Исследование древнерусской литературы в Казани: первый этап

ФИЛОЛОГИЯ

EHEflEH

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

ИССЛЕДОВАНИЕ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В КАЗАНИ:

ПЕРВЫЙ ЭТАП*

Статья посвящена изучению древнерусской литературы в Казанском университете в первый период развития науки о литературе. В данном исследовании анализируются учебные программы и работы казанских ученых, позволяющие определить их вклад в изучение древнерусской литературы.

Ключевые слова: Казанский университет, древнерусская литература, учебные программы, академическое литературоведение

Отечественное литературоведение в переходные моменты своего развития всегда стремилось систематизировать, оценить все, сделанное ранее, и наметить перспективы для дальнейшего развития. Например, в конце XIX — начале XX вв. в трудах А. С. Архангельского, А. А. Котляревского, В. Ф. Переверзева, Н. К. Пик-санова, В. В. Сиповского и др. подводились итоги развития науки о литературе в России. Так было и в 70-80-е гг. XX в., когда вышел целый цикл работ, посвященных академическому литературоведению.

Начало XXI вв. не является исключением: об этом свидетельствуют научные конференции по вопросам истории и современного состояния литературоведения1, появление монографических работ, сборников, статей и учебных пособий по проблемам истории и теории литературоведения2.

Среди этих исследований особое место занимает изучение университетских литературоведческих школ, у истоков которого стоит труд Н. К. Гудзия «Изучение русской литературы в Московском университете (дооктябрьский

Комар Наталья Геннадьевна — кандидат филологических наук, ассистент кафедры истории русской литературы Института филологии и искусств Казанского (Приволжского) федерального университета. E-mail: Bellenkaja@yandex.ru

^Исследование выполнено при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации, соглашение 14.А18.21.0536 «Региональная модель формирования и развития русского академического литературоведения: Казанская научная школа». На английском языке: FundingThe study was supported by The Ministry of education and science of Russia, project 4.А18.21.0536.»

1 «Литературоведение на пороге XXI в.» (Москва), «Российская словесность: эстетика, теория, история» (Санкт-Петербург); переиздание трудов выдающихся филологов XIX в. (Ф. И. Буслаева, А. Н. Веселовского, М. И. Сухомлинова и др).

2 К. А. Баршт, А. С. Курилов и т.д.

1ц

^огорск-но*оС"

© 2013

Н. Г. Комар

период)» (1958 г.). Активно работают в этом направлении литературоведы Санкт-Петербурга, Саратова, Самары, Твери. Большое внимание изучению истории регионального литературоведения и критики уделяется филологами Казанского университета3. В 2012 г. научная группа под руководством Л. Я. Вороновой выиграла грант с названием «Региональная модель формирования и развития русского академического литературоведения: Казанская научная школа».

В статье мы рассматриваем изучение древнерусской литературы в трудах казанских филологов в первый период развития науки о литературе в Казани.

Центром изучения древней отечественной словесности, наряду с другими университетами, в начале XIX в. стал Казанский, и с первых лет его открытия в 1804 г. преподавание русской литературы занимало одно из ведущих мест на отделении словесных наук4. Преподаванием и изучением русской литературы занималась кафедра красноречия, стихотворства и языка российского. Уже само название кафедры говорит о синкретизме: здесь уделялось внимание как общетеоретическим вопросам искусства слова, так и проблемам, связанным со спецификой русской литературы, рассмотрение вопросов литературы и языкознания тесно переплетались, не было еще четких граней между понятиями, терминами, которые находились в своем становлении.

Преподаватели, организаторы учебного процесса, столкнулись с огромными трудностями: все в университете находилось под строгим контролем, например, прежде чем приступить к преподаванию, профессора обязаны были представить конспекты своих лекций для проверки. Другие проблемы были связаны с неразработанностью программ, отсутствием опытных профессоров, недостатком необходимых книг и т.д., — то есть еще не была сформирована целостная система преподавания.

Первым профессором словесного отделения был Григорий Николаевич Го -родчанинов (1772-1852, преподавал в Казанском университете в 1806-1829 гг.). М. Я. Мохначева считает его одним из основателей литературного и научного движения в Казани.

С первых дней пребывания в Казани Городчанинов принялся за учебно-методическую работу, ему принадлежит одна из первых программ для преподавания «Российской Поэзии» за 1826 г. Под поэзией он подразумевает словесность, которую отделял от красноречия. Основой программы является рассмотрение видов и родов «Российской Поэзии». К сожалению, программа была очень сжатой и по ней сложно судить обо всем курсе, но нужно учитывать, что преподаватели не имели учебников, пособий и им приходилось самим разрабатывать курс.

Двумя годами позже, в 1828 г., адъюнктом Михаилом Самсоновичем Рыбуш-киным (1792-1849) были предложены программы по преподаванию славянского языка и теоретической части риторики, в основу которых легла его большая работа — «Славянская грамматика», написанная в 1828 г5.

3 Можно отметить работы Л. Я. Вороновой, Б. И. Колмакова, Н. Г. Комар, Н. И. Недашковской (Н. И. Макаровой), М. М. Сидоровой, в которых рассматривается деятельность крупнейших представителей казанского литературоведения, научных литературных обществ в Казани, а также некоторые аспекты изучения и преподавания древней отечественной словесности в Казани.

4 НА РТ. Ф. 977. «Распределение». Оп. Ист.-фил. фак. Д. 281. 9 с.

5 НА РТ. Ф. 977. «О славянской». Оп. Ист.-фил. фак. Д. 50. 42 с.

В этом труде еще нет четкой грани между литературоведческим и лингвистическим анализом, в одном разделе переплетаются история, теория словесности, языкознание, хотя Рыбушкин пытается все-таки их разделить на отдельные параграфы, которые имеют свои названия: «История словесности», «Теория словесности», «Риторика», «Стихотворство» и др.

Для нас особый интерес представляет пятая глава, посвященная «СлавяноРоссийской словесности». В ней русская словесность разделена на три периода: 1) с древнейших времен до Иоанна Грозного; 2) от Иоанна Грозного до Петра I; 3) от Петра I до наших дней. Заметим, что в это время еще никто из исследователей не обращал внимание на период Иоанна Грозного в литературе. В работах, например, Н. И. Греча, М. А. Максимовича и др. выделялся только татаро-монгольский период. А между тем XVI в. — это очень важный этап в истории отечественной литературы, кроме того, он тесно связан с историей Казани.

Программы Рыбушкина более подробные и содержательные, чем у Городча-нинова. В разделе «О дошедших до нас памятниках» уделяется внимание договорам Олега и Игоря; «Русской Правде»; летописям Нестора и Иоакима Корсу-нянина, первого епископа Новгородского; произведениям болгарского епископа Константина и митрополита Киевского Иоанна (в сравнительных аспектах), «Поучению» Владимира Мономаха, «Хождению игумена Даниила», «Слову о полку Игореве» и др.

В программе Рыбушкина по-прежнему большое место занимают положения о жанрах, видах, родах литературы, которые значительно дополнились, полнее разработана теория выразительных средств, огромное внимание уделяется переводной литературе, особо выделен перевод Священного Писания с болгарского на русский.

С каждым годом программы становились более емкими, но в них прослеживается преемственность. Так, в программе адъюнкта А. Ф. Хламова за 1838 г. в периодизации истории русской словесности отдельно выделяется эпоха Иоанна Грозного и добавлена эпоха татаро-монгольского ига.

В 1841 г. Карл Карлович Фойгт (1808-1873), хотя преподавал общую словесность и был специалистом по классической филологии, подготовил основательную программу, вернее, вопросы из истории русской литературы и славянских наречий для испытания кандидата В. И. Григоровича на степень магистра. Она включала и общетеоретические вопросы, и вопросы, касающиеся специфики русской литературы, ее требовалось рассмотреть по периодам в сравнении с другими славянскими литературами: с болгарской, сербской, чешской, польской и др. Периодизация была следующей: 1) с древних времен до XIV в.; 2) XV-XVI вв.; 3) XVII — первая половина XVIII в.; 4) первая четверть XIX в6.

Из архивных документов видно, что в первые десятилетия формирования университета делались попытки устранить недостатки современной системы преподавания. Особое внимание уделялось развитию самостоятельного творческого начала у студентов, приобщению их к научно-исследовательской работе. С этой целью была разработана система поощрений наиболее талантливых студентов. В 1822 г. вышло важнейшее поручение Отделению Словесных Наук — «состав-

6 НА РТ. Ф. 977. «Программные». Оп. Ист.-фил. фак. Д. 319. 65 с.

ление инструкции для такового путешественника, который бы занялся собранием древностей в памятниках, рукописях <...>»7. Таким студентом стал Виктор Иванович Григорович (1815-1876), и в 1844-1847 гг. его отправили в научную командировку по славянским землям. Григорович занимался изучением истории славянских языков и литературы, изданием и редактированием памятников славянской письменности, впоследствии он стал профессором славянских наречий, выдающимся славистом, стоявшим у истоков Казанской школы славяноведения и сравнительного литературоведения.

Григорович отличался великолепным преподавательским талантом, который многими был отмечен (преподавал в Казанском университете с 1838 по 1864 гг.). Среди его лучших учеников были М. П. Петровский, А. И. Соколов, П. А. Ровин-ский, А. П. Щапов и др., внесшие значительный вклад в развитие славистики как науки.

В 1848 г. Григорович представил программу по славянским наречиям. Одним из требований к программе со стороны факультета было взять за основу программу по славянской филологии И. И. Срезневского (СПб., 1849 г.) и усилить исторический аспект. Однако программа Григоровича значительно отличается от базовой программы: у Срезневского акцент сделан на языки, у Григоровича же богаче представлены не только языки, но и исследование славянских литератур. Стоит заметить, что Срезневский в качестве учебной литературы называет и труд Гри -горовича «Опыт изложения литературы словен в её главнейших эпохах» (1843). Григорович большое значение придает изучению славянского богослужения, чего нет у других исследователей8.

В 1855 г. Григорович разработал целый курс по изучению языков и литератур славян, в него входили следующие программы: «Славянские наречия», «Обозрение славянских языков», «Древний славянский язык», «Славянские древности», «История литературы славянских наречий». В трудах Григоровича славянские литературы и древнерусская словесность стали предметом специального изучения. Почва же, напомним, готовилась предшественниками, и первым исследователем собственно древнерусской литературы можно считать К. К. Фойгта, который предлагал изучать древнерусские произведения по своим собственным запискам. На его программы ориентировались многие последующие казанские ученые, в том числе и Н. Н. Булич.

С приходом на кафедру Николая Никитича Булича (1824-1895), как писала М. М. Сидорова, изменилась жизнь факультета. В работе Сидоровой о Буличе, историке русской литературы, профессоре Казанского университета, члене-корреспонденте Академии Наук, не рассматривалось изучение древнерусской литературы казанским исследователем, так как она не являлась специальной областью исследований ученого. А между тем Булич преподавал древнюю отечественную словесность и разработал свои программы по этому предмету. Булич впервые выделил древнерусскую литературу в отдельный курс, что отразилось в программах за 1864-1865 гг., тогда как его предшественники рассматривали ее в общем курсе истории отечественной словесности.

7 НА РТ. Ф. 977. «Протоколы». Оп. Ист.-фил. фак. Д. 67. 33 с.

8 НА РТ ф. 977. Оп. Ист.-фил. фак. Д. 554: 4.

Бурная преподавательская деятельность Булича началась с 1850-х гг. Особый интерес для нас представляют его программы по истории древнерусской литературы. Первая его программа за 1852 г. мало чем отличалась от программы К. К. Фойгта: у него дана та же периодизация, изучение дается по хронологии, памятники делятся по тематическому принципу и т.д.

В 1854-1855 гг. Булич, будучи уже экстраординарным профессором, разработал свою программу, которая носила научный характер. В ней появились новые разделы: «Источники истории русской литературы. Понятие о библиографии и важнейшие библиографические труды в России». Он вводит русскую литературу в более широкий исторический и культурный контекст. В ней изменилась и периодизация русской литературы: ученый включил еще и «татарский» период, выделявшийся только в программе А. Ф. Хламова за 1838 г., а XVI в. стал называть периодом книгопечатания, вернувшись к определению, которое давал еще Рыбушкин, что свидетельствует об изучении им программ своих предшественников. Особое значение Булич уделил изучению начала христианства в России и его распространения. Его интересуют и духовенство, и религия, и иночество, и путешествия по святым местам9.

После Булича свою программу по русской словесности представил Виктор Гаврилович Варенцов (1825-1860), адъюнкт русской словесности Казанского университета, педагог и собиратель произведений народного творчества. Несмотря на краткое и трудное время работы в Казанском университете, этот период оказался одним из самых плодотворных для ученого. Кроме переводов сербских песен и нескольких педагогических статей, можно отметить печатные труды10, а также программы по русской литературе, к которым мы и обратимся в первую очередь.

В программе 1857-1858 гг. Варенцов ориентируется на своих предшественников: К. К. Фойгта и Н. Н. Булича, однако, у него подробнее освещается фольклор. Он выделяет былины, песни, духовные стихи, загадки, пословицы, в этом же разделе появляются переводные и русские повести, в частности «Повесть о Горе-Злочастии»11.

В следующем году Варенцов предложил еще одну программу, состоящую из двух частей: в первой представлена древнерусская словесность, во второй — литература XVII-XVIII вв. Интересно, что по сравнению с программами предшествующих годов формулировка первой части была изменена: «Программа для студентов Ьго курса историко-филологического факультета в чтении и объяснении памятников древнерусской словесности на 1859-1860 гг.»12. До этого древнерусская литература рассматривалась в общем курсе истории русской словесности. Уже из названия программы видно, что внимание преподавателя сосредоточено

9 А РТ ф. 977. Оп. Ист.-фил. фак. Д. 725.7 об.

10 «Заметка о рукописи XVII в., хранящейся в библиотеке Казанского университета» (1859), «Сборник русских духовных стихов» (1860), публичная лекция «Тредиаковский и характеристика нашей общественной жизни в первой половине XVIII столетия» (1860).

11 «Повесть о Горе-Злочастии» относится к демократической литературе, а не к фольклору. Скорее всего, отнесение Варенцовым этого произведения к фольклору произошло из-за ее особой популярности.

12 НА РТ ф. 977. Оп. Ист.-фил. фак. Д. 751:172.

на самих памятниках и их толковании, в чем студентам предоставлялась полная свобода для творчества.

В этом курсе он предложил изучать древнерусскую литературу по персоналиям, чего не было в предыдущих программах. Например, вопросы звучали так: «Жизнь и деятельность святого Кирилла, епископа Туровского, его «Слова» по изданию Калайдовича», «Геннадий, епископ Новгородский» и т.д. В связи с этим на передний план было выдвинуто изучение агиографии. Варенцов использует свой термин — «литература аскетическая, или жития святых». В курсе предполагается рассмотрение жития Бориса и Глеба, Авраамия Смоленского и др., а также Киево-Печерского патерика, при изучении которого учитывались его состав и редакции. Однако при этом в программе есть и тематическая классификация памятников: догматические, исторические, произведения религиозного характера и т.д. По-прежнему, особое место отводится эпохе Иоанна Грозного, что всегда было актуально для Казани. В конце программы Варенцов представил два вопроса, посвященные фольклору, который предполагалось изучать в сравнительном аспекте: «Народная поэзия и ее отношение к литературе <...>», «Былины и исторические песни»13.

Взаимодействие фольклора и древнерусской литературы — проблема, особо интересовавшая ученого, ей и посвящены основные его работы, например, статья «Сборник русских духовных стихов», где специальным интересом является сам процесс проникновения и взаимодействия религиозного и народного начал, при слиянии которых рождаются апокрифы14.

Таким образом, изучение древнерусской литературы в Казанском университете имело длительную историю. На первых порах оно было тесно связано с развитием других теоретических дисциплин, но именно древняя литература послужила базой для изучения отечественной словесности в целом. В исследованиях казанских ученых в это время можно отметить формирование общей методологии изучения и преподавания отечественной литературы. Каждый последующий преподаватель, продолжая традиции предшественников, в то же время старался усовершенствовать свои лекции. Стоит заметить, что такие особенности казанского литературоведения, как внимание к переводной литературе, особый интерес к славянским литературам в сравнительном аспекте и др. были заложены на начальном этапе изучения древнерусской словесности. И если бы не усилия первых деятелей словесного факультета Казанского университета, не смог бы состояться блестящий период второй половины XIX в., связанный с деятельностью М. П. и Н. М. Петровских, И. Я. Порфирьева, А. С. Архангельского, С. П. и Д. П. Шестаковых и др.

ЛИТЕРАТУРА

Загоскин Н. П. (ред.) 1904: Биографический словарь профессоров и преподавателей императорского Казанского университета.Казань.

Варенцов В. Г. 1860: Сборник русских духовных стихов. СПб.

Мохначева М. Я. 2001: Г. Е. Городчанинов — первый казанский профессор русской словесности, член-корреспондент кружка А. И. Мусина-Пушкина // 200 лет первому изданию «Слова о полку Игореве». Ярославль; Рыбинск, 285-290.

13 НА РТ ф. 977. Оп. Ист.-фил. фак. Д. 751: 173.

14 Варенцов 1860, 4.