Противоречия современной акционерной собственности и основное условие их преодоления

РММШ

ЭФФЕКТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

УДК 330.138.14 ББК 65.011

В.И. Лоскутов

ПРОТИВОРЕЧИЯ СОВРЕМЕННОЙ АКЦИОНЕРНОЙ СОБСТВЕННОСТИ И ОСНОВНОЕ УСЛОВИЕ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ

Раскрывается политико-экономический взгляд на акционерную собственность, ее сущность и перспективы развития как общественной формы собственности. Обосновывается, что акционерная собственность является формой общественной ассоциированной, а не частной капиталистической собственности.

Ключевые слова:

акционерная собственность, капиталистическая собственность, крупная корпоративная собственность, присвоение, управление управляющими

Анализ социально-экономического содержания акционерной собственности в наше время - довольно редкое явление. Чаще всего ее без всякого анализа трактуют как форму частной, причем капиталистической собственности, и тем самым обрекают свои рассуждения на заведомо ошибочные выводы.

Е.Е. Тарандо, сделав свой анализ развития социально-экономического содержания акционерной собственности, избежала этих ошибок и пришла к выводу, который заслуживает того, чтобы его привести целиком: «Налицо необходимость совместного присвоения средств производства, созданных совместными усилиями практически всего общества, а также общественного присвоения произведенного продукта, развивающегося на основе процессов соединения труда, собственности и управления. Общественное присвоение здесь понимается не в том смысле, что и средства производства, и продукт труда присваиваются обществом как неким отдельным для каждого отдельного человека социальным образованием, а так, что присвоение средств производства на основе ассоциированного труда опирается и дополняется индивидуальным присвоением предметов потребления каждым членом общества согласно потребительской силе труда, поскольку именно как собственность каждого члена общества и реализуется общественная форма собственности на средства производства» [10, с. 15].

Общество

Terra Humana

Нельзя не отметить, что этот вывод близок к прогнозу Ф. Энгельса, сделанному им больше 130 лет назад: «Когда с современными производительными силами станут обращаться сообразно с их познанной, наконец, природой, общественная анархия и производство заменится общественно-планомерным регулированием производства сообразно потребностям как общества в целом, так и каждого его члена в отдельности. Тогда капиталистический способ присвоения, при котором продукт порабощает сперва производителя, а затем и присвоителя, будет заменен новым способом присвоения продуктов, основанным на самой природе современных средств производства: с одной стороны, прямым общественным присвоением продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства, а с другой - прямым индивидуальным присвоением их в качестве средств к жизни и наслаждению» [7, с. 291].

Прогноз Энгельса пока еще не сбылся полностью, но подтвердилось основное условие его неизбежного осуществления. Оно заключается как раз в том, что «классическая капиталистическая собственность трансформируется в акционерную» [10, с. 5], в результате чего «предприятие становится относительно независимым от своих владельцев» [10, с. 4].

Однако это в целом правильное утверждение нуждается в уточнении. Ведь процесс трансформации частной капиталистической собственности в акционерную совершается уже как минимум двести лет, причем сто из них крупная акционерная собственность является «относительно независимой от своих владельцев». Именно этот факт трансформации дал основание В.И. Ленину определить империалистическую стадию капитализма как умирающую. Корректность такого определения можно оспаривать, но с фактом, что в сфере крупной корпоративной собственности, особенно в секторе ТНК, классический капитализм с его свободной конкуренцией и рыночными ценами уже умер, спорить трудно. Не секрет, что акционерная капиталистическая собственность начала превращаться в акционерную некапиталистическую еще в позапрошлом веке, что было замечено основоположниками марксизма и впоследствии раскрыто в работах Й. Шумпетера [13], Дж. Гэлбрейта [3] и ряда других исследователей.

Е.Е. Тарандо уместно сослалась на К. Маркса, который утверждал, что в акционерных обществах капитал получает «непосредственно форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному капиталу», но не решилась оспаривать господствующее мнение современных экономистов и оговорилась, что «появление акционерного капитала не подрывает принципов функционирования системы частной капиталистической собственности» [10, с. 5].

На самом деле, если рассматривать акционерную собственность как политэко-номическую категорию, как историческое явление, находящееся в развитии, а не простой юридический акт сомнительной легитимности, нельзя не признать, что акционерный капитал именно подрывает принципы капиталистической собственности, а в перспективе даже «упраздняет капитал как частную собственность в рамках самого капиталистического способа производства». При этом он «превращает действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами, и собственников капитала - в чистых собственников, чистых денежных капиталистов». Нельзя не восхищаться гениальностью К. Маркса, которому было достаточно зачаточной формы капиталистической акционерной собственности, чтобы увидеть то, чего многие не видят до сих пор: ее перерастания в некапиталистическую (теперь уже можно определенно сказать - менеджерскую) корпорацию, - и сделать вывод, что в ней «содержание уп-

равляющего является или должно быть просто заработной платой за известного рода квалифицированный труд, цена которого регулируется на рабочем рынке как цена всякого другого труда» [8, с. 479].

К сожалению, этот вывод, как и в целом теория Маркса об акционерной собственности как «упразднении капиталистического способа производства в пределах самого капиталистического способа производства» [8, с. 481] не получил дальнейшего развития в экономической науке. Поэтому общественная мысль остановилась на обывательском представлении, что акционерная собственность является формой частной и даже капиталистической собственности. Это ошибочное мнение существует вопреки общепризнанному факту, что в современных корпорациях подлинными хозяевами, принимающими основные решения, определяющие судьбу корпораций, являются не их номинальные собственники - акционеры, - а управляющие.

Как известно, обывательское мышление отличается от научного тем, что оно выдает видимость за сущность. Задача науки - перевернуть это видение с головы на ноги. Ее конкретная задача в данном случае состоит в том, чтобы объяснить обществу, что управляющие корпорациями, несмотря на их доминирующее положение как в корпорациях, так и в экономике в целом, являются только наемными работниками со всеми вытекающими из этого последствиями.

Последствие первое состоит в том, что интересы наемных управляющих корпорациями «никогда не могут целиком встроиться в интересы нанимателей», как со знанием дела отмечает Ф. Фукуяма [11, с. 100]. Это значит, что при принятии решений они руководствуются преимущественно не интересами корпорации или общества, а своими личными интересами. И хотя это не означает, что управляющие всегда действуют против интересов корпораций, но в тех случаях, когда жизнь ставит перед ними проблему выбора между интересами корпорации и личными интересами, они, естественно, подчиняются личному интересу.

Таким выбором нельзя возмущаться, так как он соответствует человеческой природе, и ему следует каждый нормальный человек. Но из этого факта вытекает второе следствие - то, что собственники не могут себе позволить не принимать участия в управлении (если они не хотят потерять свою собственность), а теоретики не могут ограничиваться констатацией факта отделения управления от собственности. Мало констатировать, что «фактическое “распыление” собственности на функции владения, пользования и распоряжения определило изменение ее юридической стороны» [10, с. 4]. Необходимо еще выяснить, кто станет собственником корпораций в конечном итоге, ибо «распыление» собственности в теории означает на практике противоречивое положение собственника вплоть до вероятности утраты им своей собственности.

То, что распоряжаться тем или иным объектом собственности может не только собственник, но также владелец, пользователь и, кроме того, управляющие собственника и владельца, есть общеизвестный факт. Поэтому методологически неправильно категорию, которая относится к системе понятий управления, ставить в один классификационный ряд с категориями принадлежности.

Однако между распоряжением и собственностью есть несомненная связь. Глубинный смысл этой связи заключается не в том, что собственник благ может распоряжаться ими, - эта связь, напротив, является поверхностной, очевидной. Он заключается в том, что тот, кто фактически распоряжается благами помимо собственника, может при некоторых условиях стать собственником, не только фактическим, но и облеченным правом.

Общество

Terra Humana

В основе такой метаморфозы лежит способ присвоения, который применительно к сфере производства и обмена продуктами основоположники марксизма называли способом производства. История предоставляет достаточно большое количество фактов, позволяющих обнаружить закономерность, в соответствии с которой самостоятельное ведение хозяйства кем-либо с помощью чужих ресурсов превращает субъекта хозяйствования в их собственника сначала фактического, а затем и по праву.

Так, в Древнем Риме рабы, самостоятельно ведущие хозяйство с использованием средств рабовладельца, не выходя из рабского состояния, приобретали возможность владеть значительным имуществом, имениями, собственными рабами и самим решать, оставлять ли все это своему господину или нет [12, с. 49]. Нечто подобное имело место и в крепостнической России, где крепостной мог приобретать землю на имя своего господина, который, как отмечал один наблюдательный путешественник, «не станет нарушать моральных обязательств, связывающих его с состоятельным рабом. Лишить этого раба плодов его труда и бережливости было бы злоупотреблением власти, на которое не решится ни один самый деспотичный боярин» [6, с. 237]. Что же касается наемных управляющих, то переход в их собственность имущества излишне доверчивых или легкомысленных помещиков был достаточно частым явлением.

На протяжении истории собственники, чрезмерно полагаясь на свое право и власть, не раз с удивлением обнаруживали, что производство, осуществляемое с использованием их законных средств, удовлетворяет не их потребности, а их управляющие фактически действуют как подлинные хозяева, оставляя им до поры до времени только титул собственника.

Так, в Западной Европе, главным образом, в Германии и Франции, в течение двух-трех столетий с XI по XIII вв. совершился массовый распад поместного хозяйства с соответствующим переходом собственности от прежних землевладельцев - духовной и светской аристократии - к управляющим поместьями. Имперские земли постепенно перешли в руки майоров (мэров), графов и других министериалов, первоначально являвшихся только слугами, должностными лицами по заведованию хозяйством. К XIII в. они уже образовали новое сословие, их должности превратились в наследственные, как и земля, которая была отдана им в качестве лена, т.е. платы за несение службы. Нередко они и прямо присваивали общественные (домениальные) земли. Начиная с ХШ в., как выморочные имущества, так и конфискованные земли поступали в пользу отдельных территориальных государей, а не имперской казны.

Тот же процесс совершался и в аристократических поместьях. В XII в. «вили-кус (villicus) или майор (maior, Meier, maire), прежде простой приказчик из крепостных, превращается в министериала с рыцарским достоинством. Будучи обязанным доставлять вотчиннику продукты, производимые в имении и приносимые крепостными, он не только присваивает себе значительную часть оброка, ибо учитывать приказчиков представлялось почти невозможным, но старается превратить свою должность в наследственную. Феодалы делали попытки препятствовать этому и сохранить за собой право назначать мэров, но в конце концов эта политическая борьба закончилась не в их пользу - бывшие слуги, выходцы из крепостных, мэры стали ленными владельцами, и земли их в правовом отношении перестали отличаться от земель других феодалов. Если феодалы, не желавшие мириться с потерей своих прав, пытались отнять у министериалов право наследования должностей и связанных с ними ленов, то это уже рассматривалось как своего рода государственный переворот. «В результате те крупные землевла-

дельцы, которые не сумели захватить в свои руки государственную власть, под влиянием образования последней, потери прежних регалий, падения земельных рент, погибли в неравной борьбе с новой территориальной властью. В XIII и XIV вв. эти аристократические роды вымирали, их заменяли мелкие землевладельцы в виде министериалов и рыцарей» [4, с. 111-114].

вся мировая история свидетельствует, что процесс вытеснения собственников управляющими совершался повсеместно и многократно, как в частных, так и в общественных масштабах. Анализ условий, при которых это происходит, показывает, что так случается каждый раз, когда экономическая функция собственности отделяется от титула (права) собственности. Экономическая функция собственности заключается в деятельности, обеспечивающей использование объекта собственности в интересах собственника, удовлетворении тех или иных его потребностей. Управление - важнейший элемент этой деятельности, поэтому, когда собственник передоверяет исполнение функции управления объектами собственности другому лицу, то предполагается (и закрепляется договором), что управляющий в своей деятельности будет руководствоваться прежде всего интересами собственника.

Но поскольку люди в своих поступках руководствуются в первую очередь не правами и соглашениями, а своими интересами, то управляющие в меру своей свободы от вмешательства собственника в процесс управления направляют процесс использования его имущества на удовлетворение своих потребностей. В результате, по общему правилу сложения разнонаправленных сил, фактическая направленность хозяйственной деятельности управляющего отклоняется от интересов (цели) собственника к интересам (цели) управляющего тем больше, чем меньше участия собственник принимает в управлении объектами своей собственности, т.е. чем больше титул собственности отделяется от ее функции.

«Распыление» собственности между фактическим владельцем посредством управления производственным процессом и номинальным, правовым, посредством использования юридических норм, может продолжаться довольно долго. Но когда это начинает отрицательно сказываться на эффективности экономики и возникает общественная потребность в упразднении одного из них, участь номинального собственника оказывается предрешенной. Это объясняется тем, что упразднение управляющего, фактически организующего производственный процесс, возможно только вместе с ликвидацией самого производства, что противоречит интересам общества и обусловливает поддержку им претендента на звание собственника в борьбе против обладателя права собственности.

Таким противоречием в настоящее время стала характеризоваться крупная корпоративная собственность. Не случайно у обывателей сложилось представление, что управляющие корпорациями есть предприниматели, бизнесмены, капиталисты, олигархи и т.д. Как уже говорилось, ненаучному мышлению свойственно реагировать на видимость, а не сущность явления. Но в практической жизни оно оказывается достаточным, а если учесть особенности политической жизни общества, то и выгодным. Полезно ли, например, знать, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, вопреки очевидному, если ты живешь во времена инквизиции? Выгодно ли знать, что нехорошо брать и давать взятки, если ты живешь в условиях массовой коррупции?

То, что управляющие корпораций не являются их собственниками - это истина, но только политическая и юридическая, что доказывает судьба Ходорковского и некоторых других менее известных фигур. Но то, что сам Ходорковский и все другие корпоративные управляющие, пока они остаются при своей должности, экономически, т.е. фактически, распоряжаются корпорациями как своей

Общество

Terra Humana

собственностью - это тоже очевидная истина. Настолько очевидная, что самим управляющим часто кажется, что если еще немного постараться, то они могут стать полноправными собственниками корпораций.

Такой вероятности есть уже и теоретическое обоснование. Так, С.Л. Афанасьев, осуществивший оригинальное исследование основных тенденций современного общества, которое он называет технократическим, пришел к выводу, что оно «в ближайшем будущем сохранится как частноэксплуататорское». Обосновывает он свой вывод тем, что «сложность производительных сил будет и в дальнейшем делать, как правило, неэффективным управление большей их частью государством (из одного центра), требовать множества верховных управляющих крупными, средними и тем более небольшими их комплексами - частных собственников предприятий» [1, с. 342] и даже «в отдаленном - значительно более сложном, многоцелевом и интегрированном в единое целое обществе в большей мере, чем в современном, будет доминировать частная собственность на средства производства» [1, с. 454].

Как бы ни относиться к такому прогнозу, объективная истина заключается в том, что собственник, который не хочет лишиться объектов своей собственности, должен уметь управлять их использованием. Но процесс управления многосложен, и в большом хозяйстве, особенно таком, как государственное, не обойтись без целой армии управляющих во главе с высшим из них. В этом случае возникает вопрос, какое место в системе управления объектами собственности должен занимать сам собственник, каковы его управленческие функции.

Исторический опыт показывает, что неотъемлемая работа собственника заключается в управлении высшими управляющими. Она складывается из следующих функций:

1) наем и увольнение высших управляющих;

2) постановка перед высшими управляющими конечных целей их работы, выраженных в конкретных количественно определенных показателях (в современной экономике на уровне предприятий это, как правило, показатели объема прибыли, продаж и рентабельности);

3) стимулирование высших управляющих к достижению поставленных целей;

4) контроль результатов деятельности высших управляющих.

Если позволяют возможности, собственнику следует брать на себя выполнение и некоторых других управленческих функций, но этот минимум обязанностей он не может передать никому без риска подвергнуться участи короля Лира.

В тех случаях, когда собственником является большой коллектив или целая нация, содержание управленческих функций собственника не меняется. Но народ не может проявлять свою волю иначе, чем через посредство конкретных лиц, за исключением общих собраний и референдумов. Объективное противоречие заключается в том, что люди, действующие от имени народа, даже при добросовестном отношении к своим обязанностям не могут исключить влияния на принимаемые решения своих личных интересов. Поэтому, чтобы народные избранники, получив большие властные полномочия, не забывали о своей служебной роли и не пытались вознестись над избравшими их хозяевами, общество должно иметь критерии оценки результатов их деятельности и механизм отзыва (увольнения) в случае невыполнения ими поставленных задач и нарушения оговоренных условий.

Создать общественный механизм предотвращения узурпации народными избранниками общей собственности, которой им поручено управлять, чрезвычайно трудно, но все-таки на практике такой механизм постепенно складывается. По крайней мере, точно известно, что для того, чтобы управляющий не оттеснил

собственника, последний должен его контролировать, активно выполняя вышеназванные управленческие функции.

Как уже отмечалось, в истории многократно совершался процесс превращения управляющих экономическими ресурсами в их собственников, и каждый раз это случалось в связи с потерей собственниками контроля над своими управляющими. На этой основе, в частности, даже монархия выросла из недр военной демократии. Цари и короли эпохи раннего средневековья были лицами, избранными народом для исполнения определенных военных и управленческих функций. Во времена Тацита королевская власть у франков и других германских племен занимала весьма скромное место в политической организации общества, «являясь всего лишь служебным органом, возникшим в условиях хронической войны и подчиненным народному собранию». Но четыреста лет спустя, при Хлодвиге и его сыновьях, королевская власть трактовалась и понималась уже «в терминах частного права и хозяйства» [9, с. 290, 291].

Но и короли, став фактическими собственниками некогда общинных земель, для управления ими и прежде всего для исполнения фискально-полицейских функций должны были ставить приказчиков - разного рода графов, майордо-мов, шерифов и прочих слуг, происходящих нередко из зависимого и даже рабского сословия. Эти управляющие, не имея со стороны короля достаточного контроля, в свою очередь стали «приватизировать» королевское имущество, а один из них, майордом Пипин Короткий, даже стал основателем новой королевской династии.

В России процесс превращения царских наместников в собственников земли не получил такого развития, как в Западной Европе - царская власть держала под строгим контролем своих высокопоставленных слуг и сохраняла за собой право лишать их поместий и званий за нерадивость - но все тенденции к этому к 1917 г. были налицо, и если бы революция остановилась на конституционной монархии или буржуазной республике, процесс захвата земли правящим классом произошел бы немедленно.

Система развитых товарно-денежных отношений упрощает процесс превращения управляющих в собственников. В условиях господства частной собственности конкурентная борьба считается не только нормальным, но и нравственным делом. Частная собственность создает свою мораль, согласно которой обмануть доверчивого партнера, присвоив его имущество формально законным способом, - не грех, а доблесть. Чтобы пресечь намерения управляющих узурпировать собственность своих хозяев, надо иметь непротиворечивое законодательство, но главное - действенный контроль за управляющими со стороны собственников.

То, что происходит в нашей стране и бывших странах социалистического лагеря под видом перехода к рыночной экономике, есть, по существу, очередной грандиозный исторический акт, суть которого заключается в попытке превращения целой армии управляющих общественной собственностью, государственных и хозяйственных чиновников, в частных собственников доверенного им имущества. И хотя для полного успеха приватизации общественной собственности у современных слуг народа объективно намного меньше шансов, чем у средневековых королей и майордомов, несомненно, что внутренняя пружина происходящих преобразований собственности заключается именно в этом.

Запредельная коррумпированность, неповоротливость, неэффективность современной российской государственной машины заставляет всерьез задуматься, не лучше ли, в самом деле, изъять из ведения государства управление общественной собственностью и передать ее в частную собственность для большей сохранности.

Общество

Terra Humana

10 Однако такому намерению мешают серьезные объективные причины. Стихий-

ного капитализма эпохи первоначального накопления капитала и промышленной революции с его методами бесчеловечной эксплуатации народ, вкусивший лучшей жизни, попросту не допустит, а «цивилизованный» капитализм западноевропейского типа еще нужно уметь создать, и чтобы когда-нибудь достичь этого «светлого будущего», нужно как раз совершенствовать государственное управление, а не сворачивать его. Надо считаться, как минимум, с тем, что «частный сектор может быть ликвидирован по приказу государства, но он не может быть создан по указанию государства... Роль частной собственности должна возрастать в такой же степени, в какой она может доказать свое превосходство по сравнению с бюрократической государственной собственностью. Частный сектор должен иметь возможность купить отдельные единицы государственного сектора, но в таком темпе, в каком он это способен сделать за счет собственных денег, предоставив в качестве покрытия свою собственность, дополненную кредитом» [2, с. 150].

Не желающая считаться с объективными экономическими законами объединенная государственная и корпоративная бюрократия, которой доверено управлять общественным имуществом, напрасно надеется превратить его в свою частную собственность. Судя по всему, основная масса народа пока еще просто не придает значения ее намерениям. Предъявление претензий не к хозяевам и руководителям предприятий, а к правительству о несвоевременной выплате заработной платы, отключении света и тепла, низкой оплате труда и т. д. указывает на то, что граждане общества и коллективы предприятий по-прежнему относятся к экономическим ресурсам как всеобщим, переданным государству для лучшего управления ими. И если они поймут, что данный государственный аппарат их ожиданиям не отвечает, они просто заменят его тем или иным способом. Тогда все сложные юридические построения, направленные на придание «легитимности» приватизации крупной государственной собственности, могут рухнуть в одночасье, как карточный домик, ибо, что ни говори, «а политика начинается там, где миллионы; не там, где тысячи, а там, где миллионы, там только начинается серьезная политика» [5, с. 16-17].

Список литературы

1. Афанасьев С.Л. Будущее общество. - М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2000. - 567 с.

2. Галл Ж. Покупайте собственность! // Вопросы экономики. - 1990, № 3. - С. 150.

3. Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М.: АСТ; Транзиткнига; СПб.: Тегга Fantastica, 2004. - 602 с.

4. Кулишер И.М. История экономического быта Западной Европы. Т. 1. - М.-Л.: Гос. соц.-экон. изд-во, 1931. - 321 с.

5. Ленин в.И. Полн. собр. соч. - Т. 36.

6. Маркиз де-Кюстин. Николаевская Россия. - М.: Терра, 1990. - 288 с.

7. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е, Т. 20. - М.: Госполи-тиздат, 1961.

8. Маркс К. Капитал. Т. 3. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е, Т. 25, Ч. I.. - М.: Госпо-литиздат, 1961.

9. Петрушевский Д.М. Очерки из истории средневекового общества и государства. - М.: Научное слово, 1917. - 402 с.

10. Тарандо Е.Е. Собственность: динамика социально-экономического содержания // Общество. Среда. Развитие. - 2009, № 1. - С. 3-15.

11. Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. - М.: ХРАНИТЕЛЬ, 2006. - 220 с.

12. Штаерман Е.М. Древний Рим: проблемы экономического развития. - М.: Наука, 1978. - 323 с.

13. Шумпетер Й.А. Капитализм, Социализм и Демократия. - М.: Экономика, 1995. -540 с.