Нравственные представления современной российской элиты

8. Журавлева Н.А, Журавлев А.Л. Новые тенденции в ценностных ориентациях личности в современном российском обществе // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер.: Психология и педагогика, 2004. № 2. С. 20-39.

9. Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2000.

10. Кольцова В.А, Соснин В.А. Социально-психологические проблемы патриотизма и особенности его воспитания в современном российском обществе // Психологический журнал. 2005. Т. 26. № 4. С. 89-97.

11. Королев А А, Журавлев А.Л. Кольцова В.А. История и психология: неумолчный диалог : учеб. пособие. М.: Моск. гуманит. ун-т, 2011.

12. Купрейченко А.Б. Проблемы нравственно-психологической регуляции экономической активности // Проблемы экономической психологии. Т. 2. М.: Ин-т психологии РАН, 2005. С. 17-65.

13. Орлова И. Всероссийская перепись: цифры и комментарии // Наш современник. 2004. № 8. С. 163-176.

14. Павлова Н.Д, Журавлев А.Л. К междисциплинарной проблематике дискурса // Ситуационная и личностная детерминация дискурса. М.: Ин-т психологии РАН, 2007. С. 6-11.

15. Проблемы психологической безопасности. М.: Ин-т психологии РАН, 2012.

16. Психологическое воздействие: механизмы, стратегии, возможности противодействия. М.: Ин-т психологии РАН, 2012.

17. Психологическое воздействие в межличностной и массовой коммуникации. М.: Ин-т психологии РАН, 2014.

18. Путятина Т.П. Формирование исторического сознания школьной молодежи в условиях трансформации российского общества : дис ... канд. со-циол. наук. М., 2007.

19. Рощин С.К., Соснин В.А. Психологическая безопасность: новый подход к безопасности личности, общества и государства // Российский монитор. 1995. № 6. С. 133-146.

20. Семенов В.Е. СМИ и молодежь: социально-психологический анализ // Вестник политической психологии. 2004. № 1.

21. Советский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1987.

22. Смолина И.А., Нестик Т.А. Обсуждение последствий терактов в интернете: состояние и перспективы исследования // Прикладная юридическая психология. 2014. № 3. С. 137-147.

23. Соснин В.А. Операциональные уроки противодействия суицидальному терроризму государством Израиль // Прикладная юридическая психология. 2014. № 1. С. 125-139.

24. Соснин В.А. Феномен патриотизма: основные понятия, функции и особенности воспитания в современных российских условиях // Человеческий фактор: проблемы психологии и эргономики. 2014. № 2 (69). С. 12-19.

25. Тарабрина Н.В., Журавлев А.Л. Психологическая безопасность: на пути к комплексным междисциплинарным исследованиям // Проблемы психологической безопасности. М.: Ин-т психологии РАН, 2012. С. 5-21.

26. Тощенко Ж.Т. Историческое сознание и историческая память. Анализ современного состояния // Новая и новейшая история. 2000. № 4.

НРАВСТВЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЭЛИТЫ*

Аннотация: статья посвящена результатам эмпирической проверки идеи А. Л. Журавлева и А. Б. Купрейченко (2010) о совокупности необходимых признаков, указывающих на принадлежность к нравственной элите. Задачей исследования было выявление специфики имплицитных представлений о нравственном («порядочном») че-

М. И. Воловикова, М. Н. Комарова

ловеке в среде тех лиц, которых можно отнести к элите нашего общества. Выборка из 71 человека (средний возраст 39 лет, 45 % — мужчины) состояла из людей, достигших заметного успеха в жизни. Среди них были врачи, экономисты, юристы, музыканты, художники и психологи, руководители лабораторий, институтов и творческих коллек-

* Работа выполнена при финансовой поддержке РНФ (проект № 14-18-03271).

тивов, главные редакторы изданий, директора компаний. Использовалась авторская анкета, основанная на работах японских психологов Х. Азумы и К. Ко-шиваги (1987) и понимании С. Л. Рубинштейном (1976) поступка как имплицитного суждения. Для обработки результатов применялись количественные (частотный и факторный анализ) и качественные методы (контент-анализ и микросемантический анализ). Показано, что характерный для российского менталитета приоритет нравственного закона над житейским успехом отличает в целом представления данной выборки реализовавшихся и успешных людей. Выявлен также противоречивый характер нравственных представлений современной российской элиты.

В целом прошла эмпирическую проверку и получила свое подтверждение выделенная А. Л. Журавлевым и А. Б. Купрейченко совокупность признаков, соответствие которым может свидетельствовать о принадлежности к нравственной элите: строгое следование нравственным принципам, нормам и правилам; участие в общественно полезной деятельности; способность к решению нравственных задач и проблем; способность воздействовать, влиять на других людей в нравственной сфере; оказание безвозмездной помощи другим людям.

Ключевые слова: нравственная элита, признаки, имплицитные представления, российский менталитет, нравственные нормы, дескрипторы, факторный анализ.

Постановка проблемы и состояние исследований. В социологии и политологии со времен В. Парето [14]

закрепился термин «элита», традиционно используемый для обозначения принадлежности к правящему классу общества. Психологами сделана смелая попытка расширить значение этого термина и перенести его на всех лиц, достигших самых высоких результатов в той или иной сфере деятельности. А. Л. Журавлев и А. Б. Купрейченко в своей проблемно-постановочной статье пишут: «Под элитой понимается социальная категория людей, характеризующаяся наиболее высоким уровнем развития тех или иных качеств, свойств, способностей и успешно проявляющая их совокупность в конкретных сферах жизнедеятельности общества. В таком смысле вполне уместно говорить о разных видах элиты» [7, с. 6]. Среди различных видов элиты авторы приводят политическую и управленческую, экономическую и бизнес-элиту, интеллектуальную и научную, творческую и художественную, культурную и духовную. Но они идут дальше и ставят проблему выделения нравственной элиты.

Нравственная элита — это вклад А. Л. Журавлева и А. Б. Купрейченко в отечественную элитологию [7-9, 26], поскольку нравственная детерминанта всегда была определяющей в российской гуманитарной традиции [15-18, 24]. Авторы заявляют тему нравственной элиты и при этом ставят актуальную проблему дальнейшего психологического изучения данного феномена. В необходимые характеристики, отличающие лиц, принадлежащих к такой элите, они включают следующие:

• участие в общественно полезной деятельности;

• строгое следование нравственным принципам, нормам и правилам;

• способность к решению нравственных задач и проблем;

• способность воздействовать, влиять на других людей в нравственной сфере;

• оказание безвозмездной помощи другим людям.

Подчеркивается также, что такие люди служат примерами для подражания [7, с. 8-9].

Особенно интересен и, казалось бы, необъясним вывод авторов о низкой житейской адаптивности представителей нравственной элиты. Мог человек по занимаемому им положению приворовывать, хитрить, лукавить, но не делает этого, исходя из своих нравственных принципов, которым следует, а в результате проигрывает своим более изворотливым и ловким конкурентам. Более того, он часто готов и последним поделиться, и денег за проделанную работу не попросить.

А. Л. Журавлев и А. Б. Купрейченко в своих работах, открывающих и развивающих в психологии тему нравственной элиты [7-9, 26 и др.], подчеркивают важнейшую проблему, отличающую отечественный подход к вопросам нравственности и житейской успешности. В отличие от западного, основанного на протестантской этике [1], в нем утверждается несовпадение этих понятий: высоконравственный человек может быть неуспешным в жизни, и наоборот — успешных может не отличать образцовое нравственное поведение.

Авторы предлагают для решения поставленных проблем провести специальные эмпирические исследования. С нашей точки зрения, интересные результаты могут быть получены, если применить при анализируемой теме ме-

тодический аппарат, которым мы пользовались в исследованиях представлений о нравственном образце, выполненных еще в 1990-х годах. В это время традиционный интерес отечественной психологии к исследованию нравственных проблем заметно ослаб. В стране происходили процессы, которые позднее позволили назвать эти годы лихими. Особенно востребованным в этот период стало изучение склонности ко лжи, мошенничеству, макиавеллизму и т. п. Но именно тогда М. И. Воловико-вой совместно с Л. Л. Гренковой (Дике-вич) было начато исследование представлений о нравственном («порядочном») человеке [3].

Мы исходили из идеи С. Л. Рубинштейна о «переломных периодах» общественного развития, когда происходит переоценка нравственных норм и перед человеком открываются два пути: либо сознательного принятия новых норм, либо осознанного их отрицания [20]. Автор известной книги «Человек и мир» подчеркивал, что в переломные эпохи естественная, не пронизанная сознанием нравственность становится затруднительной, и для ее сохранения от человека требуется активная работа сознания. И только так он становится субъектом своих жизненных выборов, а не пассивным объектом воздействия изменившихся обстоятельств.

Разработка методики исследования представлений о нравственном человеке. Метод исследования был отчасти заимствован нами у японских психологов Х. Азумы и К. Кашива-ги [25], адаптирован к нашей теме и дополнен заданием, основанном на идее С. Л. Рубинштейна о поступке как им-

плицитном суждении [20]. Как правило, поступок производит впечатление на окружающих и запоминается надолго.

Исследование было начато как совместное в 1996 г., а затем самостоятельно продолжено каждым из участников [2-5]. Работа Х. Азумы и К. Кашива-ги, взятая нами за основу при составлении методики исследования современных представлений о нравственном образце, была посвящена изучению «имплицитных концепций интеллектуальности» (обыденным представлениям об умном человеке) [25]. Первый этап исследования состоял в задании вспомнить и описать человека, которого респондент знает лично и считает умным, на втором этапе из полученных описаний(дескрипторов)исследо-ватели с помощью частотного анализа отбирали наиболее употребимые качества «умного человека», из которых затем и составляли анкету, включавшую в себя вопросы закрытого типа и построенную по принципу одномодальной шкалы. Японские психологи подчеркивали: «Таким образом, мы хотим начать с конкретного, предлагая нашему респонденту подумать о конкретной личности, которую субъект хорошо знает, и знает как интеллектуальную, и думает, что эти личностные характеристики, которые могут быть приписаны этой личности, позволяют судить о ее интеллектуальности» [25, с. 18]. Факторизация данных, полученных на основном этапе исследования с помощью стандартизированной анкеты, позволяет выделить несколько личностных типов (сочетаний качеств) умного (с точки зрения респондентов) человека. Такая процедура разработки методики сбора первичных данных полностью соответству-

ет требованиям, сложившимся как в общей [19], так и социальной психологии [12, 13, 22], хотя при этом она не является универсальной и не может использоваться для выявления, например, реально одаренной личности [21], ограничиваясь изучением обыденных представлений о тех или иных свойствах, состояниях и других явлениях [10, 11].

Мы распространили принципы построения анкеты на наше исследование имплицитных представлений об образцово нравственной личности («порядочном человеке»). На предварительном этапе было собрано более 200 дескрипторов, с помощью которых респонденты описывали конкретного человека, о котором они могли сказать: «Это действительно порядочный человек!» Затем для включения в анкету были отобраны наиболее часто встречающиеся дескрипторы. На основном этапе исследования респондентам предлагалось напротив каждого из качеств (дискрипторов) отметить, есть ли оно у описываемого конкретного человека, которого они считали порядочным. При этом применялись три варианта оценки: «есть», «нет» и «не уверен». Кроме того, в анкету был добавлен вопрос о конкретном поступке, доказывающем, что описываемый чело-векдействительно является нравственным образцом.

После отбора в основную анкету вошли следующие дескрипторы: скромный, пунктуальный, тактичный, уважающий других людей, не предаст друга, добросовестный, любит Родину, образованный, смелый, не выдаст чужую тайну, не нарушает закон, бережливый, верит в Бога, гордый, воспитанный, не нарушает данное им слово, тру-

долюбивый, умный, справедливый, ответственный, не курит, может дать совет, хорошо одевается, волевой, не ворует, честный, культурный, аккуратный, не сквернословит, добрый, соблюдает правила этикета, общительный, щедрый, начитанный, рассудительный, с чувством юмора, не сплетничает, уважает старших, не врет, безотказный, интеллигентный.

Приведенный перечень качеств нравственной личности, очевидно, не является исчерпывающим. В него не вошла такая важная, по нашему мнению, характеристика, как порядочность в супружеских отношениях, но она не вошла в описания образцовой нравственной личности. Дескрипторы «верит в Бога» и «любит Родину» мы включили в анкету исходя не столько из результатов частотного анализа (рейтинг этих качеств в середине 1990-х годов был не очень высок), сколько из особенностей исторически сложившегося российского менталитета, в котором вера и патриотизм издавна выступали как основа нравственности человека.

В список вошли качества, которые относятся к внешнему виду и поведению (хорошо одевается, соблюдает правила этикета), к когнитивным характеристикам (умный, начитанный, рассудительный), к соблюдению норм доверительного общения (не врет, не нарушает данное им слово, тактичный, не предаст друга, может дать совет, не сплетничает), к чертам характера (волевой, общительный, гордый, безотказный, щедрый, скромный, пунктуальный, с чувством юмора). По результатам проведенных эмпирических исследований во всех выборках середины 1990-х годов лидировало качество «добрый».Особое

место занял дескриптор «интеллигентный» — сам по себе достойный отдельного исследования из-за его расширенного понимания в российском обществе. Из вредных привычек (вернее, их отсутствия) в анкету вошли относительно безобидные «не курит» и «не сквернословит», и здесь мы исходили из результатов частотного анализа.

В целом на разных выборках конца 1990-х годов сложилась картина позитивного отношения к порядочности при понимании редкости проявления этого качества в реальной жизни. Исследование было продолжено в 2000-х, что позволило изучить динамику представлений, в основном позитивную. Однако выборка состояла преимущественно из учащейся молодежи: старшеклассников и студентов из разных российских регионов [4].

Исследование представлений российской элиты о нравственном человеке. Задачей нового исследования было выявление специфики имплицитных представлений о нравственном («порядочном») человеке в среде тех лиц, которые относятся к элите нашего общества. Выборка из 71 человека (средний возраст 39 лет, 45 %—мужчины) включала в себя людей, достигших заметного успеха в жизни. Среди них были врачи, экономисты, юристы, психологи, музыканты, художники, руководители лабораторий, институтов и творческих коллективов, главные редакторы издательств, директора компаний.

Предъявляя задание с просьбой описать конкретного, лично знакомого человека, которого, с точки зрения отвечающего, можно назвать порядочным, а также описать его поступок, до-

казывающий порядочность, мы могли составить впечатление о нравственных представлениях самого респондента в большей степени, чем если бы напрямую спрашивали о нравственных предпочтениях. Рассказывая о другом, оценивая его человеческие качества, отвечающий невольно раскрывался сам. Возможность сравнить его ответы с ответами в других выборках позволяет выявить специфику представлений этой элитной выборки о нравственном человеке.

Частотный анализ заполненных анкет показал, что «безотказный» является наиболее отвергаемым качеством для человека, которого можно назвать нравственным, а лидирующие качества (в порядке убывания частоты)—«не предаст друга», «ответственный», «добросовестный». В ожидаемых аутсайдерах — «верит в Бога», «хорошо одевается» и «гордый».

Ограничения частотного анализа связаны с тем, что с его помощью нельзя выявить связи между дескрипторами, то есть приблизиться к выделению тех типов порядочного человека, которые присутствуют в представлениях данной выборки. Выявить такие типы обычно помогает факторный анализ, но в случае, когда выборка не позволяет провести факторизацию, какие-то тенденции можно увидеть и с помощью частотного анализа.

Для сравнения приведем результаты частотного анализа по другим выборкам [4]. Так, в «профиле» московских студентов светских вузов максимальное значение оказалось у дескриптора «не предаст друга»; затем идут (в порядке убывания частоты): «уважает старших», «воспитанный», «может дать со-

вет», «умный», «добросовестный», «добрый». Минимальное значение—у качества «не курит». По хабаровской выборке максимальное значение оказалось у дескриптора «уважает старших». Далее (в порядке убывания) идут: «уважает других людей», «не ворует», «воспитанный», «добрый». Минимальное значение по этой выборке у качества «верит в Бога».

Как и следовало ожидать, на небольшой выборке верующих молодых людей (14 студентов православного вуза) максимальные значения обнаружены у дескрипторов «может дать совет», «честный» и «верит в Бога», далее идут: «добрый», «уважает других людей», «не нарушает данное им слово», а минимальное значение — у качества «гордый». Интересно заметить, что последний дескриптор имеет одно из минимальных значений также выборке элиты, что может объясняться высоким профессионализмом таких участников исследования, обычно сочетающимся со скромностью и адекватной оценкой своих возможностей.

Факторный анализ показал, что первым, с самым большим «весом» стал когнитивный фактор («умный», «образованный», «начитанный», «может дать совет»), затем идет фактор отрицания антиобщественного поведения («не сквернословит», «не врет», «не сплетничает», «не ворует»), а далее — факторы: волевой («смелый», «волевой»), коммуникативный («щедрый», «с чувством юмора», «общительный»), интеллигентности («уважает старших», «тактичный», «уважает других людей», «интеллигентный»), ответственности («ответственный», «не нарушает данное им слово») и фактор, который требует сво-

его объяснения и проверки. Мы его назвали «фактором предательства», в который вошли со значимым отрицательным весом: «не предаст друга» и «не выдаст чужую тайну», а с положительным — «не курит». Но можно предположить, что случаи предательства в опыте работы директоров и руководителей различных творческих коллективов не являются такими уж редкими.

Анализ описаний поступков нравственного человека отчасти подтвердил результаты факторного анализа, а именно: обнаружен значимый фактор отрицания безнравственного (антиобщественного) поведения.

Лидирующей в описаниях поступка (43,6 % всех примеров) оказалась тема, которую мы назвали «никогда не...»: «никогда не предаст», «никогда не подведет, не обманет» и т. п. Второе место (26,8 %) заняла обычно лидирующая на других выборках тема помощи: «помог», «выручил», «понял», «подсказал». Третье место (8,5 %) пришлось на тему «смирение»: «проявил смирение», «простил», «не возмутился». И лишь 2,8 % рассказов были посвящены историям о найденных и возвращенных деньгах, хотя, по нашим наблюдениям, таких историй в студенческих выборках с годами становится больше, что мы связываем со снижением уровня поступка (например, вернул вещь или деньги после напоминания или прямого вопроса). В данной выборке примеры не свидетельствуют о снижении уровня поступка, так как ни о каком напоминании не говорится. Кроме того, 5,6 % респондентов ответили в самых общих чертах: «для меня образец — все поведение этого человека», а 12,7 % — примера не привели.

Обратимся вновь к «совокупности необходимых признаков», соответствие которым, в представлениях А. Л. Журавлева и А. Б. Купрейченко [7, 8, 25], позволяет говорить о принадлежности к нравственной элите. В нашем случае обнаружение такого соответствия могло бы свидетельствовать о сопряжении нравственных образцов для данной элитной выборки и критериев нравственной элиты.

Об участии в общественно полезной деятельности говорит и статус конкретного персонажа, о котором шла речь: «это мой начальник, он в меня поверил...»; «мой коллега, зав. кафедрой.»; «при публикации научных трудов отражал имена сотрудников, включая аспирантов»; «она была моей начальницей.»; «мой коллега — ученый физик, пользуется международным авторитетом»; «.зам. директора НИИ. профессионально честный.». Есть и более определенные примеры общественной активности: «человек, описанный в анкете, помог разобраться с мощной наехавшей бандитской организацией легко, эффективно и совершенно безвозмездно, не обращаясь к услугам структуры, в которой занимал руководящую должность».

О строгом следовании нравственным принципам, нормам и правилам говорит каждый из 43,6 % сюжетов на тему «никогда не.»: «она никогда не ставит себя выше, важнее других»; «не ведет никаких тайных интриг за спиной»; «зная мои тайны, не рассказывает их другим людям»; «не обманет, не предаст»; «не выпячивается, не навязывает своего мнения»; «имеет четкие принципы и строго следует им»; «честно выполняет свои обязательства в биз-

несе, хотя обстоятельства складываются так, что она вполне могла нарушить их в силу объективных, не зависящих от нее причин»; «имея большие властные полномочия, никогда не использовал их в личных целях, в том числе в целях наживы» и др.

Способность воздействовать, влиять на других людей в нравственной сфере доказывается не только приводимыми примерами, но и тем фактом, что эти лица названы нравственным образцом — «порядочным человеком».

Оказание безвозмездной помощи другим людям, реализация разных форм помогающего поведения доказывается в 26,7 % примеров, отнесенных нами к теме «помощь»: «в трудной ситуации очень сильно помог, подставил плечо»; «помогал малознакомым людям в сложных ситуациях выступить посредником в близкородственных отношениях»; «несмотря на свою болезненность, готова помогать всем и вся»; «когда у подруги был серьезно болен ребенок и отсутствовали финансовые средства на лечение, моя знакомая приютила их с ребенком у себя, наняла врача и безвозмездно оплатила лечение»; «на фирме начались финансовые проблемы, и она была закрыта; последнюю зарплату мне не выплатили; позже начальница выплатила причитающуюся мне зарплату из своих денег».

Теперь приведем примеры о неприспособленности нравственной элиты к социальным реалиям современной жизни: «выбрал себе самый плохой дачный участок, хотя был председателем кооператива»; «ему неоднократно предлагали прекрасную высокооплачиваемую работу в США, но он отка-

зывался — лучше я буду приезжать к вам в штаты на конференции, а жить хочу у себя, любоваться российскими березками»; «пожертвовала своей работой ради женщины, которая одна воспитывает детей»; «отказался от материальной выгоды в пользу принципов». Таких примеров много, и они пополняются теми, которые мы наблюдали и в 1990-е, и в последующие годы на разных выборках респондентов.

Можно сказать, что тема запомнившегося поступка нравственного образца тесно связана с независимостью от обстоятельств, подталкивающих к комфортному устройству в жизни. Анализ приводимых респондентами поступков нравственного человека побуждает к использованию результатов данного исследования в работе практических психологов [6, 23].

Заключение. Намеченная А. Л. Журавлевым и А. Б. Купрейченко совокупность необходимых признаков, соответствие которым указывает на принадлежность нравственной элите, в целом прошла своеобразную эмпирическую проверку и получила свое подтверждение. Своеобразие проверки заключается в том, что это исследование не было непосредственным изучением лиц, принадлежащих к нравственной элите, а состояло в анализе имплицитных представлений о нравственном образце у лиц, достигших в жизни высокого социального статуса.

Показано, что характерный для российского менталитета приоритет нравственного закона по отношению к житейскому успеху отличает в целом представления о нравственном человеке и у данной элитной выборки — реализовавшихся и успешных людей.

Выявлен также противоречивый характер представлений современной российской элиты о нравственном человеке. Так, у некоторых респондентов отсутствие в списке качества «любовь к Родине» сочетается с рассказами о явном отказе покинуть нашу страну, чтобы жить в более благоприятных в житейском отношении условиях, а не приводимое ими качество «вера в Бога» сочетается с доминированием в рассказах православного идеала служения и непривязанности к славе, деньгам и власти.

Литература

1. БызовЛ.Г. Социокультурная трансформация российского общества и перспективы формирования неоконсервативной субъектности // Базовые ценности россиян: Социальные установки. Жизненные стратегии. Символы. Мифы. М.: Дом интеллектуальной книги, 2003. С. 45-96.

2. Воловикова М.И. Представления русских о нравственном идеале. М.: Институт психологии РАН, 2005.

3. Воловикова М.И, ГренковаЛ.Л. Современные представления о порядочном человеке // Российский менталитет / под ред. К.А. Абульхановой, А.В. Брушлинского, М.И. Воловиковой. М.: Институт психологии РАН, 1997. С. 93-111.

4. Воловикова М.И., Дикевич Л.Л. Динамика представлений русских о нравственном идеале // Проблемы нравственной и этической психологии в современной России. М.: Институт психологии РАН, 2011. С. 298-318.

5. Дикевич Л.Л. Обыденные представления о порядочном человеке: автореф. дис ... канд. психол. наук. М.: Институт психологии РАН, 1999.

6. Журавлев А.Л. Взаимодействие фундаментальной психологии и психологической практики: направления развития // Прикладная юридическая психология. 2011. № 3. С. 8-13.

7. Журавлев А.Л., Купрейченко А.Б. Роль нравственной элиты в российском обществе: постановка проблемы и возможности исследования // Психологический журнал. 2010. Т. 31. № 2. С. 5-19.

8. Журавлев А.Л, Купрейченко А.Б. Нравственная элита в российском обществе: основные признаки и функции // Наука. Культура. Общество. 2010. № 2. С. 42-49.

9. Журавлев А.Л, Купрейченко А.Б. Проблемы формирования и выявления нравственной элиты: итоги дискуссии // Психологический журнал. 2011. Т. 32. № 5. С. 97-99.

10. Котовский В.В. Социально-психологические особенности представлений студенческой молодежи о профессиональном успехе // Прикладная юридическая психология. 2014. № 2. С. 91-96.

11. Красненкова С.А., Маркова И.И. Особенности представлений осужденных молодежного возраста о брачно-семейных отношениях // Прикладная юридическая психология. 2014. № 3. С. 72-79.

12. Методики социально-психологического исследования личности и малых групп. М.: Институт психологии РАН, 1995.

13. Методики социально-психологической диагностики личности и группы. М.: Институт психологии АН СССР, 1990.

14. Парето В. Трансформация демократии / пер. с итал. М. Юсима. М.: Изд. дом «Территория будущего», 2011.

15. Психологические исследования духовно-нравственных проблем. М.: Институт психологии РАН, 2011.

16. Психологические исследования нравственности. М.: Институт психологии РАН, 2013.

17. Психологическое здоровье личности и духовно-нравственные проблемы современного российского общества. М.: Институт психологии РАН, 2014.

18. Психология нравственности. М.: Институт психологии РАН, 2010.

19. Психология XXI века: учеб. вузов / под ред. В.Н. Дружинина. М.: ПЕР СЭ, 2003.

20. Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М.: Просвещение, 1976.

21. Образование одаренных — государственная проблема / В.В. Рубцов [и др.] // Психологическая наука и образование. 2009. № 4. С. 5-14.

22. Социальная психология: учеб. пособие для вузов / отв. ред. А. Л. Журавлев. М.: ПЕР СЭ, 2002.

23. Ушаков Д.В., Журавлев А.Л. Фундаментальная психология и практика: проблемы и тенденции взаимодействия // Психологический журнал. 2011. Т. 32. № 3. С. 5-16.

24. Юревич А.В., Журавлев А.Л. Психология нравственности как область психологического исследования // Психологический журнал. 2013. Т. 34. № 3. С. 4-14.

25. Azuma H,KashiwagiK. Descriptors for an intelligent person: A Japanese study // Japanese Psychological Research 1987, vol. 29, no. 1, pp. 17-26.

26. Zhuravlev A.L., Kupreiohenko A.B. The Moral Elite in Contemporary Russian Society: The So-ciopsychological Aspect // Russian Studies in Philosophy. 2013. Vol. 51. Spring, no. 4, pp. 26-50.