Исчезающий класс

Экономике будущего нечего предложить "обычному человеку".

"Великое разделение" (The Great Divergence) — так называется бестселлер американского журналиста Тимоти Ноу. Книга посвящена явлению, о котором в России говорят мало, хотя для западных экономистов и философов это главная и самая зловещая общественная тенденция начала нынешнего столетия.

С конца XX века страны Запада стремительно теряют свою главную гордость — средний класс. Много десятилетий общество среднего класса, к которому принадлежат в основном образованные, владеющие собственностью и демократически настроенные буржуа, считалось главным достижением и оплотом капитализма. И вот теперь эта золотая середина стремительно распадается: часть перетекает в лагерь "очень богатых", часть оказывается в категории среднебедных. Наиболее удачливые зарабатывают миллионы на финансовых спекуляциях или создании интернет-компаний. Но огромная масса когда-то уважаемых середняков — банковских клерков, торговцев шинами или "синих воротничков" — погружается все глубже на социальное дно. Степень общественного неравенства в США уже выше, чем в некоторых слаборазвитых странах Латинской Америки. Почему произошло "великое разделение" и каким будет мир после конца эпохи среднего класса, Тимоти Ноу рассказал в интервью "Секрету фирмы".

Средний класс исчезает — это признают, кажется, все западные экономисты. Но что в этом страшного?

Вы правы, все экономисты согласны с тем, что средний класс исчезает. Спор идет о темпах: одни говорят, это происходит быстро, другие — очень быстро. Уже сейчас степень общественного неравенства в США больше, чем, скажем, в начале XX века. В 1915 году 1% самых богатых семей распоряжался 18% общественного дохода, а сегодня — 24%. В начале века верхние 10% контролировали примерно 40% общественного пирога, в 1970-е — 33-35%, сегодня — примерно половину. Середина века в США была временем наибольшего равенства доходов. Тогда средний класс доминировал во всех сферах жизни. Те формы политики или культуры, которые преобладают сейчас,— результат этого доминирования. Демократия — всего лишь функция буржуа. Она не может существовать в безвоздушном пространстве. Демократия обязательно исчезнет вместе с породившим ее средним классом. Нынешняя тенденция, если она продолжится, приведет к полной перестройке общественных и политических институтов.

Но демократия существовала в начале XX века, когда распределение доходов было близким к современному. Так зачем паниковать?

Буржуазия изначально и была средним классом — третьим сословием, расположенным в социальной иерархии между аристократией и крестьянством. Буржуазия еще в XVIII веке объявила себя выразителем интересов всей нации. К тому же буржуазия — это определенный образ жизни и стандарт культуры. В XX веке была сделана попытка распространить этот стандарт на все общество. Современная американская демократия сильно отличается от той, которая существовала в начале XX века. В 1960-е годы демократические права приобрели большие группы людей: афроамериканцы, диссиденты, секс-меньшинства. Демократизация и то, что я называю "великим сжатием" — периодом максимально равномерного распределения доходов в середине XX века,— параллельные процессы.

Получается, по мере роста неравенства демократические завоевания 1960-х должны быть ликвидированы. Но разве мы видим признаки перехода западных стран к авторитаризму?

У западных стран существует огромная инерция правовых институтов и политических традиций, и мгновенный переход к авторитаризму или любой другой недемократической системе невозможен. Я бы говорил о более слабых сигналах, и они очевидны. На гербе США есть латинский девиз E pluribus unum — "Из многих — единое". Важнейшей идеей буржуазии как среднего класса была идея единого общества. В основе демократии лежит мысль о том, что это общество для всех, что у разных групп есть общие ценности, интересы и общий механизм для принятия решений. Средний класс — это клей, который соединяет общество в единое целое. Сегодня по мере ослабления среднего класса американское общество "трайболизируется". Мы распадаемся на изолированные племена, которым неинтересно искать общий язык друг с другом. Например, недавно кандидат в президенты Рик Санторум назвал Барака Обаму снобом только за то, что тот предположил: все американцы должны окончить колледж. Менее образованное большинство подозревает во всех грехах образованную элиту. "Единое общество" исчезает в недоверии и разочаровании.

Есть ли у вас версия, что стало причиной такого быстрого роста общественного неравенства в последние 30 лет?

У роста неравенства, с моей точки зрения, есть несколько причин. Это изменение налоговой системы после прихода Рональда Рейгана, эффекты глобализации, усиление иммиграции, которая снизила доходы части наемных работников, и вышедшие из-под контроля доходы топ-менеджеров. Все это вместе и создало тот очень существенный рост неравенства, который мы видим.

Вас можно заподозрить в элементарной ностальгии по "среднеклассовым" 1960-м.

Действительно, не было лучшего времени, чтобы принадлежать к американскому среднему классу, чем 1950-1960-е годы. Если тогда вы были белым, мужчиной и получили хотя бы какое-то образование — считайте, жизнь удалась. Сейчас основные атрибуты жизни среднего класса — собственный дом, образование детей — становятся все менее гарантированными. Но проблема не только в этом. Сегодняшняя система хорошо мотивирует высший сегмент рынка труда. Но если вы "средний человек", у вас практически нет мотивации делать свою работу лучше. При сильном неравенстве рост дохода в зависимости от квалификации происходит неравномерно: чтобы существенно улучшить материальное положение, надо перескочить на другой уровень, сделать какое-то сверхусилие. Но на это способны далеко не все. По уровню неравенства мы превращаемся в банановую республику. Сегодняшняя система фактически ничего не предлагает "среднему человеку", и это страшно.