Узник искусства

"Диалог на языке искусства" — так называются торги, на которых будет распродана коллекция знаменитого коллекционера и дилера Яна Крюжье (1928-2008). Он обладал вкусом к искусству, какого, наверно, уже не встретить теперь. Его личная коллекция на первый взгляд выглядит странным сочетанием вещей — ранний Кандинский и поздний Пикассо, вроде бы незначительная графика и уникальные полотна, скульптура сюрреалистов и африканские маски, современные американские художники и французские классики XIX века. Эта коллекция собиралась всю долгую жизнь антиквара — и теперь, если присмотреться, складывается в настоящий портрет человека, верившего, что красота спасет мир.

1 / 4

Так сказал сам Ян Крюжье, польский еврей, выживший ребенком в Аушвице: "Мне пришлось столкнуться с самыми ужасными сторонами человеческой жизни, но я продолжаю верить в то, что красота может спасти мир". Воспоминания о красоте — слившиеся с тоской о доме и отце, владевшем маленькой коллекцией импрессионистов,— казались настолько райскими в аду войны, что после, выжив, Ян Крюжье решил сделаться художником. Как и положено, переехал в Париж, снимал там студию, где прежде работал Хаим Сутин. Сейчас уже не найти первых работ Крюжье, и потому мы не знаем, прав ли был Альберто Джакометти, отговорив его заниматься искусством и посоветовав сделаться арт-дилером. Каков бы был художник? Дилер оказался гениальным.

Уже спустя десять лет Ян Крюжье владел галереей в Женеве и показывал там модернистов. После смерти Пабло Пикассо он остался дружен с членами его семьи и стал распорядителем той части наследства, что досталась внучке художника, Марине. Провенанс Jan Krugier Gallery в описании работы Пабло Пикассо говорит о ее безупречности. Кое-что дилер оставлял себе — иногда это работы, которые он считал слишком частными, чтобы продавать ("Клод и Палома, дети художника" Пикассо 1950 года, $9-12 млн) или слишком памятными ("Автопортрет" Пикассо 1971 года, $6-8 млн), или просто потому, что они ему нравились и забавляли его ("Сигара" Пикассо 1941 года, обгорелое бревно на подставочке, кроме прочего, некогда принадлежало Доре Маар, $200-300 тыс.).

Для себя Крюжье вместе с женой вначале покупали то, что в те времена стоило совсем недорого — графику; теперь это крупнейшее собрание в мире. Потом он начал приобретать настоящие шедевры — как "Осенний пейзаж" Василия Кандинского (1911 год, из коллекции Миса ван дер Рое, $20-25 млн). Для Яна Крюжье всегда было очень важно, через чьи руки прошли вещи: огромная африканская маска с Берега Слоновой Кости принадлежала Андре Бретону, а потом Пикассо ($500-800 тыс.), другой владел Поль Гийом ($200-300 тыс.).

Эклектичность предпочтений Крюжье видна была и на его стендах на крупнейших ярмарках (еще в те времена, когда вешать Баскья рядом с Матиссом считалось неприличным), и на стенах его галерей в Женеве и Нью-Йорке, и в собственной коллекции. Ян Крюжье любил "живопись действия" Сэма Фрэнсиса ($2,5-3,5 млн) и бесшабашные росписи Жан-Мишеля Баскья ("Кризис X", 3-4 млн). А еще полотна Эжена Делакруа и рисунки Теодора Жерико. Впрочем, старое искусство из собрания антиквара (всего в коллекции 150 произведений с общим эстимейтом в $170 млн) будет продано позднее; пока что на вечерних и дневных торгах Christie's только искусство ХХ века.

Нью-Йорк, 4-5 ноября