Россия в современных китайских имагологических исследованиях (1990-2010)

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 13. ВОСТОКОВЕДЕНИЕ. 2012. № 1

Н.В. Тен

РОССИЯ В СОВРЕМЕННЫХ КИТАЙСКИХ ИМАГОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

Имагология как научная дисциплина, призванная изучать образы стран и народов, за последние 20 лет в КНР стала одним из активно развивающихся направлений гуманитарных исследований. Данная статья представляет собой обзор современных китайских имагологических работ, посвященных образу России. Автор анализирует статьи, рассматривающие международный имидж РФ и восприятие нашей страны в Китае.

Ключевые слова: образ России, Китай, имагология.

During the past twenty years, imagology as a study of national images has become one of the fastest growing academic fields in the PRC. This paper presents a review of contemporary Chinese publications regarding the image of Russia. The author analyzes the articles on international image of Russian Federation as well as Chinese perceptions of our country.

Key words: image of Russia, China, imagology.

Изучение образов различных стран и народов, или имагология, — популярное в последние десятилетия направление научных исследований, лежащее на стыке культурологии, социологии, психологии и страноведческих дисциплин1. В КНР интерес к нему появился сравнительно недавно. Так, анализ имеющихся данных о публикациях подобного рода показывает, что имагологические работы, опубликованные до 2000 г., очевидно, составляют не более 3% всех публикаций по данной проблематике, вышедших в Китае на настоящий момент2.

1 См., например: Imagology / Ed. by M. Beller and J. Leerssen. N.Y., 2007; Молодя-ков В.Э. Образ Японии в Европе и России второй половины XIX — начала XX века. М., 1996; Образ России. Россия и русские в восприятии Запада и Востока. СПб., 1998; Быков О.Н. Образ России как субъекта формирования современного мироустройства. К методологии исследования. М., 2007; Лукин А.В. Медведь наблюдает за драконом. Образ Китая в России в XVII-XXI веках. М., 2007; ТихвинскийЛ.С. Восприятие в Китае образа России. М., 2008; Коргун В.Г. Россия и Афганистан. Исторические пути формирования образа России в Афганистане. М., 2009; Загородникова Т.Н., Кашин В.П., Шаумян Т.Л. Образ России в общественном сознании Индии: прошлое и настоящее. М., 2011; и др.

2 Из 3546 работ с ключевым словом «образ страны» (ШШЖ-Ш) только 83 были написаны до 2000 г. Подсчеты проведены по наиболее полной на сегодняшний день китайской электронной базе научных публикаций China National Knowledge Infrastructure (www.cnki.net), к 2011 г. включающей более 11 млн статей. Стоит отметить, что в Китае изучается также образ России, существовавший в прошлом. См.: Го Вэньшэнь. Циндай чжунгожэнь дэ Эго гуань. Цзилинь, 2010 и Линь Цзинхуа. Уду Элосы. Пекин, 2005.

69

Из публикаций, появившихся в последние 20 лет, изучению образа России были посвящены более 303. Данная статья рассматривает наиболее значимые из этих работ.

Одним из первых обращений к образу нашей страны можно назвать статью «Западные корреспонденты о российской преступности» 1995 г. В обзоре западных публикаций о преступности в России автор статьи Сы Хань делает важное замечание относительно метаморфоз образа нашей страны в западной прессе в период с распада Советского Союза до 1995 г. По его мнению, сначала это была «Россия в состоянии гражданской войны, с Ельциным на танке, затем страна, где инфляция достигла астрономических значений и народу не на что было опереться, потом Россия, скатывающаяся в фашизм, и ... Россия в руках организованной преступности» 4.

Затем длительное время работ, посвященных этой проблеме, не было. В первом десятилетии нынешнего века, особенно после проведения годов России и Китая в КНР и РФ, количество публикаций об образе нашей страны резко увеличивается. Так, в августе-октябре 2007 г. более чем в 20 городах и провинциях КНР был проведен общенациональный опрос общественного мнения, посвященный отношению граждан КНР к России. В 2008 г. его результаты были опубликованы сотрудниками Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Пань Дэли и У Вэем5. Данные о составе респондентов (всего 2293 человека)6 позволяют заключить, что такой опрос охватил наиболее образованную часть китайского населения, среди которой подавляющее большинство составляет молодежь до 30 лет (почти 55%) и люди среднего возраста (от 30 до 40 лет, примерно 25%). Следовательно, это была наиболее информированная, наиболее политически активная часть китайского социума, которая будет задавать тон общественного мнения Китая в последующие 20 лет.

Приведем заслуживающие особого внимания результаты исследования. Так, ответы на первый вопрос «2006 год является Годом России в Китае, 2007 год является Годом Китая в России, воспринимаете ли Вы Россию как близкую себе страну (букв. «испытываете ли Вы

3 В базе данных СЫК1 при поиске по ключевому слову «образ страны» и названию страны результаты для России составляют 35 статей, для США — 40, для Японии — 27 и для Германии — 13. Дальнейший поиск по сходным ключевым словам увеличивает эти результаты незначительно.

4 Сы Хань. Сифан цзичжэ кань Элосы дэ фаньцзуй (Западные корреспонденты о российской преступности) // Болань цюньшу. 1995. 15 дек. Статья размещена в колонке, которую вел профессор Лань Иннянь, переводчик русской литературы. Во время его отъезда в США редакция приглашала других авторов для ведения колонки.

5 Пань Дэли, У Вэй. Чжун Э лян го лянхао гуаньси дэ иньчжэн — «чжунгожэнь яньчжун дэ Элосы» шэхуэй юйлунь дяоча (Свидетельство хороших отношений между Китаем и Россией — опрос общественного мнения «Россия глазами китайцев») // Элосы чжунъя дунъоу яньцзю. 2008. № 5. С. 79-85.

6 Там же. С. 80.

70

чувство близости (ШЙШ) по отношению к России как к стране»)?» распределились следующим образом: 6,24% ответили «Россия мне очень близка»; 36,47% — «Россия мне близка»; 46,9% — «Россия мне не ближе любой другой страны»; 1,75% отрицают наличие чувства близости; 4,54% оставили вопрос без ответа. Таким образом, «чувство близости» и «чувство равноудаленности» от России разделяют примерно равные доли респондентов, что, очевидно, необходимо учитывать в нашей внешней политике.

Отвечая на вопрос о причинах своего доброго отношения к России, 18,89% выбрали ответ «Советский Союз оказывал поддержку и помощь революции и строительству в нашей стране», 17,84% — ответ «Россия — первое социалистическое государство» и 9,64% — ответ «Россия — родина Ленина». Для почти 19% важно, что Россия «является стратегическим партнером Китая», для 17,71% — это «самый большой сосед Китая», а для 7,64% — она представляет собой «огромный коммерческий рынок». Таким образом, историческая память о добрых отношениях и помощи СССР Китаю ставятся среди причин хорошего отношения к нашей стране на первое место (почти 45%), а современное состояние двусторонних отношений занимает второе. Экономический фактор в качестве такой причины называют при этом только 7,64% респондентов, что и понятно, учитывая относительно небольшую долю Российской Федерации в экспорте и импорте КНР.

Среди причин отсутствия «чувства близости» к России большую часть также составляют исторические события: «... в прошлом между Китаем и СССР были конфликты» — 20,86%, «царская Россия вторгалась в Китай» — 16,4% (всего более 37%). Современная Россия негативно воспринимается почти каждым четвертым респондентом по следующим причинам: «Россия — потенциальная угроза для Китая» — 9,51%; «с Россией невозможно вести бизнес» (так как не соблюдаются правила, ШШШШЩШ) — 6,5%; «русские презирают китайцев» — 6,02%; «русские работают неэффективно» — 1,79%. Таким образом, негативное отношение к нашей стране высказывает довольно значительная часть общественно активных граждан КНР: почти 24% опрошенных. Правда, причины этого негативизма весьма разнородны (включая объективно не существующие, конъюнктурные и этнические стереотипные), что позволяет надеяться на возможность их постепенного изменения и исчезновения.

В целом, пишут исследователи, несмотря на то, что память о негативных событиях истории еще достаточно свежа, китайцы все же придают большее значение настоящему и будущему. Для подтверждения этого положения авторы приводят соответствующие высказывания респондентов. Общая идея этих высказываний состоит в том, что сотрудничество с Россией имеет больше плюсов, чем минусов, к тому же оно способствует сдерживанию односторонней американской

71

политики. На нынешнем этапе все это позволяет китайцам не обращать внимания на негативные аспекты двусторонних отношений, в числе которых называется существующая в России «ксенофобия, в частности, усиливающиеся антикитайские настроения»7.

Отвечая на вопрос «Что или кто для Вас является образом России?» (Ш^^ШШ^ШШШ^^^?), наибольшее количество «голосов» анкетируемые отдали за В.В. Путина (18,45%), оставив второе место «Ленину и Сталину» (17,84%). Это можно считать свидетельством того, что для китайцев Россия и СССР — примерно одно и то же. Среди других ассоциаций, связанных у современных китайцев с Россией, при ответе на этот вопрос были указаны «Красная площадь» (14,67%), «земля, покрытая снегом» (12,31%), «балет» (11,34%), «война против фашизма» (10,47%), «кремлевские звезды» (9,37%), «белый медведь» (3,98%), 1,57% опрошенных выбрали «иное». Эти данные говорят о том, что образ нашей страны у образованной китайской молодежи связан с политическими и идеологическими факторами в гораздо большей степени, чем с природно-климатическими.

В связи с тем, что крайне напряженные двусторонние отношения в 1960-1970-е гг. до сих пор могут вызывать у китайцев негативные ожидания, авторами был предусмотрен вопрос: «Беспокоит ли Вас, что Россия может стать угрожающей Китаю сверхдержавой?» Вариант «не слишком беспокоит» выбрали 42,32% респондентов, «относительно беспокоит» — 25,22%, «беспокоит» — 8,94%, «не беспокоит» — 18,11%, «затрудняюсь ответить» — 5,41%. Анализируя причины, вызвавшие такие ответы, авторы опроса приводят вполне логичное объяснение: само слово «сверхдержава» ассоциируется у опрошенных в первую очередь с напряженными отношениями между СССР и КНР во второй половине XX в.

Чтобы оценить уровень знаний о России, был предусмотрен список из десяти известных личностей российской истории и современности. Выяснилось, что «лучше всего» в Китае знают Ленина (28,44%), Сталина (19,23%) и М. Горького (16,43%). Далее в порядке убывания следуют Л.Н. Толстой, Н.С. Хрущев, Петр I, теннисистка Мария Шарапова, Екатерина II, Л.Д. Троцкий, Л.И. Брежнев. Как признают сами авторы опроса, этот список страдает односторонностью.

Опрос также показал, что информацию о нашей стране китайцы получают из телепередач (38,22%), газет и журналов (25,07%), Интернета (18,23%), учебников (11,24%), из рассказов родственников и друзей (4,03%). Ответ «не получаю никакой информации» (о России) выбрали всего 0,95%.

Материалы опроса также содержат сведения об оценке китайцами состояния российско-китайских отношений и перспектив их развития, сравнение экономик двух стран, взгляды китайцев на распад СССР и др.

7 Там же. С. 81.

72

В рассматриваемый период в Китае также велись исследования по изучению России в китайских СМИ. Так, в статье «Образ России в китайских средствах массовой информации (на примере анализа содержания газеты "Чжунго циннянь бао")» представлены результаты сравнительного анализа публикаций в данной газете в 2005 г. и во время проведения «Года России в Китае» в 2006 г. Авторы статьи, профессор Института телевидения и печати Университета связи (Пекин) и аспиранты того же университета приходят к выводу, что на страницах «Чжунго циннянь бао»8 Россия представлена как государство, играющее важную роль в международных отношениях, крупная энергетическая держава и страна с богатой культурой. Подавляющее большинство негативных сообщений в этой газете было связано с освещением проблемных сторон жизни российского общества: преступлений, катастроф, низкого уровня общественного порядка. «Год России в Китае» оказал определенное влияние на характер и количество публикаций о нашей стране: в 2006 г. увеличилась доля материалов о культуре, а доля сообщений, имеющих положительную направленность, выросла с 6,9% до 18,4%9. Однако по количеству посвященных ей публикаций Россия по-прежнему сильно уступает США и Японии (в 2005-2006 гг. о США было опубликовано 6190 статей, о Японии — 3225, о России — 1123) и незначительно, но также отстает от Англии (1934) и Франции (1391)10. По-видимому, указанные цифры отражают реальную значимость сегодняшней России во внешних связях КНР с другими державами мира.

Среди имагологических работ последних лет следует также упомянуть статьи магистра истории, сотрудника Института истории Академии общественных наук пров. Хэйлунцзян Ли Суйаня. Ему принадлежит ряд публикаций в прессе и научных журналах на китайском и русском языках11. Верно подмечая «демонизацию» Китая в некоторых российских СМИ, в одной из работ Ли Суйань пишет, что «.. .у китайцев есть основания испытывать обиду и недовольство...

8 Печатный орган китайского комсомола.

9 КэХуйсинь, Чжэн Чуньли, У Янь. Чжунго мэйти чжун дэ Элосы гоцзя синсян — и дуй «Чжунго циннянь бао» дэ нэйжун фэньси вэй ли (Образ России в китайских средствах массовой информации (на примере анализа содержания газеты «Чжунго цинняньбао») // Сяньдай чуаньбо. 2007. № 5. С. 31-34.

10 Там же. С. 32.

11 См. также: Ли Суйань. Элосыжэнь синьму чжун дэ чжунгожэнь (Китайцы глазами русских) // Сянган шанбао. 2003., 25 мая ; «Чжунго вэйсе лунь» цзай Элосы («Китайская угроза» в России) // Сянган шанбао. 2003. 22 июня; Россия глазами китайцев // Дальневосточный ученый. 2006. № 12. 12 июля; Чжунго хэ Элосы: гоцзя синсян чжи бицзяо (Китай и Россия: сравнение образов) // Сиболия яньцзю. 2007. № 4. С. 53-55; Бань гэ шицзи илай Элосы синсян цзай Чжунго дэ бяньхуа (Изменение образа России в Китае за последние полвека) // Вестник Хунаньского политехнического университета (серия «Общественные науки»). 2008. № 5. С. 49-53; Образ В.В. Путина в глазах китайцев // Ойкумена. 2009. № 3. С. 126-131.

73

однако они. проявляют удивительное великодушие и снисходительность. Китайские СМИ. всегда публикуют позитивные сообщения о России»12. В данном случае автор необоснованно ставит знак равенства между представлениями китайцев о нашей стране и информационным освещением жизни в России и российской внешней политики в китайских СМИ, а также между российскими и китайскими медиа (последние, как известно, практически полностью контролируются властями, определяющими принятую в них систему оценок).

Ли Суйань пишет, что для китайцев Россия — страна с богатыми природными ресурсами, красивой природой, великой культурой. Жители России представляются им образованными и хорошо воспитанными. Вместе с тем китайцы воспринимают РФ как весьма небезопасную страну с высоким уровнем коррупции. Несмотря на то что ряд суждений автора не подкреплен доказательствами, представляются важными его замечания о том, что «образ России в Китае за последние десять с лишним лет улучшается» и «образ России в глазах китайцев лучше, чем образ Китая в глазах россиян»13.

Говоря о восприятии Советского Союза и России в КНР с 1949 г. по настоящее время, Ли Суйань выделяет три периода двусторонних отношений и три соответствующих образа нашей страны. Так, в период «медового месяца» с 1949 г. до начала 1960-х гг. в Китае существовал образ России — «ангела», с начала 1960-х гг. и до середины 1980-х гг. Россия для Китая была «демоном». Ли Суйань подчеркивает, что как первый, так и второй образ нашей страны были искаженными, только в первом случае Советский Союз приукрашали, а во втором — порочили. На протяжении третьего периода, с середины 1980-х гг. и до настоящего времени, Россию там воспринимают как «дружественного соседа»14.

Тема восприятия нашей страны в Китае затрагивается и в статье младшего научного сотрудника Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Сюй Хуа «Проблемы национального образа современной России»15. В отличие от Запада, пишет Сюй Хуа, в Китае поддерживается «дружественный образ» России и образ «старшего брата» сменился образом «стратегического партнера». Автор подчеркивает, что в Китае нашу страну воспринимают

12 Ли Суйань. Чжунго хэ Элосы: гоцзя синсян чжи бицзяо. (Китай и Россия: сравнение образов) // Сиболия яньцзю. 2007. № 4. С. 55.

13 Ли Суйань. Бань гэ шицзи илай Элосы синсян цзай Чжунго дэ бяньхуа (Изменение образа России в Китае за последние полвека) // Вестник Хунаньского политехнического университета (серия «Общественные науки»). 2008. № 5. С. 53.

14 Там же. С. 49-53.

15 Сюй Хуа. Данцзинь Элосы дэ гоцзя синсян вэньти (Проблемы национального образа современной России) // Элосы чжунъя дунъоу яньцзю. 2008. № 2. С. 9-16; Сюй Хуа. Элосы дэ «жуань шили» вайцзяо юй гоцзи синсян (Российская дипломатия «мягкой силы» и международный имидж) // Говай шэхуэй кэсюэ. 2009. Сентябрь. С. 77-81.

74

лучше, чем КНР в России. Одной из важных причин, помимо «близости стратегических интересов» и симпатии к России со стороны китайского населения, вызванной тем, что обе страны в западных СМИ часто подвергаются обвинениям в отсутствии свобод и нарушении прав человека, автор называет усилия со стороны китайского правительства. Как отмечает Сюй Хуа, «несмотря на то, что часть китайского населения обеспокоена усиливающимся шовинизмом и национал-экстремизмом, китайское правительство, СМИ и научная общественность всегда позитивно освещают ситуацию в России и российско-китайские отношения». Важные замечания Сюй Хуа делает и по поводу восприятия нашей страны разными группами китайского населения. Так, в Китае «некоторые чрезмерно хвалят русское ... искусство», однако «тоскуют по Советскому Союзу и испытывают "особые чувства к России" (элосы цинцзе и) все больше люди среднего и пожилого возраста». Что касается молодежи, то «для нее более актуальны западная поп-культура и образование». Сюй Хуа отмечает, что как образ нашей страны в Китае, так и образ Китая в России «политизированы и поверхностны»16.

Китайские исследователи обращаются также к российскому опыту формирования международного имиджа. Так, Лэй Тин из Народного университета (Пекин) исследует использование Россией англоязычных СМИ для корректировки своего образа за рубежом17. Сюй Хуа из Института России, Восточной Европы и Центральной Азии показывает, что российский опыт формирования имиджа своей страны за границей может быть заимствован Китаем.

В целом публикации по теме образа России в Китае в начале рассматриваемого периода 1990-2010 гг. были редкими, исследователи уделяли внимание представлениям о нашей стране в западных СМИ. С началом нового века наблюдается растущий интерес к образу России в китайской прессе. Исследования активизируются в связи с национальными годами России в КНР и Китая в РФ. Совсем недавно стали появляться труды, посвященные анализу российского опыта формирования имиджа страны. Нужно отметить, что наиболее интересный материал по образу России содержат те современные китайские имагологические исследования, которые оперируют данными социологических опросов или представляют контент-анализ прессы. Изучение в Китае российского опыта формирования собственного международного имиджа может быть интересно отечественным политологам. В работах же, посвященных китайскому восприятию

16 Сюй Хуа. Данцзинь Элосы дэ гоцзя синсян вэньти (Проблемы национального образа современной России) // Элосы чжунъя дунъоу яньцзю. 2008. № 2. С. 16.

17 Лэй Тин. Элосы юньюн инвэнь мэйти суцзао гоцзя синсян вэньти фэньси (Анализ использования Россией англоязычных СМИ для создания образа страны) // Вестник Хэнаньского педагогического университета. Вып. 37. 2010. № 2. Март. С. 116-120.

75

России в целом, зачастую уделяется слишком много внимания уже известному тезису об «идеализации» и «демонизации» СССР/ России18 в прошлом, в то время как конкретное содержание образа «новой России» не получает достаточного освещения. Пока еще не слишком масштабные исследования по теме позволяют тем не менее сделать вывод, что образ России в Китае в основном позитивный — причем более позитивный, чем Китая в России.

Список литературы

Кэ Хуйсинь, Чжэн Чуньли, У Янь. Чжунго мэйти чжун дэ Элосы гоцзя синсян — и дуй «Чжунго циннянь бао» дэ нэйжун фэньси вэй ли (Образ России в китайских средствах массовой информации — на примере анализа содержания газеты «Чжунго цинняньбао») // Сяньдай чуаньбо. 2007. № 5. Ли Суйань. Элосыжэнь синьму чжун дэ чжунгожэнь (Китайцы глазами русских) // Сянган шанбао. 2003.25 мая. Ли Суйань. «Чжунго вэйсе лунь» цзай Элосы («Китайская угроза» в России) //

Сянган шанбао. 2003. 22 июня. Ли Суйань. Россия глазами китайцев // Дальневосточный ученый. 2006. № 12. 12 июля.

Ли Суйань. Чжунго хэ Элосы: гоцзя синсян чжи бицзяо (Китай и Россия:

сравнение образов) // Сиболия яньцзю. 2007. № 4. Ли Суйань. Бань гэ шицзи илай Элосы синсян цзай Чжунго дэ бяньхуа (Изменение образа России в Китае за последние полвека) // Вестник Хунаньского политехнического университета (серия «Общественные науки»). 2008. № 5. Ли Суйань. Образ В.В. Путина в глазах китайцев // Ойкумена. 2009. № 3. Лэй Тин. Элосы юньюн инвэнь мэйти суцзао гоцзя синсян вэньти фэньси. (Анализ использования Россией англоязычных СМИ для создания образа страны) // Вестник Хэнаньского педагогического университета. Вып. 37. 2010. № 2. Март. Пань Дэли, У вэй. Чжун Э лян го лянхао гуаньси дэ иньчжэн — «чжунгожэнь яньчжун дэ Элосы» шэхуэй юйлунь дяоча (Свидетельство хороших отношений между Китаем и Россией — опрос общественного мнения «Россия глазами китайцев») // Элосы чжунъя дунъоу яньцзю. 2008. № 5. Сы Хань. Сифан цзичжэ кань Элосы дэ фаньцзуй. (Западные корреспонденты

о российской преступности) // Болань цюньшу. 1995. 15 дек. Сюй Хуа. Данцзинь Элосы дэ гоцзя синсян вэньти (Проблемы национального

образа современной России) // Элосы чжунъя дунъоу яньцзю. 2008. № 2. Сюй Хуа. Элосы дэ «жуань шили» вайцзяо юй гоцзи синсян (Российская дипломатия «мягкой силы» и международный имидж) // Говай шэхуэй кэсюэ. 2009. Сентябрь.

Hsia T.A. Demons in Paradise: The Chinese Images of Russia. The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science. Vol. 349. 1963. N 1, 27-37.

Сведения об авторе: Тен Наталья Викторовна, аспирант кафедры истории Китая ИСАА МГУ имени М.В. Ломоносова. E-mail: tomazunata@gmail.com

18 Так, подобная оценка присутствует в статье американского исследователя китайского происхождения Ся Цзианя (1916-1965), опубликованной еще в 1963 г. Возможно, эта старая англоязычная работа недостаточно известна китайским исследователям: Hsia T.A. Demons in Paradise: The Chinese Images of Russia. The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science. Vol. 349. 1963. N 1, 27-37.