«Правда и вера суть две сестры родные»: невыученный урок (размышления в Юбилейный год 300-летия со дня рождения М. В. Ломоносова)

Вестник ПСТГУ

IV: Педагогика. Психология

2012. Вып. 2 (25). С. 59-69

«Правда и вера суть две сестры родные»:

НЕВЫУЧЕННЫЙ УРОК (размышления в юбилейный год 300-летия со дня рождения М. В. Ломоносова)1

Свящ. Олег Мумриков

Одной из актуальных проблем является рецепция современных естественно-научных картин мира в процессе возрождения православного образования. Прошедший год ознаменован 300-летним юбилеем великого русского энциклопедиста, «отца Московского университета», ученого-христианина М. В. Ломоносова. Особый интерес представляет обращение к некоторым весьма непростым, если не сказать драматичным, страницам его биографии, связанным со становлением диалога богословия и естествознания. Причиной конфликтов между представителями науки и богословия, как это видно из исторических документов, часто является отсутствие взаимопонимания с обеих сторон. Деятельное извлечение уроков из истории непростых церковно-общественных отношений, в т. ч. в контексте творческой биографии М. В. Ломоносова, в год наступившего юбилея, безусловно, способствовало бы развитию православного образования.

19 ноября 2011 г. исполнилось 300 лет со дня рождения нашего великого соотечественника, ученого-христианина, энциклопедиста и «отца Московского университета» — Михаила Васильевича Ломоносова (1711—1765). Этот знаменательный юбилей не столько вдохновляет на проведение формально-«мемориальных» мероприятий памяти М. В. Ломоносова, но скорее заставляет взглянуть на историю взаимоотношения науки, богословия и образования, чтобы извлечь определенные уроки «на злобу дня»2.

Одной из таких проблем является рецепция современных естественнонаучных картин мира в процессе возрождения православного образования, или шире — вопрос взаимоотношения науки и богословия. Весьма часто преподаватели курса «Основы православной культуры» или иных вероучительных дисциплин в православных гимназиях готовы с ходу, не разобравшись в сути проблематики, отвергать общепринятые научные теории в области космологии, геологии, биологии, помня о том, сколько зла принесли нашему Отечеству атеи-

1 Доклад на конференции «Педагогическое образование в контексте формирования нравственных и духовных ценностей обучающихся» (ПСТГУ, 20—21 декабря 2011 г.).

2 См., например: Соболев А. С. Почему естественно-научные труды М. В. Ломоносова не пользовались известностью в России? [Электронный ресурс]. URL: http://www.bogoslov.ru/ textZ2296586.html

стические интерпретации этих теорий на страницах учебников, принудительно насаждаемые коммунистическими идеологами. С другой стороны, понятны опасения людей науки, знакомых с печальными последствиями попыток создания «православной геологии», «православной астрономии» или «православной биологии»3.

Однако обратим внимание на само слово «интерпретация». Не кроется ли в нем ответ на вопрос, как преподавателю-христианину без ущерба для целостности православного мировоззрения и фундаментальной образованности знакомить детей с научными картинами мира? Вот здесь-то и важно обращение к некоторым весьма непростым, если не сказать драматичным, страницам биографии великого ученого и православного христианина М. В. Ломоносова, связанных с мировоззренческими интерпретациями гелиоцентизма Н. Коперника.

В конце 1756 — начале марта 1757 г. в списках появляется широко известный «Гимн бороде»4, давший повод советским исследователям творчества М. В. Ломоносова утверждать наличие ярко выраженных материалистических и антиклерикальных тенденций во взглядах «отца московского университета». Что же побудило великого естествоиспытателя и гимнографа — непревзойденнейшего переложителя библейских псалмов на язык зарождающейся русской поэзии — вдруг создать едкую сатиру, воспринятую высшим духовенством именно как «соблазнительный и ругательный пасквиль»?5

3 См., например: Вертьянов С. Ю. Общая биология: Учебник для 10—11 кл. Сергиев Посад, 2005; и критику этого учебного пособия в многочисленных интернет-публикациях, например: Муравник Г. Л. Познавательный тупик (размышления по поводу школьного учебника биологии «на православной основе»). [Электронный ресурс]. URL: http://www.kadashi.ru/mb/12/ muravnik.html

4 В настоящее время ведутся споры о принадлежности данного стихотворения М. В. Ломоносову. «Прямых документальных доказательств того, что автором этого стихотворения был Ломоносов, не отыскано. Сам он ни в одном из дошедших до нас документов не упоминает ни разу ни о “Гимне бороде”, ни о тех последствиях, какие имело для него появление этого стихотворения. Если же Синод в упомянутом выше докладе и говорит, что во время «свидания и разговора» с синодальными членами Ломоносов, “сверх всякого чаяния, сам себя тому пашквилному сочинению автором оказал”, то в основу такого утверждения Синода положено не признание Ломоносова, а лишь умозаключение синодальных членов, построенное, в свою очередь, только на косвенных уликах. Улики эти, однако же, настолько серьезны, что едва ли можно не согласиться со сделанным из них выводом. Члены Синода — гласит их доклад — сказали Ломоносову, “что оный пашквиль, как из слогу признавательно, не от простого, а от какого-нибудь школьного человека, а чуть и не от него ль самого [т. е. от Ломоносова] произошел”. Если верить тому же докладу, Ломоносов и не признал, и не отверг предъявленного ему обвинения, а “исперва начал оный пашквиль шпински [т. е. издевательским образом] защищать”, затем же “таковые ругательства и укоризны на всех духовных за бороды их произносил, каковых от доброго и сущего христианина надеяться отнюдь невозможно”. Если бы Ломоносов не был автором “Гимна бороде”, он, само собой разумеется, заявил бы о том Синоду. При этих условиях приобретают значение и такие дополнительные, сами по себе менее веские доказательства его авторства, как показания ряда рукописных сборников XVIII в., где сочинителем “Гимна” назван Ломоносов. Таким образом, сомневаться в том, что “Гимн бороде” написан Ломоносовым, вряд ли возможно» (ЛомоносовМ. В. Полное собрание сочинений. М.: Л., 1950— 1983. Т. 8: Поэзия, ораторская проза, надписи, 1732—1764. С. 1060—1061. Примечания).

5 Начальные слова доклада, поданного Святейшим Правительствующим Синодом Императрице Елизавете Петровне 6 марта 1757 г.: «В недавном времени проявились в народе пашк-

Ключом к решению этой проблемы, очевидно, являются следующие строки самого сатирического стихотворения, в которых присутствует явная аллюзия на острые дискуссии вокруг гипотезы бытия множества обитаемых миров6:

Если правда, что планеты Нашему подобны светы,

Конче в оных мудрецы И всех пуще там жрецы Уверяют бородою,

Что нас нет здесь головою.

Скажет кто: мы вправды тут,

В струбе там того сожгут.

Вопрос о множественности миров для XVII—XVIII вв. не только в России, но и в Европе являлся одним из злободневных — гипотеза существования на некоторых дальних планетах жизни, в том числе и разумной, становится все более популярной. Идея бытия внеземных цивилизаций родилась в Новое время в связи с появлением гелиоцентрической системы мира Н. Коперника (1473—1543) и изобретением телескопа Г. Галилеем (1564—1642). Когда на Луне были обнаружены горы и долины, стали высказываться предположения о существовании «лунных аборигенов» — «селенитов» по вполне справедливой аналогии с тем, как в ходе географических открытий той эпохи на многих удаленных островах в океанах обнаруживались аборигены, соответственно легко было бы предположить, что люди живут повсюду, в том числе на Луне и других планетах.

В России гипотеза о существовании множества миров стала широко известной благодаря изданной в 1740 г. в Санкт-Петербурге в переводе князя Антиоха Дмитриевича Кантемира (1708—1744) книги скептика-рационалиста, секретаря Парижской академии наук Бернара Ле Бовье де Фонтенеля (Bernard le Bovier de Fontenelle; 1657—1757) «Рассуждения о множественности миров» («Entretiens sur la pluralit6 des mondes», 1686)7. В 1754 г. любимый ученик М. В. Ломоносова Николай Никитич Поповский перевел под его наблюдением поэму «Опыт о человеке» (1757) англичанина А. Поупа (Alexander Pope; 1688—1744), в которой в контексте деистического мировоззрения излагались коперниканианская система мироздания и идея множественности обитаемых миров.

В 1756 г. Святейший Синод обратился к императрице Елизавете Петровне со специальным прошением о запрете сочинения Фонтенеля и об издании указа о запрещении по всей Империи книг, противных вере и нравственности, «дабы никто отнюдь ничего писать и печатать как о множестве миров, так и о всем другом, вере святой противном и честными нравами не согласном, под жесточайшем за преступление наказанием не отваживался»8. Несмотря на это М. В. Ломо-

вильные стихи, надписанные: “Гимн бороде”» (Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских. 1865. Кн. I. Отд. V. С. 59).

6 Ломоносов М. В. Гимн бороде // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т. 8. С. 618-626.

7 Разговоры о множестве миров господина Фонтенеля, Парижской академии наук секретаря. СПб., 1740.

8 Куликовский П. Г. М. В. Ломоносов — астроном и астрофизик. М., 1986. С. 51.

носов в 1761 г. способствовал появлению второго издания, отдав распоряжение академической типографии отпечатать ее «вторым теснением»9. В свою очередь, при издании в 1757 г. перевода поэмы А. Поупа книга была подвергнута жесткой цензуре Святейшего Синода, что побудило Н. Н. Поповского при печати выделить все цензурные вставки и искажения крупным шрифтом, сделав их явными с целью привлечения особого внимания читателей10.

Кульминацией конфликта стало появление в том же году вышеупомянутой сатиры «Гимн бороде», направленной предположительно в адрес одной конкретной персоны — архиепископа Петербургского Сильвестра Кулябки (по словам М. В. Ломоносова, когда он досадил «одной из сих пустых бород», за нее вступились «и прочие»). Однако прошение Синода от 6 марта 1757 г. к императрице об официальном вызове ученого на беседу с церковными иерархами «для надлежащего в том увещевания и исправления» было оставлено без последствий, а доклад, «подобно и прежним жалобам на Ломоносова, не навлек на него никакой ответственности, и через несколько дней... он был назначен советником академической канцелярии»11. Конфликт с иерархами Церкви стал причиной появления еще ряда ломоносовских «пасквилей»: «О страх! о ужас! гром!» и др.

Какие же предпосылки легли в основу столь сложных отношений М. В. Ломоносова со Святейшим Синодом, обусловленных неприятием иерархами Церкви концепции множественности миров?

Ситуация здесь, по всей видимости, сложилась аналогично сценарию знаменитого «дела Галилея» в 1633 г., только в более «мягком» варианте. Напомним, что, при внимательном рассмотрении инквизиционного процесса над великим флорентийцем, суть конфликта сводится, как минимум, к четырем различным аспектам.

• Конфликт научных парадигм — старой и новой — птолемеевской и копер-никанианской, не имеющий прямого отношения к противостоянию науки и богословия12. Участие в научных дискуссиях богословов и иерархов Церкви вполне объяснимо, т. к. в те времена занятия естествознанием и богословием в университетах и при монастырях часто совмещались.

• Личный конфликт Галилея с иезуитами и кардиналом Маффео Барберини (впоследствии папой Урбаном VIII), во многом обусловленный весьма сложным характером самого флорентийского мыслителя. В 1632 г. Галилей публикует свою фундаментальную работу «Диалог о двух главнейших системах мироздания — пто-

9 Куликовский П. Г. Указ. соч. С. 51.

10 Там же. С. 52.

11 Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т. 8. С. 1059—1071. Примечания.

12 «Было бы крупной ошибкой считать борьбу Коперниково-Ньютоновой системы с Птолемеем борьбой двух мировоззрений. Для тех и для других лиц окончательным критерием, поводом к изменению взглядов служат точно констатированные факты; те и другие к объяснению природы идут путем наблюдения и опыта, путем точного исчисления и измерения. На взгляды лучших представителей обеих теорий сознательно одинаково мало влияли соображения, чуждые науке, исходившие из философских, религиозных или социальных обстоятельств. До тех пор, пока научно не была доказана невозможность основных посылок Птолемеевой системы, она могла быть частью научного мировоззрения», — писал по этому поводу В. И. Вернадский (Вернадский В. И. О научном мировоззрении // Биосфера и ноосфера. М., 2008. С. 196—197).

лемеевой и коперниковой». В предисловии указывалось, что цель книги — опровержение гелиоцентризма, однако это была уловка, необходимая для получения благоприятного отзыва цензуры. Труд написан в форме диалога между сторонниками Коперника — Сагредо и Сальвиати — и Симпличио (Простаком) — приверженцем Аристотеля и Птолемея. В образе Симличио, точнее в логике построения антикопернианской аргументации, вложенной в его уста, папа Урбан VIII — бывший кардинал Маффео Барберини (1568—1644; понтификат с 1623 по 1644 гг.), давний почитатель, друг и собеседник Галилея — увидел изложение своих собственных доводов, приведенных им некогда против системы Коперника.

• Ошибочное видение демаркации (разделения сфер компетенции) между богословием и наукой со стороны ряда иерархов Католической Церкви. Признавая, что многие богословские доводы Галилея, в отличие от доводов его оппонентов, выдержали испытание временем, следует помнить и о том, что на момент противостоянияреальных, опытных доказательств гелиоцентризма у Галилея было крайне мало. Некоторые из них, например морские приливы, оказались некорректными, т. к. впоследствии выявилась их обусловленность действием Луны, а не Солнца. Другие весомые аргументы (годичные параллаксы звезд13 и аберрация их света14, годичная вариация лучевых скоростей звезд15, опытные доказательства суточного вращения Земли и проч.) появились значительно позднее, в ХУШ—ХГХ вв. Частично позицию иерархов Католической Церкви можно понять: Церковь при толковании Писания отдает предпочтение более надежной, проверенной картине мира. Эта трезвая осторожность вполне оправдана, особенно в периоды Реформации, религиозных войн и смут. Ошибка католических богословов заключалась, во-первых, в придании Священному Писанию узко естественно-научного или буквалистского значения16. Во-вторых, не был учтен факт смены картин мира (закономерности сложного процесса становления и развития науки были выявлены только в ХХ в., причем дискуссии вокруг них ведутся до сих пор). В процессе салонных споров Галилей сформулировал

13 Параллакс (греч. яарсЛА,й|, от яарсЛАяу^ — «смена, чередование») — изменение видимого положения объекта относительно удаленного фона в зависимости от положения наблюдателя.

14 Кажущееся смещение небесного объекта вследствие конечной скорости распространения света в сочетании с движением наблюдаемого объекта и наблюдателя. Действие аберрации приводит к тому, что видимое направление на объект не совпадает с геометрическим направлением на него в тот же момент времени.

15 Из-за орбитального движения Земли каждая звезда, расположенная вблизи плоскости эклиптики, то приближается, то удаляется от Земли, что можно обнаружить с помощью спектральных наблюдений.

16 5 марта 1616 г. Рим за подписью папы Павла V официально определяет гелиоцентризм как опасную ересь по трем причинам: противоречие буквальному смыслу Св. Писания (Нав 10. 12—13; Пс 103. 5; Еккл 1. 5 и др.); Земля — центр Домостроительства спасения; невозможно при помощи научных методов прийти к точным выводам об устройстве мироздания. Допустимым считалось рассмотрение системы Н. Коперника как абстрактной математической модели, удобной в расчетах, но не описывающей действительной реальности (инструментализм, или конвенционный подход). Принималась также компромиссная модель датского астронома Тихо Браге (1546—1601), которая представляла собой комбинацию учений Птолемея и Коперника: Солнце, Луна и звезды вращаются вокруг неподвижной Земли, а все планеты — вокруг Солнца.

принципы толкования Священного Писания, позволяющие разрешить возникшие противоречия17. Во-первых, по мнению ученого, библейские авторы приспосабливали свой язык к «способностям обычных людей». Особенно часто это происходило именно при описании природы. Во-вторых, Священное Писание обычно допускает несколько интерпретаций. Следовательно, если буквальное прочтение Библии вступает в конфликт с «чувственным опытом или неопровержимыми доказательствами», приоритет следует отдавать последним. В-третьих, Писание заключает в себе только те доктрины, которые имеют отношение к спасению и превосходят человеческий разум, т. е. не те, которые можно постичь обычными человеческими методами. В-четвертых, Бог, давший нам «чувства, язык и разум», вряд ли захотел бы игнорировать их использование, в частности в деле вопросов астрономии, которые почти не упоминаются где-либо в Библии. В-пятых, благоразумие должно велеть нам никогда однозначно не утверждать толкование Писания в отношении природы, где обратное может с вероятностью быть доказано позже «посредством чувств либо наглядных доказательств»18. Немного позднее в «Письме к Великой герцогине Кристине» («Lettera a Cristina di Lorena») Галилей излагает более аргументированную версию своих доводов, детально цитируя авторитетные богословские источники и особенно часто обращаясь к влиятельным комментариям блж. Августина на Книгу Бытия.

• Вопрос мировоззренческой интерпретации. Новая коперниканская картина мироздания была многократно мировоззренчески интерпретирована как сторонниками христианства, так и его противниками, что, конечно же, нередко приводило к ожесточенным нападкам на саму естественно-научную концепцию со стороны иерархов Церкви. Сам Николай Коперник, умерший задолго до громкого процесса Галилея, отталкивался в своих построениях от аргумента о замысле, согласно которому Космос, созданный Премудрым и Благим Творцом, должен быть в высочайшей степени гармоничным. Эта мысль отчасти была известна еще со времен языческой античности: Платон в своем диалоге «Тимей» утверждает невозможным, «чтобы тот, кто есть высшее благо, произвeл нечто, что не было бы прекраснейшим... Он... построил Вселенную, имея ввиду создать творение прекраснейшее и по природе своей наилучшее»19. Но наибольшей полноты и силы она достигла в христианском миросозерцании. Существовавшая же в то время Птолемеевская геоцентрическая система мироздания была лишена подобной красоты, и тем более простоты, которая является неотъемлемым атрибутом всего прекрасного. «В отсутствии простоты, стройности, системности Коперник увидел коренную несостоятельность теории Птолемея», он «был уверен, что представление движений небесных тел как единой системы позволит определить реальные физические характеристики небесных тел, то есть то, о чем в геоцентрической модели вовсе не было речи»20. Иными словами, Коперник не

17 Они были изложены в письме Галилея к его другу, бенедиктинцу Бенедетто Кастелли (Castelli).

18 Макмаллин Э. (McMullin Е.), проф. Дело Галилея. Резюме доклада. Кембридж; М., 2010.

С. 2.

19 Цит. по: Дмитриев И. С. Искушение святого Коперника: ненаучные корни научной революции. СПб., 2006. С. 15.

20 Найдыш В. М. Концепции современного естествознания: Учебник. М., 2004. С. 189.

восставал против божественности творения, а наоборот, строил свои выводы, сообразуясь с требуемой изначально заданной красотой тварного мироздания.

Галилей не только придерживался богословских воззрений Коперника, но и развил их, как мы увидели выше, предложив герменевтические принципы прочтения сложных для соотнесения с естествознанием библейских мест.

В среде католического духовенства система Коперника также не вызвала однозначного неприятия. Так, например, папа Климент VII (1478-1534; понтификат 1523-1534) вполне благосклонно воспринимал идеи Коперника, его поддерживали кардинал Николай Шомберг, епископ Тидеман Гизе, член ордена кармелитов монах Паоло Фоскарини. Интересно, что именно вожди протестантов — Лютер, Меланхтон и Кальвин — сразу, опережая католиков, выступили против гелиоцентризма и концепции множественности миров, заявляя, что это учение противоречит буквальному смыслу Священного Писания. Между тем современнику Галилея — немецкому астроному и математику протестанту Иоганну Кеплеру (1571-1630), открывшему три закона движения планет, коренным образом усовершенствовавшему гелиоцентрическую систему Н. Коперника, принадлежали пространные богословско-философские рассуждения о гармонии («музыке небесных сфер»), которые составляют, по мнению ученого, «эстетическую суть высшего проекта мироздания» и прямым образом свидетельствуют о Творце.

А вот сожженный в 1600 г. в Риме бывший монах-доминиканец Джордано Бруно (1548-1600), будучи пантеистом-неоплатоником, активно привлекал систему Коперника для обоснования своих антицерковных взглядов. Процесс над Бруно еще более осложнил ситуацию. Лишь в 1758 г. папа Бенедикт XIV благословил изъять названия работ, защищавшие гелиоцентризм, из «Индекса запрещенных книг»21.

Если говорить об ученых, справедливости ради следует заметить, что член Петербургской академии наук, врач, директор Ботанического сада в Петербурге И. Г. Сигезбек (Johann Georg Siegesbeck; 1686-1755) в своем труде «Dubia contra systema Copernicanum» (1735) еще оспаривал гелиоцентрическую систему мира Коперника.

Таким образом, возвращаясь к творчеству М. В. Ломоносова, можно утверждать, что он стал еще одним участником весьма непростых взаимоотношений богословия и естествознания на фоне процесса революционной смены картины мира и роста мировоззренческих деистическо-рационалистических тенденций в Западной Европе. Сложный, вспыльчивый характер великого ученого, с одной стороны22, и чрезмерно охранительные тенденции или откровенное невежество

21 31 октября 1992 г. папа Иоанн Павел II публично признал, что в XVII в. богословы Римско-Католической Церкви в процессе над Галилеем допустили ошибку.

22 Как ни серьезны были угрозы при «вразумлении частным образом», Ломоносов не «пришел в чювство» и не раскаялся, а, дав волю своему темпераменту, принялся произносить тут же, в присутствии членов Синода, «ругательства и укоризны на всех духовных за бороды их». Предполагавшийся «разговор» перешел в перебранку. Синод не стал бы, может быть, предавать ее огласке, зная, какие сильные при дворе люди могут заступиться за дерзкого академика, однако сам Ломоносов усложнил дело, создав серию сатирических «пасквилей» (см.: Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т. 8. С. 1068. Примечания).

некоторых представителей духовенства, с другой23, отнюдь не способствовали мирному конструктивному диалогу ученого и богословов в и без того столь непростой ситуации.

Но Ломоносов никогда не мыслил себя вне Православной Церкви. Наблюдая в 1761 г. прохождения Венеры через диск Солнца, он делает вывод о наличии около планеты атмосферы и, как следствие, в своем знаменитом трактате «Явление Венеры на Солнце, наблюденное в Санкт-Петербургской Императорской Академии наук майя 26 дня 1761 года. Прибавление» высказал гипотезу о существовании на Венере разумной жизни, подкрепляя свои предположения следующими богословскими размышлениями: «Василий Великий, о возможности многих миров рассуждая, пишет: “Как горшечник, с одинаковым искусством сделавший тысячи сосудов, не истощил тем ни искусства, ни силы, так и Создатель этой вселенной, имея творческую силу, не для одного только мира достаточную, но в бесконечное число крат превосходнейшую, все величие видимого привел в бытие одним мановением воли”24.

Так сии великие светильники познание натуры с верою содружить старались, соединяя его снискание с богодохновенными размышлениями в однех книгах по мере тогдашнего знания в астрономии. О если бы тогда были изобретены нынешние астрономические орудия и были бы учинены многочисленные наблюдения от мужей, древних астрономов знанием небесных тел несравненно превосходящих, если бы тогда открыты были тысящи новых звезд с новыми явлениями, каким бы духовным парением, соединенным с превосходным их красноречием, проповедали оные святые риторы величество, премудрость и могущество Божие!

Некоторые спрашивают, ежели-де на планетах есть живущие нам подобные люди, то какой они веры? Проповедано ли им Евангелие? Крещены ли они в веру Христову? Сим дается ответ вопросный. В южных великих землях, коих берега в нынешние времена почти только примечены мореплавательми, тамошние жители, также и в других неведомых землях обитатели, люди видом, языком и всеми поведениями от нас отменные, какой веры? И кто им проповедал Евангелие? Ежели кто про то знать или их обратить и крестить хочет, тот пусть по евангельскому слову (не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди при поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха (Мф 10. 9—10)) туда пойдет. И как свою проповедь окончит, то после пусть поедет для того ж и на Венеру. Только бы труд его не был напрасен. Может быть, тамошние люди в Адаме не согрешили, и для того всех из того следствий не надобно. “Многи пути ко спасению. Многи обители суть на небесех”»25. Являясь убежденным сторонником

23 В проекте регламента для Академического Университета Ломоносов специально предусматривает в качестве одной из семи «привилегий» свободу научных мнений от преследования духовенства: «Духовенству к учениям, правду физическую для пользы и просвещения показующим, не привязываться, а особливо не ругать наук в проповедях» (Куликовский П. Г. Указ. соч. С. 55).

24 Василий Великий, свт., архиеп. Кесарии Каппадокийской. Беседы на Шестоднев // Творения: В 2 т. Т. I: Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы. М., 2008. С. 322.

25 Ломоносов М. В. Явление Венеры на Солнце: Прибавление (полностью) // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т. 4. Труды по физике, астрономии и приборострое-

гелиоцентрической модели и предположений о множественности обитаемых миров, отец отечественной науки творчески анализирует святоотеческие творения и, указывая на разность задач богословия и естествознания, приходит к выводу об отсутствии серьезных оснований для противостояния («Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять циркулем. Таков же и Богословии учитель, естьли он думает, что по Псалтире научиться можно астрономии и химии»)26.

Ранее, в 1743 г., М. В. Ломоносов создал непревзойденное «Вечернее размышление о Божием величестве при случае великаго северного сияния»27, неоднократно публиковавшееся при жизни автора. Он прославляет Всемогущего Творца с точки зрения естествоиспытателя, стоящего на позициях новой картины мира:

Лице свое скрывает день,

Поля покрыла мрачна ночь,

Взошла на горы чорна тень,

Лучи от нас склонились прочь.

Открылась бездна, звезд полна;

Звездам числа нет, бездне дна.

Уста премудрых нам гласят:

«Там разных множество светов,

Несчетны солнца там горят,

Народы там и круг веков;

Для общей славы Божества Там равна сила естества...»

<...>

Сомнений полон ваш ответ О том, что окрест ближних мест.

Скажите ж, коль пространен свет?

И что малейших дале звезд?

Несведом тварей вам конец?

Скажите ж, коль велик Творец?

* * *

Уже в XIX в. христианский взгляд на уникальный статус человека во Вселенной и «проблемный», «небиблейский» гелиоцентризм Коперника, давший импульс развитию современной космологии, оказались вполне совместимыми и непротиворечивыми. А полное отсутствие объективно достоверных фактов, даже косвенно указывающих на реальность существования внеземного разума, заставляет нас на пороге XXI в. несколько по-иному смотреть на вопрос, казав-

нию 1744-1765 гг. М.; Л., 1955. С. 370-376 . [Электронный ресурс]. URL: Ы*р://’я^жЪояо81оу. тДех1/1249116.Ы:т1

26 Там же.

27 Ломоносов М. В. Вечернее размышление о Божием Величестве при случае великаго се-вернаго сияния // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т. 8. С. 120-123.

шийся таким актуальным с XVII до середины XX в.2В Однако сложные страницы истории диалога богословия и науки в контексте творческой биографии нашего великого соотечественника заставляют задуматься о том, на каких принципах взаимопонимания и с какой деликатностью этот диалог должен строиться в настоящее время при осмыслении современной картины мироздания.

Мировоззренческие темы «Космос», «Жизнь», «Человек» всегда будут проблемными. Их научно-теоретическое освещение, безусловно, требует также глубокого исторического изучения в рамках философско-богословского направления, чем, конечно же, неуместно и нереально заниматься на должном уровне в школьном курсе. Наиболее конструктивный, разумный выход из сложившейся ситуации — синтез через построение тесных межпредметных связей с гуманитарными дисциплинами религиоведческого и культурологического профиля29. При таком подходе сам фактический, образовательный материал остается неприкосновенным, а мировоззренческий аспект может быть существенно расширен за счет изучения, например, христианской догматики, элементов гносеологии, космологии, антропологии, естественно-научной апологетики, которые вписываются в изучаемые на уроках по предмету «Основы православной культуры» (или по иным подобным предметам) темы, дополняя и углубляя знания учащихся, открывая перед ними ретроспективу и динамику живой богословской мысли, формируя дополнительные навыки, не говоря уже о становлении духовнонравственных качеств. Здесь же вполне логично ознакомление с отдельными разделами «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви», документами, в которых выражается работа соборного разума и позиция Церкви по самым актуальным вопросам. В рамках реализации наиболее продуктивных моделей диалога и интеграции, по И. Барбуру (Ian Graeme Barbour)30, могут проводиться соответствующие проблемные учебные конференции, круглые столы и т. п. Потому в ближайшей перспективе особое внимание следует уделить созданию квалифицированных православных учебных пособий по профилю «богословие и наука», отвечающих трем фундаментальным критериям: соответствие контексту и духу Священного Писания; связь с вероучительной (святоотеческой) традицией Церкви; адекватность жизненной правде, постигаемой через естественные науки.

Таким образом, деятельное извлечение уроков из истории непростых церковно-общественных отношений, в т. ч. в контексте творческой биографии

28 См.: Мумриков О., свящ. Одиноки ли мы во Вселенной? [Электронный ресурс]. URL: http://www.bogos1ov.ru/text/1671247.htm1

29 Одним из примеров такого конструктивного подхода является, с одной стороны, организация в наступившем 2012 г. при Общецерковной аспирантуре и докторантуре им. свв. Кирилла и Мефодия краткосрочных курсов повышения квалификации для преподавателей богословско-апологетических дисциплин высших духовных учебных заведений, на которых выступят с лекциями ведущие специалисты в области современного естествознания — астрономии, физики, химии, биологии и наук о Земле, с другой стороны — организация знакомства студентов естественно-научного профиля с православным богословием на теологических кафедрах и спецкурсах.

30 Барбур И. Религия и наука: история и современность. М., 2001. С. 89-127.

М. В. Ломоносова, стало бы самым лучшим приношением его памяти и развитию православного образования в год наступившего юбилея.

Ключевые слова: апологетика, межпредметные связи, мировоззрение, наука и образование, наука и религия, православная культура.

“Truth and Faith are the Two Sisters of the Family”: a Lesson Badly Learned

Rev. Oleg Mumrikov

One of the most urgent problems is the reception of modern natural-scientific concepts of the world in the process of Orthodox education revival. The past and the coming year is marked by the 300-th anniversary of the great Russian encyclopaedist, “the father of the Moscow University”, the scientist and Christian M. V. Lomonosov. Of special interest is the study of some very difficult, if not to say - the dramatic pages of his biography, related to the formation of dialogue between theology and natural science. The cause of the conflict between men of science and men of theology, as is clear from the historical record, is often a lack of understanding on both sides. Active drawing of lessons from the history of the difficult relations between Church and society in the context of the creative biography of the M. V. Lomonosov would be the best offering to his memory and a contribution to development of Orthodox education in the year of the anniversary.

Keywords: apologetics, interdisciplinary communication, worldview, science and education, science and religion, the Orthodox culture.