Экологическое значение традиционной культуры адыгов

Международный научно-исследовательский журнал  № 7(38)  Август

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ / SOCIOLOGY Башмаков И.С.

Кандидат политических наук, Кубанский государственный университет ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ АДЫГОВ

Аннотация

В статье дается оценка традиционной культуре адыгских (черкесских) обществ до середины XIX века с точки зрения ее влияния на окружающую среду, а также выясняется значение духовных, хозяйственных и бытовых традиций коренного населения Северо-Западного Кавказа для современного устойчивого развития региона.

Ключевые слова: экологические традиции, традиционная культура адыгов, устойчивое развитие региона.

Bashmakov I. S.1

PhD in Political Science, Kuban State University ECOLOGICAL IMPORTANCE OF CIRCASSIAN TRADITIONAL CULTURE

Abstract

The article estimates the traditional culture of Circassian society until the middle of the XIX century in terms of its ecological influence, as well as reveals the importance of spiritual, economic and household traditions of indigenous Northwest Caucasus population for the contemporary sustainable development of the region.

Keywords: ecological traditions, Circassian traditional culture, sustainable development of the region.

Интенсивное хозяйственное и промышленное освоение территории Северо-Западного Кавказа с конца XIX и в течение всего XX века негативным образом сказалось на состоянии экологии этого региона. Были разрушены и изменены многие естественные экологические системы и ландшафты, бездумно и нерационально расходовались богатые природные ресурсы, в разы увеличилось загрязнение окружающей среды, истреблялась флора и фауна региона. Кроме того, изменились привычки, взгляды, потребности, образ жизни и состав местного населения, были забыты многие местные традиции, среди которых немаловажное место всегда занимала традиция благожелательного отношения к окружающей среде.

Интерес представляет характер взаимоотношений коренного населения Северо-Западного Кавказа, то есть адыгских (черкесских) обществ, до середины XIX века с окружающей средой. Исследования религиозных верований, норм права, хозяйственной деятельности, особенностей быта и систем питания западно-кавказских горцев позволяет сделать вывод о том, что традиционные формы жизнеобеспечения в целом способствовали сохранению окружающей природы, ее рациональному использованию и почитанию. Народы Северо-Западного Кавказа умело адаптировались к экологической среде, стремились к гармонии в отношении с природой, умело использовали ее блага для собственных нужд.

В мифологических представлениях адыгов, которые сохранялись даже в период распространения ислама, природа занимала важнейшее место. Коренные жители Северо-Западного Кавказа считали, что весь окружающий мир и природа одухотворены, у деревьев имеются души, а леса и рощи являются живыми существами. Древние адыги помещали дерево в центр своей картины мира. Представления о священном дереве можно встретить в адыгском эпосе «Нарты» [1, 2]. Кроме того, у народов Северо-Западного Кавказа имелась богиня - покровительница деревьев, а также божество леса и охоты [3]. Особую роль в мифологии горских народов Кавказа занимал культ священных лесов и рощ, а также отдельных деревьев, например старых дубов. Леса и рощи, окружавшие поселения адыгов, вплоть до второй половины XIX века выполняли функцию общественных святилищ и мест поклонений, в них проходили важные собрания и праздники. Они охранялись, нанесение вреда лесу было серьезным преступлением, кара могла настигнуть человека и его потомство. Так, считалось, что отрубленный сук лишает преступника жизни. Срубленное дерево влекло за собой уничтожение всего рода, а истребленная роща - гибель всего племени, которому она принадлежала [4].

Кроме лесов и деревьев, священными считались некоторые животные, земля, озера, реки и горы, другие природные объекты. Среди сакральных животных адыгов можно назвать кабана, оленя, собаку или волка, воспринимавшихся в качестве прародителей и покровителей племени. Паук также выступал в качестве тотемного насекомого адыгов, его исключительно почитали и строго запрещали убивать, на убийство паука налагалось табу [5]. В целом отношение к природе у народов Кавказа было благоговейное. Как отмечают Махотлова М.А., Шауцукова Л.Х., «самое главное качество в системе «человек-природа» в традиционной культуре адыгов можно сформулировать как «сохраняющее сознание», являющееся важнейшим компонентом отношения к миру вообще. Природа в ее контексте - полноправный участник диалога. Главное при этом - уровень не «субъект-объект», а «субъект-субъект», то есть уровень признания «самости» природы...» [6]. Как и духовная жизнь этим принципам строго подчинялась хозяйственная деятельность адыгов и других народов Северо-Западного Кавказа.

Основными занятиями черкесов были земледелие, скотоводство и садоводство. Также занимались они пчеловодством, рыболовством, охотой и различными ремеслами. Народы Северо-Западного Кавказа были искусными земледельцами. Они возделывали различные виды сельскохозяйственных культур и получали хорошие урожаи. При этом использовали орошаемое земледелие, а в горных районах террасирование склонов, соблюдая правила природопользования. Например, причерноморские убыхи, шапсуги и джигеты оберегали от вырубок леса, непосредственно прилегавшие к береговой линии и защищавшие их сады и поля от воздействия губительных туманов и холодных морских ветров, особенно в период цветения фруктовых деревьев [4]. Адыги заботились о том, чтобы сохранить вокруг обрабатываемых полей деревья для их защиты и удержания влаги, оставляли посреди полей самые красивые деревья [6]. В местах выхода источников насаждались целые чащи деревьев для защиты от высыхания в летнее время [7]. Развитое земледелие у горцев Северо-Западного Кавказа сочеталось с сохранением и даже

100

Международный научно-исследовательский журнал  № 7(38)  Август

искусственным насаждением лесов. Они никогда не очищали для посевов большие площади леса. Благодаря соблюдению этих принципов, развитие подсечного земледелия в течение нескольких веков не привело к уничтожению леса. Значительная часть территории занятая шапсугами, натухайцами и абадзехами была покрыта лесом вплоть до середины XIX века [7].

Очень большое значение для черкесов имело садоводство. В лесах путем прививания культурных сортов на диких фруктовых деревьях устраивались своеобразные лесо-сады. Формировались сады и виноградники по течению рек и в приморской полосе. Согласно вере убыхов, только тот, кто посадил не меньше 50 деревьев, мог рассчитывать попасть в рай [4]. Если в семье рождался ребенок, то в его честь сажали дерево в саду [8]. Правила природопользования у адыгов соблюдались и на охоте, запрещалось убивать больше животных, чем это было нужно для пропитания. Используя ресурсы окружающей их природной среды, западнокавказские горцы тем не менее сохраняли естественные ландшафты, флору и фауну, брали не больше, чем им было нужно для собственного выживания.

Быт адыгов также являлся весьма экологичным. Так, в качестве топлива использовались только сушняк, поваленные деревья, высохшие кустарники. В строительстве горцы применяли незначительное количество дерева, больше использовались такие природные материалы как глина, солома, камыш. Дома у адыгов были небольшими, турлучного типа постройками. Для производства предметов домашнего обихода также в основном использовались естественные материалы. Кроме того, скромными были пищевые привычки горцев. Адыги, как и другие кавказские народы, были умеренными и нетребовательными в еде, из мяса употребляли баранину, которая в основном входила в рацион знати. Черкесы руководствовались принципом минимального насыщения, предусматривавшим стоическое терпение и выдержку в преодолении чувства голода. Они считали чревоугодие греховным. Излишнее гурманство осуждалось, а эстетическим идеалом как у мужчин, так и у женщин являлась стройная, подтянутая фигура [9]. Можно предположить, что подобный рацион в совокупности с постоянной физической нагрузкой, чистейшей природной средой и отсутствием вредных химикатов в быту и пище способствовали сохранению здоровья и долголетию адыгов, которое распространено в некоторых сельских и горных районах Кавказа и в настоящее время.

Присоединение территории Северо-Западного Кавказа к Российской империи, последующая индустриализация и модернизация изменили характер отношений человека и природы. Ухудшилось не только состояние окружающей среды, но и здоровье человека, была потеряна естественная и священная связь с природой. Очевидно, что сохранение и возрождение традиций бережного отношения к природе, прослеживающихся в материальной и духовной культуре народов Кавказа, имеет большое значение для улучшения состояния экологии этого уникального этнокультурного и природного региона. Распространение сведений об особенностях быта, хозяйства и миропонимания народов Кавказа через систему образования, научно-популярные издания и СМИ будет способствовать повышению экологической культуры местного населения, увеличению интереса к родной природе и традициям предков. Дальнейшее изучение этнической экологии Кавказского региона может обогатить наши знания в области рационального природопользования, экологии человека и сельского хозяйства. Экологические традиции коренного населения могут стать основой для идеологии устойчивого развития региона и местных сообществ, послужить фундаментом для создания экологических поселений, разработки интересных и перспективных социально-экологических проектов.

Литература

1. Кудаева З.Ж. Символика Центра в мифопоэтических воззрениях адыгов // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. - 2012. - №2. - С. 1.

2. Куек А.С. Священное дерево в мифопоэтических воззрениях адыгов // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. - 2013. - №2(121). - С. 4.

3. Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М. Мелетинский. М.: Сов. энциклопедия, 1991. С. 215, 357.

4. Ворошилов В.И. История убыхов. Майкоп: ОАО «Полиграф-Юг», 2008. С. 129.

5. Бетрозова М.А. К вопросу о ранних формах религиозных верований адыгов (черкесов) // Научные проблемы гуманитарных исследований. - 2010. - Вып. 12. - С. 39.

6. Махотлова М.А., Шауцукова Л.Х. Рукотворный ландшафт в адыгской культурной системе // Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова. - 2010. - № 2. - С. 92.

7. Гарданов В.К. Земледелие у адыгов в XVIII - первой половине XIX века. - С. 76. [Электронный ресурс] URL: http://joumal.iea.ras.ru/archive/ 1960s/1965/Gardanov_1965_4.pdf (дата обращения 15.07.2015).

8. Иванова В.Р. Этнокультурный опыт адыгов как компонент экологического воспитания младших школьников. - С. 4. [Электронный ресурс] URL: http://econf.rae.ru/pdf/2014/04/3333.pdf (дата обращения 16.07.2015).

9. Миртов М.А. Этнокультурные особенности потребления традиционного социума адыгов // Новые технологии. - 2012. - №1. - С. 3.

References

1. Kudaeva Z.Zh. Simvolika Centra v mifopojeticheskih vozzrenijah adygov // Vestnik Adygejskogo gosudarstvennogo universiteta. Serija 2: Filologija i iskusstvovedenie. - 2012. - №2. - S. 1.

2. Kuek A.S. Svjashhennoe derevo v mifopojeticheskih vozzrenijah adygov // Vestnik Adygejskogo gosudarstvennogo universiteta. Serija 2: Filologija i iskusstvovedenie. - 2013. - №2(121). - S. 4.

3. Mifologicheskij slovar' / Gl. red. E.M. Meletinskij. M.: Sov. jenciklopedija, 1991. S. 215, 357.

4. Voroshilov V.I. Istorija ubyhov. Majkop: OAO «Poligraf-Jug», 2008. S. 129.

5. Betrozova M.A. K voprosu o rannih formah religioznyh verovanij adygov (cherkesov) // Nauchnye problemy gumanitarnyh issledovanij. - 2010. - Vyp. 12. - S. 39.

6. Mahotlova M.A., Shaucukova L.H. Rukotvornyj landshaft v adygskoj kul'turnoj sisteme // Vestnik KGU im. N.A. Nekrasova. - 2010. - № 2. - S. 92.

7. Gardanov V.K. Zemledelie u adygov v XVIII - pervoj polovine XIX veka. - S. 76. [Jelektronnyj resurs] URL: http://journal.iea.ras.ru/archive/1960s/1965/ Gardanov_1965_4.pdf (data obrashhenija 15.07.2015).

101

Международный научно-исследовательский журнал  № 7(38)  Август

8. Ivanova V.R. Jetnokul'tumyj opyt adygov kak komponent jekologicheskogo vospitanija mladshih shkol'nikov. - S. 4. [Jelektronnyj resurs] URL: http://econf.rae.ru/pdf/2014/04/3333.pdf (data obrashhenija 16.07.2015).

9. Mirtov M.A. Jetnokul'turnye osobennosti potreblenija tradicionnogo sociuma adygov // Novye tehnologii. - 2012. -№1. - S. 3.

Блохин И.Н.

Доктор политических наук, Санкт-Петербургский государственный университет СОЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ КАК ПРОЕКЦИЯ КОММУНИКАТИВНОГО ДЕЙСТВИЯ И СОЦИАЛЬНОГО СТЕРЕОТИПА

Аннотация

В статье анализируется категория социальной роли в контексте концепций коммуникативного действия и социального стереотипа. Выделяются особенности ролевого поведения в условиях опосредованной социальной коммуникации. Представлены выводы о коммуникативной совместимости и несовместимости.

Ключевые слова: социальная роль, коммуникативное действие, стереотип.

Blokhin I.N.

PhD in Political Science, Saint Petersburg State University SOCIAL ROLE AS PROJECTION OF COMMUNICATIVE ACTION AND SOCIAL STEREOTYPES

Abstract

The article examines the category of social roles in the context of the concepts of communicative action and social stereotypes. Specifics of role behavior in mediated social communication. Presents conclusions about communicative compatibility and incompatibility.

Keywords: social role, communicative action, stereotype.

Социальная роль - это ожидаемое поведение, обусловленное статусом человека. Статусное положение человека можно описать через его социальные характеристики, согласно которым он и выстраивает свое ролевое поведение и, которые, в свою очередь, обуславливают его идентичность. Процессом, в котором выявляются ролевые ожидания, является социальное взаимодействие личности с другими лицами или социальными объектами. Однако следует отметить, что речь идет о социальных ожиданиях, которые предполагают наличие субъекта таких ожиданий, для личности часто равноправного, если не более значимого. В условиях опосредованной коммуникации подобный субъект ожиданий не определен, а степень свободы действующей личности многократно возрастает.

В условиях социальных коммуникаций социальное действие приобретает качество действия коммуникативного, ориентированного на достижение взаимопонимания и соотнесения ролевых ожиданий. С точки зрения Юргена Хабермаса, в структуре коммуникативного действия выделяются: ориентация на взаимопонимание или ориентация на успех; взаимопонимание как механизм координации действий; ситуация действия и ситуация речи; фон жизненного мира, образующий контекст и обеспечивающий ресурсы взаимопонимания; процесс взаимопонимания между миром и жизненным миром; ссылки на мир и притязания на значимость; мировые перспективы, соответствующие установкам «констативных, регулятивных и репрезентативных речевых действий, для того чтобы в аспекте некоего универсального притязания на значимость сосредоточиться либо на вопросах истинности, либо на вопросах справедливости, либо на вопросах вкуса или самовыражения личности» [5, с. 198-205]. Для объяснения проблемы коммуникации как взаимопонимания Хабермас обращается к концепту «жизненного мира» Эдмунда Гуссерля: «.. .люди одного и того же мира живут в весьма размытой культурной общности или же вообще не входят в одну и ту же культурную общность и, сообразно с этим, конституируют различные окружающие миры культуры как конкретные жизненные миры, в которых живут, действуя и претерпевая воздействия, относительно или абсолютно обособленные общности. Каждый человек понимает прежде всего свой конкретный окружающий мир.» [3, с. 170].

Разделение сфер мира и жизненного мира выражается в дифференциации понятий «Действительность» и «Реальность». Окружающий человека мир представлен двумя сферами - действительности и реальности. Действительность образуется как совокупность фактов, сведения о которых являются информацией. Социальные действия также входят в группу фактов и наполняют собой сферу действительности. Сфера реальности представляет собой образ действительности, существующий в сознании отдельного человека или в общественном сознании, которое образуется как результат совокупности коммуникативных действий. Реальность есть продукт ощущений от действительности. Реальное образуется путем фильтрации действительного через призму ценностей, мировоззрения, менталитета.

Центральным объектом понимания в процессах коммуникации выступает человек, который проявляется как в непосредственном, так и опосредованном коммуникативном социальном действиях. Человек в таком действии выступает как текст, «прочитывается» как текст. Тождество текста и человека обусловлено их общей знаковой природой: бытие человека «закрывается» символами - статусом, произведенным социальным действием, письмом и речью, внешней атрибутикой и пластикой. Свойство опосредованности придает коммуникации более широкий спектр возможностей, не только технологических (например, редактирования фотоизображений или акустических характеристик голоса), но и социальных, в том числе, в форме исполнения не связанных со статусом ролей.

Установка на взаимопонимание в коммуникативном действии предполагает дифференциацию акторов коммуникации по степени их совместимости/несовместимости. Коммуникативная совместимость на индивидуальном уровне формируется на основе оценивания («прочтения») человека как субъекта культуры - носителя ценностей, выраженных в его социальных статусах, совершенных действиях, произведенных им текстах. В каждой культуре существует собственная иерархия и процедура идентификации других сообществ. Схематично эта иерархия

102