«Жанр производственной драмы оставляет простор для сатиры»

1 / 4

В российский прокат выходит новый фильм Джоди Фостер "Финансовый монстр", не без юмора снятый триллер про большие деньги. Джордж Клуни играет ведущего и аналитика финансового телешоу, дающего зрителям рекомендации по игре на фондовой бирже. В ходе записи одного из выпусков его берет в заложники молодой человек, потерявший все сбережения, воспользовавшись одним из советов героя. Захватчика играет подающий большие надежды английский актер Джек О'Коннелл, режиссера шоу — Джулия Робертс. Галина Галкина поговорила с Джоди Фостер о деньгах, телевидении и любви принимать решения

Жанр фильма определен как криминальный триллер. Так кто же все-таки преступник?

Я. (Смеется.) Это сложный фильм, и именно эта сложность мне в нем нравится. Он как лоскутное одеяло — герои и их отношения составляют удивительный и непростой узор, в центре которого — два главных персонажа, их играют Джордж Клуни и Джек О'Коннелл.

Некоторые сцены напомнили мне драмы 70-х Алана Дж. Пакулы и Сидни Люмета, действие которых происходит в тесной, забитой людьми комнате.

Сидни Люмет всегда был для меня кумиром, и если все так, как вы говорите,— о большем я и мечтать не могла. "Собачий полдень", "Телесеть" — они просто великолепны. Я и в самом деле придерживаюсь той традиции — в том смысле, что события в фильме происходят как бы в реальном времени, и это позволяет внимательно посмотреть, как реагируют персонажи. И еще одна важная для меня вещь: предельно реалистичный стиль, буквально как в производственной драме (в нашем случае — кухня телевидения), оставляет огромный простор для сатиры.

Чувства юмора "Финансовому монстру" не занимать, что тоже делает его похожим на работы вашего кумира.

Да, впрочем, по трейлеру этого не скажешь.

Хотя, казалось бы, финансы — сложная и не особенно смешная штука. Много ли времени ушло на сбор информации для этого фильма?

Я провела исследовательскую работу и, признаться, так ни в чем не разобралась. Финансовая система очень сложная, и она задумана таким образом, чтобы обогащать людей, эту систему придумавших. В каком-то смысле это "тайное общество", позволяющее посредникам заработать столько денег, сколько они смогут.

Вы упомянули, что делите всех инвесторов на элиту и ее жертв.

Я не думаю, что существующая финансовая система так уж плоха, что ее нужно выбросить на помойку. Но я уверена, что она несовершенна и что ее нужно регулировать. А за регулирование системы отвечают по большей части те же самые люди, которые ее создали. Это своего рода жонглерство.

Тут невозможно не спросить — вы посмотрели "Игру на понижение"?

Конечно! Это замечательный фильм. Не думаю, что между "Финансовым монстром" и "Игрой на понижение" есть какое-то сходство — они совершенно разные. То, что сумели показать в "Игре", можно назвать мужественным поступком. Кроме того, это, конечно, исторический фильм, рассказывающий об ипотечном кризисе, свидетелями которого все мы были, но ничего не понимали, не знали, как это все устроено. У нас же другая, но не менее важная перспектива.

Есть ли какая-то особая причина, из-за которой вы затронули финансовую тему?

Во всех моих фильмах меня прежде всего интересуют герои. А фон, на котором разворачиваются события, не так важен — это просто фон. Но в данном случае речь идет о нашем времени, когда средства массовой информации пользуются колоссальным влиянием (а СМИ и финансы очень тесно переплетены). На самом деле это фильм о неудаче. То есть если в нем и есть основная тема, то это тема неудачи и того, как люди, по преимуществу мужчины, преодолевают свой страх и стараются не потерять самообладания. Каждый из главных героев, а в фильме три главные мужские роли — Ли Гейтс, которого играет Джордж Клуни, Кейл (Джек О'Коннелл) и Уолт Кемби, фондовый менеджер, которого они целый день пытаются найти (его роль исполняет Доминик Уэст),— все они принимают самые важные в жизни решения из страха потерпеть неудачу. А в случае с героиней Джулии Робертс... В некотором смысле неудача — это страх уронить себя в глазах сильной женщины. И это тоже вплетено в общую картину. Вот это и было для меня интереснее всего.

Вам, судя по всему, сейчас комфортнее всего в режиссерском кресле?

Я сняла четыре фильма, и это заняло много времени. Думаю, мне всегда было комфортнее режиссировать, так уж устроены мои мозги. На самом деле актерство дается мне с большим трудом — это не мое, не то, для чего я, видимо, была предназначена. Да, я занималась этим раньше, занимаюсь и сейчас, я владею актерским мастерством, но мою личность оно не затрагивает. Гораздо естественнее для меня весь день принимать решения. Для этого требуется большая выносливость, большая жизненная сила, и у меня все это есть. Я чувствую, что это мое дело, мое призвание.

Проблемы, стоящие перед режиссером и актерами, наверное, тоже разные?

Я лично всегда пытаюсь решать все проблемы сразу! (Смеется.) Но вы правы, у актера и режиссера они разные. Волнение, которое охватывает тебя перед выступлением, очень трудно преодолеть — и не в последнюю очередь потому, что никогда невозможно подготовиться на 100%, невозможно предугадать все. Ты, актер, можешь настраиваться день и ночь, но вот кричат "мотор!" — и либо все пойдет хорошо, либо ничего не получится, и это не подчиняется никаким правилам и протоколам. Я думаю, что актерская работа гораздо более стрессовая. Режиссер, по крайней мере, может опереться на план, его решения и действия продиктованы логикой — и называются соответствующими терминами.

Неужели это значит, что вы закончили свою актерскую карьеру?

О, нет, конечно, нет! Я никогда не перестану быть актрисой — я играю с трехлетнего возраста и не думаю, что когда-нибудь брошу. Как долго это продлится, не могу сказать, но сегодня — благодаря стольким сыгранным мною ролям — у меня есть возможность соглашаться только на те, которые мне нравятся. И плюс еще — мой опыт работы в качестве актрисы помогает мне снимать фильмы. Это лучшая киношкола, которая только может быть.

Когда вы начинали сниматься, еще ребенком, большинство людей на съемочной площадке были мужчины, так ведь?

Да.

Сейчас ситуация изменилась?

Немножко — и это касается не только индустрии кино. Да, в 60-е — 70-е я была в окружении мужчин и мальчишек. Создавалось впечатление, что ты в мальчишечьем лагере. Сейчас же меня окружают женщины и члены их семей. Семьи теперь путешествуют вместе с женой- или мамой-актрисой, чего никогда раньше не было. Раньше были только парни, холостые или оставившие жен и детей дома.

Как вы относитесь к этим изменениям?

Мир меняется необычайно быстро — быстрее, чем я когда-нибудь могла себе представить. Многое уже изменилось к лучшему, а многое и к худшему. Часто я смотрю телевизор и ловлю себя на том, что я не в состоянии нажать кнопку или просто переключить канал. Я до такой степени зависима от всего этого, что просто физически не могу это сделать. Много говорят и пишут о том, что мы попадаем все в большую зависимость от своего рабочего места, от своего компьютера, который становится основным источником наших знаний об окружающем мире, о том, что мы становимся киборгами. Хорошо это или плохо? Я, в самом деле, не знаю. Думаю, что в этом тоже есть свои плюсы и минусы. Но мы явно утратили что-то очень важное, и об этом тоже рассказывается в нашем фильме. О нашей зависимости от СМИ, социальных сетей, банальности передающихся в реальном времени новостей. Именно поэтому стала возможной коллизия нашего фильма — когда два человека, запертые в какой-то комнате и обнажающие свои самые болезненные стороны, становятся развлечением для миллионов никак не связанных с ними людей, которые уже на следующий день все забудут. Мы согласились с этим, приняли жизнь, в которой мы и наша боль являются предметом праздного любопытства.

Этот механизм ведь очень заразителен — к сожалению, слишком легко представить себе, что случившееся в вашем фильме может повториться в реальной жизни.

Совершенно очевидно, что фильм никаким образом к этому не подталкивает — а, наоборот, показывает, насколько ошибочен такой путь и к какой трагедии он приводит. Но чувство безысходности, ставшее мотивом Кайла, вполне реально и убедительно: ведь, по его логике, он все сделал правильно, сделал то, что должен был сделать, но система воспользовалась этим и обманула его, и в этом нет справедливости. Он рассуждает предельно просто: если ты все делаешь правильно, то должен получать за это вознаграждение. И в самом деле, что делать с этим чувством безысходности? Это хороший вопрос.

Вы уже знаете, о чем будет ваш следующий фильм?

Давайте подождем и посмотрим. Сегодня телевидение играет абсолютно лидирующую роль — все лучшие сценарии реализуются там, все самые занимательные сюжеты, все самые яркие персонажи сейчас там. С другой стороны, прошедший год оказался очень интересным в смысле кино: мы увидели потрясающие полнометражные и короткометражные фильмы.

Какой вам особенно понравился?

Мне понравился фильм, о котором мало кто скажет хорошее слово,— "Аномализа" Дьюка Джонсона и Чарли Кауфмана. Это действительно мужественный фильм, но сложный и неуклюжий. И в то же самое время замечательный.

В прокате с 2 июня