Вопросы первостепенной арбитражности

Президент России господин Путин вчера встретился с председателем Высшего арбитражного суда Антоном Ивановым и расспросил его о прозрачности судов и доверии к ним. Специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ считает, что господин Иванов искренне хотел помочь президенту России убедиться в том, что прозрачность существует. Но не успел.

— Начнем с доступности, с прозрачности судов,— предложил господин Путин господину Иванову.

Предложение было с благодарностью принято.

— Мы уже довольно далеко продвинулись по пути прозрачности,— доверительно сообщил господин Иванов президенту России.

Господин Путин вопросительно взглянул на председателя Высшего арбитражного суда. Он, наверное, не ожидал, что его намек окажется таким прозрачным.

— На нашем сайте мы размещаем все наши решения,— разъяснил господин Иванов и, по-моему, сам почувствовал, что этот ответ как-то не заинтересовал господина Путин.

В самом деле, трудно представить, что господин Путин испытывает настолько благоговейное отношение к интернету, что удовлетворится объяснением насчет того, что проблема прозрачности судов решается в такой странной плоскости. В то время, когда сам господин Путин учился на юрфаке, понятие "прозрачность" уже существовало, а понятие "интернет" — еще нет. Господину Иванову необходимо было сообразить, что Владимир Путин вкладывает в понятие "прозрачность" совершенно другие представления, чем хотел бы вложить во Владимира Путина господин Иванов.

То есть между ними было очевидное непонимание. И пропасть росла на наших глазах.

— А в скором времени планируем публично на сайте и наши отказные определения публиковать,— продолжил председатель арбитражного суда.

— То есть почему отказали в иске,— скорее для собственного понимания уточнил господин Путин.

— Да, почему отказали,— согласился Антон Иванов.

— Ну а как вы оцениваете уровень доверия к судебной системе в целом и вопрос доступности судов для граждан? — Владимир Путин продолжал пытать Антона Иванова в надежде выпытать что-то действительно интересующее его или хотя бы минимально полезное.

— Вопрос о доверии — один из ключевых,— быстро сказал Антон Иванов, который, похоже, совсем уже не понимал, чего хочет от него этот человек.— И прозрачность — один из этапов на пути к доверию,— добавил господин Иванов, по-моему, уже с испугу.

После некоторой неловкой паузы Антон Иванов продолжил вовсе уже без энтузиазма:

— Надо, чтобы порядок проведения судов был, и залы (судебных заседаний.— А. К.)... чтобы не было никаких преград на пути к доверию.

Антон Иванов, наверное, отдавал себе отчет в том, что он говорит совсем что-то не то. Но он, видимо, совершенно не понимал, как же теперь выпутаться из этого положения. И он запутывался в нем еще больше:

— Поскольку корпоративные споры рассматриваются у нас, простые акционеры тоже ходят к нам, и надо, чтобы ситуация была максимально комфортной для них...

Антон Иванов, наверное, мог бы сказать, что для повышения доверия граждан к арбитражным судам нужно, чтобы их решения были более объективными. Но он не произносил этих слов. Достаточно было сказать это, и получилось бы, что сейчас они менее объективные. А вряд ли Антон Иванов пришел сюда, в этот кабинет, для того, чтобы добровольно делать такие признания. Нет, не за этим он пришел сюда.

Тут господин Путин уже начал наконец терять терпение.

— Вы понимаете,— сам сказал он,— ситуация в судах еще далека от идеала...

— Вы правы. Вопрос доверия — ключевой вопрос,— повторил Антон Иванов, который до последнего отказывался пользоваться подсказками господина Путина.

Президент вздохнул. И вот именно этого вздоха оказалось достаточно, чтобы Антон Иванов вдруг заговорил по существу.

— Наши суды в своих судебных актах должны более четко объяснять, почему они принимают то или иное решение,— произнес он.— И надо, чтобы однотипные дела рассматривались одним и тем же образом, тогда у граждан будет доверие.

Но, возможно, именно потому, что господин Иванов вдруг заговорил по существу, прозрачность встречи Владимира Путина и Антона Иванова на этом была для журналистов полностью исчерпана, и нас попросили оставить их наедине.

Вопрос о доверии журналистов к участникам этой встречи, таким образом, даже не успел возникнуть.