Становление и развитие демократии во Франции: отечественный либеральный опыт концептуального осмысления второй половины XIX - начала XX веков

Грязнова Т.Е. Становление и развитие демократии во Франции: отечественный либеральный опыт концептуального осмысления второй половины XIX - начала XX веков

В конце XVIII века демократический импульс, данный человечеству Англией и Соединенными Штатами Америки, достигает континентальной Европы, избрав своим центром Францию, на многие годы (почти на столетие) ставшую, по удачному выражению Ф.Ф. Кокошкина, «лабораторией, где с лихорадочной поспешностью делались опыты выработки форм конституционного государства» [8, с. 214], служащие предметом подражания для других европейских стран. Разумеется, происходящее в данной «лаборатории» становилось объектом пристального внимания не только политиков, но и ученых, и, в первую очередь, ученых-юристов, для которых тщательное изучение новой политико-правовой данности давало ключ к пониманию сущности захлестнувшего Европу демократического процесса, и, соответственно, давало шанс внести своевременные коррективы в правовое поле отечественного политического организма.

Отправную точку развития французского конституционализма российские либеральные ученые видят в буржуазной революции, провозгласившей идеи свободы и равенства основными началами новой государственной жизни. Не задаваясь вопросом о причинах, сущности и всех препитиях Французской революции, нашедших самое детальное освещение в работах отечественных исследователей, обратим внимание лишь на аспекты, связанные с утверждением принципов демократии, эволюция которых вышла далеко за рамки обозначенного события. Анализ трудов российских либеральных авторов позволяет, на наш взгляд, предложить следующую периодизацию французской новой истории, каждый из этапов которой, так или иначе, отмечен наличием конституционных идей [4, с. 433-436, 741, 746; 9, с. 215, 224226; 11, с. 198-199] (см. табл. 1).

Уже в первом программном документе Французской революции - «Декларации прав человека и гражданина» 1789 г. российские ученые справедливо находят отражение всех, выработанных к тому времени как политической теорией, так и юридической практикой (в качестве первоисточников Декларации отечественные исследователи называют: Великую Хартию вольностей, Акт Habeas corpus, английскую Декларацию 1688 г., Билль о правах, американскую Декларацию независимости 1776 г. и Декларацию прав Виргинии 1776 г.), принципов конституционализма. Эти принципы, по мнению М.М. Ковалевского, разделяемому остальными представителями российской либеральной юридической науки, «можно... свести к четырем основным. Первым будет принцип народного самодержавия; вторым... принцип неотъемлемых прав человека; третьим - принцип разделения властей как необходимое условие политической свободы и, наконец, четвертым - принцип равенства перед законом, судом и налогом» [6, с. 22].

Основополагающим принципом Декларации ученые считают провозглашение свободы и неотъемлемых прав человека. Чрезвычайно значимым, с точки зрения утверждения требуемых временем идеалов демократии, является постулирование (впервые в истории континентальной Европы) неразрывно связанного с началом личной свободы принципа равенства, понимаемого в формальном смысле - как равенство всех перед законом, судом и налогом.

Закрепленное Конституцией 1791 г. начало всеобщего гражданского равенства стало неотъемлемым принципом всех последующих конституционных актов времен Французской революции (конституции 1793, 1795 гг.). Последующие конституции, в том числе и действующие конституционные законы Третьей республики, не имеют специальных статей, закрепляющих перечень прав и свобод граждан, всецело предоставляя решение этого вопроса текущему законодательству, отмечают либеральные ученые [2, с. 3738; 10, с. 95-96].

Что касается провозглашенных «Декларацией прав человека и гражданина» принципов народного суверенитета и разделения властей, то они рассматриваются отечественными исследователями в качестве важнейших начал нового демократического государства, призванного служить гарантом прав и свобод граждан.

Большую заслугу составителей Декларации российские авторы видят в понимании той истины, что единственной надежной гарантией народного суверенитета может служить система подлинного самоуправления общества, достигаемая посредством участия народа через его представителей в законодательстве, налогообложении и контроле за управлением. Начало народного представительства так же, как и принцип народного суверенитета, нашло отражение в текстах всех конституций революционной эпохи, а также в Конституции 1848 г., отмечают ученые [1, с. 101-111; 4, с. 454-456; 17, с. 91-92; 12, с. 79-81].

Провозглашенный Декларацией принцип разделения властей был положен в основу Конституции 1791г., разграничившей власть законодательную, исполнительную и судебную. Что касается последующей конституционной практики, то говорить о реализации данного начала российские либеральные ученые считают возможным лишь применительно к Конституции Директории 1795 г. и Конституции Второй республики 1848 г.

В целом, как отмечают отечественные исследователи, Декларация имела целью провозгласить универсальные начала современного демократического государства безотносительно к какой-либо определенной форме правления. Однако «конституция, основанная на таких началах, по существу своему могла быть только... республиканскою...», - считает А.Д. Градовский [4, с. 456]. Тем не менее, Конституция 1791 г., вобрав в себя полный текст Декларации, а соответственно, и основные принципы 1789 г., провозгласила установление демократической конституционной монархии, отмечают отечественные исследователи [1; 2; 3; 7; 9].

Основанная на началах народного суверенитета, разделения властей и народного представительства, Конституция ниспровергла покоящийся на сословных привилегиях средневековый порядок, утвердив равенство граждан не только в сфере частного, но и публичного права. «Одним словом, конституция была республиканская по духу, с сохранением одной лишь тени монархического начала», - резюмирует Б.Н. Чичерин [14, с. 412].

Из всех последующих за конституционной монархией 1791 г. периодов французской истории наибольший интерес с точки зрения развития демократии, по мнению отечественных исследователей, представляют периоды империй. Наполеон I на развалинах умеренной республики Директории учредил принципиально новый тип конституционной монархии, основные принципы которого были воспроизведены и развиты Наполеоном III.

Необходимость дифференцировать созданную Наполеоном форму государства от уже известных человечеству обусловила появление целого спектра понятий: так, например, М.М. Ковалевский наиболее отвечающим сущности этой формы считает термин «демократический цезаризм»; Ф.Ф. Кокошкин -«прикрытый конституционными формами абсолютизм» и «призрачный конституционализм»; А.Д. Градовский - «призрачный конституционализм» и «империализм» [3, с. 365, 369; 5, с. 47; 7, с. 91; 8, с. 237-238, 249].

Признаки «призрачного конституционализма» или «демократического цезаризма» А.Д. Градовский и М.М. Ковалевский формулируют следующим образом: декларативный характер принципов народного суверенитета, равенства и неотъемлемых прав человека; номинальная ответственность главы государства; безответственность министров; административная централизация; облачение важнейших государственных решений формой всенародного доверия; чрезвычайное ограничение участия законодательных учреждений в законодательстве и финансовом управлении; ничтожность народного представительства [3, с. 365-369; 4, с. 746-751; 5, с. 45-49]. Таким образом, под призрачным конституционализмом российские либеральные ученые понимают форму конституционной монархии, в которой авторитарная власть главы государства прикрывается принципом народного суверенитета, а ее легитимность обеспечивается всенародным доверием, выраженным посредством плебисцита.

В целом, принципы 1789 г., ставшие знаменем Французской революции, а затем демократических преобразований целого ряда европейских стран (с большими или меньшими изменениями они были восприняты конституциями Швеции 1848 г., Дании 1848 г., Австро-Венгрии 1867 г., Испании 1869 г. и других государств), несмотря на достаточно продолжительные периоды реакции, прочно укоренились в конституционной жизни Франции и в сознании ее граждан, послужив фундаментом конституционного строя Третьей республики.

Современная нашим авторам Третья республика во Франции была провозглашена в 1870 г. после низложения Наполеона III. Особенности ее конституции российские либеральные ученые усматривают в отсутствии декларации прав, единой структуры (Конституция представляет собой совокупность трех законов: Закона об организации государственных властей, Закона об организации Сената и Закона об отношениях государственных властей) и компромиссном характере. Однако отсутствие формально провозглашенных принципов народного суверенитета, разделения властей, народного представительства и перечня прав и свобод граждан не лишает, по мнению отечественных исследователей, ее демократического характера.

Развитие конституционной практики позволяет говорить о формировании во Франции накануне XX столетия системы парламентаризма, о чем свидетельствует наличие солидарного кабинета, политической ответственности министров, преобладающего влияния нижней палаты над Сенатом (политическую ответственность министры несут только перед ней), а также невозможность для главы исполнительной власти вести политику, не отвечающую желанию большинства народных избранников [1; 5; 8; 11].

Отличительными особенностями французского конституционного государства являются, по мнению А.Д. Градовского и М.М. Ковалевского, наличие сильной административной централизации - обратной

стороны слаборазвитого местного самоуправления, а также административной юстиции. Преодоление этих факторов, представляющих непосредственную угрозу для прав и свобод граждан, требует значительных усилий со стороны французской демократии.

В качестве позитивной тенденции политической жизни Франции российские ученые отмечают появление «законодательной определенности» в области прав человека: законов о печати, отделении церкви от государства, союзах, собраниях и др. Существенным образом дополняя конституционные законы, они ограждают свободу от возможного произвола властей [1; 6; 10; 11; 13].

«В целом, мы должны признать, что французский парламентаризм значительно менее целен и не так глубоко проникает в жизнь страны, как английский. [...] ...вероятное дальнейшее его развитие лежит в направлении большей демократизации, быть может, и во введении некоторых элементов непосредственной демократии.», - отмечает С.А. Котляревский [11, с. 202]. Однако анализ основанных на принципах народного суверенитета и всеобщего избирательного права государственно-правовых институтов Третьей республики позволяет российским мыслителям рассматривать ее как передовую европейскую демократию.

Литература

1. Гессен В.М. Основы конституционного права. Пг., 1917.

2. Градовский А.Д. Государственное право важнейших европейских держав. Лекции, читанные в 1885 г. / Под ред. Н.М. Коркунова. СПб., 1895.

3. Градовский А.Д. Государственное право. Лекции, читанные в 1881-1882 академическом году. СПб., 1882.

4. ГрадовскийА.Д. Государственное право важнейших европейских держав // Градовский А.Д. Собр. соч. СПб., 1900. Т. 1-^.

5. Ковалевский М.М. Демократия и ее политическая доктрина. Курс лекций, читанных на экономическом отделении в 1912-1913 учебном году. СПб., 1913. Вып. II.

6. Ковалевский М.М. История монархии и монархических доктрин. СПб., 1912. Вып. III.

7. Ковалевский М.М. Происхождение современной демократии. М., 1895. Т. II.

8. Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву / Под ред. и с предисловием В.А. Томсинова. М., 2004.

9. Кокошкин Ф.Ф. Русское государственное право. В связи с основными началами общего государственного права. Симферополь, 1918.

10. Коркунов Н.М. Сравнительный очерк государственного права иностранных держав. СПб., 1890. Ч.

I.

11. Котляревский С.А. Конституционное государство. Опыт политико-морфологического обзора. СПб., 1907.

12. Новгородцев П.И. Кризис современного правосознания. М., 1909.

13. Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. М., 1898. Ч. III.

14. Чичерин Б.Н. О народном представительстве. М., 1899.