Проблема концептуализации власти: философско-феноменологический аспект

ПРОБЛЕМА КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ ВЛАСТИ: ФИЛОСОФСКО-ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

THE PROBLEM OF CONCEPTUALIZATION OF POWER: PHILOSOPHICAL AND PHENOMENOLOGICAL ASPECTS

А.Г. Китариогло

A.G. Kitarioglo

Власть, господство (die Herrschaft), подчинение, управление, властные отношения, Ницше, Фуко. В статье обсуждаются пути концептуализации феномена власти. Сущность властных отношений трудноуловима и не сводится ни к политическим, ни к социально-экономическим проявлениям, С точки зрения задач междисциплинарного исследования наиболее плодотворными представляются феноменологический и герменевтический подходы, обладающие максимальным интегративным потенциалом и позволяющие выработать некоторое общенаучное понятие. В современной культурно-исторической ситуации первоочередного внимания заслуживает диалектика экзистенциальных и институциональных аспектов власти.

Power, domination (die Herrschaft), obedience, rule, power relations, Nietzsche, Foucault. The article discusses the ways of conceptualization of the phenomenon of power. The essence of power relations is elusive and can not be reduced to political or socio-economic manifestations. From the perspective of the interdisciplinary study phenomenological and hermeneuti-cal approaches, that have maximum integrative potential and allowing us to develop a scientific concept, are the most fruitful. In today's cultural and historical situation the dialectic of existential and institutional aspects of power needs a priority attention.

В современной философской науке не ослабевает интерес к осмыслению феномена власти и властных отношений. Практически каждое столетие человечество испытывает на себе воздействие катаклизмов различной природы: от климатических аномалий до религиозного экстремизма и терроризма. Личность, история, культура снова и снова становятся ареной конфликта между двумя идеалами, основополагающими ценностями нашего бытия - между свободой и безопасностью (защищенностью). Начало XXI века в этом смысле не является исключением.

Людям свойственно стремится к благу, которое в различных сферах бытия имеет различные наименования и проявления, но тем не менее некоторую общую ценностно-этическую сущность: в экономике - это процветание, высокий уровень производства и потребления, в политике и в сфере межкультурной коммуникации -мирное сосуществование различных течений, вер, идеологических установок, в экологии и природопользовании - приемлемые для жизни

климатические условия... И в любой из этих сфер достижение идеала обеспечивается слаженным взаимодействием множества сил, гармонизацией их векторов, синергией. Любое такое взаимодействие подразумевает существование иерархических, властных отношений, которые являются субстратом передачи волевого импульса от одного субъекта этих отношений к другому. Однако построение общей картины этих отношений представляет собой трудную методологическую и мировоззренческую проблему.

В данной статье предпринимается попытка обозначить ключевые, прежде всего лингвистические элементы философского осмысления сущности власти, властных отношений. Гипотеза исследования заключается в том, что с точки зрения задач междисциплинарного синтеза сегодня наибольшим потенциалом обладают феноменология и герменевтика.

Как известно, сам язык является средством познания и полем реализации герменевтики, задает горизонты (и, увы, границы) понимания.

<

m

Щ

$9

I %

С И

о

ь

к к

W Рq Н U

Рч < ^

о ^

о о о Q

£ W

н S о

Рч W

и

W V S

Ös fe

S Р

К

1-4

<с п

W

с

S

Д

н и

щ

PQ

Поэтому вполне методологически обоснованно, приступая к определению смысла какого-либо понятия, начинать с лингвистического анализа слова. Посредством внутриязыкового сравнительного анализа, этимологию и синонимику, равно как через межъязыковой поиск соответствий, можно получить спектр составляющих

слово лексических значений, даже с учетом особенностей его узуса.

В таблице [ABBYY Lingvo х5] приведены слова, обозначающие власть в пяти основных (на наш взгляд, достаточно репрезентативных сточки зрения вклада в мировую сокровищницу философской мысли) языках.

Язык «Власть» Семантическое и этимологическое гнездо

Греческий °ФХП начало, принцип, мн.ч. - власти

E^ouaia дословно - «из сущности»

Латинский auctoritas суждение, мнение, авторитет или социально признаваемое знание

dominium обладание,владение

imperium повеление, командование

potestas сила, мощь, господство, должность

Русский власть от - волость (область), владеть [Фасмер, 1986, с. 344]

Английский power сила, мощь, энергия; от лат. potestas

authority мнение, авторитет; от англ. author (автор), от лат. auctoritas

Немецкий Macht сила, мощь; от нем. глаг. machen

Gewalt сила; от нем. глаг. walten

Дискурс греческого языка предлагает онтологическое и энергийное осмысление слова «власть». Семантическое гнездо первого греческого слова (архп) содержит значение «начало», из чего можно заключить, что власть в греческой культуре мыслится в неразрывной связке с её источником, субъектом, имеет созначение первичности и фундаментальности.

Второе слово, обозначающее власть в греческом дискурсе (е^оио[а), - состоит из приставки «£{;» = «ек» со значением источника «из, с, от» и существительного «оио[а» со значением: 1) вещество; 2) суть; сущность. Слово «е^оио[а» придает понятию «власть» значение деятельности, производимой сущностью, субъектом, и в этом смысле может быть названо «энергийным», так как, например, в дискурсе византийской религиозной философии энергия есть инобытие сущности. Павел Александрович Флоренский, яркий представитель этого направления русской философской школы, исходя из паламитского понимания сущности и энергии, считал, что у бытия (любой сущности) есть сторона внутренняя, которою оно обращено к себе самому, а есть сторона внешняя, направленная к другому бытию, к тому, что не есть оно.

Эти две стороны - одно и то же бытие, хотя и по различным направлениям. Одна сторона служит самоутверждению бытия, другая - его обнаружению, явлению, раскрытию (можно как угодно назвать эту жизнь, связующую одно бытие с другим бытием). «По терминологии древней, эти две стороны бытия называются сущностью или существом, оио[а, и деятельностью или энергией, еуеруеих. Усвоенное неоплатонизмом, святоотеческой письменностью, поздне-средневековым богословием Восточной Церкви и в значительной мере усвоенное современной наукой (имею в виду преимущественно термин энергия - в физическом и натурфилософском словоупотреблении), эта терминология, по-видимому, наиболее соответствует потребностям философской мысли» [Флоренский, 2000, с. 255]. Таким образом, энергия есть способ общения сущностей. А если это общение имеет свойства управления и иерархичности, то энергия (так понимаемая) становится проявлением, субстратом властных отношений.

Дискурсы слова «власть» латинского, русского, английского и немецкого языков дают более разветвлённый спектр смысловых оттенков, хотя акцент уже явно смещён с онтологии и

генеалогии власти (что демонстрирует грекоя-зычный дискурс) в сторону рассмотрения её феноменологической и утилитарной составляющей. Здесь прослеживаются такие общие черты: 1) связь власти со своим субъектом, с тем, через кого она актуализируется, чьё мнение и суждение влияет на это действие (auctoritas, authority); 2) её конституирующий признак-действие, а именно владение, управление (dominium, imperium, власть, Gewalt); 3) её конституирующий признак-состояние- потенция, сила и возможность такого действия (potestas, power, Macht).

Понятийное ядро концепта «власть», как свидетельствует анализ статей из толковых и терминологических словарей, непременно содержит следующие составляющие: источник, первооснова, начало, «господство (доминирование), право, контроль (способность контролировать), сила, влияние, принуждение, авторитет» [Шейгал, 2001].

Понятие «власть» принадлежит к сфере нашего осмысленного конструирования социальности, что накладывает на него определённую специфику: оно не может быть таким же однозначным, как любое конкретно-вещественное существительное (собственное или нарицательное).

«Кратологические понятия, или "властные термины" (power terms), как их иногда обозначают в англоязычной литературе, различаются между собой по совокупности обязательных смысловых элементов (определяющих свойств). Их специфика наглядно проявляется в ситуациях, когда мы пытаемся отделить один класс феноменов от других» [Ледяев, 2000, с. 98]. Для прояснения специфики понятия «власть» и его отличий от других «властных терминов» могут использоваться следующие вопросы: власть -это потенциал, его реализация или и то и другое? Атрибут, отношение или действие? В чем проявляется результат власти? Существует ли власть в природном мире, или же она возникает в отношениях между людьми? Может ли власть осуществляться ненамеренно? Всегда ли у власти есть конкретные субъект и объект? Означает ли власть конфликт, оппозицию, сопротивление,

асимметрию? Если мы стремимся к четкости в объяснении социальных явлений, то, используя термин «власть» («влияние», «господство», «контроль», «принуждение» и т. д.), мы должны учитывать ответы на эти и некоторые другие вопросы, составляющие ядро концептуального анализа власти.

Все эти понятия необходимо рассматривать в терминах потенциальной или актуализированной причинно-следственной связи. В этом случае они обозначают разновидности каузальных отношений, предполагающих, в свою очередь, что основными структурными элементами властного отношения являются агент-субъект и агент-объект власти. Первый выступает причиной (возможного) изменения действий, состояния или свойств другого агента (объекта). При отсутствии каузальной связи, очевидно, никакие отношения между акторами не могут считаться «властными».

Феномен властных отношений, а именно его мы имеем в виду, когда употребляем понятие «власть», имплицитно предполагает наличие как минимум двух участников. Эти отношения определяются наличием между этими участниками подчинённости и иерархичности. Множественность создаёт онтологическую потенцию или актуализацию ситуации власти. Волевое понимание власти характерно для немецкой философской мысли. У Гегеля, Маркса, Фихте, Шопенгауэра, Ницше и Вебера власть рассматривается как потенциальная способность или возможность навязывания своей воли (субъекта власти) - объекту. Например, у Ницше - власть есть воля и способность к самоутверждению [Мордовцев, 2002]. У Маркса - это воля господствующего класса, у Вебера - способность и возможность проводить внутри общественных отношений волю субъекта, вопреки сопротивлению, посредством различных механизмов и техники.

Многие современные исследователи, использующие событийную модель осмысления социальной реальности, говорят о необходимости в этом контексте построить такой способ разумения власти, который схватывал бы ее не институциональный, а экзистенциальный смысл

<С

а

ч

с m

о

ь

к

щ

w m н о

Рч <

о ^ о о

О Й

Ei

W

н S о

Рч

W

о

W V S

О р

к

1-4

<с п

W

с

S

X

Н

и

щ м

[Соловьева, 2010]. Для этого представляется продуктивным рассматривать власть в контексте и сквозь призму базовых экзистенциально значи-мыхситуаций: любовь, священное, совесть, справедливость, собственность, богатство. Что значит власть для тебя, для меня, для общества? Такое рассмотрение концепта «власть» является инновационным, так как исходит не из традиционной парадигмы сущего и сущности, политической или институциональной актуализации власти, а использует ключевое понятие современной онтологии - со-бытие. Власть несводима к событию, но обнаруживает себя через него.

Генезис властных отношений отличается разнообразием. Истоки их можно найти уже в детском коллективе [Петрищев, 2009, с. 8]. В дальнейшем же они складываются повсюду, где обнаруживаются полярность, границы, движение живого существа к своему естественному концу [Минеев, 2014, с. 95], конфликт между необходимостью следовать стереотипу и стремлением к индивидуальности [Минеев, 2002, с. 137].

Как пишет Мишель Фуко в статье «Субъект и власть», «понять власть, это значит, атаковать не столько те или иные институты власти, группы, элиту или класс, но скорее технику, формы власти... следует отказаться от использования методов научной или административной инквизиции, которые обнаруживают, кто есть кто, но не отвечают на вопрос, почему этот "кто", стал тем, кого можно идентифицировать в качестве субъекта» [Фуко, 1999, с. 214]. В другой своей работе он говорит о власти как о всеобщем, «тотальном» принципе, имманентном этому миру как таковому. «Власть вездесуща потому, что она производит себя в каждое мгновение в любой точке или, скорее, - в любом отношении от одной точки к другой» [Фуко, 1996, с. 192]. Таким образом, в постструктуралистской концепции власти идея тотальности власти уходит с уровня контроля институций на уровень фундамента их образования.

Одной из важнейших общественных функций власти является диверсификация, обеспечение поливекторности безопасности и свободы членов общества. Так, в общине «обычно хо-

рошо поставлен неформальный общественный контроль, поэтому жители все знают друг о друге, что в значительной степени снижает криминальную обстановку» [Петрищев, Грасс, Петрищева, 2010, с. 63]. Власть можно рассматривать как прямое выражение единства адаптационных и организационно-конструкционных процессов: ведь низкий уровень развития организаторских склонностей сочетается с использованием неадаптивных стратегий [Барканова, Петрищев, 2013, с.153].

Следует отметить, что неполитический и неинституциональный, а как мы его назвали ранее, энергийный смысл власти был эксплицирован в православной (византийской) онтологии ещё до философии постмодернизма XX века. Имеем в виду творения архиепископа Фессалоникийско-го Григория Паламы (XIV в.), рассматривавшего триадологические и сотериологические вопросы общения нетварных и тварных субъектов и их воль. Потенциал православной онтологии весьма велик, но пока не реализован в современной отечественной философской мысли.

Таким образом, можно сделать следующий вывод. Феноменолого-герменевтический подход к исследованию сущности власти в полной мере отвечает императивам современного научно-философского познания, таким как понимание власти в качестве позитивного, творческого начала (в пику примитивному либерализму), укоренённость универсальной интуиции власти вне рамок политического сознания, на-дындивидуалистическая, трактовка властных отношений.

Библиографический список

1. Барканова О.В., Петрищев В.И. Особенности социально-психологической адаптации подростков из семей мигрантов // Вестник КГПУ им. В.П. Астафьева. 2013. № 2. С. 151-159.

2. Ледяев. В.Г. Власть: концептуальный анализ. // Полис. 2000. № 1. С. 97-107.

3. Минеев В.В. Реконструкция умирания: Опыт целостного философского осмысления проблематики «жизни и смерти». Красноярск: РИО КГПУ, 2002. 352 с.

4. Минеев В.В. Социальные аспекты смерти. М.: Директ-Медиа, 2014. 473 с.

5. Мордовцев А.Ю. Национальный правовой менталитет. Введение в проблему. Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. 200 с.

6. Петрищев В.И., ГрассТ.П., Петрищева Г.П. Община и ее влияние на экономическую социализацию подростающих поколений в западных странах (на примере Великобритании, США и Новой Зеландии) // Вестник КГПУ им.

B.П. Астафьева. 2010. № 3. С. 62-67.

7. Петрищев В.И. Субкультура школьной молодежи в Великобритании, США и в Новой Зеландии // Вестник КГПУ им. В.П. Астафьева. 2009. № 3. С. 7-12.

8. Соловьева C.B. Феномены власти в бытии человека: автореф. дис. ... д-ра филос. наук / Самарский гос. ун-т. Самара, 2010. 18 с.

9. Фасмер М.Р. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. М.: Прогресс, 1986. Т. 1.

C. 327, 344.

10. Флоренский П.А., священник. Мысль и язык //Соч.: в 4т. М.: Мысль, 2000. Т. 3 (1). 621 с.

11. Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. М.: Касталь, 1996. 448 с.

12. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999. 478 с.

13. Шейгал Е.И. Власть как концепт и категория дискурса // URL: http://www.gumer.info/ bibliotek_Buks/Polit/Article/scheig_vlast.php (дата обращения: 12.01.2015).

14. ABBYY Lingvo х5, Electronic Dictionary, Build: 15.0.511.0 (Русско-греческий, греческо-русский словарь. 2008, Сальнова A.B.; Латинско-русский словарь. 2005, Дворецкий И.Х. 200 тыс. слов и словосочетаний; Новый большой русско-английский словарь. 2004, Ермолович Д.И., Красавина Т.М. 110 тыс. слов и словосочетаний; Русско-немецкий словарь по общей лексике. 2005, Цвиллинг М. Я. 150 тыс. слов и словосочетаний).

<С

Î

ч

с m

о

ь

х Щ

w m н о

Рч <

о ^ о о ^ h О Й

Е* W H

s о

Рч

w

«

о w

s

О О

X «

l-ч

<c n w с

«

S X

H

и

W M