Лексический аспект ассоциативного развертывания поэтических текстов О. Э. Мандельштама в сборнике "камень"

А. А. Васильева. Лексический аспект ассоциативного развертывания поэтических текстов.

5. Евсеев Б. Музыка Бальмонта II Литературная газета. -1995. - №41. -С. 6.

6. Арнольд И. В. Стилистика декодирования. - Л., 1974. - 76 с.

7. Гак В. Г. Высказывание и ситуация II Проблемы структурной лингвистики. 1972. - М., 1973. - С. 349-372.

8. Болотнова Н.С. Художественный текст в коммуникативном аспекте и комплексный анализ единиц лексического уровня. - Томск 1992.-312 с.

9. Арнольд И. В. Стилистика современного английского языка. - Л.: Просвещение, 1981. - 295 с.

10. Астафьева И. М. Виды синтаксических повторов, их природа и стилистическое использование (на материале современного английского языка): Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1964. -14 с.

11. Квятковский А-П. Поэтический словарь. - М., 1966. - 376 с.

12. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. - М., 1979. - 318 с.

13. Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. - М.: Сов. энциклопедия, 1968. - 600 с.

14. Федорова М.В. Градация в поэтической речи II Филологические науки. -1992. - № 3. - С. 30-39.

15. Словарь синонимов: В 2 т. / Под ред. А.П. Евгеньевой и В.В. Розановой. - Л., 1970 -1971. - Т. 1. - 680 е.; Т. 2 -. 856 с.

16. Зарубина Н.Д. Языковые сигналы структуры связного текста и их использование в смысловом восприятии II Смысловое восприятие речевого сообщения. - М„ 1976. - С. 79-83.

17. Словарь русского языка: В 4 т. - М.: Русский язык, 1985-1988.

18. Русская грамматика. Т. 1. М., 1982.

А. А. Васильева

ЛЕКСИЧЕСКИЙ АСПЕКТ АССОЦИАТИВНОГО РАЗВЕРТЫВАНИЯ ПОЭТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ О. Э. МАНДЕЛЬШТАМА В СБОРНИКЕ "КАМЕНЬ".

Загадка личности и творчества замечательного русского поэта О.Э. Мандельштама на протяжении многих десятков лет притягивает к себе внимание поклонников его таланта. Мнения ученых при всем "импозантном единстве" в многообразии оценок его личности и творчества сходятся в том, что Мандельштам - яркая индивидуальность, а его творчество отличается большой оригинальностью и самобытностью. О Мандельштаме как об уникальном человеке писали его современники и собратья "по цеху поэтов", например, А. Ахматова: "У Мандельштама нет учителя" [2, с. 17]. B.C. Баевский подчеркивает "обособленность Мандельштама от остальной поэзии" [3, с. 214]. ИМ. Семенко связывает "непривычность, неожиданность образов" Мандельштама с "никогда его не покидавшей изумленностью чуду жизни и мира" [4].

В последние годы заметно усиливается интерес к поэту: появляется множество научных работ, касающихся практически всех сторон его творчества, включая анализ его сборников, циклов стихов, толкования отдельных стихотворений; создано Мандельштамовское общество, сам поэт призйан "одним из символов европейской поэтической традиции" [1, с. 2].

В данной работе мы обратились к изучению лексической структуры поэтических текстов О.Э. Мандельштама, поскольку считаем особенно интересным и плодотворным анализ его лирики в свете нового направления -коммуникативной стилистики текста (см.: [5, 6]). Под лексической структурой текста понимается "коммуникативно ориентированная, концептуально обусловленная ассоциативно-семантическая сеть, отражающая связи и отношения словных и неоднословных единиц лексического уровня" [7, с. 6].

Остановимся подробнее на рассмотрении поэтики О. Мандельштама в ассоциативном ключе. На необходимость такого подхода указывала еще ЛЯ. Гинзбург, по-

святив разговору о Мандельштаме отдельную главу "Поэтика ассоциаций" в своей работе "О лирике". B.C. Баевский также отмечал "сложные ассоциативные ходы" его поэтики.[3, с. 214].

Как показывают наблюдения на уровне макротекста, в сборнике "Камень" существуют повторяющиеся виды ассоциативного развертывания, связанные со сквозными межтекстовыми ключевыми словами. Это позволяет установить общую концепцию сборника. При этом отдельные стихотворения, соотнесенные с общей идеей сборника, становятся более понятными в связи с тем, что смысл каждого из них опосредованно обусловлен этой связью. Описанию межтекстовых ключевых слов и их ассоциативных связей и посвящена данная статья.

Основная идея автора реализуется в названии сборника, но его идейная направленность проявляется и в ключевых словах. Поскольку в "Камне" достаточно много стихотворений без названия, то целесообразнее вести анализ, отталкиваясь именно от ключевых слов. Они определяются как "значимые концептуально" слова, "намеренно актуализированные автором" [7, с. 19]. Под сквозными (межтекстовыми) ключевыми словами понимаются слова, концептуально значимые для сборника в целом (в отличие от внутритекстовых, важных для отдельного текста).

В "Камне" межтекстовыми ключевыми словами являются: "холод", "горение", "туман", "тяжесть", "творчество", "движение" ("дорога"), "время", "я", "вечность". Межтексговые ключевые слова образуют внутри стихотворений ассоциативные группы. Ассоциативные группы-это текстовые парадигмы ассоциатов в рамках ассоциативных' полей образов (см. об этом: [8]). Приведем примеры некоторых ассоциативных групп, выявленных в текстах. "Я" лирического героя особенно часто ассоциируется с дорогой (в шести стихотворениях). Например,

Вестник ТГПУ, 1998. Выпуск 6. Серия: ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

ключевой текстовый ассоциат "дорога" на стимул "я" лирического героя отражен в стихотворении "Душный сумрак кроет ложе...":

Душный сумрак кроет ложе. Напряженно дышит грудь... Может, мне всего дороже Тонкий крест и тайный путь...

Здесь данная ассоциативная парадигма представлена в строчках ".. .Может, мне всего дороже / Тонкий крест и тайный путь". Сравним еще одно стихотворение - 'Воздух пасмурный влажен и гулок":

Воздух пасмурный влажен и гулок: Хорошо и нестрашно в лесу.

Легкий крест одиноких прогулок Я покорно опять понесу...

Здесь лирическое "я" - ассоциируется с "одинокими прогулками". То же самое наблюдается в стихотворении "Лютеранин": "Яяз.прогулке..." ("Я" - "прогулка").

Сквозные ключевые олова имеют свои ассоциативно-смысловые поля в тексте. На уровне макротекста доминантный смысл "холод", напрймер, представлен с помощью элементов его ассоциативного поля, актуализированного в тексте вербально: "лед", "снег", "стекло", "мороз", "ледяные алмазы", "лед руки", "мне холодно".

С "холодом" О. Мандельштам ассоциирует "вечность", особенно часто в начале сборника:

1.На стекла вечности уже легло

Мое дыхание, мое тепло.

2. Ткань, опьяненная собой, Изнеженная лаской света, Она испытывает лето, Как бы не тронута зимой; И, если в ледяных алмазах Струится вечности мороз, Здесь -трепетание стрекоз Быстроживущих, синеглазых.

В данных примерах обращают на себя внимание Словосочетания "стекла вечности" и "мороз вечности".

Элементы другого текстового ассоциативно-смыслового поля- "туман" несут иную смысловую нагрузку. Очертания окружающего мира, внутренний мир героя, явления жизни видятся сквозь "туман". Сравним: "туманный бред" (из стихотворения 'Только детские книги читать..."),".. .впереди густой туман клубится..." (из произведения "Образ твой мучительный и зыбкий"), ".. .О, позволь мне быть также туманным..." (из стихотворения 'Воздух пасмурный влажен и гулок..."). Все эти ассоциаты связаны с образом лирического героя ("Я"). Наряду с этим в тексте встречаются: "туман полдня", "туман событий", "туманный перезвон", "мировая туманная боль". В эту же группу можно включить (на основе общего признака- "непонятное", "смутное") и лексические единицы: "сумерки", ",сумрачная жизнь", "священный сумрак", "сон". Сюда же примыкают слова "полу-явь", "полу-сон" и ' сопряженное с нйми "полуслово".

Помимо отражения основной идеи автора, межтекстовые ключевые слова несут в себе отпечаток исторической эпохи и ее литературных идей. Время создания "Камня" - начало XX века, точнее, рубеж веков. С этим связано ожидание перемен, чего-то значительного и непонятного. Все чувствовали "монументальность форм надвигающейся социальной архитектуры", которая уже отбрасывала свою тень. "Мы движемся в этой тени со страхом и недоумением",- писал Осип Мандельштам [11, с. 286]. "Камень" рождался в атмосфере "туманности", и она отразилась в сборнике в полной мере.

В начале книги нагнетается "холод" (сравним повторяющиеся ассоциаты: "вечность", "тусклое небо", "звезды", "хрусталь неживого небосвода", "стекло", "лед"). Но сквозь него пробиваются робкие "лучи": "скудный луч холодной мерою / сеет свет в сыром лесу." Показательно, что далее4автор соединяет их с образом лирического героя, ср.: 1) "тихо спорят в сердце ласковом/ умирающем моем/ наступающие сумерки с догорающим лучом"; 2)".. .я люблю.../ широкий вид в туманное окно / и тонкий луч на скатерти измятой". В том и в другом случаях "луч" в контексте стихотворений Мандельштама связан с элементами текстового ассоциативного поля "туман".

"Луч" - элемент ассоциативного поля "горение". Далее в сборнике оно связывается со "свечой". Горение свечи у Мандельштама ассоциируется с жизнью человека вообще ('Мы все горим, как свечи" ("Лютеранин"). Пламя "разгорается" к концу книги. В "Оде Бетховену" огонь горит в темной комнате "глухого Бетховена", "поют огнепоклонники", "огонь пылает в человеке", "полнеба охватил костер". Сравним по контрасту определения неба как "неживого", "тусклого с отсветом странным", "темного", "пустого", "ослепшего неба", каким оно представлено в начале.

Ключевые слова - ассоциаты не только взаимодействуют друг с другом, но и порождают другие ассоциаты, являясь стимулами. Так, слово "луч" ассоциируется с предметами, вещами, способными гореть: "Из омута злого и вязкого / я вырос, тростинкой шурша"; "А сердце... / то всею тяжестью идет оно ко дну... /, То как соломинка, минуя глубину /, Наверх всплывает без усилий"; "Легкие корзинки из соломы": "Уничтожает пламень / Сухую жизнь мою, - / И ныне я не камень, / А дерево пою". Здесь "пою" указывает на "творчество", "я пою" - на творца. Мандельштам говорит: "Я дерево пою", подразумевая, вероятно, свою поэзию - изящное тонкое искусство, одновременно замечая, что из дерева сделаны и "весла рыбака". Поэт занимается своим делом, рыбак - своим, но, по Мандельштаму, они оказываются связаны друг с другом. Здесь подчеркивается мысль о значимости каждого человека. В этом - особый гуманизм автора: говоря о связи между людьми, он даже отказывается от своей основной'вдеи (".. .и ныне я не камень, / а дерево пою").

"Связь" сквозным мотивом проходит практически через весь сборник:" всего живого ненарушаемая связь" (в стихотворении "Silentium"); "...И, сердце, сердца устыдись, / С первоосновой жизни слито !" (Silentium"); 'Ты на песок с ней рядом ляжешь.../ Ты неразрывно с нею

А. А. Васильева. Лексический аспект ассоциативного развертывания поэтических текстов.

свяжешь / Офомный колокол зыбей" ("Раковина"); "...Так вот она, настоящая / С таинственным миром связь]" ("Я вздрагиваю от холода").

В книге достаточно много образов других людей. Кроме лирического героя, это "путники", "бродяги", "пешеходы", "прохожие", причем с одним из прохожих и ассоциирует себя автор: "Я с мужиками бородатыми иду, прохожий человек" (стихотворение "В спокойных пригородах снег..."). Поэт также ставит себя на место "старинного пешехода", который стоит "над пропастью на гнущихся мостках", но затем оговаривается: "Но я не путник тот...", хотя в начале сборника замечает: "...В жизни, похожей на сон, / Я каждому тайно завидую/ И в каждого тайно влюблен". Все-таки в сборнике ощутима идея связи между людьми, и тесно связанными оказываются ключевые слова-ассоциаты, образующие сквозные мотивы: "творчество", "дорога", "Я" (и "каждый").

В стихотворении "Раковина" поэт ассоциирует себя с ней: "Какраковина без жемчужин, / Я выброшен на берег твой". Раковина ассоциативно связана с "творчеством". В стихотворении "На перламутровый челнок" она ассоциируется с "ладоныо", которая может "пламенеть". Здесь угадывается таинственство процесса творчества, создания: "На перламутровый челнок / Натягивая шелка нити, / О, пальцы гибкие, начните / очаровательный урок". Скорее всего, это создание "узора". ОА. Лекманов отмечает, что "кружевное" создание вообще было отличительной чертой поэта [10, с. 9], "Узор" в сборнике ассоциируется с лирическим "я" и "творчеством", например, в строках "когда его художник милый / выводит на стеклянной тверди / в сознании минутной силы, / в забвении печальной смерти" (стихотворение 'На бледно-голубой эмали..."). Ср. также: "На стекла вечности уже легло/ Мое дыхание, мое тепло. / Запечатлеется на нем узор /, Неузнаваемый с недавних пор. / Пускай мгновения стекает муть, / Узора милого не зачеркнуть" (стихотворение "Дано мне тело..."). В этом же произведении автор далее подчеркивает: "В темнице мира я не одинок".

Здесь стоит заметить, что в 1910 году О. Мандельштамом написано стихотворение "Мне стало страшно жизнь отжить...", не вошедшее в "Камень", где "узорный дым бытия" понимается как отражение человеческой жизни вообще. И поэта, и других людей объединяет то, что именно "узорный дым бытия" они оставляют после себя.

Наряду с отмеченными в "Камне" можно также выделить ассоциативную группу "море". К ней относятся такие текстовые ассоциаты, как "дельфин" ("душа"), "мировые пучины", "пена", "парус" (который переплывает "тишину"), "раковина". "Приливы" и "отливы" также связаны с темой моря. В стихотворении "На перламутровый челнок" это "приливы и отливы рук...". В эту парадигму также входит "вечность". Если в начале книги автор связывал ее с "холодом", то в стихотворении "В таверне воровская шайка.." она ассоциируется с песком: "...У вечности ворует всякий, / А вечность - как морской песок. / Он осыпается с телеги -...".

Эстетически значимым в сборнике является и ассоциативно-смысловое поле "игра". Например, название стихотворения "Казино" сразу ассоциируется с "игрой". Тема игры поддерживается в сборнике словосочетаниями типа "игрушечные волки", "игрушечная чаша"; "В таверне воровская шайка / всю ночь играю в домино". Кроме того, присутствуют другие элементы ассоциативно-смыслового поля "игра". "Театр", "кинематограф", "актер", "Бетховен" ("творчество") - все это "игра". Но, с другой стороны, все они группируются вокруг одного, более емкого и всеобъемлющего концепта - "жизнь". "Жизнь" - это игра; "у вечности ворует всякий" (играя, мы воруем у вечности).

И "творчество", и "игра", и "создание узора" могут выступать как ассоциации к более емкому понятию "деятельность".'

Анализируя ассоциативное развертывание стихотворений, мы видим, что автор говорит не только о себе, но, по сути, о каждом человеке, о человеческой жизни вообще. С идеей связи как первоосновы мира соотносится мысль о человеческой разобщенности. Это хорошо показано в стихотворении "Воздух пасмурный влажен и гулок...":

Воздух пасмурный влажен и гулок, -Хорошо и нестрашно в лесу. Легкий крест одиноких прогулок Я покорно опять понесу. И опять к равнодушной отчизне Дикой уткой взовьется упрек, -

Я участвую в сумрачной жизни, Где один к одному одинок! Выстрел грянул. Над озером сонным Крылья уток теперь тяжелы. И двойным бытием отраженным Одурманены сосен стволы. Небо тусклое с отсветом странным -Мировая туманная боль -О, позволь мне быть также туманным И тебя не любить мне позволь.

1911, ¡935

В стихотворении ощущается нагнетание "непонятного", "смутного", в конечном итоге создающего ощущение тревоги и безысходности (ср.: "воздух" - "пасмурный", "отчизна" - "равнодушная", "жизнь" - "сумрачная", "озеро" - "сонное", "стволы сосен" - "одурманены", "небо" -"тусклое"). От этой безысходности в конце стихотворения "я" лирического героя также сливается с туманом: "...О, позволь мне быть также туманным". Тревога и безысходность связаны с "одиночеством": одиночеством героя ("легкий крест одиноких прогулок я покорно опять понесу"), одиночеством каждого человека, которое герой осознает ("я участвую в сумрачной жизни, / где один к одному одинок").

С другой стороны, человек находится в роковой зависимости от времени, вечность его пугает своим холодом (о ней напоминают ему и звезды), человек многого не знает, не может полностью понять мир, в котором живет.

Вестник ТГПУ, 1998. Выпуск 6. Серия: ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

Но человеческая жизнь как бы "оживляется", становится значимой благодаря "деятельности", "горению" в творчестве,, причем творчестве не только поэта. Оно может быть во всем. Таким образом, утверждается мысль, что человек должен оставить свой индивидуальный след -создать свой неповторимый узор, доказательство своего бытия. В противовес холоду вечности, туману окружающего мира, року вечно текущего времени.

Как уже отмечалось, сквозные ключевые слова соотносятся с литературной традицией, литературными идеями эпохи. В нашем случае это связано с влиянием символизма на русскую поэзию начала XX в. Например, акмеисты начинали с того, что сравнивали себя с символистами, отделяя себя от них. В "Камне", безусловно, чувствуется влияние символизма (ср. мотивы "вечность", "Звезды", "туманность"; ассоциирование "жизни" со "свечой", "горением", также имевшим место у символистов).

Говоря о динамике творческого развития О.Э. Мандельштама, интересно рассмотреть стихотворение "Я не увижу знаменитой Федры...". В нем соединяется и пересекается несколько смысловых планов, стимулированных ключевыми словами. Это "игра", связанная с темой "театра" ("театр", "актеры", "рукоплескания", "рампа", "занавес", "афиша"), это "горение", соотнесенное с мотивами "творчества" и "я" лирического героя. "Оплывают свечи" (вспомним: "Мы все горим, как свечи" в "Лютеранине"), но, "расплавленный страданьем, крепнет голос", слышится "раскаленный слог". Это не только

голоса актеров, но голос самого поэта. Спадающие с плеч "классические шали" в тексте - прямая перекличка с "ложно классической шалью" Ахматовой из одноименного стихотворения. Этим подчеркивается присутствуюшэя в стихотворении тема поэтического творчества, связанная с темой лирического "я", "автора", "поэта". Автор заключает: "Я опоздал на празднество Расина". Реализм О. Мандельштама проявляется в том, что в конце сборника он реально смотрит на мир, видит его несовершенство, принимает его и, одновременно, осознавая значение поэзии, поворачивается лицом к современной жизни (ср.: "Когда бы грек увидел наши игры...").

В целом концепты "вечность", "время", "творчество", "жизнь" оказываются тесно сопряженными со сквозными ключевыми словами сборника "Камень" и их ассоциативными полями. Например, "зечность" сопряжена с "холодом", окружающий мир - с "туманом". Так проявляется основная особенность межтекстовых ключевых слов - они отражают основную идею автора, его мироощущение.

Ассоциативные группы межтекстовых ключевых слов не только тесно взаимодействуют между собой, но и порождают другие ассоциаты, формирующие "ассоциативно-смысловую сеть в процессе развертывания текста".

Особое 'место в авторской концепции сборника отводится идее "связи" как основы мира. Благодаря этому подчеркивается мысль о неприятии человеческой разобщенности и разрыва связей между людьми.

Литература

1. Аверинцев С.С. Судьба и весть Осипа Мандельштама II Осип Мандельштам: Собр. соч. в 2 т. Т. 1. - М.: Худ. лит., 1990.. - С. 5-64.

2. Ахматова A.A. Листки из дневника II О.Мандельштам. Собр. соч. - М.: Арт-Бизнес-Центр, 1993. С. 7-28

3. Баевский B.C. История русской поэзии. - Смоленск: Русич, 1994. - 304 с.

4. Семенко И.М. Поэтика позднего Мандельштама. - М.: Ваш выбор ЦИРЗ, 1997. -. 144 с.

5. Болотнова Н.С. Краткая история стилистики художественной речи в России (к истокам коммуникативной стилистики текста). - Томск: Изд-во Том. Гос. Пед. ун-та, 1996. - 48 с.

6. Болотнова Н.С. Коммуникативная стилистика текста и ее особенности II Материалы Международного съезда русистов в Красноярске: В 2 т. Т. 1. - Красноярск: Изд-во КГПУ, 1997. - С. 103-105.

7. Болотнова Н.С. Лексическая структура художественного текста в ассоциативном аспекте. - Томск:1994. - 216 с.

8. Болотнова Н.С. Художественный текст в коммуникативном аспекте и комплексный анализ единиц лексического уровня. - Томск- изд-во Том. гос. ун-та, 1992. - 312 с. ^

9. Гинзбург Л.Я. О лирике. - М,: Интрада. -1997.

10. Лекманов O.A. Книга стихов как "Большая Форма" в русской поэтической культуре начала XX в. // 0. Э. Мандельштам. "Камень". - М.:  1995.-16 с.

11. Мандельштам О,Э. Сочинения. - М.: Худ. Лит. 1990.-Т. 1.-С.64.

12. Мандельштам О.Э. Гуманизм и современность II О. Мандельштам.Собр. соч. М.: Арт-Бизнес-Центр, 1993. - С. 286-288.

О. В. Орлова

ЦИТАТА И АЛЛЮЗИЯ В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ ПОЭТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ И. БРОДСКОГО

Интерес филологов (и лингвистов, и литературоведов) к проблеме чужого слова в художественном тексте остается стабильно высоким на протяжении последних десятилетий. В настоящее время эта проблема активно разрабатывается в русле семиотической теории "текста в тексте" и постмодернистских постулатов о принципиальной интертекстуальносш, "монтажносш" современной литературы.

Коммуникативный подход в современной стилистике обусловливает особую значимость исследования художественного текста с точки зрения адресата. Вследствие этого актуальной становится проблема адекватного понимания содержания литературного произведения. По мнению ЮМ. Лотмана, "отсутствие обшей памяти у адресанта и адресата делает текст недешифруемым"