Моральная ответственность в научном и художественном творчестве

МОРАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В НАУЧНОМ И ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ

А. О. СЛЕПЦОВА

Статья посвящена анализу таланта как фактора, влияющего на меру моральной ответственности субъекта. Основываясь на методологической базе Ч. Ломброзо, автор заключает, что между гениальностью и помешательством отсутствует взаимообусловленность, а следовательно, талант не является смягчающим обстоятельством при этической рефлексии. Наличие таланта, таким образом, требует гораздо более совершенной системы индивидуальной этики, поскольку в данном контексте талантливая личность правомерно приравнена к личности, наделенной социальными полномочиями, имеющей и осознающей свою власть.

Ключевые слова: моральная ответственность, талантливая личность, антисциентизм, пирамида потребностей, счастье.

Понятие «моральная ответственность» в словаре этических терминов раскрывается следующим образом: «категория этики, характеризующая личность с точки зрения выполнения ею нравственных требований, предъявляемых обществом» [10].

В контексте темы ключевым является вопрос, как зависит степень моральной ответственности от наличия таланта. Если анализировать юридические формы ответственности (административная, дисциплинарная и др.), то во всех без исключения современных правовых системах существуют условия (дееспособность, совершеннолетие), при отсутствии которых ответственность не наступает. Целесообразно проанализировать талант как фактор, влияющий на меру моральной ответственности субъекта.

Целая совокупность качеств личности, особенностей психической деятельности может свидетельствовать о некотором сходстве между талантливой личностью и больным с психической патологией. Естественно, не все талантливые люди имеют это сходство, однако вопрос о корреляции между талантом и психической патологией имеет давнюю историю.

Наиболее известным источником по рассматриваемому вопросу является труд родоначальника антропологического направления в криминологии Ч. Ломброзо «Гениальность и помешательство». Исследователи, занимающиеся вопросом объективности этой работы, утверждают, что книга представляет собой пример превышения врачебных полномочий.

Ч. Ломброзо при анализе биографического материала не имел возможности установить истинность многих фактов и опирался в некоторых случаях на непроверенную информацию. Однако, несмотря на критику в связи с недостаточной научной объективностью, Ч. Ломброзо приходит к умозаключению о наличии в ряде случаев общих физических и психических характеристик у талантливой личности и психически нездоровой, но утверждает отсутствие взаимообусловленности между гениальностью и помешательством. Таким образом, даже по его мнению, которое подверглось критике за отсутствие научной объективности, «гениальность» не обусловливает проявление «помешательства», а следовательно, не может служить смягчающим обстоятельством при моральном оценивании.

Если считать талант характеристикой абсолютно независимой от психического здоровья, то окажется, что поступки гения и личности, не способной на социально значимое достижение, оцениваются по одной и той же шкале. Однако каждый талантливый человек, как бы он скромно себя не оценивал, осознает, что способен на социально значимые деяния, т. е. он не просто знает и умеет больше, понимает глубже, чувствует сильнее, но и обладает большими возможностями по сравнению со среднестатистическим индивидуумом.

Хотя человеческая личность и является продуктом социума, специфика ее заключается в уникальности и неповторимости. Таким образом, каждое достижение, хотя и имеет предысторию,

осуществленным становится лишь однажды, когда будет сформирована личность, сумевшая понять и выразить что-то новое, воспринятое только ей в индивидуальном порядке. Вопрос о роли субъекта, о персонифицированности научного знания получил всестороннее осмысление в концепции британского ученого М. Полани, который вводит в основание науки антропологическую ориентацию и утверждает глубоко личностный характер познания - «всякая попытка исключить человеческую перспективу из картины мира ведет к бессмыслице» [11].

Реализующая свой потенциал, талантливая личность обладает несравнимо большими возможностями преобразовывать окружающий мир, чем личность, не способная на социально значимые достижения.

Тем не менее, об отсутствии таланта говорить можно только с определенной долей условности: вопрос о соотношении врожденных способностей и приобретенных знаний, наличии или отсутствии благоприятных условий и множество других факторов позволяют оперировать лишь достаточно пространным определением личности, не признаваемой талантливой, как неспособной на социально значимые достижения.

В данном контексте личность, неспособная на социально значимые достижения, рассматривается как индивидуум, живущий в узком ареале биологических и социальных потребностей, не пытающийся изменить мир в соответствие с собственными представлениями. Талантливая личность при таком подходе - это личность, обладающая большими полномочиями и осознающая ответственность за свои действия, - «чем шире реальные возможности индивидов, тем выше мера их ответственности» [10].

Таким образом, моральная ответственность, реализуемая в контексте самоосуществления талантливой личности, должна быть большей, поскольку личность, обладающая талантом, может быть приравнена к личности, наделенной социальными полномочиями, имеющей и осознающей свою власть.

С позиции понимания таланта как характеристики личности, которая является своего рода «отягчающим обстоятельством», можно сказать, что мера ответственности так высока, что предполагает необходимость детерминировать свои действия в момент их осуществления, в процессе их свершения и постоянно задавать себе вопрос о правильности избранного пути. Кроме того, моральная ответственность должна также осуществляться в самоограничении, выражающемся на бы-

товом уровне в формуле «как бы чего не вышло». Отсюда можно сделать вывод о том, что талантливая личность должна существовать в четко обозначенном ареале дозволенного, пребывая в состоянии постоянной готовности дать моральную оценку как внешнему явлению, так и личному, внутреннему устремлению.

Но насколько талантливая личность осознает данную ответственность - вопрос, имеющий непреходящую актуальность. Еще в XVII в. М. де Сервантес, участвовавший во множестве военных кампаний, переживший алжирский плен, вложил в уста Дон Кихота Ламанчского следующие слова: «Благословенны счастливые времена, не знавшие чудовищной ярости этих сатанинских огнестрельных орудий, коих изобретатель, я убежден, получил награду в преисподней за свое дьявольское изобретение, с помощью которого чья-нибудь трусливая и подлая рука может отнять ныне жизнь у доблестного кавальеро» [8].

Все духовные и материальные блага современного общества представляют собой результат сложного взаимодействия талантливых личностей на протяжении всего существования человеческого рода. С большой долей условности процесс формирования современного мира можно представить как трансформацию представлений человека о себе и окружающем мире. Двигателем этого процесса была талантливая личность, яркая индивидуальность, которая, реализуя себя, изменяла мир вокруг. Однако назревает вопрос, где коренятся истоки войн, революций, рабства и различных форм человеконенавистничества - явлений, которые всегда сопровождали существование человека. Являются ли эти явления результатом деятельности конформистских «неталантливых» личностей или же ответственность за них лежит на ярких пассионариях, способных на социально значимые достижения?

Какой фактор делает возможными явления, не свидетельствующие о прогрессе человеческого общества: количественный недостаток талантливых личностей и преобладание регрессивных векторов движения из-за преобладания «неталантливых» личностей или отсутствие у талантливой элиты моральной ответственности?

Для ответа на этот вопрос следует проанализировать, что служило причиной появления бед и несчастий человеческого рода. Этика трактует зло как «совокупность явлений, противоречащих интересам и жизненным потребностям человека, препятствующих общественному прогрессу», наличие этих явлений неотъемлемая составляющая бытия человека [10].

Конечность человеческой жизни, физические несовершенства, социальное и экономическое неравенство, различия в менталитете и столкновение индивидуальных мировоззренческих систем -это лишь самые общие объективные условия существование зла, которые обеспечивают его неискоренимость.

Античная культура осмыслила источник зла как наказание Зевса. Искусный кузнец Гефест по приказу Зевса создает из земли прекрасную девушку, которая в дальнейшем выпустит из волшебного ларца на волю все беды и несчастья. Однако некоторые нюансы этого древнегреческого мифа представляют особый интерес. Антропоним Пандора в дословном переводе означает «наделенная всеми дарами», ведь Пандора по замыслу Зевса «обладала бы силой людей, нежным голосом и взглядом очей, подобным взгляду бессмертных богинь. Дочь Зевса, Афина-Паллада, должна была выткать для нее прекрасную одежду; богиня любви, златая Афродита, должна была дать ей неотразимую прелесть; Гермес - дать ей хитрый ум и изворотливость» [5].

Таким образом, в представлении античного автора во всех бедах и несчастьях повинна не какая-нибудь недалекая девица, открывшая волшебный ларец, например, случайно, а виновница была наделена дерзновенным умом и безудержным любопытством.

В библейской традиции источник зла также напрямую связан со стремлением к познанию. Запрет, наложенный на Дерево познания Добра и Зла, был нарушен, и помимо полученного знания первых людей постигла божья кара. Лишенные бессмертия и изгнанные из Эдемского сада за излишнюю любознательность, первые люди стали первыми субъектами познания окружающего мира.

Идея, заключенная в библейском афоризме «кто умножает познания, умножает скорбь», стала ключевой для философско-мировоззренческой позиции антисциентизма [2].

Самым веским доводом последователей антисциентизма, свидетельствующим о вреде науки или как минимум о ее ограниченности, является то, «что, несмотря на многочисленные успехи науки, человечество не стало счастливее и стоит перед опасностями, источником которых стала сама наука и ее достижения» [7].

Современный апологет антисциентизма В. А. Кутырев в монографии «Разум против человека» пишет о влиянии бытия на сознание в современную эпоху следующее: «Обострение кризиса внутренней духовной природы человека связано с кризисом природы внешней, вернее

наших отношений с ней и друг с другом, с трансформацией естественного существования в искусственное» [6].

Если анализировать социокультурные условия в странах, находящихся на постиндустриальной стадии развития, то очевидны тенденции унификации индивидуума и интернационализации личности. Кроме того, появляются ранее неизвестные психические заболевания, вызванные тем, что личность не успевает освоить новые реалии, происходит личностное отторжение вследствие того, что не произошла инкультурация в собственную культуру. Все эти факты имеют место быть, однако касательно такого понятия, как «счастье» статистические данные свидетельствуют о наличии прямой зависимости между ощущением счастья и стадией развития общества.

Социологи из Колумбийского университета опубликовали отчет под названием «Доклад о мировом счастье», в котором был составлен рейтинг стран по «уровню счастья». Первые позиции данного рейтинга заняли страны Западной Европы, самыми «несчастными» были респонденты из Западной и Центральной Африки, что свидетельствует о прямо пропорциональной зависимости между научно-техническим прогрессом и комфортом, который, по сути, и является если не счастьем, то его основой. Данный вывод далеко не нов, пирамида потребностей по А. Маслоу не предполагает «прыжка через ступени», т. е. без удовлетворения базовых потребностей о самореализации как единственном пути к счастью говорить невозможно. Как заметил Бердяев, «никто серьезно не сомневается в ценности науки. Наука - неоспоримый факт, нужный человеку» [1].

Следует заметить, что довод представителей антисциентизма носит относительный характер, поскольку опирается на индивидуалистические, отстраненные от существования социума идеи. Конечной целью науки является оптимизация жизни максимального количества индивидуумов, что и было достигнуто в странах, находящихся на постиндустриальной стадии развития.

Однако попытка создания равных благоприятных условий для большинства, инклюзивности образования и воспитания обернулась культурной гомогенностью общества и унификацией личности. Таким образом, наука, как результат деятельности талантливых личностей, пытаясь помочь выжить как можно большему количеству людей, отняла у меньшинства прерогативу быть единственными субъектами создания реальности и дала возможность создать единую, общедоступную массовую культуру большинства.

Следовательно, можно утверждать наличие фундаментальной научной моральности и сводить негативные явления, которых не предотвратила наука или которые явились следствием научнотехнического прогресса, к ограниченности ее возможностей. Однако данный вывод не оправдывает использование отдельными учеными своих знаний во вред человеку, нет фильтра, который позволил бы только высоконравственным индивидуумам преобразовывать и созидать.

Ученый, от результатов научного творчества которого буквально зависела судьба всего человечества, А. Эйнштейн писал, что «настоящий прогресс человечества зависит не столько от изобретательного ума, сколько от сознательности», чем еще раз подтвердил необходимость постоянного соразмерения возможностей технического развития и его последствий с общечеловеческими ценностями [9].

Касательно деятелей искусства, т. е. тех, чей талант реализуется в духовно-эмоциональной сфере через создание образов, следует заметить, что субъекты художественного творчества не менее детерминированы моралью, чем субъекты научного творчества. Искусство как результат художественного творчества, хотя и реализуется в материальных формах, ценно, прежде всего, как смысл, идея, нашедшие самое «правильное» с точки зрения человека воплощение. За исключением крупных архитектурных форм и произведений ювелирного искусства, т. е. видов искусства, в которых ценность имеет сам материал, цена шедевра живописи как материального предмета, лишенного всех характеристик культурного блага, чрезвычайно низка. Только смысл наделяет произведение искусства ценой культурного блага; не сумма, затраченная на кисти и краски, составляет цену, а глубина раскрытия заложенной идеи.

Искусство ориентировано на духовный мир человека тотально, ведь лишенное темпоральной ограниченности искусство моделирует ситуации, требующие морального выбора и этического осмысления. Личность как реципиент искусства проживает не одну биологическую жизнь, решая поставленные искусством проблемы, присваивает себе моральный опыт, выходящий за границы своего собственного существования. Примеры разрешения моральных коллизий представляют собой образцы поведения, которые могут быть применимы в дальнейшем в качестве априорного морального знания. Еще Аристотель подчеркивал вероятностный характер информации, содержащейся в художественном произведении. Он считал, что искусство изображает то, что могло бы произойти [3].

В обыденном сознании закрепилась функциональная связь искусства и воспитания - «воспитывались на сказках Пушкина / классической музыке / военных фильмах» [4]. Сказки являются одним из первых средств социализации человека, поскольку с самого раннего детства внушают ребенку социально приемлемые ценности как единственно возможные. И далее в процессе воспитания нередко используется искусство, недаром контакт с произведением искусства рассматривается как приобщение к прекрасному.

Однако искусство - это прежде всего субъективное осмысление мира. Так Г. Гегель называет искусство низшей формой познания истины. Такое недоверие к познавательным возможностям искусства неудивительно, поскольку в отличие от науки, где имеется совокупность критериев научности, не существует четких и однозначных критериев художественной ценности. Таким образом, идеи, утверждаемые художественным творчеством, проходят лишь субъективный моральный контроль и потому наиболее подвержены искажению. Этот вывод подтверждают многочисленные примеры из отечественной истории, артефакты искусства того времени. Талантливая личность не обладает защитой от массированной идеологической атаки, и ее возможности, на протяжении истории использовались в пропагандистских целях. Так, скульпторы воздвигали вождям памятники, композиторы во всех музыкальных жанрах прославляли их имена, художники запечатлевали их на полотнах, и все это происходило на фоне неустанной работы репрессивного аппарата. Прошло время, идеология была признана ошибочной, стали создаваться произведения, обнажающие страшные реалии того времени, были реабилитированы жертвы режима и талантливые скульпторы новой идеологической эпохи стали создавать монументы в память жертвам репрессий.

Таким образом, можно заключить, что талантливая личность - это прежде всего живой человек, которому ничто человеческое ни чуждо. Мораль как приобретенная совокупность понятий, не являясь абсолютным знанием, может подвергнуться любым искажениям и субъективным интерпретациям. Какими бы выдающимися интеллектуальными качествами не обладала личность, внешнее воздействие, в конечном счете, определит моральный вектор ее развития.

Ослепленные чувством всемогущества, ученые разрабатывают смертоносное оружие, причастность к «великому» вождю сделало возможным воспевание тиранов и преступников, деятели искусства и науки могут закрыть глаза и не видеть

жертв собственных изобретений и тех, кому посвящали оды, поскольку талант не исключает человеческих слабостей. Естественно, на тех, кто талантлив, лежит большая ответственность, поскольку они способны на большее.

Таким образом, чем «менее талантлива» личность, тем меньшего объема зло она может совершить, естественно, если вектор ее деятельности носит антигуманный характер. То же касается и деятелей искусства - чем более одарен автор, тем легче убедить реципиентов своего искусства в истинности утверждаемой идеи. Таким образом, слова великого ученого и общественного деятеля А. Эйнштейна о том, что «моральные качества замечательного человека имеют большее значение для его поколения и для исторического процесса, чем чисто интеллектуальные достижения» можно использовать как императив при моральной оценке поступка талантливой личности [9].

Литература

1. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.

2. Библия. Екклесиаст. Гл. 1. Ст. 18.

3. Борев Ю. Б. Эстетика. М., 2002.

4. Жилкин В. В., Жилкина Н. В. Национальная специфика творчества россиян // II Державинские чтения. Тамбов, 1996. С. 33.

5. Кун Н. А. Мифы и легенды Древней Греции и Древнего Рима. М., 1988.

6. Кутырев В. А. Разум против человека. М., 1999.

7. Лешкевич Т. Г. Философия науки: традиции и новации: учеб. пособие для вузов. М., 2001.

8. Сервантес Мигель де. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. М., 1979.

9. Мудрость тысячелетий от А до Я. Великие мысли и афоризмы великих людей / под ред. В. Н. Зубкова М., 2010.

10. Словарь по этике / под. ред. И. С. Кона. М., 1981.

11. Философия науки в вопросах и ответах: учеб. пособие для аспирантов /В. П. Кохановский. Ростов н/Д., 2006.

* * *

MORAL RESPONSIBILITY IN SCIENTIFIC AND ART CREATIVITY

A. O. Sleptsova

Article is devoted to the talent analysis as the factor influencing a measure of moral responsibility of the subject. Based on Cesare Lombrozo's methodological base, the author concludes that between genius and insanity there is no interconditionality and, therefore, the talent isn't softening circumstance at an ethical reflection. Talent existence, thus, demands much more perfect system of individual ethics as in this context the talented personality is legally equated to the personality allocated with the social powers, having and realizing the power.

Key words: moral responsibility, talented personality, antiscientism, pyramid of requirements, happiness.