Лебедь

Лебедь

"Человек потерялся"

И ты его знаешь
       Лидер Российской народно-республиканской партии генерал Александр Лебедь встретился вчера с деятелями российской культуры. Но, видимо, из-за того, что встреча пришлась на начало гастрольного сезона и страшную жару, традиционно выгоняющую артистов, писателей, художников и прочих творцов в их подмосковные гнезда, подавляющее большинство приглашенных на встречу не явились. Пришли же актеры Георгий Жженов, Виталий Соломин, Олег Голобородько и Людмила Хитяева, скульптор Вячеслав Клыков, председатель Роскомкино Армен Медведев и директор Института искусствознания Алексей Хомич.
       
       "Несмотря на то что наше государство наконец-то стало обслуживать наше общество, а не наоборот, человек потерялся",— заявил Александр Иванович. Что же такое здоровый народ и может ли он состоять из больных семей? Нет, не может. Дальнейшие изыскания подвели генерала Лебедя к мысли, что основа здоровой семьи — это "духовность, русская, российская, отечественная, называйте как хотите". О том, как построить эту духовность, и решил спросить у деятелей культуры генерал. "У меня десантное образование, другого нет. Поэтому обращаюсь к профессионалам",— честно признался Лебедь.
       Деятели культуры, которых, по его сведениям, уже не раз обманывали различные политиканы, генералу доверяют как самим себе ("Я с вами куда угодно пойду",— выразил общее настроение Виталий Соломин). А потому так и не проясненный вопрос, в каком же качестве общался с ними Лебедь — в качестве лидера партии, в качестве потенциального президента страны, в качестве мудрого политика, умы присутствующих деятелей культуры не занимал.
       Деятели культуры жаловались на жизнь. Людмила Хитяева — на то, что у студии им. Горького новый "молодой директор" (Сергей Ливнев), который просто "не умеет ничего делать". Виталий Соломин — на то, что актеры разобщены и дальше рюмки водки дело между ними не идет. Георгий Жженов — на безнравственность молодежи. Армен Медведев — на то, что в прошлом году было выпущено всего двадцать художественных фильмов. "В основе навязываемой нам культуры — а навязывание это происходит вследствие проигранной нами холодной войны — секс и насилие",— подытожил генерал.
       Чтобы справиться с этим чудовищным наваждением, власть, по мнению генерала, должна взять на вооружение следующий принцип: не можете дать, так не отбирайте. Иначе говоря, правительству следует снять с учреждений культуры (над которыми взамен будет установлен "не политический, не идеологический, но нравственный контроль") экономическую "удавку". Однако создалось впечатление, что именно в этом своем положении генерал уверен не до конца. "Делать искусство коммерческим — значит уничтожать его",— заявил он, нимало не смущаясь тем, что этот тезис входил в очевидное противоречие с предыдущим.
       В число культурных ценностей, которые намерен защищать Лебедь, попал и литературный русский язык. Причем начал генерал с усовершенствования своего собственного лексикона. "Я все чаще заглядываю в 'Словарь русского языка' Ожегова",— заявил он. Фамилию составителя "Словаря" он произнес, впрочем, с явственным ударением на втором слоге. В остальном же русский язык генерала вполне грамотен, а подчас даже захватывающе образен. Взять хотя бы такие его выражения, как "поставить карася в исходное положение", "параметры нравственной защиты" или "система сгнила, как всякая порядочная рыба".
       В стройной схеме возрождения русской духовности, которую намерен разработать генерал, самая важная часть — списочная: кто именно этим займется. Кто будет создавать "хорошие, добрые, поучительные, глубокие" фильмы, такие же романы, рассказы, симфонии и картины. На последний вопрос ответить можно уже сейчас: генералу понравились полотна художницы Виктории Духиной, висевшие в зале, где проходил его "круглый стол" — "Вечерняя прогулка вдоль Яузы", "Утренняя прогулка вдоль Яузы" и особенно "Внезапный дождь во время шахматной партии", исполненные в весьма своеобразной, экспериментальной манере, с инкрустацией, в частности, женских туфелек. Наверное, генерал бы очень удивился, узнав, что до последнего времени искусствоведы полагали данную манеру имеющей лишь весьма косвенное отношение к традиционной русской духовности.
       ЭДУАРД Ъ-ДОРОЖКИН