Одно слово меняет многое

Одно слово меняет многое

Депутат Госдумы Бадма Башанкаев о том, почему медицинская помощь не должна называться услугой

О том, что медицинская помощь законодательно должна называться именно помощью, комитет по охране здоровья, профессиональное сообщество, солидарные общественные эксперты и «Единая Россия» говорили давно. Казалось бы, какая разница? Услуга? Помощь? Главное, чтобы лечили вовремя, правильно и без осложнений. Но слово — очень серьезная вещь. Часто одно слово может изменить многое. Если врач нашел нужные слова, пациент точно будет чувствовать себя лучше — это медицинский факт.

Бадма Башанкаев

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ

Если совсем схематично, услуга — то, без чего человек в принципе может обойтись, а помощь — то, без чего не может. Может пойти в магазин, чтобы его обслужили лично, а может сделать заказ по интернету — и заказ оставят у двери. Может пойти в салон красоты, а может не пойти: планы изменились. Может собраться в кино, а потом передумать. Ну и так далее.

С медицинской помощью все совершенно иначе. Если она нужна, значит, нужна. На то она и помощь. Хирург выходит из операционной после тяжелейшего многочасового вмешательства — спас пациенту жизнь и здоровье. Оказал услугу? А военные врачи? Они тоже оказывают услуги? И, как врач, я прекрасно понимаю своих коллег, которых всегда коробил этот термин.

Врач — высокорисковая профессия. Это особенно относится к хирургам, анестезиологам, гинекологам, акушерам и представителям экстренных специальностей в медицине.

В декабре наш комитет проводил в Госдуме круглый стол, посвященный безопасности врачей. Один известный и уважаемый доктор рассказал, что мольбы родственников безнадежного больного порой вынуждают попытаться сделать невозможное, а в результате этих усилий — жалоба: «Но мы все равно остаемся врачами и все равно будем так делать, несмотря на то что потом получим по мозгам. Это судьба, это наша работа. Хорошо бы нас за это еще и не сажали».

Хочу подчеркнуть: когда мы обсуждаем вопросы безопасности врачей, это вовсе не значит, что они должны решаться за счет безопасности пациентов (которые, к слову, юридически сегодня защищены лучше). Аспектов здесь в теме защиты медиков достаточно, решить нужно многое. Определение статуса медицинского работника (которого сейчас нет) — не только его обязанностей, но прав и гарантий — это защита. Страхование профессиональной ответственности врача — защита.

Признание медицинской помощи именно помощью, а не услугой тоже защита. И не только с этической стороны, но и с юридической.

В трактовке медицинской услуги даже правомерные, «по делу» и в соответствии с принятыми клиническими рекомендациями действия врача не страхуют его от возможного уголовного преследования.

В Следственный комитет ежегодно поступает более 6 тыс. обращений по поводу медицинских ошибок или ненадлежащей работы медиков. До суда доходит менее 10%. Что получается? Почти 6 тыс. коллективов врачей становятся жертвами предвзятого отношения и, пока идут юридические процедуры, находятся в состоянии сильного стресса. И как в таком состоянии качественно отвечать за здоровье и жизнь других людей?

Иными словами, если посмотреть на все внимательно и спокойно, можно убедиться: безопасность медиков и безопасность пациентов тесно связаны.

Недавно на встрече с доверенными лицами президент страны поддержал замену термина «медицинская услуга» на термин «медицинская помощь». Это очень показательно, потому что он цену слова знает.

Автор — председатель комитета Государственной думы по охране здоровья, фракция «Единая Россия»