Изучение содержания языкового выражения пространственных отношений в рамках когнитивной лингвистики

КОГНИТИВНАЯ ЛИНГВИСТИКА

УДК 801.6

И. С. Бороздина

Изучение содержания языкового выражения пространственных отношений в рамках когнитивной лингвистики

В статье рассматриваются основные принципы и подходы когнитивной лингвистики, релевантные для изучения концептуализации и вербализации пространственных отношений. В центре внимания находятся ментальные структуры, отраженные в семантике пространственных лексем, в частности, предлогов.

The article deals with the analysis of the central cognitive principles and approaches relevant to the study of conceptualization and verbalization of spatial relations. Of special interest are mental structures expressed by the meaning of spatial lexical units, prepositions in particular.

Ключевые слова: когнитивная лингвистика, концептуализация, образная схема, пространственные отношения, семантика, предлоги.

Key words: cognitive linguistics, conceptualization, image schema, spatial relations, semantics, prepositions.

Когнитивная наука в широком смысле слова - совокупность наук о познании - приобретении, хранении, преобразовании и использовании знаний. Когнитивная лингвистика - направление в языкознании, которое исследует проблемы соотношения языка и сознания, роль языка в концептуализации и категоризации мира, в познавательных процессах и обобщении человеческого опыта, связь отдельных когнитивных способностей человека с языком и формы их взаимодействия [9].

Таким образом, язык представляется как средство доступа к мыслительным процессам. Именно в языке фиксируется опыт человечества, его мышление; язык - познавательный механизм, система знаков, специфически кодирующая и трансформирующая информацию.

В сферу когнитивной лингвистики входят ментальные основы понимания и продуцирования речи, при которых языковое знание участвует в переработке информации, при этом лексическая структура языка трактуется как результат взаимодействия когниции человека с семантическими параметрами, присущими данному языку [5].

Когнитивная семантика, являясь одним из разделов когнитивной лингвистики, представляет собой общую теорию концептуализации и категоризации, теорию того, как человек воспринимает и осмысливает окружающий мир и как его опыт познания реализуется в значениях языковых выражений. Н.Н. Болдырев [1] подчеркивает, что

семантическая характеристика языкового явления с точки зрения когнитивной семантики предполагает учет не только объективных характеристик описываемой ситуации, но и учет специфики ее восприятия, наличия соответствующих знаний, выделенности конкретных единиц и выбора точки зрения, концентрации внимания на отдельных эпизодах. Все это влияет на формирование у человека в процессе его познавательной деятельности конкретных концептов и категорий.

Следует, однако, сказать, что «более современное направление в развитии современной когнитивной лингвистики связано с так называемым экспериенциальным подходом, учитывающим особенности не только теоретического, но и обыденного познания - когниции» [1, с. 19]. Отличие экспериенциального подхода заключается в том, что он базируется на опыте взаимодействия с окружающим миром.

Как отмечает Т.Ю. Сазонова, «идентификация значения слова осуществляется посредством соотнесения языковой информации со схемами знаний, убеждениями и представлениями человека о мире. В процессе идентификации происходит постоянное осознаваемое и неосознаваемое сопоставление текущей информации с продуктами предшествующего опыта» [10, с. 235].

Ключевыми понятиями в описании познавательной деятельности и когнитивных способностей человека в целом являются понятия концептуализации и категоризации. По мнению Е.С. Кубряковой, концептуализация и категоризация представляют собой классификационную деятельность, но различаются по конечному результату и цели. Процесс концептуализации направлен на выделение минимальных содержательных единиц человеческого опыта, структур знания, а процесс категоризации - на объединение сходных или тождественных единиц в более крупные разряды, категории [4].

Человек начинает познавать окружающий его мир с момента своего рождения. Сначала он учится узнавать предметы, затем соотносить их друг с другом, выражать результаты своей познавательной деятельности с помощью языка. В итоге у человека формируются общие понятия, которые объединяются в систему знаний о мире. В основе этих структур знания о мире, с точки зрения когнитивистов, лежит такая единица ментальной информации как концепт.

Стоит, однако, отметить, что понятие «концепт» настолько сложное и неоднозначное, что среди когнитивистов нет единого подхода к его определению, поскольку, как справедливо отмечает А.А. Залевская, в настоящее время «широко распространена практика описания разного рода «лексических концептов», «синтаксических концептов», «культурных концептов» и т.д.» [3, с. 91].

Е.С. Кубрякова отмечает, что «концепты разного типа (образы, представления, понятия) ... рождаются в процессе восприятия мира, они создаются в актах познания, отражают и обобщают человеческий

опыт и осмысленную в разных типах деятельности с миром действительность. Язык выявляет, объективирует то, как увиден и понят мир человеческим разумом, как он преломлен и катетеризирован сознанием» [4, с. 37].

В исследованиях, базирующихся на анализе языковой картины мира, наблюдается тенденция широкой трактовки концепта. Так, например, Ю.С. Степанов дает следующее определение концепта: концепт существует в ментальном мире человека не в виде четких понятий, а как «пучок» представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово: «концепты не только мыслятся, они переживаются. Они - предмет эмоций, симпатий, антипатий, а иногда и столкновений» (цит. по [3, с. 89]).

Языковые данные играют решающую роль в выявлении фундаментальных моделей мышления у разных народов, так как в основе мировоззрения и миропонимания каждого народа лежит своя система предметных значений и когнитивных схем. Таким образом, различия в восприятии, категоризации и оценке явлений действительности у представителей различных сообществ оказываются в неразрывной связи с различиями в языке и культуре данных сообществ.

Для описания семантики лексической единицы особую важность имеет понятие «когнитивной области», на фоне которой происходит понимание смысла лексической единицы. Когнитивная область может быть любым видом концептуализации: воспринимаемым опытом, концептуальным комплексом, сложной системой знаний и т.д. Например, понятие гипотенузы легко охарактеризовать на основе представления о прямоугольном треугольнике, следовательно, прямоугольный треугольник представляет собой когнитивную область для гипотенузы. Важно отметить, что к числу основных, когнитивно несводимых областей относится наш опыт трехмерного пространства, а также время, гамма цветов и гамма слышимых частот [11, с. 358].

Р. Лангакер подчеркивает способность человека истолковывать содержание когнитивных областей по-разному [15]. Таким образом, при описании значения важно учитывать такие факторы как: отношения между когнитивной областью и определяемым объектом, уровень конкретности/схематичности на котором истолкована ситуация, сферу действия предикации, распределение ролей участников ситуации (что является референтом, а что релятумом), а также перспективу описания ситуации.

Широкое поле для исследовательской деятельности, особенно с точки зрения когнитивного подхода, представляют собой вопросы, связанные со способами и средствами выражения пространственных отношений в языке [2; 6; 7; 8]. Одним из основных языковых средств выражения пространственных отношений являются предлоги.

В отношении семантики предлогов некоторые из перечисленных выше когнитивных факторов действуют следующим образом. Английский предлог above, например, схематически указывает на отношение между двумя участниками пространственной сцены, при котором один участник находится выше другого на вертикальной оси (см. рис. 1). В выражении above the table участник ситуации the table детализирует ориентир, который уже подразумевается предлогом above.

С точки зрения того, какой из участников ситуации рассматривается как референт, а какой как релятум, одна и та же пространственная ситуация может быть описана при помощи различных лексических единиц. Отношения, представленные на рис. 2, в зависимости от распределения участников ситуации, можно описать либо при помощи предлога над, либо под: А находится над В /В находится под А.

Q tr

і

і

і

6 im

Рис. 1. Схематическое отношение above (цит. по: [15, с. 25]).

над под

Рис. 2. Асимметрия в изображении участников соотношения (цит. по: [11, с. 36]).

Под перспективой описания ситуации понимаются следующие факторы: ориентация, точка зрения, направленность. Важность ориентации и точки зрения наблюдателя проявляются, например, при понимании таких предложений, как «Виктор сидит слева от Татьяны». Кроме того, от предполагаемой точки зрения может зависеть начальный пункт обведения чего-либо мысленным взглядом. В обзоре [11, с. 363] рассматриваются предложения: The hill falls gently to the bank of the river (Холм плавно спускается к берегу реки); The hill rises gently from the bank of the river (Холм плавно поднимается от берега реки). Очевидно, что один из объектов описываемой ситуации - холм

- не совершает никаких перемещений. Описание сцены происходит в соответствии с движением нашего ментального взгляда, обводящим сцену в определенном направлении.

Когнитивные исследования языка позволяют сделать предположение о существовании двух мыслительных уровней: концептуального и семантического, что также имеет принципиальное значение для описания способов вербализации пространственных отношений в различных языках. По всей видимости, именно наличие семантического уровня объясняет различие пространственного представления одной и той же ситуации в разных языках. Например, носители русского языка говорят: «На третьем этаже кто-то живёт», а носители немецкого языка для обозначения этой же ситуации употребляют предлог ]д: «Im dritten Stock wohnt jemand». Эти предложения, хотя обозначают одну и ту же объективную ситуацию, имеют разные значения, так как они выражают различие в восприятии. В русском языке денотат слова этаж осмысливается как некий двухмерный уровень, а в немецком языке - как объем, вместилище [6]. Данные примеры демонстрируют разные способы ментального конструирования, несущие в себе национальную специфику.

Еже одним когнитивным понятием, релевантным для описания семантических и концептуальных характеристик предлогов, является понятие «образной схемы». В соответствии с точкой зрения М. Джонсона [13] мы понимаем мир главным образом на основании нашего физического, телесного опыта, который основан на пяти чувствах. По мнению М. Джонсона абстрактные концепты являются расширением физических концептов, которые сформировались на основе физического опыта. Для обозначения такой схематической структуры, вокруг которой организуется наш опыт, М. Джонсон употребляет термин «образная схема» (или «образ-схема», «image schema»).

К примеру, М. Джонсон разбирает схематическую структуру пространственного понятия «вместилище» [13]. Суть «вместилища» -это граница, отделяющая внутренность от внешней среды. Обычно вместилище защищает свое содержимое от внешнего мира. Понятие вместилища определяет базовое различие между предлогами в и из. Мы понимаем само тело как вместилище. Мы сами постоянно входим во вместилища и выходим из них. Примеры таких вместилищ -одежда, здания, машины и т.д. Но мы также понимаем состояния как вместилища или места: можно упасть в обморок, быть в

бессознательном состоянии и потом прийти в себя. Так, в своем исследовании С.Дж. Линднер [16] описывает до 600 английских глаголов с послелогом out, например, stretch out ‘растягивать’, spread out ‘раскладывать’, figure out ‘соображать’, и показывает, как метафоры переносят наше телесно-основанное понимание вещей на широкий круг абстрактных понятий.

М. Джонсон определяет образную схему следующим образом: «Образная схема - это повторяющийся динамический образец наших процессов восприятия и наших моторных программ, который придает связность и структуру нашему опыту» [13, с. 67]. Поэтому термин «образная схема» относится не только к пространственным образам, которые можно наглядно представить, но, например, и к осязанию. Образные схемы также имеют силодинамический характер. В связи с этим актуальны исследования Л. Талми о роли, которую физические силы (в переносном значении) играют в языке [17].

Понятие схемы (образной схемы) также связано и с культурными знаниями, а также социальными условиями, характерными для того или иного языкового сообщества. Одно из существующих определений схемы гласит: «Схема - ментальный конструкт,

отражающий реальность, культурно запрограммированный и социально обусловленный; в схеме отображены способы организации мира и общения с другими людьми, которые представители одного культурного сообщества считают естественными и заранее известными» [18, с. 131].

В целом, образные схемы: «не пропозициональны; не связаны только с одной формой восприятия; являясь частью нашего опыта на уровнях восприятия, образности и структуры событий, обеспечивают связность человеческого опыта через разные типы познания, от уровня индивидуума до уровня общественных структур; являются гештальт-структурами (существуют как связные, значимые единые целые в нашем опыте и познании)» [11, с. 348].

А. Ченки приводит еще один пример пространственной образной схемы, получившей свое отражение в языковых выражениях, относящихся к различным сферам, - это схема «источник - путь -цель» [11, с. 346-349]. Если мы физически куда-либо движемся, есть место отправления, место назначения и ряд соприкасающихся точек на пути перемещения. Через посредство этой образ-схемы мы обычно понимаем цель как место назначения; процесс достижения цели понимается как прохождение пути от начального пункта до конечного. Поэтому встречаются такие выражения, как кому-либо далеко до совершенства, увести разговор в сторону, тормозить работу и т.д.

Не только пространство, но и время может получить языковую реализацию через схему «источник - путь - цель». Из собственного опыта мы знаем, что чем больший путь мы преодолеваем, тем больше времени это требует. Тот факт, что события часто понимаются в терминах исходного положения (источник), ряда промежуточных событий (путь) и конечного положения (цель), связан с тем, что время часто понимается в терминах пространства: например, собрание проходило оживленно, концерт подошел к концу, шел третий год войны и т.д..

М. Джонсон [13] предлагает список из 27 наиболее часто употребляемых в повседневном опыте схем, целый ряд которых базируется на нашем пространственном опыте и находит свое отражение в семантике и функционировании пространственной лексики, в частности, пространственных предлогов. К пространственным можно отнести следующие схемы: CONTAINER (вместилище), BLOCKAGE (препятствие), PATH (путь), LINK (связь), CENTER - PERIPHERY (центр - периферия), PART - WHOLE (часть -целое), SURFACE (поверхность), NEAR - FAR (близко - далеко), CONTACT (контакт), OBJECT (объект), SCALE (шкала), SPLITTING (разделение), SUPERIMPOSITiOn (наложение), PROCeSs (процесс), COLLECTION (множество). Указанные пространственные схемы проявляются в семантике пространственных предлогов, причем одна и та же схема может найти свое отражение в нескольких предлогах, а различные значения одного и того же предлога могут базироваться на разных схемах.

Как уже отмечалось выше, образные схемы могут переноситься с одной пространственной ситуации на другую и с пространственных ситуаций на непространственные. Такие процессы определяются как преобразования образных схем (image-schema transformations) [13; 14]. Часто бывает, что слово, выражающее образную схему «путь», также может относиться к конечному пункту пути или начальной точке пути. Данное явление можно продемонстрировать на примере предлогов: Ann went across the street (путь); Ann lives across the street (конец пути); Tom was coming home from school (путь); Tom is from Oxford (источник); Анна перешла через улицу (путь); Анна живет через улицу (конец пути); Иван идет в парк (путь); Иван играет в парке (конец пути).

Такие преобразования основаны на повседневном опыте и являются естественным источником семантических отношений. Поскольку преобразования являются универсальными когнитивными процессами, естественно, что они влияют на язык. Это согласуется с установкой когнитивной лингвистики о том, что наши общие когнитивные механизмы могут быть адаптированы к языковым задачам.

По мнению А. Ченки [12, с. 123-162], понятия образных схем и преобразований способствуют семантическому анализу предлогов потому, что многие предлоги английского и других индоевропейских языков выражают пространственные отношения, по крайней мере, в нескольких различных ситуациях. Исследования показывают, что мы понимаем абстрактные концепты как расширение/преобразование физических понятий. В результате разных видов расширений и преобразований одного концепта получается семантическая сеть данной лексемы или морфемы.

Анализ значения в форме семантической сети дает возможность построения прототипической структуры данной семантической категории. Центральные значения в сети отражают самые прототипические употребления морфемы или слова. Такие значения обычно самые конкретные, и наименее подвержены быстрому изменению. Периферийные значения обычно более абстрактны, отражают различные преобразования центрального значения и более ограничены с точки зрения сочетаемости.

Важно отметить, что такой анализ отражает не только важные стороны синхронической многозначности, но также и диахронические развития значений многозначной формы. Более периферийные значения часто являются более поздними, нежели центральные, и формируются на их основе. Таким образом, преобразования образных схем релевантны и для изменения значения в историческом плане.

Список литературы

1. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика (курс лекций по английской филологии): учеб. пособие. - Тамбов: Изд-во Тамб. гос. ун-та им. Г.Р. Державина, 2001.

2. Бороздина И.С. Категоризация, концептуализация и вербализация пространственных отношений и объектов / Курск. гос. ун-т. - Курск, 2009.

3. Залевская А.А. Текст и его понимание: моногр. - Тверь: Твер. гос. ун-т, 2001.

4. Кубрякова Е.С. Начальные этапы становления когнитивизма: лингвистика

- психология - когнитивная наука // Вопросы языкознания. - 1994. - №4. - С. 3447.

5. Кубрякова Е.С. Краткий словарь лингвистических терминов // Когнитивные исследования в языкознании и зарубежной психологии. Хрестоматия. - Барнаул, Изд-во Алтайского ун-та, 2001. - С. 35-51.

6. Мальцева О.Л. Предлог как средство концептуализации пространственных отношений: дис. ...канд. филол. наук. - Курск, 2004.

7. Маляр Т.Н. Концептуализация пространства и семантика английских пространственных предлогов и наречий: автореф. дис. . д-ра филол. наук. - М., 2002.

8. Маляр Т.Н., Селиверстова О.Н. Пространственно-дистанционные предлоги и наречия в русском и английском языках. München, Verlag Otto Sagner, 1998.

9. Международный конгресс по когнитивной лингвистике: Сб. мат-лов / отв. ред. Н.Н. Болдырев; Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина. - Тамбов: ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008.

10. Сазонова Т.Ю. Идентификация слова: процесс и результат // Языковое сознание: устоявшееся и спорное. XIV междунар. симпозиум по психолингвистике и теории коммуникации. Тезисы докладов. - М., 2003. - С. 235-236.

11. Фундаментальные направления современной американской лингвистики / под ред. А.А. Кибрика, И.М. Кобозевой и И.А. Секериной. - М.: Изд-во МГУ, 1997.

12. Cienki A. 19th and 20th Century Theories of Case: A Comparison of Localist and Cognitive Approaches // Historiographia Lingüistica. - № 22. - 1995. - P. 123-162.

13. Johnson M. The Body in the Mind: The Bodily Basis of Meaning, Imagination, and Reason. - Chicago: Univ. of Chicago Press. - 1987.

14. Lakoff G. Women, Fire and Dangerous Things. - Chicago; London, 1987.

15. Langacker R.W. Concept, image, and symbol: The cognitive basis of grammar.

- Berlin; N. Y.: Mouton de Gtuyter, 1991.

16. Lindner S.J. A Lexico-Semantic Analysis of English Verb-Particle Constructions with UP and OUT. Ph.D. Dissertation. - San Diego: University of California, 1981.

17. Talmy, L. Force Dynamics in Language and Cognition // Cognitive Science. -№ 12. - 1988. - P. 49-100.

18. Widdowson H.G. Linguistics (ed. H.G. Widdowson). - Oxford Univ. Press, 1996.