Политическая лимология в системе наук о границах: исследование приграничных регионов

ПОЛИТОЛОГИЯ И СОЦИОЛОГИЯ

УДК 32

В. М. Кузьмин

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИМОЛОГИЯ В СИСТЕМЕ НАУК О ГРАНИЦАХ:

ИССЛЕДОВАНИЕ ПРИГРАНИЧНЫХ РЕГИОНОВ

Рассматривается общее понятие границы в политической лимологии и выявляется связь существующих государственных границ с этническими и культурными феноменами.

The general notion of the "border" in political border studies is considered. Connections between the existing state borders and ethnic and cultural phenomena are explicated.

Если изначально лимологией (лат. limes — граница) занимались только антропологи, географы [9], экономисты, то сейчас она привлекает к себе внимание ученых в области истории, культуры, литературы, лингвистики, социологии и политологии. Подобный прогресс обозначился на фоне возрастающего внимания к историческим аспектам границ, особенно в США, где интерес к лимологии в последние годы произвел бум во множестве научных дисциплин. В Северной Америке ли-мология рассматривается как одно из наиболее значимых теоретических направлений прошлых десятилетий, поскольку эта научная область тесно связана с политикой, социологией, культурой и этнологией. Она выявляет актуальные вопросы, относящиеся не только к границам в рамках научной дисциплинарности и возможностям междисциплинарности, но и идентичности и культурной политики. В то же время в Европе данные фундаментальные знания находятся в рамках традиционных дисциплин, исследовательских подходов и вопросов, ориентированных главным образом на современные процессы. Лимология приобрела здесь большое значение в ходе расширения Европейского союза с начала политических трансформаций 1989—1990-х гг.

Исходя из идеи государства-нации, доминировавшей во внешней политике Европы в ХХ в., границы понимались как ограничения, определяющие три главные характеристики, соответствующие статусу государства: территория, гражданство, орган государственной власти. Обычно считается, что именно граница определяет международный статус и обозначает государство как политическое единство с территориальным суверенитетом. Из-за принципа государства-нации, государственные границы чаще рассматриваются как границы стран. Это сравнение и составляет главную проблему.

Даже сегодня государства и нации считаются тождественными друг другу. По классической логике современных взглядов, нации живут в сообществах, члены которых разделяют свою родину и ее культуру. По-

Вестник РГУ им. И. Канта. 2008. Вып. 6. Гуманитарные науки. С. 65 — 71.

66

этому нация должна располагать своей территорией — мысленно или на практике — если она хочет быть государством. А чтобы приобрести статус государства и признаваться государством, она должна иметь свою культуру и желание в определенной степени самоопределения. Отсюда следует, что государству необходима национальная принадлежность, определяющаяся как национальное единство и принимающаяся широким слоем населения как общности. Эта национальная принадлежность основана и определена процессами включения и исключения, путем нанесения образных границ в непрерывном воспроизведении и новой трактовке ценностных паттернов, обозначений, записей, мифов и традиций, составляющих особое наследие нации, и отождествление отдельных представителей с теми паттернами и наследием, наряду с культурными основами. Но не только государство обладает суверенитетом. Очень важно, чтобы государство стремилось к границам автономности и физической неприкосновенности своей родины. Понятие «государство» относится напрямую к территориальным границам и работе соответствующих органов и может быть определено как круг автономных институтов, отличающихся от других учреждений и обладающих законным преимуществом на владение и использование материальных ресурсов на данной территории. Однако в новом контексте глобализации современная логика, в плане территории, теряет свою значимость. Национальная идентичность людей в большей степени отождествляется с территорией; миграция и депортация демонстрируют более продуктивную арену для дебатов относительно идентичности, чем населяющие сообщества государства-нации. В частности, проживание и расселение сообществ людей без гражданства (апатридов) поднимает основные вопросы, относящиеся к сущности государства-нации и его границам.

Попытка определения границ, которая является предпосылкой для анализа границ в широком смысле, станет более сложной, если мы не определим важность этнических групп и регионов. Этнические группы, как и нации, по общепринятым мнениям и взглядам, создавали историю и целостность народа, и в этом они принимали участие совместно с остальным населением. Главное отличие этнических групп от наций заключается в том, что у них нет общенародной культуры и в основном территориальных границ расселения, так как для этнической группы необязательно быть ограниченными от исторической территории. В действительности же различие между этническими группами и нациями сложное и изменчивое. Этнические группы могут стать нациями. Однако они, как и нации, представляют сообщества, объединенные определенной особенностью, основанной на включении и исключении. Территориальными рамками для этнических групп обычно являются регионы — небольшие территории, — которые, как и территории нации, не могут рассматриваться в прямом смысле, но они существуют и изображаются символически. Но это есть нечто более значимое, чем воображаемая родина для этнической группы, поскольку эта особая географическая область может стать «родиной» для людей, проживающих на ней и создавших свою региональную идентичность.

Поэтому границы — это более чем территориальное ограничение, определяющее три главных черты принадлежности к статусу государ-

ства: территория, гражданство и орган государственной власти. Они разграничивают территориальные этнические группы и условные сообщества на разные уровни — как в действительности, так и мысленно — и образуют территориальную, политическую и культурную иерархию: области, регионы, провинции и государства, этнические группы, нации и государства-нации и связывающие их особенности. Из всего сказанного следует, что границы

• чрезвычайно подвижны, политически, социально и культурно созданы в определенных исторических условиях;

• представляют собой мысленный способ разделения на «своих» и «чужих» для исключения и включения, проводят «разграничительные» линии и, таким образом, являются ключевой составляющей условного сообщества и его коллективной идентичности;

• являются результатом взаимодействия между различными группами интересов, которые стараются использовать границы для создания устойчивых отношений и иерархий [6].

В данном смысле границы созданы не только по политическим и социальным соображениям, но и по культурным. Они сами создают культурные различия наряду с политическими и социальными. Показателем этих культурных различий являются разные формы культурной идентичности [8]. Помимо класса, расы, этнической принадлежности и религии, гендер (половое различие) — важная составляющая в этом общем процессе. Во взаимодействии с остальными категориями гендер играет особую роль в значении социальной и политической жизни. Помимо деления на мужчин и женщин, гендерные составляющие используются для обозначения многих других сфер экономики, общества, политики и повседневной жизни. Они являются главным показателем разделения власти, что создает общественную ассиметрию и иерархию. В этом смысле, если рассматривать границы в любом дискурсе, необходимо говорить и о гецдере [3, с. 85]. Но значимость гендера колеблется, как и значимость других категорий. Она зависит в данном случае более всего от вопросов, которые нас интересуют, и от предмета нашего изучения.

Центральная роль в этом общем процессе создания и реконструкции границ и их особенностей в ходе переговоров и культурных порядков принадлежит истории. А для того чтобы они были приняты сообществом, необходимо их историческое признание. Любые исторические события, как-то: вопросы об их истоках, культуре требуют научного подтверждения. В данном контексте вопросы о природе границ и их различиях не являются исключением. В этой ситуации обычно обращаются к опыту прошлого в интересах настоящего и будущего. И для того чтобы прийти к единому мнению, необходимы исчерпывающие доказательства, чтобы найти объяснение, достоверные факты и чтобы достичь соглашения, нужны культурные традиции: символика, обряды, церемонии и праздники — наиболее яркие доказательства, чем какие-либо речи, поскольку именно они вносят большую ясность и правдоподобность в картину происходящего. Из-за чрезвычайно важного значения культуры и истории, в лимологии необходимо опираться не только на антропологический, политический и социологический подходы, но и принимать в расчет культурную и историческую стороны.

67

68

Связь между границами и национальной, региональной и другими формами культурной идентичности — это вопрос, ставший наиболее важным в последние десятилетия. При ответе на него необходимы учет множества концептуальных и методологических проблем, объединение разных уровней исследования для того, чтобы проанализировать нестабильную природу особенностей приграничных территорий, как того требует предмет изучения науки о границе (лимологии).

Последние два десятилетия стали важными в развитии политической лимологии. Ученые пытаются дать объяснение противоречию, в рамках которого, с одной стороны, мы являемся свидетелями снижающейся важности и большей открытости границ при воздействии глобализации, в то время как, с другой стороны, тенденция к децентрализации в Западной Европе привела к быстрому увеличению национальных и наднациональных границ [4]. Была признана важность пограничных районов для культурной коммуникации между нациями как имеющая влияние на формирование идентичности пограничных районов. Границы теперь оцениваются как результат взаимодействия между общественными элитами и народами, живущими на границе, и преодолевают свою статичность, становясь не только политическими, но и социально и культурно устроенными, интегральными и динамическими.

Изучение границ существенно изменилось. Это в значительной степени отражает параллельные изменения в функциях границ, поскольку мировая политическая карта испытала преобразования не только в отношении территориальной конфигурации государств и суверенных территорий, но также и в функциональной роли границ в условиях глобализации.

Контроль за нерушимостью границ всегда был одной из основных функций любого государства. Однако в настоящее время государственные границы как линии, определяющие пределы территории государств, постепенно теряют свое значение. Причиной этого стали процессы международной интеграции и глобализации. В подавляющем большинстве стран мира границы стали намного более «прозрачными», чем полвека назад. Фактически границы в том виде, как их понимали в начале ХХ века, сохраняются у немногих стран, например КНДР (Северная Корея). Остальные государства мира в середине ХХ века столкнулись с необходимостью обеспечения беспрепятственного перетекания огромных сумм денег, товаров, информации. Кроме того, человечество столкнулось с глобальными проблемами, такими как эпидемии, наркоторговля, терроризм [7], борьба с которыми возможна лишь при условии активного международного сотрудничества. В результате все чаще спецслужбы и правоохранительные органы одних стран действуют на территориях других стран. В прошлом это могло послужить поводом для объявления войны. Так произошло, например, после убийства сербским националистом эрцгерцога Австро-Венгрии в Сараево в 1914 году. Австрийские власти потребовали от Сербии разрешения на то, чтобы австрийские правоохранительные органы участвовали в проведении расследования убийства на территории Сербии. Сербия это посчитала попыткой нарушения своего национального су-

веренитета и отказалась выполнить это требование, что стало формальным поводом для начала Первой мировой войны.

«Открытие границ» в Европейском союзе привело к увеличению миграции, потоков товаров, капитала и информации через границы, что заставляет пересматривать само понятие «граница». Сегодня граница означает в меньшей степени «ограничение». На современном этапе это «место встречи, сотрудничества, соседства». Будучи перифериями национальных государств, приграничные территории, благодаря своему промежуточному положению, уже выступают в качестве «центров развития». Подобная смена статусов и смыслов приграничья в определенной степени производит детерриториализацию: социальные образования, формируемые в рамках национальных государств, накладываются на экономические, политические, этнические периферии соседнего государства, что фактически разрушает идею о «полном совпадении территориальных границ и границ распространения определенной национальной идеи» [2]. Исследовательский интерес к границам был также спровоцирован дискуссией о постколониализме, во многом вызванной послевоенными и постсоветскими процессами переопределения национальных идентичностей. Актуализация исследования границ, в свою очередь, привлекла внимание к некоторым важным моментам в спорах о транснациональных потоках.

Изменение в понимании значения и роли границ обозначило потребность в приграничном сотрудничестве. Оно возникло уже после Второй мировой войны, когда крупные транснациональные корпорации были озабочены возможностями наиболее выгодного размещения своих производств и создания новых транспортных схем с крупными авиационными комплексами, портами, железнодорожными узлами.

Приграничное и трансграничное сотрудничество — явление по современным меркам довольно новое. Развитию данных процессов долгое время препятствовали различные барьеры. Одним из таких барьеров, зачастую непреодолимым для народов, проживающих в разных национальных государствах, была граница.

В 50-е годы ХХ века возникла идея формирования неких пространств, которые смогли бы сосредоточить в себе все преимущества европейских законодательств, минимизировав их недостатки и противоречия. Идея воплотилась в проекте еврорегионов, который был запущен как экспериментальный в конце 50-х годов и сегодня является наиболее «раскрученной» технологией приграничного сотрудничества.

Понятие «приграничный регион» подразумевает, что входящая в него территория испытывает существенное влияние государственной границы.

Определение государственной границы как линии (рубежа), ограничивающей пределы государственной территории и закрепленной соглашениями соответствующих сопредельных государств, остается общепринятым. Однако в условиях современных межцивилизацион-ных, межконфессиональных, межэтнических отношений это понятие гораздо объемней, сложнее и более многопланово.

Сегодня огромное значение имеет трансграничное сотрудничество, подразумевающее под собой включение в международное взаимодей-

69

70

ствие стран, не имеющих общих границ. Оно определяется глобализационными процессами и имеет более глубокий характер взаимоотношений, чем приграничное сотрудничество. Что заставляет научное общество вновь и вновь пересматривать значение границ, генерируя новые методы и подходы к их изучению.

За последние двадцать лет в политической лимологии произошли значительные перемены, особенно это относится к самим границам, поскольку изменилась геополитическая карта мира не только по отношению к территориальной структуре государств и независимых областей, но также — что, возможно, важнее — и к функциональной роли границ в условиях глобализации. Совсем необязательно соглашаться с тезисом о прекращении существования государства — нации и мира без границ, о чем так рьяно говорят многие экономисты, которые придают большое значение беспрепятственному движению капиталов и мировому корпоративизму, и исследователи в области информатики, превозносящие киберпространство, не имеющее границ, чтобы признать, что форма и функция границ крайне изменилась. Еще каких-то двадцать лет назад границы служили барьером, ассоциирующимся с «железным занавесом», поделившим мир на два лагеря: социалистический и капиталистический. Однако в прошлом двадцатилетии они были разрушены в связи с пересмотром их роли в новом мировом порядке, возникшем вследствие падения коммунистического блока, с одной стороны, и развития глобальных технологий — с другой. Далее упразднению внутренних границ Европейского союза и созданию более жестких внешних границ между ЕС и другими государствами способствовал «европейский проект».

Политическая лимология приобрела новый импульс по мере и как следствие своего развития. Подтверждение тому — не только огромное количество международных и национальных научных и практических конференций, а также публикаций о приграничном и трансграничном сотрудничестве [1], но и создание новых лимологических научно-исследовательских центров.

Растущий интерес к политической лимологии только отчасти можно объяснить глобальными переменами в мире политики и коммуникационных технологий. Важным также является и то, что восприятие этих изменений происходит на фоне возрастающего влияния постмодернистского мышления в науке наравне с поп-культурой. Изначально политическая лимология в основном рассматривала централизованное государство, которое было сконцентрировано на решении проблем своей безопасности и обеспечении суверенитета, где термин «граница» подразумевал под собой демаркационную линию между государствами и границу политических и культурных взглядов. В качестве основного предмета политической лимологии границы рассматривались как институты, служащие для обозначения действующих границ между государствами, с целью обеспечения контроля над миграционными потоками населения и регуляции приграничной и трансграничной торговли, создания условий для приграничных контактов и взаимообмена результатами деятельности в общественно-политической, экономической и духовной сфере.

Однако в последние десятилетия в ходе дискурса [5], изложенном в нескольких идеях и символических формах, говорится о границах как о видимых и невидимых линиях, как о части международного геополитического пространства, нации, системы государства — нации, региональных и локальных событий. Таким образом, данные дискурсы позволяют нам разобраться в сложности, включающей и исключающей как язык, так и спорное значение чтения и написания текстов, в которых на преимущество в правоте претендуют различные школы и практики в области управления государственными делами. Всё это усиливает внимание к политической лимологии и дискурсивной практике, которые создают и устанавливают совокупность значений, норм и характеристик. Преодоление действительных и воображаемых границ, различных процессов их прохождения, институтов и учреждений раскрывает деятельность по созданию границ и практики их пересечения. Этот более широкий взгляд на границы был принят в большинстве научных и учебных дисциплин.

Список литературы

1. Колосов В.А. Теоретическая лимология: новые подходы // Международные процессы. 2003. № 3 (сентябрь—декабрь). С. 44 — 59. [Электрон. ресурс]. Режим доступа: http://www.nadbank.org/

2. Кутузов М. Преодоление границ. [Электрон. ресурс]. Режим доступа: http://www.rusrev.org/content/review/default.asp?shmode=2&ids=32&ida=1361.

3. Титер Дж.Энн. Мировая политика с гендерных позиций. Проблемы и подходы эпохи, наступившей после «холодной войны» / Пер. с англ.; Под ред. Д. И. Полывянного. М., 2006.

4. Яровой Г. О. Регионализм и трансграничное сотрудничество в Европе. СПб., 2007.

5. Border Discourse: Changing Identities, Changing Nations, Changing Stories in European Border Communities [Электрон. ресурс]. Режим доступа: http://cordis. europa.eu/fp5/home.html

6. Creating and Crossing Borders: The State, Future and Quality of Border Studies [Электрон. ресурс]. Режим доступа: http://border.research.glam.ac.uk/mission1-3/

7. Brendan O'Neill. Cross-border terrorism: a mess made by the West. How "humanitarian intervention" made a world in which stateless terror could flourish / / Spiked-politics. 24 July 2003. [Электрон. ресурс]. Режим доступа: http://www.spiked-online.com/Articles/00000006DE7B.htm

8. Zhurzhenko Т. Politics of border making and (cross-) border identities. [Электрон. ресурс]. Режим доступа: http://www.eurozine.com/articles/2005-01-14-zhurzhenko-en.html

9. Hocevar, Duska Knezevic. Studying international borders in geography and anthropology: paradigmatic and conceptual relations / / Geografski zbornik, XXXX. P. 82 — 98; Hocevar, Duska Knezevic (1999). Druzbena razmejevanja v dolini zgornje Kolpe. Domacinska zamisljanja nacije in lokalitete (Boundaries in the Upper Kolpa valley. Native imaginings of nation and locality). Ljubljana: ZRC, 2000.

71

Об авторе

В. М. Кузьмин — кацд. ист. наук, доц., РГУ им. И. Канта, kuzminvladimir@rambler.ru