И сбоку грантик

12 млрд руб. государство выделяет ежегодно на поддержку некоммерческих организаций. По закону они обязаны представлять финансовые отчеты о своей деятельности. На деле одни НКО оказываются непрозрачными, а те, что отчитываются, зачастую так тратят деньги, что становится ясно: организация только для освоения грантов и существует.

Отстранение от Селигера

Слово "активистка" не кажется мне ругательным: различной общественной деятельностью я занимаюсь не первый год, полагая, что именно активная позиция граждан способна изменить жизнь к лучшему. Но фокус в том, что если у бизнеса (если он, конечно, не для отмывания денег или чего-то подобного) есть четкий критерий эффективности — прибыль, то в случае с общественной деятельностью все не так просто. Следует понимать, что слово "некоммерческая" в отношении организации подразумевает лишь то, что целью ее деятельности не является извлечение прибыли, но в то же время это не означает, что она отстранена от денежных потоков. Поэтому более чем логично (да и в законе прописано), что НКО должна быть прозрачна с финансовой точки зрения.

При этом, как ни удивительно, часто незарегистрированные объединения демонстрируют даже большую финансовую прозрачность, чем те, которые должны отчитываться о своих тратах по закону.

Вот, скажем, на мой кошелек в "Яндекс.Деньгах" собирались пожертвования на операции детям из СНГ (российские благотворительные фонды не могут собирать деньги на эти нужды). В сообществе проекта в ЖЖ регулярно публиковались скриншоты моего электронного кошелька, копии платежных документов, а иногда и имена жертвователей.

Я допускаю существование людей, которые разделяют принципы движения "Наши" и готовы жертвовать ему деньги. По крайней мере, комиссары движения неоднократно говорили о поддержке со стороны бизнеса. Почему бы не назвать конкретные компании? Даже несистемный оппозиционер и борец с коррупцией Алексей Навальный назвал 16 своих спонсоров — чего бояться прокремлевскому движению? При этом "Наши", нарушая закон, остаются самым ярким примером финансовой закрытости.

На сайтах Росмолодежи и "Наших" никаких ежегодных финансовых отчетов вы не обнаружите. На мои официальные запросы в Минюст и в Росмолодежь на момент сдачи номера в печать ответы получены не были, хотя ответы на запросы в соответствии с законом о СМИ должны предоставляться в семидневный срок, а я посылала их за месяц.

Я связалась по телефону с комиссаром движения "Наши" Никитой Боровиковым. Он ответил, что не любит общаться с журналистами и что никто не обязан предоставлять мне информацию о финансировании и тратах движения "Наши". Это не соответствует 32-й статье закона об НКО. НКО должны ежегодно размещать в сети или предоставлять СМИ отчеты о своей деятельности в объеме сведений, предоставляемых в Минюст.

Неизвестно, то ли январский скандал с опубликованием переписки из взломанных почтовых ящиков главы Росмолодежи Василия Якеменко и пресс-секретаря движения "Наши" Кристины Потупчик сказался, то ли власть просто избавляется от тех, кого источник "Коммерсанта" некогда назвал ликующей гопотой, но, как рассказал мне представитель Росмолодежи Алексей Волохов, курирующий форум "Селигер", в этом году "Наши" не участвуют в форуме. Бюджет мероприятия, которое изначально проводилось движением "Наши", а затем стало проектом Росмолодежи, в этом году составит рекордные 300 млн руб. "При организации "Селигера" проводятся десятки тендеров,— объясняет Волохов.— Если вы зайдете на сайт госзакупок и забьете в поисковике "Селигер", то сможете все их изучить. Они все в открытом доступе, проводятся через систему открытых электронных аукционов. По сути, это и есть смета форума. Ни в одном из этих десятков тендеров движение "Наши" не участвует".

Кстати, по решению суда было ликвидировано воронежское отделение движения "Наши" — как раз из-за непредставления в Минюст информации о расходовании денежных средств за два года. Забавно, но даже про финансирование антикоррупционного проекта "Наших" — "Белые фартуки" — информацию не найти.

Грант для обличителя

Существуют четыре канала, по которым расходятся 12 млрд руб., выделяемые государством НКО: региональные программы, программы Минздрава и Минэкономразвития и, наконец, так называемые президентские гранты. В случае с последними конкурсные процедуры проводят пять НКО-"операторов": крупные организации раздают деньги более мелким.

Кому достаются президентские гранты? В мае я случайно наткнулась на аккаунт члена Общественной палаты Георгия Федорова в ЖЖ. Его блог посвящен критике тех, кто замечен в оппозиционных высказываниях. В частности, Федоров упрекал меня в наркомании. Поводом стала, видимо, моя фотография пасты с шампиньонами с шутливой подписью "упоролась грибами", опубликованная в Facebook.

Мне стало интересно, чем вызвана такая неподдельная страсть в постах Федорова. Оказалось, он президент центра социальных и политических исследований "Аспект". Офис организации располагается в отдельном двухэтажном здании, у Федорова отдельный кабинет с приемной. Центр оказывает платные услуги, но вдобавок к этому Федоров — счастливый получатель "президентского гранта". В личном общении он оказался куда более любезен, чем в сети, даже признался, что краски в текстах для блога сгущает его помощник — филолог по образованию.

В прошлом году Федоров получил 5 млн руб. на работу ассоциации "Гражданский контроль". Изначально запрашивал 8 млн, но впоследствии, как это обычно бывает, грант урезали — в частности, исключили пункт, связанный с работой в Twitter, на которую планировалось потратить 600 тыс. Федоров охотно показал мне и заявку на грант, и стостраничную отчетность. На 5 млн руб. удалось создать единый координационный центр независимого наблюдения за ходом избирательных кампаний "Гражданский контроль", провести ряд конференций и круглых столов с целью повышения гражданского самосознания граждан.

Вряд ли можно объективно оценить, насколько конференции, посвященные выборам, способствовали "активизации участия населения в процессе выборов". "По нашим наводкам было заведено два уголовных дела на фальсификаторов,— парирует Федоров.— Мероприятия привлекли внимание СМИ".

Инновации в мутной воде

Среди получателей президентских грантов есть и более неоднозначные проекты. Вице-президент Национальной ассоциации благотворительных организаций Нодари Хананашвили подготовил целый доклад, посвященный сомнительным грантополучателям. Оператор грантов "Государственный клуб" должен был выделять деньги "на реализацию проектов в сфере поддержки молодежных инициатив, проектов молодежных движений и организаций". При этом молодежная автономная некоммерческая организация "Ночные Волки" получила у "Госклуба" 4 млн руб. на "Детские новогодние елки в международном Байк-центре".

А самые большие деньги получают всевозможные "инноваторы". Некоммерческое партнерство "Новые исследования и технологии" на проект "Создание инфраструктурного экспертно-аналитического центра для подготовки и реализации молодежных проектов в области научно-технических инноваций" получило 3,4 млн руб.

Союз инновационно-технологических центров России получил деньги на проект "Инновационное внедрение — школа успеха молодежи, вторая очередь" — 14,5 млн. "Как видим, за деньгами уже и очередь образовалась",— иронизирует Хананашвили. В прошлом году эта же организация на аналогичный проект получила 15 млн грантовых средств. Межрегиональная общественная организация "Ассоциация менеджеров" на проведение одного конкурса (Национальный конкурс инновационных проектов Молодежного движения Ассоциации менеджеров России) получила 5 млн руб. 16 млн руб. досталось ассоциации агентств поддержки малого и среднего бизнеса "Развитие" на проект "Стимулирование молодежного инновационного предпринимательства в Российской Федерации". "Еще в прошлом году точно эта же контора с точно таким же названием проекта уже получала 18 млн руб.,— вспоминает Хананашвили.— За пару лет ребята окучили более $1 млн, а где эффект? Сумма одного гранта превышает 5% от всего финансирования по направлению". Некоммерческое партнерство разработчиков инновационных технологий и участников инновационного процесса "Наирит" получило на "Всероссийский конкурс — поддержку высокотехнологичных инновационных молодежных проектов" в этом году всего 17 млн руб. (в прошлом году этой же организации для проведения такого конкурса было выделено аж 41,4 млн руб.).

Деньги по повестке

Бывший член экспертного совета "Госклуба" сенатор Светлана Журова отмечает, что каждый год существует определенная негласная повестка, по которой государство выделяет деньги активнее всего: например, один год охотнее выдавали деньги на проекты, в названии которых было что-то, связанное с толерантностью, на следующий год поддержкой пользовались экологические проекты. 2011-2012-й явно стали годами поддержки всевозможных инноваторов. Журова признает, что некоторые организации, улавливая тренд, придумывают проекты специально под грант.

Это, кстати, отличает российские гранты от западных. В США большой спектр грантодателей, и некоммерческие организации сначала придумывают дело, а потом ищут финансирование.

Я спросила у руководителя "Агоры" Павла Чикова, почему его организация не подает заявки на отечественные президентские гранты (помощь "Агора" получает, в частности, от негосударственного американского фонда Макартуров). По словам Чикова, все дело в операторе. Раздачей денег на правозащитные проекты занимается движение "Сопротивление", которое возглавляет Ольга Костина (супруга Константина Костина, который до недавнего времени был начальником управления президента по внутренней политике). "Это движение, по сути, создано при МВД. Мы защищаем людей, пострадавших от действий сотрудников МВД. Как-то странно при этом просить деньги у аффилированных структур",— объясняет Чиков, замечая, впрочем, что еще до Костиной они четыре года подавали заявку на грант, и все без толку.

Нельзя сказать, что несистемные общественники вовсе не получают никаких грантов от государства. Скажем, центр "Мемориал" получил в 2011 году 2,5 млн руб. на проект базы данных "Жертвы политических репрессий в СССР", известный в экспертных кругах информационно-аналитический центр "Сова" получал от "Госклуба" деньги на мониторинг и анализ проявления агрессивной ксенофобии (тут тоже, кстати, возникает вопрос — и каков результат этого мониторинга?).

Вопрос, насколько эффективно НКО тратят деньги, напрямую связан с их финансовой прозрачностью. Система в меньшей степени бы имитировала бурную деятельность, если бы вместо безальтернативных грантовых операторов, которых назначает президент, к публичному конкурсу допускались разные организации, готовые выполнять эту работу.

В 2009 году Счетная палата приняла стандарт аудита эффективности. Он распространяется и на НКО, получающие средства из госбюджета. Я собираюсь направить запрос в Счетную палату с просьбой провести проверку, какие инновации появляются благодаря многомиллионным грантам.