«Экспорт является ключевым критерием конкурентоспособности»

Минпромторг намерен распространить обязательства по экспорту продукции на все новые специнвестконтракты, дающие налоговые льготы новым промышленным инвесторам. Что дает это требование, “Ъ” объяснил замминистра промышленности и торговли РФ Василий Осьмаков.

— Необходимость развития возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в России неочевидна: это довольно дорогостоящая генерация, особенно на фоне относительно дешевых энергоносителей на внутреннем рынке...

— Развитие ВИЭ, если смотреть на него через призму внутреннего рынка, может вызывать вопросы. Но глобально — меняются правила игры, и это не вопрос экономической эффективности ВИЭ, на газе и нефти можно было бы еще долго жить. Проблема в том, что правила игры в мире меняются в сторону зеленой энергетики — возможно, из политических соображений. Но ты не можешь жить в резервации, которая оторвана от глобальных тенденций, потому что ты сразу становишься неэффективным — с точки зрения рентабельности и эффективности технологических решений.

— То есть развитие ВИЭ в России — это скорее на пользу промышленности, а не для энергетики?

— Ситуация, когда в государстве за счет чистой регуляторики без прямых субсидиарных мер поддержки развивается за три-четыре года новая отрасль с экспортным потенциалом, в которой множество рыночных игроков,— это реально интересно. Тех объемов ВИЭ, которые компании здесь получили, на самом деле для эффективной локализации производства мало. Они, конечно, могут начать говорить о том, чтобы наращивать эти доли, будут попытки переложить в тариф затраты по локализации. Но здесь уже должен работать экспорт: когда мы обсуждаем специнвестконтракт (СПИК) с датской Vestas Wind Systems (технологический партнер финской Fortum и «Роснано» по проектам ветрогенерации в РФ.— “Ъ”), мы хотим «зашить» в него обязательство по экспорту продукции. Это наша системная позиция: самая оптимальная модель — возможность размена требований по локализации на требования по экспорту.

— Сейчас зеленая энергетика в РФ инвестируется за счет потребителей, которые пока от нее не получают явных выгод и крайне недовольны ростом цен на электроэнергию.

— С точки зрения развития мы получаем инвестиции, которые приводят к появлению технологических компетенций. Задача государства — мыслить горизонтами в 10–20–30 лет. Да, у бизнеса горизонт планирования — три года в лучшем случае, но, строго говоря, у государства и бизнеса интересы и не должны всегда совпадать. Когда они совпадают на постоянной основе, долгосрочный горизонт теряется. Можно обсуждать стоимость зеленого тарифа, горизонт окупаемости и с привлечением потребителей. Но стратегически это на 100% правильно.

— Но уже началась дискуссия о том, не заменить ли поддержку ВИЭ за счет договоров на покупку мощности (ДПМ, когда инвестиции возвращаются из платежей потребителей), например, госсубсидиями. Что вы об этом думаете?

— Субсидия — это компенсация, но у нее, как и у любых бюджетных обязательств, есть годовой горизонт, она действует, пока в бюджете выделены лимиты для министерства. Деньги закончились — и никто никому не должен.

А ДПМ — это долгосрочные твердые юридические обязательства, не привязанные к бюджетному процессу. Это уникальная ситуация, когда есть горизонт планирования в 15 лет. Если опираться на свой опыт, то я сторонник СПИК, концессий, ДПМ, которые, конечно, могут настраиваться и уточняться. И второй важный момент — замена субсидий на институты развития, где министерство выступает как регулятор, а не как организация, которая напрямую дает деньги.

— Когда Vestas заключит СПИК с Минпромторгом?

— Межведомственная комиссия будет обсуждать этот вопрос 20 декабря. Я не могу раскрывать коммерческую информацию, но они обязуются сделать инвестиции, в установленное время довести проект до определенного уровня локализации плюс обязательства по экспорту. Для них это скорее гарантии инвестиций. Коллеги не хотят, чтобы у них бизнес-модель «поползла», поэтому защищают ее СПИК.

— Какие льготы получит инвестор в рамках СПИК?

— Неизменность налогового режима. Классический налоговый СПИК — это когда регион соглашается на обнуление налога на прибыль, делает скидку по налогу на имущество, на землю, мы обнуляем федеральный налог на прибыль (3%), и это включается в единый периметр трехстороннего соглашения. В СПИК иностранные игроки видят знакомую конструкцию — контракты развития, инвестсоглашения с государством. Им часто очень важно зафиксировать в соглашении условия ведения бизнеса и то, что они должны делать долгосрочно. Не менее важно и то, что в обмен на инвестиции выпускаемая продукция получает статус российской.

— Какое оборудование для ветрогенерации локализуют?

— Каждая компания набирает по-своему. Мы сейчас обсуждаем интересный вопрос — единые центры контрактации под три проекта ветрогенерации в РФ (также ВетроОГК «Росатома» с нидерландской Lagerwey и итальянская Enel с Siemens Gamesa.— “Ъ”). Но там есть проблема, связанная с тем, что у всех свои технологии, и те же лопасти, например, у всех по-своему устроены. Сложно сделать единую площадку, обеспечив непроницаемость и патентную защиту.

— Без СПИК Vestas бы не пришла в Россию?

— Сложно сказать. Это лишь инструмент, и понятно, что системное решение принято до него, но СПИК позволяет лучше сбалансировать интересы российских и западных партнеров. Грубо говоря, для россиян это стало дешевле, а иностранные игроки пришли бы, но, возможно, стали бы меньше локализовывать, не взяли бы обязательства по экспорту и так далее.

— Кроме Vestas, другие инвесторы в ветрогенерацию приходили за СПИК?

— Нет.

— А почему Минпромторг упорно вписывает в СПИК обязательства по экспорту? Например, министр Денис Мантуров недавно говорил про включение экспортных обязательств в контракты для автопрома.

— Потому что по-настоящему конкурентоспособным может быть только экспортно ориентированный продукт, а внутреннего рынка для локализации многих продуктов зачастую недостаточно. Поэтому мы вносим требования по экспорту в контракты, и такова системная позиция правительства в целом. Это типовое требование СПИК, синхронизированное в разных отраслях, так как экспорт является сегодня ключевым критерием конкурентоспособности того или иного проекта.

— Если говорить об экспорте оборудования для ветрогенерации, куда могут пойти поставки?

— Прежде всего — Средняя Азия, Казахстан. Но я думаю, что это мы еще с Vestas будем обсуждать: это один из самых интересных и сложных вопросов, куда экспортировать. Мы заинтересованы в максимально свободном экспорте, пока обсуждалось прежде всего ближнее зарубежье.