Хроника i международной конференции «Языки и транснациональные проблемы»

ХРОНИКА

Хроника I Международной конференции «Языки и транснациональные проблемы»

В международной конференции «Языки и транснациональные проблемы», состоявшейся в Москве 22-24 апреля 2004 года, приняли участие около 200 учёных-гуманитариев из 53 городов России, Украины, Белоруссии, а также учёные из Германии, Австрии, Швейцарии, Венгрии, Швеции, Турции и других стран.

В фокусе исследовательских интересов на конференции «Языки и транснациональные проблемы» были такие проблемы как язык и языковая личность, структура языкового, эстетического и исторического сознания, проблемы перевода в языке, культуре и литературе, контакты, контрасты и явления «гибридизации» в современной мировой культуре и литературе. Большое внимание было уделено взаимодействию и взаимовлиянию языка и культуры, культуры и сознания. В ряде докладов были рассмотрены проблемы дискурса и дискурсивного анализа, структуры языка в рамках когнитивных исследований.

В рамках пленарных заседаний и заседаний круглого стола выступили специалисты различных областей знания, содержание докладов которых нашли отражение в данной хронике.

Е.С. Кубрякова (Москва) выступила с докладом «Новые единицы номинации в перекраивании картины мира как транснациональные проблемы», посвящённым новым тенденциям в формировании современной языковой картины мира. Автор полагает, что исследование неологизмов и других инноваций в конкретном языке или ipyrine языков позволяет нам не только рассмотреть новые обозначения новых реалий, но и установить на основе данного материала, как и в каком виде обрабатывается человеком поступающая к нему информация и что отличает Sprachverarbeitung подобной информации от того, что имело место в этой сфере вплоть до настоящего времени. По мнению Е.С. Кубряковой, на первый план по своей значимости выходят при этом описания тех тенденций, которые характеризуют виденье мира сообществом людей, говорящих на одном языке и оказавшихся - в силу исторических судеб - перед лицом одних и тех же опасностей, а также необходимостью решения одних и тех же глобальных и транснациональных по своему существу задач по выживанию в этом мире. Особый интерес представляет выделение автором пяти основных тенденций, определяющих формирование ЯКМ сегодня.

В качестве первой отличительной черты Е.С. Кубрякова называет отход от наивной модели мира, или, во всяком случае, переход от этой модели мира к более изощрённой, переход, происходящий под явным воздействием прогресса науки и возникновения новых высоких технологий. Благодаря новым формам и нормам обучения и образования, распространению новых высоких технологий связей и деятельности СМИ, мы невольно знакомимся не только интеллектуально, но и чисто физически с неизмеримо большим количеством реалий, чем раньше. Мир, в самых общих чертах уже давно описанный и истолкованный, предстаёт перед нами как воплощение разных возможных миров.

Второй тенденцией Е.С. Кубрякова предлагает счи тать введение в нашу повседневность иных по сравнению с окружающей нас непосредственно действительностью миров: мы получаем зрительные изображения изо всех уголков Земли, из космоса, а также зрительное изображение воображаемых и фантастических миров. Одним из последствий данной ситуации оказывается перераспределение функциональных нагрузок в таких традиционных способах номинации как семантическая деривация, заимствования, образование несколько словных наименований и разные стороны самого словообразования.

Третья отличительная черта в формировании современной ЯКМ - это не только возрастание роли и места средств вторичной номинации как таковой, но и постоянные изменения в диапазонах действия отдельных приёмов номинации и удельном весе каждого из них в общей массе неологизмов.

В качестве четвертой тенденции автор усматривает намерение говорящих отразить в создаваемых ими названиях не только новые структуры знания, но и новые структуры мнений и оценок окружающего. Е.С. Кубрякова полагает, что, в первую очередь, данная тенденция проявляется в возрастании роли экспрессивной лексики по сравнению с лексикой нейтральной.

Но наиважнейшей отличительной чертой современной неологии и современной ЯКМ автор считает чрезвычайное

усложнение образа мира и, соответственно, представление, репрезентацию мира как через сложные системы и домены обозначений, так и через сложнейшие сетки связей между ними, а также через усложнение самих структур знания и оценок мира, фиксируемых отдельными неологизмами.

В своём докладе Е.С. Кубрякова подчеркнула неоспоримую ценность неологии как отрасли языкознания, помогающей нам осознать поразительную гибкость и подвижность языка в изображении мира, его способность перестраиваться под влиянием экстралингвистических факторов и отражать все происходящие в окружающей нас среде очевидные изменения и перемены.

Доклад H.H. Болдырева (Тамбов) «Концептуализация мира и члены предложения» посвящен рассмотрению специфики синтаксической категории с позиции процессов концептуализации на примере категории обстоятельства в современном английском языке. Автор подчёркивает, что традиционное выделение в структуре предложения самостоятельных синтаксических позиций связано с одной из важнейших функций человеческого сознания - представлять мир как совокупность и взаимодействие составляющих его элементов. Осмысливая тот или иной элемент в ходе речемыс-лительной деятельности и приписывая ему определённую роль в событии, мы одновременно прогнозируем способ языкового представления этого элемента с помощью конкретной синтаксической категории - члена предложения.

H.H. Болдырев указывает, что с точки зрения неязыковых знаний выделение синтаксической категории обстоятельства связано с необходимостью уточнения предикативных характеристик предложения, т.е. необходимостью выражения в предложении количественных и качественных характеристик события, а также условий его существования. Автор делает вывод, что обстоятельство как синтаксическая категория обнаруживает прототипи-ческий принцип построения, предполагающий определённую асимметрию её элементов, среди которых выделяются более или менее типичные элементы, образующие ядро и периферию данной категории. H.H. Болдырев доказывает, что градация конкретных элементов, их место и роль в составе категории связана с определённым способом концептуализации тех или иных характеристик событий в языке и, в частности, с такими признаками, как тип языкового выражения, степень зависимости и характер связи со сказуемым, а также степень фиксированное™ синтаксической позиции в предложении.

Далее автор констатирует, что в качестве прототипа или, точнее, прототипического ядра данной категории могут рассматриваться обстоятельства места, времени, образа, меры и степени осуществления действия, выраженные наречием, которые менее всего зависят отлексико-грамматического типа и лексической семантики сказуемого и занимают относительно свободную синтаксическую позицию в структуре предложения. Все другие типы обстоятельств, в зависимости оттипа языкового выражения, характера зависимости от семантики сказуемого и степени фиксированное™ синтаксической позиции, отличаются большей или меньшей типичностью для категории обстоятельства и располагаются на том или ином удалении от прототипа, создавая в том числе переходные зоны

с другими синтаксическими категориями.

Проф. Б. Стефанишс (Германия, Билсфельд) в своем докладе «Kognitivistische Grundlagen Übersetzer/scher Kreativität zur Überwindimg kultureller Barrieren» излагает резуль таты анализа основополагающих принципов, сформировавшихся в переводоведении после так называемого эпистемологического (когнитивного) поворота, главным из которых является интерсубъективность, (intersubjektive Nachvollziehbarkeit), т.е. интерсубъекгивность вместо иллюзорной объективности. Когнитивизм подготовил базу для легализации принципа креативности в практике перевода. Важное место в докладе отводится подробной расшифровке понятиям «креативность» и «интуиция», поскольку, как отмечает автор, креативность и интуиция - это «хлеб насущный» для переводчика. В рамках нового лингвистического направления главным в деятельности переводчика становится восприятие, понимание и передача смысла исходного текста.

В докладе Т.А. Фесенко (Тамбов) «Перевод - когнитивная игра?» излагается новый взгляд на теорию, практику и эстетику перевода, корректируется представление о переводчике как «перекодировщике». Акцентируя когнитивную составляющую процесса перевода, автор исходит из той предпосылки, что первую скрипку в процессе понимания исходного текста (ИТ) должен играть смысловой анализ этого текста, в основе которого лежит соотношение данного ИТ с опытом переводчика и содержанием его когнитивной сферы, предполагающим, по возможности, «исчерпывающее» отражение общей «семантической сети» текста. В докладе затрагиваются проблемы архитектоники ментальной сферы индивида, смыслового восприятия ИТ, а также вербализации когнитивных структур в процессе перевода. Рассматривая функцию когнитивной сферы, докладчик дифференцирует такие понятия, как «когнитивная база», «когнитивное пространство» и «когнитивная сфера», разрабатывая тем самым понятийно-тсрминологическую базу когнитивной лингвистики. Анализируя особенности ИТ, автор указывает на дуалистический характер его природы: как отражение определенной модели мира в сознании автора, чем детерминируется связь ИТ с реальным миром, а также как отражение интерпретации объективной реальности со стороны переводчика, чем определяется связь ИТ с когнитивной сферой переводчика. Для осуществления акта перевода актуален и релевантен именно тот фрагмент, который «образуется» при пересечении когнитивных сфер автора ИТ и самого переводчика. Докладчик приходит к выводу о базовой функции переводчика как интерпретатора смысловой программы, заложенной в ИТ его автором. Поскольку переводу подвергаются не столько вербальные формы, сколько стоящие за ними концепты, то определяющую роль при трансформации исходного смыслового содержания играет когнитивная сфера переводчика. Перевод представляет собой вербальную проекцию когнитивных структур переводчика, активизированных в процессе перевода. Однако, «проецируя» ИТ в свое ментальное пространство, переводчик зачастую обнаруживает несоотнесенность собственных когнитивных структур с параметрами, изначально заданными оригиналу; этим объясняемся «неак-туализованность» интенциональных смыслов, заложенных в ИТ его автором.

Одной из важнейших проблем, затрагиваемых в рамках дискуссии о развитии науки о языке в современном социокультурном контексте, является исследование языкового сознания и языковой личности.

Н.А. Кобрина (Санкт-Петербург) представила доклад «О способах комбинаторной реализации некоторых категориальных значений», в ретроспективной части которого наглядно доказала, что появление когнитивизма в лингвистике не является какой-то внезапной сенсацией: его становление было подготовлено целым рядом фактов и учений прошлых поколений лингвистов. Главное, что отличает когнитивный подход, утверждает автор, - это включение в сферу изучения языка концегпуального уровня с организацией концептов в виде схемы увязанных между собой компонентов целого, не но принципу простой суммативности, а путем сложного взаимодействия компонентов, при котором взаимодействие может реализоваться между разными по своей природе и уровням составляющими. В системе языка схему такого рода можно систематизировать как на основе формы, так и на основе лексикона в связи с наличием тех или иных признаков. Таким образом, создается фрейм-схема ментальной ситуации с потенциальными связями составляющих. При всех субъективных характеристиках фрейм изначально является обобщением [фототипического свойства, а потому может быть использован для теоретического осмысления и изучения целого ряда явлений, например, соотношения обязательных и факультативных связей, полисемии, синонимии, метонимии, метафоричности и др.; но самое главное, фреймовый анализ позволяет проследить и воочию убедиться в отсутствии четких границ между языком и речью. В практической части доклада автор излагает некоторые результаты исследования принципа комбинаторное™ - наиболее частотной и общей закономерности в языке, используя материал глагольных категорий английского языка.

Ю.А. Сорокин (Москва) выступил с докладом «Существует ли художественный перевод?». Смещение в смыслоформулировании, а также в смыслоформировании переводческой версии, на взгляд автора, вполне естественно и неизбежно в силу естественной конкуренции, существующей в художественной литературе (семиотическая конкуренция), и в силу индивидуальной/личностной аранжировки межличностных отношений и ценностей, фактов/реалий и событий/ситуаций, являющихся - по гамбургскому счету - лишь квазианалогичными/квазиподобными. С этой точки зрения художественный перевод есть не что иное, как маскировка зон несогласий, возникающих в результате столкновения двух самодостаточных креативных установок, стремящихся ассимилировать друг друга. Это спор двух личностей (автора оригинального текста и переводчика), заведомо не согласных на паритетные отношения, и, тем самым, спор текстов, использующих различную аргументацию. Переводческие аргументы почти всегда оказываются фальсифицированными по сравнению с «истинами» оригинала. Переводческие аргументы обманывают и лгут, но это ложь во спасение себя и тех, кто пытается в них разобраться. Они - миражи, в которые необходимо поверить.

Актуальность доклада В.Т. Малыгина (Владимир) «Художественный и фольклороидный характер австрийской

фразеологии» заключается в выбранном подходе к рассмотрению фразеологических единиц, исходящим из того, что фразеологизмы являют собой так называемые «свернутые тексты». Феномен художественной австрийской фразеологии, который проявляется в подавляющем большинстве образующих ее ядро устойчивых словосочетаний, не получил до настоящего времени достаточного научного освещения. Корпус фразеологизмов любою национального языка может быть разделен на две категории в зависимости от наличия или отсутствия элемента художественности, что обусловливается наличием или отсутствием установки на выражение. Эти категории ФЕ можно обозначить как фразеологические единицы с элементами художественности.

Опыт проведенного анализа австрийской фразеологии позволяет автору сформулировать гипотезу о том, что ФЕ австрийского происхождения отличаются наличием у них элементов художественности и им присущ фольклорный характер. Корни этого явления следует искать в социальной природе того общества, в котором эти ФЕ как своего рода образные свернутые тексты возникли и получили широкое распространение.

А.П. Чудннов (Екатеринбург) представил доклад «Динамика моделей политической метафоры». Автор предлагает рассматривать политическую метафору как целый комплекс «зеркал», в котором отражается как ментальный мир человека и общества в целом, так и обыденные представления людей о понятийных сферах-источниках пополнения системы политических образов и человеческие представления о сфере-мишени метафорической экспансии (в данном случае - это политическая реальность). Автор приводит в своём докладе результаты специальных исследований, подтверждающие тот факт, что каждая новая эпоха приносит изменения в систему базисных метафор. В отечественной политической публицистике 30-50-х гг. были особенно активны метафоры с исходными семантическими сферами «война» и «механизм»; ведущая концептуальная метафора эпохи Л.И. Брежнева - это большая семья братских народов (партий), каждый рядовой член которой должен испытывать сыновьи чувства в ответ на отеческую заботу коммунистической партии и Советского Союза. Эпоха Б.Н. Ельцина в значительной мере определялась театральной метафорой и метафорой циркового представления: «политическая сцена», «заранее подготовленные сценарии», «политическая арена» и т.д. А.П. Чудинов подчёркивает, что в современных политических текстах широкое распространение получили «милитарная» и «бестиальная» метафоры. Автор обращает наше внимание на тот факт, что очень активны сегодня криминальная метафора, образно представляющая современную российскую действительность как преступное сообщество, и метафорическая модель «современная Россия - это больной организм». Важным представляется замечание автора о том, что все рассматриваемые модели (криминальная, милитарная, морбильная и бестиальная) объединяет прагматический потенциал с сильным агрессивным эффектом. А.П. Чудинов приходит к выводу, что политический язык повой России ещё только создаётся и не отвечает пока реальным потребностям общества. По мнению автора, наличествуют все признаки того, что общество ждёт совершенно новых концептуальных метафор, и это позволя-

ет надеяться на то, что российский политический дискурс нового века будет отличаться актуализацией совсем других метафорических моделей.

Доклад Н.Ф. Алсфиренко (Волгоград) «Культура и языковое сознание» посвящается проблеме взаимоотношения языкового сознания и культуры, природу которого можно понять, лишь опираясь на такие основополагающие категории когнитивной лингвистики, как «знание», «сознание» и «культура». Автор предлагает собственные попытки упорядочения понятийного аппарата. Знание - совокупность результатов отражения действительности, способ существования сознания, базисная форма когнитивной организации культуры, поскольку оно служит важным фактором упорядочение повседневной жизни и деятельности человека. Сознание есть форма отражения человеком действительности и его отношения к этой действительности. Языковое сознание определяется как система вербализованных образов предметов этнокультуры. Этнокультура - душа народа, отражающая своеобразие его мировоззрения, мировосприятия и миропонимания. Содержанием и способом существования языкового сознания выступает языковое знание. Культурное знание формируется тремя взаимосвязанными видами деятельности: внешней практической деятельностью, процессами познания и коммуникацией. Критерием знания как феномена культуры служит не столько его соответствие действительности, сколько тот факт, насколько данная форма знания согласуется с общими ценностно-смысловыми стандартами культуры. Однако, как отмечает докладчик, его несоответствие конкретно-практическому опыту не снижает культурной значимости. Знание в контексте своего культурно-историчес-кого пространства обладает определенной системностью, благодаря которой оно оказывается противопоставленным действительности в целом, не фрагментарно. Такое знание нередко может быть осмысленно в контексте дискурсивных форм организации этнокультурного сознания. Это объясняется тем, что дискурсивное образование, вторично интерпретируя и моделируя тот или иной фрагмент картины мира, порождает знаки вторичной и косвенно-производной номинации, поскольку соотносится с ним не отдельными своими частями, а как единое целое. Поэтому вычлененные из текста устойчивые структуры способны даже минимизированной формой выражать тс ценностно-ориентированные смыслы, которые были сформированы в текстах - продукте дискурсивной деятельности. Автор приходит к выводу, что знание как самодостаточная семантическая реальность в контексте культуры упорядочивается ценностно-смысловыми моделями языкового сознания. В связи с неоднозначным толкованием когнитивных категорий знания, сознания и культуры, подробный анализ последних, предложенный докладчиком, вносит определенный вклад в развитие теоретических установок когнитивной лингвистики.

Интересную информацию содержи т доклад О.П. Воробьевой (Киев, Украина) «Вирджиния Вульф в аспекте языковой личности: когнитивный этюд». В рамках когнитивных исследований семантики художественного текста разрабатываются методики концептуального анализа художественного дискурса, которые позволяют докладчику раскрыть новые грани языковой личности автора.

Успешно применив данную методику к анализу «короткой прозы» Вирджинии Вульф, О.П. Воробьева сообщает о некоторых чертах языковой личности писательницы, которые касаются ее когнитивного стиля, интертекстуалыюсти, моделей сознания, проявлений авторской сенсорики. Среди них - особая чувствительность к цветовой, звуковой и температурной палитре, высвеченность таких понятий, как свет, полет, книга и др., эмоциональное нарастание, пронизывающее весь текст и приводящее в его финале к разрешению сюжетного или семантического напряжения, вписанность в текст «тела» или «сознания», а также простых графических образов - стрелы, круга, синусоиды, спирали.

В докладе Л.Г. Бабенко (Екатеринбург) «Художественный текст как феномен культуры: категория интертекстуальности» основное внимание уделяется анализу категории интертекстуальности, который является чрезвычайно важным для полноценной и адекватной интерпретации литературно-художественного произведения, так как глубина осмысления содержания текста напрямую зависит от уровня культурной компетенции читателя, его способности уловить и адекватно творческому замыслу уяснить межтекстовые интертекстуальные связи и порождаемые ими текстовые смыслы. В семантическом плане интертекстуальность понимается автором как способность текста формировать свой собственный смысл посредством ссылки на другие тексты; в культурологическом смысле интертекстуальность соотносится с понятием культурной традиции. Данные положения рельефно иллюстрируются в докладе примерами из рассказов И.А. Бунина и В. Аксёнова. Автор подчёркивает, что интертекстуальные связи не всегда вербализуются прямо и непосредственно, они могут основываться на различных ассоциациях.

З.Е. Фомина (Воронеж) в своём докладе «Универсальное и культурно-специфическое в метафорической репрезентации концепта «душа» в немецкой и русской картине мира» рассматривает один из наиболее релевантных феноменов русской картины мира - концепт «душа» и его немецкий когнитивный эквивалент «Seele», вербальными репрезентантами которых в русском и немецком языках являются так же фразеологические единицы с одноимёнными компонентами. Универсальное в ментальной репрезентации концепта «душа» проявляется, по мнению автора, в том, что в сознании русского и немецкого этносов данная субстанция рассматривается как вездесущая, всегда и во всём присутствующая, свойственная всем и каждому, в том числе, каждому предмету и явлению, независимо от форм его существования. Автор полагает, что культурно-специфическое - в аспекте соотношения концепта «душа» в немецкой и русской картинах мира - наиболее рельефно проявляется в способах его метафорической репрезентации. З.Е. Фомина подчёркивает, что в русской картине мира чётко прослеживается дифференциация двух феноменов «человека» и «души», в немецкой картине мира такое контрастивное противопоставление отсутствует. Вместе с тем следует отметить, что в концептуальной сфере «качества человека», которая конституируется соответствующими немецкими и русскими ФЕ, выделяются идентичные признаки. Это свидетельствует, по мнению автора, об общем характере мыслительных процессов при языковой организации мира.

Доклад В.Б. Гольдберг «Культурно обусловленные нелексикализованные концепты» посвящен рассмотрению двух типов нелексикализованных концептов, то есть концептов, за выражением которых не закреплены какие-либо специальные системные знаки языка. Следует признать наиболее важным тот факт, что проведенное исследование позволило построить типологию нелексикализованных концептов. В.Б. Гольдберг подчёркивает, что обнаруженные ч ипы нелексикализованных концептов различаются по способу их выявления, средствам репрезентации, а также по степени их актуальности для носителей языка. Нелексика-лизованные концепты первого типа, выявляемые в результате моделирования лексико-семантической системы, представляются актуальными для носителей разных языков, они отражают явления всеобщей культуры, всеобщие научные познания человека. Нелексикализованные концепты второго типа отражают особенности национальной культуры народа. Это концепты могут быть специфичны для одних языковых сообществ, в отличие от других.

Доклад Т.А. Гридиной (Екатеринбург) «Когнитивные основания мотивационной рефлексии в онтогенезе» представляет собой исследование когнитивных оснований парадоксальной мотивации в детской речи. Автор поясняет, что парадоксальная мотивация как тип мотивационной рефлексии включает в себя все случаи «прояснения» внутренней формы и семантизации непонятного ребёнку слова через сближение с созвучным ассоциатом (знакомой, известной лексемой). Парадоксальные толкования соответствующих (непонятных ребёнку) слов возникают в ситуации когнитивного дефицита, отсутствия в практическом опыте ребёнка знания об обозначаемом. Когнитивными основаниями парадоксальной мотивации, но мнению Т.А. Гридиной, могут выступать ситуативный характер знаний, обусловленный спецификой усвоения языка в онтогенезе, и свойственный сознанию ребёнка номинативный буквализм. Автор считает, что результаты детского словотворчества, совпадающие с готовыми общеупотребительными словами, зеркально отражают механизмы парадоксальной семантизации, связанные с проявлением мотивационной рефлексии, анализ которой в аспекте её когнитивной природы позволяет автору сделать интересный вывод о продуктивности привлечения фактов детской речи к исследованию проблемы «знания языка как проекции знаний о мире».

A.A. Ворожбитова (Сочи) в своём докладе «Коммуникативный круг» в свете антропоцентрической и когнитивной лингвистики: лингвориторическая интерпретация» раскрывает проблему восприятия и понимания текста. Автор уточняет, что модель «коммуникативного круга» восходит к классической триаде Аристотеля «говорящий - предмет речи - слушающий» и представляет собой схематическое выражение феномена речевого воздействия. A.A. Ворожбитова подчёркивает, что лингвориторическая интерпретация «коммуникативного круга» в свете достижений антропоцентрической и когнитивной лингвистики позволяет выйти на новые рубежи. Необходимо отметить, что в докладе была представлена новая формула лингвори-торико-герменевтической прогрессии, фиксирующая смысловые трансформации в объединяющем структуру языковой

личности' и языковой личности2 эпицентре текста.

Доклад H.A. Абиевой (Санкт-Петербург) «Аналоговые коды как основа для последующих ономасиологических фактов и процессов» предлагает современную точку зрения на процесс возникновения знаков и на природу семиотического в целом. Автор задаётся вопросом: возможно ли кодирование в разных типах знаков, может ли фрагмент вербальной информации быть представлен в иконической или индек-сальной форме? H.A. Абиева полагает, что процесс формирования репрезентаций должен был идти по образному пути, поскольку вербальные репрезентации вторичны по отношению к образным. Далее автор делает вывод, что появление слова представляется естественным заключительным актом семиозиса - выделившаяся форма и наполнившее её понятие получают своё наименование.

A.A. Богатырев (Тверь) выступил с докладом «Текстовые источники интеркулыпурной «непереводимости» (на материале русских переводов «Замка» Франца Кафки)». Предложенный автором анализ критериев переводческой деятельности является наиболее актуальным в силу слабой разработанности в отечественной филологии понятия о художественном начале текста и опасности «вкусового решения». Отмечая тот факт, что художественный перевод всегда бытовал как субъективно нормированная деятельность, докладчик рассматривает в первую очередь вопрос о мере преемственности авторской риторико-герменевтичсской программы текстопостроения в переводных текстах, направленных на европейскую акультурацию русского читателя. Соразмерность переводного текстопостроения оригинальному может измеряться исходя из положенного в понятии размеренности текстовосприятия представления о единице смыслообразо-вания. Текстовый континуум смыслообразования неизбежно дробится читателем в актах чтения на единицы понимания - ноэмы. Последние по ходу актуального прочтения текста отметаются или уточняются и категоризуются в текстовые смыслы, метасмыслы и художественную идею текста. Семантическим критерием выделения единицы чтения может выступать интефальная ноэма - субстанциальная единица понимания. Проблема критериев адекватности перевода лежит в плоскости различения в переводном и оригинальном текстах вариативности в пределах одного содержательного инварианта и вариативности в выборе содержательного инварианта текстопостроения.

Тематика научного перевода обсуждалась в докладе JI.M. Алексеевой (Пермь) «Научный перевод как тип когнитивной деятельности». Автор отходит от традиционного понимания перевода как языковой деятельности, при которой ориентация на семантику слова ограничивала трактовку переводческой деятельности рамками словаря. Перевод в современном представлении является видом коммуникации, сводящейся к пониманию текста. Таким образом, предмет перевода становится личностно-ориентированным. Это воплощается в изменении методики перевода: от воспроизведения смысла к его конструированию. Роль переводчика заметно усложняется: он распознает в «чужом» объекте «свое», т.е. через индивидуальное присваивает социальное, далее «свое» делает социальным. Рассматривая понятие научного перевода, автор отмечает,

что наиболее трудным представляется случай, когда переводчик «губит» научную мысль. Докладчик делает вывод о том, что перевод научного текста является в определенной степени противоречивым типом речевой деятельности: с одной стороны, он полностью соответствует адаптации, т.е. уподоблению знания переводчика уже имеющемуся знанию всего научного сообщества, с другой - он является произведением собственного понимания переводчиком нового знания, т.е. созданием конструкта. Чем выше научная компетенция переводчика, тем меньше усилий для перевода ему потребуется.

М.Ю. Авдонина (Москва) в своем докладе «Имя в художественном тексте: культурологические аспекты» анализирует использование М. Дрюоном имен собственных в романе «Сильные мира сего». Предложенные докладчиком результаты анализа фактического материала свидетельствуют, что лишь при условии определенной, специально направленной обработки текста создается возможность полного и правильного истолкования функции каждого имени собственного, которые в романе М. Дрюона несут важную культурологическую информацию. Однако обращенность текста к носителям французской культуры затрудняет получение этой информации, и прежде всего ее импликативных смыслов, читателем-иностранцем в связи с расхождением набора и объема фоновых знаний.

В.Н. Базылев (Москва) в своём докладе «Дворянин в «Мещанстве» (из семиотических комментариев к гоголевскому «Ревизору»)» продолжает разработку проблематики семиотического комментария к явлениям духовной культуры России. По мнению автора, работы, посвящённые данному вопросу, создают прецедент ретроспективной психолингвис-тически ориентированной семиотики, т.е. па первый план выходит сам факт возможности моделирования семиотических констант русской культуры. Моделирование понимается при этом как исчисление постулатов и их интерпретация, то есть - комментарий. Далее автор даёт характеристику русскому мещанству как сословию, иллюстрируя её примерами из бессмертного произведения русского классика.

Доклад Г.Я. Узилевского (Орёл) «О моделировании процесса интер- и интракоммуникации в контексте синтетического подхода» содержит описание модели аналитико-синтетической обработки информации партнёрами в процессе коммуникации, а также интерпретацию данной модели. Представленная автором модель включает в себя механизмы и блоки как языкового, так и невербального мышления, представленного системой взаимодействия естественного языка и других присущих человеку языков с интеллектом. Анализ модели позволяет Г.Я. Узилевскому сделать вывод о том, что акты восприятия, понимания и реализации коммуникативных реплик и шагов представляют собой результат деятельности не отдельных механизмов, а системы как целого. Автор акцентирует наше внимание на том, что в рамках дайной модели языковое и невербальное мышление объединены в одну суперсистему, управляющим звеном которой выступает интеллект, представленный механизмами выявления намерений партнёра, контроля, поддержки коммуникации, выдачи задания на реализацию намерения. Именно это, по мнению докладчика, и отличает представленную модель от

других. Автор отмечает: особенность данной модели состоит в том, что механизмы языкового и невербального мышления, занимающиеся семантической обработкой информации, имеют свою локальную память. В докладе подчёркивается, что семантическая обработка информации начинается уже под воздействием знаконриёмного механизма, в ней сразу принимают участие многие механизмы, и протекает она скорее параллельно, чем последовательно.

Проблема антропоморфного принципа в понимании мироздания затронута в докладе С.А. Сухих (Краснодар) «Лингвопсихалогические параметры языковой личности». Рассматривая медиативную роль семиотических систем в жизнедеятельности человека, автор отмечает, что сознание человека опосредуется через движение и дискурс. Поэтому некоторые свойства движения и дискурса могут указывать на качества сознания. К таковым автор относит диалогичность, спонтанность, динамизм, текучесть, целостность или гармоничность.

Автор отмечает, что для разви тия лингвистики существенным может оказаться оппозиция «становящегося» и «сложившегося». Сложившееся проявляется в системе языка и культурном контексте, становящееся- в дискурсе личности в коммуникации. Доклад включает подробную информацию о лингвопси-хологических параметрах, с учетом которых языковая личность может изучаться более продуктивно в рамках постклассической картины мира, например, вербальные переменные, в которых опредмечивается содержание психики коммуниканта, специфика метафорического переноса, соответствующие психотипы, эффективность, когнитивные стили. Автор уточняет метафакторы, которые лежат в сфере бессознательного и влияют на организацию семантического пространства.

Т.А. Фесенко