Антитеррор не прошел

       Впервые за все время пребывания у власти Тони Блэр проиграл важное голосование в парламенте. Причем по вопросу, в котором, казалось бы, все британцы должны быть едины,— об усилении борьбы с терроризмом.
Тони Блэр потерпел сокрушительное поражение в парламенте при рассмотрении одного из ключевых законопроектов из антитеррористического пакета. Суть правительственного предложения состояла в том, чтобы увеличить срок задержания подозреваемых в террористической деятельности с 14 до 90 суток. Предложение, разумеется, критиковали защитники прав человека и лидеры оппозиции, однако правительство настаивало, что в условиях, когда Британия продолжает оставаться мишенью для террористических группировок, такое ужесточение закона просто необходимо.
       Премьер-министр, не проигравший ни одного серьезного голосования в парламенте, постарался сделать все, чтобы победить и в этот раз. Он публично предупредил парламентариев-лейбористов о том, что голосование за законопроект — это выражение доверия лично ему. Он добился, чтобы все парламентарии-лейбористы, которые по состоянию здоровья могли прибыть в палату общин и проголосовать, сделали это. Министру иностранных дел Джеку Стро пришлось из-за этого раньше времени вернуться из поездки в Москву, а министр финансов Гордон Браун был возвращен из Израиля буквально через несколько минут после прибытия туда с официальным визитом. Не помогло. Из 613 членов палаты общин, участвовавших в голосовании, 322, в том числе 49 представителей правящей партии, проголосовали против своего премьер-министра. А чтобы у Тони Блэра не осталось сомнений по поводу того, что голосовали парламентарии против него лично, а не против антитеррористических мер, уже через пару минут парламент самостоятельно принял решение о увеличении срока содержания подозреваемых до 28 дней.

Тони Блэр (справа) донес закон до депутатов, но не сумел протащить его через парламент

Предложение правительства продлить срок содержания под стражей без предъявления обвинения — далеко не первая антитеррористическая инициатива. После 11 сентября 2001 года в Великобритании приняли акт об "антитерроризме, преступности и безопасности" и включили его в уголовный кодекс. 15 марта этого года парламент страны одобрил первую версию нового законопроекта, ужесточавшего иммиграционную политику. А после лондонских терактов 7 июля 2005 года необходимость еще большего усиления мер борьбы с террором стала очевидна. Этого потребовали от правительства и оппозиция, и СМИ. Премьер Тони Блэр объявил, что "не уступит ни одного дюйма терроризму".
       Предложенные правительством и обнародованные главой МВД Чарльзом Кларком новые меры предполагают более четкое определение терроризма (это подрывная деятельность, направленная на запугивание, шантаж, уничтожение граждан Великобритании и подрыв ее государственных устоев), запрет на пропаганду насилия и террора, наказание за подготовку терактов, упрощение процедуры депортации лиц, подозреваемых в противоправной деятельности, отказ таким лицам в предоставлении политического убежища, запрет целого ряда экстремистских организаций. Кроме того, правительственные меры предусматривают возможность использовать записи телефонных разговоров в качестве доказательства в суде.
       Каждая из этих мер вызывает критику. Например, еще до принятия первого варианта нового законопроекта организация Amnesty International заявила, что она "обеспокоена тем, что любой случай ареста или задержания, обвинения или судебного разбирательства может обернуться несправедливостью, и это нанесет дальнейший ущерб правам человека и принципу верховенства закона в Великобритании". Но главные разногласия вызвало именно предложение задерживать подозреваемого в террористической деятельности на срок до 90 дней без предъявления обвинений.

После взрывов в Лондоне британские власти перестали полагаться только на зрение и нюх. Чтобы отличить мирных обывателей от террористов, первым будут вручать паспорта с биометрическими данными (в руке Тони Блэра)

Британская полиция утверждает, что связанные с терроризмом дела слишком сложны, связи подозреваемых тянутся за пределы страны, и в положенный по закону двухнедельный срок собрать и проанализировать всю информацию просто невозможно. Как заявил представитель Полицейской ассоциации Кен Джоунс, "мы вовсе не настаиваем на предоставлении нам неограниченных полномочий, но существующее положение было принято в совершенно иную эпоху и касается других, обычных видов преступлений". Кен Джоунс привел цифры: для расследования июльских терактов в Лондоне полиции пришлось изучить 80 тыс. видеозаписей, сделанных камерами наблюдения, и 1,5 тыс. отпечатков пальцев со 160 предполагаемых мест совершения преступления.
       Премьер Блэр выступил решительно в поддержку продления срока задержания. "Просьбу представителей полиции я считаю совершенно обоснованной,— сказал он, выступая в парламенте.— Я должен сделать все, чтобы защитить жителей нашей страны и гарантировать, что в первую очередь им будут обеспечены безопасность и право на жизнь".
       
       Аргументы правительства, однако, убедили далеко не всех. Реакция прессы на предложенный законопроект была резко негативной. "Блэр принял неправильное решение", "Закон о борьбе с террором противозаконен", "Планы правительства внесли хаос и неразбериху" — вот лишь некоторые заголовки, которыми откликнулись британские газеты. Многие писали даже о "победе террора" и "наступлении полицейского государства". Дальше всех пошла газета Independent, украсившая первую полосу символическим рисунком с колючей проволокой, которая, по мнению газеты, с принятием нового закона опояшет всю страну.

Естественно, недовольство выразили действующие в Великобритании мусульманские организации. По словам генерального секретаря Мусульманского совета Британии Икбала Сакрани, "эффективность предложенных кабинетом Блэра мер сомнительна". "Мы должны быть уверены в том, что предложенные правительством меры не окажут давления на фундаментальные свободы в обмен на небольшую гарантию безопасности или даже ее полное отсутствие",— заявил Сакрани.
       Оппозиционные консерваторы, традиционно стоящие за ужесточение антитеррористических мер, не упустили случая воспользоваться ситуацией в своих целях. "У нас не раз бывали осечки с использованием антитеррористических законов. Нужно быть предельно внимательным с введением новых и до конца отдавать себе отчет в том, как они будут применяться",— заявил теневой глава МВД и в ближайшем будущем — наиболее вероятный лидер тори Дэвид Дэвис.
       Нападки на предложенные правительством меры посыпались даже из правительственного лагеря. Генпрокурор лорд Голдсмит выразил сомнение в целесообразности столь жестких мер. Совершенно ожидаем был и шквал критики со стороны ряда парламентариев-лейбористов, традиционно критикующих все действия Блэра, связанные с войной против терроризма, неразрывно связанные в их представлении с непопулярной войной в Ираке.

Чтобы убедить оппонентов, Тони Блэр в августе заказал Форин-офису специальное досье, анализирующее состояние антитеррористических законов в других странах. Результат был несколько неожиданным — оказалось, что ни в одной из развитых демократий Запада нет закона, предусматривающего трехмесячное содержание под стражей без предъявления обвинения (см. справку).
       Но главное даже не в этом. Ведь общественность интересует не сравнительная жесткость законодательства в разных странах сама по себе, а то, насколько антитеррористические меры защищают граждан от терактов. А на этот счет наблюдения имеются самые разнообразные.
       Сколько-нибудь громких терактов не отмечено ни в Бельгии с ее либеральным законодательством, ни во Франции, где действуют весьма жесткие нормы в отношении подозреваемых. Но ни одна из этих стран не является членом антисаддамовской коалиции, против которой в последнее время направлены основные удары террористов.
Властям США, принявшим при полном одобрении общества едва ли не самые жесткие меры в отношении подозреваемых в терроризме, после сентября 2001 года пока удается избежать повторения громких терактов, несмотря на войну в Ираке. А вот Испания и Великобритания стали жертвами терактов, несмотря на все превентивные меры, и мало кто сомневается, что теракты марта 2004 года в Мадриде и июля 2005 года в Лондоне были "актами возмездия" за участие этих стран в возглавляемой США антисаддамовской коалиции. (В случае Испании террористам даже удалось достичь своей цели: на выборах в мае 2004 года правоцентристское правительство потерпело сокрушительное поражение, а бывшая оппозиция, придя к власти, первым делом вывела войска из Ирака.)
       Конечно, антитеррористическое законодательство пока является реакцией на уже совершенные теракты, а не заранее продуманной политикой государства по их предотвращению. Но ясно одно: что жесткие законы снижают вероятность терактов, пока никто не доказал.
АЛЕКСАНДР КАН, Лондон; АЛЕКСАНДР ДАНИЛЬЧУК, БОРИС ВОЛХОНСКИЙ
       

Наациональные законы против международного терроризма

       После терактов 11 сентября 2001 года США объявили войну международному терроризму. Война, в которую вступили и другие страны, началась с изменения законов и принятия специальных антитеррористических актов.
       
       США стали лидером в ужесточении антитеррористического законодательства. 26 октября 2001 года президент Буш подписал USA Patriot Act. Закон определял международный и внутренний терроризм как "акты насилия, несущие угрозу человеческой жизни, нарушающие американские законы и направленные на то, чтобы запугать или подвергнуть насилию гражданское население, на то, чтобы повлиять на политику правительства, чтобы нарушить процесс государственного управления путем причинения массовых разрушений, совершения убийств или похищений". Документ закрепляет за правительством право на борьбу с терроризмом за рубежом. В интересах национальной безопасности полиции и спецслужбам дозволяется вести слежку, прослушивать телефонные переговоры и отслеживать корреспонденцию подозреваемых в причастности к терроризму.
       Закон позволяет задерживать подозреваемого в террористической деятельности на срок до семи суток. Но если власти США присваивают подозреваемому статус "иностранный пленный боевик", то он может быть задержан без предъявления обвинений на неограниченный срок.
       Франция считается европейским лидером по эффективности борьбы с терроризмом: закон о терроризме приняли в 1995 году, и с тех пор там не было терактов, сопоставимых с мадридским или лондонским. Поэтому закон не менялся. Несмотря на это, после взрывов в Великобритании власти Франции решили расширить полномочия спецслужб в использовании технических средств наблюдения.
       В Германии антитеррористические поправки к уголовно-процессуальному законодательству приняли сразу после терактов 11 сентября. Поправки были направлены против разжигания межнациональной и религиозной розни. Полиция и спецслужбы получили расширенные полномочия по контролю за религиозными объединениями, в частности право закрывать организации, цели которых "нарушают уголовный кодекс, направлены против конституционного порядка или идеи международного взаимопонимания". Благодаря этому полиции удалось закрыть 11 неонацистских организаций в Восточной Германии и несколько радикальных мусульманских движений. Спустя год после вступления законов в силу глава МВД Отто Шили отметил, что немецкие спецслужбы реже, чем ожидалось, пользовались предоставленными им расширенными полномочиями. А правительство и парламент продлили срок действия антитеррористических поправок еще на пять лет.
       Кроме того, конституционный суд ФРГ запретил носить в школах и общественных учреждениях атрибутику, подчеркивающую религиозную принадлежность, например хиджабы, кипы и большие кресты поверх одежды.
       В Италии действующий сейчас антитеррористический закон также был введен после терактов 11 сентября. Спецслужбы и полиция получили дополнительные права на использование различных средств слежки. Закон позволил стране участвовать в международных антитеррористических операциях.
       В Бельгии особого антитеррористического законодательства не существует. Поэтому, например, когда в сентябре 2003 года судили члена "Аль-Каиды" тунисца Низара Трабелзи, обвиняемого в подготовке теракта на американской военной базе, его обвиняли по таким статьям УК, как "Умышленное нанесение вреда общественному имуществу", "Незаконное хранение оружия" и "Членство в вооруженных группировках". Трабелзи получил 10 лет тюремного заключения — относительно небольшой срок по сравнению с США, где за террористическую деятельность могут осудить не менее чем на 15 лет.
       В Израиле единого свода правил по борьбе с терроризмом не существует — правила различны, например, для армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) и для спецслужбы, занимающейся антитеррористической деятельностью,— ШАБАК. Закон, регулирующий деятельность ШАБАК, принятый в конце 90-х годов и оговаривающий, среди прочего, сроки задержания и методы слежки, до сих пор строго засекречен. Что касается военных, то они действуют по законам в соответствии с войсковыми уставами. Около года назад ЦАХАЛу запретили разрушать дома, принадлежащие родственникам террористов. Это решение вызвало резкий протест военного руководства, поскольку снос домов рассматривался как мера предотвращения будущих терактов. Теперь дома разрушаются, только если в них находятся террористы, оказывающие вооруженное сопротивление. Судебные слушания по обвинению в терроризме в Израиле, как правило, проходят в военных судах.
       В Турции — стране, столкнувшейся, как и Израиль, с угрозой терроризма задолго до терактов 11 сентября 2001 года, антитеррористические меры были регламентированы в 1991 году законом #3713. Закон позволяет задерживать подозреваемых в терроризме на неограниченное время и дает весьма широкое определение террористической деятельности — это, например, "любая форма пропаганды, направленная на подрыв неделимого единства турецкого государства". Наконец, закон допускает смертную казнь. В 2004 году под давлением ЕС власти Турции, желающие вступить в эту организацию, решили изменить закон — в частности, дать более четкое определение терроризма и убрать из него пункты, допускающие расширительное толкование,— например, об оппозиционной пропаганде.