2016. 01. 033. Арисака ёко. Современная японская философия: исторический контекст и культурное влияние. Arisaka Yoko. Modern Japanese philosophy: historical contexts and cultural implications // Royal Institute of philosophy supplement. - Cambridge, 2014. - vol. 74. - p. 3-25

Конечно, некоторые общие моменты между философией и мудростью обнаружить можно: «Как восточный, так и западный способы мышления утверждают, что истина едина, а заблуждения чрезвычайно многочисленны. Тем не менее существуют диалектические различия между западной философией и восточной мудростью. Так, первая склонна делать акцент на движении и борьбе, тогда как вторая - на покое, единстве и гармонии. Первая предпочитает прямолинейное движение, вторая - круговое движение... Философия стремится к увеличению знания, к анализу, активности, разговорчивости, красноречию, обнаружению истины и, в целом, ко всему внешнему. Мудрость на первое место ставит духовное пробуждение, сдержанность, молчание, обобщение, гармонию, чувствительность, отказ от влияния и, в целом, на неявное, внутреннее» (с. 45).

В отношении людей к философии и мудрости автор также усматривает существенные различия. Мудрость никогда не была самоцелью - она мыслилась лишь как средство спасения / достижения цели, но не как орудие для изменения мира. Напротив, западная философия часто оказывалась именно самоцелью, своего рода магическим элементом, обладание которым дает власть над миром; «она явным образом нацелена на внешний мир, сфокусирована на том, чтобы истолковывать, менять и улучшать его» (с. 40). Автор не делает, однако, вывода о том, что, возможно, именно в силу данного обстоятельства Запад в мировых отношениях склонен занимать активную позицию, а Восток - пассивную, страдательную.

К.Б. Демидов

2016.01.033. АРИСАКА ЁКО. СОВРЕМЕННАЯ ЯПОНСКАЯ ФИЛОСОФИЯ: ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ И КУЛЬТУРНОЕ ВЛИЯНИЕ.

ARISAKA YOKO. Modern Japanese philosophy: historical contexts and cultural implications // Royal institute of philosophy supplement. -Cambridge, 2014. - Vol. 74. - P. 3-25.

Ключевые слова: Япония; история философии; киотоская школа.

Ёко Арисака (преподаватель института философии университета Хильдесхайм, ФРГ) исследует современную японскую фило-

софию, прослеживая ее развитие от реставрации Мэйдзи до настоящего момента.

С 1868 г. после 250-летней изоляции в Японию хлынул поток западной культуры: начиная от новых бытовых привычек и заканчивая наукой и философией. Реакция на новшества разнилась от полного неприятия до стремления усвоить все западные достижения. Распространение лозунга «вакон ё: сай» («японский дух, западная техника»), сформулированного Сакума Сёдзан, ознаменовало общественный компромисс между этими взаимоисключающими тенденциями.

Подобные противоречия существовали и в японской философии того времени. Собственно тогда же и был создан методом калькирования западной терминологии и введен в оборот термин «философия» (яп. «тэцугаку»), поскольку, несмотря на наличие определенных интеллектуальных течений в традиционной культуре, метанаука не была выделена в отдельную область знания. Западная философия, как и наука, притягивала и вдохновляла японцев: казалось, она могла дать универсальное знание о природе человека и познании. Кроме того, японские мыслители того времени надеялись, что в японской мысли также есть элементы, которые могут претендовать на универсальность и могли бы обогатить мировую культуру.

После успеха в Японо-китайской и, особенно, Русско-японской войне уверенность в этом крепла, японцы начинали ощущать себя частью мировой цивилизации. Тогда же японские философы (например, основатель «японского искусства» Окакура Тэнсин) начинают критиковать Запад за «европоцентризм»: претендуя на универсальность своих категорий.

«Отец японской философии» Нисида Китаро (1870-1945) создал законченную философскую систему в западном понимании, которая тем не менее выражала незападные ценности. Начиная со своей первой публикации «Исследование добра» Нисида разрабатывал собственную систему эмпирической онтологии. В фокусе его подхода стоял «чистый (непосредственный) опыт», в котором в неразделенном виде присутствовали как объект, так и субъект. «Индивидуальный опыт - лишь часть Опыта», - писал Нисида (с. 8). Из дальневосточного чань/дзэн течения буддизма Нисида заимствовал восприятие опыта не отнесенного к конкретному мо-

менту и месту, главной характеристикой которого является переживаемое «здесь и сейчас», которое Нисида называл «вечное настоящее». Конкретных отсылок к буддизму он тем не менее избегал. Вспомогательной категорией в этой системе Нисида служило так называемое «место» (яп. «басе»), через которое реальность, высшее бытие являет себя человеку в опыте. Пределом же реальности является «абсолютное ничто», которое, подобно поверхности зеркала абсолютно чисто, и именно поэтому отражает любые предметы. Восприятие реальности как пустоты, очевидно, также восходит к буддизму.

Младший коллега Нисида по Киотоскому университету, Ва-цудзи Тэцуро (1889-1960), в 1927 г. проходил стажировку в Германии под руководством М. Хайдеггера, значительное влияние которого в результате испытал на своем творчестве. Одна из наиболее известных концепций Вацудзи - теория «климата» (яп. фу: до) -была разработана им около 1935 г. Согласно ей, человек неразрывно связан со своим окружением - как природным, так и социальным, благодаря которому и формируется. Субъектность человека появляется в процессе взаимодействия с этим окружением. Отталкиваясь от японского термина «человек», «представитель человеческого рода» (нингэн), Вацудзи выдвинул идею, что это понятие включает не только индивида (нин - собственно, «человек»), но и общество (гэн - «между», «посредство»), во взаимодействии с которым он формируется. Понятие личности оказывается до определенной степени пустым. Арисака указывает на отсутствие в японском языке местоимения «я», вместо которого употребляется целая группа терминов, из которых носитель выбирает нужный в зависимости от контрагента и обстоятельств общения1.

До середины 1930-х годов теория Нисида была исключительно метафизична и аполитична, за что ученик Нисида марксист Тосака Дзюн называл концепцию «буржуазным идеализмом» (с. 14). Частично в ответ на эту критику, а частично под действием все более обострявшейся внешнеполитической обстановки Нисида на рубеже 1930-1940-х годов начал выступать с лекциями, в которых разъяснял применение своей философской системы к конкрет-

1 Кроме того, и эти термины чаще всего опускаются в предложении. -Прим. реф.

ным историческим обстоятельствам. А в 1943 г. по запросу правительства Тодзё вышло его противоречивое эссе «О принципах нового миропорядка»: несмотря на то что частным образом Нисида выступал против продвижения японской армии в Азию, данное сочинение фактически оправдывало экспансию. Нации, подобно людям, отмечалось в эссе, утверждают себя в процессе взаимоотношений. В текущей мировой войне создается новый мировой порядок, в рамках которого все нации получат возможность проявить себя и вступить во взаимодействие с другими народами на равных. Миссия Японии заключается в том, чтобы указать другим восточноазиатским народам путь такой самореализации. Также в терминах теории Нисида объяснялись и оправдывались основные идеологические штампы эпохи: государство-тело (кокутай), имперский путь (ко: до:), единство императора и народа (куммин ит-тай) и т.д.

Другие представители киотоской школы продолжили данную тему и стали рассматривать Японию как нацию-лидера современного мира. Мировая война рассматривалась как священная, ведущаяся за достижение великой гармонии в мире. Арисака отмечает, что данные концепции фактически шли вразрез с основными идеями философской системы Нисида. Более того, идея о том, что миру необходима некая «лидирующая нация» явно была заимствована у европейских мыслителей и была чужда духу киотоской школы. Ва-цудзи, хоть и менее активно, также высказывался в пользу военной экспансии. Однако наиболее активно ее стремились обосновать ученики Нисиды (Ниситани Кэйдзи, Косака Масааки, Судзуки Си-гэтака и др.), которые участвовали в дискуссии «Преодоление современности» на страницах популярного журнала «Тю: о: ко: рон» в 1941-1942 гг.: европейская и американская цивилизация, по их мнению, погрязла в индивидуализме, эгоизме и материализме, а миссия Японии состояла в том, чтобы преодолеть это и создать новый «незападный» мировой порядок, основанный на подлинно духовных ценностях.

После войны участники этой дискуссии были вынуждены оставить свои академические должности. Единственная собственно японская школа обрела клеймо «ультранационалистической» и фактически прекратила свое существование. Таким образом, в 1945 г.

японская философия откатилась к уровню 1868 г. и фактически воспроизводила западную.

После войны дискуссии о месте Японии в глобальном мире приняли более нейтральную форму. Теперь мыслители искали в японской культуре просто «уникальные» черты, которые могли бы обогатить мировую цивилизацию. С ростом экономической мощи они обретали самоуверенность, следствием чего стало создание так называемой «теории японскости» (яп. нихондзин-рон), которая объединяла широкий диапазон специалистов как в гуманитарных и социальных, так и естественных науках1. В рамках данного направления японская культура наделялась уникальными (исключительно в позитивном смысле) чертами, выступала главным антиподом западной цивилизации. Быстрое восстановление после войны служило, в глазах авторов этого периода, лучшим тому подтверждением. В 1980-е (кабинеты Охира и Накасонэ) данные дискуссии, до этого чисто академические, стали приобретать публичный и идеологический характер. Даже в настоящий момент, несмотря на то, что официальные извинения азиатским странам были принесены 15 августа 1995 г. премьером Мураяма, лозунг о том, что Япония стремилась освободить Азию от западного колониализма, неизменно пользуется популярностью. Кроме того, муссируется идея о жертвенности японского народа как единственного подвергшегося ядерной бомбардировке.

Начиная с 1970-х получили новое звучание достижения киото-ской школы, к примеру, в 1987 г. увидела свет монография «Декон-структивизм в философии Нисида» Накамура Юдзиро. В 1995 г. Киотоский университет восстановил преподавание предмета «японская философия». В университете существует, пусть и скромная, но собственная школа, специализирующаяся главным образом на религиозной мысли.

В настоящее время японским философам предстоит осмыслить также опыт катастрофы 2011 г. на АЭС Фукусима, что, по мнению Арисака, является важнейшей задачей и может вывести японскую философию на новый уровень.

А.А. Новикова

1 В целом, достижения данного направления за пределами Японии считаются сомнительными и в отдельных случаях ненаучными. - Прим. реф.