Жесткая ностальгия

Выставка топ-лотов предстоящих торгов Sotheby's должна стать самой большой из тех, что аукционные дома когда-либо привозили в Москву,— около 100 произведений. Получилось это за счет коллекции советской фотографии, которая будет продаваться в Лондоне на отдельном аукционе.

1 / 6

Коллекция фотографии 1970-1990-х, эпохи застоя, перестройки и "лихих девяностых", собранная кем-то в Америке, создает поразительно верную картину времени. В ней соседствуют имена известные и рыночные (насколько это вообще возможно для русского современного искусства и фотографии), такие как Борис Михайлов или Комар с Меламидом, имена "выставочные", как литовский мастер Антанас Суткус, и знакомые только специалистам, как Михаил Ладейщиков из Йошкар-Олы.

Оценены снимки по большей части довольно скромно — около £5 тыс. Не совсем понятно, будут ли коллекционеры покупать их даже по скромным ценам — прецедентов с продажей таких коллекций еще не было. Но если рыночные перспективы собрания довольно туманны, как выставочный проект оно впечатляюще (даже жалко, если будет распродано). Общее настроение — по большей части депрессивно-романтическое для работ 1970-1980-х или шальное, с ароматом вседозволенности, для перестроечной эпохи. Здесь нет ни "чернухи", ни откровенной иронии соц-арта; например, снимки Бориса Михайлова, который может быть очень жестким, тут из трогательно-наивной серии "Лурики", стилизующей эстетику наивной фотографии. Имитируя семейные фотоальбомы, фиксирующие нищий советский быт или натужные официальные праздники и не замечающие в этом тотальной убогости, работали и другие фотографы — получая богатые оттенками, очень разные снимки.

Классик российской фотографии Александр Слюсарев представлен своими лучшими работами, "абстрактной" фотографией, в которой взаимодействуют не персонажи, а пространство и планы. Игорь Мухин, отчасти ему наследующий, добивается поразительной отстраненности от своих буйных перестроечных персонажей — и за счет этого оказывается до болезненности объективным. Ленинградские фотографы узнаются по стремлению к мистическому и эстетскому; Андрей Чежин и Алексей Титаренко снимают, конечно, родной Питер, превращая его в совершеннейший город-призрак. Совсем другая, отстраненно-фактурная, манера у москвичей — например, Сергея Борисова или Татьяны Либерман.

Отдельная тема в истории советской фотографии — литовские мастера, самый известный среди которых Антанас Суткус, гуманизмом и созерцательностью, а также неуловимой "легкостью" своих работ близкий Картье-Брессону. Тем более важно, что рядом в коллекции его антипод — Александр Мацияускас, со взглядом безжалостным и жестким, снимавший в начале 1990-х нечто вроде того, чем до сих пор шокирует публику японский фотограф Нобуеси Араки.

Хронологически завершает коллекцию снимок из проекта "Москва глазами Микки" Виталия Комара и Александра Меламида 1998 года, в котором они учили шимпанзе снимать камерой Polaroid. С одной стороны, он уберегает от восприятия всей коллекции как "духовки и нетленки", а с другой стороны, слишком уж чужой в ней, слишком грубый и гротесковый — и спустя 30 лет на все это советское житье, отчаянно убогое и трогательно пафосное, так хочется смотреть взглядом нежным и ностальгическим.

Новый Манеж, 17, 18 мая