Ан-24 разбился по расписанию

Прокуратура направила в суд расследованное Западно-Сибирским следственным управлением на транспорте СКР уголовное дело о катастрофе Ан-24 компании «Катэкавиа», произошедшей в аэропорту Игарки 3 августа 2010 года. Следствие обвиняет в нарушении правил эксплуатации транспорта, повлекшем смерть 11 человек (ч. 3 ст. 263 УК РФ), командира экипажа Николая Козлова, решившегося на посадку при плохой погоде. Согласно заключению технической комиссии, пилоты Ан-24 до последнего момента не знали о «приземном тумане» в Игарке, а когда оказались в нем, было уже поздно.

60-летний Николай Козлов, который окажется на скамье подсудимых, — один из самых опытных сибирских летчиков. В общей сложности он налетал 17 тыс. часов, из которых большую часть в ранге командира Ан-24. 3 августа 2010 года его Ан-24 должен был доставить из Красноярска в Игарку 10 пассажиров и несколько тонн продуктов и стройматериалов. Этот маршрут и оба аэропорта обвиняемый за долгие годы северных полетов выучил буквально наизусть. Не предвещала никаких сюрпризов и погода: в Игарке был дождь, и облака, по данным синоптиков, висели довольно высоко, на уровне 300 м от земли. Учитывая, что горизонтальная видимость при этом заявлялась около 10 км, а садиться в Игарке разрешено при полуторакилометровой видимости с нижней границей облаков в 100 м, экипаж без раздумий отправился в рейс.

Однако, как выяснилось в ходе расследования, подлетев к Игарке глубокой ночью и начав снижение, экипаж столкнулся с совершенно иной климатической картиной. Как рассказал уже после происшествия сам командир Козлов, миновав дальний приводной радиомаяк аэропорта, земли они не увидели. «При подходе к ближнему приводу (машина в этот момент находилась в нескольких десятках метров от земли. — „Ъ“) поверхность то появлялась в разрыве, то пропадала, — говорил господин Козлов. — Четкой видимости все равно не было».

По данным экспертов Межгосударственного авиационного комитета (МАК), туман и облака у самой земли стали полной неожиданностью для экипажа. Командир и второй пилот начали «совместное пилотирование», фактически мешая друг другу; летчики стали одновременно «искать землю» глазами, забыв про контроль за приборами самолета. В итоге машина снизилась преждевременно, отклонилась от курса вправо и, не долетев около полукилометра до взлетно-посадочной полосы (ВПП), врезалась в деревья. Пробив в тайге просеку длиной 140 м и обломав при этом крылья, хвостовые рули и шасси, Ан-24 почти уткнулся носом в бетонный забор летного поля и тут же загорелся.

По словам командира Козлова, кабина стала наполняться едким дымом, и бортмеханик полез в салон, чтобы помочь пассажирам, но дверь заклинило. В итоге командир выбрался наружу через левую форточку, а бортмеханик — через верхний аварийный люк. Оба они видели горящий салон самолета и слышали доносившиеся оттуда крики о помощи, но подойти к пожарищу близко не могли. «Мы сумели оттащить от салона только одного пассажира, — рассказывал командир. — На нем горела одежда, и мы закидали его мокрой травой, а потом помогли вылезти через правую форточку второму пилоту».

Спасенный пассажир на следующий день умер в больнице от ожогов. Еще 10 пассажиров и стюардесса погибли от травм при падении самолета или заживо сгорели. Выжили только трое членов экипажа.

Разбиравшиеся с этим происшествием эксперты МАК, а вслед за ними — и следователи СКР признали виновником трагедии командира Козлова. По мнению специалистов, опустив машину до так называемой высоты принятия решения (100 м) и не увидев огней ВПП, пилот должен был отказаться от посадки и уходить на запасной аэродром. Тем более что у экипажа было достаточно топлива, чтобы долететь до соседнего Туруханска. Кстати, другой Ан-24 в тот же день отказался от посадки в Игарке.

Однако эксперты МАК при этом отметили, что экипаж Ан-24 был фактически введен в заблуждение наземными службами, которые дважды сообщали ему о том, что погода в Игарке позволяет приземлиться. По данным МАК, непосредственно перед посадкой экипажу по радиосвязи сообщили, что высота нижнего края облаков над аэропортом составляет порядка 270 м, а горизонтальная видимость — около 3,5 км. При этом про туман вообще не сообщалось. По мнению МАК, дезинформация произошла из-за несовершенства системы измерения видимости в аэропорту Игарки. Дело в том, что переданная экипажу граница облаков в 270 м была взята техником-наблюдателем с датчиков, установленных возле командно-диспетчерского пункта (КДП). Зона же посадки самолетов располагается значительно ниже КДП, а кроме того, ближе к Енисею, в низине, где скопился невидимый для наблюдателей туман.

Несовершенное оборудование наземных авиаслужб уже становилось причиной авиакатастроф: 17 марта 2007 года при схожих обстоятельствах разбился при посадке в аэропорту Курумоч Самары пассажирский Ту-154. Разобравшись с этой аварией, эксперты потребовали от наземных служб в случае осложнения метеоусловий обязательно измерять видимость в зоне ближнего приводного радиомаяка, над которым заходят на посадку самолеты. Однако в Игарке к этим рекомендациям, как отметил МАК, не прислушались.