Прививка от демократии

       После окончания военной операции в Ираке страны западной демократии примутся прививать там свою политико-культурную модель. Опыт в этой сфере они накопили довольно богатый, но не всегда успешный. Ярчайший пример — мало кому известная история европеизации России в 1812 году.

Когда речь заходит о мировой экспансии, обычно вспоминают Британию, Францию и Соединенные Штаты. Именно эти три страны больше других сделали для того, чтобы по миру распространилась западная государственная модель.
       В период активной колонизации стран Африки и Азии две лидирующих в развитии европейских страны, Англия и Франция, взяли на себя роль цивилизаторов "варварских народов". Они организовывали в этих регионах первичные демократические институты, разрабатывали природные месторождения, создавали хозяйственную инфраструктуру, прокладывали дороги, разрешали противоречия между конфессиями и племенами, боролись с эпидемиями и голодом. Однако подход у каждой из этих стран был свой.
       Британия, крупнейшая из всех колониальных империй современного мира, была империей протекторатов. Типичный пример такого подхода — государственное устройство Британской Индии. После структурного изменения всей властной и правовой системы эта наиболее крупная британская колония получила полную свободу развития. Единственное ограничение (института вице-короля — верховного представителя британской власти) появилось лишь в конце XIX века. При наличии военного контролирующего контингента все гражданское управление было передано в руки местных жителей. Британская модель работала блестяще все время, пока существовала империя. Достаточно сказать, что народные восстания в британских колониях были необычайно редки (хотя могли быть и чрезвычайно кровавы).
       Французы, расширяя свои колониальные владения, действовали иначе. Новые земли становились "заморской территорией" Франции. Открывались французские школы, французские учителя учили по французским учебникам, а местные деньги заменялись на франки (всего этого в британских колониях не было). В отличие от британской модели французские колонии контролировались не только военными интендантами, но и французскими чиновниками (единственное исключение — Алжир).
       Экспансия же США, долгое время ограничивавшаяся американским континентом, вовсе не предполагала создания колоний. Главную задачу американцы видели в создании дружественных режимов и добивались этого самым простым способом: покупали расположение латиноамериканских президентов, используя их непреодолимую тягу к деньгам. В случае необходимости США спонсировали создание нового государства. Так было в истории с Панамой, отделившейся от Колумбии, и Кубой, последним владением Испании на американском континенте. После американо-испанской войны 1898 года Куба три года находилась под оккупацией США, но затем ей была предоставлена независимость.
       
       Особый интерес представляет первый опыт введения западной (французской) модели на территории России. Этот опыт проводился в течение полугода и закончился полным фиаско, а сам факт его проведения почти два века замалчивался — в отечественной научной литературе существовал запрет на описание деятельности российских коллаборационистов в войне 1812 года.
       В отличие от европейских стран, где при вступлении армии Наполеона местные власти спокойно продолжали исполнять свои обязанности, в России чиновники всех уровней последовали за поспешно отступающей российской армией. Европейская часть страны в одночасье осталась без всякой власти (некому было даже организовывать пожарные команды или судебное заседание). Немедленно начались крестьянские бунты: крепостные грабили и сжигали помещичьи усадьбы. В то же время французская армия, привыкшая закупать провиант у местных жителей европейских стран, оказалась фактически без снабжения: рыночной системы в России не существовало и даже организовать хоть какое-то ее подобие было некому. Тогда Наполеон принял решение ввести систему местного самоуправления по французскому образцу.
       Придя к власти во Франции, пострадавшей от революционных потрясений, первый консул Бонапарт нашел способы добиться эффективности в работе административного управления, не вводя системы жесткого централизованного контроля. Закон от 28 плювиоза 8 года Республики (17 февраля 1800 года) установил новые принципы организации местной администрации. Территория страны делилась на департаменты и коммунальные округа. Во главе их стояли префекты (термин из римской традиции), советы префектуры, генеральные советы (в коммунальных округах), муниципалитеты (мэр и заседатели) и муниципальные советы. Список кандидатов на пост префекта составлялся по предложениям законодательного корпуса, после чего представлялся Наполеону на окончательное утверждение. Заметим, что префекты были фактически полностью свободны от вмешательства верховной власти. Закон гласил, что "управлять должен один человек, а обсуждать — многие".
       Именно эту структуру местного и муниципального управления должна была получить Россия. Однако в связи с обширностью даже той территории, которая была оккупирована французами, она была разделена на пять округов, которые в свою очередь подразделялись на более мелкие административные единицы. Во главе каждого из округов был поставлен французский интендант (полномочный представитель императора), подчинявшийся лично Наполеону (к примеру, в Смоленском округе им стал генерал Шарпантье, а в Центральном, или Московском, округе — гвардейский маршал Мортье). Основными целями создания этой системы были укрепление вертикали оккупационной власти и унификация новых правовых отношений в стране.
       Принцип коллегиальности, который существовал во Франции, пытались применить и в России. Московский муниципалитет, к примеру, состоял из 67 членов, в их числе 15 чиновников разного ранга (от надворных и титулярных советников до коллежских регистраторов), 15 купцов и купеческих детей, 4 военных в отставке и 4 ученых (профессор, магистр и 2 преподавателя), 2 дворовых человека и 1 вольноотпущенный.
       Структура муниципалитета была следующей: 1) мэр и 6 его товарищей; 2) 16 членов муниципального совета, в том числе казначей и секретарь; 3) особый отдел — полиция, не подвластная коменданту и губернатору,— в его составе 2 главных комиссара (1 из которых магистр Московского университета); 4) 15 комиссаров с 8 помощниками и 12 лиц для поручений (из них 5 переводчиков). Городским головой стал купец первой гильдии Петр Иванович Находкин. Таким образом, мэрия и современная российская система муниципальной власти были впервые введены Наполеоном в 1812 году.
       Недостатка в чиновниках, избиравшихся из местного населения, не оказалось: в органы новой администрации вошли представители всех сословий Российской империи. Новая система являлась более чем демократичной для того времени (в одном заседании дворяне высших рангов и дворовые люди имели равное право голоса). Но функционировать она так и не смогла. Причины были традиционны для России. Интенданты засыпали Наполеона кипами отчетов, где говорилось о нежелании русских чиновников работать (даже и за очень неплохие деньги, выделяемые из французской казны), всеобщем взяточничестве, неподчинении властям округа и т. п. Крестьяне, лишившись кнута помещика, пустились во все тяжкие — никто не работал в поле, а пьянство, грабежи усадеб и соседних городов стали обычными явлениями.
       В итоге главной неожиданностью и трудностью для Наполеона стали не снежные бури и русская армия, а "варварский", или "восточный", как его называли современники-мемуаристы, менталитет и подобный же стиль жизни. Французы с ситуацией справиться не смогли. Они не могли знать принципа, сформулированного лишь через 50 лет императором Александром II: "Россией управлять несложно, но совершенно бесполезно".
       После окончания войны была возвращена прежняя система местного управления, а коллаборационистов предали суду. Так что от прогрессивной французской модели власти в Российской империи не осталось и следа.

ЕВГЕНИЙ ПОНАСЕНКОВ