Мир закрывается

Владимир Петухов, руководитель Центра комплексных социальных исследований Института социологии РАН

Понятно, что далеко не все россияне выезжают за рубеж, и тем более далеко не все из них едут в Европу, поэтому о Шенгене все еще можно думать как о роскоши, а не как о средстве передвижения по миру. Но здесь есть нюанс. Помимо удовольствия от частого пользования какой-либо услугой существует еще и удовлетворение от того, что эта услуга в принципе доступна. Скажем, когда мы спрашиваем россиян: "Важна ли для вас такая демократическая ценность, как свобода предпринимательства?", почти 80 процентов отвечают, что важна. Это же не значит, что 80 процентов опрошенных хотят стать предпринимателями или ими уже стали. Просто их картина мира устроена таким образом, что это благо должно быть доступно. С выездами за рубеж точно такая же история. В апреле этого года мы задали соотечественникам вопрос: "Считаете ли вы важной свободу выезда за границу?", и 73 процента россиян ответили, что да, считаем. Только 8 процентам совершенно безразлично, свободно они будут передвигаться по миру или нет. Отсюда можно сделать вывод: всякое ограничение в правах, в том числе и в праве свободного выезда за рубеж, будет восприниматься россиянами негативно. Пусть им и не нужен длительный или многократный Шенген, но если его в принципе перестанут давать, будет обидно. Кроме того, отдельные категории граждан это ограничение затронет сильнее прочих: скажем, тех, кто ездил в Европу лечиться или подрабатывать.

В этой связи интересно наше отношение к благам, дарованным перестройкой: с одной стороны, Михаил Сергеевич Горбачев — едва ли не самая пререкаемая фигура российского политического олимпа, с другой — когда мы узнаем у соотечественников, какие права и свободы они особенно ценят, то в топе наиболее ценного неизбежно оказываются подарки перестройки. Падение железного занавеса, например, абсолютным большинством граждан воспринимается как благо, как нечто, серьезно изменившее их жизнь. И дело опять-таки не в том, что исчез занавес и все стали ездить в Европу (из-за падения уровня жизни, напротив, многим пришлось ограничить себя в поездках), дело в изменении социального климата, в ощущении открытого мира, в возможности говорить со всеми на равных. Когда тебя принимают — это приятно, когда ставят препоны, когда все поездки нужно планировать заранее, получать разрешительные и сопроводительные документы, стоять в очередях — это неприятно. Ведь все это еще и об отношениях между людьми, о восприятии россиян в мире, на которое мы тоже реагируем болезненно остро.