Российская модернизация в свете мир-системных концепций

ГОСУДАРСТВО И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ПОЛИТИКА, ЭКОНОМИКА, ПРАВО

Российская модернизация в свете мир-системных концепций*

Г. А. Хакимов (Институт философии Российской академии наук)**

В статье предпринята попытка альтернативного анализа модернизационных тенденций России с помощью мир-системных концепций. Автор раскрывает взгляды Ф. Броделя и И. Валлер-стайна на проблему российской модернизации, а также мир-системные концепции современных российских ученых. По его мнению, несостоятельность современных теорий российской модернизации можно преодолеть, используя мир-системный анализ. Этот подход позволяет обнаружить исторические закономерности экономического и политического развития России и ее периферийное положение в мировой капиталистической системе.

Ключевые слова: модернизация, Россия, мир-системный анализ, капитализм, рынок, периферия, центр, редистрибуция, управляемый плюрализм.

The Russian Modernization in the Light of World-System Concepts

G. А. Khakimov

In the article an attempt of an alternative analysis of modernization trends in Russia by dint of world-system concepts is made. The author reveals F. Braudel’s and I. Wallerstein’s views on the problem of the Russian modernization, as well as the world-system concepts of contemporary Russian scientists. In his opinion, the failure of current theories of the Russian modernization can be overcome with the use of the world-system analysis. This approach lets us to discover the historical regularities of the economic and political development of Russia and its peripheral position in the capitalist world system. Keywords: modernization, Russia, world-systems analysis, capitalism, market, periphery, center, redistribution, managed pluralism.

Многовековые модернизационные тенденции, наблюдающиеся в России, придают динамизм ее историческому развитию, но не способствуют долговременному и качественному преобразованию российского

государства и общества. Причины несостоятельности российской модернизации чаще всего усматривают в цивилизационной, исторической и географической специфике России, в ее пограничном положении между

* Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда в рамках исследовательского проекта «Российская модернизация и антимодернизационные тенденции» (грант № 08-03-00174а).

** Хакимов Григорий Анатольевич — аспирант сектора социальной философии Института философии РАН. Эл. адрес: khakimov_grigory@mail.ru

Западом и Востоком, в непреодолимом расколе российского общества, в создании альтернативного модерна и «противоцентра». При анализе процессов российской модернизации чаще всего применяют популярные теории развития, транзитологии, неолиберальные концепции глобализации, теории «догоняющей» модернизации, постиндустриального общества, идеи «конца истории» и «столкновения цивилизаций». Кроме того, по-прежнему между представителями западничества, евразийства, почвенничества, славянофильства и т. д. продолжается спор об «особом пути» России. Перечисленные концепции не позволяют исследователям объективно интерпретировать процессы российской модернизации, учитывать не только ее эндогенные (внутренние) факторы, но и экзогенные (внешние) глобальные условия. Назрела необходимость выявить исторические закономерности вхождения России в мировую капиталистическую систему. Именно поэтому нам представляются особенно актуальным обратиться к концепциям, использующим принципы мир-систем-ного анализа.

Объектом мир-системного исследования является не отдельное общество, цивилизация или национальное государство, а «мир-система» или «капиталистическая мир-экономика». Как справедливо отмечают В. И. Пан-тин и В. В. Лапкин, для мир-системного подхода характерно взаимодействие модерни-зационного и цивилизационного анализа. «Само разделение мир-системы на центр и периферию фактически исходит из того, что центр представляет собой совокупность обществ, успешно осуществляющих модернизацию и принадлежащих главным образом к западной цивилизации, а к периферии (или полупериферии. — Г. Х.) относятся несовременные (или полусовременные) общества, принадлежащие к другим, незападным цивилизациям» (Пантин, Лапкин, 2001: 236). Таким образом, мир-системная методология помещает все страны и регионы мира в единое геоэкономическое и геополитическое пространство, которое, говоря словами

Ю. Хабермаса, «задает темп для принудительной одновременности неодновременного». Именно такое диалектическое противоречие способствует исторической динамике капиталистической мир-системы.

Учитывая эти методологические принципы мир-системного подхода, проанализируем взгляды его представителей на проблему российской модернизации и особенности исторического вхождения России в глобальный капитализм. Ф. Бродель определял Россию как «долгое время саму по себе мир-экономику». Историк отмечал, что Российское государство до XVIII в. имело тенденцию организовываться в стороне от Европы как самостоятельный мир-экономика со своей собственной сетью связей. Торговые отношения с Югом и Востоком были по объему большими, чем с Европой. Запад требовал от России лишь сырье (конопля, лен, смола, корабельные мачты) и продовольствие (хлеб, соленая рыба), снабжал ее предметами роскоши и чеканной монетой. Напротив, Восток покупал у нее готовые изделия: кожевенное сырье, пушнину, скобяной товар, железные изделия, оружие, воск, мед, продовольственные товары, реэкспортируемые европейские изделия. Сам же Восток поставлял России красящие вещества, снабжал ее предметами роскоши, а также тканями по низкой цене, шелком и хлопком (Бродель, 1992: 456).

Причинами российской «квазиавтономии» в период развития капитализма на Западе (с XVI по XVIII в.), по мнению Броделя, была не отрезанность ее от Европы, а внутренние факторы развития самой страны: недостаточная плотность населения, обширная территория, «многотрудное и без конца возобновляющееся установление ее внутреннего равновесия», всемогущество государства, что способствовало контрабандной торговле, ужесточение крепостничества, незначительная роль городов (за исключением крупных торговых портов и столиц) и др. Бродель отмечает, что в России феодальный строй закрепился именно тогда, когда на Западе он уже начал разрушаться. В период с XV по ХХ в. европеизация страны усили-

лась, но затрагивала при этом лишь небольшую часть населения: дворянство, крупных землевладельцев, интеллигенцию, политиков. Развитие торговли с Западом превращало землевладельцев России в производителей зерна и торговцев, не развивало промышленность. Следствием этого стало «вторичное закрепощение» крестьян, которое не было отменено в 1861 г. и во многом явилось причиной революции 1917 г. Но и после революции в результате последовавшей за ней коллективизации «в России крестьянин так и не получил долговременного статуса полноценного землевладельца». По мнению Броделя, в Советском Союзе сложился социализм авторитарного типа или, по К. Марксу, «казарменный социализм». Строительство социализма в стране Бродель называет «драмой слаборазвитости», это «выбранный государством способ быстрого, невзирая на человеческие жертвы, прохождения этапов промышленного развития в отсталой аграрной стране». Все эти вековые тенденции обусловили сырьевой характер российской экономики по отношению к Западу, но именно такое положение обеспечило России возможность осуществить шаги в сторону частичной модернизации. Бродель справедливо отмечает противоречивую двойственность российской модернизации: «современность перед лицом Европы и реакционное Средневековье внутри страны» (Бродель, 2008: 517).

Еще более критичен подход И. Валлер-стайна, рассматривающего Россию как «по-лупериферию» мировой капиталистической системы. Как и Бродель, Валлерстайн отмечает замкнутость и автаркичность России в период становления в Европе мира-экономики, полагая, что Российское государство в это время переживало «бурный рост собственной мир-империи». Социально-экономические отношения в ней регулировались по принципу редистрибуции (согласно концепции К. Поланьи) — централизованного перераспределения товаров при помощи псевдо-хозяйственного посредника в лице сильной политической власти. Раннее столкновение мир-экономики Запада и Московского цар-

ства в ходе Ливонской войны закончилось взаимным отбрасыванием. Попытки применить тактику «догоняющей» модернизации во времена правления Петра I, Екатерины II, Александра II, незавершенные реформы Витте, сталинская индустриализация были направлены лишь на «военно-бюрократическую моденизацию» и выявили слабость аппарата управления.

Россия в ходе своей истории не стала колониальной периферией, как и не смогла войти в капиталистическое «ядро». По определению Валлерстайна, Россия представляет собой «полупериферийного военного гиганта, у которого, однако, было хронически слабое «сердце» и случались закупорки в «сосудах» бюрократического управления» (Валлерстайн, 1996: 39). Свое уязвимое экономическое положение Российское государство компенсировало политически. Так было и во время существования СССР. Как полагает И. Валлерстайн, с экономической точки зрения социалистические страны были частью современной мир-системы и составляли ее полупериферию, активно участвуя в капиталистическом разделении труда. В политическом плане Советский Союз превратился в идейного лидера стран полупериферии и периферии, в альтернативный идеологический центр мир-системы. По прогнозам Вал-лерстайна, российская модернизация будет «полууспешна», не будет ни катастроф, ни процветания, а обычная для России «ухабистая история».

На основании взглядов Ф. Броделя и И. Вал-лерстайна современные отечественные исследователи развивают различные концепции развития России в мировой системе.

Известный ученик и последователь И. Вал-лерстайна, социолог Г. М. Дерлугьян предлагает оригинальную трактовку эволюции Российского государства в миросистемной перспективе. Он выявляет исторические признаки периферийности России в «системе больших экономических колес» Запада и Востока: военная организация общества и государства, зерноэкспортирующая экономика, эксплуатация дешевого крестьян-

ского труда, полууспешность реформ, пропасть между элитой и народом, «долгодогоняющее развитие», «экономика рывка», бюрократическая организация, централизация власти. Эти признаки были характерны как для Московской Руси, как для эпохи Российской империи, так и для Советского Союза. За всю историю благодаря этим особенностям в России было осуществлено три прорыва: создание стрелецкого войска при Иване Грозном, создание имитационного абсолютистского государства в XVIII в., создание современного военно-индустриального режима в СССР. Дерлугьян верно замечает, что и в настоящее время эта система, теряя целостность, распадаясь на сегменты, не меняется внутренне. Поэтому, по его мнению, в современной России до сих пор не произошла капиталистическая революция, а наблюдается «сегментация старого брежневского режима», которая во многом продолжается в наших провинциях, в некоторых отраслях, на некоторых предприятиях. Сегодня главной проблемой для России, считает Дер-лугьян, является решение вопроса о том, как построить индустриальную экономику нового типа на собственных ресурсах (Дерлугьян, 2006).

На основании мир-системных принципов анализа социальных процессов возникла также концепция «русской системы», предложенная Ю. С. Пивоваровым и А. И. Фурсовым. Исследователи полагают, что в XVI-XVII столетиях произошли две великие социальные революции — капиталистическая на Западе и самодержавная в Российском государстве, которые положили начало двум «внелокальным историческим системам». Соответственно, начались две внелокальные экспансии. Европейская капиталистическая экспансия реализуется интенсивно (во времени) и заключается в развитии экономики, прибыли, рынка. Русская самодержавная экспансия, напротив, осуществляется экстенсивно (в пространстве) и заключается в экспансии чистой власти (признании самодержавного царя). Исследователи подчеркивают: «капиталистическая экспансия есть функцио-

нальный охват мирового пространства капиталистическим временем» (построение мировой экономической системы), «русская — функциональный охват мирового пространства Русской Властью и превращение его в русское пространство», высшей формой которого явился коммунизм (Пивоваров, Фурсов, 2001: 43).

Первая фундаментальная попытка осмысления российской истории сквозь призму мир-системной методологии была предпринята Б. Ю. Кагарлицким, обосновавшим концепцию России как «периферийной империи». Основной тезис этой концепции заключается в том, что на протяжении многовековой истории Россия развивалась как периферийное государство мировой капиталистической системы. Она не была способна «догнать» Запад, поскольку все попытки российской модернизации проводились в чрезвычайных обстоятельствах и поэтому приводили к авторитаризму и укреплению государственного аппарата, что не могло благоприятствовать здоровому развитию и закреплению достигнутых успехов. «Россия обретала западные формы, не становясь частью Запада». Вековой проблемой России была не «отсталость», а ее периферийное положение в мир-системе капитализма. Такое положение нельзя преодолеть за счет осуществления «рывка», так как это может привести к возникновению новых опасностей и противоречий, нужны качественные преобразования (Кагарлицкий, 2004: 347-348). Свидетельством непонимания этой ситуации могут служить исторические неудачи «догоняющих» модернизаций. К сожалению, проблема периферийности нашей страны была и остается не признанной российской политической элитой.

Поставленные Б. Ю. Кагарлицким проблемы активно начали обсуждаться в современной отечественной науке. Так, В. Н. Шевченко, рассматривая исторические этапы взаимодействия капиталистической мировой системы и Российского государства, справедливо замечает, что периферийность России обусловлена ее вековой зависимо-

стью от центра мировой капиталистической системы, а «попытка догнать западные страны приводит к появлению нового варианта или витка зависимости». Отечественная бюрократия и торговый капитал работают на внешний рынок, ориентируются на продажу продуктов сельского хозяйства, сырья, полуфабрикатов странам центра. Они идут на максимальное понижение издержек производства, чтобы получать хорошие валютные доходы и быть конкурентоспособными. Это препятствует развитию внутреннего рынка, горизонтальных общественных структур, развитию социальной сферы, возникновению потребности в структурных политических реформах, образуя раскол в российском обществе (Шевченко, 2006).

В. С. Мартьянов, следуя логике Кагарлицкого, ищет возможности преодоления пери-ферийности России в актуальной мир-системе. По его мнению, исходить нужно из того, что Россия является самой «неодновременной» страной современного мира, «квинтэссенцией человечества». Изменить свое периферийное положение в мире на более выгодное Россия может, лишь меняя миросистему целиком, предлагая глобальные решения. Именно поэтому российская «миросистем-ная стратегия» должна отойти от традиционных принципов («периферийных комплексов»), таких как поиск «внешнего врага», «цивилизационная уникальность», имперское (автаркичное) мышление, транзитологическая парадигма, «догоняющая» модернизация и других. Как подчеркивает Мартьянов, для преодоления этих комплексов России нужно создать «новое холистское мировоззрение» с помощью применения принципов мир-системного анализа (Мартьянов, 2007).

Вековые тенденции, отмеченные мир-си-стемными концепциями, оказывают влияние и на современное состояние России. Отталкиваясь от мир-системной методологии, главную причину периферийности России можно усмотреть в том, что в российском обществе до сих пор не сложился капитализм. Это связано с тем, что в стране не произошло первоначального накопления капи-

тала, а с начала 1990-х годов наблюдается тенденция лишь к постоянному уменьшению производимого прибавочного продукта. На Западе в результате первоначального накопления капитала произошла «великая трансформация» (К. Поланьи) общественных отношений — появился политически и экономически самостоятельный класс буржуазии, политически активный и социально защищенный рабочий класс; государство и общество выработали общий взаимовыгодный путь для регулирования рынка; рыночная конкуренция вдохновляла на трансформацию производства и т. д. Рыночные отношения проникли во все сферы западного общества и способствовали его самовоспроизвод-ству и модернизации, развитию и динамике капитализма.

В России при переходе к рыночной экономике в 1990-е годы, напротив, наблюдалась «великая инволюция» (М. Буравой) — «ситуация, когда обмен душит производство», появляется «экономика, пожирающая собственные устои» (Буравой, 2006). Российский переход к рынку характеризуется не ростом производительности труда и не созданием новых (отличных от социалистических) форм производства, но появлением в результате краха командной экономики «перераспределительного вакуума». Имущество бывших советских промышленных и сельскохозяйственных предприятий начали делить посредники путем обмена, бартера, сделок. Неолиберальная «шоковая терапия» предусматривала, что рынок заработает сам, без создания институциональных условий.

Эти тенденции не привели к созданию в России классового общества. Появился «паразитический класс» олигархов, контролирующий перераспределение сырья. Если на Западе буржуазия зависит от пролетариата и предоставляет ему мощные рычаги давления в борьбе за условия труда, соц-обеспечение, организацию профсоюзов, то в России олигархия остается вдалеке от производства и не связана с производительными возможностями рабочего класса, который

поэтому и теряет рычаги давления. Это способствует развитию меритократии — искусственной демократии, которая оправдывает разделение на элиту (public administrators) и управляемые массы. В условиях меритократии государство, отражающее интересы олигархии, не предоставляет рабочим ни социальной защиты, ни политических прав, а потому общество все больше замыкается в себе и отдаляется от государства. В ельцинскую эпоху мы наблюдали конкуренцию олигархов (передел советской собственности), которая создавала видимость рыночной экономики и имитацию демократии. Путинский режим ознаменовал собой возобновление характерной для России «тенденции к монологизации власти» (термин А. С. Ахиезера), создав монополию правящей элиты на властные, экономические и информационные ресурсы.

Усилению государства способствует само общество, которое замыкается в себе в попытке спастись от государства (vicious cycle). В экономическом плане замкнутость проявляется в том, что продолжает существовать огромный слой «материальной жизни» и домохозяйств, не втянутый в торгово-рыночные отношения. Существует мно-гоукладность — наряду с современными отраслями значительное место занимают традиционные и архаичные отрасли. Происходит экстенсивное развитие экономики, развивается лишь торгово-потребительский сектор, игнорируется технологический прогресс, большую роль продолжает играть теневая экономика. Развивается спекулятивно-финансовый банковский капитал, который увеличивает внешний долг государства и способствует оттоку капитала за границу. Важная роль принадлежит государственномонополистическому сектору, подавляющему рыночную конкуренцию и сохраняющему сырьевую зависимость экономики.

Общество искусственно отгораживается не только от участия в рыночной экономике, но и от политической жизни страны. С согласия «молчаливого большинства» государство начало проводить в жизнь режим

«управляемого плюрализма» (Х. Балзер), соединяющего идею демократии и принципы авторитаризма. Этот режим в реальной политике В. В. Путина и Д. А. Медведева находит следующие противоречивые проявления:

1. Одновременно поддержание и ограничение парламентаризма: порог для представительства в Думе повысится с 5% до 7%, отменились одномандатные округа, создана прокремлевская крупная партия, срок полномочий президента увеличился до шести лет, Думы — до пяти лет.

2. Провозглашение свободы слова и одновременное ограничение деятельности СМИ. В России лишь немногие из печатных изданий, теле- и радиопрограмм стали самофи-нансируемыми, что дает федеральному правительству ряд рычагов влияния на освещение событий и наказания несогласных.

3. Профсоюзы создаются «сверху», а поэтому вряд ли будут способны защищать интересы работников, когда эти интересы станут противоречить политике правительства.

4. Создание семи федеральных округов и право президента предлагать своего кандидата на должность губернатора не ужесточают контроля за произволом местных элит (Балзер, 2004: 50-56).

Налицо подчинение рынка и общества государству, реставрация советской системы, основанной на принципах «редистрибутивной (распределительной) пирамиды» (Стариков, 1991: 111). Зависимость от редистрибутив-ных структур создает почву для усиления коррумпированной власти, что порождает феномен «бюрократической буржуазии» — паразитического класса, занимающегося подражательством и посредничеством. Рост происходит не за счет долговременной модернизации рыночной экономики и социальной сферы, а за счет быстрого извлечения сверхприбыли из непроизводственного сектора экономики и обогащения бюрократической буржуазии с помощью экспорта сырья. Россия не модернизируется, но осуществляет «рост без развития» или, если использовать концепцию мир-систем-

ника А. Г. Франка, «развитие недоразвитости». В этом случае национальная элита заинтересована не в развитии, но в сохранении распределительного характера производства и удержании излишка, что мешает экономическому развитию. Как видим, на современном этапе «модернизации» Россия по-прежнему идет своим особым и уникальным путем, так и не преодолевая свойственные ей антимодернизационные вековые тенденции. Этот путь продолжает погружать Россию в историческую периферию глобального капитализма.

Мир-системная методология открывает горизонт для поиска глубинных причин пе-риферийности России, позволяя исследователю более объективно анализировать и оценивать происходящие в стране социальные трансформации.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Балзер, Х. (2004) Управляемый плюрализм: формирующийся режим В. Путина // Общественные науки и современность. № 2. С. 46-59.

Бродель, Ф. (2008) Грамматика цивилизаций. М. : Весь мир.

Бродель, Ф. (1992) Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIII вв. Т. 3. Время мира. М. : Прогресс.

Буравой, М. (2006) Великая инволюция: реакция России на рынок // «Великая трансформация» Карла Поланьи: прошлое, настоя-

щее, будущее / общ. ред. Р. М. Нуреев. М. : ИД ГУ-ВШЭ. С. 343-369.

Валлерстайн, И. (1996) Россия и капиталистическая мир-экономика, 1500-2010 // Свободная мысль. № 5. С. 30-42.

Дерлугьян, Г. М. (2006) Эволюция Российского государства в миросистемной перспективе, 1000-2010 гг. н. э. // Русские чтения. Вып. 1. М. : ИнОП С. 38-57.

Кагарлицкий, Б. Ю. (2004) Периферийная империя: Россия и миросистема. М. : Ультра. Культура.

Мартьянов, В. С. (2007) Россия в меняющемся мире // Свободная мысль. № 6. С. 7-22.

Пантин, В. И., Лапкин, В. В. (2001) «Универсальная цивилизация»: генезис и противоречия // Мегатренды мирового развития / под ред. М. В. Ильина, В. Л. Иноземцева. М. : Экономика. С. 235-260.

Пивоваров, Ю. С., Фурсов, А. И. (2001) «Русская система» как попытка понимания русской истории // Политические исследования. № 4. С. 37-48.

Стариков, Е. Н. (1991) От классового общества к сословному (редистрибутивная экономика и социальная структура) // Бюрократия и общество / отв. ред. С. А. Королев. М. : Философское общество СССР. С. 105-124.

Шевченко, В. Н. (ред.) (2006) Жизнеспособность Российского государства как философско-политическая проблема. М. : ИФ РАН.

С. 5-40.

Из хроники научной жизни

Заработал новый электронный ресурс, созданный на базе Института фундаментальных и прикладных исследований МосГУ, — научный информационный журнал «Новые исследования Тувы» (http://www.tuva.asia/).

Это проект, посвященный проблемам российской региональной модернизации, в частности Республики Тыва (Тува). Он призван соединить усилия специалистов по современным социальным проблемам России и Тувы (представителей крупных научных центров страны, исследуемого региона, а также зарубежных ученых); объединить усилия ученых и широкой общественности в совместном обсуждении актуальных вопросов развития Тувы; организовать научный диалог между специалистами по восточным культурам (тюркологов, номадоведов, монголоведов и пр.) для решения актуальных вопросов модернизации кочевых культур в XXI веке.