Театр одного банана

Судьба мецената в России печальна. Пока банановый король Владимир Кехман был занят возрождением Михайловского театра оперы и балета, его компания JFC начала процедуру банкротства. Впрочем, проблемы с бизнесом Кехмана начались вовсе не из-за театра, культурное же поприще он мог использовать как раз для решения этих проблем.

Плантации доньи Лауры

До прихода в большое искусство Владимир Кехман торговал фруктами. Начинала основанная им в 1994 году компания JFC (Joint Fruit Company) с оптовых закупок фруктов в Нидерландах, уже к 2000-м стала их крупнейшим российским импортером. Основой фруктового бизнеса традиционно являлись бананы, и компания Кехмана была примером самого успешного российского бананового бизнеса.

Поначалу рынок был поделен примерно поровну между тремя игроками — компаниями JFC, Sunway, "Сорус", которые контролировали до 80% продаж в России. JFC первой среди них начала обзаводиться собственными активами — плантациями в Латинской Америке и торговым флотом. Плантации в Эквадоре обходились по цене приличной квартиры в Москве. В 2005 году Кехман купил первую плантацию площадью 40 га Dona Laura за $450 тыс. Впоследствии земельные владения Кехмана разрослись до 3 тыс. га — главным образом в Эквадоре, а также в Коста-Рике и Венесуэле. Плантатор из России приобрел земель на €25 млн. Примерно $40 млн Кехман потратил на торговые корабли — сейчас флот состоит из семи судов стоимостью от $4,5 млн до $12 млн — и на строительство торговых терминалов в городах-миллионниках. Остальное — по мелочи. Компания вложилась в необходимую для дозревания бананов инфраструктуру — камеры газации (это в советское время бананы дозревали в газете на антресолях, сегодня их доводят до спелости в таких камерах). Наконец, группа пыталась продвинуть на рынок собственную торговую марку Bonanza! Рекламная кампания была поручена агентству BBDO, но серия роликов про желтые бананы как исчадье зла ("Съешь банан — спаси мир") оказалась провальной. Собственно, идею брендировать бананы эксперты в целом находили странной. Не видели наблюдатели экономического смысла и в желании Кехмана стать знатным плантатором. Действительно, продавая бананы с собственных плантаций, JFC не сильно экономила, а зачастую и просто теряла деньги. Собственные бананы обходились ей примерно в $5 за коробку (общепринятая единица измерения на рынке, примерно 18 кг), тогда как в порту их можно было купить у мелких компаний и трейдеров за $2.

Тем не менее на пике продаж, в 2008-м, оборот группы превышал $700 млн.

Танец принца Лимона

К этому времени, однако, Кехман уже отошел от оперативного управления бизнесом. Произошло это весной 2007 года, когда по договоренности с тогдашним губернатором Санкт-Петербурга Валентиной Матвиенко Кехман возглавил Михайловский театр оперы и балета. Театр пребывал в плачевном состоянии, нуждался и в реставрации здания, и в новом импульсе для творческого развития. Кехман заявил, что полностью посвящает себя искусству.

В интервью журналу "Деньги" несколько позже Кехман описывал свои мотивы открыто и простодушно: было это, конечно, движением души, но связанным в большей степени с политическими амбициями. "С театром, оперой и балетом до этого лета меня не связывало ничего,— рассказывал Кехман нашему изданию.— В юности вообще-то больше любил джаз... Но я считаю, это самый важный проект в моей жизни. В дореволюционное время директор императорского театра был фигурой более важной, чем министр культуры... Мне кажется, было бы хорошо, если бы в России создали дирекцию императорских театров. Я мог бы ее возглавить". До этого, впрочем, было еще далеко. Прежде всего взбунтовался коллектив. "Торгаш, профан в искусстве, "тыкает" артистам, оскорбляет,— писали артисты Михайловского театра на интернет-форумах.— Почему нам не назначат художественного руководителя? Ведь генеральный директор — по уставу это только руководитель, отвечающий за хозяйственный и финансовый сектор". Артисты даже написали коллективное письмо Дмитрию Медведеву. "Он ведет себя как хозяин,— рассказывал "Деньгам" один из бывших сотрудников Михайловского.— Указывает, часто в грубой форме, что и как делать — от создания декораций до поклонов".

Сам Кехман в таком подходе к искусству не видел ничего дурного: в спектакле "Чипполино" он даже однажды станцевал партию принца Лимона. Но профессионалы расстраивались. "Кехман позвонил мне в антракте и предложил выпить коньяку, чтобы как-то оживить лебедей в "Лебедином озере", потому что слишком "медленно и печально" они плыли",— с гневом рассказывал бывший главный дирижер театра Андрей Аниханов.

Впрочем, ставку на местных Кехман и не делал. Проведя косметический ремонт здания, Кехман начал приглашать звезд. Фарух Рузиматов и Елена Образцова стали художественными руководителями балетной и оперной трупп, потом их сменили звезда мировой величины испанец Начо Дуато и Михаил Татарников.

Переманивать звезд Большого театра для Кехмана было особенно увлекательно. Так, например, за две недели до завершения шестилетней реконструкции исторического здания Большого работать в Михайловский уехали ведущие танцовщики Наталья Осипова и Иван Васильев. Руководители Большого и Мариинского театров от новоявленного мецената были, конечно, не в восторге. Тем не менее именно благодаря столь активной экспансии Кехман добился искомой славы: о нем узнал Путин.

В 2010 году в Михайловском театре состоялась знаменитая встреча Путина с творческой интеллигенцией, на которой премьера критическими высказываниями прогневал Юрий Шевчук. Двумя месяцами позже Путин снова побывал в Михайловском — открывал гала-концерт "Мост Дрезден--Петербург", посвященный 50-летию установления связей между двумя городами. Через год здесь же прошел благотворительный концерт "Поможем тигру" — снова с участием Путина, после концерта он разговаривал с Леонардо Ди Каприо. И вообще, Кехман со своим театром становится важной фигурой культурного и политического ландшафта: у него проводят выездную церемонию ТЭФИ, устраивают приемы во время экономического форума и т. д., и т. п.

Сто двадцать кило кокаина

Можно предполагать, что до поры до времени новообретенная известность Кехмана помогала ему решать проблемы в бизнесе. Первые серьезные проблемы возникли в кризис 2008-го. Все три главные для бананового рынка компании к моменту кризиса были довольно сильно "закредитованы", и банки могли быстро перекрыть им кислород. Но с Кехманом этого не произошло, а произошло это только с его конкурентами — компаниями Sunway и "Сорус". Более того, после того как банки сократили конкурентам объемы финансирования и те обратились в арбитраж с исками о банкротстве, генеральный директор Михайловского театра повел себя, как бы помягче выразиться, не очень культурно. Он написал письмо в Генпрокуратуру с требованием проверить владельцев компаний — Валерия Линецкого ("Сорус") и Шалми Беньяминова (Sunway) на наличие в их действиях признаков преступлений по статьям "мошенничество" и "фиктивное банкротство".

Второй раз опыт коммуникаций с властными органами Кехману пригодился в 2010 году, когда JFC оказалась замешанной в криминальных историях. Летом 2010-го на зафрахтованном группой JFC судне в Морском порту Петербурга обнаружили три сумки со 120 кг кокаина. Свою невиновность Кехману удалось доказать. В интервью телеканалу "Дождь" позже он повторял свои аргументы: торговля кокаином на 100% связана с торговлей бананами, и какие бы усилия ни предпринимал владелец корабля или груза для борьбы с наркотрафиком, команда все-таки найдет способ кокаин в бананы запрятать.

Тем не менее проблемы прибывали. Дело в том, что банановая империя много зарабатывала, но тратила существенно больше. Начиная с 2003 года JFC фактически каждый год привлекал несколько миллиардов рублей облигационных займов, а также банковские кредиты. Тратились эти деньги на дорогостоящие проекты по строительству коммерческой недвижимости. Владимир Кехман инвестировал в покупку зданий и земель в Петербурге более $150 млн, а вложить в их реконструкцию и в строительство новых объектов рассчитывал $600 млн. При этом большая часть проектов повисла на компании мертвым грузом. Так, например, с 2005 года Владимиру Кехману принадлежит Фрунзенский универмаг — памятник раннего сталинского неоклассицизма. У здания уникальная судьба: с редкими перерывами он не работает уже четверть века. Его нового владельца проклятье Фрунзенского не обошло: здание и при нем пустует. Аналогичная ситуация с гостиницей "Речная": ею Кехман владеет с 2007 года, объект был куплен предположительно за $20 млн, реконструкция его до сих пор не начиналась. Самой дорогой покупкой ($70-100 млн) стал в 2007 году Дом политпросвещения напротив Смольного. Из него Кехман рассчитывал сделать бизнес-центр класса А, но также не начал реконструкцию.

Standard & Poor's понизил прогноз по кредитному рейтингу JFC еще в конце 2008 года. Тем не менее банки продолжали давать Кехману в долг, и к настоящему моменту общая кредиторская задолженность компаний группы JFC составляет 16 млрд руб. (крупнейшие кредиторы — Сбербанк, Банк Москвы, Райффайзенбанк и др.).

Первым забил тревогу английский морской перевозчик Star Reefers: осенью 2010 года англичане подали иск к аффилированной с группой кипрской фирме Kalistad Ltd. Группа за полтора года до истечения контракта отказалась от фрахта трех рефрижераторов-банановозов "из-за финансовых проблем JFC". Сумма претензий морского перевозчика составила $21 млн. Впрочем, то дело закончилось мировым соглашением, условия которого стороны не разглашают.

Однако в этом году финансовое положение JFC снова ухудшилось, на сей раз из-за собственно банановых проблем. Опытный игрок бананового рынка Кехман не угадал с объемами закупок и завез бананов в два раза больше, чем обычно. Возможно, конечно, это вина его управленцев — сам-то он был занят проблемами театра. Поскольку то же самое почему-то сделали его нынешние конкуренты (теперь это Banana Exchange, Mango, Tander), рынок оказался затоварен, и бананы у всех в итоге сгнили.

В феврале этого года группа обратилась в арбитражный суд Петербурга и Ленобласти с требованием признать банкротами ряд своих же дочерних компаний. С тех пор идут переговоры с кредиторами. Универмаг "Фрунзенский" и комплекс "Аэроплаза" уже перешли в счет погашения части долгов структурам крупнейшего кредитора — Сбербанка, гостиница "Речная" — холдингу "Мегалит". "Размер долгов превышает финансовые возможности компании на данный момент,— сообщили "Деньгам" в JFC.— Но у нас есть четкий план по работе с долгами. Рано или поздно компания выплатит все долги своим банкирам". Впрочем, уже тот факт, что банкротство компания инициировала сама и никто не потребовал разбирательства по признакам "преднамеренного банкротства", как сделал в свое время с конкурентами Кехман, уже говорит о том, что свой путь в сторону "дирекции императорских театров" он начал не зря.