Свидетельства ранних этнических и социокультурных связей башкир и сибирских татар

УДК 94(57) СВИДЕТЕЛЬСТВА РАННИХ ЭТНИЧЕСКИХ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ БАШКИР И СИБИРСКИХ ТАТАР1

Тычинских З.А., Муратова С.Р.

Авторы рассматривают малоизученную в отечественной историографии проблему ранних башкиро-сибирскотатарских этнических и социокультурных взаимодействий. Цель исследования состояла в выявлении основ и характера ранних межэтнических взаимодействий башкир и сибирских татар. В статье рассмотрен характер контактов башкир с каждой определенной этнотерриториальной группой сибирских татар. По мнению авторов, они были тесными и брали свое начало в раннем средневековье. Вхождение башкирского этнического компонента в состав всех этнотерриториальных групп тоболо-иртышских татар происходила на протяжении длительного исторического времени. Но концу XVIII века отмечается факт ослабления этих связей. Возведение в первой половине XVIII века Оренбургской и Уйской пограничных линий для ограждения русских поселений в Зауралье от нападения башкир могло стать причиной этому. Изучение этих вопросов позволит выявить особенности этнических процессов на территории Зауралья и Западной Сибири, протекающих в настоящее время.

Ключевые слова: Западная Сибирь, Южный Урал, башкиры, сибирские татары, этнические контакты.

1 Работа выполнена по гранту «Этнические процессы и межэтнические контакты тюркского населения Тоболо-Иртышья в XVI-XXI вв.» за счет средств субсидии на обеспечение государственного задания (фундаментальные исследовании и прикладные научные исследования в области образования).

BASHKIR AND SIBERIAN TATAR EARLY SOCIO-CULTURAL COMMUNICATIONS

Tychinskih Z.A., Muratova S.R.

The authors are investigating into insufficiently explored problem of Bashkir and Siberian Tatar early socio-cultural communications and ethnic interactions in the native historiography. The objective of the doing research is to clear up the base and the character of Bashkir and Siberian Tatar early socio-cultural communications and ethnic interactions.In the article is examined the character of contacts between Bashkir and each definite ethnographical group of Siberian Tatar. By the author’s opinion, these contacts were very tight and took their beginning in the early Middle Ages.The entrance of the Bashkir ethnic component into the structure of all the ethnographical groups Irtysh- Tobol Tatars was taking the place during the long historical time. But by the end of the XVIII century the fact of weakening of these connections is observed. Raising the frontier Orenburg and Uisk lines in order to protect the Russian settlements from the Bashkir attacks could be the reason for it. The investigation of this question could let find out the peculiarity of the modern ethnic processes on the territory of the South Ural and the West Siberia.

Keywords: West Siberia, South Ural, Bashkir and Siberian Tatar, Ethnic contacts

Важным фактором культурных и социальных изменений является влияние на общество иной культуры. Межкультурные контакты издревле были важнейшим двигателем культурного изменения и культурного творчества. Они приводят не только к распространению отдельных элементов культуры за ее пределы (так называемая диффузия). Подобные контакты приводят к обмену идеями и представлениями, способному породить новый культурный синтез.

Вопросы этнических контактов отдельных групп башкир и сибирских татар были уже поставлены в свое время в трудах Б.О. Долгих [4], Ф.Т. Валеева [2], Р.Г. Кузеева [7], Н.А. Томилова [12; 13], Д.М. Исхакова [5; 6]. Эти межэтнические контакты имели разновременной и разноплановый характер. Мы уже обращали внимание на некоторые общие моменты в духовной культуре, народном творчестве сибирских татар и башкир, отражающие разные пласты во взаимодействиях между этими народами [9; 14]. Малоизученными остаются межкультурные связи между башкирами и сибирскими татарами, хотя некогда территория современной Курганской и Тюменской областей была местом тесного взаимодействия этих народов. Считаем, что вопрос о месте и времени этнических контактов башкир и сибирских татар требует дальнейшего исследования.

Особо значимый интерес для нас представляет вопрос о ранних этапах этнических и этногенетических взаимодействий предков башкир и сибирских татар, а также вопрос о роли башкирского этнического компонента в формировании отдельных групп сибирских татар.

Поэтому целью исследования мы определили выявление основ и характера ранних межэтнических взаимодействий башкир и сибирских татар.

Известно, что предков башкир и сибирских татар объединяют кыпчакские корни, их совместное сосуществование в составе Дешт-и-Кипчак. В домонгольскую эпоху Табынское государство было одним из крупных политических образований Евразии. Данное ханство получило свое название по наименованию правящего рода и города Табын. В XII в. табынцы были могущественной силой в Дешт-и-Кипчак [1 с. 30]. Родство и исторические контакты табынцев и предков сибирских татар восходили к периоду, когда в степях Дешти-и-Кыпчака табынцы представляли мощное объединение, а их аристократия соперничала за власть с другими племенными объединениями. С.И. Руденко в своей монографии «Башкиры» именно табынцев называет среди «коренных» башкирских родов [11 с. 43].

Ядро Табынского ханства (домонгольский период - прим. авторов) по мнению Р.Г. Букановой, находилось к западу от р. Иртыш. Оно по восточной традиции было разделено на восточное и западное крыло. Восточно-табынские земли даже в XVIII в. продолжали восприниматься как единая территория и простирались от горы Акияр на юге до устья Ай на севере, от верховьев р. Белой на западе до Иртыша. Западнотабынские земли включали в себя центральную Башкирию. Западные и южные пределы доходили до рр. Ик, Черемшан, Ток, М. Уран Иргизо-Камеликского бассейна. На северо-западе границы ханства доходили до среднего течения р. Чулман (Камы). Между Камой и Иртышом находился город Табын [1 с. 30-32].

В XVI в. на территории Зауралья башкиры-табынцы поддерживали с сибирскими татарами тесные исторические и этнические контакты. В XVI-XVII вв. эти башкирские племена встречались у Тюмени, на берегах Тобола и Ишима. В первой половине XVI в. основная часть Башкирии относилась к сфере влияния сибирских ханов - Шибанидов. А.-З. Валиди не видел различий между страной башкир и страной Ибир-Сибир. Эти области называли Тура (земли Западной Сибири и Башкортостана, от р. Иртыш до р. Чулман (Кама), а правителей - Тура-ханами. А вот по словам арабского ученого Ибн Фадлаллаха аль-Умари, жившего до 1348 г. в его время «сибирские города подчинялись башкирам». Города и местности с названием Тура были широко распространены в Сибири [3, с. 37-38].

Известны широкие торговые связи башкир с тюменскими татарами во времена Сибирского ханства, после присоединения Сибири происходит переселение башкир в Тюменский уезд, а тюменских татар - на земли зауральских башкир, а также вхождение башкир в состав барабинских, тюменских и ялуторовских татар и т.п. К концу XVIII века отмечается факт ослабления связей башкир и сибирских татар и существования у сибирских татар с башкирами-переселенцами в Сибирь, редких семейно-брачных отношений свидетельством чему являются записи генеалогий у тоболо-

иртышских и барабинских татар [13. с. 186-187]. Причиной этому могло послужить возведение в первой половине XVIII в. Оренбургской и Уйской пограничных линий, которые были отчасти возведены для ограждения русских поселений в Зауралье от нападения башкир.

Наиболее тесные контакты в конце XVI - XVII вв. были между башкирами и тюменскими татарами района современного г. Ялуторовска и Пышминской, Исетской и Терсяцкой волостей Тюменского округа. Б.О. Долгих для XVII в. считал жителей Пышминской и Исетской волостей Тюменского округа (территории будущей Сингульской татарской волости Ялуторовского округа) башкирами, основываясь на архивных источниках и данных Г.Ф. Миллера, где они указаны уфимскими пришельцами. В документах XVII в. башкир нередко называли татарами, имея в виду в данном случае их тюркское происхождение. Это хорошо видно из одного документа начала 60-х гг. XVII в.: «...и съехали на бою уфимского татарина и привезли с собою в Киргинскую слободу, где в распросе татарин сказал, что де он башкирец...» [

12, с. 26]. По классификации Н.А. Томилова, тюркоязычное население данной территории относится к тюменско-туринской группе тоболо-иртышских татар, входя в состав ялуторовской локальной подгруппы. Формирование данной группы происходило на основе смешения в конце XVI-XVII вв. тюменских татар с башкирами. Отмечается сохранение до недавнего времени ряда характерных для данной группы этнокультурных особенностей [12, с.24].

В документах XVII в. (и позднее) население по Пышме к югу от Тюмени, в низовьях Исети и у озер этого района называлось татарским.

Н.А. Томилов считает это свидетельством процессов смешения продвигавшихся на юг тюменских, и частично тобольских татар с башкирами и ассимиляции последних татарами [12, с.26]. Мы не отрицаем данный факт, но скорее всего здесь мы сталкиваемся именно с теми проблемами, которые часто встречаются в русских документах XVII в., где башкир нередко называли татарами, имея ввиду их тюркское происхождение.

Вместе с татарами Кинырской волости проживали жители Бачкырской (Башкирской) волости, являвшиеся, как предполагал Б.О. Долгих, в основе своей башкирами, так же, как и жители Терсяцкой волости Тюменского уезда. Можно полагать, что башкурты или бачкырцы и частично терсякн были населением, вошедшим как в состав тюменских татар. Тесные связи были и у татар Иленской волости с сырянцами (синрянцами) предками башкир-синрянцев, живших также по соседству друг с другом. Но с уходом сырянцев в начале XVII в. в степи к кучумовичам эти связи, вероятно, прекратились или, во всяком случае, значительно ослабли. Тем не менее, мы видим, что и в основную группу (ядро) тюменских татар, вернее, югозападную ее часть, также интегрировался отчасти башкирский компонент или, другими словами, этнический компонент, зафиксированный также у башкир [4, с. 42, 44-45; 12, с.27-28]. Контакты и семейно-брачные связи между тюменскими татарами, с одной стороны, бачкырцами, терсяками и сырянцами, с другой, были в целом широкими настолько, что Г.Ф. Миллер для XVII в. не отличал последних от сибирских татар. В XVIII в. из бывшей Кинырской волости сохранялись юрты Чаплынские, Ахмановы, Салаирские, жители которых и некоторых соседних юрт, видимо, и представляли собой потомков этого смешанного башкиро-татарского населения [12, с. 28].

Если у тюменских татар этнические контакты относятся к периоду позднего средневековья, то общие моменты в этнонимах и топонимах башкир и сибирских татар иштякско-токузской группы, на наш взгляд, отражают более ранний этногенетический пласт, связанный, прежде всего, с группой иштяк в составе башкир.

Доказательством этому служат «шежере» башкирского рода, происходящего от Мораддина, 5-м сыном которого был Кинжа, от которого идут Татар, Мишар, Нугай и Иштэк. От Иштэка - Бикатун (4-й сын), от него -Эйле, Юрми, Байдар, Байкы, Иракте [5, с. 25]. По топонимическим и этнографическим данным, башкирский элемент участвовал в этногенезе

иштяко-токузской группы тоболо-иртышских татар. Особое внимание обращает присутствие сразу нескольких башкирских родовых самоназваний в топонимике этой локальной группы. В разное время в течение XVII-XIX вв. здесь фиксировались Вагайская, Истяцкая и Уватская волости. Селения иштякско-токузских татар располагались по Иртышу, юго-западнее искеро-тобольских татар, вплоть до территории курдакско-саргатских татар, по р. Вагаю и его притоку Агитке, в районе Уватских болот. Западнее их проходили земли бабасанских татар и юго-западнее — земли тюменских татар. К населенным пунктам данных татар в XVIII — начале XIX вв. относились юрты Черторойские, Уткарминские (Усть-Карминские), Индерские, Токусовы (Тогусовы, Тукуз), Агицкие (Агитские, Казанские), Верхние Агицкие, Курмановы (Курманаковы), Уватские, Бигитинские, Истяцкие, Балахлейские (Капканинские), Кобяцкие, Сулеймановы, Митькины, Рянцинские (Ренчинские), Новые (Янаул), Новоапталинские, Супринские, Салинские, Катагульские.

Есть основания предполагать, что одним из этнических компонентов в составе иштяк-токузов были южные угры. На это указывает и древнее этнонимическое название «иштяк», отложившееся в названиях Истяцкой волости и Иштяцких юрт, а также этногенетические предания местных татар, повествующие о том, что в этих местах проживали рядом с татарами остяки.

Но Л.А. Ямаева, доктор исторических наук, доцент Института гуманитарных исследований АН РБ «иштяками» называет башкир. До сих пор башкир так называют казахи - потомки древних сакских племен. Этимологию слова «иштяк» автор выводит из иранского термина «spaka» /собака, пес. И волк, и собака в мифологии индоиранцев были символами бойцовской ярости и отваги [15. с. 204]. Наличие в составе сибирских татар и башкир «иштяков» опять свидетельствует о тесных контактах этих народов в прошлом. Различное толкование слова «иштяк» наталкивает нас на новые вопросы, которые необходимо будет разрешить в будущем.

Д.М. Исхаков считает группу иштяк ранним связующим звеном между поволжскими и сибирскими татарами. Но, на наш взгляд, здесь нужно говорить, прежде всего, о башкиро-сибирско-татарских этнических связях.

Обратимся к племенному названию - бикатин, отложившемуся, в названии Бигитинских (Бикитинских) юрт. Известно, что племя бикатин этнически восходит к тюрско-угорским образованиям конца I тыс. н.э., которые на юге Западной Сибири, или в Северном Приаралье, получили название истяк или иштяк. Вот почему в памяти казахов иштяки ассоциируются с башкирами.

Еще одна особенность этнического состава иштякско-токузских татар заключается в том, что в нем имеется группа тогузов (тукузов). Одна из волостей Сибирского ханства, расположенная по Иртышу, на территории нынешнего Вагайского района, носила название Токуз. Происхождение этого этнонима связано с тогуз-огузами и отражает древнеогузские связи этой группы сибирских татар. В этой волости, когда она после падения Сибирского ханства вошла в состав Тобольского уезда, отмечается по архивным документам всего 3 человека.

Факт наличия в Токузской волости всего трех человек (трех дворов) в момент ее вхождения в состав Тобольского уезда подтверждается данными топонимии. При существовании общего названия Токуз, наиболее древняя часть этого селения называется «оч ойле» [2, с. 23.]

Этноним «токуз» с вариациями встречается среди многих тюркоязычных народов. Например, он распространен в айлинской группе башкир (тугыз, тугызак). Версии происхождения названия Тукуз, собранные авторами в ходе полевых исследований в Вагайском районе Тюменской области в 2003 г., подтверждают разноплеменной и разновременной состав населения Тукуза. «В Оч-ойле жили очень высокие странные люди. Жили они очень замкнуто. Вокруг своих домов строили высокие заборы, такие, что не было видно домов. Были необщительными. Тот берег не выдавал замуж дочерей на этот берег и наоборот». «Сначала люди приехали жить в Юга-аул, а потом кто-то пустил

слух, что у мужчин, которые живут в Юга-ауле, вырастут рога. И все быстро перебрались в Олло-аул. В сторону Юга-аул в 25-30 км (ближним путем) было место, которое называлось «Tугыз-бай». Tам жил большой род Tугыз-бая. Вся мужская половина уходила до нынешнего места «оч ойле» на охоту. Все мужчины были на конях. После окончания охоты недалеко от Оч-ойле стоял столб, и всадники вокруг него делали несколько кругов и стучали в бубен. И там, где был Tугыз-бай, их слышали и готовились к встрече. Потом они возвращались с охоты. Раньше в каждой части деревни было 3 мечети». [10].

Башкиро-татарские связи просматриваются и у тарской группы тоболо-иртышских татар, среди которых выделяются группы аялинцев айле/аялы и туралинцев туралы.

В 1625 г. в Аялынской волости, в которой и проживали все аялынцы, значилось 15 деревень: Верхний Tунус, ^тешева, ^шбахтина, Бергамак, Абай-товак, Сеиткулова, Чеплярева, Tар-томак, Рухледь, Буксунова, Буян, Большая, Байгильдеева, Уй-томак, Ашут. Основная часть аялынцев была расселена тогда в Прииртышье, южнее туралинцев, начиная от устья р. Tары, впадающей в Иртыш. Наиболее северные их селения подходили вплотную к территории туралинцев, второй подгруппы тарских татар [12, с.137].

Tаким образом, можно определить существование достаточно ранних этнических контактов башкир и предков сибирских татар. Более того, некоторые тюркские и тюрко-угорские племена вошли в состав как башкир, так и сибирских татар.

Взаимодействия башкир и сибирских татар определялись не только близостью территории, но и общностью государственных образований. Перед русским завоеванием Сибири и присоединением башкир к Российскому государству некоторые северо-восточные племена башкир находились в составе Сибирского ханства. Поэтому после разгрома ^чума с его сыновьями, сибирских татар осталось, видимо, очень мало. Часть их вернулась на прежние места жительства и вошла в состав Русского государства. Поэтому в XVII в

силы кучумовичей. состояли, в основном, из башкир и калмыков.

В целом, можно говорить о вхождении башкирского этнического компонента на протяжении длительного исторического времени в состав всех этнотерриториальных групп тоболо-иртышских татар. Межкультурные взаимодействия башкир и сибирских татар берут свое начало в раннем средневековье. Дальнейшее их этническое развитие было тесно связано с экономическими, политическими и культурными взаимодействиями. Изучение этих вопросов позволит выявить особенности этнических процессов на территории Зауралья и Западной Сибири, протекающих в настоящее время.

Итогом этих длительных и сложных межэтнических связей и взаимодействий, вобравших в себя напластования разных исторических периодов, являются этнокультурные параллели в традиционной культуре башкир и сибирских татар, которые мы можем наблюдать и на сегодняшний день.

Список литературы

1. Буканова Р.Г. Города крепости на территории Башкортостана в XVI-XVII вв. Уфа: Китап, 2010. 16 С.

2. Валеев Ф.Т. Сибирские татары. Культура и быт. Казань: Тат.кн.изд-во.

1993.

3. Валиди А.З История башкир. Уфа: Китап, 2010. 352 с.

4. Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке // ТИЭ, н. с. Т. 55. М., 1960. 622 с.

5. Исхаков Д.М. Об общности этнической истории волго-уральских и сибирских татар (булгарский, золотоордынский и позднезолотоордынский периоды) // Сибирские татары. Сб. научных статей под ред. С.В. Сусловой. Казань: Институт истории АН РТ, 2002. С. 24-58.

6. Исхаков Д.М. О сибирских татарах // Соседи, № 6-7 (май-июнь), 2001.

7. Кузеев Р.Г. Историческая этнография башкирского народа. Уфа, 1978.

8. Мажитов Н.А., Султанова А.Н. История Башкортостана с древнейших времен до XVI века. Уфа: «Китап», 1994. 359 с.

9. Муратова С.Р. Свидетельство межкультурных взаимодействий башкир и сибирских татар // Актуальные проблемы истории и этнологии: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 70-летию со дня рождения профессора Р.З.Янгузина, Уфа, 2011. С. 123-130.

10. ПМА - полевые материалы авторов. Вагайский район Тюменской области, 2003.

11. Руденко С.И. Башкиры: Историко-этнографические очерки. Уфа: Китап, 2006.

12. Томилов Н.А. Тюркоязычное население Западно-Сибирской равнины в конце XVI - первой четверти XIX вв. Томск, 1981. 276 с.

13. Томилов Н.А. Этническая история тюркоязычного населения Западной Сибирской равнины конца - начала XX в. Новосибирск: изд-во Новосибирского ун-та, 1992. 271 с.

14. Тычинских З.А. Параллели в традиционной духовной культуре сибирских татар и башкир // Актуальные проблемы истории и этнологии: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 70-летию со дня рождения профессора Р.З.Янгузина, Уфа, 2011. С. 172-182.

15. Ямаева Л.А. О примордиалистской тенденции в башкирской

этнологии // Актуальные проблемы истории и этнологии: Материалы

Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 70-летию со дня рождения Р.З. Янгузина и 20-летию кафедры истории РБ и этнологии. г. Уфа, 15 ноября 2011 г. Уфа: РИЦ БашГУ, 2011. С. 197-206.

References

1. Bukanova R G. Goroda-kreposti na territorii Bashkortostana v XVI-XVII vv. [City-Fortresses on the territory of Bashkortostan in XVI-XVII centuries]. Ufa: Kitap, 2010. 264 p.

2. Valeev F.T. Sibirskie tatary. Kul'tura i byt [Siberian Tatars. Culture and Mode of life]. Kasan:Tat.Pub. House. 1993.

3. Validi A.Z. Istorija bashkir. Ufa: Kitap, 2010. 352 p.

4. Dolgich B.O. Rodovoj i plemennoj sostav narodov Sibiri v XVII veke [Ancestral and Tribal staff of Siberia nationalities in XVII century]. TIJe, n. s. T. 55. M., 1960. 622 p.

5. Iskhakov D.M. Sibirskie tatary [Siberian Tatar]. Kasan: Institute (Academy) of History AN PT, 2002. pp. 24-58.

6. Ischakov D.M. O sibirskih tatarah [About Siberian Tatar]. Sosedi, no. 6-7 (May-June, 2001).

7. Kuzeev R.G. Istoricheskaja jetnografija bashkirskogo naroda [Historical Ethnography of Bashkir]. Ufa, 1978.

8. Majitov N.A. Sultanova A.N. Istorija Bashkortostana s drevnejshih vremen do XVI veka [History of Bashkortostan since ancient time till XVI century]. Ufa: «Kitap», 1994. p. 365.

9. Muratova S.R. Svidetel'stvo mezhkul'turnyh vzaimodejstvij bashkir i sibirskih tatar [Certificate of Bashkir and Siberian Tatar’s socio-cultural communications]. Aktual'nye problemy istorii i etnologii: Materialy Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii, posvyashchennoy 70-letiyu so dnya rozhdeniya professora R.Z.Yanguzina [Actual problems of History and Ethnology: Materials of Russian scientific-research conference, dedicated to the 70th anniversary of professor R.S Jangusin]. Ufa, 2011. pp. 123-130.

10. PMA - polevye materialy avtorov. Vagajskij rajon Tjumenskoj oblasti,

2003.

11. Rudenko S.I. Bashkiry: Istoriko-jetnograficheskie ocherki [Bashkir: Historic- ethnic items]. Ufa: Kitap, 2006.

12. Tomilov N.A. Tjurkojazychnoe naselenie Zapadno-Sibirskoj ravniny v konce XVI - pervoj chetverti XIX vv. [Turkic-linguistic population of West- Siberian plane in the end of XVI - the first part of the XIX century]. Tomsk, 1981. 276 p.

13. Tomilov N.A. Jetnicheskaja istorija tjurkojazychnogo naselenija Zapadnoj Sibirskoj ravniny konca - nachala XX v. [Ethnic history of Turkic-linguistic population of West- Siberian plane in the end - beginning XX century]. Novosibirsk: pub. House of Novosibirsk University, 1992. 271 p.

14. Tychinsky Z.A. Paralleli v tradicionnoj duhovnoj kul'ture sibirskih tatar i bashkir [Parallel in the traditional spiritual culture of Siberian Tatars and Bashkir]. Aktual'nye problemy istorii i etnologii: Materialy Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii, posvyashchennoy 70-letiyu so dnya rozhdeniya professora R.Z.Yanguzina [Actual problems of History and Ethnology: Materials of Russian scientific-research conference, dedicated to the 70th anniversary of professor R.S Jangusin]. Ufa, 2011. p. 172-182.

15. Jamaeva L.A. Aktual'nye problemy istorii i jetnologii: Materialy Vserossijskoj nauchno-prakticheskoj konferencii, posvjawennoj 70-letiju so dnja rozhdenija R.Z. Janguzina i 20-letiju kafedry istorii RB i jetnologii. Ufa, 2011. Ufa: RIC BashGU, 2011. pp. 197-206.

ДАННЫЕ ОБ АВТОРАХ

Тычинских Зайтуна Абдрашитовна, доцент, кандидат исторических наук

Тобольская государственная социально-педагогическая академия им. Д.И. Менделеева

ул. Знаменского, 58, г. Тобольск, Тюменская обл., 626150, Россия Муратова Светлана Раиловна, доцент, кандидат исторических наук

Тобольская государственная социально-педагогическая академия им. Д.И. Менделеева

ул. Знаменского, 58, г. Тобольск, Тюменская обл., 626150, Россия gaisulka@mail. ru

DATA ABOUT THE AUTHORS

Tychinskih Zaituna Aptrashitovna, senior lecturer, candidate of historical sciences

Tobolsk state socially-pedagogical academy of D.I.Mendeleyev

58, Znamensky St., Tobolsk, Tyumen Region, 626150, Russia

Muratova Svetlana Railovna, senior lecturer, candidate of historical sciences

Tobolsk state socially-pedagogical academy of D.I.Mendeleyev

58, Znamensky St., Tobolsk, Tyumen Region, 626150, Russia

gaisulka@mail. ru

Рецензент:

Валитов Александр Александрович, научный сотрудник лаборатории «Истории освоения Сибири» Тобольской комплексной научной станции Уральского отделения Российской академии наук