Структура и особенности городского населения накануне «Великих реформ» (по материалам Московской губернии)

А. В. Белов

СТРУКТУРА И ОСОБЕННОСТИ

ГОРОДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ НАКАНУНЕ «ВЕЛИКИХ РЕФОРМ»

Население русского города дореформенного периода - тема не новая. В ее рамках работали многие исследователи социальной и социально-экономической истории России, книги которых давно стали классическими.

Исследования шли по двум основным путям. Первый предусматривал максимальной охват всей (или подавляющей части) территории Российской империи (высокий полет орла, который видит главное, но сглаживает детали). Второй, напротив, большое внимание уделял специфике конкретного города. Так сказать взор воробышка, усевшегося на кресте колокольни, стоящей близ рядов гостиного двора. Оба эти приема позволили добиться больших успехов, оставаясь актуальными и поныне.

Мы попробовали применить «средний» вариант, то есть сравнить население ряда городов, входящих в единую городскую сеть отдельно взятого региона. Тем самым попытаться опуститься ниже, но охватить больше. Причем регион, в рамках которого проводится подобное исследование, по нашему мнению, должен быть устойчивым к административным трансформациям на протяжении значительного отрезка времени. Благодаря этому между его городами происходит территориальное распределение функций, превращая их в устойчивую сеть городов данного края. В конечном итоге таким регионом является вся страна. Конечно, в рамках данного подхода необходимо брать относительно большое пространство. Во всяком случае, большее, чем одна губерния - например, экономические или исторические регионы. Но мы в данном случае возьмем все-таки одну губернию, так называемую «малую» Московскую. Это обусловлено тем, что ее формирование в ходе административной реформы Екатерины II произошло на базе Московской провинции «большой» Московской губернии. При этом трансформация произошла с незначительными территориальными (в первую очередь городскими) «потерями». И это в то время, когда большинство новых

«малых» губерний нередко были буквально «слеплены» из разнородных «кусков».

В качестве основного источника использовались материалы, собранные военными статистиками за 1852 г. Выводы, сделанные ими применительно к нашей теме, к сожалению, крайне общи, а приводимые цифры практически никак не систематизированы. Нет, например, единых данных по обоим полам населения. Однако полнота собранных первичных материалов (статистических таблиц),1 а также их систематизация и обработка, проделанная в ходе подготовки материала, позволяют создать достаточно объемную и интересную картину.

Городское население: особенности распределения и типы городов.

Москва абсолютно доминирует в численном отношении среди всех городов губернии. На ее долю приходится более 80 % всего городского населения. По ряду категорий городского населения доля жителей Москвы тяготеет к 100 %. Причины этого не могут быть объяснены только статусом -губернским или «столичным» - города. Москва выступает также как негласный центр всей Центральной России.

Ее отличительной чертой является ярко выраженный дворянский характер. Именно в ней было сосредоточено 92,5 % потомственных дворян, проживающий в городах губернии.

За столичным городом по мере убывания численности городского населения шли Коломна (3,85 % от всего городского населения края), Серпухов (3,3 %), Дмитров (1,63 %), Верея (1,3 %), Бронницы (1,1 %), Клин (1,02 %). Прочие города имели заметно менее 1 % (Можайск, Руза, Подольск, Волоколамск, Звенигород). Самым малонаселенным являлся Богородск -всего 0,2 %.

По признаку «людности» ярко выделяются 3 группы уездных городов. Причем они отделены друг от друга резкими переходами. Первая группа -Коломна и Серпухов. Удельный вес населения этих двух городов - наибольший среди провинциальных городов губернии и составляет - 4 % и 3,3 % (соответственно). Для сравнения - у основной части городов эта величина (в среднем) - менее 1 %. В нашем случае абсолютная численная граница этой группы начинается приблизительно от 13 тыс. человек.

Вторая группа - Дмитров и Верея (1,3 и 3,3 %, или в абсолютных цифрах - 5200 и 13 тыс. человек).

Третья группа - Бронницы и прочие города, стоящие ниже по числу жителей. Наиболее многочисленная группа, она включила в себя 8 городов из 13. Если внутри третьей группы падение численности населения постепенное,

то разница между численностью населения крупнейшего города и вышестоящей Вереи (города 2-й группы) - весьма резкая: 840 человек. К этой категории относятся города, чья численность составляет около 1 и менее процентов от общегубернской. В нашем случае это около 4 тыс. человек.

Первая и третья группы весьма ярко выражены. Это самые крупнее или, напротив, самые малочисленные из городов губернии. Численная разница между их населением (отсчитывая от крайних показателей) очень велика: более 8500 человек. Это заметно больше, чем население Дмитрова - третьего по численности уездного города губернии. Вторая группа - по сути, «переходная» между двумя соседними.

Помимо численных отличий, три группы городов обладают присущими только им качественными характеристиками. Это позволяет использовать выявленную закономерность в распределении городов значительно шире. Так, первую группу составляют наиболее развитые города. Им свойственна, по выражению В. П. Семенова-Тян-Шанского, наиболее «бойкая торговопромышленная жизнь».2 Здесь присутствует большое число традиционных городских (торгово-ремесленных) слоев. Именно этим поселениям присущ наибольший (по губернии) процент почетных граждан, что является свидетельством активной хозяйственной деятельности (в Коломне - 7,3%, в Серпухове - 8,6 %). Для сравнения, уже в нижеследующих по численности Дмитрове и Верее их всего по 2 % .

Третья группа объединяет поселения, весьма слабо развитые в хозяйственном плане. В первую очередь это административные центры своих уездов и узкие региональные рынки.3 Но каждый из них обладает своими особенностями и разным потенциалом развития.

Вторая группа уездных городов носит переходный характер между двумя полярными группами не только в численном, но и в качественном отношении. В нее объединились два города с похожими историческими судьбами (Дмитров и Верея). В прошлом это весьма значимые центры региона, одни из самых развитых в крае. Так, Дмитров был важным посредником в связях с северной столицей. Широко известны слова М.Н. Тихомирова, что во второй половине XVIII в. дмитровчане были ближе Петербургу, нежели Москве.4 Кроме того, они активно занимались товарным огородничеством. Приблизительно такое же положение занимала Верея. Но со временем оба города утратили ведущее место в пространственном распределении функций всей Центральной России, сохранив их только в своем и некоторых соседних регионах. Это позволяло им сохранить относительно «сытное житье», но не давало возможностей для дальнейшего развития.

По сути, - это были своеобразные города-рантье, доживающие свой век за счет когда-то налаженных связей.

Таким образом, особенность количественной иерархии из 3-х типов городов: крупные (13 тыс. человек или 3,3 % от всего городского населения губернии), мелкие (доминирующие численно, около 4 тыс. чел или 1 %), промежуточные (1,3—3,3 %, от 5200 до 13 тыс. человек) имела ярко выраженное качественное своеобразие. В будущем отношение города к той или иной группе неоднократно себя проявит при характеристике состава населения города, его функций.

Установленное нами в рамках Московского региона деление на группы в целом совпадает с «характерными категориями» городов, сформулированными для всей Европейской России В.П. Семеновым-Тян-Шанском.5 Известный географ обозначил низшую (шестую) группу как «городки» и определили ее размер в рамках от 1 тыс. до 6 тыс. человек, что практически точно совпадает с третьей группой городов Московской губернии. Дмитров и Верея по иерархии В.П. Семенова-Тян-Шанского вписываются в пятую группу «малых городов» (5-10 тыс.) человек. Серпухов и Коломна (крупнейшие города губернии) - в четвертую группу «средних городов» (от 10 до 40 тыс. человек).

Численный принцип был успешно использован для установления качественных признаков не только известным географом. В частности, историк и археолог А. В. Куза применил его (только в площадном выражении) для определения характера укрепленных поселений.6 Я. Е. Водарский, внимательно анализировавший различные приемы установления качественных признаков города, считал, что А. В. Куза смог найти «критерий древнерусского города»,7 который представляет «большой интерес», хотя и требует дальнейшей разработки.8

Социальная стратификация населения городов губернии. В основе принятого подхода - лежит предположение, что в замкнутом (самодостаточном) регионе распределение социальных групп между городами является следствием. Во-первых, - пространственного распределения функций внутри единой городской сети. Во-вторых, - является результатом специализации и естественного развития каждого из городов в отдельности.

По числу зафиксированных социальных слоев и прослоек «первопрестольная» также доминировала среди городов губернии. В ней проживали практически все слои, преимущественно от 80-100 % своей численности.

Отличительной чертой русских городов было значительное присутствие крестьян. Данному вопросу посвящен ряд работ выдающегося историка

П. Г. Рындзюнского, в том числе одна из его монографий.9 В ней автор указывал, что на 1858 год крестьяне составляли среди жителей городов России 20,2 %. В основном они делились на две категории - осевшие в городе и приходившие на заработки отходники. Москва в этом отношении не была исключением. Сумма всех их слоев (не считая обособившихся ямщиков) составляла почти 42 % от всех жителей. Половой состав представителей одной группы указывал на значительную часть отходников.10 В частности, в категории «крестьян государственных имуществ» она составляла: мужчины -85 %, женщины - 15 %.

Ситуация в уездных городах была более разнообразной. Наиболее информативны данные по четырем категориям (крестьяне, городские слои, дворяне, представители духовного ведомства). По остальным картина в основном ровная, что не позволяет сделать однозначных предположений.

Крестьяне составляли часть населения (помимо Москвы) уездных городов только первой группы, то есть наиболее развитых в хозяйственном отношении Коломны и Серпухова. В частности, в Серпухове крестьяне составляли почти У часть всего собственного населения. В значительной степени - это были отхожие крестьяне. В Коломне половая разница между ними Коломне составляла 6,5 раз. При этом в городах второй и третьей групп крестьян не так много, зачастую их нет (Можайск). В Богородске их величина равнялась 0,003 % от всего сословия. Выводы П. Г. Рындзюнского соответствуют периоду, им исследовавшемуся (пореформенное время), когда процесс отходничества получил наибольшее распространение. В середине века он был заметен только в экономически активных поселениях. Так, в Москве концентрировалось 93,7 % от всех крестьян - жителей городов Московской губернии. Уже в Дмитрове (третьем по численности) - эта величина равняется 0,06 %. Нельзя забывать, что Дмитров - город второй группы.

В городах третьей группы - чрезвычайно заметны индивидуальные отличия, вызванные заторможенным хозяйственным развитием и вследствие этого - консервацией отживающих сословных форм распределения функций.

В Волоколамске все «местные» крестьяне на 100 % были «однодворцы». Причем все они местные жители, исходя из разницы между полами, которой почти нет - всего 4 %. (Соотношение по полам представителей одной группы применил в своей работе.11 По его мнению (которое подтверждается результатами нашего исследования) этот показатель дает наглядное представление о «степени обжитости» города данной социальной категорией). Всего однодворцы составляли почти У часть жителей города (22 %). По сути, это не крестьяне, а неофициальная часть мещан. Их наименование - пережиток, отголосок прежней истории: Волоколамск - пограничный город.

В Бронницах, единственном уездном городе, остались конюшенные крестьяне, что также можно расценить как пережиток былой специализации поселения.

В Подольске наблюдается большое число крестьян (12 % от всего населения). При этом они отходники: представители частновладельческой категории с половой разницей 1 к 5. Данная особенность - проявление тенденции начала перехода города к активной хозяйственной жизни. По настоящему заметно этот станет во второй половине столетия, но признаки начавшихся изменений благодаря полученному материалу мы можем наблюдать уже на раннем этапе.

Особое место в населении некоторых городов занимали ямщики. Представители этой промежуточной (к тому времени) социальной категории были весьма заметны в трех поселениях края: Москве (45,7 % от всей социальной группы), Коломне (39,7 %) и Клину (13,9 %). Данное обстоятельство указывает на особенности характера и функционирования этих городов (транспортная функция, обслуживание крупных трактов). Также незначительное число ямщиков (0,5 %) присутствовали в Бронницах, стоящей на полпути между Москвой и Коломной.

Городские слои. Их распределение в провинциальных годах очень однотипно и почти не информативно. Практически повсеместно общий процент всех четырех социальных групп (мещане, купцы, цеховые и почетные граждане) весьма значителен. Самое малое число их присутствует в Клину (56 %). В основном они составляют более 80 % от всех жителей города (Дмитров, Можайск, Верея, Бронницы). Но данные высокие показатели не могут выступать признаком хозяйственной активности, так как складываются за счет мещан - аморфного и неопределенного по своим хозяйственным занятиям сословия. К тому же, по наблюдениям специально занимавшейся этой проблемой Л. В. Кошман, мещан отличала крайняя бедность,12 что естественно препятствовало их активной хозяйственной деятельности («преуспевающие среди них встречались редко»).13 Именно мещане составляют по 60-70 % всего населения в Можайске, Дмитрове, Вереи и других городах.

Привлечение данных по купечеству также не могут помочь установлению размера по настоящему активной, торгово-промышленной части городских жителей. Большинство купцов - относятся к 3-й гильдии,14 а она фактически сливается с мещанством. В частности, в Бронницах купцов 3-й гильдии насчитывается около 90 % от всего купеческого сословия. По остроумному замечанию Н. А. Четыриной, которой принадлежит обстоятельное исследование по истории Сергиевского посада, «разница между купцом и мещанином заключалась не в наличии или отсутствии коммерческого заня-

тия, а в возможности оплаты ежегодного минимального купеческого сбора, открывающего доступ к гильдейским привилегиям. Это характерно... для всей страны».15

Как нам представляется, в поиске надежного признака хозяйственной активности надо обратить внимание на категорию почетных граждан (ее наличие, численность). Большинство почетных граждан проживало в трех городах губернии: Москве (80 % от всей сословной группы), Коломне (7,3 %), Серпухове (8,6 %), то есть это столичный город и города первой группы. В идущем следом за ними Дмитрове почетных граждан было всего 2 % от своей социальной группы. В Верее - 1,74 %. Обратим внимание на то, что Дмитров и Верея - это «промежуточные» города, отнесенные ко второй группе уездных городов края.

Дворяне были весьма заметной группой провинциальных городов губернии. Они буквально наводняли уездные города. Москву приходилось 90 % всех дворян, живущих в городах губернии. При этом в отношении всего населения Москвы доля дворян составляла 5,3 %. При этом в небольшом Звенигороде (0,4 % от всех горожан края) дворяне составляли 1/10 часть жителей этого города. Весьма заметно присутствие дворян в Рузе (5,7 %). Даже в городе ямщиков, каким являлся Клин, 4,1 % от всего населения -дворяне. Однако абсолютным рекордсменом выступает маленький провинциальный Богородск. Здесь на 946 жителей приходилось 208 дворян - почти четвертая часть жителей города.

Интересно, что высокому числу провинциального дворянства соответствует (как правило) и высокий процент «дворовых людей», которых можно трактовать как прислугу, так как они фиксировались в таблицах отдельно от «дворовых крестьян». Например, в небольшом Клину число дворян и «дворовых людей» составляло соответственно 4,1 и 4 % от общего числа местных жителей. В еще меньшем Звенигороде (0,4 %) - 9,7 и 3,2 %.

Причины такого присутствия, по-видимому, в том, что в результате административных реформ Екатерины II в первой половине XIX века резко увеличивается число провинциальных бюрократов.16 Кроме того, уездные, но близкие к Москве города являлись удобным приютом для выходцев из бедных дворянских фамилий.

Лица, относящиеся к духовному ведомству. Наличие этой социальной группы было также в ряде случаев весьма характерно для облика городов и характера их деятельности. Присутствие лиц духовного ведомства достигает максимума в Москве (79 %) и Коломне (6,4 %). Москва является древним духовным центром, Коломна - центром епархии. Но наиболее внешне заметным присутствие священства и монашества было в относительно

маленьком Можайске (по численности он занимал 7-е место из 14-ти). Здесь лица, относящиеся к духовному ведомству, составляли 6,3 % (от всех жителей города). Для сравнения: в Москве - это соотношение было менее 2 %. Объяснение, скорее всего, лежит в сохранении культу Николы Можайского, крайне популярного в стране.

Данные по численности населения городов весьма информативны. Традиционно исследуется численность жителей и «удельный вес» наиболее важных с точки зрения исследователя отдельных слоев, то есть величин, которые до сих пор являются главным показателем статуса поселения и его характера.

Помимо этого, при наличии детальных сведений и их систематизации можно получить весьма наглядную картину, которая дает возможность увидеть закономерности распределения социальных слоев (городских жителей) внутри города и между городами, а также провести их соотношение. Это позволяет охарактеризовать специализацию поселений; определить характер городов; выявить типы городов и присущий им набор признаков; определить функции города (или группы городов), а также решить другие задачи.

Таким образом, город можно оценить не как отдельный объект, а как составную часть присущей региону единой городской сети, сформировавшейся в результате процесса пространственного распределения труда.

1 Ведомость о народонаселении Московской губернии за 1852 год (Таблица № 3) // Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т. 6. Ч. 1. СПб., 1853. С. 309-310.

2 Семенов-Тян-Шанский В. П. Город и деревня в Европейской России. Очерк по экономической географии с 16 картами и картограммами. СПб., 1910. С. 73.

3 Образование и развитие городов на территории Московской области // Города Подмосковья. Т. 1. М., 1979. С. 39.

4 Тихомиров М. Н. Российское государство ХУ-ХУ11 веков. М., 1973. С. 207.

5 Образование и развитие городов на территории Московской области // Города Подмосковья. Т. 1. М., 1979. С. 73.

6 Куза А. В. Малые города Древней Руси. М., 1989. С. 40-70.

7 Водарский Я. Е. Зарайск: тайна рождения // Зарайск. Т. 1. Исторические реалии и легенды. М., 2002. С. 193.

8 Водарский Я. Е. Исследования по истории русского города (факты, обобщения, аспекты). М, 2006. С. 19.

9 Рындзюнский П. Г Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: (Взаимоотношение города и деревни в социально-экономическом строе России). М., 1983. С. 212.

10 Образование и развитие городов на территории Московской области // Города Подмосковья. Т. 1. М., 1979. С. 73.

11 Рындзюнский П. Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: (Взаимоотношение города и деревни в социально-экономическом строе России). М., 1983. С. 215.

12 Кошман Л. В. Город и городская жизнь в России XIX столетия: Социальные и культурные аспекты. М., 2008. С. 228.

13 Там же. С. 246.

14 Военно-статистическое обозрение Московской губернии // Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т. 6. Ч. 1. СПб., 1853. С. 244.

15 Четырина Н. А. Сергиевский посад в конце XVIII - начале XIX вв. (Посад как тип городского поселения). М., 2006. С. 61.

16 Писарькова Л. Ф. Государственное управление России с конца XVII до конца XVIII века: Эволюция бюрократической системы. М., 2007. С. 437, 440.