Категория инфинитива в детской речи (на материале русского языка)

Н. В. Гагарина КАТЕГОРИЯ ИНФИНИТИВА В ДЕТСКОЙ РЕЧИ

В статье рассматриваются инфинитивные формы глагола в детской речи и анализируются количественнные и качественные изменения в их употреблении.

N. Gagarina INFINITIVE CATEGORY IN CHILDREN’S SPEECH

The article deals with the infinitive verb forms in children’s speech. The author analyses quantitative and qualitative alterations in their usage.

К понятию «инфинитив в детской речи».

В последние десятилетия вопрос функционирования инфинитивных форм глагола в детской речи разросся в целое исследовательское направление и приобрел свою терминологию: некоторые инфинитивные формы на ранних этапах онтогенеза стали называться «опциональными» или «корневыми» инфинитивами (далее — ОИ). Под

ОИ, или стадией ОИ, понимается такой период в усвоении родного языка, когда дети употребляют статистически значительное количество инфинитивных форм1 в контекстах, недопустимых в нормативном языке, например: * Киска пить2 вместо Киска пьет (Ж. Гвоздев 1;10.7)3.

История вопроса. Функционирование ОИ впервые стало объектом пристального

внимания исследователей, занимающихся вопросами речевого онтогенеза германских, романских и других языков, в середине девяностых годов (Wijnen, Kempen and Gillis, 2001 — голландский; Hoeksta and Hyams, 1995 — голландский и английский; Poeppel and Wexler, 1995 — немецкий; Rhee и Wexler, 1995 — иврит; Hyams, в печати — греческий и т. д.)4. Были выдвинуты две основные гипотезы, объясняющие ненормативное употребление инфинитивов в детской речи: Т. Хекстра и Н. Хайямс предположили, что только при усвоении языков, лишенных богатой системы глагольных флексий, дети проходят стадию ОИ. Дж. Рее и К. Векслер5 высказались за наличие стадии ОИ только в языках, запрещающих в норме употребление бессубъектных предложений. Примечательно, однако, что русский язык, с одной стороны, обладает богатой глагольной морфологией, а с другой стороны, допускает употребление бессубъектных/бесподлежащных предложений, что противоречит аргументации обеих теорий6.

Намного раньше усвоение функций инфинитива в русском языке уже описывалось А. Н. Гвоздевым7 в его хрестоматийной книге «Формирование у ребенка грамматического строя русского языка», где он отвел инфинитиву целый раздел наряду с такими основными глагольными категориями, как наклонение, вид, время и т. д. Анализируя дневниковые записи речи своего сына, А. Н. Гвоздев отмечает первые употребления инфинитива уже в возрасте 1;3. Распространенное использование инфинитива для обозначения длящихся ситуаций в настоящем времени, как например, *киска пить отмечается исследователем в возрасте 1;10. Случаи ненормативного употребления инфинитива наблюдаются до трех лет, например, употребление инфинитива с предлогом вместо имени существительного с предлогом в 2;8 *без умываться.

В последние годы появился ряд англоязычных работ, рассматривающих стадию ОИ в русском языке8. Первые две из цити-

руемых работ используют положения генеративной грамматики и отмечают, что, например, «взаимодействие между финитно-стью и порядком слов в руссском языке относится к нейтрализации глагольных окончаний в высказываниях с ОИ»9.

Даннное исследование при описании возникновения и развития ОИ и при выявлении закономерностей длительного употребления ОИ в детской речи использует в качестве теоретической базы основные положения теории функциональной грамматики10; факты детской речи трактуются с позиций констуктивистского и фукционального подхода к фактам онтогенеза11.

Метод исследования и анализ данных.

В работе анализируются лонгитюдные данные трех детей: Лизы Е., Ромы Ф. и Вани Я.12 В речи всех трех детей инфинитивы появляются одновременно с личными формами глагола и формами прошедшего времени. Контексты употребления этих инфинитивов (как и контексты употребления финитных форм на ранних этапах речевого онтогенеза) шире, чем в нормативном языке; они постепенно сужаются/специфицируются по мере приближения детской грамматики к нормативному языку. Употребление ОИ с возрастом постепенно сокращается в речи всех детей, а их начальное количество и частотность употреблений сильно различается. Так, в речи Лизы мы наблюдаем следующую тенденцию: в первые два месяца после возникновения глаголов (1;8 и 1;9) ОИ составляют почти одну треть всех глагольных форм, в последующий месяц их количество сокращается примерно на 10% и в последующие два месяца сохраняется на уровне примерно 20%. За следущим сокращением на 10% опять следует трехмесячный период «стабилизации». Для ОИ в речи Вани и Вити не характерно их длительно-скачкообразное сокращение. Напротив, ОИ достаточно за короткий срок — в течение двух месяцев (с 2;3 до 2;5) — резко сокращаются и доходят до уровня 5—10% от общего количе-

ства глагольных словоупотреблений. В последующие месяцы второго года жизни ОИ встречаются только спорадически (два — три употребления в месяц). Примерно к трем годам ОИ в речи всех трех детей исчезают (три года является краеугльным камнем в развитии грамматических категорий родного языка, так как считается, что к этому возрасту дети, усваивающие родной язык, в целом овладевают базовыми грамматическими правилами).

Контексты употреблений. Мы полагаем, что ранее употребление грамматических форм является «контекстуально- и лексемно-зависимым» (item-based usage), и считаем, что раннее употребление ОИ не должно являться исключением и также должно быть связано с определенными контекстами (и определенным лексико-семантическим типом глагола). Данные показывают, что на ранних этапах развития речи ОИ появляются чаще всего (около 70% случаев) при ответе ребенка на вопрос матери (неинициированные ребенком контексты). Например, Лиза (1;8):

*MAM13: Лиза, а помнишь, какие грибочки мы нашли сегодня?

*MAM: И ела Лиза суп потом, да?

*LIZ: Чистить.

*MAM: Чистила, мама чистила грибы, да.

и Ваня (2;1):

*BAB: Мамы не было, ты один спал?

*VAN: Да.

*BAB: А где мама была?

*VAN: Спать.

*BAB: Мама спала внизу, да.

Усвоение грамматических категорий идет по пути сужения их грамматического значения и постепенного приближения употреблений к нормативному языку. В начале вербальной деятельности ребенка сфера употребления им глагольной формы намного шире взрослой нормы (ср. употребляемое в работах Ю. А. Пупынина понятие «формы-посредника», обладающей широким спектром значений и служащей для выполнения различных функций, которые в дальнейшем закрепляют-

ся за новыми формами14). Так, Лиза (месяц спустя после появления первого глагола в 1;9), показывая на коляску, говорит: Кататься, т. е. называет предмет по связанному с ним действию. Такой тип употреблений довольно непродолжителен и исчезает в течение одного — двух месяцев, уступая место более стабильным высказываниям, где инфинитив используется в значении императива для обозначения побуждений типа Слезть (Лиза в 1;8 хочет вылезти из коляски), Открыть (Лиза в 1;11 хочет открыть найденную ею коробочку) и т. д. Употребление инфинитива в значении императива довольно устойчиво в речи детей и исчезает одним из самых последних.

Реже встречаются случаи обозначения прошедших, настоящих и будущих действий с помощью ОИ. Иногда ребенок, владея какой-либо одной личной формой глагольной парадигмы, не подходящей для конкретного контекста, использует ОИ, как в следующем примере:

Бабушка говорит Ване (2;2), что нельзя открыть двери игрушечной машинки, так как все дверцы уже сломаны, Ваня отвечает: Сломал нет. Несколькими минутами позже мальчик ломает еще одну дверцу машины, комментируя свои действия: Ломать. Не имея в арсенале формы 1 лица ед. числа и не умея еще сконструировать ее, ребенок обращается к немаркированой форме инфинитива, которая передает самое «основное» — мыслительное содержание действия и способ его совершения (несовершенный вид — незаконченное действие). Примечательно, что ОИ почти никогда не употребляются в предложениях с подлежащим.

Как показывают вышеприведенные примеры, сокращение числа ОИ и ограничение контекстов их употебления является еще и косвенным показателем начала продуктивной деятельности ребенка по конструированию парадигмы. Спустя два — три месяца после появления первого глагола, в арсенале детей уже имеется набор не-

скольких форм, лежащих в основании начальной глагольной парадигмы. Однако до тех пор, пока дети употребляют ОИ на месте личных форм глагола и форм прошедшего времени, мы не можем говорить об усвоении правил конструирования глагольной парадигмы и не можем называть две — три формы одного глагола, как например, копал — копает — копать «полноценными» формами глагольной парадигмы.

Детальное исследование спонтанных записей с момента появления глаголов и до начала (продуктивной) деятельности по самостоятельному конструированию форм глагола показало, что ОИ спорадически употребляются детьми на протяжении примерно двенадцати месяцев и до тех пор, пока конструкции <глагол несовершенного вида/модальный глагол + инфинитив> (буду/хочу играть) и совершенствующаяся глагольная парадигма не вытесняют их. Таким образом, ОИ служат «опорным пунктом», или «формой-посредником» (термин Ю. А. Пупынина) в течение двух — трех месяцев после начала употребления детьми глаголов. ОИ встречаются в речи исследуемых детей до начала усвоения ими правил конструирования флективных форм, развития парадигмы и употребления аналитических конструкций.

Заключение. Количественные и качественные изменения в употреблении ОИ соотносятся со стадиями в развитии грамматической системы ребенка и с установлением продуктивности. Это соотношение является обратным: чем более развитой становится парадигматическая система глагола и чем более сложной становится синтаксическая структура предложения, тем менее активно употребляют дети ОИ и тем менее широкими становятся контексты их употреблений.

На основе произведенного анализа мы можем сделать предварительные выводы и констатировать следудющие факты, первое: период использования детьми ОИ не является особой стадией речевого онтоге-

неза, а представляет собой феномен, проявляющийся на определенном, раннем, этапе развития грамматической системы родного языка. Употребление ОИ напрямую связано с периодом, когда ребенок лишь извлекает личные формы глагола из своего инфлектикона (также, как он извлекает слова из лексикона), так называемые запоминаемые формы (rote-learnt forms), и еще не может конструировать парадигму. Второе: так как ОИ не маркированы категориями лица/числа, времени и т. д., а несут в себе информацию о виде глагола, дети используют их как «опорный пункт» или «форму-посредник» на ранних этапах онтогенеза для обозначения (длящихся или законченных) действий. Третье: ОИ употребляются в расширенной сфере контекстов (ненормативных для конвенциональной речи): а) для комментирования действия, связанного с наблюдаемым одушевленным/неодушевленным референтом, б) для называния прошедших и настоящих действий, в) для обозначения «нереальных ситуаций», включающих желания/ требования, будущие действия и т. д. Четвертое: изменения в употреблении ОИ могут служить одним из критериев уровня развития грамматической системы ребенка и степенью усвоения ее глагольных категорий. Как только дети начинают продуктивную деятельность по конструированию (глагольной и именной) парадигмы и усваивают элементы функционально-семантических полей персональности, тем-поральности и т. д., ОИ исчезают. Это явление связано не с типологическими особенностями языков с богатой морфологической системой, а со степенью освоения правил оперирования морфологическими операциями того или иного языка и с уровнем усвоения основных грамматических категорий. И пятое, проблема употребления ОИ требует более детальной статистической разработки на материале большего количества детей и типологического анализа и сопоставления, что и будет являться продолжением нашей работы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 WexlerK Optional infinitives, head movement, and economy of derivation / N. Homstein and D. Light-foot // Verb Movement. — Cambridge: Cambridge University Press, 1994.

2 Знаком * помечаются аграмматичные предложения и/или формы.

3 1;10.7 — год; месяц. день — способ обозначения возраста ребенка.

4 Wijnen F, M. Kempen, and S. Gillis. Root infinitives in Dutch early child language: an effect or an input? // Journal of Child Language. — 2001. — N 28. — P. 629—660; Hoekstra T. and N. Hyams. Missing heads in child language / C. Koster and F.Wijnen // Proceedings of the Groningen Assembly on Language Development. — 1995; Poeppel D. and K. Wexler. The Full Competence Hypothesis of clause structure in early German // Language. — 1995. — N 49. — P. 1—33; Rhee J. and K. Wexler. Optional infinitives in Hebrew / C. T. Schuetze, J. B. Ganger, and K. Broihier // Papers on Language Acquisition and Processing. — Cambridge: MA, MIT Working Papers in Linguistics, 1995. — P. 383—402; Hyams N, в печати, Clausal Structure in Child Greek: A reply to Varlokosta, Vainikka and Rohrbacher and a reanalysis.

5 Rhee J. and K. Wexler. Optional infinitives in Hebrew / C. T. Schuetze, J. B. Ganger, and K. Broihier // Papers on Language Acquisition and Processing. — 1995. — P. 383—402.

6 Snyder W, Bar-Shalom E. Word order, finiteness, and negation in early child Russian. Paper presented at Proceedings of the 22d annual Boston University Conference on Language Development. — Boston, 1998.

7 Гвоздев А. Н. Формирование у ребенка грамматического строя русского языка. — М.: АПН РСФСР, 1949.

8 Bar-Shalom E. and W. Snyder. On the relationship between Root Infinitives and Imperatives in Early Child Russian / A. Greenhill, H. Littlefield and C. Tano // BUCLD 23: Proceedings of the 23rd annual Boston University Conference on Language Development. — 1999. — P. 56—67; Brun D, Avrutin S., Babyonyshev M. Aspect and its Temporal Interpretation during the optional Infinitive Stage in Russian / A. Greenhill, H. Littlefield and C. Tano // BUCLD 23: Proceedings of the 23rd annual Boston University Conference on Language Development. 1999. — P. 120—131; Gagarina N. What happenes when adult often use infinitives? / I. Guelzow and N. Gagarina // Frequency effects in languagr acquisition. Berlin: De Gruyter, 2007. — P. 205—233; Kallestinova E. Three stages of root infinitive production in early child Russian / First Language. — 2007. — N 27. — P. 99—131.

9 «The interaction between finiteness and the word order in child Russian is ... related to the featural neutralization of inflection in OI utterances» (Bar-Shalom E., Snyder W., 1999). On the relationship between Root Infinitives and Imperatives in Early Child Russian / A. Greenhill, H. Littlefield, and C. Tano // BUCLD 23: Proceedings of the 23rd annual Boston University Conference on Language Development. — 1999. — P. 56-67.

10 Бондарко А. В. Теория значения в системе функциональной грамматики: На материале русского языка. — М., 2002; Бондарко А. В. (отв. ред.) Принципы функциональной грамматики и вопросы аспектологии. — Л.: Наука, 1980.

11 Dressler W. U., Karpf A. 1995. The Theoretical Relevance of Pre- and Protomorphology in Language Acquisition: Yearbook of Morphology 1994; Slobin D. (ed.) The Crosslinguistic Study of Language Acquisition. Vol. 2: Theoretical Issues. Hillsdale: Lawrence Erlbaum; Tomasello, M. Constructing a Language. — Cambridge, 2003.

12 Более подробное описание материала см. Gagarina N. What happenes when adults often use infinitives? / I. Guelzow and N. Gagarina // Frequency effects in languagr acquisition. Berlin: De Gruyter, 2007. — P. 205—233.

13 Участники диалога обозначаются латинскими буквами.

14 Пупынин Ю. А. Усвоение системы русских глагольных форм (ранние этапы) // Вопросы языкознания 1996. — № 3. — С. 84—94; Пупынин Ю. А. Элементы видо-временной системы в детской речи // Вопросы языкознания. — 1998. — № 2. — С. 102—117.