Социально-психологические факторы удовлетворенности жизнью пожилых людей в условиях эмиграции

М. Бельски

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ УДОВЛЕТВОРЕННОСТИ ЖИЗНЬЮ ПОЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ В УСЛОВИЯХ ЭМИГРАЦИИ

Современная демографическая ситуация в Германии отражает общую тенденцию, характерную для развитых стран, —увеличение доли населения, представленной людьми старше 60 лет. В этих странах наблюдаются такие демографические последствия, как увеличение средней продолжительности жизни всего населения, преобладание женщин среди лиц пожилого возраста, депрофессионализация (пожилые люди не участвуют в общей трудовой деятельности). Проявляются и две противоположные тенденции: с одной стороны — оздоровление (после выхода на пенсию здоровье пенсионера улучшается), с другой — одряхление (население старше 80 лет нуждается в активной поддержке) .

В обыденной жизни принято уделять гораздо больше внимания психологическим аспектам старения, нежели биологическим. Однако проблемы психологического старения стали предметом пристального изучения психологов лишь сравнительно недавно, когда современное общество столкнулось с глобальными демографическими изменениями.

Задачей нашего исследования являлось изучение факторов удовлетворенности жизнью русскоязычных эмигрантов в Германии. В группу испытуемых вошли пожилые люди в возрасте от 65 до 75 лет, имеющие высшее образование, проживающие в Германии больше 10 лет. Пожилые люди, представленные в нашей выборке, являются выходцами из различных городов бывшего СССР: Москвы, Санкт-Петербурга, Киева, Нижнего Новгорода, Ростова, Одессы, Днепропетровска, Новосибирска, Владивостока, Иркутска, Воронежа, Оренбурга, Баку, Минска, Тбилиси и др. Все они имеют высокий образовательный статус и представляют следующие профессии: врачи, экономисты, преподаватели, музыканты, инженеры и др.

В исследовании приняли участие более 150 человек. Нами были использованы следующие методики: авторская анкета «Удовлетворенность жизнью», шкала самоуважения М. Розенберга, тест Роджерса—Даймонда (шкала эмоционального комфорта и шкала самопринятия), тест смысложизненных ориентаций Д. Леонтьева, методика незаконченных предложений Дж. Нюттена и проективная методика «Дом—Дерево—Человек».

Для сравнительного анализа нами было проведено исследование на контрольной группе пожилых людей из Санкт-Петербурга в количестве 50 человек в возрасте от 65 до 75 лет, имеющих высшее образование. Исследование проводилось по тем же методикам.

Уровень удовлетворенности жизнью складывался из следующих показателей:

1. Уровень самоуважения (по шкале Розенберга).

2. Уровень эмоционального комфорта (тест Роджерса—Даймонда).

3. Уровень самоприятия (тест Роджерса—Даймонда).

4. Показатели результатов теста «Смысложизненные ориентации» Д. Леонтьева: цели в жизни, процесс жизни, результативность жизни, локус Я-контроля, локус контроля над жизнью и общий показатель осмысленности жизни.

© М. Бельски, 2010

5. Результаты контент-анализа незаконченных предложений.

6. Результаты глубинного интервью на основе проведенного анкетирования.

7. Результаты анализа проективной методики «Дом—Дерево—Человек».

Анализ полученных результатов русскоязычных эмигрантов в Германии показал:

• уровень эмоционального комфорта и уровень самопринятия и общий показатель осмысленности жизни имеют высокую корреляцию с такими блоками глубинного интервью, проведенного на основе анкетирования, как удовлетворенность бывшей профессией, удовлетворенность семейными отношениями, наличием социальной активности, наличием друзей;

• уровень эмоционального комфорта и уровень самопринятия показывают значимую корреляцию с показателем осмысленности жизни;

• показатель состояния здоровья пожилых людей не имеет значимой корреляции с показателем осмысленности жизни;

• блок «Направленность на прошлое» методики «Незаконченные предложения» показывает значимую отрицательную корреляцию с показателем осмысленности жизни, что подтверждается анализом результатов, полученных с помощью проективной методики «Дом—Дерево—Человек».

В контрольной группе пожилых людей, проживающих в Санкт-Петербурге, получены следующие результаты:

• уровень самоуважения, уровень эмоционального комфорта и показатель осмысленности жизни имеют значимую корреляцию с такими блоками глубинного интервью, проведенного на основе анкетирования, как удовлетворенность бывшей профессией, удовлетворенность семейными отношениями, наличие друзей;

• показатель состояния здоровья значимо коррелирует с уровнем самопринятия.

• блок «Направленность на прошлое» методики «Незаконченные предложения» показывает более высокую отрицательную корреляцию с показателем осмысленности жизни, что подтверждается анализом проективной методики «Дом—Дерево—Человек» по сравнению с выборкой эмигрантов.

При анализе полученных результатов выявляется много общих факторов, влияющих на удовлетворенность жизнью пожилых людей, проживающих в условиях эмиграции и у себя на родине. Так, самыми важными общими факторами, влияющими на уровень удовлетворенности жизнью пожилых людей, являются удовлетворенность бывшей профессией, удовлетворенность семейными отношениями, наличие друзей.

Некоторые различия наблюдаются в блоке социальной активности. Эти различия можно объяснить, тем, что пожилые люди в Германии за счет разветвленной сети социальной помощи и поддержки имеют больше возможностей для социальной активности.

В России показатель здоровья в большей степени влияет на самопринятие пожилых людей по сравнению с эмигрантами. Вероятно, это различие также можно объяснить более высоким уровнем медицинского обслуживания в Германии. Однако указанные различия не являются принципиальными для выявления факторов, влияющих на удовлетворенность жизнью пожилых людей.

Таким образом, можно утверждать, что удовлетворенность жизнью пожилых людей зависит от личностных факторов и жизненного пути человека, а не от страны проживания.

Значение личностных факторов подробно описано в целом ряде исследований по геронтологической проблематике.

Последние исследования американских ученых показали, что у пожилых людей с высшим образованием «мотив достижения» выражен так же, как и у 20-летних сту-

дентов. Различия же проявляются в направленности мотивации: молодые более ориентированы на внешнюю сторону деятельности, а пожилые — на содержательную. Они продолжают принимать участие в ситуациях, в которых можно проявить свои способности и умения. Стараются нести личную ответственность за порученное дело, ставят перед собой реальные цели, адекватно соотнося свои желания и возможности. Стремятся к получению обратной связи о том, насколько успешно они действовали, реагируя на эту конкретную обратную связь. Продолжают строить планы на будущее.

Перспективное планирование является особым фактором, который имеет значение с точки зрения противостояния инволюции личности. Оно позволяет человеку ставить новые цели и побуждает к их выполнению. Чем разнообразнее эти цели, отражающие широту интересов пожилого человека, тем многообразнее и продуктивнее его жизнь, тем больше сохраняется желание человека жить дальше [3].

Среди активных аспектов изучения процесса старения находятся социально-психологические теории старения. Назовем некоторые из них.

Во-первых, это теории, рассматривающие старость как социальную проблему. Здесь делается акцент на оказании помощи пожилым людям, их бытовом, медицинском и прочих формах социального обслуживания.

Во-вторых, большой популярностью пользуется теория освобождения, разъединения, предложенная американскими психологами Е.Камминг и В. Генри, которая связывает процессы старения с неизбежным постепенным уходом стареющей личности от взаимодействия с социальным окружением. Процесс «социального ухода» характеризуется утратой социальных ролей, уменьшением приверженности социальным ценностям, уходом в себя, подготовкой к смерти [1].

Антиподом теории освобождения является теория активности, предполагающая, что при нормальном старении должны, по возможности, сохраняться социальные отношения и активность среднего возраста.

Критика в адрес двух последних теорий привела к возникновению еще одной концепции — теории развития. Эта концепция предполагает необходимость изучения всего жизненного пути, предшествовавшего старости для адекватного понимания жизни пожилого человека. Эта теория базируется на психоаналитической традиции (теориях З. Фрейда, К. Юнга, Э. Эриксона и др.) [10].

Задача человека пожилого возраста, по Эриксону, состоит в том, чтобы достичь целостности развития своего «Я» (Ego), уверенности в смысле жизни, а также гармонии, понимаемой как сущностное качество жизни и отдельного индивида, и всей Вселенной. Гармония противостоит дисгармонии, воспринимаемой как нарушение целостности, которое ввергает человека в состояние отчаяния и уныния. Осуществление этой задачи приводит человека к «ощущению чувства тождества с самим собой и длительности своего индивидуального существования как некоей ценности, которая, даже в случае необходимости, не должна быть подвергнута никаким изменениям» [13]. Отчаяние может иметь место лишь в случае осознания жизненной неудачи, когда у человека не остается времени на то, чтобы повторить свою жизнь с начала или найти альтернативу решения проблем своей целостности. Отчаяние и недовольство самим собой у пожилого человека часто проявляется через осуждение поступков других, особенно молодых людей [5].

В концепции Э. Эриксона старость — неотъемлемая часть жизненного пути, его логическое и психологическое завершение, однако он подчеркивает социально ценные черты этого возраста. Возможность успешного перехода в этот психологический возраст

Э. Эриксон связывает с позитивным разрешением предыдущих возрастных кризисов.

Именно поэтому старость каждого человека индивидуальна и неповторима, а подходы к социальной работе с пожилыми должны быть строго индивидуальны.

Сущность развития в данном возрасте состоит в достижении целостности личности (эгоинтеграции), которая основывается на подведении итогов прошлой жизни и осознании ее как единого целого, в котором ничего не следует менять. Социально ценная черта личности в старости — мудрость. Э. Эриксон определяет ее как состояние духа, как одновременный взгляд в прошлое, настоящее и будущее, освобождающий историю жизни от случайностей, что позволяет личности осознать связь и преемственность поколений. Психическая деятельность человека и его социальная среда, по Э. Эриксону, взаимосвязаны и взаимозависимы. Успешное развитие индивида зависит прежде всего от благоприятных психосоциальных или социокультурных факторов, включая его ближайшее (семья, родители) и более широкое социальное окружение (общество в целом). В свою очередь, такое развитие является основой для успешной эволюции любого другого общающегося с ним индивида. Э. Эриксон в своих выводах сделал акцент на взаимозависимости и взаимосвязи поколений, пытаясь доказать, что пожилые люди необходимы молодым ровно настолько, насколько сами нуждаются в молодых. Этот вывод чрезвычайно важен в наши дни в связи с тем, что именно сейчас назревает серьезный конфликт поколений, вызванный глобальными проблемами, в том числе старением общества в целом.

Что касается социальной геронтологии, то большинство ее приверженцев ориентируются на концепцию непрерывности жизненного пути. Согласно ей, старость — это поле битвы за сохранение прежнего стиля жизни. Успешное старение — адаптация к новым условиям с сохранением прежнего положения в обществе.

Теория возрастной стратификации рассматривает общество как совокупность возрастных групп, определяет возрастные различия, помогает установить и объяснить характерные особенности различных поколений.

Теория социального статуса. Согласно этой теории, социальный статус пожилого человека определяется его профессиональной активностью и интенсивностью деятельности по индивидуальным возможностям; переходом от профессиональной деятельности к общественной; интересами вне предела трудовой деятельности, физической активностью в соответствии с состоянием здоровья; условиями и образом жизни.

Теория социального долголетия. Условиями социального долголетия являются улучшение социальных условий жизни, жизнь, насыщенная творчеством и профессиональной активностью, социальный престиж, экономическая независимость. Творческая деятельность, как отмечает Е. Ф. Рыбалко, выступает в качестве фактора не только психологического, но и биологического долголетия [8].

Итак, старость — это заключительный этап человеческой жизни, условное начало которого связано с отходом от непосредственного участия в производственной жизни общества. Помимо прогрессирующего упадка физических сил этот возрастной период характеризуется собственно психологическими изменениями, такими как, например, интеллектуальный и эмоциональный «уход» во внутренний мир, в переживания, связанные с осмыслением и оценкой прожитой жизни.

Неправомерно, однако, связывать с периодом старения только регрессивные моменты, оно может рассматриваться и как период развития, как высший уровень личностной интеграции. Известны факты высокой творческой активности и продуктивности ученых, представителей искусства и других профессий не только в пожилом, но и в старческом возрасте. Очень многое зависит от того, как прошел человек предшествующие периоды развития. Если главнейшие задачи предшествующих возрастных этапов

не были реализованы, старость сопровождается разочарованием и ощущением бесполезности прожитой жизни, отчаянием, ухудшением самооценки личности [7].

Самооценка и самоуважение личности могут выступать как факторы процесса адаптации.

В процессе деятельности самого человека происходит накопление опыта, самореализация личности, повышение ее самоуважения. Чем менее зрелой является личность, тем слабее она ощущает собственную идентичность, определенность, целостность. Р. Бернс отмечал, что люди с высокой самооценкой в большинстве случаев оценивали свой опыт таким образом, что это помогало им сохранить позитивное представление о себе даже в поздней старости. И, наоборот, люди с низкой самооценкой так реагировали на ту или иную неудачу, что это затрудняло улучшение их Я-концепции, мешало процессу адаптации в новых условиях жизни [2].

Исследования людей пожилого возраста показали, что общая тональность и эмоциональная окрашенность мира и самоощущения с возрастом меняются. Люди старших возрастов (это характерно особенно для мужчин) значительно чаще, чем молодежь, склонны считать свои личные и социальные проблемы неразрешимыми, находящимися за пределами их собственной или вообще человеческой власти, склонны к пассивному подчинению судьбе. В этой установке отражается усталость, упадок сил, укорочение собственной временной перспективы.

Временная перспектива пожилых людей также индивидуально изменчива. Люди, активно участвующие в жизни, уделяют больше внимания будущему, а пассивные, отличающиеся преобладающей реакцией ухода, — прошлому. В целом самооценка пожилого человека находится в среднем диапазоне. Особенность заключается в том, что пожилой человек переключается на мир прошлого и дает оценку не Я-настоящему, а Я-прошлому. Эта позиция лишает его перспективы роста, будущности. Личность, у которой нет перспективы будущего, становится психически старой [4].

Настойчивость в достижении поставленных целей является одним из источников самоуважения. Человек с высоким самоуважением более самостоятелен, менее внушаем. Постоянное желание познать новое, стремление к встречам, беседам, общению с окружающим миром, интерес к овладению новыми видами деятельности, сохранение своего внутреннего мира — условия повышения самооценки, самоуважения в пожилом возрасте. Саморазвитие является источником долголетия человека, долголетия активного, не только физического, но и общественного и социального. Как неоднократно подтверждалось экспериментальными данными, постоянное стремление к саморазвитию, активная «интеллектуальная жизнь» замедляют процессы старения. В. Сатир подчеркивает: «Ощущая свою собственную высокую ценность, человек способен видеть, принимать и уважать высокую ценность других людей. Тот, кто любим, открыт для нового» [9]. Пожилой человек с высокой самооценкой оптимистически смотрит в будущее, с любовью относится к молодому поколению, адекватно оценивает свою прожитую жизнь. Удовлетворенность жизненными достижениями невозможна без глубокого ощущения смысла жизни. Противостоит старению смысловая наполненность бытия, высокие человеческие ценности [12].

Социальная адаптация благополучнее протекает, как правило, у людей, занимающихся какой-либо творческой, значимой и интересной для них деятельностью, которая не связана непосредственно с их рабочим местом и на выполнение которой не может повлиять выход на пенсию. Это занятие может быть основной работой человека на протяжении всей жизни, а может существовать всю жизнь параллельно с основной работой как увлечение, а на пенсии стать доминирующим интересом. Достаточно бла-

гополучно адаптируются и люди, видящие основной смысл жизни в семье, в которой царят взаимопонимание, поддержка и эмоциональная близость.

В любом случае это, как правило, люди, о которых А. Маслоу говорил как о само-актуализированных личностях, т. е. таких, которые нашли свою цель в жизни. Самое главное, что эта цель или смысл их жизни и деятельности действительно совпадает с их реальными способностями, индивидуальными особенностями, а потому может ими выполняться на высоком уровне и определять стиль их жизни. Так как такая реализация стремлений и интересов, как правило, не зависит от социального окружения и должности таких людей, она и не изменяется с возрастом, с выходом на пенсию или переменой статуса. Важно и то, что отношения с другими людьми у человека с таким стилем жизни тоже не зависят от возраста. Это, как правило, люди, сделавшие довольно значимые «вклады» в других людей, т. е. состоявшихся путем «бытия в других». Потребность вложить в других частицу себя, своих стремлений и мыслей — одна из важнейших потребностей человека. Это связано с тем, что осознание себя особой, отличной от других личностью основывается и на мнении о человеке окружающих, оценке ими его самобытности и значимости. Но эта «отличность» осознается тогда, когда окружающие люди хотя бы частично признают, что данный человек повлиял на них, на их взгляды, мысли, отношения, т. е. признают его вклад в формирование их как личностей. Таким образом, «вклад в других», независимо от числа этих других, является важным фактором, стабилизирующим протекание кризиса пожилого возраста. Он дает человеку уверенность в его нужности, ощущение цельности и смысла прожитой жизни, снимает страх перед болезнями и смертью [6].

Таким образом, результаты проведенного исследования и анализ представленных теоретических источников подтверждают нашу гипотезу о том, что на удовлетворенность жизнью в старости влияют личностные факторы и — в значительно меньшей степени — страна пребывания, социальные и бытовые условия пожилого человека. К факторам, обусловливающим удовлетворенность жизнью, в старости можно отнести оценку пожилыми людьми смысла своей жизни для других, наличие жизненных целей и успехи в их реализации, отношение к бывшей профессии, круг общения, взаимопонимание в семье.

Ориентация на те или иные стороны жизни определяется выбором стратегии адаптации к старости. В связи с этим оценка значимости своей жизни для других, ориентация жизненных планов на будущее обусловливают гамму положительных переживаний качества жизни и отвлекают от болезненных ощущений немощности, слабости, от страха беспомощности и близости смерти. Важно отметить, что самые положительные переживания меняются по сути: они становятся менее интенсивными, но более глубокими. Вместе с жизненной мудростью центральным психологическим новообразованием старости является способность жить более глубокими слоями души, но это лишь возможность, которую человек сможет или не сможет реализовать [3].

В. Франкл замечает: «Все люди преклонного возраста в состоянии вернуться к полнокровной жизни и справиться с подкрадывающейся депрессией, и это ни в малейшей степени не зависит от того, имеют ли они оплачиваемую работу или занимаются общественно полезной деятельностью, главное — нужно сильное желание быть для кого-то или для чего-то нужным. Сумел ли человек, несмотря на свой возраст, сохранить тягу к радостной наполненной событиями жизни, ибо душа обязана трудиться и день и ночь» [11].

1. Александрова М. Д. Проблемы социальной и психологической геронтологии. Л., 1974. 136 с.

2. Бернс Р. Развитие Я-концепции и воспитание. М., 1986. 420 с.

3. Ермолаева М. В. Практическая психология старости: Учеб. пособие. М., 2002. 319 с.

4. Кожина Е. Л. Смысложизненные ориентации и самооценка пожилых и старых. М., 1998.

5. Козлов А. А. Теории и традиции западной социальной геронтологии // Психология старости и старения: Хрестоматия / Сост. О. В. Краснова, А. Г. Лидерс. М., 2003. С. 6-23.

6. Краснова О. В., Марцинковская Т.Д. Особенности социально-психологической адаптации в позднем возрасте // Там же. С. 183-197.

7. Райхерт Р. Психологические особенности пожилых людей в условиях эмиграции. М., 2001.

8. Рыбалко Е. Ф. Возрастная и дифференциальная психология. Л., 1990. 256 с.

9. Сатир В. Как строить себя и свою семью. М., 1992. 190 с.

10. Феофанов К. А. Старость в современном обществе: Руководство по социальной геронтологии: Реферативный обзор // Психология старости и старения: Хрестоматия. С. 29-35.

11. Франкл В. Психотерапия на практике. СПб., 2000. 256 с.

12. Шай У. Интеллектуальное развитие взрослых // Психологический журнал. 1998. №6. С. 56-94.

13. Эриксон Э. Жизненная вовлеченность в старости. 1986. иИЬ: http://dic.academic.ru/ dic.nsf/ruwiki/136722# (дата обращения — 11.11.09).

Статья поступила в редакцию 17 сентября 2009 г.