История изучения религиозной идентичности и инвариантов религиозного опыта: К. Г. Юнг, И. А. Ильин, Ю. В. Балакин

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 4 (16). С. 203-206. УДК 009

Б01 10.25513/2312-1300.2017.4.203-206

П. Л. Зайцев

ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ И ИНВАРИАНТОВ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА: К. Г. ЮНГ, И. А. ИЛЬИН, Ю. В. БАЛАКИН*

Анализируется история изучения религиозной идентичности. Отмечается близость явлений, мыслимых исследователями за понятиями «религиозная идентичность», «религиозное сознание», «религиозный опыт». Отмечается, что современное состояние изучения религиозной идентичности концентрируется на её кризисном состоянии. Делается вывод об эвристическом потенциале идей И. А. Ильина в рецепции омского историка и религиоведа Ю. В. Балакина для внекризисного изучения религиозной идентификации.

Ключевые слова: идентичность; религиозная идентичность; коллективный субъект; аксиомы религиозного опыта; инварианты религиозного опыта.

P. L. Zaitsev

HISTORY OF STUDY OF RELIGIOUS IDENTITY AND INVARIANTS OF RELIGIOUS EXPERIENCE: C. G. JUNG, I. A. ILYIN, Yu. V. BALAKIN

The article analyzes the history of the study of religious identity. The proximity of phenomena conceived by researchers for concepts of religious identity, religious consciousness, religious experience is noted. It is noted that the current state of the study of religious identity concentrates on its crisis state. A conclusion is drawn about the heuristic potential of the ideas of I. A. Ilyin in the reception of the Omsk historian and religious scholar Yu. V. Balakin for an extra-crisis study of religious identification.

Keywords: identity; religious identity; the collective subject; the axioms of religious experience; invariants of religious experience.

Не будет преувеличением заметить, что сегодняшний дискурс идентичности, который ведут историки, социологи, социальные философы, содержательно всё более превращается в дискурс религиозной идентичности. Факт осознания своей соотнесённости с надындивидуальными социальными структурами, солидарности с общественными идеалами, просто осознание человеком себя частью чего-то большего, чем он сам - всё чаще становятся идентичностью в сфере индивидуального религиозного опыта. Личное участие в процессах общественной консолидации и дифференциации обеспечивается не

политической, национальной или региональной повесткой, а объективацией коллективных религиозных переживаний, если следовать терминологии И. Мейерсона. Примером может являться резонансная дифференциация современного российского общества по отношению к инициативе общественного движения «Царский крест», активно поддержанного депутатом Государственной думы Российской Федерации Натальей Поклонской о запрете киноленты Алексея Учителя «Матильда», повествующей о частной жизни последнего российского самодержца. Происходящее неудивительно, какая ещё сфера

* Работа выполнена при финансовой поддержке 55002, номер государственной регистрации 117041310093-8.

РФФИ, Правительства Омской области, проект № 17-13-научно-исследовательской темы проекта: АААА-А17-

© Зайцев П. Л., 2017

общественной жизни должна обеспечивать связь, солидаризацию, идентификацию с общественными идеалами, как не религиозная, учитывая, что после долгих дискуссий именно понятие «связь», а не «богобоязненность» стало ключевым для понимания значения религии. Какая ещё сфера общественной жизни отвечает за идеалообразование? Альтернативный вариант ответа - культура. Подобный взгляд свойственен синтетической теории идеального К. Н. Любутина и Д. В. Пивова-рова (именно Даниил Валентинович назвал культуру идеалообразующей стороной жизни людей). Однако считая отличительным признаком всякой культуры, идеалообразование, Д. В. Пивоваров отмечает: «Понятие идеало-образования многогранно и включает в себя духовный, душевный, умственный и материально-практический компоненты. Это понятие предполагает сопряжение веровательно-го, эмоционального и технологического ми-роотношений человека» [1]. Связь понятий «культ» и «культура» характерна для религиозно-философских систем С. Н. Булгакова и П. Флоренского. Как отмечает С. Н. Оводо-ва: «Для Флоренского культура может существовать только в связке с религией, вне этого человек вырождается, а культура перестаёт быть культурой» [2, с. 51].

У родоначальника дискурса идентичности К. Г. Юнга мы находим интересное размышление о некой последовательности испытываемых европейской культурой коллективных страстей. Говоря о ситуации, относящейся к времени Первой мировой войны, К. Г. Юнг пишет: «Например, сейчас нетрудно выдвинуть политическую теорию невроза, поскольку современный человек снедаем главным образом политическими страстями, -теорию, в отношении к которой "сексуальный вопрос" выглядит лишь незначительным прологом. Может получиться так, что политика окажется не более чем предвестником некоторого ещё более глубокого религиозного потрясения» [3, с. 28]. В данном фрагменте Юнг называет основные модусы существования коллективного субъекта по степени их открытия психологической наукой - сексуальный, политический, религиозный. Политический модус для ситуации 19141916 гг. (первое и второе издание работы) являлся значимее сексуального. Юнг предпо-

лагает, что следующее невротическое вытеснение будет связано со становлением религиозного модуса коллективного субъекта.

Констатируя, что сегодняшний интерес к религиозной идентичности не только оправдан общей логикой развития дискурса идентичности и даже предсказан автором концепта «коллективное бессознательное», зададимся вопросом о причинах его теоретической неразвитости. Религиозная идентичность как форма коллективного и индивидуального самосознания, как и сто лет назад, ждёт своего исследователя; концептуальные работы превышающие объём журнальной статьи отсутствуют. Особняком стоит исследование берлинского профессора А. Н. Крылова «Религиозная идентичность. Индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве» [4], выдержавшее три издания на русском языке и посвящённое не столько религиозной идентичности как таковой, сколько способам её измерения: феноменологическому, секуляр-ному, теологическому, историческому, антропологическому, социологическому, географическому. Ответ на вопрос «Что такое религиозная идентичность?» решается Александром Николаевичем посредством детализации вопроса «Как изучать религиозную идентичность?». Отсутствие теоретических разработок от лица философии и, в частности, философского религиоведения объяснимо, на наш взгляд, методологической выбранностью существовавшего долгие годы секулярного подхода к изучению религии. Объяснительные схемы, заложенные в посвящённой религиозному мировоззрению десятой главе «Настольной книги атеиста» (первое издание -1968 г.), увы, не работают, новых не найдено. Игнорирование собственной богословской традиции и вынесение русской религиозной философии за скобки, интерпретируемой исключительно в сциентистском ключе философской традиции, ставит современных исследователей в тупик перед вопросами, решение которых уже было найдено.

Важнейшим в понимании сущностных значений, определяющих религиозную идентичность, следует считать последний труд И. А. Ильина «Аксиомы религиозного опыта», обобщающий его философские и исторические изыскания. Имея представления об

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 4 (16). С. 203-206.

История изучения религиозной идентичности и инвариантов религиозного опыта.

актуальности проблемы идентичности для понимания настоящего (К. Г. Юнг), её укоренённости в бытии культуры (С. Н. Булгаков, П. Флоренский) с работой Ивана Александровича мы получаем представление о структуре идентичности. И. А. Ильин утверждает, что рассматривать религиозный опыт как некий объективно протекающий процесс вне человеческой субъективности невозможно. Он пишет: «Поэтому каждый из нас призван творить культуру своего религиозного опыта и прежде всего - осознать, что этот опыт есть человеческий, субъективный и личный. При этом его не следует представлять себе ни как чисто-познавательное, исследовательское "испытание", ни как ряд произвольно-обдуманных "экспериментов". В нём могут участвовать все человеческие силы и способности; он не однообразен у людей, напротив -разнообразен и многообразен, и не только у отдельных людей, но и в различных религиях и в пределах каждой из них - у каждого отдельного человека. Люди восходят к Богу различными путями, и Бог открывает Себя каждому человеку иначе. Каждый воспринимает Бога так, как это ему даётся и удаётся, в пределах своей субъективной и личной человечности. С этим необходимо примириться и считаться, как с аксиомой религиозной жизни» [5]. Иными словами, исследование религии невозможно без учёта субъективного фактора - религиозной идентичности, и, более того, исследование религии должно начинаться с изучения религиозной идентичности. В любом проявлении религиозной жизни И. А. Ильин видит проявления «субъективной души». Достаточно характерен для позиции автора следующий фрагмент: «Итак, человеческая религия по переживанию есть состояние субъективной души (status subjectivus). Верующий верует, но может долго и бесконечно биться над тем, чтобы вызвать подобие такой же веры у неверующего. "Моё верование" есть тем самым только "моё" и ничьё больше. <...> Массовое "обращение" людей есть множество одновременных и параллельных, но совершенно личных и своеобразных обращений. Моя вера, моя религиозная очевидность, мой экстаз, моя хвала, моё благодарение - всё это совершается в ограде моей личной души, в её ткани, в её судьбе» [5]. Фраза И. А. Ильина из гла-

вы, посвящённой автономии религиозной жизни, может считаться наиболее адекватным предмету определением религиозной идентичности: «Духовная жизнь вообще состоит в том, что человек утверждает в себе известные, объективно-ценные жизненные содержания, и утверждает себя ими. Он "принимает" их как свободно предпочтенные, избранные, признанные, исповедуемые, любимые; и потому наполняет ими свою жизнь и исполняет их своим сочувствием, присутствием, поддержкою и служением» [5].

Мы уже указали на то, что позиция И. А. Ильина не учтена современным дискурсом идентичности, решающим проблему её кризисного состояния в отрыве от традиции русской религиозной философии. Но значит ли это, что религиоведческая рецепция взглядов И. А. Ильина не проводилась в монографическом жанре? Продолжателем традиции, идущей от «Аксиом религиозного опыта», внимательным читателем этой работы и её филигранным критиком являлся известный омский историк и религиовед Юрий Васильевич Балакин. Об этом свидетельствует уже его последний труд - монография «Инварианты религиозного сознания. Из истории изучения. Проблема метода». Сопоставляя методологические и историографические аспекты изучения трансформации религиозного сознания в терминах «многообразие религиозного опыта» (У. Джеймс) и «аксиомы религиозного опыта» (И. А. Ильин), Ю. В. Балакин на значительном привлечённом материале показывает преимущества методологического подхода И. А. Ильина. Можно даже заключить, что система взглядов И. А. Ильина становится методологией в работе Юрия Васильевича. Его понимание религиозного сознания, выведенное из обширного историографического обзора идей В. Гумбольда, П. Флоренского, А. Ф. Лосева, И. А. Ильина, ближе к дефинициям последнего. Ю. В. Балакин считает, что религиозное сознание не определяется каким-либо состоянием ума или общества, религиозное сознание не автономный процесс, постоянно возникающий на границе божественного и человеческого - вечности и времени, единого и множественного, покоя и движения. Эта граница глубоко интимна, но она же -космична в буквальном смысле [6, с. 19].

ISSN 2312-1300

205

В этой фразе Ю. В. Балакин схватывает не только суть процесса религиозной идентичности, вводя в её определение наряду с коллективным субъектом и абсолютного субъекта. Он ещё формулирует, пожалуй, основную аксиому религиозного опыта, что следует принять на веру, - единство человека и религиозного Абсолюта.

ЛИТЕРАТУРА

1. Пивоваров Д. В. Проблема синтеза основных дефиниций культуры // Вестник Российского философского общества. - 2009. - № 1. -С. 157-161. - URL: http://culturolog.ru/index. php?option = com_content&task=view&id=496& Itemid = 6 (дата обращения: 08.08.2017).

Информация о статье

Дата поступления 18 сентября 2017 г.

Дата принятия в печать 30 октября 2017 г.

Сведения об авторе

Зайцев Павел Леонидович - д-р филос. наук, профессор, декан социально-гуманитарного факультета Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского (Омск, Россия) Адрес для корреспонденции: 644077, Россия, Омск, пр. Мира, 55а

E-mail: zaitsevpl@rambler.ru

2. Оводова С. Н. Антропокультурная реальность: от парадокса к проекту : монография. -Омск : Изд-во Ом. гос. ун-та, 2016. - 190 с.

3. Юнг К. Г. Психология бессознательного / пер. с англ. - 2-е изд., - М. : Когито-Центр, 2010. -352 с.

4. Крылов А. Н. Религиозная идентичность. Индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве. - 3-е изд., доп. и перераб. - М. : ИКАР, 2014. - 356 с.

5. Ильин И. А. Аксиомы религиозного опыта: Исследование. Т. 1-2. - М. : Рарогъ, 1993. -URL: http://www.sedmitza.ru/lib/text/432194/ (дата обращения: 09.08.2017).

6. Балакин Ю. В. Инварианты религиозного сознания. Из истории изучения. Проблема метода : монография. - Омск : Изд-во Ом. гос. ун-та, 2014. - 240 с.

Article info

Received

September 18, 2017

Accepted October 30, 2017

About the author

Zaitsev Pavel Leonidovich - Doctor of Philosophical sciences, Professor, Dean of the Faculty of Social Sciences and Humanities of Dostoevsky Omsk State University (Omsk, Russia) Postal address: 55a, Mira pr., Omsk, 644077, Russia

E-mail: zaitsevpl@rambler.ru

Для цитирования

Зайцев П. Л. История изучения религиозной идентичности и инвариантов религиозного опыта: К. Г. Юнг, И. А. Ильин, Ю. В. Балакин // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 4 (16). С. 203206. й01: 10.25513/2312-1300.2017.4.203-206.

For citations

Zaitsev P. L. History of Study of Religious Identity and Invariants of Religious Experience: C. G. Jung, I. A. Ilyin, Yu. V. Balakin. Herald of Omsk University. Series "Historical Studies", 2017, no. 4 (16), pp. 203-206. DOI: 10.25513/2312-1300.2017. 4.203-206 (in Russian).

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 4 (16). С. 203-206.