ВОСПРИЯТИЕ ОБРАЗА ТАТЬЯНЫ ЛАРИНОЙ ГЕРОЯМИ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ ВЕКА В РАССКАЗЕ САШИ ЧЕРНОГО «БУБА»

УДК: 82-32:82.091

DOI: 10.18503/2658-3186-2023-7-3-55-60

М. А. Жиркова

ВОСПРИЯТИЕ ОБРАЗА ТАТЬЯНЫ ЛАРИНОЙ ГЕРОЯМИ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ ВЕКА

В РАССКАЗЕ САШИ ЧЕРНОГО «БУБА»

Аннотация. В русской эмиграции первой волны А. С. Пушкин стал символом оставленной родины, знаком высокой духовной культуры, олицетворением национального духа. Для творчества Саши Черного характерно обращение к образам русской литературы, в его произведениях звучат имена Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, а их герои становятся частью художественного мира писателя-эмигранта. У Саши Черного есть ряд произведений, в которых происходит сопоставление его героинь с пушкинскими. Так происходит в рассказе «Московский случай» (1926), а героиня рассказа «Буба» (1931) дает свою трактовку образу Татьяны Лариной. Новизна представленного материала объясняется тем, что впервые предпринята попытка осмысления особенности восприятия пушкинской героини с позиции литературы ХХ века на примере рассказа «Буба». В результате исследования мы пришли к выводу, что в произведении Саши Черного наблюдается несовпадение главных героев - рассказчика и его племянницы - в восприятии образа Татьяны Лариной: характер героини во многом упрощается в сознании юной девушки ХХ века. Молоденькая Буба стремится найти свое место в новом для нее мире, но ее модные увлечения: чтение журналов, посещение кино, занятие балетом - оказываются пародией на образ жизни, воспитание и образование дворянской девушки XIX в. Таким образом, скрытая авторская ирония становится выражением писательской позиции. Актуальность исследования определяется растущим интересом к литературе русского зарубежья, и в частности, к творчеству Саши Черного. Основным методами исследования стали сопоставительный и целостный анализ произведения. Материалы статьи могут быть использованы в вузовских курсах по истории литературы русского зарубежья.

Ключевые слова: Саша Черный, Пушкин, Татьяна Ларина, рассказ, русское зарубежье, рассказчик, литературный герой.

Введение

Для многих русских эмигрантов первой волны имя А. С. Пушкина стало знаковым. Как пишут ученые, «...для изгнанников, оказавшихся вдали от родины и ностальгически сохранявших всякое приятное воспоминание о прошлом, Пушкин значил исключительно много. <...> В Русском Зарубежье развился настоящий культ Пушкина» [12, а 124]; «.творчество поэта предстает не только как объект исследования, а как глубоко личностная тема, попытка найти точку опоры в жизни вне родины» [7, а 12]. Великий русский поэт стал символом оставленной родины, знаком высокой духовной культуры, олицетворением национального духа. Не случайно в 1925 г. ко дню рождения Пушкина был приурочен общеэмигрантский День русской культуры с целью национального единения [1].

Творчество поэта в эмигрантской пушкинистике рассматривается с разных политических, идеологических, философских и эстетических позиций, его изучают [7, а 11-13; 11; 14; 15; 16], о нем спорят [6]. Образ Пушкина мифологизируется, не только темы, герои, но и сам поэт оказываются героями художественных произведений [2].

Для творчества Саши Черного характерно обращение к традициям русской литературы, в его произведениях звучат имена Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, а их герои становятся частью художественного мира писателя-эмигранта. У Саши Черного есть ряд произведений, в которых происходит сопоставление его героинь с пушкинскими, в частности, с Татьяной и Ольгой Лариными. Так происходит в рассказе «Московский случай», герой которого «Ольгу Татьяне всегда предпочитал и Онегина по этой причине большим ротозеем считал»1. Именно Ольга у главного героя рассказа вызывает чувство восхищения. По отношению к Татьяне есть ощущение величия и достоинства, но простого обывателя, каким заявлен герой рассказа, она оставляет равнодушным [4, а 79].

В ряде произведений сам поэт является одним из литературных героев, например, в стихотворении Саши Черного «Няня Пушкина» (1927) или «фантастическом» рассказе «Пушкин в Париже» (1926), который можно рассматривать как своеобразную реплику на полемику о Пушкине между В. Ходасевичем и Г. Адамовичем. В фантастическом рассказе С. Черного материализовавшийся дух Александра Сергеевича Пушкина появляется в Париже, но все внимание сообщества русской эмиграции сосредоточено не на мистической стороне происходящего, не на встрече с великим поэтом, хотя начало рассказа вроде бы на это настраивает, а на абсурдности происходящих событий. Идентифика-

1 Черный Саша. Собр. соч.: В 5-ти тт. Т. 4: Рассказы для больших / сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. Москва : Эллис Лак, 2007. С. 155.

цию личности поэта должен был подтвердить «знаменитый пушкинист Х., - настолько знаменитый, что перед ним меркло имя Пушкина»2. Речь идет о Владиславе Ходасевиче, авторе многочисленных статей о творчестве и личности Пушкина. В этой ироничной фразе Саши Черного о знаменитом пушкинисте, затмившего самого поэта, звучит критическое авторское отношение к личности Ходасевича, взявшего на себя роль, по выражению А. Сергеевой-Клятис, центральной фигуры русского культурного поля [14, с. 327], и развернувшейся в периодике в 1925 г. полемике вокруг имени великого поэта, растянувшейся на годы [См. подробнее: 6].

Цель данной статьи - определить особенности восприятия образа главной героини романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин» - Татьяны Лариной - с позиции литературы ХХ века в рассказе Саши Черного «Буба», опубликованном в возрожденном в Париже журнале «Сатирикон» (1931, № 3).

1. Главные герои и основной конфликт в рассказе «Буба»

Рассказ написан от первого лица, рассказчиком выступает уже немолодой человек, русский эмигрант, живущий в Париже, - господин Глушков. Выпитая «Зубровка» и весенний ветер развязывают язык и заставляют его поделиться самым сокровенным: своими тревогами, болью и обидой. При этом его собеседников мы не слышим, хотя их присутствие обозначено. Фактически главный герой разговаривает с самим собой, это ему необходимо высказаться, рассказать о своих переживаниях, но можно предположить, что слушателям близка и понятна точка зрения их приятеля.

Главной героиней рассказа господина Глушкова оказывается его молоденькая племянница -Любовь, Люба, Любаша, как родная, любимая бездетной семьей. «Русская пышка, ласковый зверек»3 - так называет он свою девочку, которая в четырнадцать лет вдруг превращается в Бубу: «Почему она себе такую попугайскую кличку пришпилила, не могу понять»4. Добавим выбранную девочкой фамилию - Буба Птифру, которая все-таки выдает ее детскость: пти-фру - ассорти мелкого печенья, десерт во французской кухне [10, c. 303]. С точки зрения рассказчика, его племянница теряет свою естественную красоту, детское обаяние, свойственные ее возрасту: «разменяло себя мое русское золото на конфетную бумажку»5, теряет свою индивидуальность, превращается во множество себе подобных. Милая русская девочка становится манерный существом неопределенного вида: «то ли горничная, то ли герцогиня Дармштадская». Но для жены рассказчика такой образ и стиль поведения оправдан необходимостью адаптации в новых условиях - в эмигрантской жизни: «А Любе в Европе жить, пусть уж мимикрию эту безболезненно себе прививает. Ей же потом легче будет»6. Так мужчина оказывается одинок в своих тревогах и волнении, для него дело не только во внешнем изменении, характерном для подростка: «Но багаж-то духовный какой-нибудь нужен?»1.

Обратим внимание на то, чем занята молоденькая барышня в рассказе Саши Черного. Лет до четырнадцати - лицей, в это время нет конфликта между внутренним и внешним миром. Нет конфликта ни для девочки, живущей в ладу с окружающим ее миром, ни для любящего ее дяди, наблюдающего за ней со стороны. Рассказчик говорит о детской простоте, естественности племянницы. В его определении в одном ряду оказываются сближены и внутренние качества, и внешность девочки, например: «Русская пышка, ласковый зверек» или «Щечки в ямочках, ноготки в заусенцах, душа -розовый ситчик»8 - с любовью, умилением, даже гордостью звучат слова героя.

Короткий рассказ Саши Черного строится фрагментарно, он охватывает несколько лет жизни героини: с четырнадцати до шестнадцати лет: «А время летит. Не успели обои в столовой сменить, как ей шестнадцать стукнуло»9. Из девочки, затем подростка она превращается в юную девушку. На этом переходном этапе и возникает тот конфликт между дядей и племянницей, которым мы наблюдаем. Если «лет до четырнадцати был у нее свой рисунок, даже лицей не перемолол», при этом внешнее подчинено внутреннему: «В облизанную стильность ее не бросало, что к личику, то и модно»10; то теперь в ее ранней юности обнаруживается зависимость от внешнего мира. Не случайно герой замечает потерю личного: «Лицо, так сказать, второстепенная подробность к модному покрою»11.

2 Черный Саша. Соб. соч.: В 5 т. Т. 3: Сумбур-трава. Сатира в прозе. Бумеранг. Солдатские сказки. Статьи и памфлеты. О литературе / сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. Москва : Эллис Лак, 2007. С. 170.

3

Черный Саша. Указ. соч. Т. 4: Рассказы для больших, 2007. С. 348.

4 Там же.

5 Там же.

6 Там же.

I Там же. С. 350.

8 Там же. С. 348.

9 Там же. С. 350.

10 Там же. С. 348.

II Там же.

Человек внутренний, духовный оказывается лишь придатком к модному субъекту современного мира.

Новый образ определяет и новое поведение, новые книги, точнее, журналы и новые идеалы. «Записки охотника» Тургенева сменили модные кинематографические журналы с красавцами на обложке; чтение книг - просмотр кино; «Соборяне» Лескова вызывают зевоту, но зато Буба испытывает предвкушение от предстоящего просмотра фильма «Семьсот поцелуев в минуту»; русская классическая литература для героини - это «археология».

Возникает несовпадение отношения героини и рассказчика к русской классической литературе. Буба по-своему оценивает литературные сюжеты и героев, примечательно в этом плане ее восприятие героини Пушкина: «Татьяна ваша сама мужчинам на шею вешалась и даже в письменной фор-ме»12. Племянница рассказчика не видит того, что письмо Татьяны, которое пишется в тайне от всех, требует смелости и решительности, ведь все-таки преступаются некие неписаные законы, принятые нормы приличия; что оно наполнено эмоциями и чувствами: здесь вера в своего избранника и упование на его сострадание, страх и смелость соседствуют друг с другом. Столь решительный поступок вызывает и естественное чувство стыда: девушка вступает в переписку с молодым человеком, первой признается ему в любви.

Все это если не перечеркивается, то во многом упрощается в сознании литературной героини ХХ века. Для Бубы Татьяна Ларина - натура активная, вполне благополучно устроившая свою личную жизнь. Хромой генерал из пушкинского романа легко превращается в старого и богатого маршала в головке молоденькой девушки. Наивный реализм героини Саши Черного легко разрушает границы художественного текста и открывает его новые возможности: «И еще неизвестно, как бы она в Париже развернулась, если бы к нам сюда в эмиграцию попала... »13.

Желание снизить излишне возвышенный, с точки зрения шестнадцатилетней девушки ХХ века, образ пушкинской героини, абсолютная уверенность в своей правоте, демонстрация «умудренности» при небольшом жизненном опыте самой Бубы вызывают скорее улыбку читателя, чем серьезное отношение к ее словам. Такое мнение по-своему характеризует героиню рассказа Саши Черного: за стремлением к независимости, бравадой, максималистскими суждениями стоит по-детски легкомысленное, неосознанное отношение к жизни, следование взглядам и мнениям ее окружения.

Если главный герой «Московского случая» предпочитает из сестер Лариных Ольгу Татьяне, нисколько не снижая достоинств старшей (она просто оставляет его равнодушным), то в представлении юной Бубы главная пушкинская героина «снижена» значительно. Общим для героев рассказов «Московский случай» и «Буба» остается непонимание ни характера, ни жизненной драмы главной героини пушкинского романа. Заметим, что в романе «Евгений Онегин», по подсчетам Ю. М. Лотмана, Татьяне - 17, а Ольге - 16 лет [8, ^ 481]. Возраст героини рассказа «Буба» еще больше сближает ее с Ольгой. Саша Черный намеренно соотносит своих героинь с пушкинскими сестрами Лариными, тем самым лишь намеченный женский образ в рассказах писателя становится более объемным, выстраивается определенная иерархия героев, что выдает авторское отношение к происходящему.

2. Отражение традиций XIX в. в жизни литературной героини ХХ в.

Можно обратиться к образу жизни, воспитанию и образованию дворянской девушки XIX века и посмотреть, насколько близки или далеки окажутся героини разных эпох.

Ю. М. Лотман в «Очерках дворянского быта» замечает, что главным являлось, во-первых, знание языка и умение держать себя в обществе, для чего необходимо уметь танцевать, рисовать, петь, играть на музыкальных инструментах, и в последнюю очередь, иметь представление об истории, географии, словесности [8, а 504].

У героини рассказа Саши Черного такие же приоритеты. Если дядя упрекает Бубу в плохом знании предметов, то в ответ слышит и ее упрек-насмешку: «Сами по-французски дальше молочной ни слова... »14. В иерархии ценностей молоденькой барышни знание иностранного языка явно доминирует над знанием физики, по которой она «еле ползает», или над знанием истории и литературы. Но знание иностранного языка Бубы обусловлено не традициями воспитания и образования, характерных для XIX века, а жизненной ситуацией в условиях эмиграции, стремлением найти свое место в новом для нее мире.

12 Черный Саша. Указ. соч. Т. 4: Рассказы для больших, 2007. С. 349.

13 Там же. С. 397.

14 Там же. С. 349.

Не последнее место среди интересов девушки занимают танцы. Буба увлечена балетом, что вызывает эмоциональное возмущение рассказчика: «А потом вот и пошло балетное это икроверчение. В студию какую-то раздевально-пластическую записалась»15. Но занятия балетом способствуют не только развитию пластики и грации. По словам жены: «Теперь все девочки через балет в мировую карьеру выходят»16. Эти слова обнаруживают приземленность увлечения Бубой балетом, что вновь вызывает ироничное замечание рассказчика: «На пензенском вечере за пластику она почетное звание получила: королевой пензенского землячества избрали. Шутка ли: карьера какая... »17.

Примечательна в этом плане карьера Ксении Куприной (1908-1981), дочери А. И. Куприна, начинавшей в 16-17 лет моделью в парижском модном доме и ставшей в эмиграции знаменитой актрисой. К 1931 г. она снялась в шести фильмах и успела затмить своей актерской славой известность отца-писателя [13, с. 297-298]. Сашу Черного и Александра Куприна связывала многолетняя дружба [См. подробнее: 3; 9, с. 168-172, 275-277], возможно, упоминание пензенской вечеринки отсылает к автору «Поединка», родившемуся на Пензенской земле.

Танцы или балы в XIX веке - это особый мир, необходимая часть жизни общества, форма отдыха и общения молодежи, со сложившимися ритуалами и традициями. На балу могли завязаться отношения между молодыми людьми: «оживленность свободы и непринужденность беседы между мужчиной и женщиной, которые оказывались одновременно и в центре шумного празднества, и в невозможной в других обстоятельствах близости» [8, с. 522]. С балом связывали и матримониальные устремления; именно на балу заметил Татьяну «важный генерал» в романе Пушкина. Так воспринимает танцы и рассказчик, который не только не имеет ничего против них, но даже рад, что молодые люди собираются у них дома: «Пожалуйста. Милости просим. Пусть уж лучше дома флиртуют, чем по неизвестным ротондам зеленую слизь сквозь соломинку сосать... »18. Но ритуал ухаживания, к сожалению, позабыт и превратился лишь в потрясывание под граммофон.

Неприятие балетного увлечения племянницы связано также с идеалом женской красоты героев Саши Черного. Таким идеалом является кустодиевский тип: женщина круглых форм, румяная, «кровь с кефиром». Или, по мнению одного из героев рассказа «Комариные мощи»: «женщина, благодарение Создателю, - плавный лебедь, воздушный пирог, персик наливной, не чтобы кость у нее из всех углов выпирала»19. Он также жалуется невидимому собеседнику на современную моду, которая заставляет женщин терпеть невероятные муки ради похудения и идти против женской природы. Плавность и округлость женских форм в творчестве Саши Черного связываются с мягкостью и добросердечностью характера женщины [5, с. 23].

В рассказе «Буба» несовпадение героя-рассказчика с современным модным женским типом лишь обозначено. Вздыхает главный герой «Комариных мощей», глядя на стрекозиные ножки жены, стрекозой в папиросных бумажках называет свою племянницу герой рассказа «Буба». Поэтому неудивительно, что в конце рассказа герой вспоминает басню Крылова. Для него остается надежда на взросление племянницы. Правда, в отличие от басенного муравья, он готов помочь племяннице при столкновении с жизненными трудностями и проблемами.

Мы видим, что воспитание и образование молоденькой барышни двадцатого века оказывается почти пародией на век девятнадцатый. Сохранились лишь внешние формы, а внутреннее серьезное наполнение отсутствует. Хотя и знание языка, и танцы в современном для героев Саши Черного мире направлены на устройство человека в социуме, но оборачиваются карикатурой, пародией на пушкинское время. Знание французского языка (наряду с обучением музыке и танцам) в первой половине XIX века подчеркивало принадлежность к дворянскому сословью, высшему свету, а в условиях эмиграции стремление влиться в новую среду вело к отказу от родного языка и отрыву от исконных корней, а в итоге забвению Родины.

Автор рассказа касается здесь проблемы, волновавшей многих, оказавшихся в чужой стране. Напомним, что одна из задач эмигрантов - это сохранение родных истории, культуры, языка вдали от родины. К сожалению, многие русские, вывезенные из России еще маленькими детьми, стали забывать свой язык и страну. Этой проблеме посвящена одна из статей Саши Черного «Наши дети» (1927), в которой он пишет: «России наши дети не видали и не знают»20, а выход ему видится таким:

15 Черный Саша. Указ. соч. Т. 4: Рассказы для больших, 2007. С. 349.

16 Там же. С. 350.

17 Там же. С. 351.

18 Там же. С. 350.

19 Черный Саша. Указ. соч. Т.4: Рассказы для больших, 2007. С. 331.

20 Черный Саша. Соб. соч.: В 5 тт. Т. 3. 2007. С. 353.

«Путь один - русская книга»21. Отсюда обращение писателя в своем творчестве к именам и образам русской классической литературы.

Заключение

В рассказе «Буба» высказанное мнение главной героини, ее восприятие и трактовка пушкинского романа «снижают» образ Татьяны Лариной, судьба которой, с точки зрения юной девушки ХХ века, вполне благополучно устроена. В своем воображении героиня Саши Черного разрушает границы художественного текста и домысливает пушкинский текст в соответствие со своими идеалами и устремлениями. Молоденькая Буба стремится найти свое место в новом для нее мире, где знание французского языка обусловлено жизненной ситуации, а ее модные увлечения: чтение журналов, посещение кино, занятие балетом - оказываются пародией на образ жизни, воспитание и образование дворянской девушки XIX в. Несомненно, самому автору близки переживания его героя-рассказчика, и авторская ирония становится выражением собственной позиции писателя в оценке происходящего. Так писатель через свои литературные тексты и художественные образы включается в осмысление пушкинского творчества, продолжая своеобразный диалог с русской классической литературой.

ЛИТЕРАТУРА

1. Булатов И.А. Роль «Дня русской культуры» в формировании идентичности русской эмиграции «первой волны» // Человек и культура. 2023. № 2. С. 91-101.

2. Венок Пушкину. Из поэзии первой эмиграции / сост., предисл. и коммент. М. Д. Филина. Москва : Эл-лис Лак, 1994. 288 с.

3. Жиркова М. А. Александр Куприн и Саша Черный: дружеский и творческий диалог // Вестник РУДН. Сер. Литературоведение. Журналистика. Том. 22. № 3. 2017. С. 407-416.

4. Жиркова М. А. Литературные прообразы героини «Московского случая» // Жиркова М. А. «Несерьезные рассказы» Саши Черного. Москва : Флинта, Наука, 2015. С. 71-82

5. Иванов А. «Ах, зачем нет Чехова на свете!» (Проза Саши Черного) // Черный Саша. Собр. соч.: В 5 -ти т. Т.4: Рассказы для больших. / сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. Москва : Эллис Лак, 2007. С. 524.

6. Коростелев О. А., Федякин С. Р. Полемика Г. В. Адамовича и В. Ф. Ходасевича (1927-1937) // Российский литературоведческий журнал. 1994. № 4. С. 204-250.

7. Лебедева С. Э. Основные направления литературной полемики русского зарубежья первой волны и их отражение в журнале «Современные записки»: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Москва, 2007. 26 с.

8. Лотман Ю. М. Пушкин. Санкт-Петербург : Искусство-СПб, 1995. 847 с.

9. Миленко В. Д. Саша Черный. Москва : Молод. гвардия, 2014. 366 с.

10. Похлебкин В. В. Кулинарный словарь. Москва : Изд.-во «Э», 2015. 456 с.

11. Пушкин и культура русского зарубежья: Международная научная конференция, посвященная 200-летию со дня рождения. Материалы и исследования / сост. М. А. Васильева. Москва: Русский путь, 2000. 408 с.

12. Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции. 1919-1939. Москва : Прогресс-Академия, 1994. 296 с.

13. Рассказова Л. В. Куприна Ксения Александровна // Купринская энциклопедия. авт. проекта и гл. ред. Т. А. Кайманова. Пенза: ИП Соколов А. Ю., 2016. С. 297-298.

14. Сергеева- Клятис А. «Перекликаться с Пушкиным»: Ходасевич и Пастернак о массовой и элитарной поэзии // Литературный факт. 2021. № 1 (19). С. 325-334.

15. Туманов Д. В. Образ Пушкина в литературе русского зарубежья // Русская литература. 2009. № 4. С. 183-191.

16. Туманов Д. В. Образ Пушкина в публицистике русского зарубежья // Известия Южного федерального ун.-та. Филол. науки. 2009. № 2. С. 135-147.

M. A. Zhirkova

TATIANA LARINA IMAGE PERCEPTION BY THE TWENTIETH-CENTURY LITERATURE CHARACTERS IN SHORT STORY «BUBA» BY SASHA CHERNY

Abstract. In Russian emigration of the first wave, A.S. Pushkin became a symbol of the abandoned motherland, a sign of high spiritual culture, the personification of the national spirit. Sasha Cherny's writing is characterized by an appeal to the images of Russian literature, the names of Zhukovsky, Pushkin, Lermontov, Gogol appeare in his books and their characters become a part of artistic world of an emigrant writer. Sasha Cherny has a number of works where his heroines are compared with Pushkin's ones. It happens in the story «The Moscow Case» (1926), and the heroine of the story «Buba» (1931) gives her own interpretation to the image of Tatiana Larina. The novelty of the presented

21 Черный Саша. Соб. соч.: В 5 т. Т. 3. 2007. С. 354.

material is explained by the fact that for the first time an attempt was made to comprehend the perception features of Pushkin's heroine from the perspective of a twentieth-century literature using the story "Buba" as an example. As a result of the research, we came to the conclusion that in the work by Sasha Cherny there is a discrepancy between the main characters - the narrator and his niece - in the perception of Tatiana Larina, whose character is largely simplified in a twentieth- century young girl mind. A young Buba strives to find a place in a new world for her, but her fashionable hobbies: reading magazines, going to the cinema, doing ballet - turn out to be a parody of the lifestyle, upbringing and education of a noble girl of the XIX century. Thus, the hidden author's irony becomes an expression of the writer's position. The relevance of the research is determined by the growing interest in the literature of Russian Diaspora, and books by Sasha Cherny in particular. The main research methods were comparative and holistic analysis of the given story. The materials of the article can be used in university courses on history of Russian abroad literature.

Keywords. Sasha Cherny, A. S. Pushkin, Tatiana Larina, a short story, a Russian legend, a narrator, a literary

hero.

REFERENCES

1. Bulatov I. A., l' «Dnya russkoi kul'tury» v formirovanii identichnosti russkoi emigratsii «pervoi volny», Che-lovek i kul'tura [Man and Culture], 2023, no. 2, pp. 91-101.

2. Venok Pushkinu. Iz poezii pervoi emigratsii / sost., predisl. i komment. M. D. Filina, Moscow, Ellis Lak, 1994, 288 p.

3. Zhirkova M. A., Aleksandr Kuprin i Sasha Chernyi: druzheskii i tvorcheskii dialog, Vestnik RUDN. Ser. Lit-eraturovedenie. Zhurnalistika [RUDN Journal of Studies in Literature and Journalism], vol. 22, no. 3, 2017, pp. 407416.

4. Zhirkova M. A., Literaturnye proobrazy geroini «Moskovskogo sluchaya», Zhirkova M. A. «Neser'ez-nye ras-skazy» Sashi Chernogo, Moscow, Flinta, Nauka, 2015, pp. 71-82.

5. Ivanov A.. «Akh, zachem net Chekhova na svete!» (Proza Sashi Chernogo), Chernyi Sasha. Sobr. soch.: V 5-ti t. T. 4: Rasskazy dlya bol'shikh. / sost., podgot. teksta i komment. A. S. Ivanova, Moscow, Ellis Lak, 2007. pp. 5-24.

6. Korostelev O. A., Fedyakin S. R., Polemika G. V. Adamovicha i V. F. Khodasevicha (1927-1937), Rossiiskii literaturovedcheskii zhurnal, 1994, no. 4, pp. 204-250.

7. Lebedeva S. E., Osnovnye napravleniya literaturnoi polemiki russkogo zarubezh'ya pervoi volny i ikh otra-zhenie v zhurnale «Sovremennye zapiski»: avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. Moskva, 2007, 26 p.

8. Lotman Yu. M., Pushkin, Saint Petersburg, Iskusstvo-SPb, 1995, 847 p.

9. Milenko V. D., Sasha Chernyi. Moscow, Molod. gvardiya, 2014, 366 p.

10. Pokhlebkin V. V., Kulinarnyi slovar, Moscow, Izd.-vo «E», 2015, 456 p.

11. Pushkin i kul'tura russkogo zarubezh'ya: Mezhdunarodnaya nauchnaya konferentsiya, posvyashchennaya 200-letiyu so dnya rozhdeniya. Materialy i issledovaniya / sost. M. A. Vasil'eva, Moscow, Russkii put', 2000, 408 p.

12. Raev M. Rossiya za rubezhom: Istoriya kul'tury russkoi emigratsii. 1919-1939, Moscow, Progress-Akademiya, 1994, 296 p.

13. Rasskazova L. V., Kuprina Kseniya Aleksandrovna, Kuprinskaya entsiklopediya. avt. proekta i gl. red. T. A. Kaimanova, Penza, IP Sokolov A. Yu., 2016, pp. 297-298.

14. Sergeeva- Klyatis A. «Pereklikat'sya s Pushkinym»: Khodasevich i Pasternak o massovoi i elitarnoi poezii, Literaturnyi fakt, 2021, no. 1 (19), pp. 325-334.

15. Tumanov D. V. Obraz Pushkina v literature russkogo zarubezh'ya, Russkaya literature, 2009, no. 4, pp. 183191.

16. Tumanov D. V., Obraz Pushkina v publitsistike russkogo zarubezh'ya, Izvestiya Yuzhnogo federal'nogo un.-ta. Fi-lol. nauki, 2009, no. 2, pp. 135-147.

Жиркова М. А. Восприятие образа Татьяны Лариной героями литературы ХХ века в рассказе Саши Черного «Буба // Гуманитарно-педагогические исследования. 2023. Т. 7. № 3. С. 55-.60.

Zhirkova M. A. Tatiana Larina Image Perception by the Twentieth-Century Literature Characters in Short story «Buba» by Sasha Cherny, Gumanitarno-pedagogicheskie issledovaniya [Humanitarian and pedagogical Research], 2023, vol. 7, no 3, pp. 55-60.

Дата поступления статьи -30.08.2023; 0,54 печ. л.

Сведения об авторе

Жиркова Марина Анатольевна - канд. филол. наук, доцент, доцент кафедры журналистики и литературного образования Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина, Санкт-Петербург, Россия; manp@mail.ru. ORCID ID: 0000-0003-4107-6944.

Author

Marina A. Zhirkova- Candidate of Philology, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Journalism and Literary Education of the Leningrad State University named after A.S. Pushkin, Saint Petersburg, Russia; manp@mail.ru. ORCID ID: 0000-0003-4107-6944.