Чтогдекогдао трудностях лексикографа

ФИЛОЛОГИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2010. № 1. С. 82-87.

УДК 801

М.А. Харламова

Омский государственный университет им. Ф. М. Достоевского

ЧТО? ГДЕ? КОГДА? О ТРУДНОСТЯХ ЛЕКСИКОГРАФА

Представлен новый диалектный словарь, тип которого можно определить как понятийно-тематический. Материалы словаря включают лексику разнородных по диалектной основе говоров Среднего Прииртышья.

Ключевые слова: диалектная лексикография, состав и структура словаря.

Не мы живём в языке, как думают многие, а язык живёт в нас.

Он хранит в нас нечто, что можно было бы назвать интеллектуально-духовными генами, которые переходят из поколения в поколение.

В.В. Колесов

Эти слова выдающегося лингвиста В.В. Колесова можно считать программой для многих языковедов, желающих оставить следующим поколениям «память народа». Изучение национального мировидения и отражения его в различных формах народной речи - одна из важнейших задач современной науки. Местные говоры, как и другие формы национального языка, являют собой хранилище народной культуры, а их носители - носители народной ментальности [1, с. 148]. Создание словарей современных говоров, отражающих традиционную народную культуру, будет способствовать воссозданию национальной картины мира, которая коренится «в категориях и формах родного языка» [1, с. 148].

Омская область по своей диалектной структуре неоднородна [2, с. 74]. Своеобразие условий формирования говоров Среднего Прииртышья (смешанный, разнодиалектный состав населения, оторванность от "материнских" говоров, взаимодействие с неславянскими языками, разновременность их появления на территории Омской области) во многом определило специфику языковой ситуации в регионе. Кроме сибирских старожильческих и новосельческих говоров, на лингвистической карте области представлены смешанные говоры: русско-украинские, русско-белорусские, русско-чешские, русско-польские, русско-литовские, русско-немецкие, русско-эстонские и т. п. [3, с. 15-16].

В ходе работы над «Словарём русских старожильческих говоров» [4], и особенно над «Дополнениями» [5], стало очевидно, что материал, уже вошедший в «Дополнения», нередко обнаруживает заимствование старожильческими говорами лексики «расейских», т. е. новосельческих, а также смешанных говоров. Н.Т. Бухарева отмечает, что в XIX в. сибирские старожильческие говоры как преобладающие оказывали влияние на говоры «расейских», а в ХХ-ХХІ вв., наоборот, старожильческие говоры испытывают влияние новосельческих говоров, городского просторечия [6], а также украинских, белорусских, чешских, польских, немецких, татарс-

© М.А. Харламова, 2010

ких речений. Как справедливо пишет Б.И. Осипов в «Дополнении 2», «это взаимодействие русских старожильческих говоров с новосельческими говорами русского языка, а также с другими языками (украинским, белорусским) на территории Среднего Прииртышья является гораздо более интенсивным и сложным, чем на сопредельных территориях Урала и Западной Сибири» [5, с. 5-6].

Так, на территории Омской области бытуют слова двор и хлев ‘крытое тёплое строение для содержания скота’: Хто сарай назовёт хто двор/ мы двором зовём (Каче-сово, Муромцевский р-н, 72 г., старож., 2005); Телёнок родица - ево уносим от-коровы и сразу ф-стаичку убирали / ф-хлеву стаички для-коровы для-телёнка для-поросёнка (Такмык, Болшереченский р-н, старож., 1999). Обе лексемы широко представлены в старожильческих говорах, но в этих же говорах функционируют в том же значении баз/база (южнорусского происхождения): Кержаки (старообрядцы) базы не-ставили/базы ручной пилой ставили топором рубили (Крайчиково, Колосовский р-н, старож.). Зафиксирована подобная лексема и в новосельческих говорах Омской области: Базы врушную мазали што-бы скот ф-чистам стаял (Большой Атмас, Черлакский р-н, новосел., 2004).

В разнотипных говорах Омского региона - в новосельческих, смешанных (русско-украинских, русско-немецких, русско-

чешских) - частотной оказалась с той же семантикой номинация сарай (вторичное заимствование тюркского происхождения): Сарай сарай/у-коня тожэ/ ф-сарае там ф-тёплым (Кам-Курское, Муромцевский р-н, 75 л., новосел., 2005); У-них всё вмести и-синовал и-сарай и-дровник и-баня и-гараж всэ пидрят (Тургеневка, Калачинский р-н, 75 л., рус.-укр., 2004).

Почему самым частотным и повсеместно встречающимся является слово сарай? Вероятно, потому, что это заимствование и оно охватывает понятие целиком, не вызывает коннотаций, а баз, двор входят в образный слой концепта и потому также сохраняются в языковом сознании диалекто-носителей, отражая национальные особенности речемысли.

Как мы уже отмечали в [7], поскольку функционирующие на территории Среднего Прииртышья нестарожильческие говоры не представляют определённого единства

на фонетико-грамматическом и лексикофразеологическом уровнях, то определить их как единый говор и лексикографировать в дифференциальном диалектном словаре представляется весьма проблематичным. Всё это заставляет искать новые подходы к репрезентации лексического материала, сбор которого в полиэтнической среде активно продолжается студентами, аспирантами и преподавателями кафедры исторического языкознания Омского университета.

Описание вербализаций культурно значимых понятий в говорах Омского Прииртышья может быть сделано в словаре иного типа - диалектном идеографическом словаре. «Идеографический словарь - словарь, в котором описываются способы словесного выражения в данном языке разных смыслов («идей» - отсюда название)» [8, с. 260]. В данном случае можно говорить о словаре, репрезентирующем представления о мире носителей разных этносов, проживающих на одной территории. О необходимости соз-дания подобных словарей пишут многие исследователи народной речи (Г.А. Раков, В.П. Васильев, Э.В. Васильева, и др.). См. высказывание Т. А. Демешкиной: «...описа-ние диалектной концептосферы ставит перед исследователями задачу создания диалектных словарей нового типа, предполагающих обращение не к семантике слова, а к основным концептам народной речевой культуры» [9, с. 59]. Но сложная языковая ситуация Омского Прииртышья не может быть исчерпывающе полно представлена в идеографическом словаре, поскольку список основных понятий и их репрезентантов не будет охватывать все сферы народного быта как в его прошлом, так и в настоящем. В качестве основных мы вычленили понятия добро, зло, правда, честь и т. п., выраженные абстрактными именами, и философские понятия, включающие представления о вере, красоте, нравственности. Не менее важную роль в жизни и, соответственно, в мировидении носителя традиционной культуры занимают поле, урожай, хлеб, картофель, дом, двор и т. д. Полагаем, что, кроме «идеальных» культурно значимых понятий1, словарь должен репрезентировать широкую картину бытовой традиционной народной культуры, воплощенную в основных лексико-тематических, лексико-семантических группах слов. Тогда тип словаря может

быть обозначен как понятийно-

тематический.

Безусловно, эта сложная задача, для решения которой необходимо выработать новые критерии отбора и подачи языковых фактов.

1. Хронологические рамки словаря.

Непосредственным материалом для Словаря служат языковые факты, записанные преподавателями и студентами Омского государственного университета во время ежегодных диалектологических экспедиций (с 1976 г. - по настоящее время). Для полноты картины мы хотим привлечь и материал, вошедший в словарь старожильческих говоров [4, 5], так как в него были включены языковые явления, собранные усилиями диалектологов не только Омского университета, но Томского государственного университета и Омского педагогического института (университета) во второй половине XX в., т. е. практически за полвека.

2. Состав словника. Возможно, вопрос

о репрезентативности словника вообще не стоит обсуждать, поскольку обсуждаемый словарь не предусматривает строго системного представления лексики, как, например, полный или тематический словарь одного говора. Впрочем, полнота любого словаря весьма относительна. Как кажется, наш словарь всё-таки будет представлять определённые системные отношения, только они будут отражать взаимосвязи и взаимоотношения единиц другого уровня -лексико-семантических полей (групп). Поэтому в заданных рамках необходимо, прежде всего, определить основные понятия и лексику, репрезентирующую их, достаточно полно.

Если опираться на ключевые понятия и репрезентанты основных тематических групп, предмет этого Словаря - понятия, известные всем носителям говоров Среднего Прииртышья, с одной стороны, и лексико-тематические/ семантические группы - с другой. Количество их может быть и невелико, но культурные традиции и своеобразие каждого этноса мы сможем передать.

Затруднения вызывает материал, помещённый в Словарь [4, 5]. Повторять ли полностью словарные статьи или ограничиться отсылкой к ним? Вероятно, надо включать не только лексемы из Словаря, но и иллюстрации к ним, дополняя эти

данные сведениями из словарной картотеки кафедры исторического языкознания.

Считаем возможным включать в словарные статьи как диалектные слова и диалектные варианты общенародных слов, так и известные говорам литературные и просторечные эквиваленты, поскольку

только так может быть представлена полная картина бытования понятия, отражающего особенности быта и традиций жителей Среднего Прииртышья.

3. Толкование слов. Предполагаются приёмы толкования, традиционные для толковых словарей: описательный, синонимический, перечислительный, через указание на антоним, через родо-видовые отношения. При необходимости эти приёмы могут совмещаться. В некоторых случаях будем прибегать к так называемому ситуативному толкованию, с предлогом о: Скворечник (унич.) ‘о доме’: Я не-пойду ф-скворечник жить (Тара, Тарский р-н, ста-рож.).

Особо ценными для нас являются тексты диалектной речи, которые содержат дефиниции понятий. Понятия, которые не толкуются диалектоносителями, будут объяснять авторы словаря, привлекая известные словари русского языка и говоров.

Главное же отличие от традиционных толковых словарей будет состоять в том, что авторы-составители отказываются (как это уже было сделано в «Дополнении 1, 2») от идеи многозначности слова и будут воплощать идеи приверженцев семантического словообразования (В. М. Марков [10], И.С. Торопцев [11], Б.И. Осипов [12] и др.: каждое новое значение - это новое слово).

4. Иллюстрации. Сами иллюстративные примеры важны для передачи всего объёма того или иного понятия, для доказательства существования его в народной речи. Примеры словоупотребления предполагается давать в фонетической орфографии, с постановкой ударения, с написанием проклитик и энклитик через дефис с фонетически самостоятельным словом, с сохранением прописных букв. В тех случаях, когда мы извлекаем материал из Словаря [4, 5] или из картотеки словаря старожильческих говоров, примеры приводим в соответствии с передачей их в источнике.

5. Информанты и паспорт информанта. Для диалектолога важно описание архаического слоя говора. Динамичность современной жизни, активные процессы

интерференции в говорах и т. п. оказывают мощное воздействие на всех диалекто-носителей. Изменения, происходящие в современных говорах, отражаются в речи всех поколений. Мы считаем необходимым использовать речевые произведения представителей всех слоёв говора, чтобы показать богатство, разнообразие и динамику диалектной речи.

После контекстов в скобках будет дан паспорт информанта: указано место за-

писи, возраст на момент записи, говор (либо как определяет себя сам информант, либо как определяет его исследователь по характерным особенностям языка), образование, пол, время записи. Склоняемся к мнению, что лучше указывать именно говор, а не национальную принадлежность, поскольку в Среднем Прииртышье представлены русские говоры с различной диалектной основой, а не только говоры разных этносов. Полагаем, что так будет соблюдён принцип единообразия в подаче и оформлении материала.

6. Построение словарной статьи. Ряд трудностей вызывает построение словарной статьи. Представляется, что в словаре подобного типа сам материал диктует конкретную наполняемость словарной статьи. На первом этапе работы мы определили для себя несколько ключевых слов-заглавий (дом, двор, семья, родство, животные, поле, лес, урожай, время, пространство, хлеб, профессии и др.), которые широко представлены в диалектных записях. Методом сплошной выборки вычленили определённое количество контекстов, где либо толкуется это слово, либо просто используется.

Возможно, при толковании тех или иных слов, выражающих определённые понятия, необходимо будет представить историко-этимологический и социолингвистический комментарий. Подобные комментарии, хотя и нарушают «чистоту» жанра словаря, способны дать ценный материал, позволяющий проследить «живую жизнь» слова. Словарь должен стать не только фактом лексикографии, но и памятником истории края.

В ходе работы над пробными статьями мы пришли к выводу о целесообразности введения грамматических и стилистических характеристик слов. Необходимость грамматических помет связана с тем, что в говорах могут функционировать лексико-

фонетические и лексико-грамматические варианты общенародных слов, диалектное слово может иметь иную лексическую и синтаксическую сочетаемость, экспрессивно-эмоциональную оценку, что, безусловно, важно для понимания своеобразия говора того или иного этноса.

Так, синонимично в старожильческих говорах функционируют лексемы, дающие представление о разновидностях крестьянских домов: одностопный дом, одностоп-

ная изба; одностенка, одностопка, одноколка, одностопочка ж., умен.-ласк. ‘дом, состоящий из одной комнаты, изба’; пятистенный дом, пятистенник, четырёхжильный - в старожильческих говорах, пятистенок, пятистенный - в новосель-ческих говорах; здесь представлены как лексико-грамматические варианты словосочетания одностопный дом, так и лексемы с коннотативными пометами, кроме того, показано варьирование номинаций по говорам с разной диалектной основой.

Помимо лексем, то или иное понятие может манифестироваться с помощью устойчивого словосочетания или фразеологизма; подобные примеры фиксируются в словаре в зоне C. Но в какую или в какие словарные статьи их помещать? Лингвистами неоднократно подчёркивалось значение фразеологического корпуса языка. Фразеологический состав языка - это «зеркало, в котором лингвокультурная общность идентифицирует своё национальное самосознание» [1З, с. 9]. Наличие культурных следов в значении широко употребительных фразеологизмов, а также обращение к этимологическим комментариям «буквального» значения фразеологизмов позволяет поместить их в основные словарные статьи нового словаря.

Важной частью словарной статьи представляется и указание на типичную соче-таеліость слова (зона A, B), например: крестовый дом ‘крестьянский дом, состоящий из четырёх комнат’: А крестовые крест-наперекрест/там четыре комнаты // (Паново, Усть-Ишимский р-н, старож., 1979); одностопный дом ‘дом, состоящий из одной комнаты, изба’: Изба без-горницы изделана/Аднастопный дом эта изба одна// (Орлово, Тарский р-н, старож., 1979); Ну аднастопная была// Вот адна изба и фсё/ и -большы большы никаво сенцы и фсё// (Кам-Курское, Муромцевский р-н, б7 л., жен., старож., 2005).

Поскольку в семантическое пространство говоров Омской области оказываются включёнными лексемы разного происхождения, что обусловлено особенностями заселения и формирования говоров региона, а также интенсивными междиалектными и межъязыковыми контактами, то мы сначала решили ввести в словарную статью помету: из укр, из бел., из латыш. т. п., т. е. назвать говор - источник словоупотребления, но затем убедились, что точнее будет дать помету рус-укр., рус.-бел., рус.-чеш, рус.-пол., т. е. указать говор информанта в паспорте информанта. Слово крыло, крылышко ‘чаще крыло гуся для сметания мусора, пыли’, пришедшее из северных говоров, по сведениям В.И. Даля, имеет общесибирское и общерусское распространение, а зафиксировано нами в речи украинки. Какую помету давать в этом случае? Из общерусского, из севернорусских, сибирских?

7. «Этимологически тёмные» слова.

Еще одна трудность - это слова «этимологически тёмные». Затемнена этимология у слова чиринь ‘под, нижняя поверхность печи’, которое зафиксировано в речи украинки: Чиринь размэтэш и хлиб посадыш (Приставное, Черлакский р-н, рус.-укр., 2004).

По сведениям «Этимологического словаря русского языка» А. Преображенского, в украинском языке есть черинь ‘под в печи’, автор приводит церковнославянское черинь ‘треногая жаровня’ [14, с. 69]; М. Фасмер указывает русскую церковнославянскую форму чр ’Анъ и древнерусскую черенъ ‘сковорода для выпарки соли’, а сербск.-церковнослав. Черенъ ‘жаровня на железном треножнике’ и укр. черень ‘очаг, плита, под печи’. Считается родственным, отмечает М. Фасмер, лтш. с^п ‘раскалённые камни в печи, в риге или бане’ и восходит к *сетъ [15, с. 340]. Следовательно, значение лексемы чиринь восходит к украинскому черень ‘очаг, плита, под печи’. Фонетический облик анализируемого слова можно интерпретировать исходя из закономерных преобразований церковнославянской формы черенъ на украинской почве и последующих общерусских фонетических изменений: второй гласный и появился после падения редуцированных в результате закономерного развития из «нового» ^, а первый, вероятно, явился следствием развития уже общерусских процессов редукции без-

ударных гласных - иканья. Какую помету в этом случае давать? Из украинского, из общерусского, из омских говоров?

В исследуемых говорах бытует лексема курник и однокорневые образования ку-ринка, куренёк, акурник, курень для обозначения ‘пирога с начинкой’. На севере области в качестве начинки используют сало, мясо, капусту, а на юге - курицу, т. е. лексически мотивировано с точки зрения народной этимологии оказывается слово в новосельческих и смешанных говорах. Зато в старожильческих говорах курник сохраняет своё обрядовое значение: Ежели

свадьба курник стряпают. Номинация курень ‘пирог с начинкой’, отмеченная в но-восельческих говорах, представляет интерес для лексиколога и исследователя языкового сознания диалектоносителей. Известно, что курень - это ‘дом’ в говорах юга европейской части России. Возможно, представители новосельческих говоров просто приспособили по созвучию знакомое им слово курень для обозначения популярного на нашей территории пирога курник Полагаем, что вопросы происхождения того или иного слова, источника заимствования той или иной лексемы необходимо прояснить, поскольку в разнородных по диалектной основе говорах Среднего Прииртышья процессы интерференции и межъязыкового контактирования протекают активно, создавая особый сплав народной речи, который мы хотим передать в нашем новом словаре.

ПРИМЕЧАНИЕ

1 Мы не обсуждаем здесь разные подходы в определении «понятия» и «концепта» в современной лингвистике. См.: Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990; Колесов В.В. «Жизнь происходит от слова...» СПб., 1999; Его же. Философия русского слова. СПб., 2002; и др.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Колесов В.В. «Жизнь происходит от слова.».

СПб.: Златоуст, 1999. 368 с.

[2] Садретдинова Г.А. История заселения русски-

ми Западной Сибири в связи с изучением сибирских старожильческих говоров // Диалектологические и историко-лингвистические проблемы. Омск, 1999.

[3] Харламова М.А. Современное диалектное чле-

нение говоров Среднего Прииртышья // Диалектологическая практика: программа и методические указания к проведению диалектологической практики

/ сост. М.А. Харламова, Л.С. Зинковская. Омск: Изд-во ОмГУ, 2007. 132 с.

[4] Словарь старожильческих говоров Среднего Прииртышья / под ред. Г.А. Садретдиновой. Вып. 1-3. Томск, 1992-1993.

[5] Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья: Дополнения / под ред. Б.И. Осипова. Вып. 1-2. Омск, 1998-2003.

[6] Бухарева Н.Т. Сибирская лексика и фразеоло-

гия. Новосибирск, 1983.

[7] Харламова М.А. О проекте нового диалектного

словаря // Грани русистики: сб. ст., посвящённый 70-летию профессора В.В. Колесова. СПб.: Филологический факультет С.-Петербургского гос. ун-та, 2006. С. 545-551.

[8] Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 2003.

[9] Демешкина Т.А. Способы описания концептов

диалектных культур // Картина мира. Модели. Методы. Концепты. Томск, 2002. С. 59-67.

[10] Марков В. М. О семантическом способе словообразования в русском языке. Ижевск, 1981.

[11] Торопцев И.С. Словообразовательная модель. Воронеж, 1979; и др.

[12] Осипов Б.И. О лексикографической интерпретации семантического словообразования // Русское семантическое словообразование. Ижевск, 1984. С. 131-134;

[13] Телия В.Н. Русская фразеология: семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М., 1996.

[14] Преображенский А. Этимологический словарь русского языка. Л., 1939.

[15] Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. Т. 3. М., 1986.