"Курский" синдром

Трагедия АПК "Курск" всех многому научила. Мне она обнажила простую вещь: мы — общество совестливых. Я в этом и и раньше не сомневался, но тут вдруг такая мощная демонстрация единения, доброты, сострадания! Ровно год назад мы, Ъ и фонд, организовали эту акцию — сбор пожертвований для семей погибших. Она вышла беспрецедентно крупной по массовости, географии и сборам.

     И принесла две неожиданные новости. Бизнес по-крупному признал наш фонд. Даже идея провести акцию первой созрела не у нас, а в одном из банков. А после публикации, когда от нас мало что зависело, явилась вторая новость. Ряд фирм готов был "поддержать новые проекты фонда при национальных катастрофах на условиях освещения участия".
       Эта новость дорогого стоила! Впервые компании-благотворители отказались от того, чтобы их помощь шла анонимно. Заговорили о новой тенденции в развитии российской филантропии как одной из составляющих бизнеса. Новые филантропы хотели гарантий целевого использования их даров. А наша акция как раз и обеспечивала необходимую прозрачность.
       Не означает ли это тягу бизнеса к созданию своих фондов? Возможно, я забегаю вперед. И все же мы задумались о новом направлении работы. Мы провели анализ сделанного и обнаружили три узла проблем. И спросили себя: а почему бы не объединить их? Ведь в результате получатся программы для корпоративных фондов, если таковые объявятся.
       Вот суть дела. Уже пять лет (осенью как раз будет пять) фонд работает с вами, филантропами, и горемыками: частные просьбы попавших в беду людей — и ваша помощь им. Мы поняли, что это фонд... помощи богатым. Да, именно так: спасаете людей вы — те, кто дает деньги, а мы просто помогаем здоровым и счастливым оказывать помощь больным и несчастным.
       Так вот, первое. Отклики на так называемые письма гарантированного интереса (о помощи детям, больным ДЦП, пороком сердца, раком, глухотой) вдвое-вчетверо перекрывают просьбы. Напечатать же сразу можно не более пары просьб по каждой теме. Почта гарантированного интереса разнотемна, она ведь не только о больных. Разнотемны и блоки писем. Но даже собрав блок одной темы, вместим те же семь-девять писем. Таковы пределы читательского восприятия. Мы и на сайте больше десяти просьб кряду не выставляем.
       Вывод парадоксален: ваши предложения превышают спрос.
       Второе. Лучшие клиники страны не загружены, но в очереди на лечение там тысячи больных детей: нет денег на расходные материалы, финансирование из бюджета мизерно или отсутствует. По данным академика Лео Бокерия, его Научный центр имени Бакулева в 2000 году прооперировал 2650 детей с пороками сердца. А мог бы 3000. Список этот легко продолжить.
       И в это же время бизнес России готов демонстрировать социальную ответственность. Но не знает как, поскольку не имеет соответствующих служб и программ.
       Вывод: нужно связующее звено, и мы готовы им стать.
       Третье. Такие трагедии, как гибель "Курска", слава Богу, редкость. Но разве страдания (и смерть!) тысяч детей — при наличии врачей, новых технологий и пустующих койкомест — не являются аналогом "Курска"? Получается, что изо дня в день происходит национальная катастрофа. Незаметность — вот единственное отличие этой катастрофы от "курской". То есть выходит, что все дело в недостатке пиара. Но разве работа нашего фонда в Ъ не является непрерывным пиаром?
       Вывод: этот потенциал пока не реализован бизнесом.
       Итак, ваша фирма готова заняться благотворительностью. Тогда почему бы ей не учредить корпоративный фонд? Определяете годовой объем дара и специализацию. А мы возьмемся за отбор детей неимущих родителей (как всегда, бесплатно), аудит, PR, обеспечив прозрачность такого же уровня, какая была в рамках акции "Курск". Допустим, вы выбрали помощь глухим детям. Сегодня мы печатаем письма на эту тему — почитайте! Эти матери без устали бьются ради одного: чтобы их дети стали как все. Дети обречены быть глухими, но их учат преодолению. И сопротивление материала рождает качество. Они декламируют, танцуют, играют Моцарта и побеждают в айкидо. Но им нужны слуховые аппараты, а денег нет. И эти письма — почта последней надежды. Мы готовы поставлять такую почту системно, по вашим возможностям.
       Допускаю, что эта затея преждевременна и останется без продолжения. Не страшно: верю, что горю этих глухих детей помогут, как всегда, разово. И все же мы готовы к новому сотрудничеству с вами на российском и региональном уровнях.