но здесь нужно выбирать те импланты, которые находятся на рынке больше 10 лет, есть какой-то срок их использования и время доказало их безопасность и пригодность для использования.

Давид Назарян:

Вы сами проводили краш-тесты, чтобы попробовать отрезать оболочку?

Софья Чаушева:

Конечно. У нас были даже импланты, которые были надорваны, и мы показывали пациентам, что гель оттуда не вытекает. Но ведь жизненные обстоятельства могут быть разные, может быть сильный удар, при котором произошел разрыв, и тут же количество геля при сильном ударе могло выйти в окружающие ткани, и пациент мог жить некоторое время, и только через год-два его начали беспокоить боли, и он даже забыл об этом сильном ударе.

Давид Назарян:

Возвращаясь к вопросу динамического наблюдения. Сделала пациентка операцию – нужно посещать пластических хирургов? Это раз в год или раз в полгода? И как часто надо выполнять аппаратные исследования, будь то КТ или МРТ? Это важный вопрос, поскольку многие пациенты приезжают из Америки, Германии, и многие из них уехали после того, как выполнена операция. Как часто они должны к Вам приезжать для динамического наблюдения?

Софья Чаушева:

У нас есть определенные сроки, правила, когда нас должен посетить пациент, или, если он находится далеко, обычно в эти сроки он выходит с нами на связь и говорит, как у него дела. Это один месяц после операции. И я уже не говорю о том, что это снятие швов, перевязки.

Задолго после – хотя бы раз в год, то есть минимум раз в год пациент должен выполнять УЗИ. И отношение к УЗИ у меня сложилось с тем, что я работала в научном центре хирургии, именно определенный специалист должен смотреть молочную железу, то есть не все узисты могут увидеть какие-то изменения, которые могут начинаться, или те деформации, которые происходят с протезом или с молочной железой вокруг протеза. Поэтому нужно выбирать тех узистов, которые имеют опыт смотреть и видеть молочную железу. И после того как у этого опытного узиста возник вопрос, что нужно что-то досмотреть, что-то еще увидеть, то тогда мы отправляем на дополнительное исследование – МРТ. МРТ каждый год выполнять не стоит, не имеет смысла.

Давид Назарян:

С другой стороны, это магнит, он безвреден для человека.

Софья Чаушева:

Да, но не все понимают, что он безвреден. Сейчас покажу еще несколько результатов. Это пациенты, которым мы увеличиваем грудь при первично маленьком объеме молочной железы. Здесь установлен имплант через область субмаммарной складки. Пациентка сама выбрала этот доступ, потому что в последующем она хотела кормить грудью, и для нее это было актуально – сохранить именно эту функцию. Поэтому вот такой результат мы получили. На мой взгляд, довольно гармоничный, по ее конституции установлено. И вторая категория пациентов, которую мы сегодня тоже обсуждали, – это пациенты, которым показано увеличение и подтяжка молочной железы одномоментно.

Давид Назарян:

У нее еще и растяжки были, а на второй фотографии их нет. Это как происходит?

Софья Чаушева:

Так как растяжки здесь входили в область, которая иссекается при подтяжке молочной железы, поэтому они уже на второй фотографии большей частью иссечены и не так заметны. Большинство пациентов, которые обращаются за этой операцией, имеют асимметрию молочной железы, и для пластического хирурга представляют ту категорию пациентов, которая совсем не простая. Поэтому эти пациенты обращаются после родов, после кормления грудью. У них уходит и объем молочной железы, и одномоментно возникает опущение молочной железы.

Давид Назарян:

Какой материал лучше? Многие хирурги пропагандируют использование жирового материала (аутожир) или это все-таки импланты? Какой метод более стабильный и апробированный? И каким методом Вы чаще пользуетесь? Это использование липоскульптурирования, или устранение деформаций с помощью собственного жира, или применение имплантов? Знаю, что и то, и другое используется, но каждая методика хороша в руках автора. Что лучше?

Софья Чаушева:

Липофилинг – это мечта пластического хирурга в том плане, что своя собственная ткань, жировая ткань. И при этой методике есть большой плюс, что в одном месте мы ее забираем, то есть в одном месте, где ее много, делаем меньше этой жировой ткани – появляются контуры у пациентки, и переносим жировую ткань в ту область, где не хватает, в данном случае это молочная железа. Но при этой методике есть ограничения, которые не дают пластическому хирургу развернуться – это узкие показания, то есть не всем пациентам показан именно липофилинг. То есть пациентка, у которой изначально небольшой размер молочной железы, 1 или 2 размер, которая хочет незначительно увеличить объем, на полразмера или на один размер, то в данном случае липофилинг является идеальным методом. Но если у пациентки имеется птоз молочной железы, особенно не 1 степени, а уже 2-3, то никакой жировой ткани не хватит и не поможет для того, чтобы подтянуть саму молочную железу. Поэтому нужно правильно выбирать пациентов для липофилинга и самим пациентам объяснять, что мы получим в конечном итоге, потому что многие пациенты представляют себе липофилинг как волшебную палочку и результат будет прекрасен. Это не всегда так.

Давид Назарян:

Что касается асимметрии молочных желез, Вы проводите КТ позвоночника, для того чтобы оценить, насколько ровный позвоночный столб, ключицы и осанка пациента. Вы сначала выравниваете постуру пациента, чтобы он перестал ходить, как с болезнью Бехтерева, или проводится операция, а потом пациент занимается непосредственно осанкой? Или больше влияют килевидные деформации, когда грудина находится глубже? Асимметрия бывает маленькая и бывает очень сильно выраженная. Какие критерии?

Софья Чаушева:

Что касается асимметрии молочной железы, здесь может быть асимметрия, которая возникает врожденно, и при этом одна железа вообще практически не развита, и поэтому это значительный вид асимметрии, которая корректируется не одноэтапно, то есть требует как минимум двух этапов. Второй вид асимметрии, которая связана с костной структурой, – это врожденные деформации грудной клетки. Это или килевидная грудная клетка, или грудь сапожника. При этом тоже есть методика, которая позволяет скрыть данный дефект грудной клетки. При этом мы подбираем импланты определенных размеров, высоты, для того чтобы деформацию было видно. Многие пациенты обращаются уже в том возрасте, когда им в детстве были проведены операции по коррекции врожденной деформации грудной клетки, и пациенты, у которых имеется легкая деформация, то есть у них есть асимметрия, и сколиоз, приобретенный в детстве или в юности. Эти пациенты занимаются спиной, то есть они ходят к массажисту, костоправу, и они знают о том, что у них есть небольшая деформация, разный уровень стояния молочной железы, за счет того что у них есть данная проблема. И есть категория пациентов, которые не обращают внимание до операции на свою асимметрию, но уже после того, как проведена операция (увеличение молочной железы), а это акцентирует, поэтому многие пациенты после операции говорят: «Ой, видите, она немножко асимметрична». Поэтому внимательно хирург рассматривает пациентов до операции. И я лично большинству пациентов объясняю и показываю, что есть асимметрия до операции, которую практически нет смысла корректировать, но этот пациент должен об этом знать, чтобы после операции не возникли у него вопросы к хирургу.

Давид Назарян:

Ваш учитель в этом направлении – это Николай Олегович Миланов. Какая особенность и врачебный подход был у него и что передалось благодаря учебе у него Вам?

Софья Чаушева:

Можно много чего сказать, человек был академик и у него было много регалий.

Давид Назарян:

Вы вели его базу, архив, фотопротокол, обследования.

Софья Чаушева:

Конечно, это все передалось. Это уже заложилось настолько в голове, что даже не обсуждается. Ведение пациентов до операции, фотографирование, архив, все измерения, которые проводим до операции и после. Мы пациентов изучаем очень досконально до операции. Но основное – то, что было по отношению к пациентам, то, что я видела, и то, что приняла – это я постоянно со своими пациентами нахожусь на связи, то есть у меня нет такого, что приходите через неделю, я всегда оставляю свой телефон, нахожусь на связи, переживаю, если вдруг что-то случилось, назначаю встречу раньше, если нужно. Поэтому внимательное отношение к пациентам, к их проблеме – это основное человеческое, что было во мне заложено.

Давид Назарян:

К Вам также обращаются по поводу возрастных коррекций век, лица.

Софья Чаушева:

Пациенты, у которых имеются возрастные изменения в области лица. Основная категория, которая приходит к нам, – это пациенты, у которых имеются возрастные изменения в области век, в области верхнего и нижнего века. В области верхнего века – это нависание, это только кожа, а в области нижнего века избытки кожи сочетаются с имеющимися жировыми грыжами. И данная операция является малоинвазивной, короткий реабилитационный период, и это операция, которая позволяет пациенту с малыми физическими затратами, временными получить хороший омолаживающий эффект.

Давид Назарян:

Как же все-таки выбрать профессионала? Пациенту нужно дотошно, кропотливо выпытывать пластического хирурга такими вопросами, как я сегодня это делал с Вами, или есть какие-то критерии, по которым пациент может понимать, что это профессионал, потому что есть Instagram, есть Facebook, есть сайты. Как понять по фотографиям, что это контент профессионального пластического хирурга? Это должны быть фотографии высокого качества или видеоматериалы? Или сарафанное радио и отзывы других живых пациентов? Где же найти своего доктора?

Софья Чаушева:

С одной стороны, Facebook, Instagram, то есть те площадки, на которых многие хирурги могут активно демонстрировать свой труд, они облегчают поиск для пациента. Но, с другой стороны, это может быть не всегда ясная картинка, может быть, что-то завуалированное, то есть не все свои результаты хирург показывает. Понятно, что хирург показывает одни из лучших результатов, и поэтому это не говорит о том, что все результаты хирурга таковы, которые пациент видит на картинках. Поэтому один из важных критериев, на который должен обращать пациент при выборе хирурга, это школа, где он проходил обучение, сколько лет пластической хирургии, потому что пластической хирургии нельзя научиться за несколько месяцев.

Давид Назарян:

Посмотрев операцию на YouTube, пойти в операционную прооперировать.

Софья Чаушева:

Посмотрев несколько операций, научиться этой, как многим кажется, легкой хирургии. Второе, это проходит ли хирург ежегодное обучение, то есть поддерживает ли он свои знания, узнает ли он новости, которые возникли в мире, пользуется ли он современными материалами, методами. Это тоже должно помогать пациенту выбрать себе будущего хирурга. Третье, это интуиция, то есть все пациенты находят себе хирурга, хирурги находят себе пациентов, у пациента и хирурга должен быть контакт, эмоционально они должны подойти.

Давид Назарян:

Не зря психологи считают, что при первичной консультации определяющим является симпатия пациента к доктору. Мы желаем своим пациентам, чтобы ваша симпатия и интуиция не ошибались. Мы вам желаем всем здоровья! Напомню, в программе гостем была пластический хирург, кандидат медицинских наук Софья Сергеевна Чаушева. Спасибо Вам большое!