Категория жанра и формата как реализация ономасиологического и семасиологического подходов к речевому произведению

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 35 (326).

Филология. Искусствоведение. Вып. 85. С. 85-87.

Л. А. Месеняшина

КАТЕГОРИИ ЖАНРА И ФОРМАТА КАК РЕАЛИЗАЦИЯ ОНОМАСИОЛОГИЧЕСКОГО И СЕМАСИОЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДОВ К РЕЧЕВОМУ ПРОИЗВЕДЕНИЮ

На материале речевого взаимодействия в сфере массовой коммуникации осуществляется попытка практической реализации положения о целесообразности разграничения «активной» и «пассивной» грамматик для жанрового уровня языка.

Ключевые слова: жанр, формат, семасиологический подход, ономасиологический подход, активная и пассивная грамматика, жанровый уровень языка.

Проблема соотношения категорий «жанр» и «формат» принадлежат к числу наиболее дискуссионных в современной теории СМИ. Само возникновение этой дискуссии обусловлено серьезным расширением условий коммуникации, в том числе и массовой коммуникации, породившим явления, которые трудно интерпретировать в рамках жанровой теории. Ряд исследователей подчеркивает терминологическую нечеткость, «размытость» понятия «формат», смысловую неоднозначность его. Этой позиции придерживаются такие общепризнанные авторитеты в теории СМИ, как Г. Я. Солганик, Г. В. Лазутина, Т. И. Сурикова.

Терминологическую нечеткость категории формата многие исследователи обусловливают не гносеологическими, а онтологическими причинами, а именно тем, что возникновение категории формата отражает «те новшества, которые порождаются развитием технологий медиаиндустрии и опытом медиапроизводителей» [3]. Со свойством формата отражать жизнь быстро меняющегося мира связана, в частности, тенденция к переформатированию современного радио- и телерынка (А. А. Новикова, Л. Д. Болотова, С. В. Кравченко).

Развивая мысль о связанности категории формата с динамикой спроса на теле- и радиопродукты, А. Г. Качкаева, И. Н. Кемарская, М. И. Макеенко, В. Л. Цвик отмечают принадлежность этих категорий жанра и формата к разным сферам деятельности: категория жанра принадлежит творческому процессу, а категория формата - бизнес-процессу: «Формат - понятие рыночное, а жанр - эстетическое» [6].

На тесную связь категории формата с той или иной целевой аудиторией указывает

В. А. Сухарева.

Задача настоящей статьи - попытаться интегрировать категорию формата в теорию речевых жанров (РЖ).

Как указывалось ранее, появление электронных средств фиксации речи создает реальные предпосылки для радикального изменения жанровой системы языка точно так же, как много веков назад появление письменности создало условия для формирования двух принципиально разных путей развития культуры и языка: один - путь создания письменного языка и культуры на основе письменности, другой - путь бесписьменного развития языка и культуры. Электронные средства фиксации речи дали возможность фиксировать реальные диалоги полностью, буквально, что породило такие радио- и телевизионные формы речевого взаимодействия (РВ), как диалог в прямом эфире, ток-шоу, реалити-шоу и т. п. [4]. Независимо от того, как оценивать эти формы, мы видим в них именно попытку цивилизационного освоения новых материальных условий РВ. Телевидение и радио прямо называют их жанрами, поскольку это действительно «типические формы высказывания», представляющие своего рода «реплику» в диалоге со зрителем (слушателем) и, как правило, рассчитанные на ответные высказывания массовой аудитории, причем ответные реплики слушателей (зрителей) зачастую являются композиционно предусмотренным элементом жанра.

Этот феномен, очевидно, следует расценивать как серьезное реформирование жанровой системы языка, которое неизбежно должно повлечь за собой реформирование и самой теории РЖ. Иными словами, требуется определение РЖ, не ограниченное признаком «смены речевых субъектов». Ведь в понимании М. М. Бахтина высказывание, являющееся речевой

86

Л. А. Месеняшина

репрезентацией жанра, - это реплика в диалоге (неважно, какой длины реплика, - пусть хоть четыре тома), модусно непротиворечиво оформленная (хотя содержание модуса может быть при этом весьма сложным). Правда, в трудах М. М. Бахтина терминов модус, модус-ный мы не встретим, но зато большое внимание уделяется категории экспрессивности, несомненно, являющейся важным компонентом модуса, при этом М. М. Бахтин подчеркивает, что в категорию экспрессивности он включает не только оценку данного конкретного высказывания, но и предыдущих реплик в диалоге и предвосхищение оценки речи автора со стороны адресата [2].

А новые жанровые формы в СМИ эту мо-дусную противоречивость реплик в диалогах не только допускают, но и требуют ее именно по условиям жанра. То есть возникает прежде невозможный тип жанров, где сам феномен диалога - ценность более высокая, нежели ценность модусной непротиворечивости. Вместе с тем это не просто новые типы РВ - это именно новые РЖ, потому что, несмотря на потенциально неограниченное количество участников диалога, у этих жанров есть и автор, ответственный, именно по М. М. Бахтину, за речь, как за поступок, - это ведущий. Однако в этом качестве он далеко не вполне совпадает с образом автора в традиционных вторичных жанрах печатной речи. У последнего есть возможность (и обязанность) отвечать если не за содержание, то за форму реплик, входящих в его текст. Ведущий же отвечает только за общую оценочную рамку состоявшегося диалога и его относительную композиционную завершенность.

Появление электронных средств фиксации речи вынуждают пересмотреть и определение текста. В изменившихся условиях для «неоднократного репродуцирования» [1] могут быть использованы высказывания, первоначально вовсе не предназначавшиеся для этого. Возможность или невозможность репродуцирования высказывания перестает зависеть от авторского замысла и начинает зависеть от технических возможностей любого из адресатов этого высказывания - и даже от тех, кто в состав адресатов этого высказывания по авторскому замыслу не входил и входить был не должен. В числе таких «текстов вопреки авторскому замыслу», в частности, могут оказаться любые записи диалогов, - в том числе записи на диктофон, видеозаписи, сделанные «скрытой камерой» и так далее.

Итак, появление текстов принципиально нового типа - налицо. Вместе с тем у зафиксированного таким образом диалога нет традиционных признаков текста - ни семантических (модально-оценочное единство), ни композиционных.

Однако высказываний «никакого жанра» не существует ни в одном типе РВ. Все, что становится репликой в диалоге (а наши «новейшие тексты» могут быть такими репликами и становятся ими), должно работать как высказывание определенного жанра. Разрешение этого противоречия подсказано М. М. Бахтиным: «Всякое понимание живой речи, живого высказывания носит активно ответный характер» [2. С. 260]; «... всякое реальное целостное понимание активно ответно и является не чем иным, как начальной подготовительной стадией ответа» [2. С. 260].

Итак, как видим, диалог - не жанр (а тип РВ) для его участников, но жанр для тех, кто его воспринимает в «изъятом из непосредственного РВ виде». Для того, кто имеет возможность ознакомиться с зафиксированным таким образом текстом диалога, - это РЖ, потому что адресат в состоянии вычленить в нем (или приписать ему) определенную целеустановку, и текст в полном смысле этого слова, потому что этот текст может репродуцироваться неоднократно. Признаки же композиционно-семантического единства этого текста будут приданы ему уже не автором, - образ которого в этих условиях формален, - а именно воспринимающим (одним из возможных, хотя и необязательно запланированных адресатов данного текста).

Таким образом, 1) роль адресата в решении вопроса о жанровой принадлежности того или иного высказывания оказывается не менее значимой, чем роль автора; 2) решение адресатом вопроса о жанровой принадлежности высказывания того или иного высказывания может не совпадать с решением автора этого высказывания.

Ранее уже была обоснована целесообразность распространения противопоставления семасиологического и ономасиологического подходов вплоть до жанрового уровня языка [5]. Традиционная теория речевых жанров строилась именно в рамках ономасиологического подхода, поскольку в основе любой жанровой классификации лежала идея авторского замысла, авторской интенции, или - в терминах теории речевых актов - иллокуции. Современные же технические возможности комму-

Категория жанра и формата.

87

никации приводят к резкому возрастанию роли адресата в решении вопроса о семантической структуре воспринимаемого текста, и в первую очередь о его модусных смыслах, в особенности о жанровой природе его. Таким образом, оказывается целесообразным выстраивание семасиологического подхода к РЖ, говоря словами Л. В. Щербы, - построения «пассивной грамматики» речевых жанров. «Активная грамматика РЖ» должна строиться, исходя из категории иллокуции, а пассивная - из категории перлокуции.

Таким образом, дискуссия о жанре и формате совершенно неслучайно возникает на материале коммуникации, обусловленной средствами создания «новой текстовости», а именно радио- и телепрограмм. Заметим, что еще более актуален этот вопрос оказывается для Интернет-коммуникации.

Проанализированные выше материалы этой дискуссии позволяют заметить, что, при всех разногласиях, участников дискуссии объединяет то, что категорию жанра они связывают с идеей авторского творчества, а категорию формата с тем, как эта творческая продукция будет принята аудиторией, насколько она будет удовлетворять тем или иным ее потребностям, и, в связи с этим, с идеей сегментации аудитории. Иначе говоря, с идеей адресата. Именно этим обусловлен и высокий уровень динамизма категории формата, и зависимость ее от динамики технических возможностей коммуникации, и тенденция к переформатированию современного радио- и телерынка.

Таким образом, пока в теории речевых жанров медленно вызревает идея актуальности последовательного распространения противопоставления семасиологического и ономаси-

ологического подходов на жанровый уровень языка, в теории массовой коммуникации уже формируется «двуграмматичный» подход к жанрам СМИ. При этом традиционная типология жанров строится на ономасиологическом подходе, представляя собой «активную» жанровую грамматику, грамматику автора; типология же форматов тем временем формирует «пассивную» жанровую грамматику - грамматику адресата.

Таким образом, мы видим, что антиномия жанра и формата есть еще один вариант универсальной языковой антиномии говорящего и слушающего, и - шире - общекоммуникативной антиномии автора и адресата.

Список литературы

1. Адмони, В. Г. Система форм речевого высказывания / Институт лингв. исследований, РАН. СПб., 1994.

2. Бахтин, М. М. Проблема речевых жанров // Эстетика словесного творчества. М., 1986.

С.250-296.

3. Лащук, О. Р. Термин «формат» в массовой коммуникации // Вестн. Моск. ун-та. 2010. Сер. 10. Журналистика. № 6. С. 36-41.

4. Месеняшина, Л. А. Диалогический жанр? // Вестн. Челяб. ун-та. 2010. № 22 (203). Филология. Искусствоведение. Вып. 46. С. 77-82.

5. Месеняшина, Л. А.Существуют ли жанры похвальбы, лести и т. п.?// Вестн. Кемеров. гос. ун-та. 2012. Вып. 3 (51). С. 199-203.

6. Цвик, В. Л. Классическая теория жанров и современные телевизионные форматы// Вестн. Моск. ун-та. 2010. Сер. 10. Журналистика. № 6. С. 52-55.