Диплом под чужим именем

Рынок российского MBA приближается к фазе насыщения, для которой характерен поиск уникальных преимуществ. Одним из них для наших бизнес-школ становятся совместные программы с западными учебными заведениями. Заинтересованность российских школ в таких программах вполне объяснима, но они интересны и иностранным партнерам – как средство реализации актуальной политики региональной экспансии.

Доходный субпродукт
Классическими статьями доходов западной бизнес-школы считаются оплата обучения студентами и пожертвования со стороны добившихся успеха выпускников. Но для работающих в условиях жесткого конкурентного прессинга и растущих затрат учебных заведений этого давно уже недостаточно. Елена Зубкова, проректор по международным связям Московской международной высшей бизнес-школы МИРБИС, классифицирует источники доходов следующим образом: основной – образовательная деятельность, кроме того, консалтинговая и научная. В свою очередь доходы от образовательной деятельности формируются за счет собственно программ MBA (базовый продукт), программ повышения квалификации (среднесрочный), семинаров и тренингов (краткосрочный). Доля последних двух «образовательных субпродуктов» в последнее время активно растет и составляет в общем котле бюджета бизнес-школ все более значительные суммы.

Логичный шаг в такой ситуации – задуматься, как еще больше увеличить эти поступления. Ответ очевиден: экспансия на другие рынки может дать западным вузам как потребителей базового продукта – MBA-программ, так и вновь созданных «субпродуктов», совместных программ с местными школами. Результатом чего должна стать как оплата франшизы, так и доля в доходах от «проката» совместных проектов.

Учебные альянсы
Елена Зубкова так описывает иерархию совместных программ на российском поле бизнес-образования.

Вариант первый (простейший). Российская бизнес-школа фактически предоставляет свою площадку для чтения программы западного партнера. Такой альянс можно расценить как банальную сделку купли-продажи. Западные преподаватели приезжают, читают курсы, проводят экзамены, промежуточное тестирование для слушателей, которых набрала площадка. По воспоминаниям очевидцев, на заре российского MBA таких программ было много. Сейчас в чистом виде их уже почти нет.

Второй вариант – развитие первого: аккредитация учебного заведения для работы по программам западной бизнес-школы. Фактически это классическая франшиза. «У нас есть программа в сфере управления человеческими ресурсами,– говорит госпожа Зубкова.– Мы начинали ее как франшизную программу. Теперь английские преподаватели читают менее трети курса, остальное – наши. Для этого они проходили персональную аккредитацию и стажировки в бизнес-школе университета London Metropolitan Institute – авторе программы».

Третий вид партнерства – совместная разработка программ. Таких программ много, они популярны, а главное, важны для российского бизнес-образования, поскольку помогают ему ускорять процесс развития.

Четвертый путь – самый сложный: программа, разработанная в России, аккредитуется западным учебным заведением. Тем самым она признается равной по содержанию, а также сопоставимой по технологиям и качеству преподавания.

И, наконец, вариант пятый – пропуск в «международный клуб». Обеспечивается это получением аккредитации западной ассоциации бизнес-образования (например, AMBA, EFMD, CEEMAN или AACSB).

Главное, что дает совместная программа российской бизнес-школе, по мнению большинства опрошенных экспертов,– потенциал для роста. «Западные партнеры ценны тем, что предоставляют свои ноу-хау, методики, присылают отличных преподавателей,– говорит Олег Виханский, декан Высшей школы бизнеса МГУ.– Основная масса наших специалистов откровенно не дотягивает до их уровня. Они по старой немецкой традиции просто выходят на кафедру, читают лекции по книгам и уходят. А слушатели, которые сами профессионально занимаются этим предметом, все эти книги уже давно прочитали».

Наиболее перспективно, по мнению многих специалистов, работать с иностранцами над отдельными совместными программами. После чего выдавать два диплома либо совместный диплом. Такой подход позволяет не только усовершенствовать отечественные программы, адаптировав их к мировой практике, но и популяризовать саму бизнес-школу. «В мире, например, практически не осталось программ executive МВА, которые реализовывались бы одной школой бизнеса. Все они осуществляются в альянсе,– утверждает Валерий Катькало, декан факультета менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета.– И российское МВА также должно быть встроено в альянсы с европейскими или американскими школами».

Кроме того, наличие западного диплома – сильный рекламный ход, для многих ориентированных на карьеру слушателей это серьезная приманка. Последнее обстоятельство отечественные бизнес-школы также не сбрасывают со счетов.

MBA-кооперативы
Столь оптимистичный взгляд на совместные программы свойствен не всем игрокам рынка. Скептики готовы развенчивать оптимизм «западников» буквально по пунктам.

Прежде всего «элитные бизнес-школы первого эшелона никогда не выйдут на российский рынок,– уверен Василий Солодков, директор Банковского института ГУ–ВШЭ.– Для серьезной региональной экспансии у них просто не хватит человеческих ресурсов, а посылать в регионы преподавателей-аутсайдеров значит убивать брэнд. На это никто не пойдет».

Кроме того, эксперты рассказывают, что в западных бизнес-школах существует тот же колоссальный кризис хороших преподавателей. Более того, определенный «звездный пул» кругами ходит по бизнес-школам. Эти люди востребованы, и разбрасываться ими никто не будет.

«Ни одна элитная школа не будет делиться дипломом в пользу не адекватных ее уровню партнеров,– объясняет Валерий Катькало.– В России предлагаются лишь дипломы "середнячков", которые находятся далеко за пределами первой двадцатки». Их программы – добротный, качественный продукт, но далеко не тот, на котором можно строить систему национального бизнес-образования. А прямая продажа диплома (без участия российских специалистов) ничего не дает для развития аутентичных программ отечественных школ.

Из первых рук
Другая проблема кроется в экономике процесса. Алексей Ончуков,начальник отдела маркетинга Высшей школы международного бизнеса (ВШМБ) при Академии народного хозяйства: «По определению и по здравому смыслу участие западных и отечественных преподавателей в программе должно соотноситься как пятьдесят на пятьдесят. Но иностранным специалистам нужно оплачивать переезд, проживание, гонорары. Что тогда будет с ценой? Если она окажется близкой к стоимости образования в западной бизнес-школе, то целевая аудитория поедет на Запад. А чтобы удержать цену программы в принятом сегодня в Москве диапазоне от $6 тыс. до $13 тыс. за двухгодичный курс, иностранная часть ужимается до 10–15%. И тогда возникает вопрос: а совместная ли это программа?»

Кроме того, по мнению экспертов, модель, существующая сегодня на глобальном рынке МВА, предполагает, что все серьезные образовательные продукты являются авторскими, то есть неотделимы от носителей. Все бизнес-школы держатся в первую очередь на именах преподавателей. И если в Россию не приглашать создателей концепций, нет смысла позиционировать проект как совместный. К тому же на расстоянии невозможно проконтролировать качество, а отсюда один шаг до дискредитации всей школы. Поэтому некоторые игроки, например ВШМБ, предпочитают все-таки строить процесс, отталкиваясь от собственных продуктов. «Мы российская школа с разработанными отечественными программами»,– говорит Алексей Ончуков. При этом, по его мнению (которое, кстати, резко контрастирует со взглядами большинства его коллег), «российские преподаватели подготовлены не хуже западных. Кроме того их опыт консалтинговой практики довольно значителен». К тому же результаты опроса, проведенного в ВШМБ, показали, что карьерные соображения у аудитории школы при получении образования МВА не первичны. На первом месте – знания. Две трети слушателей программ этой школы – генеральные директора и топ-менеджеры. Им просто некому показывать полученный диплом – карьера уже сделана. А значит, и факт наличия западных «корочек» перестает иметь для них магический смысл.

Инфраструктура бизнеса
Принято считать, что западные бизнес-школы приходят на новые рынки по мере встраивания их в глобальные экономические процессы.

«МВА во всем мире стоит перед главным вызовом – не отстать от развития бизнеса. Ведь бизнес-образование – это инфраструктура деловой среды в стране. Серьезный рост в стране невозможен, если нет фондовых бирж, консалтинговых компаний и наряду с этим – развитой системы МВА. Отечественная экономика растет, и поэтому бизнес-образование в России обречено быть массовым»,– говорит Валерий Катькало.

По мере того как в Россию приходят транснациональные корпорации, школы МВА следуют за своими традиционными партнерами. Организуя альянсы с лучшими национальными школами бизнеса, они создают благоприятную среду своим традиционным клиентам. Так сказать, воспитывают кадры для компаний, с которыми уже работали на других рынках. «Всем западным школам свойственна философия экспансии,– добавляет Алексей Ончуков.– В том числе не только образовательной, экономической, но и идеологической». Так формируется пласт менеджеров, лояльных к «метрополии».

Правда, ознакомление с брэндом может производиться и с помощью краткосрочных акций, задача которых представить бизнес-школу потенциальным ученикам – деловому и политическому истеблишменту. Каковым, например, и является международный симпозиум школы Wharton, который впервые прошел в России (см. стр. 56). То, что лидер мирового бизнес-образования именно Москву сделал местом своего очередного саммита, по словам председателя оргкомитета симпозиума, директора компании Sun Group Шива Кемки, лишний раз подтверждает потенциал местного рынка.

Сами транснациональные корпорации крайне заинтересованы в становлении разветвленной системы МВА в России. Валерий Катькало рассказывает чрезвычайно поучительную историю. Факультет менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета привлек для ремонта корпусов около $5 млн спонсорской помощи от крупных международных и российских компаний. Председатель попечительского совета Джон Пеппер (председатель совета директоров Procter & Gamble) был занят рассылкой писем потенциальным спонсорам. В том числе было отправлено письмо и Henkel – прямому конкуренту Procter & Gamble. Мотивация: «Мы вместе создаем благоприятную основу для развития нашего бизнеса в России». Перед перспективой сформировать продуктивный источник человеческого капитала соображения конкуренции отступают.

Экспансия по-российски
Натиск российского капитала на рынки стран СНГ, по идее, должен вызвать аналогичные процессы и на постсоветском пространстве – экспансию в миниатюре. И она медленно, но начинается. Отечественные школы МВА, следуя за поступью корпораций, постепенно начинают продавать свои брэндированные продукты. Но «торговля образованием» пока еще не стала распространенной практикой – более или менее известны проекты, реализуемые в Казахстане и Украине. По словам Василия Солодкова, «у нас была перспектива продать франшизу в Узбекистан, но после того как мы узнали, что ставка работы преподавателя там $2 в час, все как-то само собой затормозилось». Ситуация разительно напоминает российскую – с той разницей, что от услуг иностранных профессоров у нас полностью все-таки не отказываются.