Темная сторона кабаре

Единственное, что можно твердо сказать о Руфусе Уэйнрайте, это то, что он гей — эталонный гей из шоу-бизнеса. Его отец, кантри-музыкант Лоудон Уэйнрайт III, понял все про сына, когда увидел, как тот, маленький, подпевает "Heart Of Glass" Blondie. В остальном это словно два человека в одном. У него два гражданства: американское и канадское. Будучи поп-музыкантом, он с подросткового возраста очарован оперой. Признаваясь в прискорбно низком уровне профессиональной музыкальной подготовки, Руфус Уэйнрайт оперы еще и пишет; первая, "Prima Donna", была недавно поставлена в Манчестере. Руфус Уэйнрайт считает, что к настоящему моменту привел наконец свою жизнь в порядок, обрел материальную независимость и очистился от всего лишнего. В то же время в предисловии к новому альбому "All Days Are Nights: Songs For Lulu" певец сообщает о том, что "темная сторона" человека на самом деле никуда не девается, живет где-то внутри.

Его новые песни — приношение жертвы этой самой "темной стороне". Себе в помощники он призвал Уильяма Шекспира. Три номера нового альбома представляют собой положенные на музыку 10-й, 20-й и 43-й сонеты Барда. "Сонет N 20" Руфус Уэйнрайт называет лучшим из когда-либо написанных поэтических произведений. Треки со стихами Шекспира были представлены в прошлом году в Берлине в рамках проекта режиссера Роберта Уилсона "Сонеты". Прочий материал имеет отношение к самой что ни на есть современности, несмотря на то что аккомпанемент здесь весьма аскетичный и вневременной. Любитель богатых оркестровок Уэйнрайт выбрал на этот раз простую формулу "голос плюс фортепиано". С его точки зрения, она обеспечивает наиболее эффективную связь с "темной стороной".

Лулу, выведенная в заголовке альбома,— это героиня фильма "Ящик Пандоры" (1929), женский персонаж вроде вымышленной оперной певицы Регины Сен Лоран из "Prima Donna" и реальной Джуди Гарланд из шоу "Rufus Does Judy At Carnegie Hall" — гей-сообщество легко ориентируется во всей этой феерической мифологии. Не подготовленному должным образом слушателю, впервые столкнувшемуся с Руфусом Уэйнрайтом на этапе "Песен для Лулу", придется труднее. Если барокко-поп не был предметом ваших углубленных исследований, то, вероятнее всего, вы встречали имя господина Уэйнрайта только на разного рода трибьютах. Широко известна, например, его версия песни Леонарда Коэна "Hallelujah". Голос господина Уэйнрайта звучит в прогремевшем здесь альбоме Antony And The Johnsons "I Am A Bird Now". Однако персонажем, сравнимым по популярности с Энтони Хегарти, он не стал. Несмотря на то что над его альбомами работали такие авторитетные люди, как Джон Брайон, Морис де Врис и Нил Теннант, большой или хотя бы одноразово востребованной вещью эти диски здесь не стали. Любовь к Уэйнрайту — удел посвященных одиночек, и "Songs For Lulu" — не лучший повод для знакомства. Здесь хорошо слышно, что образ, история для Руфуса Уэйнрайта гораздо важнее мелодии. Руфус Уэйнрайт интересен как часть мозаики, в ней рядом с центральным героем — его здравствующий отец, с которым он мечтает поработать вместе, недавно скончавшаяся мать, также певица, не менее, а может быть, и более одаренная, чем он, сестра Марта, многолетний любовник Йорн Вайсбродт, а также Йоко Оно, Шон Леннон, Элтон Джон, Джефф Бакли, Мартин Скорсезе и уже упомянутые Роберт Уилсон, Энтони Хегарти и Нил Теннант. Если все же вычленить из картины "Песни для Лулу", мы увидим человека, который очень хочет царить на сцене в самых классических декорациях оперы и кабаре, но волею судеб вынужден общаться с публикой в качестве музыканта.

Rufus Wainwright "All Days Are Nights: Songs For Lulu" (Polydor)

http://www.myspace.com/rufuswainwright

"Soul Kitchen"

Отдельным двухдисковым изданием выпущен сборник песен, звучавших в недавнем фильме Фатиха Акина "Душевная кухня". Напомним, ведущий немецкий режиссер с немецкими корнями снял кино о том, как молодой немец с греческими корнями ведет борьбу за выживание собственного ресторана в глухом индустриальном районе Гамбурга. Ресторатор назвал свое заведение в честь песни The Doors и стрижется под Джима Моррисона, в ресторане постоянно репетирует громкий рок-ансамбль, к тому же брат героя, мелкий воришка, неожиданно открывает в себе талант диджея. Ясно, что саундтрек к такому фильму не может уместиться даже и на двух CD. В данной компиляции — сливки, собранные поварами "Душевной кухни".

Первый диск — отборнейший фанк и соул. Начинается с Kool & The Gang, Куинси Джонса и Рут Браун. В середине расположен трек Кертиса Мейфилда "Get Down", сопровождавший сцену массового грехопадения в ресторане. Следом идет композиция "To Sxoleio" проекта The Olympians. Всемирная сеть сообщает нам, что The Olympians — создание бруклинского клавишника Тоби Плазнера, при этом в наушниках звучит нежнейшая греческая эстрада 1960-х. Текст, соответственно, написан на языке предков главного героя. Кто бы там ни были эти The Olympians, "To Sxoleio" — настоящая находка, утерянный шедевр из тех, что любит возвращать к жизни в своих фильмах Квентин Тарантино. До конца первого диска еще предстоит услышать отличные и не слишком затертые номера Луи Армстронга и The Isley Brothers, но греческая тема становится главной на альбоме. На втором диске, отдав должное регги, составители саундтрека возвращаются к греческому материалу, а потом добавляют в рецепт махровую балканщину от Шантеля ("Manolis O Hasiklis"). Картина приобретает родные очертания восточноевропейской дискотеки, и в этом блюде уже любой ингредиент кажется к месту, и наивный еврорейв 1990-х, и панк, и стоунер, и венский вальс, и немецкий хип-хоп.

Постоянные зрители конкурса "Евровидения" привыкли, что именно греки обычно выдают номера, в наибольшей степени соответствующие стандартам этого шоу. Фильм и альбом "Soul Kitchen" одновременно и расширяют представления о современной греческой музыке, и представляют ее, как универсальный соус, объединяющий в нечто съедобное любые музыкальные составляющие.

Jonsi "Go"

Два года назад знаменитая исландская группа Sigur Ros взяла длительную паузу. Лидер группы Йонси Биргиссон всерьез взялся за развитие сольных проектов. Прошлым летом вместе со своим бойфрендом по имени Алекс Сомерс он выпустил собрание воздушного эмбиента под заголовком "Riceboy Sleeps". В этот же период, как выяснилось, Йонси и его товарищ работали над более песенным по структуре материалом, который сформировался в альбом "Go". Проще всего охарактеризовать эту работу как Sigur Ros минус меланхолия. Песни "Go" появились из акустических набросков, которым не нашлось пространства для роста в мире Sigur Ros. Однако на выходе помимо эльфийских песнопений под переливы рояля имеются дышащие полной грудью поп-баллады, опирающиеся о крепкий барабанный костяк. Ни в одной ноте нет ощущения, что это — "обрезки пленки с монтажного стола". Йонси не отдал в печать ни одного номера, не оформленного хотя бы в какое-то подобие мелодии. А масштаб и широта у него, похоже, в крови. Так что если на ум придут Пол Маккартни, Coldplay или даже Мит Лоуф, не ограничивайте себя в ассоциациях.