Модусные вопросы (к проблеме избыточности)

III. РЕЧЕВЫЕ СТРАТЕГИИ ГОВОРЯЩЕГО

В. В. Казаковская

МОДУСНЫЕ ВОПРОСЫ (К ПРОБЛЕМЕ ИЗБЫТОЧНОСТИ)1

Резюме. Семантическая дифференциация модусных вопросов, основывающаяся на типологии интенсиональных предикатов, позволяет автору выделить вопросы к ментальному, эмотивному, речевому типам модуса. Функциональные и конверсациональные характеристики модусных вопросов в известной степени предопределяют их структурно-семантическую репрезентацию и обусловливают избыточность диалогических реплик. Типичными для современного русского диалога являются частные вопросы к ментальному модусу. Структурно избыточными, однако необходимыми с точки зрения прагматической успешности диалога являются модусные вопросы полагания, обращенные к пропозициональной установке мнения. Сфера достоверного / недостоверного знания «провоцирует» появление реактивных модусных вопросов авторства, претендующих на роль элементов, необходимых в конверсациональной структуре связного диалога. В наименьшей степени формализованы причинные модусные вопросы. Их избыточность имеет явно выраженную диктумную природу.

Ключевые слова: модус, диктум, функциональная типология вопросов, диалог, семантика, прагматика, речевая ситуация.

1. Введение

Термин «модусный вопрос» мы относим к вопросительным конструкциям, обращенным к модусу исходной либо так называемой нулевой реплики. Перефразируя Шарля Балли, это вопросы к «представлению», имеющемуся «в уме» адресата (Балли 2001: 48). Модусные вопросы направлены на выяснение мнения (суждения, оцени!) и его причинного обоснования.

'Данное исследование осуществляется при поддержке Программы фундаментальных исследований ОИФН РАН «Текст во взаимодействии с социокультурной средой: уровни историко-литературной и лингвистической интерпретации», раздел V «Лингвистические аспекты исследования текста», в рамках проекта «Семантическая и формальная избыточность текста в современном русском литературном языке». Отдельные аспекты темы разработаны при финансовой поддержке Фонда Президента РФ, грант НШ-3433.2010.6 «Петербургская школа функциональной грамматики».

Труды ИЛИ РАН. Том VI, часть 2. СПб., 2010

225

С их помощью осуществляется запрос источника или способа получения информации. В определенной позиции модусные вопросы выражают семантику несогласия, сомнения, удивления и даже протеста. Благодаря им осуществляется иллокутивное самовынуждение, или «шаг назад» (термины ю работ (Баранов, Крейдлин 1992; Арутюнова 1998)). Например:

— Как ты считаешь, Вадим Павлович порядочный человек? (А. Рыбаков. Тяжелый песок);

— Я соорудила ему (речь идет о щенке) гнездышко. — Из моего выходного костюма ? — Почему из костюма ? Всего лишь из брюк (С. Довлатов);

— Вы хвастались ученикам, — говорит мне Шулейкин, — что вам на всех наплевать, что у вас своя, мол, голова на плечах, что программы — это чепуха... — Кто вам сказал? — говорю я. — Это неважно, — говорит он (Б. Окуджава. Новенький как с иголочки);

Пришел ко мне... Как ты думаешь кто? — Водопьянов! (Я. Вертинская. Синяя птица любви).

Но, несмотря на богатый функциональный спектр, главное предназначение модусных вопросов — выявить ту или иную ипостась говорящего / слушающего. Все модусные вопросы так или иначе ориентированы на я шорскую позицию собеседника. В самом деле, смысл «сделай так, чтобы я знал», «выскажи свое мнение» имплицитно присутствует в семантическом представлении2 любого вопроса по определению. Тем не менее, на этом основании вопросы не относятся к классу побуждений и не интерпретируются как избыточные реплики диалога.

Модусные вопросы содержат в своей структуре эксплицитные показатели модуса — различные типы модусных рамок, которые, на первый взгляд, кажутся легко элиминируемыми без ущерба для диалогической когерентности, а следовательно, избыточными. Между тем анализ диалога обнаруживает, что не все разновидности модусных вопросов избыточны (во всяком случае, в одинаковой мере), а кроме того, природа избыточности (в тех случаях, где таковая существует) неодинакова.

В настоящей работе делается попытка рассмотреть функциональнопрагматические характеристики различных семантических типов модусных вопросов в аспекте проблемы избыточности. Материалом для наблюдений послужил, главным образом, Национальный корпус русского языка (2003—2010 гг.), а также картотека модусных средств, собранная автором (1993—2006 гг.).3 Единицей исследования явились

2 О семантическом представлении общего вопроса см.: (Баранов, Кобозева 1983).

3 Примеры из Национального корпуса русского языка приводятся с указанием произведения, из которого они извлечены, а примеры из картотеки автора — без указания произведения.

содержащие модусные вопросы а) пары смежных реплик (в рамках устного спонтанного диалога или интервью) и б) эквивалентные им (т.е. отражающие, передающие диалог) фрагменты беллетристики либо «интернет-сообщений», отобранные из источников Основного корпуса.

2. Семантика и структура модусных вопросов

К чему, как и зачем апеллирует говорящий? Наблюдения показывают, что модусные вопросы могут относиться к любому из компонентов модусной рамки — субъекту, предикату, причине появления (вербализации) рамки в структуре реплики-высказывания. В соответствии с этим выделяются субъектные, предикатные и причинные модусные вопросы. Субъект и предикат модуса (модусной рамки) могут не совпадать с субъектом и предикатом диктума (пропозиции).

Сфера модуса полицентрична и определяется семантикой образующего его интенсионального предиката. Семантика модусного предиката отражает определенную ступень когнитивного процесса, который развивается от восприятия к знанию и, по сути, охватывает все этапы и ас пеки,г речемыслительного акта. Семантическая типология интенсиональных предикатов лежит в основе дифференциации вопросов, обращенных к разным типам модуса — ментальному, эмотивному, перцептивному, волитивному и речевому; см. подробнее: (Арутюнова 1988), ср.: (Гак 1978).

Кроме того, существует ситуация естественного «наложения» речевой модусной рамки на любой ментальный акт, что происходит всякий раз в процессе реального диалога. Однако в ряде случаев речевой модус способен доминировать: в частности, если акцентируется (и тем самым утрируется) способ изложения, манера или стиль говорящего:

— Я спрашиваю: надежда есть, что он будет жить ? — А-а... Это вряд

ли. Жаль, хороший человек был. Инее пример тебе — убежденный борец

с коммунизмом (С. Довлатов).

Наблюдения показывают, что не все модусы в одинаковой степени способны «провоцировать» модусные вопросы. Например, не характерны они для перцептивного модуса.4 Поскольку основной целью модусных вопросов является обнаружение того или иного аспекта авторской позиции адресата, значительная их часть апеллирует к различным сферам

4 Однако некоторые типы вопросов, «генетически» восходящие к перцептивному модусу (Слышишь?Видишь?), весьма частотны в диалоге, в частности, в фатической ситуации — для привлечения и поддержания внимания собеседника.

ментального модуса, см., в частности, сферы знания, мнения / по-лагания, квалификации / оценки, памяти (Дмитровская 1988а; 19886; Шатуновский 1988; Рябцева 1993). Избирательны в данном отношении и упомянутые ментальные сферы. Так, существенно различаются сферы знания имнения. Пропозициональная установка знания предполагает достоверность в представлении пропозиции, в то время как сфера мнения означает интерпретацию фактов говорящим, а следовательно, возможную недостоверность.

Доминирование ментального модуса объясняется тем, что он в наибольшей степени предназначен для выражения связи суждения / умозаключения с его субъектом. Каноническая речевая ситуация — речевой / дейктический режим интерпретации высказывания и его эгоцентрических элементов (термины Е. В. Падучевой (1996: 265)) — усиливает диалогичность модуса. Кроме того, вспоминается тонкое замечание М. М. Бахтина о свойственном нам субъективном отношении к чужому слову, которое выражается в вопросах: «... ведь мы не столько спрашиваем, мы проблематизируем (разрядка моя. — В. К.) чужое утверждение» (Бахтин 1979: 226).

В формально-структурном аспекте вопрос, ориентированный на модус, может быть представлен конструкцией, а) содержащей модусную рамку (полную, редуцированную или инкорпорированную в компонентный состав предложения), б) полностью состоящей из модусной рамки (т.е. равной модусу и не имеющей элементов диктума). Ср.:

(а) — Надо же русскому диссиденту опохмелиться, как по-твоему?!. (С. Довлатов. Заповедник);

— Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты ?(М. Булгаков);

(б) — Я сяду на «Кропоткинской» / а у «Библиотеки» выйду / и через Военторг пройду. Как ты думаешь? (Разговор двух женщин, Москва);

— Ты женат, и у тебя ребенок, — сказала Ирина в его голубые честные глаза. — Кто сказал? — Джамал (В. Токарева. Своя правда).

Пересечение формального и семантического (классификационных) критериев позволяет выделить такие типы вопросов, как общий и частный модусные вопросы. Прототипическими вопросами к модусу считаем те из них, которые могут быть охвачены традиционным термином «частные», или «специальные» (местоименные) вопросы.5 Такие вопросы имеют в своей с трук туре вопросительное слово:

5 О специальных модусных вопросах в структуре сложного предложения см. также: (Бырдина 1988).

— Как вы полагаете, в чем сходство пышной миллиардерши в бриллиантах и железной печурки с утлой трубой? (А. Проханов. Каждый пятый русский — Карбышев).

Ср.: — Думаешь, надежда есть? — Сто шансов против одного (С. Довлатов).

Семантическое содержание общих модусных вопросов отличается от функционально эквивалентных им частных и представляет собой требование подтвердить либо опровергнуть высказанное партнером предположение о модусном компоненте, принадлежащем, как правило, исходной реплике. Иными словами, это требование выразить согласие / несогласие или верифицировать истинность выдвигаемой гипотезы. Аналогичное соотношение семантического объема частного и общего вопросов наблюдается и в оппозиции диктумных вопросов. В свою очередь, наличие / отсутствие в структуре вопросов негаторов (маркеров негации, операторов отрицания) служит основанием для выделения позитивных и негативных модусных вопросов. Присутствие же в вопросе дизъюнкто-ров порождает так называемыеуш-вопросы:

Только не считаешь ли ты, что это можно перенести в Россию буквально ?

(А. Белозеров. Чайка);

Считаешь ли ты, что я ошибаюсь и на этотраз? (Г. Газданов. Эвелина и ее друзья).

На пересечении функционально-содержательного и семантического критериев выделяются собственно коммуникативный и метакоммуни-кативный типы. В частности, речь идет о модусных и псевдомодусных вопросах (см. ниже).

Дальнейшая дифференциация модусных вопросов может учитывать, в частности, такие параметры, как имплицитность / эксплицитность модуса исходной («провоцирующей») реплики и тип рамочного субъекта (ср. Я-, Ты- и Он-модусные рамки). Однако это отдельный сюжет.

Для изучения элементов избыточности существен вопрос о системноязыковом (в данном случае «предложенческом» / предикативном) статусе модусной рамки. С одной стороны, рамка может являться несамостоятельной предикативной частью (главной частью, главным предложением) в структуре сложноподчиненной конструкции изъяснительного типа. С другой стороны, рамка может представлять собой самостоятельное, «модусно» осложненное простое предложение (Казаковская 1996).

Вопрос о типичной репрезентации модусной рамки связан с отношениями модуса и диктума в с трук туре высказывания. «Равновеликость» эксплицитного модуса и диктума всегда функционально значима,

причем не только в случаях вопросительных реплик, но и в ситуации реплик утвердительных (Золотова, Онипенко, Сидорова 2004), равно как и не существует вопросов, которые могут быть одновременно заданы и по отношению к диктуму, и по отношению к модусу (Бати 2001:45).

Сокращение пропозиции или пропозициональной установки происходит в результате нарушения «структурного равновесия» в рамках одного высказывания (Онипенко 2003). В зависимости от коммуникативных интенций говорящего редукции (или номинализации) подвергается один из смысловых пластов информации. Если равновесие нарушено в пользу модуса, диктумная пропозиция «сворачивается» до дели-беративной синтаксемы. В случае номинализации диктума результаты этого процесса, в том числе представленные конкретными именами в позиции второго актанта при интенсиональных предикатах, получают пропозитивное прочтение. Ср.: Я думаю о сыне (о том, что он сейчас делает, кто находится рядом с ним, здоров ли он); Мы помним о войне (о том, сколько пришлось выстрадать нашему народу). Например, эксплицируя авторство, говорящий подчеркивает значимость источника / способа получения информации. При этом для авторизации, как правило, используется полная модусная рамка.

Возможна и другая ситуация — нарушение равновесия в пользу диктума. Если говорящий акцептирует представляющуюся ему более важной объективную информацию, модусная рамка «сворачивается» — редуцируется до синтаксем-авторизаторов и / или авторизующих глаголов-связок, ср.: Я считаю, что книга интересная. — Я считаю книгу интересной. — По-моему/помне/для меня... книга интересная.

В любом языке представлены стандартные формулы редукции мо-дусных единиц. Ср.: Мне кажется/как мне кажется/казалось/могло бы показаться / казалось бы, Я думаю, что /я думаю / по-моему / по мнению N /по N. См., в частности, «шаги компрессии» (отражающие этапы редукции) трехкомпонентного сложного предложения, которые преобразуют его в простое предложение с вводно-модальными словами: «Если говорить правду, то следует сказать, что спасенный ему не понравился. — Если сказать правду, то... — Сказать правду (правду сказать, сказать по правде), спасенный ему не понравился. — По правде, спасенный ему не понравился» (Колосова, Черемисина 1987: 23).

Для каждого модуса (модусной сферы) существуют собственные исходные варианты модусных рамок и возможности репрезентации его ядерной семантики. Например, для речевого модуса — это развернутые, полностью вербализованные («предложенческие») рамки. Такие рамки обычно связаны с другим субъектом речи (Ты- и Он-модусные рамки). Для утвердительных высказываний, принадлежащих ментальному модусу,

типичны редуцированные модусные рамки, на формально-структурном уровне представленные вводными компонентами — предложениями, синтагмами, синтаксемами (>У-модусная рамка).

В заключение добавим, что модусная рамка может относиться как ко всей диктумной пропозиции, так и к ее фрагменту. В последнем случае усиление самостоятельности «отделяемого» модусной рамкой компонента предложения указывает на коммуникативную значимость называемого им факта.

Таким образом, механизм возникновения эксплицитного модуса и его появления в реплике зависит от нескольких причин — семантики модуса, системно-языковых возможностей модели и интенций говорящего, заданных определенным типом (жанром) диалога. Избыточность, зафиксированная в ряде модусных вопросов, вызвана вариабельностью репрезентации модуса, а также выполняемыми им в диалоге прагматическими функциями.

Основываясь на сказанном, рассмотрим сферу ментального модуса и основные разновидности выделяемых здесь модусных вопросов, а именно их структурно-семантические и функционально-прагматические особенности, обусловливающие разные типы избыточности.

3. Модусные вопросы полагания

Кмодусным вопросам полагания могут быть отнесены (вопросительные) реплики, целью которых является выяснение мнения собеседника, его точки зрения, гипотезы, умозаключения, предположения в отношении некоторого положения дел. Например: «Как (ты) думаешь / считаешь / полагаешь (...)?»; «Как (вы) думаете / считаете / полагаете, (...)?»; «Как по-твоему / по-вашему, (...)?». Это наиболее многочисленная, по данным Корпуса, разновидность модусных вопросов. Задавая подобные вопросы, говорящий рассчитывает получить отклик на свое сообщение (или на ситуацию в целом).

— У нее отрицательное обаяние, — словно поймав мою мысль, объяснил

Николай Сергеевич. — Как считаешь, Макс? — Что я могу сказать...

(В. Запашный. Риск. Борьба. Любовь);

— Сперва наши, а полчаса назад и левые эсеры. Пора закрывать лавочку,

как считаешь? — Считаю, что у нас нет на это права (Б. Васильев.

Дом, который построил Дед).

Жанр неофициального общения — обмен мнениями, предположениями и оценками — с легкостью допускает вопросы, направленные на обнаружение пропозициональных установок партнеров и их мотивации.

Модусные вопросы, представленные «предложенческой» модусной рамкой и находящиеся в постпозиции по отношению к основному высказыванию говорящего, принадлежат к числу «стимулирующих» вопросов (Арутюнова 1986: 63).

Между тем функция апелляции к мнению собеседника может существенно ослабляться в тех случаях, когда эксплицитный модус служит фатическим зачином предполагающейся беседы, дискуссии:

— Как вы думаете, девочки, каково высшее завоевание справедливости ?

— Полное завоевание справедливости — наш Советский Союз, — тотчас ответила Искра (Б. Васильев);

— Что вы, собственно, думаете о литературе? (Вопрос был нормальный для той эпохи.) — По-моему, <...> литературе нельзя доверять свою жизнь. Поскольку добро и зло в литературе неразделимы (С. Довлатов).

Искренне или нарочито говорящий призывает собеседника (или собеседников) подумать о предложенной теме (что называется, «высказаться на тему»). Однако не исключено, что ответ ему известен. Такие вопросы попадают в разряд псевдомодусных.6

Следующий нюанс в описании модусных вопросов зависит от их конверсациональной позиции и связан с расширением объема семантических функций. Функционируя в структуре естественного диалога, модусные вопросы способны занимать обе основные позиции — инициативную (см. вышеприведенные примеры) и реактивную:

— Зачем? — Ну и как ты думаешь? —спросил Орлов (Н. Леонов, А. Макеев. Эхо дефолта);

— Ты знаешь, что Людка пьет? — А как ты думаешь? —отозвался Саша. — Ты знаешь, а я нет? (В. Токарева. Своя правда).

Любопытно заметить, что позиция в диалогическом единстве влияет на изменение семантики модусных вопросов. Находясь в инициативной позиции, вопросы полагания апеллируют к общей — для говорящего и слушающего — пресуппозиции. Как правило, она известна участникам диалога на основании единства апперцепционной базы (в понимании Л. П. Якубинского (1986)). Апелляция к мнению собеседника может относиться и к ситуациям, «отсроченным» во времени, например, к плану будущего или прошедшего времени:

А кроме этого / как вы считаете / каким для мира будет год ? (Беседа в Воронеже);

6 О подобных функциях модусных вопросов в диалоге с ребенком см., в частности (Казаковская 2006; 2010).

А как вы считаете / он знал о готовящемся решен ии ?(Беседа в Воронеже).

Семантика модусных вопросов, занимающих в диалоге реактив ную позицию, осложняется разного рода модальными и эмоциональными оттенками — от иронии, сомнения и недоверия до сарказма и протеста. Как известно, любая диалогическая реакция в большей степени (по сравнению с инициальной репликой) предрасположена к выражению модальных значений (Арутюнова 1986: 55). В случае реактивных модусных вопросов их эмоционально-модальные возможности существенно превышают модальный потенциал реплик, принадлежащих диктуму.

— Ты готов использовать взрывы в интересах «Проекта Суахили»? Но ведь это цинизм! Это страшнее, чем преступление! — Ты так считаешь? — Тречишников приподнял веки, и его оранжевые круглые глаза кипели яр остью, гневом, презрением. — Ябы не стал их останавливать. Пусть взрывают (А. Проханов. Господин Гексоген);

— Лаконично и поэтично, —сказал Служкин, складывая листок и убирая в карман. —Дракула бы прослезился. Но не Будкин. — Считаешь, это бесполезно? — вздохнув, печально спросила Саша и задумчиво добавила: — Но ведь надо же что-то делать... Хоть бы ты, Витя, запретил мне это... Ябы тебя послушалась, честное слово (А. Иванов. Географ глобус пропил);

— Для первого опыта не так уж и плохо. — Ты считаешь? — робко спросила я (Д. Донцова. Микстура от косоглазия).

К реактивным модусным вопросам принадлежат реплики, направленные на получение подтверждения / опровержения высказанного собеседником мнения и / или выражающие неуверенность говорящего в отношении сказанного партнером («Ты считаешь?»; «Ты думаешь?»; «Уверен?»; «Неужели?»; «Разве?»):

— Лев, ты должен непременно Диме помочь! — Ты считаешь? — Да, считаю!(Ю. Трифонов. Дом на набережной).

Весьма частотны в неофициальном диалоге встречные вопросы, их диалогическое «острие» бумерангом возвращается к говорящему. Это своего рода рикошетные реплики:

— Ну и ведьма, подумал я и спросил осторожно: — А кто ты ?— Ты сам-то как считаешь? (В. Скворцов. Каникулы вне закона).

Рамки, содержащиеся в структуре вопросительных реплик полага-ния, представлены главной частью сложного (а точнее, квазисложного (Шмелева 1995)) предложения либо вводными компонентами: как ты считаешь', думаешь', как, по-твоему, по-вашему.

С точки зрения избыточности рамки в модусных вопросах полагания существенно следующее. При апелляции к пропозициональной установке мнения избыточность наблюдается на функционально-семантическом уровне: структурно-формальная редукция с неизбежностью влечет за собой редукцию содержательную (информативную). Вспомогательная роль эксплицитной модусной рамки в вопросительной конструкции подтверждается возможностью ее элиминации:

— Как Вы считаете, можно доверять такого рода исследованиям?

(Вяч. Вс. Иванов. Задачи и перспективы наук о человеке). — Ср.: ...

можно доверять такого рода исследованиям?

Это согласуется с общей тенденцией модуса к имплицитности, с одной стороны, и в тенденции к экономии языковых средств — с другой. Заметим, что аналогичное положение дел наблюдается и в констатирующих высказываниях. Дело в том, что при прямом отображении действительности исходно (принято / нормально) отсутствие модусной рамки и субъекта -а шора, т.е. прагматического субъекта. Однако при некоторой интерпретации фактов говорящий начинает выступать как субъект мнения. Результаты его ментальной деятельности (интроспекции, умозаключения, оценки) встают в один ряд с мнениями других участников коммуникации. Желая обнаружить (подчеркнуть) собственное авторство, говорящий использует специальные лексико-грамматические средства, при том что каноническая речевая ситуация не требует дополнительных средств атрибутизации, кроме, естественно, необходимого комплекса актуализационных категорий для выражения предикативного минимума.

Между тем функция апелляции, которую с помощью этой рамки выполняет модусный вопрос, задает (создает) усиленную прагматичность контекста. Не случайно в свое время П. Рестан отнес подобные вопросы к «ораторским приемам» говорящего (Рестан 1969). Показательно, что механизм прагматической апелляции «срабатывает» — адресат поддерживает ее. Это выражается, в частности, в повторе интенсионального предиката (рамки) в реактивной реплике:

— Но, по-большому, я бы тоже перекусил. А ты как считаешь, Яша?

— Я тоже думаю, что здесь без толку торчать (А. Ростовский.

Русский синдикат);

— Я верю в пушкинские заклинания: «Да, жалок тот, в ком совесть

нечиста... » — Ты считаешь, что твоя совесть чиста? — Нет,

так я не считаю (Ю. Азаров. Подозреваемый).

Элементы эксплицитного модуса привносятся в ответную реплику, тем самым избыточными становятся оба компонента диалогического единства.

Между тем в случае диктумных вопросов в ответ, как правило, предполагается эллипсис. Думается, что вопросы, подчеркивающие важность мнения партнера и ценность его «субъектной позиции» для говорящего, могут быть отнесены к собственно модусным вопросам в их первичной (основной) функции. Тем самым структурно-семантическая избыточность эксплицитного модуса оправдывается на уровне прагматики. При соблюдении канонов успешной коммуникации модусная рамка вполне уместна, а в некоторых ситуациях (например, в коммуникативной ситуации вежливости «сближения» (Ларина 2009)) обязательна. Это отчетливо иллюстрируют фрагменты из разного рода интервью и ток-шоу:

— Тамара, как вы считаете, нужна ли артисту семья? (С. Ткачева. Тамара Гвердцители: «Не умею учиться на чужих ошибках»);

— Как вы считаете, вот проблема то, что Лахова сказала, что женщины не знают своих прав? (М. Ганапольский, Е. Лахова. Беседа М. Ганапольского с Е. Лаховой в прямом эфире «Эха Москвы»);

— Такой заключительный ко всем вопрос /как вы считаете / надо ли изучать / включать «Идиота» в школьную программу? (Беседа в Москве).

Исключением, разумеется, являются ситуации модусного дублирования. Имеется в виду повтор модусных средств, характеризующихся одинаковой семантической доминантой, в рамках одной реплики или диалогического хода:

— На ваш взгляд / как вы считаете / нужно расписать планы на ближайший год или все-таки на ближайшие пять—десять лет ? (Беседа в Воронеже);

— На ваш взгляд / правительство возглавляемое Касьяновым / на сегодняшний день работает хорошо или плохо? Как вы считаете? (Беседа в Воронеже).

Ослабление апеллятивной функции инициативных вопросов пола-гания, ведущее к перемещению акцента с рамки на диктумную пропозицию, способствует возникновению избыточности уже и на уровне прагматическом. Рамка становится фатическим заполнителем, конвер-сациональной скрепой.

В свою очередь, в реактивных модусных вопросах явление избыточности, как правило, не развивается. Причиной является сочетание системно-языковых характеристик («предложенческий статус»), а также их яркая модальная окраска.

4. Модусные вопросы причины

Модусные вопросы, направленные на обоснование высказанного мнения (гипотезы, предположения, оценки), занимают в структуре диалога реактивную позицию:

— Значит, из вашего лагеря никто еще на волю не выходил ? — воскликнул Зыбин.

— Почему не выходил? — улыбнулся Буддо и слегка кивнул на дверь (Ю. Домбровский. Факультет ненужных вещей);

— Папа был знаком с Владимиром Владимировичем (о Маяковском), — пояснила Вика. — Знаком? <...> Не может быть! — Почему же? — сказал отец. — Я хорошо знал его, когда учился в Москве (Б. Васильев).

Почему-вопросы к модусу «провоцируются» авторской позицией говорящего, его интерпретацией некоторого положения дел, а также репликами-предположениями, основания которых неясны либо неочевидны для спрашивающего: «Почему / на основании чего ты считаешь / думаешь / полагаешь / говоришь, что (...)?»:

Пужеочень скоро полковник-пенсионер, друживший с заместительницей директора Цирка на Цветном, спросил у нее с неподдельной тревогой: « Что, Юрий Никулин совсемуже допился?» — «С чего вы взяли, побойтесь Бога\» — «А что же ТАКОЙ артист в опилках валяетсяН» (И. Кио. Иллюзии без иллюзий).

Заметим также, что почему-ъощюсы могут относиться не только к сфере ментального модуса, но и к сфере модуса эмотивного. В этом случае они требуют мотивации эмоционального состояния говорящего: «Почему нечто вызвало у тебя радость, сожаление (и т.п.)?»:

— А улыбаюсь я оттого, что мне хорошо. — Почему это тебе хорошо?

— Не знаю. Хорошо, и все (Б. Васильев).

Почему-вопросы отличаются, по выражению Н. Д. Арутюновой, в свое время отнесшей их к цитатным репликам, «стандартизованностью и стереотипностью». Их следует отграничивать от почему-вопросов к диктуму — чрезвычайно близких к ним и попадающих в одну «диалогическую рамку» (Арутюнова 1970; 1986). Вопросы к диктуму требуют обоснования некоторого положения дел:

— Хочешь еще раз туда поехать (в Калифорнию) ? — Нет. — Это почему же? — Семья, домашние заботы и так далее (С. Довлатов).

Как и другие рассмотренные выше реактивные модусные реплики, причинные вопросы могут выполнять в диалоге вторичные функции.

Они связаны, главным образом, с фигурой самого говорящего. Например, с их помощью осуществляется иллокутивное самовынуждение:

— Артем — хороший парень, — говорил по дороге отец. — Знаешь, почему он хороший? Он потому хороший, что никогда не обидит ни одной женщины (Б. Васильев).

Причинные вопросы используются в ситуации «увертки», «сброса эмоций» (Арутюнова 1988) или ухода от ответа, в том числе предотвращающего коммуникативную неудачу или провал коммуникации:

— Я смотрю, — сказал он, когда они вошли в квартиру, — у вас с этим соседом очень близкое знакомство! — С чего вы взяли? — с привычной легкостью солгала она (А. Слаповский. Любовь по-нашему).

В вопросах, требующих обоснования пропозициональной установки адресата, «удельный вес» избыточности варьируется. Это зависит от конкретных моделей вопросов. Так, «классические» (инвариантные) вопросы причинного обоснования не являются избыточными в структурносемантическом отношении даже при наличии в их составе нередуцированной рамки. Этим они отличаются от модусных вопросов полагания:

— Почему ты считаешь, что отсутствие улыбки — плохо ? (Счастье в улыбке, или почему... (форум));

— Почему Вы так считаете / Оля? (Беседа в Воронеже).

Цитатные почему-ъощюсы (в том числе вопросы, содержащие «контрастивное отрицание») избыточны. Их избыточность заключается в повторении диктумного фрагмента реплики адресата. Основная часть модусной рамки имплицитна:

— Какой у тебя рост ? — Сто девяносто четыре. — Жаль, что ты в баскетбол не играешь. — Почему не играю? (С. Довлатов. Чемодан) — Ср.: Почему (ты считаешь, что я) не играю ?

Наконец, эллиптические «Почему?», напротив, недостаточны. Кроме того, не всегда ясна и, следовательно, не всегда может быть формализована природа апелляции — параметр требующейся мотивации.

5. Модусные вопросы авторства

Модусные вопросы, основной целью которых является установление источника информации или способа получения знаний, обнаруживают авторство: «Кто (тебе / вам) сказал, (что...)?»; «Откуда знаешь / знаете?» и т.п. В данном случае вопрос задается к пропозициональной

установке з н а н и я, а точнее — к субъекту эксплицитной / имплицитной ментальной модусной рамки типа: «Я слышал (...)», «Мне сказали (...)», «Говорят (...)», «Стало известно (...)». Например:

Но палкой он не узнал бы того, что ему надо узнать: откуда известно Иосифу о том, что приходил Гриша, и о том, что мальчики что-то затевают ? — Кто тебе сказал, будто приходил Гриша? — Так ведь ты говоришь, что не приходил... (А. Рыбаков. Тяжелый песок).

Обычно модусные вопросы авторства возникают, когда ситуация представлена как достоверная, однако сам говорящий не может являться источником сообщаемой информации, и адресату это известно. Как правило, такие вопросы функционируют в реактивной позиции.

Кроме установления авторства, вопросы этого типа часто выражают удивление (иногда — неприятное) осведомленностью говорящего, кажущейся собеседнику неожиданной или нежелательной:

— У вас же гос по иностранному!—Аты откуда знаешь ?—удивилась она (Н. Горланова. Филологический амур);

— А ля пролетарии всех стран... — А ты откуда знаешь? — изумился Виктор (С. Бабаян. Господа офицеры),

а также несогласие с высказанным положением дел, влекущее за собой желание его оспорить:

— Но вы все-таки выходите из бизнеса ?—Кто вам сказал ? Мы сделаем все, чтобы выжить... (Е. Бай, А. Максимов. Родное пепелище. В Америке собираются сжечь два миллиона русских книг);

— Бабуля, скажи, а это правда, что те, кто ругаются, у того потом зубы выпадают ? — Это кто тебе сказал ? — Дядя Паша...

Поскольку пропозициональная установка знания, к которой апеллирует модусный вопрос авторства, предполагает достоверность в представлении некоторого положения дел, так называемый интерпретационный компонент — собственно, и порождающий на уровне рассматриваемого языкового феномена избыточность — в данном случае отсутствует. Напротив, избыточным может оказаться повтор исходной реплики или ее диктумного фрагмента в ответной части диалогического единства: Кто тебе сказал? — Иванов', ср.: — Иванов сказал', Мне это сказал Иванов.

Между тем активно развивающаяся модальная семантика способна вытеснить запрос об источнике. Такие реактивные модусные реплики утрачивают основное предназначение и начинают выполнять в диалоге вторичные (неосновные) функции, направленные уже не столько на

апелляцию к адресату, сколько на репрезентацию ментального статуса говорящего:

— Ирысейнет, а только пумы. — Авы откуда знаете? — вкрадчиво

спросил Мануэль (Д. Маркиш. Золотая башня).

6. Заключение

Таким образом, семантическая дифференциация модусных вопросов, основывающаяся на типологии интенсиональных предикатов, позволяет выделить вопросы к различным типам модуса — ментальному, эмотив-ному, речевому и др. Типичными для современного русского диалога являются частные вопросы к ментальному модусу.

Вопросы «провоцируются» не только разными внутренними сферами модуса соответствующих исходных реплик, но и определенным способом представления («подачи») информации (ср.: достоверность / недостоверность) и, соответственно, определенным типом субъекта рамки (ср.: Я-, Ты- и Он-модусныерамки).

В диалоге взрослых носителей языка модусные вопросы выполняют первичные и вторичные функции. Выполняя первичные функции, собственно модусные вопросы апеллируют к ментальному статусу адресата. К вторичным функциям относятся функции поддержания диалога, выражения модальных и эмоционально-фатических смыслов. Модусные вопросы в неосновных функциях обнаруживают те или иные аспекты ментального статуса самого говорящего.

Структурно избыточными, однако необходимыми с точки зрения прагматической успешности диалога являются модусные вопросы по-лагания. Они занимают позицию инициативной реплики и обращены к пропозициональной установке мнения. Такие вопросы возможны в ситуации, когда говорящему известно, что собеседник не располагает информацией, равно как не располагает таковой и он сам. Задавая подобный вопрос, адресант надеется ее получить. Эксплицитная модусная рамка имеет статус апеллятивного компонента и / или фатического зачина.

В свою очередь, сфера достоверного / недостоверного знания «провоцирует» появление реактивных модусных вопросов авторства, претендующих на роль элементов, необходимых в конверсациональной структуре связного диалога. Эти вопросы содержат требование установить принадлежность информации лицу (социуму) либо — при определенных условиях — способ ее получения, тем самым «атрибутировать» диктумную пропозицию либо ее фрагмент. Во вторичной (метакоммуникативной) функции модусные вопросы авторства приобретают эмоционально-фатическую окраску.

В наименьшей степени формализованы причинные модусные вопросы. Их избыточность имеет явно выраженную диктумную природу.

Функциональные и конверсациональные характеристики модус-ных вопросов в известной степени предопределяют их структурно-семантическую репрезентацию и обусловливают избыточность диалогических реплик.

Литература

Арутюнова Н. Д. Некоторые типы диалогических реакций и «почему»-реплики в русском языке // Научные доклады высшей школы. Филологические науки. 1970. №3.

Арутюнова Н. Д. Диалогическая цитация (к проблеме чужой речи) // Вопросы языкознания. 1986. №1.

Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. М., 1988.

Арутюнова Н. Д. Проблемы коммуникации // Язык и мир человека. М., 1998. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. 2-е изд. М., 2001. Баранов А. Н., Кобозева И. М. Семантика общих вопросов в русском языке (категория установки) // Известия АН СССР. Серия ЛиЯ. 1983. Т.42. №3.

Баранов А. Н., Крейдлин Г. Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога // Вопросы языкознания. 1992. №2.

Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979.

Бырдина Г. В. Сложноподчиненные конструкции в функции вопросительных реплик модусных вопросо-ответных диалогических единств // Сложное предложение в тексте. Калинин, 1988.

Гак В. Г. О категориях модуса предложения // Предложение и текст в семантическом аспекте: Межвуз. тематический сб. Калинин, 1978.

Дмитровская М. А. Знание и достоверность // Прагматика и проблемы интенси-ональности. М., 1988а.

Дмитровская М. А. Знание и мнение: образ мира, образ человека // Логический анализ языка. Знание и мнение. М., 19886.

Золотова Г. А, Онипенко Н. К., Сидорова М. Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. 2-е изд. М., 2004.

Казаковская В. В. Способы выражения авторства в структуре предложения: Дисс.... канд. филол. наук. М., 1996.

Казаковская В. В. Вопросо-ответные единства в диалоге «взрослый — ребенок». СПб., 2006.

Казаковская В. В. К вопросу об онтогенезе рамочных средств // Грамматика и текст: Сб. научн. статей, поев, юбилею Г. А. Золотовой. М., 2010 (в печати).

Колосова Т. А., Черемисина М. И. О терминах и понятиях описания семантики синтаксических единиц // Синтаксис и лексическая семантика. Новосибирск, 1987.

Ларина Т. В. Категория вежливости и стиль коммуникации: Сопоставление английских и русских лингвокулыурных традиций. М., 2009.

Онипенко Н. К. Я говорящего в грамматике и тексте //Исследования по славянским языкам. Сеул: Корейская ассоциация славистов. 2003. №8.

Падучева Е. В. Семантические исследования (Семантика времени и вида в русском языке; Семантика нарратива). М., 1996.

Рестан П. Синтаксис вопросительного предложения. Общий вопрос (Главным образом на материале русского языка). Oslo: Unuversitetsforlaget, 1969. Рябцева Н. К. Ментальный модус: от лексики к грамматике // Логический анализ языка. Ментальные действия. М., 1993.

Шатуновский И. Б. Эпистемические глаголы: коммуникативная перспектива, презумпции, прагматика / Логический анализ языка. Знание и мнение. М., 1988.

Шмелева Т. В. Субъективные аспекты русского высказывания: Автореф. дисс....

докт. филол. наук. М., 1995.

Якубинский Л. П. О диалогической речи // Якубинский Л. П. Язык и его функционирование. Избранные работы. М., 1986.

Summary

Based on the definition of “dictum” and “modus” questions (proposed by Bally) the paper makes further differentiation of questions to different types of modus, such as mental, emotional, or speech modus subtypes. Functional and conversational characteristics of modus questions determine their structural and semantic representation and presuppose the redundancy of several kinds of dialogical reactions. Special questions referring to the mental modus subtype are typical for the modem Russian dialogue. Modus questions of “supposition” are structurally redundant but pragmatically very important. The semantic sphere of reliable/non-reliable knowledge triggers verbal reactions, including modus questions about the information source that seem to be important for dialogical development. Causal modus questions usually seem redundant and refer mostly to the dictum.