Оптимизация тактики допроса военнослужащихподозреваемых (обвиняемых) путем использования ситуационного подхода

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПНОСТИ

И.В. Румянцева*

ОПТИМИЗАЦИЯ ТАКТИКИ ДОПРОСА

ВОЕННОСЛУЖАЩИХ-ПОДОЗРЕВАЕМЫХ

ПУТЕМ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

СИТУАЦИОННОГО ПОДХОДА

Аннотация. Статья посвящена анализу особенностей личности допрашиваемого военнослужащего-подозреваемого (обвиняемого), в том числе в структуре психологического компонента следственной ситуации допроса, влияющих на формирование сложных ситуаций допроса и выбор тактики допроса этой категории лиц. Предлагается классификация типов личности, основанная на степени самовоспитания, которая больше всего влияет на поведенческие проявления военнослужащего. Подробно описаны компоненты ситуации допроса военнослужащего-подо-зреваемого (обвиняемого), предложена типовая модель ситуации допроса такого лица и тактические приемы допроса применительно к выделенным категориям допрашиваемых военнослужащих.

Ключевые слова: допрос, тактика, ситуация, типовая модель, военное мышление, интуиция военнослужащего, диагностика военнослужащего, компонент, тактический прием, психология военнослужащего.

На современном этапе развития криминалистической тактики одним из перспективных направлений является разработка тактических рекомендаций по проведению следственных действий применительно к расследованию конкретных видов преступлений, поскольку это имеет большое практическое значение.

Разработка тактических приемов применительно к различным ситуациям допроса (бесконфликтной, конфликтной, тактического риска) будет более эффективной в случае ориентации ее на тот или иной предмет допроса, определенные категории допрашиваемых, типичные модели их поведения на предварительном следствии.

Несомненно, определенной спецификой обладает и тактика проведения отдельных следственных действий при расследовании

преступлений против военной службы. Она обусловлена прежде всего механизмом данных преступлений, формируемым, в частности, содержанием общественно опасных последствий воинских преступлений, которые могут быть физическими (например причинение вреда здоровью при сопротивлении начальнику или принуждении его к нарушению обязанностей военной службы), имущественными (например при уничтожении или повреждении военного имущества), организационными (например срыв военных мероприятий при неисполнении приказа)1.

Таким образом, основой доказательственной базы, формируемой из следовой картины преступлений против военной службы, может

1 Военно-уголовное законодательство / под ред. к. ю. н.

М.К. Кислицына. М. : Норма, 2002. С. 93.

© Румянцева Инна Владимировна

* Кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Калининградского пограничного института ФСБ России [rumyantsevakld@rambler.ru]

236000, Россия, Калининград, ул. Емельянова, д. 244.

846

№7 (Том ХС11) ИЮЛЬ 2014

быть не протокол осмотра места происшествия, как по большинству других преступлений, а протокол допроса военнослужащих в статусе подозреваемых, обвиняемых, потерпевших и свидетелей, а также протокол осмотра предметов, документов, заключение ряда экспертиз. Протокол допроса подозреваемого (обвиняемого) военнослужащего в этой связи будет играть решающую роль.

Так, при рассмотрении уголовного дела в отношении младшего сержанта С. военный суд гарнизона Б. установил, что виновный самовольно оставил военный госпиталь, в котором находился на стационарном излечении, после чего более одного месяца уклонялся от службы. В дальнейшем он же не выполнил указание военного комиссара о возвращении в госпиталь и более 2 месяцев незаконно проводил время по своему усмотрению2.

При расследовании данного преступления, как и большинства других преступлений против военной службы, качество доказательственной информации, полученной следователем, зависит в основном от тактики допроса подозреваемого (обвиняемого), которая должна быть специфичной, что определяется в большей части особенностями психологии военнослужащих, военного мышления, а также их поведением на предварительном следствии.

Результаты интервьюирования следователей военно-следственных отделов и управлений подтверждают, что эффективность расследования преступлений против военной службы очень часто зависит именно от допроса военнослужащего-подозреваемого (обвиняемого), на втором месте — результаты экспертиз и других следственных действий3.

Представляется, что к допросу военнослужащих-подозреваемых (обвиняемых) необходимо использовать ситуационный подход, довольно активно применяемый в следственной и судебной практике, поскольку он позволяет предложить рекомендации тактического и методического характера как к проведению отдельных следственных действий применительно к военнослужащим, так и к ор-

ганизации (алгоритмизации) всего хода расследования в отношении военнослужащих4.

Использование ситуационного подхода дает возможность следователю в ходе допроса военнослужащего оценить следственную ситуацию на предмет состава ее компонентов, выявить причину появления проблемы в том или ином компоненте и, применив наиболее эффективный заранее разработанный тактический прием, разрешить ее.

При проведении допроса военнослужащих-подозреваемых (обвиняемых) чаще других можно диагностировать сложную следственную ситуацию с проблемой в психологическом компоненте.

РС. Белкин содержанием психологического компонента любой следственной ситуации называет «результат конфликта между следователем и противостоящими ему лицами, проявление психологических свойств следователя, лиц, проходящих по делу, и т.п.»5.

Т.С. Волчецкая под психологическим компонентом следственной ситуации понимает: «а) личностные характеристики отдельных участников процесса (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля), их психологические особенности, моральные и иные качества; б) особенности взаимоотношений участников процесса между собой, их отношение к расследуемому событию, к следователю, к самому факту расследования»6.

Представляется, что психологический компонент ситуации допроса военнослу-жащего-подозреваемого (обвиняемого) обладает своей спецификой, отличной от общих характеристик, указанных, в частности, Р.С. Белкиным и Т.С. Волчецкой.

Первым элементом, требующим анализа в качестве составляющей психологического компонента ситуации допроса, является характеристика особенностей военного мышления, которые проявляются в поведении военнослужащего, а также отражаются в их суждениях и умозаключениях, формулируемых при даче показаний. Поэтому диагностика особенностей военного мышления, в той

2 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. Разд. II. Преступления против порядка пребывания на военной службе (уклонения от военной службы) // СПС «КонсультантПлюс».

3 Из опрошенных 47 следователей военно-следственных отделов и управлений Северо-Западного федерального округа 40 утверждали, что большую часть доказательственной информации по содержанию при расследовании преступлений против военной службы составляет допрос военнослужащего-подозреваемого (обвиняемого), свидетеля, потерпевшего, осмотр изъятых документов, проведение экспертиз.

4 Ситуационный подход в юридической науке и правоприменительной деятельности // Актуальные проблемы использования ситуационного подхода в юридической науке и правоприменительной деятельности: мат. Междунар. науч.-практ. конференции, посвящ. 10-летию науч. школы криминалистич. ситуалогии / под ред. Т. С. Волчецкой ; БФУ им. И. Канта. Калининград: Изд-во БФУ им. И. Канта, 2012.

5 Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. М.: Юристъ, 1997. Т. 3 : Криминалистические средства, приемы и рекомендации. С. 137.

6 Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия:

монография / под ред. проф. Н.П. Яблокова. М., Калининград, 1997. С. 181.

или иной степени выраженная у конкретного военнослужащего, — одна из основных проблем, возникающих в ходе выбора тактики допроса военнослужащего-подозреваемого (обвиняемого).

Совершенно верно указывается в литературе, что «военное мышление отличается от всех других направлений мыслительной деятельности человека не только по содержанию, но и по самому характеру мыслительного процесса, определяемого спецификой боевой деятельности»7. Например, важнейшим элементом мыслительной деятельности командира в ходе боевых действий является анализ и оценка обстановки и умение принять обоснованное решение. Психология в военном мышлении определяется чувством страха, преобладающим в сознании человека, и умением не растеряться в сложившейся обстановке.

Однако ученые мало исследуют особенности психологии военнослужащего, совершившего преступление в мирное время, причем, как правило, связанное с бывшей или настоящей его профессиональной деятельностью, и особенности проявления его психики в связи с совершенным деянием в ходе проведения в отношении него следственных действий.

Личность военнослужащего, совершающего названные преступления, требует глубокого, всестороннего изучения.

Практика показывает, что эти преступления совершают, как правило, лица, детство которых проходило в неблагоприятных условиях, не получившие до призыва на военную службу должного воспитания, эмоционально неустойчивые, с трудом поддающиеся социальной адаптации. Они наделены такими негативными чертами характера, как повышенная агрессивность, эгоизм, что еще в большей мере способствует возникновению конфликтных отношений с сослуживцами, командирами, нередко выливающихся в противоправные формы поведения. На все это необходимо обращать внимание во время допросов обвиняемого, при исследовании динамики преступления, установлении причин его возникновения.

Вторым элементом, составляющим психологический компонент ситуации допроса во-еннослужащего-подозреваемого (обвиняемого), является интуиция военнослужащего, отличающая его от других лиц и определенным образом направляющая его поступки. Специфика интуиции в военном деле позволяет разделить ее на чувственно-эмоциональную и интеллектуальную (рациональную).

7 Культура военного мышления / под ред. Ф.Ф. Гайво-ронского и М.И. Галкина. М.: Воениздат, 1991. С. 16.

В военной сфере чувственно-эмоциональная интуиция выступает прежде всего в форме так называемого «глазомера» — способности мгновенно распознавать военные объекты, с одного взгляда верно оценивать пространственные и временные характеристики поля боя. Эту способность определяют также как «остроту глаза», развитое «чувство пространства», «чувство времени»8. К сожалению, эти на первый взгляд положительные качества, присущие основной массе военнослужащих, оказывают отрицательное воздействие на их адаптацию к условиям предварительного расследования.

В частности, на характер поведения военнослужащего, подозреваемого в совершении преступления, влияет ряд специфических для данного субъекта обстоятельств:

1. Невозможность военнослужащего правильно оценить обстановку в условиях ограниченного пространства и необходимость защищаться человеку, привыкшему самому выполнять защитительную функцию.

2. Обстановка допроса анализируется военным в общем, при отсутствии четко поставленной командиром, старшим начальником задачи.

3. Быстрота мышления мешает оценке следственной ситуации.

4. Наличие «военной логики», которая блокирует творческие мыслительные процессы, необходимые для выбора поведения на предварительном следствии.

5. Наличие ситуативного мышления, направленного на решение определенных задач, основанных на привычном для военнослужащего действии, противоречащее уяснению задач допроса, который проходит в новой для допрашиваемого военнослужащего обстановке.

6. Повышенное чувство ответственности за свое решение, присущее военнослужащему, усложняет принятие решения при оценке следственной ситуации и замедляет мыслительный процесс, что отрицательно сказывается на результатах допроса.

Говоря о психологическом компоненте ситуации допроса военнослужащего-подозре-ваемого (обвиняемого), нельзя не отметить и такой подлежащий обязательной диагностике объективный фактор, как условия военной службы и наличие психологической помощи, оказываемой в войсках.

В этой связи необходимо отметить, что психологические характеристики военнослужащих

8 Культура военного мышления. С. 15.

№7 (Том ХС11) ИЮЛЬ 2014

значительно изменились на сегодняшний день по сравнению с советским периодом.

Современные условия жизни и службы, характер выполняемых задач часто приводят лиц, причастных к воинской службе, к большим психологическим трудностям на фоне незначительных возможностей их решения. Реальное содержание современного военнослужащего России существенно изменилось: он стал не менее «деятельным», но существенно более «нуждающимся», в т.ч. в специальной психологической помощи. Не в меньшей мере «нуждаются» и многие другие лица, причастные к воинской службе: члены семей военнослужащих, пенсионеры и т.д.

В предыдущие годы военнослужащий рассматривался преимущественно как «деятель», призванный безусловно осознавать и самоотверженно, коллективистски выполнять задачи любой сложности. В случае возникновения трудностей предлагалась система его поддержки должностными лицами, государственными структурами, позволявшая даже при потере или ухудшении здоровья продолжать жизнедеятельность на уровне средних стандартов, т.е. вполне обеспеченно. И эта система в основном срабатывала. Однако афганская война обнажила многочисленные проблемы ее ветеранов и их близких, в т.ч. менее или более отсроченных, но неотвратимых реакций на стресс.

Во второй половине 80-х гг. предпринимались попытки организовать для этой категории лиц и ей подобных комплексную социальную и психологическую поддержку, в т.ч. с участием военных психологов — А.Я. Ан-цупова, Р.А. Абдурахманова, С.В. Захарика, В.Е. Попова и др. Проведенные тогда исследования приоткрыли проблемы разнообразных отсроченных психологических реакций у столкнувшихся с тяготами и лишениями военной службы и у их близких. События последующих лет, к сожалению, не способствовали их разрешению.

Психическое здоровье в условиях воинской службы — комплексное многоуровневое качество жизнедеятельности, выражающее соответствие психофизического состояния и самочувствия, ориентирования и поведения уровню развития, психофизической усталости, истощенности, наличных адаптивно-компенсаторных возможностей психики.

В связи с тем, что в Вооруженных Силах складывается структура социально-психологической работы и есть надежда на то, что она будет укомплектована профессионально подготовленными войсковыми психологами, можно спрогнозировать оказание специальной психологической помощи «нуждающим-

ся» в качестве одного из возможных направлений их деятельности при соответствующей заинтересованности лиц, формирующих социальный заказ для этих специалистов, и при создании условий для их углубленной (профессиональной) подготовки в этом направлении.

Как видим, с одной стороны, есть круг действительных психологических проблем с психическим здоровьем человека в условиях воинской службы, никем профессионально не решаемый. С другой — есть многочисленные теоретически обоснованные и практически апробированные психологические средства их разрешения, пока не нашедшие должного отражения в военной психологии. С третьей есть потенциальный отряд войсковых психологов, способный овладеть этими средствами и организовать оказание специальной психологической помощи «нуждающимся» в условиях воинской службы.

Таким образом, отечественная военная психология свелась к двум группам подходов, представленным преимущественно зарубежными теориями (психоанализ, аналитическая психология, индивидуальная психология, гештальтпсихология, психосинтез, трансперсональная психология, бихевиоральная психология, психология сознания У. Джеймса, цигун, психология буддизма, суфизм и др.) и нетрадиционными отечественными (учение Е. Блаватской, агни-йога Рерихов, христианская психология, различные психотехники целительства: Д. Давиташвили, Х. Алиева, Н. Сытина и т.д.).

В Вооруженных Силах это усугубляется падением престижа службы, перегрузкой второстепенными видами деятельности на фоне невысокой заботы о нуждах военнослужащих и членов их семей; постоянным сокращением и неукомплектованностью армии; традиционными сложностями межличностного взаимодействия в замкнутых группах; привлечением военнослужащих к выполнению несвойственных им ранее функций в районах социальной напряженности, характеризующихся экстремальностью воздействия на психику и организм. В Вооруженных Силах страны, становящейся на путь гуманизации, закономерно возникла проблема психического здоровья человека в условиях воинской службы.

На наш взгляд, сложность установления третьего элемента психологического компонента ситуации допроса подозреваемого (обвиняемого) усложняется не только неоднозначностью обстановки в войсках на сегодняшний день и плохой организацией психологической помощи военнослужащему, но и отсутствием разветвленной и четкой классифи-

кации военнослужащих по психологическим характеристикам, позволяющим организовать данную работу на качественном уровне.

Представляется, что независимо от общих требований к военнослужащим они значительно отличаются друг от друга по личностным, психологическим характеристикам, морально-волевым качествам и уровню воспитания и образования, что напрямую не всегда связано и с характером выполняемых обязанностей, и с должностным положением.

В условиях отсутствия данной классификации в рамках диагностики психологического компонента ситуации допроса подозреваемых (обвиняемых) предлагаем анализировать военнослужащих с точки зрения оценки уровня их самовоспитания, поскольку именно эта особенность личности военнослужащего более других, по нашему мнению, отражает особенности поведения военнослужащего как представителя особого статуса в обществе с учетом предъявляемых к нему требований по выполнению им оборонительных, защитительных, охранительных и других функций.

Так, выделяют три группы военнослужащих:

1) военнослужащие с выраженной потребностью в самовоспитании, со сформировавшейся установкой на систематическую работу над собой;

2) военнослужащие с недостаточно сформировавшейся потребностью в профессиональном самовоспитании (понимают и переживают свои недостатки, многое из намеченного претворяют в жизнь частично);

3) военнослужащие, которые никогда не задумывались о самовоспитании либо у которых сложилось отрицательное отношение к нему9.

Представители первой группы военнослужащих редко дают ложные показания, стараются идти на сотрудничество со следствием, диагностика их психологического состояния обычно не вызывает сложности.

К представителям второй группы целесообразнее применять метод самоотчета с целью повышения уровня их организованности и концентрации во время допроса и предотвращения появления проблем в психологическом компоненте следственной ситуации из-за излишней эмоциональности военнослужащего.

Третья группа военнослужащих требует повышенного внимания следователя, поскольку именно ее представители склонны давать ложные показания, замыкаться, не идти на со-

трудничество с представителями правоохранительных органов, а также не воспринимать совершенное ими преступление как таковое. Тактика допроса таких лиц выбирается исходя из анализа личных особенностей, должностных обязанностей и особенностей содеянного. Начало допроса предполагает анализ последствий содеянного с целью воздействия на допрашиваемого. При условии отказа от дачи показаний следует прекращать допрос и применять на повторных допросах тактический прием предъявления доказательств обратного при наличии комплекса доказательств вины военнослужащего.

Таким образом, содержанием психологического компонента ситуации допроса воен-нослужащего-подозреваемого (обвиняемого) предлагаем считать:

1) степень отражения военного мышления на поведении военнослужащего;

2) степень отражения интуиции военнослужащего на его показаниях;

3) влияние на психологическое состояние военнослужащего условий военной службы и наличия психологической помощи в воинском подразделении, где он проходит службу;

4) степень самовоспитания военнослужащего;

5) отношение к расследуемому событию, к следователю, к самому факту расследования10.

Хотелось бы отметить, что каждый элемент психологического компонента следственной ситуации допроса военнослужаще-го-подозреваемого (обвиняемого) обладает своей спецификой, в том числе заимствованный у Т.С. Волчецкой последний элемент.

Так, военнослужащий, особенно ранее участвовавший в боевых действиях, попадая в зону уголовного преследования, теряется в незнакомой обстановке и в результате, толком не умея оценить складывающуюся ситуацию, затрудняется определить свое место в ней, найти решение любой несложной проблемы. Это объясняется тем, что военнослужащий, привыкший осуществлять оборонительные, защитительные, охранительные, а часто и воспитательные функции, сам оказывается в положении человека, совершившего противоправный поступок, из-за чего очень сильно переживает, винит себя и попадает в состояние фрустрации, из которого сложно выходит даже в ходе допроса, когда от него требуется отвечать на четко поставленные вопросы.

В такой обстановке эффективной и универсальной рекомендацией для следователя,

9 Теория и практика воспитания военнослужащих :

учеб. пособие. М.: 12 ЦТ МО РФ, 2005. С. 111-113.

Волчецкая Т.С. Указ. соч. С. 181.

№7 (Том ХС11) ИЮЛЬ 2014

расследующего уголовное дело в отношении военнослужащего-подозреваемого (обвиняемого), будет использование такого метода военной психологии, как самоотчет, к которому военнослужащий обращался во время службы и который является адаптационным способом вербального контакта для такого субъекта. Составление самоотчета военнослужащего о своем поведении в различных ситуациях межличностного общения, в том числе и конфликтных, дает ему возможность настроиться на дачу письменных показаний в подобной форме, располагая, таким образом, к сотрудничеству со следствием, и адаптирует к даче показаний в ходе допроса.

Практическое значение имеет и выделение типичной модели ситуации допроса военнослужащего, которая может выглядеть следующим образом:

1. Психологический компонент ситуации:

а) средняя степень отражения военного мышления на поведении военнослужащего, заключающаяся в раздражительности подозреваемого (обвиняемого) при выяснении следователем мотивов совершенного преступления, связанного с причинением вреда или неуставными взаимоотношениями, если допрашиваемым оно оценивается как «справедливое возмездие»;

б) влияние интуиции военнослужащего на поведение в ходе допроса проявляется в наличии «военной логики», которая блокирует творческие мыслительные процессы, необходимые для выбора поведения на предварительном следствии, а также в повышенном чувстве ответственности за свое решение, что усложняет принятие решения при оценке следственной ситуации и замедляет мыслительный процесс;

в) отсутствие заинтересованности судьбой и проблемами военнослужащего (особенно, если преступление совершено, например, по причине нехватки в семье материальных средств, необходимости оплаты операции или лечения родственников) со стороны воинского коллектива, негативное отношение военнослужащего к психологам или отрицательный опыт такого обращения;

г) военнослужащие с недостаточно сформировавшейся потребностью в профессиональном самовоспитании.

2. Информационный (познавательный) компонент ситуации характеризуется частичной дачей показаний военнослужащим-подозреваемым (обвиняемым). Часть показаний, которые он скрывает от следователя, связана либо с его взаимоотношениями с сослуживцами, либо с истинными мотивами его преступления, либо с сокрытием отдельных

эпизодов, негативно характеризующих военнослужащего.

3. Материально-технический компонент составляет наличие видеозаписи только в случае частичного отказа от дачи показаний, который трудно преодолевается следователем.

4. Организационно-управленческий компонент включает подготовку следователя к допросу, выяснение всех психологических особенностей допрашиваемого, его отношений в семье, с сослуживцами, с подчиненными, а также оценку возможности проведения очной ставки как средства преодоления противоречий в показаниях при наличии нескольких подозреваемых (обвиняемых).

Результаты интервьюирования следователей военно-следственных отделов и управлений показывают, что в ходе допроса военнослужащих-подозреваемых (обвиняемых), как правило, возникают либо конфликтные ситуации полного отказа от дачи показаний, которые разрешаются путем применения тактического приема предъявления доказательств обратного, либо ситуации познавательного типа, характеризующиеся добросовестным заблуждением военнослужащего относительно воспринятых им обстоятельств происшедшего, которые следует преодолевать путем использования тактических приемов создания ассоциаций, деления рассказа на части, постановки уточняющих, детализирующих, конкретизирующих вопросов11.

При выборе тактических приемов допроса военнослужащих-подозреваемых (обвиняемых), кроме учета всех перечисленных факторов влияния на их поведение специфики военного мышления, интуиции, сложности адаптации к условиям предварительного следствия, а также диагностики общих психологических, личностных, возрастных особенностей лиц, их воинского звания, должности, особенностей выполняемых обязанностей по службе, важно анализировать такую особенность, как отнесение к одной из трех классификационных групп, основанных на уровне самовоспитания, поскольку именно эти особенности личности военнослужащего более других, по нашему мнению, влияют на содержание психологического компонента следственной ситуации их допроса.

11 Из опрошенных нами 47 следователей военно-следственных отделов и управлений Северо-Западного федерального округа 36 человек подчеркнули, что в большинстве случаев в ходе допроса возникают ситуации отказа от дачи показаний (35%) и помощи в припоминании забытого (65%).

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПНОСТИ

Библиография:

1. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. — М., 1997.

2. Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия / под ред. Н.П. Яблокова. — М., Калининград, 1997.

3. Ничипоренко Т.Ю. Непосредственность исследования показаний обвиняемого: история и современность // Lex Russica (Русский закон). — 2010. — № 3.

4. Теория и практика воспитания военнослужащих. — М., 2005.

References:

1. Belkin R.S. Kurs kriminalistiki. V 3 t. T. 3: Kriminalisticheskie sredstva, priemy i rekomendatsii. — M., 1997.

2. Volchetskaya T. S. Kriminalisticheskaya situalogiya / pod red. N.P. Yablokova. — M., Kaliningrad, 1997.

3. Nichiporenko T.Yu. Neposredstvennost' issledovaniya pokazanii obvinyaemogo: istoriya i sovre-mennost' // Lex Russica (Russkii zakon). — 2010. — № 3.

4. Teoriya i praktika vospitaniya voennosluzhashchikh. — M., 2005.

Материал поступил в редакцию 19.03.2014.

852

№7 (Том XCII) ИЮЛЬ 2014