«Чтобы закрыть Ельцин Центр, нужна малость — отменить федеральный закон»

Исполнительный директор Ельцин Центра Александр Дроздов рассказал «Ъ-Урал» о последствиях инцидента с картиной ученицы Малевича, коммерческой деятельности центра, подготовке к открытию московского филиала и участии семьи Бориса Ельцина в деятельности учреждения.

Александр Дроздов, исполнительный директор Президентского центра Бориса Ельцина

Фото: Марина Молдавская, Коммерсантъ

— После инцидента с охранником, который пририсовал глаза картине ученицы Малевича в арт-галерее Ельцин Центра, будут ли ужесточены меры безопасности?

— Нам в этой истории все стало ясно, как только мы познакомились с видеозаписью. Через считанные минуты после инцидента. Там никаких тайн и быть не могло — при трех кордонах защиты: охраны, сигнализации, множества видеокамер и защитных стекол, которые были установлены на большей части работ. В роли нарушителя выступил сотрудник частного охранного предприятия, с которым мы имеем договор на обслуживание Ельцин Центра. Он находился в этой части зала один, кстати, дежурил в тот день в галерее впервые, как мне сказали его коллеги.

После "перформанса" он ушел со смены, сославшись на нездоровье. Ну, а потом появилась экскурсия, и подростки обратили внимание на картину.

Этот печальный опыт ставит перед нами главный вопрос — качество и тщательность отбора людей, которые приходят на территорию Ельцин Центра для охраны и поддержания порядка. Мы оплачиваем услуги охранной организации, она обязана нести ответственность за своих людей. Но невозможно было предположить, что на такое способен взрослый, казалось бы, разумный человек с большим жизненным опытом.

— Почему Ельцин Центр сначала скрыл информацию об этом инциденте (заявление в полицию было подано через две недели после случившегося)?

— Во-первых, и нас, и руководство охранной организации здорово беспокоило состояние их сотрудника: он изолировался, не выходил на связь. Затем началось внутреннее расследование, которое проводил сам ЧОП. Работник, между прочим, на тот момент был отстранен от должности, а не уволен. Потом, когда по просьбе страховой компании мы подали заявление в полицию, материалы оказались в руках правоохранительных органов, которые сейчас и занимаются этим делом.

Все наши обязательства по договорам с партнерами в проекте выставки были исполнены сразу, как только об этом инциденте мне стало известно. Я тут же связался с руководством Третьяковской галереи, директор арт-галереи проинформировал страховое агентство. Картина была снята с экспозиции, перенесена в хранилище, где ее через день осмотрел специально прибывший в Екатеринбург реставратор. Она оценила ущерб, после чего картина специализированной транспортной компанией отбыла в Москву.

Сейчас реставрационные работы завершены, страховой случай закрыт, деньги выплачены. Ущерб составил 250 тыс. руб. Хотя, как говорили специалисты, следы шариковой ручки на холсте могут нанести ущерб значительно больший, чем разбрызгивание краски по поверхности. Но не так сильно был поврежден лаковый слой — к счастью, дилетант работал.

Это серьезные репутационные риски. У нас на днях завершила работу комиссия Министерства культуры РФ, которая высказала ряд справедливых замечаний и полезных предложений по учету и хранению музейных ценностей. Однако, что касается арт-галереи с точки зрения организации и средств охраны, было сделано все необходимое. Но, как видите, сработал человеческий фактор.

— Отношение в обществе к фигуре Бориса Ельцина очень неоднозначное. Как часто Ельцин Центр сталкивается с негативом?

— Ельцин Центр — это территория, которая работает для города. Конечно, были сомнения, когда мы начинали. Мы чувствовали здесь настороженное отношение к себе как к организации. Хотя у Екатеринбурга родственное восприятие Бориса Николаевича. Он здесь многое сделал, когда возглавлял свердловский обком КПСС (в 1976-1985 годы, — «Ъ-Урал»).

Ельцин Центр — это культурная институция. Если кому-то это поперек горла — вы можете не ходить. Если интересно, зайди, может что-то еще покажется интересным.

Я не один раз слышал от родителей: «Спасибо за то, что появилась такое место, куда можно надолго прийти с ребенком». Я понимаю, что это не единственное такое место в городе, но и не последнее. Мы оказались именно в этом месте, потому что наш учредитель — администрация президента РФ — счел возможность сделать такой вклад в наш уставный капитал. Пришлось потом еще работать с этим зданием, привлекать средства со стороны, потому что средств федерального бюджета было недостаточно. Получилось интересно, красиво и полезно.

Фото: Марина Молдавская, Коммерсантъ

Когда мы открылись, в книгах отзывов какое-то время мелькали какие-то истерические реакции. Мы не комплексуем по поводу того, что кто-то не воспринимает Ельцина. Это разговор о политической истории, преемственности государственной деятельности в российской истории. Никак эта преемственность не складывается. Факел от поколения к поколению не передается. Наверняка у вас есть знакомый, который жил в СССР полтора дня, и ему не нравится Ельцин. А с какого перепуга?

Меня умиляют люди, которые и ни дня не прожили в СССР, и любят его. А вот пришел Ельцин и все у них отобрал. Можно и так смотреть на мир. Я не против.

Но лучше бы читать историю, воспитывать в себе ощущение исторической памяти. Нельзя отсекать 90-е от последующих периодов. Весь нынешний экономический, правовой, морально-психологический актив закладывался в 90-е годы. Есть правила большой истории. Например, из нее не вымараешь Ленина с великой Октябрьской революцией. Другое дело, как мы ее поняли, как объясняем. Мне кажется, что в XX веке Россия пережила четыре революции — в 1905 году, в феврале и октябре 1917 года. А Ельцин это попытка четвертой, демократической, но незавершенной революции.

— Когда раздается критика того, как подается информация о 90-х в музее Бориса Ельцина, вы к ней прислушиваетесь?

— Любая оценка субъективна. Вот нас ругают за однобокость подачи информации. В чем однобокость? Если на рубеже 80- 90-х годов доминирует сначала Горбачев, потом Ельцин. Так и было.

Однобокость в том, что мы не принимаем версию о заговоре загнивающего запада против великой страны? Или эту ерунду о том, что ЦРУ развалило тысячелетнюю Россию? Это же ерунда!

Достаточно обратиться к источникам. Знаменитая речь Джорджа Буша-старшего в Киеве, в Верховной Раде, в конце 1991 года, когда его освистали. Там половина была коммунисты, а он говорил, что надо держаться вместе с Горбачевым за Союзный договор. А Украина тогда уже сама все про себя решила.

Я сам в это время работал Белом Доме, видел, как в августе 1991 года по коридорам Белого Дома бегали обезумевшие сотрудники американской дипмиссии. Они ничего не понимали. И точно не могли предположить, что произойдет распад Советского Союза.

Ельцин — стихийный, природный что ли, демократ.

По-моему, это такое уверенное благородное чувство равенства со всеми. И еще у него было чутье, потрясающая интуиция и способность понять окружающую жизнь. Он пророс из земли, начинал с мастеровых, имел понимание того, что происходит вокруг. Я когда узнал, что в 80-е годы он в Свердловске проводил прямой разговор с залом во дворце молодежи с телетрансляцией, отвечал на записки, то не поверил сначала. У него был опыт работы со стройкой, опыт работы с людьми. Стройка — живое дело, строители — ребята крепкие, можно и по шее огрести, если заискивать. Он умел быть лидером. Не было ничего наигранного в его выходе из КПСС.

Фото: Марина Молдавская, Коммерсантъ

— В последнее время мы наблюдаем, как ужесточается государственная политика: многие СМИ и журналисты попали в реестр иноагентов. Признана иноагентом и сейчас находится в процессе ликвидации правозащитная организация «Мемориал». Как это влияет на деятельность Ельцин Центра, который достаточно тесно связан со многими из них?

— Для того чтобы закрыть Ельцин Центр, нужна малость — отменить федеральный закон №68 от 13 мая 2008 года «О центрах исторического наследия президентов РФ, завершающих свои полномочия». Мы возникли не сами по себе и не ради себя. Этот закон явил белому свету институцию, задачи которой — сохранение исторической памяти, преемственности института президентской власти. Это служение в качестве летописцев одного из важнейших периодов в жизни страны, в качестве инструмента гражданского общества, как и записано в ФЗ-68. Вот так мы свою функцию реализуем, чувствуем дух закона. Вы не видите нас в актуальной политике. Мы предоставляем только площадку, но стараемся стоять вне партийных схваток, так как у нас есть своя задача.

Фото: Марина Молдавская, Коммерсантъ

Что касается атмосферы, то нас она не может не тревожить. «Мемориал» — наш партнер по традиционной конференции, посвященной истории сталинизма, которую мы ведем вместе с Госархивом РФ, Российским государственным архивом социально-политической истории, Государственным музеем истории ГУЛАГа, издательством РОСПЭН. Хорошо работали с Анной Пастуховой (глава екатеринбургского «Мемориала», скончалась в 2021 году от коронавируса, — «Ъ-Урал»).

Я не вижу оснований для того, чтобы терять «Мемориал», как один из инструментов гражданского общества. Эта организация предметно занималась тем, что для кого-то является чем-то абстрактным — исторической памятью, ее воспитанием. Тем более дико предъявлять претензии «Мемориалу», что он якобы оправдывает нацистских преступников. Это оскорбительно.

— Расскажите, как сейчас осуществляется финансирование Ельцин Центра?

— Сегодня наш бюджет чуть более 600 млн руб. Все отчеты, баланс можно посмотреть на нашем сайте. Из федерального бюджета поступает примерно половина. Остальное внебюджетные средства, которые поступают в виде пожертвований. Их становится все меньше и меньше. Мы всегда жили в дефиците.

Мы немного зарабатываем на аренде коммерческих помещений, которые находятся в управлении одной из наших дочерних организаций. Плюс на продаже услуг (билеты, музей, киноконцертный зал, платные лекции). Из общего бюджета это 1/6 часть.

Бюджетные же средства идут в основном на содержание здания: свет, тепло, охрана, клининг, ремонт, замена оборудования.

Когда мы начинали, весь штат Ельцин Центра мыслился в пределах 50 человек. Нам утвердили 54 человека на музей, архив, библиотеку. Жизнь принесла другой итог. Сейчас у нас создано почти 150 рабочих мест в Екатеринбурге и 30 в Москве.

— Насколько востребованы коммерческие площади?

— Почти полностью заполнены арендаторами. Это происходило медленно. Екатеринбург — благополучный город, здесь много торговых и офисных площадей, в том числе класса А. Многих смущало, что в Ельцин Центре странный симбиоз музея, кинозала, концертов в атриуме, магазинов. В 2019 году мы стали наращивать привлекательность. Своих арендаторов мы ценим. Все передряги с пандемией мы давали им отсрочки, временные каникулы, снижали арендную плату. Мы никого не потеряли.

Фото: Марина Молдавская, Коммерсантъ

— Когда будет открыт московский филиал Ельцин Центра?

— В конце этого года. Мы выпали из графика более чем на три года. Я могу только сочувствовать строителям, которые взялись за второй этап строительства. Филиал размещен в Доме Бобринских — объекте культурного наследия, который находится в федеральном реестре. Это центр Москвы, заметная территория. Это памятник всего — истории, культуры, архитектуры, литературы.

Когда мы вышли на последний этап — реконструкцию, реставрацию и приспособление — оказалось, что в проект нужно вносить коррективы. Объект оказался сложнее. Подключились ресурсы управления делами президента РФ. Сегодня мы движемся к завершению.

Практически вся площадь главного дома с флигелями это предмет строгих охранных обязательств. В этих интерьерах мы практически не можем себе ничего позволить из того, что делаем в Ельцин Центре в Екатеринбурге.

— Каким будет внутреннее наполнение филиала в Москве?

— На третьем этаже должна разместиться московская администрация Ельцин Центра. Второй этаж — мемориальный. Но там можно попробовать задействовать зал площадью около 200 кв. м., проводить небольшие конференции, камерные концерты. В западном флигеле на первом этаже будет размещен книжный магазин «Пиотровский». На втором этаже откроется пространство для сменных выставок, которые не будут требовать специальных условий экспонирования (фотовыставки, выставки детских рисунков).

Обязательно представим историю дома и его обитателей — экспозиция о Бобринских будет оборудована на первом этаже. У графов Бобринских есть прямые потомки, с которыми мы сотрудничаем.

— Члены семьи Бориса Ельцина участвуют в управлении Ельцин Центром?

— Учредитель Ельцин Центра — администрация президента РФ. Глава администрации президента Антон Вайно возглавляет совет попечителей. В совет попечителей входит Наина Иосифовна Ельцина, Татьяна Борисовна Юмашева. Валентин Борисович Юмашев — член правления Центра.

Наина Иосифовна интересуется всем, что происходит в Ельцин Центре. Несколько раз она приезжала и открывала большие мероприятия. Татьяна Юмашева постоянно подает какие-то идеи, например, идею с огромной песочницей или с ледовой горкой.

Валентин Юмашев больше погружен в то, что связано с контентом: история, музей Бориса Ельцина, образовательные программы, экскурсионные планы. Например, он вместе с ребятами из музея разбирал книгу Михаила Зыгаря «Вся кремлевская рать», отсматривал документальные материалы.

Мы, кстати, готовим к выпуску многосерийный документальный фильм, посвященный 90-м.

Юмашевы часто организовывают приглашения в Екатеринбург выдающихся общественных деятелей, деятелей культуры, политиков. Так, приехали в Екатеринбург Александр Сокуров, Андрей Звягинцев, Андрей Смирнов, Земфира и многие другие. Так работают искренне увлеченные люди.