Формирование растительного покрова Костанайской области (Северный Казахстан)

ФОРМИРОВАНИЕ РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА КОСТАНАЙСКОЙ ОБЛАСТИ

Флора изученной территории характеризуется слабой самобытностью, которая обусловлена прежде всего ее молодостью. Начало становления флоры Костанайской области следует отнести к плейстоцену - к периоду самаровского оледенения. В позднем голоцене сокращается площадь лесов (в результате истребления их человеком и иссушения климата) и возрастает роль безлесных открытых пространств.

Даже всесторонний учет физико-географических условий существования флоры не всегда объясняет особенности конфигураций ареалов отдельных видов растений. В некоторых случаях растения распространены дизъюнктивно, вне связи с современными условиями, или же их ареал не охватывает полностью районы с благоприятными условиями произрастания. Основание этого противоречия естественно искать в исторических условиях - в особенностях становления флоры в связи с климатом прошлого, характером былых оледенений и путями миграции флористических элементов /1/.

Для познания генезиса флоры и растительности большую ценность представляет выявление закономерностей современного распространения растений /2-4/. При этом, конечно, ареалогические данные должны быть увязаны с палеоботаническими /5/.

Согласно данным П.Л. Горчаковского /5/ в течение третичного периода в основном установились современные очертания материков /6-8/. Североатлантический материк, соединявшийся вначале с Европой, с середины эоцена отделился от нее Атлантическим океаном. Позднее, в конце нижнего олигоцена, Северная Америка и Европа, вероятно, вновь кратковременно соединились и снова создалась возможность для обмена флорами. В Европе в палеогене было два погружения, сопровождающихся трансгрессией моря. Первое из них совпало с палеоценом, второе - с концом эоцена и началом олигоцена. Во время второго погружения море залило области Альп, Карпат, Южных Пиренеев, Русской платформы и широко распространилось в Западно-Сибирской низменности. В продолжении почти всего третичного периода Азия в районе совре-

менного Берингова пролива и южнее его смыкалась с Северной Америкой. Великое средиземное море Тетис в палеогене занимало территорию Южной Европы, юг Европейской части СССР и значительную часть Центральной Азии. В миоцене площадь Тетиса значительно сократилась. В восточной его части образовалось так называемое Сарматское море, занимавшее территории Черного и Каспийского морей и Северного Кавказа. Позднее, в плиоцене, обособились Черноморский и Каспийский бассейны. Современные Средиземное, Черное и Каспийское моря - остатки некогда огромного Тетиса /5/.

В палеогене вся территория ЗападноСибирской низменности была заполнена водами Тургайского моря. Лишь в конце олигоцена море, в связи с резким поднятием материка, отступило на юг, к Аральскому бассейну. Поднявшаяся со дна моря суша представляла собой слегка всхолмленную равнину с многочисленными замкнутыми водоемами (озерами, болотами) /5/.

Третичный период ознаменовался особенно широким распространением покрытосеменных растений. К этому времени сформировались все основные систематические группы покрытосеменных, но географическое распространение растительности еще имело очень мало общего с наблюдаемым в настоящее время. По данным А.Н. Кришто-фовича /9-10/ в первой половине третичного периода (палеоген) на территории Европы и Северной Азии существовали два основных флористических комплекса:

1. «Полтавская» флора. Субтропическая, а южнее даже тропическая, в основном вечнозеленая. Для нее характерно присутствие мангровой пальмы Nipa, пальмы Sabal, сек-

войи Sequoia, циннамомума Cinnamomum.

2. «Тургайская» флора. Умеренная листопадная лесная с большей или меньшей примесью хвойных. В ее состав входили граб (Carpinus), бук (Fagus), орех (Juglans), комп-тония (Comptonia), ликвидамбар (Liquidambar), орешник (Corylus), листопадные виды тополей (Populus) и др., а также некоторые специфические виды хвойных Taxodium distichum, Sequoia Langsdorfii.

В палеоцене - эоцене территория Западной Сибири и юга Европейской части России была занята полтавской флорой, а во всей Северной Азии от впадины Тургайско-го пролива до побережья Тихого океана была распространена тургайская флора. С конца олигоцена в связи с похолоданием климата вечнозеленая субтропическая (с тропическими элементами) полтавская флора стала оттесняться умеренной листопадной тургайской /5/.

Палеоботанические и палеопалиноло-гические исследования Тургайской впадины /11-18/ свидетельствуют о том, что в конце олигоцена - начале миоцена на междуречьях большие площади занимали хвойно-широколиственные, хвойные (таксодиевые), а также широколиственные леса (дубовые с буком, орехом, ольхой и березой), распространенные и по долинам рек.

Согласно данным Лаврова /19/ в среднем миоцене (с наступлением морской трансгрессии) площади лесов резко сократились. В лесных массивах преобладали сосновые (с участием ели и кедра) леса. Лиственные леса были представлены видами семейств Betulaceae, Fagaceae, Junglandaceae, Nyssaceae и Salicaceae.

По мнению Пугачева /20/, последующая трансформация тургайской флоры (поздний миоцен - плиоцен), вызванная усилением континентальности климата, шла по пути ее обеднения древесными породами с распространением чистых сосновых и сосново-березовых лесов. Этому периоду предшествовала следующая совокупность событий: регрессия моря Тетис, тектоническое поднятие Тур-гайской впадины и одновременное воздыма-ние Урала и Казахского нагорья. В связи с этим по обрамлению впадины происходил

плоскостной смыв кор выветривания мезо-палеозойского пенеплена (верхнего плато) с образованием нижнего плато и почти не расчлененной денудационной равнины /21-25/.

Судя по палинологическим данным /24/, в этот период в Тургайской впадине преобладают сухие степи и саванны. По долинам рек были распространены ольха, ель, дуб и клен.

В среднем плиоцене с усилением аридно-сти климата на территории Тургайской впадины преобладают полынно-маревые степи с небольшими массивами сосновых и березовых лесов /26,27/. Лесостепные ландшафты с доминированием сосновых и березовых лесов в этот период характерны для юга Западно-Сибирской низменности /28/, Башкирского Предуралья /29/ и Северного Прикас-пия /30/.

В позднем плиоцене - раннем плейстоцене, в связи с тектоническим опусканием поверхности Тургайской впадины, наступило изменение климата в сторону резкого похолодания с тенденцией большей сухости к югу. Резкое изменение климата в этот период было обусловлено оформлением ледового режима Полярного бассейна. По данным Бобоедовой /24/, полученным из отложений жуншиликской свиты, растительность в Тургайской впадине в значительной степени приближалась к современной. В это время на юге преобладали степи, севернее получили распространение лесостепи или леса полутаежного типа.

В дальнейшем, главным образом в эпохи оледенения плейстоцена севера Западной Сибири, во внеледниковой зоне Тургайской впадины ритмические изменения климата на фоне прерывисто-восходящих тектонических движений обусловили циклическое перемещение и коренную перестройку растительных ландшафтов, которые сопровождались прогрессирующим остепнением /20/.

В плейстоцене на территории Северного Казахстана, Южного Урала и Западной Сибири широкое распространение получили лесостепи из светлых лиственничных, сосновых и березовых лесов с сопутствующей им бореально-ксерофитной кустарниковотравянистой растительностью, возникшей из верхнетретичной высокогорной и мезофиль-

ной лесной флоры /31/. Коренные перестройки этого «плейстоценового флористического комплекса», охватывающего в начале четвертичного периода обширную территорию от Восточной Сибири до Западной Европы, в результате неоднократных смен холодного и сухого климата умеренно теплым и влажным, повлекли за собой значительные перемещения растительных зон и миграции флор. Однако в отличие от прилегающих территорий продолжительность существования «плейстоценового флористического комплекса» в Тургайской впадине имела несколько иной характер. Судя по данным споровопыльцевого анализа /24/, в холодную и сухую фазу максимального, самаровского, оледенения севера Западной Сибири (синхронно в тазовское и зырянское оледенения) в обширной внеледниковой зоне Тургайской впадины имела место перигляциальная растительность: на севере распространялись «холодные тундролесостепи» с редколесьем долинных елово-березовых лесов и островами сосны на песках, а на юге (около 48° с. ш.) простирались перигляциальные или «холодные степи».

Есть основания считать, что в пределах территории Тургайской впадины миграции флор наиболее интенсивно осуществлялись в условиях перигляциального климата плей-

стоцена, особенно в эпоху максимального, самаровского, оледенения. В то же время в климатическом оптимуме межледниковий в Тургайской впадине и на территории смежных регионов распространялись темнохвойные и хвойно-широколиственные леса. При этом в эпохи оледенений плейстоцена обогащение флор Тургайской впадины происходило в основном за счет сибирских по происхождению видов, поскольку именно в это время северная часть Тургайской столовой страны, а также южные районы Казахского мелкосопочника служили главным транзитным путем древних миграций из Сибири на Урал и на запад /31/.

В раннем голоцене климат становится теплее. Начинается оттеснение лиственницы березой бородавчатой и сосной. Ландшафт представляет собой березовую, а местами березово-сосновую сухую лесостепь.

В позднем голоцене леса постепенно уступают место лесостепи, а южнее - степи. В составе лесов преобладают мелколиственные породы (береза, ольха) и сосна. Во второй половине периода в ряде районов еще более сокращается площадь лесов (в результате истребления их человеком и иссушения климата) и возрастает роль безлесных открытых пространств.

Список использованной литературы:

1. Малышев Л.И. Высоскогорная флора Восточного Саяна. - М.; Л., Наука, 1965. - 367 с.

2. Вульф Е.В. Введение в историческую географию. - М.; Л., 1933. - 415 с.

3. Лавренко Е.М. История флоры и растительности СССР по данным современного распространения растений // Растительность СССР. - Т. 1. - М.; Л., Изд. АН СССР, 1938.

4. Попов М.Г. Флора пестроцветных толщ (краснопесчаниковых нагорий) Бухары. Фрагмент к истории флоры Туркестана // Труды Туркестанского научного об-ва. - Т. 1. - Ташкент, 1923.

5. Горчаковский П.Л.Основные проблемы фитоисторической фитогеографии Урала. - Свердловск, 1969, - 286 с.

6. Съюорд А.Ч. Века и растения. - М.; Л., ОНТИ, 1936.

7. Криштофович А.Н. Материалы к третичной и меловой флоре Средней Азии. - Бот. ж. 1941, - Т. 26, №2-3.

8. Страхов Н.М. Основы исторической геологии. - Ч. 1-11. - М.; Л., Госгеолиздат, 1948.

9. Криштофович А.Н. Развитие ботанико-географических провинций северного полушария с конца мелового периода // Современная ботаника, 1936, №3.

10. Криштофович А.Н. Палеоботаника. 4-е издание, - Л., Гостоптехиздат, 1957.

11. Абузярова Р.Я. Третичные спорово-пыльцевые комплексы Тургая и Павлодарского Прииртышья // Автореф. дис.... канд. геол.-мин. наук. - Алма-Ата, 1954. - 16 с.

12. Броневой В.А., Кирюхин Л.Г. Верхнеолигоценовые отложения Северного Приаралья и Северного Устюрта // Бюлл. МОИП, отд. геол., 1966. - Т.10. - Вып. 3. - С. 65-72.

13. Буданцев Л.Ю. Олигоценовые растения с р. Ишим в Северном Казахстане // Материалы по истории фауны и флоры Казахстана. - Алма-Ата, 1955. - Т. 1. - С. 159-168

14. Жежель О.Н. Спорово-пыльцевые комплексы из верхнеэоценовых и олигоценовых отложений Северного Устюрта и Северного Приаралья и их значение для стратиграфии // Автореф. дис.... канд. биол. наук. - Л., 1967. - 20 с.

15. Жилин С.Г. Третичные флоры Устюрта. - Л.: Наука, 1974. - 105 с.

16. Заклинская Е.Д. Материалы к истории флоры и растительности палеогена Северного Казахстана в районе Павлодарского Прииртышья // Тр. Ин-та геологических наук АН СССР. Сер. геол., 1953. - Вып. 141. - №58. - С. 34-63.

17. Корнилова В.С. Итоги изучения олигоценовой флоры Тургая // Тр. Ин-та ботаники АН КазССР. - Алма-Ата: Изд-во АН КазССР, 1956. - Т. 3.- С. 59-101.

18. Корнилова В.С. Очерк истории флоры и растительности Казахстана // Растительный покров Казахстана. - Алма-Ата: Изд-во АН КазССР, 1966. - Т.1.- С. 37-107.

19. Лавров В.В. Континентальный палеоген и неоген Арало-Сибирских равнин. - Алма-Ата: Изд-во АН КазССР, 1959.

- 218 с.

20. Пугачев П. Г. Сосновые леса Тургайской впадины. - Кустанай, 1994. - 406 с.

21. Бобоедова А.А. Верхний миоцен - нижний плиоцен Тургайского прогиба // Геология СССР. - М.: Недра, 1971 а.

- Т. 34. - Кн. 1 - С. 425- 33.

22. Илларионов А.Г. Геоморфология Тургайского прогиба // Геология СССР. - М.: Недра, 1971 а. - Т. 34. - Кн. 2.

- С. 230 - 277.

23. Илларионов А.Г. Происхождение и возраст рельефа Тургайского прогиба: Автореф. дис.... канд. геогр. наук. - Казань, 1972. - 30 с.

24. Бобоедова А.А. Стратиграфия и условия образования плиоценовых и четвертичных отложений Тургайского прогиба // Автореф. дис.... геол.мин. наук. - Новосибирск, 1974. - 31 с.

25. Лавров В.В. Четвертичная история и морфология Северо-Тургайской равнины // Изв. АН КазССР. - Алма-Ата, 1948. - 126 с.

26. Янкелевич Б.А., Фальков Ю.Г., Климов В.Я., Глушков Н.Е. Материалы к Государственной геологической карте СССР. М. 1:200000. Отчет о результатах геологической съемки Кустанайской поисково-съемочной партии 1958-1960 г.г. - Кустанай, 1962 (ф). - Т.1. - 117 с.

27. Максименко В.И., Брагин А.Я., Глушко Н.Е., Дугнистая О.П. Отчет о результатах геолого-гидрологической съемки М. 1:200000 (Наурзум-Каракольская поисково-съемочная партия 1962-1965 гг. Мин. Геол. КазССР). - Кустанай, 1966 (ф). - Т.1. - 160 с.

28. Волкова В.С. Колебания климата в истории формирования растительности в плиоцен-четвертичное время в Западной Сибири по данным палинологии // Палинология Сибири. - М.: Наука, 1966. - С. 20-55.

29. Воронина И.Г. Флора и растительность Башкирского Предуралья в верхнеплиоценовое-нижнеплейстоценовое время (по палинологическим данным) / Автореф. дис.... канд. биол. наук. - Саратов, 1965. - 19 с.

30. Забалуев А.П. Флора и растительность пестроцветных неогеновых отложений Северного Прикаспия / Автореф. дис.... канд. биол. наук. - Саратов, 1975. - 19 с.

31. Крашенинников И.М. Основные пути развития растительности Южного Урала в связи с палеографией Северной Евразии с плейстоцене и голоцене // М.: Современная ботаника, 1939. - №6-7. - С. 67-99.