Истоки исторической социологии В. О. Ключевского

ИЗВЕСТИЯ

ПЕНЗЕНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА имени В. Г. БЕЛИНСКОГО ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ № 28 2012

IZVESTIA

PENZENSKOGO GOSUDARSTVENNOGO PEDAGOGICHESKOGO UNIVERSITETA imeni V. G. BELINSKOGO PUBLIC SCIENCES № 28 2012

УДК 316.244

истоки исторической социологии в. о. КЛЮЧЕВСКОГО

© А. С. ПОПОВ

Пензенский государственный педагогический университет им. В.Г. Белинского, кафедра социальных теорий и технологий e-mail: alex@webterra.com

Попов А. с. - истоки исторической социологии В. о. Ключевского // известия ПГПУ им. В. Г. Белинского.

2012. № 28. с. 58-61. - Статья посвящена истокам исторической социологии великого русского ученого В.О. Ключевского, которая явилась методологической основой оригинальной концепции российской истории. Статья вводит в творческую лабораторию ученого, объясняя, как он пришел к пониманию необходимости историко-социологического синтеза в изучении прошлого страны.

Ключевые слова: В.О. Ключевский, история социологии в России, историческая социология.

Popov A. S. - The origins of V.O. Klyuchevsky’s historical sociology // Izv. Penz. gos. pedagog. univ.

im.i V. G. Belinskogo. 2012. № 28. P. 58-61. - The article is devoted to the origins of the historical sociology of the great Russian scholar V.O. Klyuchevsky, which is a methodological basis of the original concept of Russian history. The article introduces the creative laboratory of the scholar, explaining how he came to understand the need for historical and sociological synthesis in studying the past of the country.

Keywords: V.O. Klyuchevsky, the history of sociology in Russia, historical sociology.

Известно, что оригинальная интерпретация русской истории была создана В. О. Ключевским на основе исторической социологии, в которой воплотилось понимание ученым профессиональных задач изучения «происхождения и развития человеческих обществ», что, по сути, сближало историческое исследование с социологическим [5; 113].

Впервые термин «историческая социология» появился в пятой лекции специального курса «Методология русской истории», прочитанного В.О. Ключевским студентам Московского университета в 1884/85 академическом году. Именно в ней ученый впервые поставил вопрос о новой по отношению к истории вспомогательной науке - «исторической социологии», наряду с исторической географией, исторической психологией и т. д. [6; 25].

Теоретическое обоснование концепция исторической социологии получила в первой лекции, опубликованной в 1904 году первой части «Курса русской истории», в которой ученый приходит к важному методологическому выводу: «Историческое изучение строения общества, организации людских союзов, развития и отправлений их отдельных органов - словом, изучение свойств и действия сил, созидающих и направляющих людское общежитие, составляет задачу особой отрасли исторического знания, науки об обществе, которую также можно выделить из общего исторического изучения под названием исторической

социологии» [5; 35]. Подобный вывод свидетельствует о глубоком интересе ученого к возможностям социологического подхода к интерпретации русской истории.

Историческая социология существенно расширила возможности интерпретации отечественной истории. Недаром П. Н. Милюков заявлял о невозможности научного изучения истории вне точки зрения «исторической социологии» В. О.Ключевского [12; 190].

В связи с этим определенный научный интерес представляет вопрос о том, как и когда В. О.Ключев-ский пришел к пониманию необходимости синтеза истории и социологии в качестве основы изучения русской истории? Ответ позволит проникнуть в творческую лабораторию ученого, стоявшего у истоков одного из ведущих направлений современной социологической мысли - исторической социологии, изучающей общества, социальные общности, институты и процессы в контексте их исторического развития.

Известный знаток истории русской социологии и один из её основоположников Н. И. Кареев выдвинул предположение, что социологическими идеями Ключевский увлекся еще в середине шестидесятых годов XIX века под влиянием своего ученика, большого поклонника Огюста Конта, впоследствии приват-доцента Московского университета по кафедре иностранных литератур А. А. Шахова [4; 185]. Это косвенно подтверждает П. Н. Милюков, вспоминая, что так называемый «шаховский кружок» оказал влияние

даже на такого недоступного человека как В. О. Ключевский [13; 97].

Видный мыслитель русского зарубежья Г. П. Федотов увлеченность В.О. Ключевского социологическими построениями объяснял тем, что как передовой человек своего времени он не избежал модного в научных кругах духовного поветрия, заставившего его «оправдывать свою историческую работу перед судом Социологии». По его мнению «историк в Ключевском был терроризирован социологией, и делал вид, что принимает её социальный заказ» [19; 319].

С этим мнением трудно согласиться. Безусловно, на В. О.Ключевского оказали влияние передовые научные веяния времени, связанные с появлением социологии как новой науки об обществе. Однако им руководило вовсе не желание следовать некой научной моде, а глубокое убеждение в перспективности историко-социологического синтеза. Надо было обладать его талантом и проницательностью, чтобы одним из первых оценить возможности социологического подхода к историческому исследованию и построить на его основе впечатляющую картину русской истории, в которой история государства заменялась историей народа, общества.

Следует учитывать, что ко времени введения

В. О.Ключевским термина «историческая социологии» в научную лексику, социологическая наука в России, как впрочем, и во всём мире, делала лишь первые шаги. Не устоялись еще представления о её предмете, методе и основных понятиях. В 1880 году автор одной из первых значительных российских социологических работ Е. В. Де-Роберти признавал, что социология не представляет еще вполне устоявшуюся науку, которая преследует определенные цели определенными средствами [1; 1]. Значительно позже Н. И. Кареев сетовал на то, что существенным недостатком социологии является не разработанность её терминологии, отсутствие общепринятого и всем понятного языка [2; 385]. Даже спустя годы после кончины В. О. Ключевского П. А. Сорокин признавал, что социология как наука все еще продолжает находиться в состоянии становления, поскольку «разно понимаются её предмет и задачи, разно очерчиваются и контуры всего социологического здания» [17; 48].

Интерес В. О. Ключевского к социологии можно понять, опираясь на выводы известных русских социологов Н. И. Кареева и П. А. Сорокина.

Н. И. Кареев полагал, что тесные отношения между социологией и историей были предрешены изначально, поскольку само возникновение социологии как новой абстрактной науки об обществе, отразилось на истории как науке конкретной. Отмечая тенденцию к взаимному сближению истории и социологии, ученый приходит к выводу, что «в процессе своего развития историческая наука все более и более подчиняется социологической точке зрения, делая главным своим предметом общество в его строе и быте», вследствие чего история и социология «должны взаимно дополняться» [2; 44].

П. А. Сорокин пришел к выводу о том, что «возникновение социологии как систематической науки привело к «социологизации» всех специальных дисциплин», благодаря которой их содержание, методы, интерпретации становились все более социологическими и привели к возникновению во всех этих дисциплинах, в том числе в истории, социологических школ [18; 172].

Тенденция социологизации общественных наук, и в частности истории, была подмечена видными социологами совершенно верно. Процесс институ-циализации социологии в России во второй половине XIX века, сопровождался, с одной стороны, определением ею собственного предмета и методов исследования и на этой основе размежеванием с другими социальными науками, а, с другой стороны, поиском путей интеграции с ними, а также активном использовании их данных и выводов. Этот процесс наметился и в исторической науке, которая, испытывая влияние социологии, стала переносить акцент с истории государства на историю общества.

Будучи в период своего становления маргинальной наукой, социология, тем не менее, смогла распространить эпистемологический авторитет на историю, восприняв, в то же время историзм последней, что немало способствовало в дальнейшем становлению исторической социологии. Таким образом, социология сыграла положительную роль в обновлении методологического аппарата истории, придав ей статус науки, занимающейся открытием закономерностей общественного развития, а также исследованием социальных и экономических процессов, происходящих в обществе. Смена исследовательских приоритетов привела к преодолению традиционной повествовательной историографии, ограничивающейся описанием выдающихся исторических событий и биографий великих деятелей. Их место занял анализ социальных изменений и процессов, разработка социологических схем общественного развития, в связи, с чем большую популярность приобрел сравнительно-исторический метод. Под воздействием социологии история постепенно превращалась в теоретическую, проблемноориентированную науку, занимающуюся выявлением основных тенденций развития общества на основе достоверных исторических фактов.

С позиций социологизации исторического знания в этот период выступила целая плеяда российских ученых, в частности, представители «русской исторической школы» или школы «русских историков», к которой принадлежали И. В. Лучицкий, Н. И. Кареев, М. М. Ковалевский.

Характеризуя И. В. Лучицкого как первого русского историка, отразившего на себе влияние идей Огюста Конта, Н. И. Кареев отмечал, что, изучая историю Реформации во Франции, он «саму свою задачу понял социологически», стремясь «описать строй общества и его функции в статическом и динамическом отношении» [4; 158]. Признавая, что перед историком и социологом стоят разные задачи, И. В. Лучиц-

ИЗВЕСТИЯ ПГПУ им. В. Г. Белинского ♦ Общественные науки ♦ № 28 2012 г.

кий, тем не менее, поставил принципиально важные теоретико-методологические вопросы, касающиеся взаимодействия истории и социологии. В его понимании, общество, как предмет социологии, представляет собой комбинацию таких коллективных единиц как раса, национальность, государство. При этом если социология уделяет внимание общим законам эволюции общества, то исследование законов, которым подчинено развитие каждой из названных единиц, является делом истории, которая должна показать, как общие законы развития человечества, открытые социологом, проявляются в той или иной данной среде [11; 19].

О М. М. Ковалевском Н. И. Кареев говорил, что в его лице историк сочетался с социологом, подчеркивая, что историю он «изучал с социологической точки зрения, если и не прямо в специальных интересах социологии», будучи в своих исторических работах, прежде всего, социологом [4; 116-117]. М. М. Ковалевский действительно подчеркивал близость между социологией и историей, замечая, что поскольку каждое событие обусловливается массой причин, то со стороны изучения причинной связи явлений история представляет нечто общее с социологией [10; 39-40]. На этой основе он развивал новую ветвь описательной социологии или генетическую социологию как «естественную историю человеческих обществ», которая фактически была тождественна исторической социологии [8; 69].

Есть известные причины полагать, что начала социологического подхода к историческому исследованию можно обнаружить не только в трудах «всеобщих историков», но также историков, изучавших историю России, в частности учителя В. О. Ключевского великого русского историка С. М. Соловьева. На это обращала внимание М. В. Нечкина, которая в одной из своих ранних работ отмечала, что, будучи представителем юридической школы, ученый «совершил сложную эволюцию, и в последние годы своей жизни, приблизительно, на середине издания своей многотомной «Истории России с древнейших времен», он является перед нами, как историк-социолог» [14; 171].

В своём главном труде «История России с древнейших времен» С. М. Соловьева представлял историю страны, прежде всего как процесс возникновения и укрепления государства. Вместе с тем, становление государства он рассматривал в контексте развития общества. Такая, по сути своей, социологическая постановка вопроса являла начала нового подхода в отечественной историографии. Теоретическое осмысление русского исторического процесса, прежде всего, сосредоточивалось на раскрытии его внутренних закономерностей, что позволило наиболее полно и всесторонне воссоздать отечественную историю.

С. М. Соловьев вполне в социологическом духе указал главные условия, которые определяли ход русской истории: «во-первых, природа страны, во-вторых, быт племен, вошедших в состав нового общества, в-третьих, состояние соседних народов и государств» [15; 259]. Впоследствии он фактически возвел это положение в ранг универсального закона, при-

менимого к истории любого народа, утверждая, что «три условия имеют особенное влияние на жизнь народа: природа страны, где он живет; природа племени, к которому он принадлежит; ход внешних событий, влияния, идущие от народов, которые его окружают» [16; 706]. Такой подход к историческому исследованию, предполагавший выделение и анализ многих факторов общественного развития, по сути, сближал позицию ученого с позитивистской социологией.

По мнению В. О. Ключевского его учитель главное внимание обратил на генезис и развитие политических форм и социальных отношений, происхождение и развитие сословного деления общества. Этот подход был для своего времени новаторским. «Такое генетическое изучение форм и отношений государственного и общественного быта России было тогда если не совершенной новостью в нашей историографии, то, во всяком случае, явлением, к которому еще не привыкли, которому предшествовали слабые попытки в этом роде», - писал В.О.Ключевский [7; 310].

Действительно С. М. Соловьев предпринял попытку выяснения общей социологической схемы и законов общественного развития на конкретном материале русской истории, что вполне соотносилось с принципиальными установками позитивистской социологии XIX века. Именно эти идеи своего учителя во многом воспринял впоследствии В. О. ключевский, предпринявший свои историко-социологические изыскания на основе предельно четко сформулированного принципа: «целый ряд соображений побуждает историка при изучении местной истории быть по преимуществу социологом» [5; 37].

Несомненно, передовые научные веяния нашли сочувственный отклик у В. О. Ключевского посредством воздействия особой интеллектуальной атмосферы, царившей в те годы в его «alma mater» - Московском университете. Известно, что В. О. Ключевский был близок к сложившемуся в стенах университета кругу прогрессивных профессоров, имевшему свой литературный орган «Критическое обозрение» под редакцией В. Ф. Миллера и М. М. Ковалевского. Это были в основном горячие сторонники и пропагандисты социологии. Кстати, стоит отметить, что, по воспоминаниям М. М. Ковалевского, именно этот кружок, содействовал в проведении В. О. Ключевского на кафедру русской истории [9; 363].

Итак, есть все основания полагать, что формирование историко-социологических взглядов В. О. Ключевского фактически совпало с процессом становления российской социологии во второй половине XIX века. Это был период, когда по авторитетному свидетельству

Н. И. Кареева на исходе шестидесятых годов XIX века позитивизм и социология вошли в русский умственный обиход, что привело к тому, что уже с семидесятых годов историко-философские вопросы начали приобретать социологическую постановку [3; 806].

Социологическая ориентация В. О. Ключевского в научном историческом исследовании была далеко не случайной. В ней, прежде всего, проявилась прогрессивная для того времени тенденция европейской

научной мысли, для которой, по его собственному замечанию, «философски, a priori построенные схемы в истории стали терять прежнюю цену», а целью исследования стали «природа и действие сил и условий, участвующих в построении человеческих обществ» т. е. то, что можно назвать «механизмом человеческого общежития» [7; 308]. Таким образом, в его творчестве в полной мере нашла отражение произошедшая в социальных науках смена парадигмы, ознаменовавшая рождение новых позитивных принципов организации научных исследований, которые были восприняты передовыми представителями русской науки И. В. Лучицким, М. М. Ковалевским, Н. Н. Кареевым и в известной степени, самим учителем В. О. Ключевского С. М. Соловьевым.

список литературы

1. Де-Роберти Е. В. Социология, основная задача её и методологические особенности, место в ряду наук, разделение и связь с биологией и психологией СПб., 1880.

2. Кареев Н. И. Введение в изучение социологии. СПб., 1897.

3. Кареев Н. И. История. Социология // Энциклопедический словарь. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. СПб. 1899. T.XXVIII.

4. Кареев Н. И. Основы русской социологии. СПб, Изд. Ивана Лимбаха, 1996.

5. Ключевский В. О. Курс русской истории // Сочинения. М.: Мысль, 1987. Т. 1.

6. Ключевский В. О. Методология русской истории // Сочинения. М.: Мысль, 1989. Т. VI. Специальные курсы.

7. Ключевский В. О. Сергей Михайлович Соловьёв // Сочинения. М.: Мысль, 1989. Т. VII. Специальные курсы.

8. Ковалевский М. М. Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приёмы изучения истории права. М., 1880.

9. Ковалевский М. М. Памяти Всеволода Федоровича Миллера // Вестник Европы. 1913. № 123.

10. Ковалевский М. М. Социология // Сочинения в двух томах. СПб., Изд. Алетейя, 1997. Т. I.

11. Лучицкий И. В. Отношение истории к науке об обществе // Знание. 1875. № 1.

12. Милюков П. Н. В. О. Ключевский. Характеристики и воспоминания. М.: Научное слово, 1912.

13. Милюков П. Н. Воспоминания. М.: Политиздат, 1991.

14. Нечкина М. В. Русская история в освещении экономического материализма. Историографический очерк. Казань. 1922.

15. Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Сочинения. М.: Мысль, 1988. Кн. I. Т. 1-2.

16. Соловьев С. М. Начала русской земли // Сочинения. М.: Мысль, 1996. Кн. XVII.

17. Сорокин П. А. Система социологии. М., Наука, 1993. Т. I.

18. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М.: Политиздат, 1992.

19. Федотов Г. П. Россия Ключевского // Мыслители русского зарубежья: Бердяев, Федотов. СПб.: Наука, 1992.