2016. 04. 036. Войлова К. А. Избранные труды / сост. , отв. Ред. Леденева В. В. - М. : ИИУ МГОУ, 2014. - 396 с

ДИАЛЕКТОЛОГИЯ

2016.04.036. ВОЙЛОВА К.А. ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ / Сост., отв. ред. Леденева В.В. - М.: ИИУ МГОУ, 2014. - 396 с.

Ключевые слова: диалектология; говор; русский народный говор; диалектный язык; просторечные единицы; идиостиль; языковая норма; дискурс.

Клавдия Анатольевна Войлова (25.02.1943-01.03.2013) - доктор филологических наук, профессор, основатель кафедры славянской филологии Московского государственного областного университета, автор более 140 научных трудов, крупнейшими среди которых являются монографии: «Судьба просторечия в русском языке», «Русский литературный язык 1-й половины XIX века и литературный язык пушкинского художественного пространства как соотношение объективного и субъективного в языке и стиле», в том числе коллективные: «К истории просторечия в русском языке», «Проявление субъективного в реализации категорий и средств языка», «Фрагмент русской языковой картины мира "Жизнь женщины"»1.

Сборник избранных трудов К.А. Войловой отражает круг научных интересов ученого. Сборник содержит семь разделов, каждый из которых соответствует названному направлению ее научной работы. Внутри разделов была предпринята попытка соблюсти хронологический принцип расположения материала (учитывался год написания статьи).

1 Автор работ: Судьба просторечия в русском языке. - М., 2000. - 444 с.; Русский литературный язык первой половины XIX века и литературный язык пушкинского художественного пространства как соотношение объективного и субъективного в языке и стиле. - М.. 2002. - 82 с.; История русского литературного языка (совместно с Леденевой В.В.). - М., 2009. - 495 с.

В раздел первый «Статьи о лингвистических особенностях русских говоров» вошли 12 статей, написанных в период с 1972 по 1987 г. В статье «Об изменении в системе консонантизма говора д. Марково Талицкого района Свердловской области» (1972) изменение диалектной микросистемы в современных условиях определяется как внутренними, так и различными внеязыковыми факторами. Для изменения микросистемы говора д. Марково большое значение имел такой внеязыковой фактор, как географическое расположение - на старом Московском тракте в 40 км от своего районного центра, на одном из центральных путей появления и распространения на Урале русского населения и русского языка. Рассматриваемая диалектная микросистема, реализующаяся в говоре д. Марково, является как бы фокусом, в котором собраны воедино особенности системы литературного языка, особенности, характерные для данной микросистемы, находящей реализацию во всех уральских говорах, которая по отношению к системе «высшего порядка» является микросистемой. Автор анализирует систему консонантизма данного говора, представленную 35 фонемами и прошедшую долгий путь развития, освобождаясь от одних составляющих ее звеньев и обогащаясь новыми в результате действия внутренних факторов, влияния литературного языка, а также влияния внеязыковой действительности. Обращение к данным архивных и исторических материалов, свидетельствует о формировании основной группы носителей исследуемого говора переселенцами из бывшей Вологодской губернии, а Талицкого района - выходцами из Перми, Соликамска, Вятской, Вологодской, Костромской губерний и связано со вторым периодом заселения Урала. Автор, показывая микросистему в развитии, доказывает, что наличие в рамках одной микросистемы сосуществующих элементов не может быть интерпретировано как сосуществование нескольких систем в говоре.

В статьях раздела («Анализ вокализма говора как системы» (1974); «История развития аффрикат в системе говора на территории поздней колонизации» (1976); «Развитие признака «твердость -мягкость» у согласных» (1977); «Проявление принципа экономии на фонетико-фонологическом уровне» (1975)) автор также рассматривает основные проблемы изучения фонетики русских народных говоров, некоторые особенности системы консонантизма. Также рассматриваются системные отношения фразеологических

единиц в языке диалектного типа, с позиций функционально-структурного подхода анализируются фразеологические единицы (ФЕ), генетически разнородные и разновременные по своему происхождению. Под этим углом зрения проанализировано около тысячи фразеологических единиц. Наиболее типичные (ФЕ) отобраны в качестве иллюстративного материала. Две статьи («Лексико-семантические диалектные различия в названиях любимых (на материале говоров Талицкого района Свердловской области)» (1979); «Диалектные различия плана выражения в названиях любимых (на материале говоров Талицкого р-на Свердловской области)» (1983) объединены анализом особенно продуктивной в говорах экспрессивной лексико-семантической группы названий любимых: диалектные различия плана выражения в названиях любимых; лекси-ко-семантические диалектные различия в названиях любимых. Все статьи содержат анализ конкретного диалектного материала, отражающего различные аспекты функционирования микросистемы говора д. Марково Талицкого района Свердловской области.

Статьи «О терминах "диалектный язык", "Язык диалектного типа" (1985) и "Русские народные говоры" как один из источников пополнения словарного состава русского литературного языка» (1987) посвящены теоретическим вопросам современной русской диалектологии.

В разделе втором «Статьи о языке произведений Ф.А. Абрамова» собраны очерки, раскрывающие своеобразие авторского стиля писателя, языка абрамовской прозы, представлен анализ центральных, узловых символов, связывающих в единое смысловое целое смысловые нити всех его произведений. Статья «Семантика и функции имен существительных, образованных безаффиксным способом, в прозе Ф.А. Абрамова» (1988), открывает раздел, посвященный миру образов в творчестве Федора Александровича Абрамова (1920-1983). В современном русском языке безаффикс-ный способ образования, или нулевая суффиксация, является не столь продуктивным, как суффиксальный или префиксально-суффиксальный, так как он присущ только именам существительным, причем производящими основами могут быть только основы имен прилагательных и основы глагола, например: запись (< записать), зелень (<зеленый). Однако проза Ф.А. Абрамова изобилует именами существительными, образованными безаффиксным спо-

собом. Причем эти слова могут носить литературный характер; зелень, синь, рябь, дрожь, глушь, гладь, срыв, рев, перекос, промах, недосмотр, отгул, гарь, твердь; разговорно-просторечный: темень, хворь, рвань, погань, хмурь, дурь, голь и т.д.; диалектный: го-ворь, тесень, нероботь, гадь, гребь.

Выбор писателем той или иной лексемы, как показывает автор, всегда оправдан либо условиями контекста, либо семантикой, либо функцией в тексте.

В статье «Лексико-семантические группы одиночных приложений в произведениях Ф.А. Абрамова» (1990) К.А. Войлова рассматривает лексико-семантические группы одиночных приложений, их словообразовательные связи и стилистическое употребление в языке произведений Ф.А. Абрамова. Следует отметить, что приложение как особый вид определения является недостаточно изученным членом предложения. Являясь структурно-семантическим компонентом предложения, высказывания, этот вид определения характеризуется специфичностью и интересен не только своей эмоционально-экспрессивной окраской, словообразовательными связями и т. д. Именно одиночные приложения как одно из средств выразительности и информативности составляют своеобразие авторского стиля писателя. На первый взгляд, одиночные приложения в произведениях Ф.А. Абрамова - это самые простые, обыкновенные слова, свидетельствующие о нерасторжимой связи писателя с родной землей, с деревней (Дождь-плакун, береза-ластовица, ветер-зубодер, валенки-ступы, Оська-копыто, ручьевина-русь, коса-литовка, птицы-матери, шаль-завязухи, Окся-почтальонша и т.д.), однако эти простые слова позволили Ф.А. Абрамову выразить глубокие мысли о судьбах своих земляков, архангельских деревень, русской северной природы.

Специфическим свойством семантики приложений в рассмотренных произведениях является то, что приложения, характеризуя лицо, предмет относительно их качества, свойства, социальной принадлежности, возраста и т.д., дают оценку определяемому слову, дают ему другое название, уточняют значение определяемого слова.

Насыщенность прозы Ф.А. Абрамова приложениями-определениями свидетельствует о богатстве стилистических средств этого художника. В большинстве своем приложения придают определен-

ному слову разговорный характер (Степонька-беда, Дунька-угар, ветер-зубодер, брат-покойничек, Зинка-тунеядка, Суся-балайка и т.д.), они могут: 1) давать положительную оценку (душа-человек, чудо-ворота, Анна-куколка), отрицательную оценку предмету, лицу, явлению (ветер-зубодер, зверь-человек, горе-председатель, рвань-старушонка), 2) привносить в то или иное имя уничижительную окраску (Васька-губан, Сарка-брюшина, Аграфена-Длинные Зубы, Окуля-зубатка, Домоха-драная, Матка-глушня, Ося-чахоточный, Марина-распьянеха, Нюрка-пьяница), 3) выступать как средство иронии (Оля-отцово дитятко, Маня-большая, Маня-маленькая, деревня-матушка, опытник-мичуринец, мичуринец-самородок), 4) вносить в определяемое оттенок приподнятости (рублик-батюшко, Украина-житница, Русь-матушка, свекор-батюшко, сила-ненависть), 5) делать предметы и явления неживой природы - живыми (дождь-плакун, грибок-подросток, береза-ластовица, осока-резунья), 6) уточнять названия предметов (изба-летница, изба-зимница, изба-зимовка, изба-горница) и т.д.

Специфичность употребления приложений - определений в художественном тексте объясняется также и их словообразовательной структурой. Как правило, словообразовательные аффиксы носят разговорный характер: суффиксы -иц-, -ан-, -их-, -ш-, -к-, -н-, -ух-, -ин-, -аг-, -ун- и т.д. (Уля-почтальонша, Тося-фельдшерица, Васька-губан, шаль-завязуха. Митенька-малышня, Машка-глушня, Сарка-брюшина, Марина-стрелеха, дождь-плакун, Лизка-молодчага, осока-резунья, Дунька-пекариха), приставки рас-, вы-, з-, су-(Марина-распьянеха, веревочка-выручалочка, сосенка-заморыш, шаль-завязуха, заяц-сугревник).

В статье «Взаимодействие творческой мысли и художественного слова в создании символа (по произведениям Ф.А. Абрамова)» (1991) К.А. Войлова обращается к анализу центральных, узловых символов произведений Ф.А. Абрамова, которые связывают в единое целое смысловые нити всех произведений писателя: символ дома, символ деревянного конька, символ белого платка, символ дороги, символ Руси.

В статье «Тавтологические единицы как средство выразительности в художественном тексте (по произведениям Ф.А. Абрамова)» (1993), выявлены и описаны типы тавтологических единиц, их смысловые и эмоционально-экспрессивные функции в языке

прозы Ф.А. Абрамова, лексической особенностью которых является наличие лексических повторов.

Символичность, поэтичность прозы Ф.А. Абрамова становятся объектом исследования К.А. Войловой в статьях: «Ключевое слово как художественное средство (по произведениям Ф.А. Абрамова)» (2000); «Приемы включения просторечных единиц в язык художественного произведения» (1996); «Живые формы языка как стилеобразующий фактор художественного текста» (1998); «Единство объективного и субъективного, реального и вымышленного в художественном тексте» (1998); «Образ Руси как малой родины носителя архангельского говора (по произведениям Ф.А. Абрамова)» (1999); «Формирование концепта дома и его план выражения в языке произведений Ф.А. Абрамова» (2004); «Формирование образного представления чистоты в языке произведений Ф.А. Абрамова» (2006); «Образ цвета в изображении реалий Русского Севера (романы Ф.А. Абрамова "Братья и сестры" и "Две зимы и три лета"») (2007).

В раздел третий «Статьи об истории просторечия и о формировании категории "разговорное" в русском языке» вошли 14 статей. В статье «Пути вхождения просторечия в литературный язык» (1998) разговорная речь, просторечие и русские народные говоры рассматриваются как основные источники пополнения словарного состава литературного языка, его системы изобразительно-выразительных средств. Один из путей обогащения литературного состава литературного языка единицами живой речи - художественная литература, язык произведений, таких писателей, как М.А. Шолохов, В.М. Шукшин, В.П. Астафьев, В.Г. Распутин, В.И. Белов, Ф.А. Абрамов и др. Пространство художественной речи - это чрезвычайно сложно организованная система языковых и внеязыковых средств для воплощения авторского замысла.

Та или иная единица нестандартизованной устной речи может стать единицей литературной речи, расширив семантический объем. Так, слово росстань в четырехтомном «Словаре русского языка» АН СССР (Толковый словарь русского языка / Под ред. проф. Д.Н. Ушакова: в 4-х томах. - М., 1935-1940) дано как «обл. Перекресток двух или нескольких дорог; распутье». В современной художественной прозе это слово развивает новые, переносные значения или новые оттенки одного значения, этим самым изменяя

статус стилистически маркированной единицы, т.е. диалектная> просторечная> разговорная> разговорно-литературная. Расширению семантического объема слова способствует вступление слова росстань в синонимические отношения с другими словами по нескольким линиям: с одной стороны - росстань - дорога - дороженька - дорожка - тропа - тропинка - тропа; с другой, - росстань - развилка. В художественном тексте Ф.А. Абрамова лексема росстань не является ни диалектной, ни просторечной лексической единицей, она утратила свой разговорный характер во многих контекстах, опираясь на иллюстративный материал статьи, можно констатировать факт его «вхождения» в литературную речь.

Просторечные лексемы могут включаться в художественную литературную речь через посредство того или иного жаргона. В условиях жаргонного употребления экспрессия просторечного слова, отрицательная оценка могут ослабевать или стать совершенно нейтральными.

Профессиональная речь также может стать определенной ступенью для перехода просторечной единицы в область литературной речи. Например, просторечные слова пилить, засесть, брюхо, горючка, используемые в профессиональной речи автолюбителей (пилить - «медленно ехать», засесть - «застрять на дороге»), и в речи работников летной службы (брюхо - «нижняя часть корпуса самолета», горючка - «горючая смесь»), все чаще встречаются в разговорно-литературной речи представителей самых разных профессий, т.е. профессиональная речь изменяет статус этих просторечных единиц в системе общенационального языка относительно их стилистической значимости.

На материале произведений упомянутых выше авторов анализируются различные аспекты бытования русского просторечия в статьях, посвященных живым формам языка в художественном тексте писателей-«деревенщиков»; эмоционально-экспрессивной функции единиц живой речи в условиях художественного текста; просторечию и разговорной речи как разновидности современного общенационального языка; просторечию и современной языковой ситуации.

В данный раздел вошли также статьи историко-лексиколо-гического направления, в их числе исследования, посвященные 1) эволюции просторечия в русском языке, рассматривающие про-

сторечную единицу как стилеобразующую единицу русского литературного языка второй половины XVIII в.; 2) изучению функциональных типов просторечия в художественном стиле русского литературного языка второй половины XIX в.; 3) становлению разговорной речи как стилистической категории в языке произведений А.С. Пушкина; а также рассматривающие просторечие как лингвостилистическую категорию в языке произведений Н. В. Гоголя.

В разделе четвертом «Статьи о развитии русского литературного языка и о значении церковно-славянского языка, роли старославянских по происхождению элементов в его истории» представлены основные взгляды К.А. Войловой на место и роль старославянского языка в истории славянских народов и славянских языков.

Старославянский язык следует рассматривать в качестве общего литературного языка славянских народов эпохи Средневековья. Будучи самым древним литературным языком славянского мира, старославянский язык стал для славянских народов образцом книжности, высокая культура которого позволила создать некоторым славянским народам подлинные шедевры мировой письменности. Старославянский язык оказал огромное влияние не только на формирование литературного языка восточных славян - он определил основные тенденции развития литературных языков всего славянского мира.

Славянские языки через посредство старославянского, а позднее церковно-славянского языка заимствовали ряд греческих по происхождению слов, как правило, с сакральным содержанием: аминь, анафема, ангел, алтарь, архангел, Библия, епископ, игумен, икона, литургия, панихида, патриарх, Псалтырь, синклит, смирна, херувим и др.

Близость старославянского языка к другим славянским языкам, надтерриториальный и наддиалектный характер обусловили не только его быстрое распространение, но и его быстрое исчезновение. Воспринимаемый в славянском мире в качестве своего, а не чужого языка, старославянский язык, оказав значительное влияние на становление различных славянских литературных языков, сам подвергся активному воздействию со стороны живой речи славян-

ских народов - так закончилась эпоха старославянского языка и началась эпоха церковно-славянского языка.

У восточных славян старославянский язык дал толчок для развития не только церковно-славянского языка - языка церкви и богослужебной литературы, но и книжно-славянского типа литературно-письменного языка - языка светской литературы. Эти два типа книжного языка, имевшие один источник, различались семантикой, функциями, отношением к живым формам древнерусского языка.

Автор полемизирует со сторонниками церковно-славянских истоков русского литературного языка, задавая им несколько вопросов: а) мог ли церковно-славянский язык, нормированный и кодифицированный (нормы его кодифицированы в Евангелиях, Апостоле, Псалтири, минеях и др., жанрах религиозной литературы), обслуживать жанры светской литературы?; б) если в донациональ-ный период церковно-славянский язык был языком книжности на Руси, каким образом за такой небольшой отрезок времени А. С. Пушкин создал шедевры литературы на русском литературном языке, в структуре которого церковно-славянские элементы занимают относительно небольшое пространство?; в) почему в современном русском литературном языке количество церковнославянских элементов сведено к минимуму, а сам церковнославянский язык остается непонятным для неподготовленных людей? На взгляд автора статьи, если бы русский литературный язык был по происхождению церковно-славянским, современный прихожанин церкви понимал бы его без перевода.

В разделе пятом «Статьи, посвященные роли А. С. Пушкина в истории русского литературного языка, особенностях его языка и стиля» раскрывается роль пушкинского идиостиля в истории русского языка. В статье «Глагол как ядерная единица художественного пространства в творчестве А.С. Пушкина» (1999) автор изучает художественное пространство и художественное время - основные компоненты создания образа (в широком смысле этого слова) в творчестве поэта; выясняет, как посредством глагола Пушкин в зависимости от творческих установок может свернуть и развернуть ту или иную ситуацию, этим самым резко видоизменяя художественную картину мира. Глагол как единица высказывания и как ядерная единица художественного пространства полисемантичен.

В условиях художественного текста его семантика подвижна и мобильна, она может раздвигать свои границы за счет появления новых сем и семем, семантика может сворачивать свой объем, чтобы придать высказыванию лаконичность и точность. В пространстве пушкинского творчества глагол занимает одно из главенствующих положений как изобразительно-выразительная единица, способная организовать вокруг себя это художественное пространство и выполнить номинативную и стилеобразующую функцию.

Также в раздел были помещены заметки, посвященные формированию просторечного характера церковно-славянской единицы в художественном пространстве А. С. Пушкина; месту просторечия в прозе А. С. Пушкина; норме пушкинского пространства как единство объективного и субъективного в языке; единству антропоцентрического и когнитивного в отборе языковых единиц; слову МЕТЕЛЬ как средству объективации концепта в повести А.С. Пушкина «Метель»; темам: Пушкин и русский литературный язык; христианские добродетели Вера, Надежда, Любовь в контексте пушкинского художественного мира; ключевое слово друг в языке произведений А.С. Пушкина: денотативные связи и концептуализация; концепт дружба как отражение русского национального менталитета в языке произведений А.С. Пушкина и И.И. Пущина; трансформация семантического объема слова в языке произведений А.С. Пушкина; структура слова пустыня в языке произведений А.С. Пушкина; слово пустынный как репрезентант производящей основы пустыня в языке произведений А.С. Пушкина; действие принципа экономии языковых средств в семантической структуре слова (язык произведений А.С. Пушкина).

Статьи, посвященные слову как средству репрезентации в тексте фрагмента русской языковой картины мира в ее эволюции и анализу концептов национальной культуры, представлены в разделе шестом «Статьи, посвященные слову как средству репрезентации в тексте фрагмента русской языковой картины мира в ее эволюции и анализу концептов национальной культуры».

В статьях «Дискурсивная модель как средство познания языковой картины мира» (2008) и «Условия формирования смысловой структуры единицы живой речи в художественном тексте» (2011) обозначенные вопросы рассматриваются на материале произведений А.С. Пушкина. Изучение текста и его воздействия на читателя,

с точки зрения автора, (антропоцентрический подход) и интерпретация текста как основного средства выражения знаний о мире (когнитивный подход) предполагают изучение единства авторского видения и изображения мира с объективно существующим миром, который являет себя как творение Божие и не зависит от воли, желаний, чувств, интенций и т.д. автора и который проявляет себя не только в литературе, но и в других сферах человеческого бытия: политике, культуре, экономике, логике, истории, социальной жизни, психике, нравах, обиходе, обрядах и т.д. Когнитивно-антропоцентрический подход к изучению, описанию, анализу языковых единиц дает возможность объективно и достоверно представить картину мира в ее связи с национальными ценностями народа и национальными особенностям и культуры того или иного носителя языка.

Две базовые модели дискурса, сконструированные в современном языкознании, делают возможным более глубоко и полно проникнуть в семантику языковых единиц, изображающих и отражающих картину мира, в том числе и национальную картину мира. Первая модель от текста к действительности разработана в трудах Н.Д. Арутюновой. Вторая модель дискурса от действительности к тексту наиболее полно представлена в трудах Ю.Е. Прохорова.

А.С. Пушкин в повести «Капитанская дочка» использовал выражение не умори меня с печали. Оно построено по модели от действительности к тексту. Это выражается в ряде особенностей его семантики, структуры и статуса в конкретном контексте. Выражение не умори меня с печали является авторским: Пушкин использовал его в речи Савельича - необразованного, безграмотного, верного и любящего своего барина слуги. Совершенно очевидно, что А.С. Пушкин перефразировал для своего художественного пространства церковно-славянскую по своему происхождению молитву, являющуюся названием иконы Божией Матери «Утоли моя печали». Перед нами два дискурса с ядерными единицами - утоли / умори. Молитвенное обращение рассчитано на все времена, на всех членов Православной Церкви, на все негативные случаи жизни православного человека, т.е. молитвенный дискурс соответствует модели от текста к действительности или от языка к культуре. Церковно-славянская дискурсивная единица представлена иерархически организованной речью, логичной, лаконичной сбалансиро-

ванной, т.е. церковно-славянский дискурс идентичен тексту. Пушкинский дискурс изображает актуализированную действительность, представленную «неорганизованной речью»: эмоциональным обращением Батюшка Петр Андреич!; эмоционально окрашенными единицами речи Свет ты мой! Сто рублей! Боже ты милостивый! Оборванной синтаксической конструкцией Скажи, что тебе родители крепко-накрепко заказали не играть, ок-роме как в орехи...; перебивами и т.д. Изображаемая Пушкиным картина мира репрезентирует культуру целого народа, поколения, нации - вектор от действительности к тексту представляет собой единство и противопоставленность нескольких ипостасей: субъективного и объективного, внутреннего и внешнего, частного и общего, художественного и реального и т.д.

Антропоцентризм Пушкина-писателя проявил себя в исторически объективном изображении действительности, которое, по замыслу автора, должно в полной мере воздействовать на чувства читателя, его современника. Осуществлению этой интенции автора способствовал когнитивный подход в отборе языковой единицы для художественного пространства.

В раздел вошли также статьи, в которых слово как средство репрезентации в тексте фрагмента русской языковой картины мира в ее эволюции и анализу концептов национальной культуры: «Единство семантического и стилистического в формировании смысловой структуры слова парень» (2011); «От папы римского до попа русского» (2012); «Концептуализация внутренней формы слова в условиях художественного текста» (2012); «Концепт мать в русской языковой картине мира» (2013).

В разделе седьмом «Статьи о проблемах нормы и нормативного использования языковых ресурсов» собраны статьи о проблемах нормы и нормативного использования языковых ресурсов.

В статьях «Культура языка и культура речи художественного текста» (2006), «Норма и узус как явление русского языка» (2009) показано, что история появления понятий культура языка и культура речи в русской лингвистике, их освоение и использование в речи связаны с проблемой формирования норм русского литературного языка. Норма литературного языка кодифицирована в словарях, справочниках, в научной и учебной литературе, а значит, культура языка тоже носит обязательный характер: «культурным» языком

является язык литературный, нормированный, кодифицированный. Смысловая структура понятия культура речи формировалась параллельно с понятиями «правило», «обычай», «традиция», которые определяли степень обработанности единиц живой речи для использования их в разных типах литературно-письменного языка. В письменной литературной речи реализуется система литературного языка, т.е. «культурного языка» - в этом случае узус дублирует понятие нормы, а узуальное употребление языковой единицы -это общепринятое употребление, в отличие от окказионального употребления (неологизмы не являются узуальными единицами языка), оно может быть зафиксировано словарями.

В художественном стиле у культуры языка и культуры речи одна цель - создать художественное пространство единицами, эстетически значимыми, объективно изображающими существующую картину мира, эмоционально и экспрессивно окрашенными и т. д. Идиостиль писателя создается как нормированными, литературными текстами и единицами, так и ненормированными, стилистически сниженными. Однако в художественном тексте они равны, потому что выполняют одни и те же номинативные, стилистические, художественные функции, т.е. они нормативны и узуальны для данного художественного пространства.

В статье «Публичная речь: норма и современность» (2010) рассматривается языковая ситуация рубежа веков, взаимоотношения литературного языка и живых форм общенационального русского языка, влияние разговорной речи на литературную речь, современное состояние публичной речи как жанра публицистического функционального стиля.

А.В. Войтенко

2016.04.037-040. ВОПРОСЫ КОММУНИКАТИВНОЙ ДИАЛЕКТОЛОГИИ. (Сводный реферат).

2016.04.037. БОЛЬШАКОВА Н.В. К вопросу о жанрах устной речи // Язык в пространстве речевых культур: К 80-летию В.Г. Гольдина / Отв. ред Крючкова О.Ю., Крысин Л.П. - М.; Саратов: Амирит, 2015. - С. 21-26.

2016.04.038. КАМЕНСКАЯ Ю.В. Концептуализация структуры социума в диалектной картине мира // Язык в пространстве рече-