«Мы живем в виртуальном музее одежды»

В парижском музее моды Palais Galliera проходит первая выставка, посвященная творчеству Жанны Ланвен. Придумал и организовал ее директор музея Оливье Сайяр, не только куратор множества выставок, но и автор перформансов про моду и одежду — предыдущим его проектом был совместный с Тильдой Суинтон перформанс Cloakroom ("Гардеробная"), созданный во время и при содействии международной выставки мужской одежды Pitti Uomo во Флоренции. Марина Прохорова задала Оливье Сайяру несколько вопросов о роли одежды в нашей жизни

1 / 6

Господин Сайяр, вы всю жизнь посвятили музеям, но занимаетесь и более современными формами — например, сами участвуете в перформансах. Нет ли здесь противоречия?

В моем представлении перформансы не слишком далеки от классических выставок. Это еще один вариант работы с художественным материалом, позволяющий донести живое впечатление до публики. Традиционные выставки, которые я делаю, посвящены тем дизайнерам, которых я искренне люблю. Но мне этого недостаточно, в экспозиционном пространстве все-таки сложнее поддерживать живое начало, свойственное искусству, так, чтобы публика прониклась романтическим ощущением от вещей. Поэтому перформансы — одна из самых очевидных возможностей заставить одежду жить. Мы делаем перформансы вместе с Тильдой Суинтон — она понимает идеи, связанные с одеждой, чувствует их сердцем, она красива и обладает несомненным чувством стиля.

Вы регулярно участвуете в Pitti Uomo. Почему вы туда возвращаетесь?

Это действительно долгая история. Сначала я приехал сюда для того, чтобы принять участие в выставке Yohji Yamamoto, а потом вернулся, чтобы сделать перформанс Vestirsi da Uomo и еще одну выставку. Мне кажется, что мы очень удачно сотрудничаем, мы понимаем друг друга — Pitti и Galliera. Это для меня очень естественно и логично, потому что Париж знаменит своей женской модой, а Флоренция и Pitti — это то место, где стоит говорить о моде мужской. Ведь на самом деле мы говорим об одном и том же — и это должно быть заметно по перформансам, которые я делаю. И музейные коллекции из прошлого, и одежда, которая создана для будущего сезона, и женские, и мужские коллекции — они все равно о людях. Мы вообще существуем в своего рода виртуальном музее моды. Вся одежда, которую мы принимали из рук зрителей-участников перформанса, разглаживали, складывали, мерили, разглядывали, может оказаться однажды в музее.

Вы занимаетесь модой всю жизнь, и даже службу в армии вам заменили работой в марсельском Музее декоративного искусства. Так что опыт у вас большой, несмотря на возраст. Скажите как специалист — часто ли мода меняется кардинально, революционно?

Мне кажется, сейчас проблема не в застое, не в отсутствии идей, а в чрезмерной спешке. Мода не должна торопиться. Искусству вообще не следует торопиться, нужно вернуть поэзию в жизнь вещей. Мы слишком много говорим о деньгах, об экономических вопросах, о будущем, но у нас нет времени подумать о поэзии, которая должна быть в искусстве, в литературе, в кино. Мы слишком много всего производим — нам не нужно такое количество одежды, так много книг, так много фильмов. Зато нам нужно время, чтобы создать все это. И время, чтобы воспринять книги, фильмы и платья по-настоящему.

Многие очень уважаемые современные фэшн-дизайнеры уверяют, что современная мода — не искусство. Как вы к этому относитесь?

Я придерживаюсь строго противоположной точки зрения. Я уверен, что мода — это искусство. И настоящие фэшн-дизайнеры отрицают это скорее от досады, они вынуждены думать о продажах и производстве. Но на самом деле очень сложно заниматься модой тому, кто не является художником. Для того чтобы каждые полгода создавать что-то действительно новое, просто необходимо иметь мышление художника. Конечно, есть огромное число людей, не являющихся художниками, которые пытаются работать в индустрии моды. Есть наверняка и огромное количество людей, которые пишут книги, не являясь писателями. Но те дизайнеры, чьи коллекции заставляют говорить о себе и вообще вызывают эмоции, безусловно, художники, а создаваемая ими мода — это искусство, которое, как я надеюсь, когда-нибудь окажется в музеях.