Значение историко-правового опыта законодательного регулирования земельных отношений на юге России в современных условиях

В условиях современного внутриполитического развития России перед обществом предельно ясно обозначились достаточно сложные проблемы разного характера, успешное разрешение которых возможно только при условии умелого использования соответствующего историко-правового опыта. И вполне закономерно, что объективные научные знания наиболее значимых поворотных периодов в истории Российского государства приобретают особую актуальность.

С конца прошлого столетия по настоящее время весьма активно проводятся экономические реформы в нашей стране. За этот период принято множество нормативноправовых актов, предназначенных, прежде всего, для осуществления поэтапной модернизации сельскохозяйственных отношений, создания эффективного механизма институализации аграрных правоотношений, успешного развития сельского хозяйства. «Однако, - справедливо отмечает В.В. Толстопятов, - в силу отсутствия комплексного подхода, единой концепции реформирования российского села сформировалось крайне противоречивое аграрное законодательство, порождающее трудности в функционировании институтов аграрной экономики, а сам сельскохозяйственный сектор экономики страны до сих пор находится в упадке» [1, с. 3].

Как известно, одним из важнейших вопросов, волнующих реформаторов на всех этапах развития российской государственности, является выбор наиболее эффективной модели, которую можно использовать в качестве образца при проведении аграрных преобразований. Данному вопросу посвящается немало научных дискуссий, в ходе которых ряд специалистов утверждают, что необходимо применять опыт западноевропейских стран, а другие считают, что России следует выработать самобытную модель земельных отношений.

В целях верного выбора такой модели целесообразно обратиться к историкоправовому опыту, в частности к правовому регулированию земельных отношений в казачьих областях юга страны в конце Х1Х - начале ХХ вв. Современным реформаторам приходится искать правильные ответы на вопросы, которые возникали перед государственными деятелями прошлых столетий. Так, данные вопросы касались специфики национальных представлений о праве, особенностей становления отечественной правовой системы, аграрных правоотношений и др.

В пореформенный период существенные преобразования в стране сопровождались пересмотром социально-экономического и правового положения казачества и крестьянства.

С конца ХУШ столетия создается значительный массив законодательства. Множество новых документов свидетельствуют о постепенном включении казачьих войск в общую систему государственного управления России, а также о законодательном оформлении специфического положения казаков и их особых социальных функций в государстве. Так, в соответствии с рядом нормативно-правовых актов 1775-1848 гг. казачьи офицеры уравнивались с армейскими офицерами, а тех, кто достиг чина выше хорунжего, наделяли правом потомственного дворянства.

Согласно «Положению об управлении войска Донского» от 26 мая 1835 года и изданным вслед за ним указаниям по другим войскам, регулировалась военная служба казаков, а также наделение их землей. Самоуправление казачьих войск ограничивалось еще в 1716 году, когда произошел их переход в ведение Сената. Главное управление

казачьих войск военного министерства было образовано в 1858 году. Казачье сословное самоуправление сохранилось лишь на станичном уровне. Представители дворянства из казаков имели войсковое дворянское собрание.

Реформы 60-70-х годов Х1Х века коснулись практически всех сторон жизнедеятельности казачьих войск юга России. Изменения в управлении, судебной системе, военной службе, землевладении и землепользовании этих казачьих войск нашли отражение в следующих документах: «Положении о преобразовании административных учреждений Кубанской и Терской областей», «Положении о воинской повинности и содержании строевых частей Кубанского и Терского казачьих войск», «Положении о заселении предгорий западной части Кавказского хребта кубанскими казаками и другими переселенцами из России», а также ряде других нормативных актов.

Реформаторы стремились улучшить экономическое положение казачества, однако его сложность и противоречивость сохранялись. Капиталистическое развитие всей России все больше влияло на хозяйственную жизнь казаков. Вместе с тем царское правительство желало любым путем сохранить общинный характер землевладения казаков как репродуктивную основу их военной службы.

В ходе проведения контрреформ в конце Х1Х века был принят ряд новых актов, затрагивающих правовое положение казачества, важнейшим из которых является «Положение об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 года. С этим Положением казаки Дона, Кубани и Терека, как и российское казачество в целом, окунулись в эпохальные по своей значимости события 1917 года.

Следует заметить, что у казачества имелись законодательно оформленные документы в земледелии, в отношении функционирования их общественной организации. Безусловно, это способствовало возвышению статуса казачества по сравнению с «невойсковыми» жителями. О формировании царским правительством «искусственного менталитета» казачества свидетельствует анализ казачьего быта, устройства, землевладения и землепользования, а также службы. Наиболее бесправное положение в рассматриваемый период наблюдалось у неказачьего населения юга России. Коренное и иногороднее крестьянство юридически считалось свободным, но находилось в большой экономической и политической зависимости от казаков.

В казачьих областях юга страны темпы имущественной и социальной дифференциации были медленнее по сравнению с центральными губерниями. Это было обусловлено следующими причинами: меньшим количеством экономических пережитков

крепостничества в данном крае по сравнению с центром страны; более тесной связью с российским и мировым рынком; постоянным притоком дешевой рабочей силы; лучшей, но неравномерной обеспеченностью землей; более благоприятными арендными условиями.

В конце Х1Х - начале ХХ вв. на юге страны произошло изменение соотношения в составе населения - казаки по своей численности стали уступать общему количеству «невойскового» населения, а это создавало предпосылки межсословного, социальногруппового противостояния.

Диспропорция в земельном обеспечении казачества и крестьянства являлась источником постоянного недовольства и раздражения крестьян, в результате чего

усиливалась межсословная и межэтническая напряженность на донской, кубанской и терской землях.

Нельзя не отметить и тот факт, что политика ущемления прав, проводившаяся в казачьих областях страны по отношению к представителям неказачьего населения, затронула сферу частных гражданских отношений, а не ограничилась только областью публичного права.

Требования безземельных и малоземельных крестьян ликвидации всей надельной земли, в том числе и казачьей, уравнения в правах с казаками были вполне обоснованными, поскольку они ясно осознавали, что передел помещичьих и других частновладельческих земель не разрешит земельной проблемы.

После наступления февральских событий 1917 года российская демократия уже не смогла решить крестьянский вопрос. На юге России были серьезно подорваны существовавшие устои. Широкие массы городского и сельского населения политически активизировались, поднявшись на борьбу с устаревшим. Февральская революция 1917 года способствовала установлению демократической системы власти и управления.

Обострение межсословных взаимоотношений казачьего и неказачьего населения юга России становилось все более явным, особенно с распространением слухов, что Учредительное собрание намерено лишить казаков части земли.

Отдельные призывы к устранению всех недоразумений между казаками и крестьянами путем их полного слияния достаточно хорошо воспринимались самыми широкими слоями крестьянства и казачьей бедноты, однако не устраивали представителей казачьей верхушки.

Требования со стороны коренных крестьян и особенно иногородних раздела казачьих земель усиливались. Это вызывало огромную тревогу у казачества. На юге страны стала набирать темпы активность сословий, с новой силой началось аграрное движение. Надеясь за счет ликвидации помещичьего землевладения хотя бы частично уменьшить претензии крестьян на свои земли, казаки присоединились к антипомещичьей борьбе крестьянства. Но атаманские верхи признали права на помещичьи земли исключительно за коренным крестьянством, что значительно усугубило противоречия между казачьим и крестьянским населением. В итоге не удалось разрешить аграрную проблему полностью.

Радикальная настроенность крестьян в разрешении земельного вопроса проявилась в том, что весной 1917 года большинство из них, поддерживая левых эсеров, еще надеялось найти правильное решение аграрной задачи с помощью Учредительного собрания, не нарушая закон.

«Революционный путь казачества, - подчеркивает О.Б. Герман, - был намного сложнее крестьянского. Первая буржуазно-демократическая революция лишь приоткрыла глаза казачеству, была для него серьезным потрясением, но в его сословных рамках. Две революции 1917 года окончательно открыли глаза казачеству и заставили его искать ответы на вопросы: с кем ему по пути и есть ли у него свой особый путь в революции» [2, с. 444-445].

Несмотря на то что на казачьих кругах, радах и крестьянских съездах главное внимание уделялось вопросу о форме правления и аграрной проблеме, согласие между казачеством и крестьянством так и не было достигнуто. Казаки не желали делиться своими правами ни с кем и считали только себя хозяевами в казачьих областях.

Таким образом, вопросы, касающиеся правового регулирования земельных отношений на современном этапе развития нашего государства, стали крайне актуальными и широко обсуждаемыми как среди юристов, законодателей, политиков, так и в российском обществе в целом. Мнения участников многочисленных дискуссий на данную тему нередко расходятся, однако все соглашаются с тем, что земельное законодательство нуждается в совершенствовании, так как не соответствует сегодняшним потребностям регулирования земельных отношений. И это вполне объяснимо, ведь Россия совершила переход к качественно новым отношениям, а значит изменилось и отношение к земле.

История наглядно подтверждает огромную важность выработки эффективной модели проведения аграрных преобразований в России. В основе всех моделей аграрной правовой политики (социально ориентированной, государственно-капиталистической,

социалистической, либерально-капиталистической) находится различное сочетание государственного протекционизма и либерализма. У них наблюдается разная иерархическая структура институтов. В современных условиях следует отдавать предпочтение моделям, предполагающим первостепенную роль государственного начала в рыночной экономике.

При осуществлении аграрных реформ обязательно нужно учитывать региональные особенности страны. В настоящее время, решая вопрос о казачьих правах на землю, органы центральной и местной власти должны опираться на соответствующий историкоправовой опыт, поскольку именно земельный вопрос постоянно вызывал наибольшие споры между казачьим и неказачьим населением. Именно на этой почве происходило крайнее обострение межсословных отношений в казачьих областях России, которые переходили в вооруженную борьбу.

Особой драматичностью отличались события 1917-1920 гг. в казачьих областях юга страны, возникшие из-за непростых отношений между казачьим и крестьянским населением, причиной чему послужили расхождения правовых взглядов. Зарождение же этого грандиозного конфликта, переросшего в кровопролитную войну на юге России, относится ко второй половине Х1Х - началу ХХ вв.

Как видим, земельные отношения на любом этапе исторического развития нуждаются в государственном правовом регулировании. Они немыслимы без основательной разработки и реализации мероприятий, способствующих развитию эффективных форм земельной собственности, правильному проведению земельного реформирования.

Литература

1. Толстопятов В.В. Аграрная правовая политика в условиях рыночной экономики: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2008.

2. Герман О.Б., Киблицкий А. А. Политико-правовой анализ положения казачества юга России: история и современность: Монография. М., 2010.