Гефест нашего времени

Фото: ПАВЕЛ СМЕРТИН, "Ъ"

       С появлением крупных металлургических заводов и массового производства профессия кузнеца-кустаря вовсе не исчезла. Более того, за предметы ручной ковки ценители готовы платить весьма неплохие деньги, поскольку сегодня они считаются произведениями искусства. Тонкостями своей профессии мастер художественной ковки Алексей Кузьмин поделился с корреспондентом "Денег" Еленой Алеевой.

Черный кузнец
       На окраине одного из московских парков стоит кузня. Или кузница — это кому как нравится. Когда здесь кипит работа, жителям соседней новостройки приходится нелегко. Звуки, разносящиеся по окрестности, приятными назвать трудно: дребезжание пилы-болгарки сопровождается ритмичными ударами кувалды, в кузнице все стучит, грохочет и звенит.
       Разговаривать даже неподалеку практически невозможно, и Алексей предлагает пройтись. Начинает разговор он с задания: "Попробуйте определить одним словом, что такое 'мастер'. Ответ потом скажете".
       Алексей занялся кузнечным делом случайно: услышал как-то по радио, что есть в Николо-Архангельском, под Москвой, Музей кузнечной науки и техники. Приехал туда, взял в руки молоток — и не смог бросить. Понравилось, в общем. А институт, в котором начал тогда учиться, наоборот, бросил.
       — Был молод, все было интересно. Специально кузнечному ремеслу нигде не учился, подсматривал, как работают мастера. С детства мечтал стать архитектором и сейчас, по сути, занимаюсь именно этим — я ведь в итоге меняю архитектуру зданий. Вещи порой очень сильно формируют пространство.
       Наша беседа неожиданно приобретает философскую направленность. Ведь кузнец, всерьез полагает Алексей, один из создателей нашего мира и своего рода первооткрыватель, вступивший в несвойственный человечеству мир металла. Но если попробовать убрать из нашей жизни металл, что получится?
       — Сейчас стало слишком модным это слово — "кузнец",— жалуется Кузьмин.— Кузнецов на самом деле мало, на сотню, может быть, всего один. А потом, настоящий кузнец — не тот, кто загогулины и завитки научился делать. Для того чтобы кузнецом настоящим стать, в кузнице надо отработать не менее 15 лет — только тогда металл начинаешь понимать.
       Я рассматриваю фотоальбом — в кузнице готовых заказов почти нет, работы мастера Кузьмина все больше на фасадах и в интерьерах. Кованые решетки заборчиков, ограды для балконов и могил, перила для лестниц, кованое крыльцо с вывеской, настенные композиции, фонари и каминные принадлежности, подсвечники, люстры и многое другое.
       — Кузнец из металла, наверное, все может сделать?
       — От кузнеца зависит. Есть белые кузнецы, а есть черные. Вот я — черный кузнец. Белый кузнец занимается внутренним состоянием металла — изготавливает оружие, черный же занимается всем остальным: инструмент, бытовые и художественные вещи, предметы интерьера.
       — А оружие никогда не хотелось делать?
       — Меня оружие интересует только с эстетической точки зрения, только в плане интерьера. Вот видите, шлем.— Алексей демонстрирует жутковатого вида "маску" викинга с небольшими изогнутыми рожками.— Его же не наденешь ни за что. Но сам образ! Там фонарь будет светиться как раз на уровне этих щелей, будет гнетущее впечатление производить.
       Но оружие в кузнице все же есть: на цепи, прикованной к рукояти, болтается увесистый шарик, из которого в разные стороны торчат шипы. Тоже, в общем, предмет интерьера.
       — Вы сами все придумываете или работаете по эскизам заказчика?
       — Чаще сам. Грамотные дизайн-проекты бывают очень редко. Ведь эскиз надо адаптировать к металлу. Очень часто приносят эскизы, которые изображают литье, а не ковку, а это совершенно разные вещи.
       — Вот это кузнечная работа, как вы считаете? — Алексей указывает на решетку заборчика, огораживающего газон, со сваркой в местах соединения элементов.— А вот некоторые думают, что кузнечная. Примерно 90% людей не знают, что такое ковка. Если сухо, то ковка — это деформация металла в горячем состоянии, под давлением или ударом. Для ковки характерны определенные способы соединения: клепка, хомуты, прошив. Резьбовое соединение тоже хорошо было кузнецам знакомо. Бывает еще кузнечная горновая сварка, но в ней сейчас уже нет надобности, и применяют ее крайне редко. В принципе отличить художественную ковку очень просто: это когда каждый элемент узора несет функциональную нагрузку, что-то прикрывает или закрепляет, а любое функциональное соединение одновременно несет в себе элемент узора.
       — Другой немаловажный момент,— продолжает свою лекцию Алексей,— цена. Если за изделие просят меньше $300, скорее всего, оно выполнено со штампованными элементами. В среднем минимальная стоимость предмета художественной ковки — $500-1000. Хотя, конечно, большие деньги сами по себе не защита от штамповки.
       Вспоминая свои контакты с заказчиками, Кузьмин рассказывает, что пришел как-то запрос: школа восточных боевых искусств попросила изготовить 50 клинков катана. В кузнице только посмеялись — не иначе, капусту рубить. Вообще, заказов нелепых хватает. Но если приходит человек и уверенно заявляет, что ему "кованина" нужна, его мягко поправят, а если уж помочь ничем не смогут, то хотя бы совет дадут.
       — Со временем,— говорит Алексей,— глаз наметывается, и своего клиента сразу узнаешь. Наш клиент — человек продвинутый, понимает, как отличить художественную ковку. Такой человек дом строит для себя и для своих детей. То есть я в принципе не делаю мангалов — я делаю домашний очаг.
       
Проверка на слух
       Кузнец — одна из древнейших профессий, но за века оборудование кузни почти не изменилось. Без горна и наковальни в кузнечном деле по-прежнему не обойтись, а вот меха теперь заменяет вентилятор-улитка, вместо древесного угля используют кокс, газ или мазут, для тяжелой и монотонной работы применяют пневмомолот.
       — Значит, по большому счету ничего не изменилось?
       — Художественный подход изменился. Все остальное делаем по старинке.
       Алексей рассказывает, что недавно пришлось ему реставрировать решетку балкона на Сретенском бульваре в частной квартире, расположенной на пятом этаже. Когда часть старинной решетки сняли и полностью демонтировали, оказалось, что все элементы разных размеров. Кроме того, на некоторых лепестках цветов, составляющих элементы украшения, отсутствовала насечка. Попытались поначалу понять замысел мастера и выяснить хоть какую-то закономерность, а потом решили, что наверное, это подмастерья напортачили, а доделывать не стали — мол, кроме птиц, никто и не заметит.
       Вообще-то считается, что кузнец становится мастером, когда первый профессиональный инструмент себе начинает делать. Обычно это "ручник" — молоток весом от 0,7 до 1,2 кг, что-то среднее между обычным молотком для забивания гвоздей и кувалдой.
       — Его чуть придушил, то есть взял ближе к месту крепления, и можно с мелкими деталями работать, а взял за конец рукоятки — и он железо пробьет 16 квадрат.
       Про квадраты я уже слышала — это так называемые прокатные квадраты толщиной 10, 12 и 16 мм.
       — Наверное, кузнецов хилых и щуплых в природе не бывает?
       — Кузнец — это прежде всего голова, и если уж он головой что-то не додумал, тогда уж ему придется доделывать это руками. Так что самый мощный кузнец может хорошо молотить кувалдой, но при этом плохо думать.
       — А инструмента надолго хватает?
       — На всю жизнь. Насколько хватит наковальни? У меня есть наковальни, которые нам от немцев после войны достались. Они самые хорошие — у них звон мелодичный. Хорошую наковальню в старину по звуку определяли — каленая звучит дольше. Вообще, любой правильный инструмент должен звучать не хуже, чем музыкальный.
       Надо сказать, что к наковальне у кузнецов особое отношение, и называют ее по старинке "кормилицей". Устанавливают ее в кузнице особым образом — основание глубоко в земле, чтобы от ударов не шаталась и не прыгала. Верхняя часть, на которую кладется заготовка, называется лицом, на него не садятся и ничего не ставят — считается неуважением. Но Алексей объясняет все эти правила без лирики, практически:
       — Наковальня при работе нагревается, а ты садишься и не замечаешь, как она остывает. А лицо у наковальни должно быть чистым, чтобы во время работы на изделии не оставалось отпечатков.
       Есть еще в кузнице такое правило: все горячее всегда класть на землю или горячим концом вниз. Но это обычная техника безопасности, железо во время ковки разогревается до 1000 градусов по Цельсию. А Алексей уже рассказывает дальше:
       — При нагревании металл становится пластичным. Конечно, у каждой вещи свои нюансы, но с маленькой работать, как правило, сложнее — работа более тонкая. Потом, она остывает быстро, с ней можно работать "на сухую", без нагрева. Большая вещь неудобна тем, что она громоздкая, ее, как правило, неудобно и тяжело таскать, но остывает медленнее, а вот "на сухую" ты ее не выправишь никак.
       — А любой металл поддается ковке? Что предпочитают кузнецы?
       — Практически любой, все мнется и все куется. Но в основном работаем с железом и сталью. Часто стали работать с латунью и с медью, но это своего рода эксперименты. Очень многие пытаются сочетать металл со стеклом и керамикой, в этом отношении диапазон для творчества очень широкий и каждый экспериментирует по-своему. В принципе кузнец все, что на дороге нашел, в дело пускает. Для большого заказа покупаем, для маленького что-то, бывает, находим. По-настоящему интересные, творческие вещи получаются почему-то из отходов.
       
Кошка отсчета
       Самое интересное, что получается из отходов,— это подсвечники.
       — Я делал выставку комнатных миниатюр, насобирал у кузнецов всяких мелких вещей. Все в основном подсвечники принесли. Это самое интересное, что есть у кузнецов. И вот почему: продать его нереально, на него затрачиваешь огромное количество времени, а это практически ювелирка. Но делают его от души, потому что обычно делают в подарок. Такого разнообразия я раньше не видел!
       Сравнение с ювелиркой натолкнуло меня на следующий вопрос:
       — А клеймо у вас есть?
       — Клеймо — это дань моде. Кто-то считает нужным сказать, кто он, а кто-то без клейма обходится, полагая, что его издалека должны узнавать.
       И все же Алексей демонстрирует небольшой инструмент, по виду напоминающий многогранный молоточек на длиной рукоятке. Своего рода печать размером с рублевую монету, только ручка не сверху, а сбоку. В центре хорошо различим логотип — две буквы "А" (две — потому что Кузьмин начинал в этой кузнице работать с напарником Александром), перечеркнутые одной линией и одновременно образующие собой букву "М" (кузница-то в Москве). То есть клеймо не личное, ставится вроде как от кузницы.
       — Клеймо мы ставим далеко не на все вещи. Есть грамотная работа, а есть и такая, которой ничего нового в этой жизни ты не сказал...— признается Алексей.
       — А выставки кузнечные часто бывают?
       — Одна выставка в год — это оптимально. Все равно за год кузнец не успевает много сделать — приходится бороться за выживаемость своей кузнецы — аренда стоит не менее $1000 в месяц. Если успел две-три вещи сделать художественных, серьезных — это хорошо. Иной раз бывает так, что через год только участвуешь, а бывает, что и десять работ сделаешь... Иногда можно вещи, которые сделал для заказчика, растиражировать, потому что они удачные были.
       В кузнице Алексей трудится не один, он говорит, что учеников у него было так много, что некоторых уже и не помнит. Примерно треть работающих в настоящее время московских кузнецов вышла из этой кузницы.
       — Все рвутся в подмастерья, но труд у нас не из легких, и оплачивается не так хорошо, как хотелось бы. Здесь так: либо ты прикипел к этой работе, она тебе интересна и только поэтому ты работаешь. Либо не прикипел, но тогда тебя хватит не больше чем на год. Случайных людей очень много, а профессионалов — единицы. Потихонечку, когда становишься профессионалом, к тебе начинают образовываться очереди, люди готовы ждать годами. У нас есть заказчики, которые спустя пять лет возвращаются и говорят: все-таки мы решили снова к вам обратиться.
       — Значит, недостатка в заказах нет?
       — Когда как, надо учитывать сезонность. Обычно, если заказчик долго со мной торгуется, я предлагаю прийти ко мне в январе — с января по март у нас затишье.
       — А какой заказ вам особенно запомнился?
       — Несколько лет назад был у меня заказчик, который попросил сделать для него флюгер. Он мне принес в качестве образца брелок в виде красивой черной кошки. Заказчик попался понимающий и добрый — это сразу было видно, я не стал от него ничего скрывать и сразу сказал, что установка съест 40% и что меньше определенной суммы я просто не смогу ему грамотно сделать. Он особенно не торговался, и тогда мы с ним договорились, что я буду курировать установку, а он сам найдет кран. Поскольку мы сразу нашли общий язык, вещь получилась на одном дыхании. Этот брелок перерос в достаточно массивное произведение, которое можно было таскать только вдвоем. Оказалось, что дом его стоит на небольшом склоне, и кошку хорошо видно и снизу, и сверху. Спустя год я снова по делам приезжал к нему и вот что заметил: ребятня местная в разговоре на этот дом ссылается. Один спрашивает: "Ты где живешь?", а второй отвечает: "Через три дома от кошки". Так что кошка стала точкой отсчета... Ну, как?
       — Что как? — переспрашиваю я.— История? Интересная.
       — Да нет же. Ответ на мой вопрос придумали?
       — А... Может быть, мастер — это совершенство?
       — Почти. Мастер — это гармония.