Основные категории нарративного анализа

Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2009. № 4

Н.В. Журди

ОСНОВНЫЕ КАТЕГОРИИ НАРРАТИВНОГО АНАЛИЗА

Настоящая статья посвящена основополагающим категориям нарративного анализа. Главное внимание уделяется концептам повествовательной формы и типа повествователя. Отмечаются существенные различия между традиционным нарративом (повествованием от 3-го лица и повествованием в 1-м лице) и свободно-косвенным дискурсом, который является модернистской повествовательной формой. Исследуется специфика свободно-косвенного дискурса, в частности сходства и различия свободно-косвенного дискурса и внутреннего монолога. В статье описываются также дистинктивные характеристики различных типов повествователя. Теоретические постулаты подтверждаются анализом художественных текстов.

Ключевые слова: лингвистический анализ художественного текста, наррато-логия, повествовательная форма, свободно-косвенный дискурс, эгоцентрические элементы, тип повествователя.

This paper is dedicated to some basic aspects of narrative analysis. The concepts of narrative form and of type of narrator occupy a most prominent place. The interdependence between these two concepts is highlighted. The fundamental differences between the "classic narrative" (third-person and first-person narrative forms) and the free indirect speech, considered as a modernist narrative form, are displayed. This paper also examines the distinctive features of different types of narrator. Several extracts drawn from narrative texts are overviewed and a detailed analysis of some of them is proposed.

Key words: linguistic analysis of literary text, narratology, narrative form, free indirect speech, egocentrical elements, type of narrator.

Центральной идеей нарратологии является принцип автономности (художественного) текста и его осмысление с лингвистических позиций. Эта идея возникает в начале ХХ в. в русле русского формализма1. Нарративные исследования приобретают особую актуаль-

Журди Наталья Владимировна - agrégée d'allemand, соискатель кафедры немецкого языка факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова, преподаватель немецкого языка в коллеже " Жан Мулан" (Саннуа, Франция); тел.: +0033 (0) 1-55-94-92-39, e-mail: natascha.jourdy@laposte.net

1 Радикально новый подход к художественному тексту представлен, в частности, в следующих работах: Пропп В.Я. Морфология сказки. Л., 1928; Шкловский В.Б. Воскрешение слова // Гамбургский счет: статьи, воспоминания, эссе: 1914-1933. М., 1990. С. 36-42; Эйхенбаум Б.М. Как сделана Шинель Гоголя // О литературе. Работы разных лет. М., 1987. С. 375-408. Особое значение для развития нарратологии имеют исследования В.Я. Проппа.

ность в 60-х гг. ХХ в. На этом этапе существенный вклад в развитие теории грамматики нарратива вносят французские структуралисты (К. Бремон, Ж. Женетт, Ю. Кристева, Ц. Тодоров). Изучение вопросов нарратологии во второй половине ХХ в. не ограничивается рамками структурализма. Несмотря на частую смену приоритетов исследования, интерес к этой теме остается неизменным, о чем свидетельствует множество моделей грамматики нарратива, возникших в 70-90-х гг. ХХ в.2

Лингвистический анализ художественного текста является одним из актуальных направлений современной лингвистики3.

Очевидно, что для лингвистического анализа текста необходима солидная методологическая база. Данная статья посвящена основополагающим аспектам нарративного анализа. К ним мы относим в первую очередь диагностику повествовательной формы и типа повествователя.

Повествовательная форма

Повествовательная форма является одной из основных функциональных характеристик художественного текста.

Следуя типологии Е.В. Падучевой4, мы выделяем три типа ПФ:

2 Так, генеративная модель представлена в работах Н. Хомского (Chomsky N. Studies on Semantics in Generative Grammar. The Hagues; Paris, 1972), Т. Павела (Pavel Th. G. La syntaxe narrative des tragédies de Corneille: recherches et propositions. Paris; Ottawa, 1976), Я. Петефи (Petöfi J.S. Transformationsgrammatiken und eine ko-textuelle Texttheorie. Grundfragen und Konzeptionen. Frankfurt am Main, 1971), Т. ван Дейка (Dijk T.A. van. Some Aspects of Text Grammars: A Study in Theoretical Linguistics and Poetics. The Hague; Paris, 1972); когнитивная модель - в более поздних работах Т. ван Дейка (Dijk T.A. van. Text and Context: Explorations in the Semantics and Pragmatics of Discourse. L.; N.Y., 1977; Idem. Textwissenschaft. Eine interdisziplinäre Einführung. Tübingen, 1980). Е. Гюлих, В. Райбль (Gülich E., Raible W. Linguistische Textmodelle. Grundlagen und Möglichkeiten. München, 1977), а также К. Карманн, Г. Райс, М. Шлухтер (Kahrmann C., Reiß G., Schluchter M. Erzähltextanalyse. Eine Einführung in Grundlagen und Verfahren: mit Materialien zur Erzähltheorie und Übungstexten von Campe bis Ben Witter. Kronberg, 1977) разрабатывают коммуникативную концепцию грамматики нарратива, а Е.В. Падучева (ПадучеваЕ.В. Семантические исследования. Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива. М., 1996) - семантическую концепцию.

3 Из последних исследований в этой области отметим следующие работы: Ды-марский М.Я. Проблемы текстообразования и художественный текст: На материале русской прозы XIX-XX вв. М., 2001; Падучева Е.В. Игра со временем в первой главе романа В. Набокова "Пнин" // Язык. Личность. Текст: Сб. ст. к 70-летию Т.М. Николаевой. М., 2005. C. 916-931; Adam J.-M. La linguistique textuelle. Introduction а l'analyse textuelle des discours. Paris, 2005; Hodel R. Erlebte Rede in der russischen Literatur: vom Sentimentalismus zum Sozialistischen Realismus. Frankfurt am Main, 2001; Poncharal B. Linguistique contrastive et traduction. N° spécial. La représentation de paroles au discours indirect libre en anglais et en français. Paris, 2003.

4 См.: Падучева Е.В. Игра со временем в первой главе романа В. Набокова "Пнин". C. 916-931.

• повествование от 1-го лица, например : Шатобриан "Замогильные записки", аббат Прево "Манон Леско";

• повествование от 3-го лица (традиционный нарратив в узком смысле), например: Т. Манн "Волшебная гора", Толстой "Война и мир";

• свободный косвенный дискурс (СКД), например: Джойс "Улисс", Уэльбек "Элементарные частицы".

Повествование от 1-го л. и повествование от 3-го л. являются классическими ПФ и часто объединяются под общим названием "традиционный нарратив" (ТН). СКД, широко использующийся в текстах ХХ в., - неклассическая ПФ. Отличительной чертой СКД является несобственно-прямая речь, за которой всегда стоит сознание персонажа. Необходимо строго разграничивать несобственно-прямую речь и цитирование. Цитирование делается из перспективы повествователя, и за цитатой всегда стоит сознание автора. СКД в свою очередь характеризуется частичным или полным устранением повествователя из нарратива, и несобственно-прямая речь ведется от имени и из перспективы персонажа. Приведем примеры цитирования (1) и несобственно-прямой речи (2).

(1) "Space is a swarming in the eyes, and Time a singing in the ears"5. "Пространство - мельтешение в глазах, а Время - это пение, звучащее в ушах"6 - автоцитата Набокова в четвертой части романа "Ада, или Эротиада". Эта часть открывается размышлениями протагониста романа, Вана Вина, о времени и пространстве. По сути, эти размышления представляют собой автокомментарий. Протагонист комментирует свой собственный философский трактат "Ткань времени". Источником автоцитаты является роман Набокова "Бледный огонь", а его протагонистом - поэт Джон Шейд, которому и принадлежит цитируемое высказывание.

(2) "Est-ce que cette misère durerait toujours? est-ce qu'elle n'en sortirait pas? Elle valait bien cependant toutes celles qui vivaient heureuses!"7. "Неужели это несчастье будет длиться бесконечно? неужели у нее нет выхода? Ведь она не хуже тех женщин, которые были счастливы!" (пер. мой. - Н.Ж.).

С формальной точки зрения этот пассаж представляет собой несобственно-прямую речь Эммы, главного персонажа романа Г. Флобера "Мадам Бовари". Несобственно-прямая речь способствует непосредственной передаче внутренних состояний персонажа и позволяет, таким образом, охарактеризовать его "изнутри". Здесь передано отчаяние Эммы, которая больше не в состоянии переносить монотонность и ординарность своего быта.

5 Nabokov V. Ada, or Ardor. A Family Chronicle. N.Y., 1996. P. 433.

6 Набоков В. Ада, или Эротиада. Семейная хроника / Пер. О. Кириченко. М., 2001. С. 505.

7 Flaubert G. Madame Bovary. Paris, 1990. P. 69.

Для диагностики ПФ часто необходим анализ эгоцентрических элементов. В ТН эгоцентрические элементы относятся к повествователю, а в СКД эгоцентрические элементы контекстуализируются через сознание персонажа. Суть анализа эгоцентрических элементов состоит в том, чтобы определить, к кому именно - персонажу или повествователю - они относятся.

Типология эгоцентрических элементов детально разработана Е.В. Падучевой. К эгоцентрическим элементам Е.В. Падучева относит "слова и конструкции, содержащие отсылку к говорящему (ego)"8, а именно личные местоимения (я, ты), наречия места и времени (здесь, сейчас), диалогические слова (правда, разве), экспрессивы (увы9, внезапно), оценочные слова (неудачно, великолепный), предикаты внутреннего состояния (бесспорно, безусловно), неопределенные местоимения и наречия (кто-то, почему-то), иллокутивные и метатекстовые обороты (по правде говоря, вообще), вводные слова и обороты (к сожалению, несомненно), а также грамматические категории дейксиса и модальности (категории времени и вида / глагольную конструкцию с частицей бы).

Существуют первичные и вторичные эгоцентрики. Между ними имеется принципиальное различие. Первичные эгоцентрики могут употребляться только в речевом режиме, т.е. в условиях полноценной коммуникативной ситуации, предполагающей присутствие говорящего и слушающего. Например, частица вон и диалогизмразве могут быть проинтерпретированы исключительно в речевом режиме. Для вторичных эгоцентриков (к которым относится, например, частица вот) возможны три режима интерпретации - речевой, синтаксический, нарративный.

В ТН эгоцентрические элементы относятся к повествователю. В этой ПФ допустимы не все виды эгоцентриков. Так, первичные эгоцентрики возможны в ТН только в лирических отступлениях, а диалогические эгоцентрики вообще недопустимы. В СКД эгоцентрические элементы контекстуализируются через сознание персонажа (в 3-м лице). В СКД нет ограничений в плане употребления эгоцентрических элементов. Ср.:

(1) "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему"10.

В известной цитате Толстого выражены его собственное мировоззрение, его собственная философская позиция. Эгоцентрики контекстуализируются через сознание повествователя. Диагностика ПФ не представляет труда. Это - ТН в чистом виде.

8 Падучева Е.В. Семантические исследования. Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива. С. 200.

9 Увы иногда трактуется как междометие.

10 Толстой Л.Н. Анна Каренина // Собр. соч.: В 22 т. Т. 8. М., 1981. С. 7.

Следующий пример взят из романа Г. Флобера "Мадам Бовари":

(2) "Il aurait pu être beau, spirituel, distingué, attirant, tels qu'ils étaient sans doute, ceux qu'avaient épousés ses anciennes camarades du couvent. Que faisaient-elles maintenant?"11 "Он мог бы быть красивым, тонким, изысканным, привлекательным, какими были, вне всякого сомнения, мужчины, за которых вышли замуж ее бывшие подруги из монастыря. Что с ними сейчас?" (пер. мой. - Н.Ж.).

В этом пассаже переданы эмоции и восприятия персонажа. Романтическая Эмма размышляет о том, какой могла бы быть ее жизнь, если бы она не вышла замуж за Шарля. Ее идеальный супруг отличался бы радикальным образом от человека, с которым она связала свою жизнь. В этом пассаже эгоцентрики контекстуализируются через сознание персонажа, итак, это - СКД.

Здесь следует отметить еще один любопытный момент. Занимаясь вопросами диагностики ПФ, Е.В. Падучева приходит к выводу, что некоторые постмодернистские тексты не могут быть определены ни как СКД, ни тем более как ТН. Эти тексты характеризуются разрушением ПФ. Иными словами, в постмодернистском ключе возникают эклектические ПФ, в которых совмещены на первый взгляд несовместимые элементы.

Тип повествователя

Диагностика типа повествователя представляет собой одну из фундаментальных задач нарратологии. Мы остановимся на концепциях Ж. Женетта и Е.В. Падучевой.

Типология повествователя подробно разработана в работе Ж. Же -нетта "Фигуры III"12. Для диагностики статуса повествователя он руководствуется двумя критериями.

Первый критерий - это позиция повествователя по отношению к нарративному уровню текста. Существуют экстрадиегетиче-ский, (интра)диегетический, метадиегетический уровни текста и соответственно виды рассказа. Рассмотрим эти понятия. Этот ряд построен по принципу "от широкого к узкому" и может быть продолжен (метаметадиегетический рассказ, метаметаметадиеге-тический рассказ и т.д.). Экстрадиегетический повествователь существует по определению на экстрадиегетическом уровне текста и повествует о диегезже - фиктивном мире текста с его временными и пространственными ориентирами, по отношению к которому повествователь соблюдает определенную дистанцию. Сфера существования (интра)диегетического повествователя - интрадиегетический

11 Flaubert G. Op. cit. P. 46.

12 Genette G. Figures III. Paris, 1972. P. 238 ff.

уровень текста, а его функция - описание событий, происходящих на метадиегетическом уровне текста, т.е. в микромире, существующем внутри диегетического мира. Нарративной инстанцией является в данном случае персонаж диегетического мира текста. По Ж. Женетту, повествователь не принадлежит миру, о котором он повествует. Так, в романе аббата Прево "Манон Леско" маркиз де Ренонкур является экстрадиегетическим повествователем, а кавалер де Грие - интрадиегетическим повествователем. В свою очередь в повести А.С. Пушкина "Выстрел" Иван Петрович Белкин выполняет экстрадиегетическую функцию, а Сильвио фигурирует в качестве интрадиегетического повествователя.

Второй критерий - это отношение повествователя к повествованию. Повествователь может являться или не являться персонажем собственного повествования. В первом случае речь идет о гомодие-гетическом повествовании, во втором - о гетеродиегетическом повествовании. Существуют два подтипа гомодиегетического повествования: в первом - повествователь является протагонистом собственного повествования (Жиль Блаз в романе Лесажа)13; во втором подтипе ему отводится роль наблюдателя или свидетеля (Цейтблом в романе Т. Манна "Доктор Фаустус").

Принимая во внимание оба критерия, Ж. Женетт выделяет четыре типа повествователя:14

• экстрадиегетический-гетеродиегетический (Гомер в "Илиаде");

• экстрадиегетический-гомодиегетический (Жиль Блаз);

• интрадиегетический-гетеродиегетический (Шехерезада);

• интрадиегетический-гомодиегетический (Улисс в "Одиссее";

Песнь IX-XII).

Типология Е.В. Падучевой15 несколько отличается от типологии Ж. Женетта. Тем не менее в типологии Е.В. Падучевой также присутствует оппозиция между повествователем - участником описываемых событий и повествователем, существующим за пределами фиктивного мира текста.

Сфера существования диегетического повествователя - повествование от 1-го лица. Диегетический повествователь присутствует в тексте эксплицитно, так как он принадлежит миру текста. По сути, его статус сходен со статусом персонажей (например, в романах Пушкина "Капитанская дочка" и Эко "Имя Розы" повествователь тождествен протагонисту). В повествовании от 3-го лица статус повествователя - экзегетический. Экзегетический повествователь не

13 По Женетту, это "автодиегетическое" повествование. Мы заимствуем у него этот термин.

14 Genette G. Op. cit. P. 255 ff.

15 См.: ПадучеваЕ.В. Семантические исследования. Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива.

10 ВМУ, лингвистика, № 4

принадлежит миру текста - таков, например, повествователь в романе Толстого "Анна Каренина" или в рассказе Чехова "Дама с собачкой". Экзегетический повествователь не может обнаружить свое присутствие на сюжетном уровне текста. Его присутствие легитимно только в лирических отступлениях, которые образуют рамку сюжета.

Е.В. Падучева противопоставляет тоталитарному статусу повествователя диалогический статус16. Тоталитарный статус повествователя характерен для ТН, в котором голос повествователя является доминирующим по отношению к голосам персонажей (например, в романе Толстого "Война и мир"). Диалогический статус подразумевает совместное звучание голосов персонажей. Подобное звучание присутствует, например, в романах Достоевского ("Братья Карамазовы", "Идиот").

В СКД повествователь частично или полностью устраняется из текста. Право на повествование передается персонажу, чаще всего протагонисту ("Улисс" с однозначно доминирующим голосом протагониста); иногда - нескольким персонажам. В первом случае возникает монологический СКД; во втором - полифонический СКД17. Уточним важный момент. Персонаж может, безусловно, выражаться и в рамках ТН. Но СКД связан с определенным модусом самовыражения. Следует всегда иметь в виду специфические характеристики СКД, в особенности функцию передачи эмоциональных переживаний, мимолетных впечатлений и (в большинстве случаев) фрагментарных, неструктурированных мыслей субъекта.

Из проведенного анализа следует, что между основными концептами нарратологии существует связь. Так, анализ ПФ почти неизбежно влечет за собой вопрос о типе и статусе повествователя

16 Там же. С. 218.

17 Там же. С. 380.

явственно выраженный тоталитарный статус. Тем не менее субъект автодиегетического модернистского нарратива способен к созданию СКД - ПФ, которая предоставляет самые широкие возможности для характеристики персонажа "изнутри". Вместе с тем можно констатировать, что диалогический статус повествователя прямо связан с языковой эмансипацией персонажей и соответственно с полифоническим звучанием текста. Диалогический статус повествователя потенциально благоприятствует порождению СКД.

Важно также отметить, что нарратологические исследования должны всегда учитывать лексико-синтаксические законы того или иного языка. Это в особенности важно при исследовании ПФ. Так, Б. Поншараль проводит сопоставительный анализ СКД во французском и в английском языках и выделяет специфические особенности этой ПФ в зависимости от исходного языка18. Подобные компаративные исследования представляются нам одной из насущных задач нарратологии.

Список литературы

Дымарский М.Я. Проблемы текстообразования и художественный текст. На

материале русской прозы XIX-XX вв. М., 2001. Падучева Е.В. Семантические исследования. Семантика времени и вида в

русском языке. Семантика нарратива. М., 1996. Падучева Е.В. Игра со временем в первой главе романа В. Набокова "Пнин" //

Язык. Личность. Текст: Сб. ст. к 70-летию Т.М. Николаевой. М., 2005. Пропп В.Я. Морфология сказки. Л., 2005.

Шкловский В.Б. Воскрешение слова // Гамбургский счет: статьи, воспоминания,

эссе: 1914-1933. М., 1990. Эйхенбаум Б.М. Как сделана Шинель Гоголя // О литературе: Работы разных лет. М., 1987.

Adam J.-M. La linguistique textuelle. Introduction а l'analyse textuelle des discours. Paris, 2005.

Chomsky N. Studies on Semantics in Generative Grammar. The Hagues; Paris, 1972.

Dijk T.A. van. Some Aspects of Text Grammars: A Study in Theoretical Linguistics

and Poetics. The Hague; Paris, 1972. Dijk T.A. van. Text and Context: Explorations in the Semantics and Pragmatics of

Discourse. L., N. Y., 1977. Dijk T.A. van. Textwissenschaft. Eine interdisziplinäre Einführung. Tübingen, 1980.

Genette G. Figures III. Paris, 1972.

Gülich E., Raible W. Linguistische Textmodelle. Grundlagen und Möglichkeiten. München, 1977.

Hodel R. Erlebte Rede in der russischen Literatur: vom Sentimentalismus zum Sozialistischen Realismus. Frankfurt am Main, 2001.

18 Poncharal B. Op. dt.

Kahrmann C., Reiß G., SchluchterM. Erzähltextanalyse. Eine Einführung in Grundlagen und Verfahren: mit Materialien zur Erzähltheorie und Übungstexten von Campe bis Ben Witter. Kronberg, 1977. Pavel Th. G. La syntaxe narrative des tragédies de Corneille: recherches et propositions. Paris; Ottawa, 1976. Petöfi J.S. Transformationsgrammatiken und eine ko-textuelle Texttheorie. Grundfragen und Konzeptionen. Frankfurt am Main, 1971. Poncharal B. Linguistique contrastive et traduction. N° spécial. La représentation de paroles au discours indirect libre en anglais et en français. Paris, 2003.

Цитированные художественные тексты

Набоков В. Ада, или Эротиада. Семейная хроника / Пер. О. Кириченко. М., 2001.

Толстой Л.Н. Анна Каренина // Собр. соч.: В 22 т. Т. 8. М., 1981.

Flaubert G. Madame Bovary. Paris, 1990.

Nabokov V. Ada, or Ardor. A Family Chronicle. N.Y., 1996.