Особенности правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации по делам о защите права на свободу совести и религиозного вероисповедания в Российской Федерации

УДК 342

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВЫХ ПОЗИЦИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ О ЗАЩИТЕ ПРАВА НА СВОБОДУ СОВЕСТИ И РЕЛИГИОЗНОГО ВЕРОИСПОВЕДАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

И.А.Докина

Гуманитарный институт НовГУ, Viktor.Prokofev@novsu.ru

Статья посвящена правовому анализу актов Конституционного Суда Российской Федерации по делам о защите свободы совести в Российской Федерации. Отмечается влияние Конституционного Суда России на практику реализации Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях».

Ключевые слова: свобода совести, свобода вероисповедания, конституционное правосудие

The article is devoted to the analysis of the legal acts of the Constitutional Court of the Russian Federation for the protection of freedom of conscience in the Russian Federation. There is the influence of the Russian Constitutional Court to the practice of the Federal Law «On Freedom of Conscience and Religious Associations».

Key words: freedom of conscience and religion, constitutional justice

Конституция и Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» провозглашают Конституционный Суд Российской Федерации единственным специализированным судебным органом конституционного контроля, действующим на федеральном уровне и проверяющим по жалобам на нарушения конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов конституционность законов [1].

В этой связи современная доктрина конституционного права, бесспорно, ориентирует ученых и практиков на осуществление научных исследований в контексте того, каким образом действующее законодательство изменяется через призму решений Конституционного Суда Российской Федерации, содержащих правовые позиции как позитивного, так и негативного характера. Как следствие, концептуальное значение актов Конституционного Суда Российской Федерации состоит в их исключительности, поскольку любое и каждое его решение окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами [2].

Еще более подчеркивается правовое назначение актов Конституционного Суда Российской Федерации для обеспечения прав и свобод человека и гражданина, ведь, по сути, решения Конституционного Суда Российской Федерации, изменяя действующее законодательство, восстанавливают нарушенные права и свободы. Причем правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации по делам о защите прав и свобод человека и гражданина разнообразны и по-своему своеобразны. В этой связи для нас интересным было посмотреть на практическую реализацию законодательства о свободе совести и религиозного вероисповедания в решениях Конституционного Суда Российской Федерации.

В общей сложности, Конституционный Суд Российской Федерации за период своего существования оценил конституционно-правовой смысл законодательства, регулирующего свободу совести и рели-

гиозного вероисповедания, в 10 своих решениях (1 постановлении и 9 определениях). При этом федеральный Конституционный Суд осуществлял оценку положений Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях», действующих в рамках общественных отношений, затрагивающих, в частности:

- статус религиозных организаций;

- отношения между государством и религиозными объединениями;

- право собственности религиозных организаций;

- внутренние установления религиозных организаций;

- порядок создания и государственной регистрации религиозных организаций;

- статус представительств иностранных религиозных организаций.

Целесообразно отметить, что правовой анализ решений Конституционного Суда Российской Федерации по делам о защите свободы совести и религиозного вероисповедания, показал, что в соответствующей практике сложились различные подходы к установлению фактических обстоятельств по конкретным делам. Различны были также по своей природе и обращения заявителей. Однако все это свидетельствовало и убедительно доказывало основополагающую роль Конституционного Суда Российской Федерации для обеспечения доступности правосудия как института защиты прав и свобод человека и гражданина.

Вместе с тем большая часть принятых Конституционным Судом Российской Федерации актов по делам о защите свободы совести и религиозного вероисповедания подтверждала неизменность оспариваемых правовых актов с точки зрения их соответствия Конституции Российской Федерации. Тем не менее, для нас было очень важным понять истинный смысл правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации для последующей реализации законодательства в аспекте позитивного и негативного его действия. В этой связи, оценивая качество пра-

вовых позиций и признавая высокую компетентность Конституционного Суда Российской Федерации, уместно все-таки отметить, что некоторые сформулированные правовые позиции показались нам неоднозначными, чем вызвали определенные размышления о стабильности и эффективности принятых решений.

Обратимся к Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года № 16-П «По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобами Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения «Христианская церковь Прославления».

Заявители утверждали, что согласно пункту 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» религиозные организации, не имеющие документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет, пользуются правами юридического лица при условии их ежегодной перерегистрации до наступления указанного пятнадцатилетнего срока (абзац третий); в данный период указанные религиозные организации не пользуются правами, предусмотренными пунктом 4 статьи 3, пунктами 3 и 4 статьи 5, пунктом 5 статьи 13, пунктом 3 статьи 16, пунктами 1 и 2 статьи 17, пунктом 2 статьи 18 (применительно к образовательным учреждениям и средствам массовой информации), статьей 19 и пунктом 2 статьи 20 данного Федерального закона (абзац четвертый). В частности, они не вправе обратиться к Президенту Российской Федерации с просьбой о предоставлении священнослужителям отсрочки от призыва на военную службу; создавать образовательные учреждения; иметь при себе представительство иностранной религиозной организации и приглашать иностранных граждан в целях занятия проповеднической, религиозной деятельностью; проводить религиозные обряды в больничных учреждениях, детских домах, домах-интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы; производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять религиозную литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы религиозного назначения, а также учреждать средства массовой информации.

При этом заявители считали, что названные законоположения, примененные в их делах, ограничивают права граждан по признакам принадлежности к религиозной организации, не имеющей документа, подтверждающего ее существование на соответствующей территории не менее пятнадцати лет, и тем самым нарушают положения Конституции Российской Федерации о равенстве религиозных организаций перед законом (статья 14, часть 2), равенстве всех перед законом (статья 19, часть 1), свободе вероисповедания (статья 28), гарантированности свободы слова (статья 29, часть 1), праве на объединение (статья 30, часть 1), праве на образование (статья 43, часть 1), недопустимости издания законов, отменяющих или

умаляющих права и свободы человека и гражданина (статья 55, часть 2), признании и гарантированности прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (статья 17, часть 1) [3].

Согласно статье 28 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Этому конституционному положению корреспондируют аналогичные нормы статьи 18 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьи 9 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, из статьи 28 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 13 (часть 4), 14, 19 (части 1 и 2) и 30 (часть 1) следует, что свобода вероисповедания предполагает свободу создания религиозных объединений и свободу их деятельности на основе принципа юридического равенства, в силу чего федеральный законодатель, реализуя полномочия, вытекающие из статей 71 (пункты «в» и «о») и 76 Конституции Российской Федерации, вправе урегулировать гражданско-правовое положение религиозных объединений, в том числе условия признания религиозного объединения в качестве юридического лица, порядок его учреждения, создания, государственной регистрации, определить содержание правоспособности религиозных объединений.

В демократическом обществе с присущим ему религиозным плюрализмом, как следует из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений статьи 18 (пункты 2 и 3) Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьи 9 (пункт 2) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подобного рода ограничения могут быть предусмотрены законом, если это необходимо в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Государство вправе предусмотреть определенные преграды, с тем чтобы не предоставлять статус религиозной организации автоматически, не допускать легализации сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе в связи с проблемой прозелитизма), если она несовместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам, а именно сопровождается предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь, неправомерным воздействием на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении, психологическим давлением или угрозой применения насилия и т.п. [4].

Вместе с тем предметом регулирования абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», как следует из содержащихся в них положений во взаимосвязи со статьей 1, а также со статьями 15-24 названного Федерального закона, является правовое положение религиозных организаций, их права, конкретизирующие свободу вероисповедания. По своей природе это коллективные права, поскольку они реализуются гражданином совместно с другими гражданами посредством создания религиозного объединения. Следовательно, под действие оспариваемых положений не подпадают права, хотя и предусмотренные статьями, указанными в абзаце четвертом пункта 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», но конкретизирующие свободу вероисповедания в ее индивидуальном аспекте, т.е. которые могут реализовываться каждым непосредственно, а не через религиозную организацию, пользующуюся правами юридического лица.

В этой связи Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 в их нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» не предполагают, что религиозные организации, учрежденные до вступления данного Федерального закона в силу или входящие в структуру централизованного религиозного объединения, должны представлять подтверждение о пятнадцатилетнем сроке существования, а также не требуют от них ежегодной перерегистрации и не ограничивают их на этот период в пользовании соответствующими правами, и, следовательно, применительно к таким организациям не противоречат Конституции Российской Федерации. Оспариваемые нормы признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации [5].

Как было отмечено, Конституционным Судом Российской Федерации по делам о защите свободы совести и религиозного вероисповедания принято 9 определений. Следует отметить, что в шести определениях рассмотрение дела прекращалось в связи с недопустимостью рассматриваемой жалобы. Дважды Конституционный Суд Российской Федерации отказывал в принятии обращения к рассмотрению в связи с тем, что рассматриваемое дело не требует принятия окончательного решения в форме постановления. В одном случае Суд отказал в принятии обращения к рассмотрению по причине неподведомственности рассматриваемого вопроса Конституционному Суду Российской Федерации.

В ходе правового анализа достаточно конкретно прослеживалось обстоятельство оценки Конституционным Судом Российской Федерации оспариваемых норм или правовых актов в контексте обоснования сущности свободы совести и религиозного вероисповедания, как составляющей правового государства. Поэтому юридические свойства и сущность принимаемых Конституционным Судом Российской Федерации актов недвусмысленно давали основания по-

лагать, что им осуществляется всесторонняя оценка качества не только оспариваемых правоположений, но и иных общеобязательных положений, в том числе собственных правовых позиций, постановленных или определенных ранее.

Немаловажно, что, обеспечивая своими решениями права и свободы человека и гражданина, связанные с осуществлением свободы совести и религиозного вероисповедания, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно ссылался на европейскую судебную практику и общепризнанные принципы и нормы международного права.

Наиболее часто Конституционный Суд Российской Федерации при принятии решений ссылался на следующие фундаментальные документы:

- Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод;

- Международный пакт о гражданских и политических правах;

- Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах.

Вместе с тем в ранее отмеченном Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года № 16-П Суд ссылался на постановление Европейского парламента от 12 февраля 1996 года «О сектах в Европе», рекомендации Совета Европы № 1178 (1992) «О сектах и новых религиозных движениях» и решения Европейского Суда по правам человека от 25 мая 1993 года (Series А no.260-А) и от 26 сентября 1996 года (Reports of Judgments and Decisions, 1996-IV), разъяснивших характер и масштаб обязательств государства, вытекающих из статьи 9 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой государство вправе предусмотреть определенные преграды, с тем чтобы не предоставлять статус религиозной организации автоматически, не допускать легализации сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе в связи с проблемой прозелитизма), если она несовместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам, а именно сопровождается предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь, неправомерным воздействием на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении, психологическим давлением или угрозой применения насилия и т.п.

Как правило, нормы международных актов оформлялись в мотивировочных частях решений Конституционного Суда Российской Федерации, подкрепляли общие выводы Конституционного Суда и соотносились с действующим федеральным законодательством.

Чаще всего предметом ссылок Конституционного Суда Российской Федерации являются нормы международного права, инкорпорированные или ратифицированные (распространенные) на территорию Российской Федерации. Это является определенным достижением в вопросе совершенствования качестве принимаемых решений с точки зрения развития эф-

фективного правосудия в связи с обеспечением правового статуса личности.

Таким образом, результаты правового осмысления в рамках настоящей статьи позволяют сделать вывод о том, что в современной судебной конституционной практике Российской Федерации отмечается

значительное влияние принципов и предписаний Конституционного Суда Российской Федерации на развитие законодательства о свободе совести и религиозного вероисповедания. Несомненно, что это еще и своеобразная гарантия реализации соответствующего правового статуса личности.

1. Гусев А.В. Конституционный контроль в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина // Правосудие как институт обеспечения прав и свобод человека и гражданина: Материалы Между-нар. науч.-практ. конф. студ., асп. и мол. ученых. Великий Новгород, 2005. С. 93.

2. От. 71 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (ред. от 28.12.2010) // Правовой банк данных СПС «КонсультантП-люс». Дата обращения 17.06.2012.

3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года № 16-П «По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобами Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения «Христианская церковь Прославления» // Правовой банк данных СПС «Консультан-тПлюс». Дата обращения 17.06.2012.

4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года № 16-П «По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобами Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения «Христианская церковь Прославления» // Правовой банк данных СПС «Консультан-тПлюс». Дата обращения 17.06.2012.

5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года № 16-П «По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобами Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения «Христианская церковь Прославления» // Правовой банк данных СПС «Консультан-тПлюс». Дата обращения 17.06.2012.

Bibliography

1. Gusev A.V. Konstitutsionnyi kontrol' v sfere zashchi-

ty prav i svobod cheloveka i grazhdanina // Pravosudie kak institut obespecheniya prav i svobod cheloveka i grazhdanina: Materialy Mezhdunar. nauch.-prakt.

konf. stud., asp. i mol. uchenykh. Velikii Novgorod, 2005. St. 93.

2. St. 71 Federal'nogo konstitutsionnogo zakona ot 21 iyulya 1994 goda № 1-FKZ «O Konstitutsionnom Sude Rossiiskoi Federatsii» (red. ot 28.12.2010) //

Pravovoi bank dannykh SPS «Konsul'tantPlyus». Data obrashcheniya 17.06.2012.

3. Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 23 noyabrya 1999 goda № 16-P «Po delu o

proverke konstitutsionnosti abzatsev tret'ego i chetver-

togo punkta 3 stat'i 27 Federal'nogo zakona ot 26 sen-tyabrya 1997 goda «O svobode sovesti io religioznykh

ob"edineniyakh» v svyazi s zhalobami Religioznogo obshchestva Svidetelyei Iegovy v gorode Yaroslavle i

religioznogo ob"edineniya «Khristianskaya tserkov' Proslavleniya» // Pravovoi bank dannykh SPS «Kon-

sul'tantPlyus». Data obrashcheniya 17.06.2012.

4. Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 23 noyabrya 1999 goda № 16-P «Po delu o

proverke konstitutsionnosti abzatsev tret'ego i chetver-

togo punkta 3 stat'i 27 Federal'nogo zakona ot 26 sen-tyabrya 1997 goda «O svobode sovesti io religioznykh

ob"edineniyakh» v svyazi s zhalobami Religioznogo obshchestva Svidetelyei Iegovy v gorode Yaroslavle i

religioznogo ob"edineniya «Khristianskaya tserkov' Proslavleniya» // Pravovoi bank dannykh SPS «Kon-

sul'tantPlyus». Data obrashcheniya 17.06.2012.

5. Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 23 noyabrya 1999 goda № 16-P «Po delu o

proverke konstitutsionnosti abzatsev tret'ego i chetver-

togo punkta 3 stat'i 27 Federal'nogo zakona ot 26 sen-tyabrya 1997 goda «O svobode sovesti io religioznykh

ob"edineniyakh» v svyazi s zhalobami Religioznogo obshchestva Svidetelyei Iegovy v gorode Yaroslavle i

religioznogo ob"edineniya «Khristianskaya tserkov' Proslavleniya» // Pravovoi bank dannykh SPS «Kon-

sul'tantPlyus». Data obrashcheniya 17.06.2012