Граффити и дипинти Боспора архаического и классического периодов как источники палеоэкономического моделирования

Средиземноморский мир в античную и средневековую эпохи Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2012, № 6 (3), с. 151-156

УДК 94

ГРАФФИТИ И ДИПИНТИ БОСПОРА АРХАИЧЕСКОГО И КЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДОВ КАК ИСТОЧНИКИ ПАЛЕОЭКОНОМИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ

© 2012 г. С.Н. Прокопенко

Белгородский государственный национальный исследовательский университет

sprokopenko@bsu.edu.ru

Поступила в редакцию 05.11.2012

Рассматриваются источниковедческие проблемы исследования документов так называемой малой эпиграфики Боспора VI - первой трети III в. до н. э. Автором была изучена ценность данного вида источников для исследования проблем социально-экономического развития Боспора. Проанализирована возможность применения в палеоэкономическом моделировании информации, содержащейся в граффити на фрагментах фасосской амфоры из античного поселения на мысе Зюк. Сделан вывод, что использовать данный источник для выяснения даже приблизительных размеров хоры Зенонова Херсоне-са и наделов его жителей в классический период не представляется возможным.

Ключевые слова: античность, Боспор, малая эпиграфика, граффити, дипинти, палеоэкономическая модель, исторический источник.

Построению палеоэкономических моделей отводится особое место в исследованиях социально-экономического развития основных античных центров Северного Причерноморья. С учетом ряда погрешностей и упрощений моделирование позволяет выявить основные тенденции развития экономики античных городов. Зачастую работы подобного рода могут служить отправной точкой более детального изучения социально-экономических отношений античного Боспора, особенно тех проблем, исследование которых сдерживает неразработанная ис-точниковая база. Точность результатов построения зависит от точности показателей, положенных в основу модели, поэтому их критическое осмысление и жесткий отбор имеют первостепенное значение.

История развития социально-экономических процессов на Боспоре крайне скудно освещена в письменных источниках и не в должной степени археологических, поэтому каждый источник приобретает исключительную ценность и его необходимо тщательным образом анализировать. Граффити и дипинти, памятники так называемой малой эпиграфики (надписи на фрагментах керамики и штукатурки), своеобразный источник по истории Боспора1. До середины XX в. данный вид источников не находился в центре внимания антиковедов. Граффити и дипинти Северного Причерноморья (в том числе Боспора) до середины XX в. были опуб-

ликованы в единичных исследованиях [1]. Во второй половине XX в. в условиях совершенствования археологической методики, развития интереса к массовому материалу, совершенствования исторической науки в целом и анти-коведения в частности растет и интерес к такому виду источников, как граффити и дипинти, что выразилось в росте количества публикаций по данной проблеме [2-5]. В начале XXI в. в отечественном антиковедении в изучении граффити и дипинти из Боспорских городов и сельских поселений наметился перелом. Наряду с продолжающимися публикациями документов малой эпиграфики отдельных поселений Боспо-ра [6-12], реализуются крупные научноисследовательские проекты создания их корпусов и сводов [13; 14]. В подобных работах авторы уже не ограничиваются описанием публикуемого материала, они представляют несколько вариантов его прочтения и интерпретаций. В настоящее время памятники малой эпиграфики Боспора стали неотъемлемой частью обобщающих исследований, посвященных итогам археологического изучения античных поселений Северного Причерноморья [15]. Но чем тщательнее исследуется данный вид источников, тем очевидней для антиковедов проблемы, связанные с их информационной ограниченностью и сложностью для интерпретации.

Граффити и дипинти, обнаруженные на Боспоре, разнообразны. Ученые выделяют бук-

венные граффити и дипинти, рисунчатые граффити, условно-знаковые граффити и изображения неясного содержания и происхождения [14, с. 13-14]. Наибольшей информативностью отличаются буквенные граффити и дипинти, представляющие собой не только отдельные буквы, но и их комбинации и сочетания. Полагаясь на реконструкции ученых, мы можем отметить, что в основном надписи носят посвятительный и коммерческий характер (имена торговцев, цифровые метки, указания на качество и ассортимент товара и т. д.). Но даже эти скупые данные при рассмотрении их в совокупности дают возможность ученым реконструировать некоторые вопросы социально-экономического развития Боспора. Приведем интересные наблюдения В.П. Яйленко. Ученый проанализировал граффити с цифровыми записями эллинистического времени из Пантикапея и его округи для выявления денежных сумм, которыми оперировали авторы документов. Он также попытался рассмотреть их совокупность в хронологическом срезе. Валерий Петрович пришел к ряду выводов. Во-первых, создатели цифровых меток на керамике были в массе своей малосостоятельными, так как чаще всего были обозначены мелкие суммы. Во-вторых, записей, относящихся к периоду второй половины V -первой четверти III в. до н. э., в два раза больше, нежели относящихся к III - первой половине II в. до н. э., причем в первой группе большинство цифровых меток относится к IV -первой четверти III в. до н. э. Это в целом, соответствует нашим представлениям о расцвете боспорской экономики [17, с. 101-105]. С результатами проведенных исследований ученого можно не соглашаться, тем более что вопрос о принадлежности конкретных буквенных граффити к цифровым меткам более чем дискуссионный, но комплексный подход к исследованию данного вида источников заслуживает внимания. Только в этом случае граффити и дипинти будут полезны в проведении палеоэкономиче-ской реконструкции ситуации, сложившейся на Боспоре в рассматриваемое время.

Среди буквенных граффити и дипинти встречаются и более содержательные источники, которые заслуживают индивидуального рассмотрения. Так, выделяется граффити на фасос-ской амфоре (см. рисунок)2, обнаруженное в слоях поселения на мысе Зюк и датируемое концом V - началом IV в. до н. э. Впервые граффити было опубликовано в 1985 г. [17, с. 115], где было интерпретировано Т.В. Блават-ской и В.М. Розовым как список жителей поселения с указанием взносов зерном (первинок

очередного урожая) скорее всего в храм или святилище, расположенное на поселении3. Данная интерпретация оказалась далеко не бесспорной. Например, Ю.Г. Виноградов полагал, что граффити представляет собой долговую расписку, где перечисляются имена должников, а его автор является заимодавцем, указавшим, кому и сколько он дал в долг или сколько ему были должны, очевидно, с процентами [18, с. 556, № 593; 19, с. 139].

Интерпретацию Ю.Г. Виноградова приняли и представили как основную А.А. Масленников и С.Ю. Сапрыкин, авторы корпуса документов малой эпиграфики с сельских поселений античного Боспора [14, с. 133-135]. Но вместе с тем

А.А. Масленников не оставил окончательно и первую трактовку надписи. На основе анализа содержащейся в ней информации он попытался выявить приблизительные размеры пашенных угодий, принадлежащих указанным в граффити лицам и в целом Зенонову Херсонесу. Исследователь пришел к выводу, что в списке указана половина или треть глав семейств (девять из пятнадцати или восемнадцати), проживавших в поселении площадью 0,3-0,4 га в рассматриваемое время. Ученый, исходя из известных норм первинок урожая в Аттике, средней урожайности пшеницы4 на Боспоре и общей суммы взноса «зенонитов», высчитал общую площадь обрабатываемых пашенных земель, которая составила около 92 га5. При этом, размеры пашен семи из них составляли 21 га (три человека), 10,5 га (один человек), 7,9 га (два человека), 2,6 га (один человек) [24, с. 346-347].

Построения А.А. Масленникова интересны, но, на наш взгляд, имеют ряд слабых мест. Во-первых, число жителей поселения могло быть и несколько меньше указанного им. Взяв за основу размеры Зенонова Херсонесса (0,3-0,4 га), мы можем вычислить общую численность населения, проживавшего в нем в рассматриваемый период. Для этого можно использовать предложенную С.Д. Крыжицким [25, с. 47-48] и переработанную М.А. Колесниковым [26] формулу Pt=226xSt, где Pt - полная численность населения городища, чел.; St - общая площадь жилой застройки, га. В итоге мы можем констатировать, что количество населения на мысе Зюк составляло от 68 до 90 человек (10-12 семей)6, что на 30-40% ниже указанной А.А. Масленниковым численности населения.

Во-вторых, вызывают сомнения размеры первых четырех участков, отмеченных ученым. Попробуем вычислить размеры пашни, необходимые для пропитания зерновыми в течение года одной среднестатистической боспорской

Граффити на фасосской амфоре из поселения на мысе Зюк

семье (7-9 чел.). Потребность в зерновых (пшеницы) на 1 человека в год в античном мире составляла от 200 до 300 кг. В.Н. Зинько в па-леоэкономическом моделировании оперирует числом 237 кг, ссылаясь на Л. Фоксхолла и Х. Форбса [27, с. 285; 28, с. 72], В.Д. Блават-ский - 250 кг [29, с. 175, 177], а В.А. Кутайсов -310 кг [30, с. 135; 31, с. 37]. Мы оттолкнемся от минимального количества зерна, необходимого для пропитания, из расчета на одного человека в год 237 кг. Умножив этот показатель на общее количество членов семьи, получим общее количество пшеницы, необходимой для пропитания семьи. Для семьи из семи человек в год необходим запас 1 659 кг пшеницы, а из девяти - 2 133 кг. К полученным данным необходимо прибавить то количество зерна, которое необходимо было оставить в качестве семенного запаса (приблизительно 1/5 часть от урожая). В итоге для пропитания семьи из 7 человек необходим ежегодно урожай зерновых в 1 991 кг, а для семьи из 9 человек - 2 560 кг. Для вычисления

размеров пашни полученные данные разделим на среднюю урожайность. За основу возьмем показатели урожайности почв в Северном Причерноморье (Боспора в том числе), приведенные

В.Д. Блаватским для пшеницы - «сам» 6-7 (7 ц/га) [29, с. 159]. Эти цифры были приняты И.Т. Кругликовой [32, с. 162]. В.А. Кутайсов на основе анализа урожайности XIX - начала XX в. также подтвердил реальность указанных

В.Д. Блаватским данных, но уточнил, что, возможно, из-за непостоянства природных условий она могла быть и несколько ниже - «сам» 4-5 [33, с. 258]. Совсем уж завышенными нам представляются цифры, превышающие среднюю урожайность в 10 ц/га. Например, Я.М. Паромов для Азиатского Боспора античного периода указал урожайность зерновых около 12 ц/га [34], а С.Ф. Стржелецкий в отношении хоры Херсонеса - 16 ц/га [35, с. 83]. Возможно, урожайность зерновых достигала указанных показателей, но это было эпизодическим явлением. Сообщение Страбона об урожае в «сам» 30

(Strabo. VII. 4. 6) не заслуживает доверия и отвергается большинством ученых. В итоге для семьи из семи человек минимальный размер пашни должен был составлять 2,84 га, для семьи из девяти человек - 3,66 га.

Если представить, что эти цифры отражают от 2/3 до 1/3 части полного размера надела [30, с. 136; 36, с. 95; 37, с. 88-89], то приблизительный размер участка будет равен средним участкам гоплитов на Балканском полуострове (3,8-5,4 га) [38, с. 13], клерам Херсонеса (4,41 га) [39, с. 3032], а также наделам Ольвии [40].

Сравнивая вышеприведенные данные с показателями, вычисленными А.А. Масленниковым, мы можем прийти к выводу, что площадь только пашенных угодий, принадлежащих одной семье, 21 га нереальна, а в 10,5 га сомнительна. Даже если под пашней было занято около 2/3 земель, принадлежащих семье (1/3 использовалась под сады, виноградники и огороды), то общая площадь их земель могла составлять около 30 га в первом случае и около 15 га во втором, что для этого времени не характерно и не подтверждается аналогами в других античных центрах Северного Причерноморья. Заметим, средний размер участка, превышающий 4-5 га, должен был стать показателем формирования новой системы хозяйствования, при которой для обработки надела одной упряжки волов с плугом и занятости всех членов семьи, а также 2-3 рабов было недостаточно.

Кроме этого, получается, что из перечисленных в граффити «граждан» как минимум 1/3 (свыше 30%) обладали крупной земельной собственностью, а это могло бы говорить о формировании многочисленной прослойки зажиточного населения, что сложно доказать для периода конца V в. до н. э. [41, с. 28, 30]

Таким образом, использовать данный источник для выяснения даже приблизительных размеров хоры населенного пункта проблематично.

Документы «малой эпиграфики» Боспора заслуживают пристального внимания ученых, исследующих вопросы социально-экономического развития Боспора в ранний и эллинистический периоды. Эти документы в полной мере могут использоваться в палеоэкономических реконструкциях и построении моделей, но только как дополнительные источники. Исследователь в изучении граффити и дипинти должен опираться на комплексный подход. Это относится как к изучению всей совокупности подобных источников, так и к понимания неразрывной связи содержания надписи с типом и формой сосуда, на который данная надпись

нанесена, а также с местом ее фиксации на сосуде и т. д.

Работа выполнена при финансовой поддержке гранта Министерства образования и науки РФ в рамках реализации федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» (мероприятие 1.4 «Развитие внутрироссийской мобильности научных и научно-педагогических кадров путем выполнения научных исследований молодыми учеными и преподавателями в научно-образовательных центрах»; Соглашение № 14.B37.21.0054).

Примечания

1. Граффити и дипинти - это короткие или очень короткие надписи и рисунки, выполненные в первом случае острием, а во втором краской на стенках или донцах различных керамических сосудов либо на штукатурке.

2. Рис. 1. Граффити. Зенонов Херсонес. 694. 38.1982. Оп. 31-32, 34-35 [14, с. 133, 284].

3. Именно с такой интерпретацией данное граффити экспонируется Керченским историко-культурным музеем-заповедником.

4. Под термином «пшеница» следует понимать с большой долей вероятности так называемую голозерную пшеницу (Triticum aestivum), археологические остатки которой были обнаружены в Нимфее, Мирмекии, Тиритаке, сельских поселениях азиатского Боспора Артюшенко1 и Артюшенко 2 [20, с. 118; 21; 22, с. 343-345; 23, с. 78-83].

5. При этом А.А. Масленников в публикации не привел в подробностях алгоритм своих подсчетов [24, с. 347-348].

6. Термин «семья» нами рассматривается в первую очередь как домохозяйство - ойкос (oiKoq), которая объединила супругов, их детей и рабов.

Список литературы

1. Толстой И.И. Греческие граффити древних городов Северного Причерноморья. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1953. 155 с.

2. Масленников А.А. Граффити и дипинти с мыса Зюк // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 191. М., 1987. С. 45-53.

3. Емец И.А. Древнегреческие граффити с поселения Красноармейское // Вопросы истории и археологии Боспора. Воронеж-Белгород, 1991. С. 20-26.

4. Емец И.А., Петерс Б.С. Эпиграфические материалы из Патрея // Древности. 1992. Вып. 3. С. 128152.

5. Емец И.А., Петерс Б.Г. Граффити и дипинти античной Феодосии // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 207. М., 1993. С. 77-83.

6. Nawotka K. Graffiti and Dipinti of Nymphaion 1993-1997 // Archeologia. 1998. Т. XLIX. P. 85-98.

7. Емец И.А. Эпиграфические материалы с Керченского полуострова // Эпиграфический вестник. Вып. 5. М., 2000. С. 60-92.

8. Емец ИА. Граффити и дипинти с античных поселений азиатского Боспора // Эпиграфический вестник. Вып. 6. М., 2000. С. 5-45.

9. Емец ИА. Граффити и дипинти с античных поселений европейского Боспора // Эпиграфический вестник. Вып. 7. М., 2002. С. 1-б2.

10. Винокуров Н.И. Граффити из раскопок античных памятников урочища Aртезиан в Крымском Приазовье // Проблемы истории, филологии и культуры. Вып. XIII. М.-Магнитогорск, 2003. С. 151-192.

11. Молев ЕА. Граффити на чернолаковых сосудах из раскопок Китея (1970-1995 гг.) // Древности Боспора. Вып. 6. М., 2003. С. 217-238.

12. Малышев A.A. Граффити на керамических сосудах как исторический источник (на материалах юго-восточной периферии Боспора VI в. до н. э. -III в. до н. э.) // Древности Евразии от ранней бронзы до раннего средневековья. Памяти В.С. Ольховского. М., 2005. С. 547-5б2.

13. Емец ИА. Граффити и дипинти из античных городов и поселений Боспора Киммерийского: типология и методика исследования. М.: Спутник+, 2005. 364 с.

14. Сапрыкин С.Ю., Масленников A.A. Граффити и дипинти хоры античного Боспора // Боспорские исследования. Supplementum 1. Симферополь-Керчь, 2001. 320 с.

15. Молев ЕА. Боспорский город Китей. Симферополь-Керчь, 2010. 316 с. (Боспорские исследования. Supplementum б).

16. Яйленко В.П. Тысячелетний боспорский рейх. История и эпиграфика Боспора VI в. до н. э. - V в. н.э. Тула: Гриф и К, 2010. 740 с.

17. Блаватская Т.В. Граффити зенонитов // Эпиграфические памятники древней Малой Aзии и античного Северного и Западного Причерноморья как исторический и лингвистичесий источник. М., 1985. С. 115-137.

18. Vinogradov J.G. Bulletin epigraphique // Revue des etudes grecques. 1990. Vol. 103. P. 556. № 593.

19. Vinogradov J.G. Archaische und Fruhklassische Epigraphik in Nordlichen Pontosraum // Antti XI Con-gresso Internazionale di epigrafia greca e latina. Roma, 1999. P. 139 suiv.

20. Фляксбергер, К. Aрxеологические находки хлебных растений в областях, прилегающих к Черному морю // Краткие сообщения Института археологии. Вып. VIII. М.-Л., 1940. С. 117-119.

21. Кирьянов A^. Материалы по земледелию из раскопок античных поселений Боспора // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 91. М., 19б2. С. 92-97.

22. Пашкевич ГА. Палеоэтноботанические исследования Боспора // Боспорские чтения. Вып. X. Керчь, 2009. С. 342-347.

23. Зинько В.Н., Пашкевич ГА. Палеоботанические материалы из ранних комплексов Тиритаки // Боспорские исследования. Вып. XXIV. Симферо-поль-Керчь, 2010. С. 65-83.

24. Масленников A.A. Сельские святилища Европейского Боспора. Тула: Гриф и К, 2007. 564 с.

25. Крыжицкий С.Д. К вопросу об определении количества населения в греческом эллинистическом

городе // Материалы III Всесоюзного симпозиума по древней истории Причерноморья. Тбилиси, 1982.

С. 47-49.

26. Колесников М.А. Метод грубой оценки динамики роста численности населения и возраста греческой колонии по полной площади городища // Проблемы истории и археологии Украины. Харьков, 2001. С. 63.

27. Зинько В.Н. Хора городов европейского Боспора // Боспорские исследования. Вып. XV. Сим-ферополь-Керчь, 2007.

28. Foxhall L., Forbes H.A. Нио^^а: The Role of Grain as a Staple Food in Classical Antiquity // Chiron. 1982. Bd. 12.

29. Блаватский В.Д. Земледелие в античных государствах Северного Причерноморья. М.: Изд-во АН СССР, 1953. 207 с.

30. Кутайсов В.А. Палеоэкономическая модель развития хоры классического полиса Северного Причерноморья (на примере Керкенитиды) // Проблемы истории, филологии и культуры. Вып. X. М.-Магнитогорск, 2000. С. 134-144.

31. Кутайсов В.А. Керкенитида в античную эпоху. Киев: КОРВИН-ПРЕСС, 2004. 326 с.

32. Кругликова И.Т. Сельское хозяйство Боспора. М.: Наука, 1975. 298 с.

33. Кутайсов В.А. Об урожайности основных зерновых культур в Северном Причерноморье // Боспорский феномен. Ч. 2. СПб., 2001. С. 255-260.

34. Паромов Я.М. К вопросу о хозяйственном и экономическом потенциале Азиатского Боспора в эллинистический период // Скифия и Боспор. Археологические материалы к конференции памяти академика М.И. Ростовцева. Новочеркасск, 1989. С. 60-61.

35. Стржелецкий С.Ф. Клеры Херсонеса Таврического. К истории древнего земледелия в Крыму // Херсонесский сборник. Вып. 6. Симферополь, 1961. 248 с.

36. Кутайсов В.А. Проблемы аграрной истории Северного Причерноморья // Греки и варвары на Боспоре Киммерийском. VII-I вв. до н. э. СПб., 2006.

С. 95-100.

37. Винокуров Н.И. Виноделие античного Боспо-ра. М., 1999. 191 с.

38. Bintliff J. Issues in the Economic and Ecological Understanding of the Chora of the Classical Polis in its Social Context: A View from the Intensive Survey Tradition of the Greek Homeland // Black Sea Studies. Vol.

4. Surveying the Greek Chora. Aarhus, 2006. P. 13-26.

39. Щеглов А.Н. Основные структурные элементы античной межевой системы на Маячном полуострове (Юго-Западный Крым) // История и археология Юго-Западного Крыма. Симферополь, 1993. С. 3032.

40. Лисецкий Ф.Н. Система античного землеустройства в Нижнем Побужье // Древнее Причерноморье. Краткие сообщения Одесского археологического общества. Одесса, 1994. С. 239.

41. Зубарь В.М., Зинько В.Н. Боспор Киммерийский в античную эпоху. Очерки социальноэкономической истории // Боспорские исследования. Вып. XII. Симферополь-Керчь, 2006. 304 с.

GRAFFITI AND DIPINTI OF THE BOSPORAN KINGDOM DURING THE ARCHAIC AND CLASSICAL PERIOD AS SOURCES FOR PALEOECONOMIC MODELING

S.N. Prokopenko

This article surveys source study issues in historiographic analysis of the so-termed “Bosporan minor epigraphy” during the period from the sixth to the beginning of the third century B.C. The author has analyzed the value of graffiti and dipiniti information for investigating the problems of Bosporan socioeconomic development. The article focuses on the applicability of information contained in the fragments of the Thassian amphora from Cape Zyuk (northern Kerch Peninsula) antique settlement. The results of the research show that application of “minor epigraphy” analysis in classical Zenon's Chersonesos chora and hideland size modeling does not seem possible.

Keywords: antiquity, Bosporan Kingdom, «small epigraphy», graffiti, dipinti, paleoeconomic model, historical sources.