Доступная преступность

Генпрокуратура раскрыла карты: на новом интернет-портале впервые выложены данные по преступникам и преступлениям, совершенным в стране. Более того, целый ряд прокурорских инициатив должны помочь в борьбе за честную криминальную статистику. Получится?

Все последнее время российские правоохранительные органы рапортовали, что количество преступлений у нас снижается: к примеру, в 2000 году их зарегистрировали около 3,3 млн, а в 2012-м — 2,3 млн. Однако эксперты столь же упорно ставили эти данные под сомнение — мол, число преступлений только возрастает, и вообще отечественной криминальной статистике доверять нельзя. Так, свои подсчеты ведут врачи, отмечающие, что большинство людей, погибших в России от травм, были убиты. Оптимизму официальных данных противоречит число найденных, но неопознанных трупов и другая косвенная информация. Проблему признают и сами правоохранители. По словам замгенпрокурора России Ивана Сыдорука, только в прошлом году прокурорские работники зафиксировали 136 тысяч нарушений в работе с сообщениями о преступлениях, а 83 тысячи отказов в возбуждении уголовных дел отменены.

И вот с нынешнего года Генпрокуратура запустила пилотный проект в нескольких регионах, цель которого — навести порядок со статистикой. В рамках этого проекта преступления будут учитывать по новой технологии (речь, в частности, о введении автоматизированной системы учета), а в будущем обещают даже присылать СМС-уведомления — из них пострадавшие, к примеру, смогут узнавать, как идет то или иное расследование. На специально созданном Генпрокуратурой портале crimestat.ru уже опубликована та статистика, что имеется на сегодняшний день. Эксперты, опрошенные "Огоньком", единодушны: инициатива хорошая, чем больше данных будет доступно, тем лучше для всех — и для самих правоохранителей, и для общественности.

Однако пока что цифры, выложенные на сайте, вызывают больше вопросов, чем дают ответов. К примеру, меньше всего преступлений на 100 тысяч жителей зафиксировано на Кавказе (внизу списка расположились Чечня, Ингушетия и Дагестан) — вряд ли эти данные из не самых спокойных регионов России полностью отражают реальную ситуацию. Да и число зафиксированных преступлений как снижалось, так и продолжает снижаться — скоро, если судить по опубликованной статистике, преступность в стране исчезнет как явление. Целый ряд цифр также ничего не скажут неподготовленному человеку: к примеру, Москва в абсолютных числах получилась самым криминогенным регионом страны — в прошлом году там было зафиксировано 180 240 преступлений. Однако, если разобраться, получается, что дело просто в численности населения, а не в обстановке или плохой работе правоохранителей: где людей больше, там больше и правонарушений.

Впрочем, эксперты призывают пока повременить с выводами и дать проекту набрать силу — вопросов, на которые придется отвечать в ходе реформы, множество. На характерный пример указывают в Институте проблем правоприменения: изначально в полиции фиксируется число преступлений, или эпизодов, именно этот показатель и фигурирует в статистике. Однако затем в статистических данных появляются уже не эпизоды, а лица, совершившие преступления, по одному эпизоду их может быть несколько. Как соотнести эти данные? Специалисты лишь разводят руками.

"Портал только заработал, и пока информации недостаточно, но уже понятно, что его нужно существенно дорабатывать",— говорит эксперт в области открытых данных и электронного правительства Иван Бегтин. По его словам, различные ведомства сегодня открываются по-разному, есть те, что легко публикуют данные, это, к примеру, Федеральное казначейство, уже много лет предоставляющее информацию по госзакупкам, ФНС, Центробанк. А вот силовые ведомства, напротив, особой прозрачностью не отличаются. Как отмечает Бегтин, Генпрокуратура вообще не подпадает ни под один из законов об открытии данных, поэтому и предоставлять она будет лишь то, что сама захочет. Есть претензии и к Росстату — статистики у этого учреждения много, но работать с ней подчас очень трудно.

По словам эксперта, в отечественной чиновнической среде нет культуры открытости. Кроме того, зачастую чиновники просто скрывают некомпетентную работу, боятся, что их промахи сразу станут видны. Бывают и коррупционные мотивы — кто-то может просто "торговать" закрытыми данными. Поэтому особенно важно, отмечают специалисты, чтобы о необходимости открываться говорили на самом высоком уровне. Прозрачные данные были частью предвыборной программы Дэвида Кэмерона в Великобритании, об открытости правительства говорил во время президентской кампании Барак Обама... В России, правда, свои традиции: как отмечает экс-депутат, эксперт в правоохранительной области Александр Гуров, реальность у нас расходилась со статистикой еще в советские времена — тогда, к примеру, не учитывалось до 80 процентов изнасилований. Сможем ли мы избавиться от подобной наследственности, станет понятно уже совсем скоро, когда эксперимент Генпрокуратуры развернется в полную силу.