«Мир будет примерно таким же, только еще хуже»

Этим летом выходит продолжение бестселлера польского писателя Януша Леона Вишневского «Одиночество в Сети. Возвращение к началу». Писатель попытался убедить «Огонек» в том, что реинкарнация героев прошлого — это не маркетинговый ход, а веление души/

Писатель Януш Вишневский решил войти в одну и ту же «Сеть» дважды

Фото: Александр Чиженок, Коммерсантъ / купить фото

В 2001 году в Варшаве вышла книга, которую называют «главным польским бестселлером» — роман Януша Вишневского «Одиночество в Сети». С тех пор Вишневский написал больше двух десятков книг — больших романов и сборников эссе, издал публицистику и даже сказку для взрослых, но для большинства он так и остался автором одного бестселлера. В продолжении — «Одиночество в Сети. Возвращение к началу» — главных героев двое: Якуб-младший, 20-летний студент (сын ученого Якуба из первой книги), и его девушка Надя. Несмотря на разницу в возрасте, новый герой говорит и чувствует в точности как прежний. Молодые влюбленные опять пишут друг другу бесконечно длинные письма. Те, кого когда-то покорил первый киберроман, найдут во втором разгадки прежних историй и новые загадки. Но едва ли Вишневский сможет чем-то особенно удивить своих новых читателей — тех, для кого виртуальный мир действительно стал нормой жизни.

— Вы решили написать продолжение самого известного вашего романа. Почему не десять лет назад, не пять?.. Как вы поняли, что пришло время писать его именно сейчас?

— Это было не понимание, а скорее эмоциональный импульс. Сейчас, спустя 20 лет, я наконец-то смог избавиться от ощущения, что сажусь за сиквел только для того, чтобы заработать денег.

Решение пришло однажды вечером в ноябре 2017 года. Я сидел на диване дома, в Гданьске, передо мной была раскрытая книга «Одиночество в Сети». Впервые я оказался в необычной роли читателя собственного романа.

Дело в том, что моя партнерша, которая идет со мной по жизни,— учительница польского языка. Она работает в лучшем гданьском лицее. Одна из коллег попросила ее подписать у меня книгу. Я поставил автограф, а затем перевернул страницу — и начал читать. Внезапно осознал, что сыну главной героини «Одиночества» уже 20 лет. Он родился после того, как у его матери был короткий, но бурный роман. Читатель не знает, кто отец ребенка — муж этой женщины или Якуб, ее любовник, с которым она провела ночь в Париже. И сейчас, в 2017 году, ее сын — уже совершенно взрослый молодой человек! Почему бы не сделать его студентом-компьютерщиком и не свести с привлекательной, умной и чувственной девушкой? Почему бы не описать любовные отношения современной молодежи, спросил я себя. Это желание захватило меня, и я решил начать работу над продолжением. Довольно странное чувство, ведь прежде я неоднократно отказывал своим польским и русским издателям, которые то и дело просили о том, чтобы я написал продолжение «Одиночества».

— Сколько вы работали над книгой?

— Почти два года. В Польше книга вышла в сентябре 2019 года. Часть рукописи была написана, пока я жил и работал во Франкфурте-на-Майне. Затем, в августе 2018 года, после почти 30 лет эмиграции, я решил вернуться в Польшу, в Гданьск, где и продолжил работать над книгой. Параллельно путешествовал, но продолжал писать и в дороге. Я работал над книгой везде и всегда, как только появлялось свободное время и желание писать. Таким образом, часть книги написана в Нью-Йорке, другая — в Москве и Санкт-Петербурге. Есть фрагменты, которые написаны в Париже, Красноярске, Львове, Женеве и Минске. Но вообще, написание книги заняло больше времени, чем я рассчитывал. Возвращение в Польшу и завершение всех научных проектов во Франкфурте оказались более сложным процессом, чем я ожидал.

Действие «Одиночества в Сети» разворачивается в 1996 и 1997 годах. В новой книге события происходят в 2017 году. Мне не нужно объяснять вам, что с современной точки зрения интернет двадцатилетней давности примитивен. Тогда существовали почтовые сервисы, ICQ, да и все, пожалуй. Не было ни Facebook, ни Instagram, ни Twitter — ничего. В конце 1990-х интернет был доступен лишь небольшому числу людей. Сегодня практически невозможно найти человека, который не пользовался бы Сетью. Все изменилось, да и я изменился. Теперь я смотрю на мир более позитивно. Вот главное отличие, которое выражается в настрое и сюжете.

— Главные герои сиквела — очень молодые люди. Откуда вам известны их привычки, увлечения, пристрастия? Язык общения, наконец. Сегодня разрыв между поколениями стал еще больше, чем 20 лет назад.

— Я никогда не терял контакта с молодежью. Во-первых, когда работал в научном институте во Франкфурте, я одновременно был профессором в одном польском университете и меня постоянно окружали молодые люди. Во-вторых, у меня две дочери. Мне повезло иметь таких детей, которые как раз любят общаться с родителями. Ну и последнее. Во время работы над книгой я постоянно ездил из Франкфурта в Польшу и обратно. В основном на машине. Есть такой популярный сервис, называется BlaBlaCar. Своего рода путешествие автостопом, только организованное через интернет. Дешевый способ передвижения, которым пользуется в основном молодежь. От Франкфурта до Гданьска примерно 11 часов пути. Все это время мы разговаривали. Я провоцировал своих молодых попутчиков на разговоры. Об их отношениях, о многом другом. Некоторые из них знали, что я популярный писатель, другие — нет. Я многое почерпнул из этих бесед. В том числе об их манере разговора.

— Вы всегда говорили, что любовь — это 90 процентов разговоров и только 10 процентов секса. Но в вашей книге секс занимает, на мой взгляд, гораздо больше 10 процентов повествования…

— У вас есть статистика, которой даже я не знаю!.. Ого! Но, к сожалению, ваша статистика неверна. Я не поленился посчитать (по количеству знаков в финальной версии рукописи): описания сексуальных актов занимают всего 2 процента текста. В моем новом романе описаны разные отношения. Не только Якуба и его девушки Нади (девушки с польскими, русскими и украинскими корнями). Желание касаться, целовать, чувствовать, быть внутри, вдыхать аромат кожи любимого человека лежит в корне любви как эмоции. Здесь даже больше физиологии, чем поэзии.

Писать о любви и опускать сексуальную часть — это все равно что утаивать часть правды. А я люблю описывать всю правду. Эти 2 процента необычайно важны и должны быть там. Но именно в такой пропорции.

—У вас докторская степень по химии, сейчас вы занимаетесь биоинформатикой. Вы продолжаете заниматься наукой? Рассматриваете ли проявление чувств, описанных в книге, через призму химических и биологических процессов?

— Одна из причин, по которым решил вернуться в Польшу, кроется в невозможности совмещать научную работу с литературой. Я по-прежнему занимаюсь какими-то маленькими научными проектами для своего института во Франкфурте, но теперь это больше не моя основная деятельность. Однако это не значит, что я перестал рассматривать человеческие эмоции на биологическо-химическом уровне. Вовсе нет. Мы по-прежнему любим, ненавидим и скучаем прежде всего мозгом, в котором возникают определенные реакции. И я знаю об этом. И хочу знать об этом как можно больше.

— Сейчас принято считать, что мир после пандемии уже не будет прежним. Как по-вашему, этот новый опыт оставит сильный шрам в сознании человечества?

— Мир после пандемии будет примерно таким же, только еще хуже. Мы выяснили, что личные контакты можно ограничить почти совсем. Зачем ходить в офис, где мы видимся с другими людьми, если ту же работу можно выполнять из дома? И без того редкие личные контакты станут еще более редкими. Кроме того, пандемия научила нас совсем другому отношению к смерти. Ни разу за последние десятилетия смерть не превращалась в настолько незаметное событие. И это останется с нами.