Вы клятву давали?

На глазах у всей России президент принес клятву защищать страну и соблюдать Конституцию. Мы решили узнать, насколько серьезно граждане относятся к этому обряду.

Евгений Михайлов, губернатор Псковской области. Сейчас мне достаточно просто слова. Даже не клятвенного, а обычного слова, которым скрепляются все обязательства. Клятвы от меня давно никто не требует. Да и несерьезно это было бы с моей стороны.
      
       Александр Музыкантский, министр правительства Москвы. Последний раз я клялся, когда вступал в пионеры. Сейчас не божусь, даже когда начальство отчитывает. Ему лучше на глаза не попадаться, чем заверять обещаниями и прибавлять: "Ей-богу!" "Клянусь" — это слово из прошлого. Его, наверное, только президент и произносит.
      
       Олег Сысуев, первый зампредседателя совета Альфа-банка. Четыре года назад я клялся на уставе города Самары. Тогда меня во второй раз избрали мэром. А по жизни я почти не клянусь — по крайней мере, всячески стараюсь избегать этого. Может, потому, что серьезно отношусь к слову. И потом, а вдруг не выполню обещание!
      
       Александр Вешняков, председатель Центризбиркома. Сейчас я вообще не клянусь. И, кажется, с тех времен, когда меня принимали в пионеры, давать клятву мне не приходилось. Но если бы пришлось, то, наверное, я бы поклялся своим именем.
      
       Людмила Нарусова, председатель политического консультационного совета Санкт-Петербурга. Я клялась только раз в жизни — перед алтарем, когда венчалась со своим мужем. Я поклялась быть с ним и в радости, и в горести. И эту клятву я выдержала.
      
       Майкл Макфолл, бывший советник президента США Клинтона по России. Мы, американцы, клянемся и божимся так часто, что сами этого не замечаем. Мы говорим: "Oh, my God!" И у нас эти слова лишены сакрального смысла и не тяготят душу, как вам, русским. В последний раз я сказал "Oh, my God!", когда обещал наказать своего ребенка за то, что он не хотел идти в школу.
      
       Лев Лещенко, народный артист России. Я могу поклясться только своим именем или репутацией, безупречной службой своему отечеству в течение многих лет. Но я никогда не скажу женщине: "Клянусь тебя любить вечно". Это глупо. А на месте Путина я бы серьезно задумался, на чем клясться.
      
       Виктор Коклюшкин, писатель-сатирик. Думаю, что у меня даже в торжественный момент все равно получилось бы что-нибудь непечатное. Вот если бы меня избрали президентом, я бы не стал возлагать руку на Конституцию, а просто сказал: "Ребята, сукой буду, при мне все будет хорошо!" К сожалению, сейчас клятве придается такой же смысл, как и матерщине. Если все перевести на нормальный язык, то получится полная бессмыслица.
      
       Николай Козицын, атаман Всевеликого войска Донского. В 1992 году, после войны в Приднестровье, я дал себе клятву не совершать деяний, неугодных Господу, и не поступать против совести. И вот уже восемь лет держу это слово.
      
       Юрий Бондарев, писатель. У меня своя молитва, и я ей верю. Ее можно назвать даже клятвой. В любом случае я обращаюсь к высшим, запредельным силам, в которые верю. Это как бы часть суеверия. А я, бесспорно, суеверен. Мы на фронте перед боем даже не брились и не надевали чистые рубашки.
      
       Елена Малышева, ведущая телепрограммы "Здоровье". Я клятву Гиппократа давала и клятву верности своему мужу и ни одной клятвы не нарушила. Детьми клясться нехорошо, но если бы Путин поклялся, что его детям и всем детям жить будет легко, свободно и радостно, то мы бы жили припеваючи.
      
       Владимир Сергеенков, губернатор Кировской области. Мальчиком я кровью клялся бить фашистов. Мне три года было, когда война началась. А недавно давал клятву губернатора, положив правую руку на устав Кировской области.
      
       Геннадий Кулик, зампредседателя комитета Госдумы по бюджету. Самое дорогое, что у меня есть,— внук, и однажды мне пришлось им поклясться. Это было только один раз, потому что я вообще-то не люблю всякие клятвы.
      
       Сергей Станкевич, бывший советник президента России. Клясться — смертный грех. Я приносил только клятву юного пионера и воинскую присягу. Но это ритуал, это Бог простит. То же самое клятва президента. И хочется, чтобы он не ограничился ритуалом, а присягнул мысленно, в душе. Редко у кого появляется шанс дать такую клятву. Так пусть она будет иметь исторические последствия.
      
       Эдуард Успенский, писатель. Мальчишкой я зуб давал. А сейчас ничем не клянусь. Я человек серьезный, мне и так все верят, достаточно моего слова. А клянутся, наверное, те, кому не верят.
      
       Георгий Данелия, режиссер. Раньше мамой клялся, а теперь ее памятью. В школе, помню, были грубоватые клятвы вроде "падлой буду". Теперь я редко клянусь, чаще про себя, не вслух. Когда у меня умер сын, я поклялся, что не помру, пока его дочек на ноги не поставлю.
      
       Федор Черенков, тренер "Спартака". Один раз я клялся на военных сборах, а еще когда был пионером и потом комсомольцем. Но сейчас не клянусь, не знаю почему.
      
       Дамир Хизатуллин, заместитель муфтия Духовного управления мусульман России. Мы говорим: "Ва Аллахи!" Это всеобъемлющее слово, оно означает и "ей-богу", и "Аллах свидетель", и "клянусь". Человек обычно так говорит, когда искренне уверен в своих словах. Нарушение такой клятвы — страшный грех.
      
       Андрей Донских, председатель правления Московского кредитного банка. Не помню такого. Если я что-то обещаю, то от меня не требуют никаких клятв. И опыта клясться ни на Библии, ни тем более на Конституции у меня нет. Мне достаточно репутации — она меня еще никогда не подводила.
      
       Александр Лебедев, президент Национального резервного банка. Я не клянусь: я же не занимаю таких ответственных государственных постов, чтобы клятвы давать. Я не президент, чтобы обещать лечь на рельсы, и не Геращенко, который руку на отсечение давал, что курс рубля будет стабильным, как раз перед "черным вторником".
      
       Андрей Бильжо, художник-карикатурист. Я в детстве землю ел. А вот "честное пионерское" нарушал часто, потому что репутация этой клятвы была подорвана. Во-первых, тем, что принимали меня в пионеры у костра из магазинных ящиков, а во-вторых, девушка, повязавшая мне галстук, стала проституткой. Сейчас я в клятвы не верю.