Буддийские мифы и легенды: опыт рационального осмысления (на материале ступы)

О. С. Хижняк

БУДДИЙСКИЕ МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ:

ОПЫТ РАЦИОНАЛЬНОГО ОСМЫСЛЕНИЯ

Мифы и легенды — неотъемлемая часть религий. Но также как религии различаются между собой, так отличается и роль мифологической составляющей в них. Одна картина раскроется, если мы будем рассматривать архаичные верования, и совершенно другая — если речь пойдет о мировых религиях. В отечественной традиции к таковым относят буддизм, христианство и ислам. Всех их отличает от предшествующего этапа религиозного сознания обращенность к человеку, его внутреннему миру, призыв к духовному совершенству личности. В этих мировоззренческих системах вычленяется и архаичный пласт, включенный в более широкую картину мира, и новые мифологические структуры. Мифологический и легендарный компонент буддизма совершенно необъятен, и его изучение требует расчленения материала на смысловые блоки. В данной статье мы рассмотрим мифы, связанные с самым ранним культовым сооружением — ступой.

Ранние ступы имели форму полусферы. В дальнейшем их архитектура менялась, но неизменными оставались функции, а именно: реликвария, в котором хранятся священные останки Будды или его выдающихся последователей; мемориала, отмечающего события священной буддийской истории; символа просветления и паринирваны Будды. Строительство первых ступ после паринирваны Будды знаменовало начало буддийского культа, переход от узкого круга последователей Учения к широкому исповеданию буддийской веры [1]. Этот процесс сопровождался развитием буддийской мифологии.

Буддийские тексты дают нам легендарно-мифологическую историю строительства ступ. Содержащиеся в них сведения могут быть соотнесены с данными археологии и с основополагающими принципами буддийского мировоззрения. Первый подход даст нам в большем приближении реальную историческую картину. Второй поможет понять мифотворчество буддийских текстов — его глубинный смысл, мировоззренческие основы и его связь с народным пониманием буддизма. Сказания о ступах можно разделить на несколько групп: легенды о ступах, построенных при жизни Будды; мифы о строительстве ступ при императоре Ашоке; мифология культового строительства в Гандхаре. Рассмотрев их содержание, мы сможем перейти к их герменевтике в контексте буддийского мировоззрения.

Начало строительства ступ связано с историей ухода Будды Шакьямуни из земной жизни. Перед своим уходом он завещал благочестивым мирянам совершать паломничества к местам, где он родился, достиг просветления, прочитал первую проповедь, ушел в паринирвану. Когда Ананда спросил Благословенного, как воздать почести его останкам, он ответил, что над его останками следует возвести ступу, но сделать это должны миряне, не монахи. Подчеркнем, что оба завещания (посещение святых мест и строительство ступ) обращены к мирским последователям Будды. При этом их

© О. С. Хижняк, 2011

смысл не в возвеличивании Будды, а в возвышении духа мирян, которые, придя поклониться святыням, утихнут сердцем, сердца их возрадуются, и они возродятся на небесах. Монахам же Будда предписал стремиться к полному просветлению и нирване [2, р. 153-157; 3, с. 134-137].

В местах проповеди Будды было построено множество ступ, отмечавших каждое мельчайшее событие его жизни. С паломничества к святым местам и поклонения ступам началось формирование буддизма уже не как учения, а как религии, основанной на вере и культе. Сформировалась обширная мифология, в которой научный анализ позволяет разглядеть как некоторые исторические зерна описываемых событий, так и проповедь основных буддийских идей, изложенных языком мифа, более понятным простому народу, чем рационально логическое их изложение.

Легенды о ступах, построенных при жизни Будды. Рассказывают о ступах, возведенных купцами Бхалликой и Тапуссой после их поклонения Будде в Бодхгае [4, с. 123125; 5, с. 154-155]. Говорится, что когда купцы проходили через эту местность, родовой дух сказал им, что неподалеку находится святой, которого им следует почтить. Поклонившись и сделав подношение (медом и печеньем или, по другой версии — медом и кашей), они спросили, как им следует почитать Просветленного. В ответ Будда тряхнул головой и подарил им волоски, а также обрезки ногтей, над которыми впоследствии были построены ступы. Было или нет описываемое событие, мы не знаем, но смысл рассказа очевиден: телесные частицы Просветленного обладают той же трансцендентной силой, что и он сам, поэтому они заслуживают почитания. При этом первыми поклоняющимися оказываются купцы (вайшьи), а вовсе не кшатрии (воины, правители), как об этом рассказывается в Махапаринирвана сутре. Характерно, что в более раннем варианте рассказа даже имена купцов не называются. Их дает более поздняя традиция. Таким образом, вайшьи, сыгравшие весьма важную роль в утверждении буддизма и в его культовом строительстве, через легенду утверждают свою связь с основоположником учения.

Легенда о строительстве ступы над останками Шарипутры изложена в более позднем тибетском источнике — Виная-кшудракавасту, гл. XXI [6, р. 1-2]. Она обосновывает архитектонику ступы, возводя ее к «указаниям» самого Будды. Рассказывается, что Шарипутра умер еще при жизни учителя. Его останки хранились в доме купца Анат-хапиндаки, куда приходили верующие для поклонения. Однажды, когда купец был в отъезде, миряне не смогли этого сделать. По возвращении, огорченный этим Анатха-пиндака решает возвести над останками ступу и спрашивает Будду, какой она должна быть. В результате беседы получается, что ступа должна покоиться на четырехступенчатом основании, над полусферой должен возвышаться шест, а на нем тринадцать зонтов. Ступу следует белить и сверху накрывать навесом. Ступы также можно делать из драгоценных материалов.

Все перечисленные признаки характерны для тибетских ступ, а в Тибет буддизм пришел лишь в VII в. Археологические материалы показывают, что первые индийские ступы были полусферической формы, покоились на земле, обносились цилиндрическим барабаном, а не возвышались на ступенчатом основании. Они не делались из драгоценных субстанций, это характерно для алтарных ступ значительно более позднего периода. На сохранившихся рельефных изображениях древнеиндийских ступ нигде не зафиксированы навесы, в то время как в Тибете они действительно устанавливались для защиты памятников от птиц и непогоды.

Еще в одном тибетском тексте — «Виная-уттарагрантха», гл. 35. — рассказывается, как сам Будда определил форму ступы, которую купец Анатхапиндака собирался построить над его волосами [6, р. 2-3]. Говорится, что Будда свернул в несколько слоев свой монашеский плащ, опрокинул сверху патру (чашу для сбора подаяний) и поставил над ней свой посох. Здесь описывается та же самая форма ступенчатого основания ступы. Археология свидетельствует, что ступенчатые основания ступ появились в Гандхаре в первые века н. э. и к периоду жизни Будды отношения не имеют. Характерно, что в данном примере речь вообще не идет о зонтах, это объяснимо тем, что в тибетской традиции зонты слились со шпилем и предстают взору в виде дисков.

Было бы неправильно считать рассмотренные источники некоей подделкой или сознательной ложью. Приведенные сведения следует рассматривать не с точки зрения их историчности, а с позиций их идеологической направленности. Они выполняют очень важную для религиозного сознания функцию — установление связи с первоучителем. Они обосновывают сложившуюся в более позднее время практику строительства отсылкой к самому Будде. Так устроено религиозное сознание: для него важна не историческая правда, а идейная. Любопытно, что художественное изложение оказывается настолько притягательным, что и в современной научной литературе, к сожалению, история о плаще, патре и посохе некритически пересказывается почти всякий раз, когда речь заходит о буддийских ступах.

Миф о строительстве 84 000 ступ по приказу императора Ашоки также кочует из книги в книгу, что свидетельствует о прочности мифологического, образного мышления даже в современную эпоху сугубого рационализма. Согласно этой красивой истории, по приказу Ашоки (правил в 268-232 гг. до н. э.) указанное выше число ступ было возведено по всей Индии за одну ночь. Как это понимать, что стоит за волшебной историей — вот вопрос, который должно поставить научное мышление. Археологические раскопки показывают, что вся территория Северной Индии в данный период была действительно покрыта ступами. Они имели разные масштабы, иногда были совсем маленькими, но все они свидетельствовали о широком распространении буддизма под покровительством императора. Загадочное число 84 000 носит, конечно, мифологический характер. В другом источнике называется более неопределенная цифра — 100 000 ступ. Числовая символика будет рассмотрена нами чуть ниже, а сейчас зададимся вопросами: кто строил ступы и почему их строили ночью? Согласно мифу, ступы возвели якши — духи природы, кто же еще мог справиться со столь сложной задачей! Ночью — значит невидимо, чудесным образом. Но главное состоит в том, что ночь в религиозном сознании означает духовный сон, мрак неведения, а ступа — наоборот, символ просветления сознания.

Далее рассказывается, что когда Ашока задумал строить ступы, он распорядился вскрыть реликварии Восьми великих ступ, хранивших останки Будды. Семь ступ были вскрыты, священные останки поделены на множество частиц для освящения дальнейшего культового строительства. Но ступу в Рамаграме вскрыть не позволили наги. Кто же были эти наги? Мифические жители подземного мира или местные, неарийского происхождения племена (так их называли арии за поклонение змеям)? Здесь следует вспомнить, что ступу в Рамаграме построило племя колиев, арии относили их к местным племенам, т. е. нагам. К этому племени принадлежала жена Будды (тогда царевича Сиддхартхи) по имени Яшодхара. Вероятно, колии постарались сохранить свою святыню, претендуя на большую близость Будде, чем другие племена. Так что речь должна

идти о реальных земных нагах. Далее в эту историю вторгается народная фантазия, превращающая нагов-людей в нагов-животных, но уже не змей, а слонов, поскольку к ним тоже прилагали это название (очевидно, из-за схожести их хоботов со змеями). Народ складывает легенду о том, что наги-слоны ухаживали за ступой, украшая ее цветами и расчищая площадку вокруг нее. Эта фантастическая история нашла свое отражение в рельефе ступы Санчи.

На этом сюжетная линия не прекращается. Когда началось утверждение буддизма на Цейлоне, понадобилось освятить культовое строительство, и возник миф о том, что воды размыли ступу в Рамаграме, ларец со священными реликвиями самого Будды по рекам попал в океан, где ее обнаружили наги. Они отдали их цейлонскому царю Дут-тхагамани (правил в 161-137 гг. до н. э.). Тот поместил реликвии в Махатхупу («Великая ступа»), воздвигнутую в столице страны — Анурадхапуре [7, р. 13]. Нам не удалось проверить эту версию с географической точки зрения, но с религиозной смысл ее все тот же: соединение цейлонских ступ с самим основоположником буддизма.

Вполне очевидно и стремление связать культовое строительство и всю историю буддизма с выдающимися царями — Аджаташатру (современником Будды), Ашокой, Канишкой (I в.). Если Ашока действительно был покровителем сангхи, то относительно царя Аджаташатру можно в этом сомневаться. Махапаринирвана сутра утверждает, что он присутствовал при кремации тела Будды и взял свою долю реликвий. Более поздняя цейлонская хроника Махавамса рассказывает, что когда ступы начали разрушаться, реликвии попали к Аджаташатру, и он хранил их в своем подвале [7, р. 13]. Когда же Ашоке понадобилось развернуть строительство, этот подвал был вскрыт. Искусственный характер этой легенды прослеживается еще и в том, что Аджаташатру на определенном этапе был гонителем Будды, он поддерживал его двоюродного брата Девадатту, неоднократно выступавшего против Будды.

Мифология ступы в Гандхаре еще более разнообразна [7, р. 83-124]. Мифы, сложившиеся в этом регионе, также можно разделить на народные и собственно буддийские, создававшиеся проповедниками в целях объяснения учения. Народный элемент выразился, в частности, в рассказах о путешествии Будды по Северо-Западной Индии в сопровождении якши (духа природы) Ваджрапани, об обращении им в свою веру драконов, о сохранившейся тени Будды в пещерах и т. п. [8, р. 675]. Такого рода сюжеты свидетельствуют о внедрении архаичных верований в буддизм, об определенном «засорении» буддизма примитивными религиозными представлениями и одновременно о том, что народ стал усваивать буддизм в доступной ему форме.

В поисках путей преодоления демонических верований, весьма распространенных в народной среде, слагались истории о победе Будды над злыми силами. Так, в буддизм вошел миф о Харити — демонице, пожиравшей человеческих детей. Рассказывается, что у нее было пятьсот детей. Однажды Будда спрятал одного из них, и Харити была безутешна в своем горе. Будда объяснил ей, как страдают люди, у которых она ворует младенцев, ведь у них гораздо меньше детей. В результате демоница обратилась в буддизм и стала защитницей и покровительницей младенцев. Ей молились об избавлении от оспы. Сохранились изображения Харити в окружении детей. В честь нее была построена ступа. Остается только восхищаться приемами буддийских проповедников, умевших обращать чуждые религиозные представления на пользу буддизму.

Земные потребности простых людей должны были найти свое место в буддизме, иначе он не стал бы религией масс, а остался бы замкнутой религиозной школой

просвещенных последователей Будды. Идея просветления, открытия внутреннего, духовного видения мира ассоциировалась в народном сознании с идеей прозрения в буквальном, физическом смысле этого слова. Одна из ступ была посвящена истории о прозрении Куналы (сына Ашоки), ослепленного его ревнивой мачехой, желавшей привести к власти своего сына. Легенда подчеркивает, что Кунале вернулось зрение в результате его добродетельных поступков. Здесь тоже можно усмотреть элемент проповеди: акцент делается не на чуде как таковом, а на нравственной составляющей этого чуда. В честь прозрения (или «просветления») Куналы была построена ступа, у которой молились верующие об исцелении от глазных болезней. Сказанное не исключает исторической основы этой легенды. Для нас важно, как ее использовали для распространения учения.

Монахи слагали новую мифологию для внедрения в сознание масс буддийских идей. Например, рассказывались истории о внезапном появлении ступ в тех местах, где проходил Благословенный. Этот простой и безыскусный по своей структуре миф фиксирует в волшебной форме значение ступы как символа просветления и паринир-ваны. Во множестве областей Гандхары были ступы, «появившиеся» в местах, где сто архатов или пратьекабудд одновременно уходили в паринирвану [9, p. 39]. Эти сюжеты помогали проповедникам объяснять народу смысл ступы. К этой же группе относятся еще некоторые истории. Ступа Абхута (на санскрите — чудесная), как утверждается, внезапно появилась после того, как Будда на этом месте изложил Дхарму. А ступа Сокровищ Майтреи возведена на месте, где Шакьямуни предсказал, что драгоценности появятся внезапно в момент просветления грядущего будды Майтреи. В городе На-гарахара рассказывается, что в одной из прошлых жизней молодой аскет Сумати Ша-кьямуни преподнес цветы будде Дипанкаре, и ему было предсказано, что он достигнет просветления. Утверждается, что здесь в дни праздников цветы падают с неба в память о том знаменательном событии. Поэтичность таких историй располагала сердца простых людей к восприятию буддийских истин.

Особый пласт мифологии составляют истории о ступах, построенных на местах «прошлых рождений» Будды. Здесь для освящения культового строительства используются джатаки, причем уже не палийские, а махаянские, из сборника «Гирлянда джа-так» [5]. В них истории о прошлых рождениях Будды теряют свою фольклорную основу и приобретают ярко выраженный дидактический характер. Они утрачивают очарование поэтики мифа, становятся весьма однообразными и монотонными. Ранние па-лийские джатаки используют народные сказки для внедрения в них буддийских идей, они очаровывают своей простотой и непосредственностью. Поздние истории носят явно искусственный, назидательный характер. В них подвиги Бодхисаттвы достигают такого уровня самопожертвования, что становятся уже не примером для подражания, а чем-то совершенно недостижимым, запредельным. В честь самых выдающихся подвигов строились ступы.

Четыре из них находились в окрестностях Таксилы. Одна из них известна как «Дар головы». Она связывается с рассказом о том, как некий царь по имени Чандрапрабха, практикуя совершенство даяния, отдал свою голову брахману. В нескольких днях пути на восток расположены две ступы — на том месте, где Бодхисаттва (Будда в каком-либо из своих прошлых перерождений) отдал свое тело на съедение тигрице, которая пришла в изнеможение после родов и смотрела голодными глазами на своих детенышей. Для того, чтобы мать не съела их, погубив тем самым и саму себя, Бодхисаттва бросил-

ся в пропасть, что дало тигрице возможность наесться его плотью [5, с. 28-З4]. Четвертая из Великих ступ была построена на том месте, где Бодхисаттва, будучи когда-то царем Шиби, отдал оба своих глаза некоему брахману, под видом которого явился сам бог Шакра, желавший испытать щедрость царя [5, с. З4-З5].

Большая ступа в Мангале, в этом же районе, стояла на том месте, где Бодхисаттва, будучи мудрецом по имени Кшанти, проповедовал женам царя Кали. Царь заподозрил мудреца в неподобающем поведении и велел рассечь его на части, причем Кшанти совершенно не сопротивлялся [5, с. 254-267]. За пределами города находилась ступа, которая напоминала о щедрости царя Майтрибалы. Он собственной плотью и кровью накормил пятерых якшей, отказавшихся есть что-либо кроме человеческого мяса. После этой трапезы их сердца смягчились верой, и в одном из последующих рождений они стали теми пятью учениками, которые первыми выслушали проповедь Будды [5, с. 79-92].

Подобный способ освящения культового строительства восходит к традиции возводить ступы в местах реальных событий жизни Будды. Хотя эти события тоже дошли до нас в легендарно-мифологической форме, тем не менее они происходили на территории, где Будда действительно жил и проповедовал. В Гандхаре же он никогда не был, здесь стремление связать культовые памятники с основателем учения вылилось в мифологическую «историю» пребывания Будды на этой земле в его прошлых рождениях. Этот «исторический» подход не имел аналога в других буддийских регионах, следовательно, он связан с некими особенностями местного менталитета. В подобном ходе мышления можно усмотреть влияние греческой мысли. Греки, осевшие в этом регионе после походов Александра Македонского, принимали буддизм. Их национальная ментальность была историчной, в отличие от индийской мысли. Вспомним, что древние индийцы не вели исторических летописей, и по этой причине мы не имеем достоверной хронологии истории Древней Индии. Те даты, которые нам известны, дошли до нас из греческих и более поздних китайских источников. Греко-римский элемент вошел в буддизм в виде прекрасных статуй Будды и в элементах архитектуры. Думается, что строительство ступ в «исторических» местах прошлых рождений Будды также является вкладом греков в буддийскую культуру.

Древнеиндийские ступы дают нам материал для рассмотрения числовой символики буддизма, связанной с мифологическим осмыслением мира. После паринирваны Будды было построено восемь ступ. Шесть из них возвели свободные племена, среди которых проповедовал Будда, одну — царь Аджаташатру, еще одну — некий брахман по имени Ветхадипика. Является ли число восемь историческим или только символическим? Археологами обнаружены остатки шести Великих реликварных ступ. Быть может, не так важно, сколько ступ было в действительности построено. Важно другое — какое значение придается числу восемь. Совершенно очевидно, что оно связано с восемью сторонами света (четыре основных и четыре промежуточных) и означает распространение учения по всему миру. К этому добавлены еще две ступы над вещественными реликвиями — сосудом, в который собирали останки, и углем от священного костра. Итоговое число десять добавляет ориентацию по вертикали: восемь сторон света по горизонтали, верх и низ, т. е. проповедь в небесных сферах и низших мирах. Характерно, что цейлонская традиция добавляет еще одну ступу, доводя общее число первоначальных ступ до одиннадцати, т. е. включая центр — точку пересечения всех координат. С символикой числа восемь связаны и такие важные понятия, как Восьмеричный благородный путь, Восемь мест паломничества, Восемь чудес Будды.

З1

Что касается числа 84 000 ступ, то в буддийской мифологии говорится, что существует такое же число божеств, т. е. некое неисчислимое множество. Этот же смысл вкладывается и в число 100 000 ступ. Пытаясь найти рациональное объяснение, выдвигаем в форме гипотезы следующее пространственно-временное объяснение. Представление о сторонах света в сложении с верхом, низом и центром дают два числа: четыре и три. Их сложение дает сакральное число семь, а умножение — число двенадцать. Перемноженные семь и двенадцать дают число 84. Это число фиксируется и в сроке земной жизни Будды: если в ранних источниках говорят о 80 годах, то в поздних — о 84. Число махасиддхов в буддизме также доводится до 84. Думается, что религиозная традиция освящала начальные математические знания, включая их в свою мифологическую систему.

Подведем итоги нашего анализа. Первоначальный буддизм отрицал ведийскую мифологию. Очевидно, к тому времени в сознании людей она утратила свой глубинный смысл, от нее осталась лишь внешняя оболочка. Внедрение буддизма в широкие массы замкнуло круг, и начался процесс формирования новой, теперь уже буддийской мифологии. В исходной точке этого пути находится мифология ступы. Рассмотренные сказания свидетельствуют о том, что хотя в их основе лежали реальные исторические процессы, сведения о них дошли до нас в поэтическом, мифологическом изложении. Таков был путь распространения основополагающих буддийских идей.

Передача исторического факта в мифологической оболочке не только облегчает его восприятие широкими слоями верующих, она делает событие художественно притягательным, запечатлевает его в сознании многих поколений. Поэтичность формы изложения позволяет выразить сложные мировоззренческие идеи в доступной форме, воздействуя не только на рациональное мышление человека, но и на его эмоциональную сферу. Соединение разных способов изложения приводит к целостности восприятия и лучшему внедрению в сознание верующих основ буддийского мировоззрения.

То же следует сказать и о культовых действиях. Обход ступы и поклоны включают моторику. Выполнение простейших ритуалов задействует органы чувств: зрение через возжигание светильников, красоту архитектурных и скульптурных форм; слух через чтение молитв, звучание музыкальных инструментов; обоняние через воскурения; тактильные ощущения посредством прикосновения к святыне; и даже, на более поздних этапах, вкусовые ощущения через принятие освященной воды или пищи.

Буддизм не смог бы широко распространиться, если бы основывался только на философии и психотехнике. Обращение к целостной человеческой природе, к многогранным аспектам личности обеспечило ему притяжение множества человеческих сердец и умов, а поддержка власть имущих — укрепление в социуме и превращение в мировую религию. Современный этап изучения буддизма показывает необходимость целостного подхода, включающего в себя не только исследование письменных и вещевых источников как таковых, но также механизмы передачи знания и способы воздействия на сознание людей. В буддийской проповеди существенную роль играла мифология. Причем не только стихийно возникающая в народной среде, но и тщательно сконструированная с целью передачи знания в образно-сюжетной форме.

Завершая анализ древнеиндийских мифов, связанных со строительством ступ, вспомним еще один очень поэтичный и вместе с тем глубоко философский миф о па-ринирване дхату — священных останках, хранящихся во всех ступах. В нем говорится, что когда все живые существа достигнут просветления, все реликвии соберутся у Дре-

ва Бодхи, под которым Будда достиг просветления, превратятся в свет и исчезнут [10, p. 79]. Этот красивый образ выражает главную буддийскую идею просветления, духовного пробуждения. При достижении этой цели телесные и вещественные святыни, так же как и посвящаемые им ритуалы, будут более не нужны, поскольку их назначение будет уже выполнено. Поклонение не является целью, но лишь средством, помогающим человеку на его духовном пути. А красивый миф придает событию трансцендентный характер.

Литература

1. Хижняк О. С. Ступа: начало формирования буддийского культа. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008. 272 с.

2. МаЬарапшЬЬаха^ийа^а (Vol. 7-12) // The Digha №кауа / eds T. W. Rhys Davids and J. E. Carpenter: in 3 vols. Vol. II. London, 1966. P. 71-191.

3. Книга Великой кончины // Буддийские сутты. М.: Тип. Кушинеров и К., 1900. 203 с.

4. Ольденберг Г Будда, его жизнь, учение и община. М.: М. В. Клюкин, 1900. 399 с.

5. Арья Шура. Гирлянда джатак, или Сказания о подвигах бодхисаттвы / пер. с санскр. А. П. Баранникова, О. Ф. Волковой. М.: Восточная литература РАН, 2000. 367 с.

6. Dorjee P Stupa and Its Technology: a Tibeto-Buddhist Perspective. New Delhi, 1966. 189 p.

7. The Stupa: Sacred Symbol of Enlightenment / ed. by T. Tulku. Berkeley, 1977 (Crystal Mirror Series. Vol. 12). 227 p.

8. Lamotte Ё. History of Indian Buddhism from the Origins to the Saka Era / tr. from French. Lou-vain-la-Neuve, 1988. 982 p.

9. A Record of Buddhist Kingdoms Being an Account by the Chinese Monk Fa-Hien of His Travels in India and Ceylon (A. D. 399-414) in Search of the Buddhist Books of Discipline / tr. by J. Legge. New York, 1965. 263 p.

10. Harvey P. The Symbolism of the Early Stupa // Journal of the International Association of Buddhist Studies. 1984. N VII. Р. 67-83.

Статья поступила в редакцию 17 марта 2011 г.