Природа художественного мышления М. Горького в осмыслении его современников (статья первая)

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ 2006. № 5

УДК 821.161.109

Т.П.Леднева

ПРИРОДА ХУДОЖЕСТВЕННОГО МЫШЛЕНИЯ М.ГОРЬКОГО В ОСМЫСЛЕНИИ ЕГО СОВРЕМЕННИКОВ

Рассматривается раннее творчество М.Горького в историко-литературном, критическом, социокультурном аспектах. Прослеживается специфика авторского сознания писателя в дореволюционной критике, которая признала в нем литературное явление и составила ему «разветвленное генеалогическое древо».

Ключевые слова: автор, романтизм, реализм, символизм, мироощущение, творческий процесс, художественное мышление.

В последние годы горьковедение переживает «новое рождение». Происходит активный пересмотр старых и разработка новых концепций многогранного творчества М.Горького. Несмотря на большое количество исследований, появившихся еще при жизни М.Горького1 и в последующие годы, горьковедение продолжает оставаться одним из самых противоречивых направлений в изучении русской литературы ХХ века. Поэтому всякий раз обращение к творчеству писателя представляется правомерным как в критическом, так и в историко-литературном аспектах.

М. Горький пришел в литературу со «своим» реализмом, со своей нетрадиционной романтикой, резко и выгодно противопоставив все это принципам социально-исторического детерминизма, утвердившегося в русской литературе второй половины Х1Х века. Поэтому в 1890—1900-е годы в критике о М.Горьком сложно решался вопрос о природе его художественного мышления. Н.К.Михайловский, В.Поссе, М.А.Скабичевский, М.Гельрот, Ф.В.Боцяновский, Д.В.Философов, С.А.Венгеров, В.В.Воровский и др. стремились «вписать» начинающего писателя в общую схему художественного, идейно-эстетического сознания своего времени, подчеркивая особое положение М.Горького то в реалистическом, то в романтическом, то в символическом течениях. Во всяком случае, романтиком его считали Е.А.Соловьев-Андреевич, Н.К.Михайловский, С.А.Венгеров, М.А.Протопопов, А.В.Луначарский. Однако само представление этих критиков о романтизме было достаточно разнородным, отсюда и под романтизмом М.Горького они понимали зачастую разнокачественные явления. Чтобы показать это, воспроизведем некоторые критические высказывания тех лет. Так, Е.А.Соловьев-Андре-евич

2006. № 5 (1) ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

в своей статье о М. Горьком поднял вопрос о специфике «оригинального романтизма» писателя:

В его очерках и рассказах вы найдете вещи воистину романтические, например, «Песнь о Соколе», «Старуха Изергиль», «Макар Чудра». Здесь романтическое настроение, чуждое обыденного и презирающее его, вдохновляющееся «безумством храбрых», страстью в «сто лошадиных сил», испепеляющей человека <...> Романтизм романтизму рознь. Кроме романтизма немецкого <...> французского, английского и русского, есть еще и высший романтизм, когда человек смело и гордо заявляет о праве своего внутреннего мира на безусловную духовную свободу, когда чувствует, что ему тесно и душно среди всех условий собственности, среди лжи, лицемерия и условностей <...> Его даже очень много и в частности, и в общем настроении, сводящемся в конце концов к тому, что он поет славу «безумству храбрых»2.

Н.К.Михайловский, один из самых влиятельных критиков 1890— 1900-х гг., оценивая талант, наблюдательность и оригинальность тем М.Горь-кого, художественную манеру его определил как слияние философского, публицистического и приподнято-романтического начал. По природе дарования М.Горький был для Н.К.Михайловского «романтиком с начала до конца», изображая «...разновидности все одной и той же идеи — стихийного стремления к полной, абсолютной свободе»3. К природе творчества неординарного художника обратился В.Ф.Боцяновский. Он дал всесторонний анализ горьковского героя, отметив «...избыток сил, которые некуда направить, жажду чего-то смутного, стремление к чему-то такому, что еще не успело вылиться в определенную формулу, воплотиться в каком-нибудь ясно осознанном образе»4. Это своего рода тоже романтизм, считает В.Ф.Боцяновский. Интересное замечание о сущности горьковского романтизма мы находим в работе революционера и социолога Петра Кропоткина «Идеалы и действительность в русской литературе» (1907). П.Кропоткин пишет о Горьком как о представителе «нового направления», стремящегося к «...созданию новых типов, уже готовых появиться в жизни»5, считая, что именно в творчестве Горького произошло слияние «идеализма» и «реализма», наметился тот синтез, которого так долго ждала русская литература. О синтезе романтизма и реализма в творчестве писателя говорил и

В. Г. Короленко. М. Горький, по его мнению, продолжил и развил концепцию «великой совокупности человечества»6. Прочитав рассказ М.Горького «Старуха Изергиль», В.Г.Короленко увидел в нем черты романтизма, который «давно скончался» и едва ли «достоин воскресения». А в целом о раннем М.Горьком он отозвался как о реалисте «и в то же время романтике»7.

Черты «особого романтизма» в творчестве М.Горького увидел М.Гель-рот. В статье «Ницше и Горький (Элементы ницшеанства в творчестве

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ 2006. № 5

М. Горь-кого)», говоря о своеобразном мышлении двух художников, критик подчеркивал, что, «если романтизм Ницше — высоко аристократичен», то «роман-тизм Горького — глубоко демократичен». Горьковская концепция «жизни-борьбы» бесконечно далека от концепции Ницше «воли к могуществу и власти»8.

Интересное высказывание о романтизме М.Горького принадлежит С.А.Венгерову:

Романтиком чистой воды является Горький, если кто в русской литературе находил Прекрасных Дульциней там, где «трезвые» люди видели только грязных кухарок, то именно Горький. Полный романтических порывов, Горький сумел найти живописную яркость там, где до него видели одну бесцветную грязь. Горького упрекали в том, что он сочинил своих босяков, разрисовал их под Марлинского. Конечно, сочинил, конечно, повинен в марлинизме. Но это была не слабость, а сила Горького, благодаря которой он так бурно завоевал симпатии изнывающего от гнета серой обыденности русского читателя9.

В другой своей работе «Победители или побежденные? (О модернизме)» автор выделил в литературе 1890—900-х годов особое «неоромантическое» течение, куда включил М.Горького и декадентов, так как, по мнению критика, для них характерна тяга к чрезвычайному, надземному, экстравагантному, воспевание сильной личности. Таким образом, С.А.Венгеров объединил Горького и декадентов в одно «неоромантическое» движение литературы рубежа веков. Неоромантиком был М.Горький и для М.Неведомского10. Следует указать на то, что в противовес вышесказанному Р.В.Иванов-Разумник считал, что о романтизме Горького смешно говорить; наоборот — надо подчеркнуть полное отсутствие романтизма в творчестве не только творца «Мещан», но и автора «...разных Зобаров, Мальв и им подобных...»11. Можно привести пример неприятия идеи романтизма в творчестве М.Горького Н.Энгельгардтом, который в журнале «Русский вестник» пишет о горьковском романтизме как о «романтизме самого дурного тона. Нравственное мерило его [М.Горького] заключается в понятии удали-геройства в самом животно-чувственном смысле»12. Ему вторит критик Серенький (И.И.Колышко): «Эта поэзия пугачевщины, дружков Стеньки Разина, лихих ватаг Ермака и

13

даже кровожадных размахов опричнины» .

Таким образом, для одних критиков М. Горький по основным тенденциям своего творчества был писателем романтического склада и направления, для других — продолжателем романтических традиций, причем в самых совершенных проявлениях; для третьих — романтиком, в произведениях которого данный метод присутствует на уровне пафоса, символической формы, сказочных сюжетов, героев; для четвертых — писателем синтетического склада, объединяющим в себе достижения романтической и реалистической

2006. № 5 (1) ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

литературы и включающим нечто свое, горьковское, неповторимое; для пятых — М. Горький никогда не был романтиком.

Не менее активно дореволюционные критики рассматривали вопрос

об особом положении М.Горького в реалистическом течении русской литературы рубежа веков. Диапазон мнений здесь тоже был широк. Так, А.В.Амфи-театров писал: «Большинство из них [рассказов] производит сильное впечатление — помимо всяких направлений — яркой художественностью, могучим живописным талантом, вложенным в энергичное слово г. Горького. Его писательская манера напоминает кисть Репина в бодрое старое “передвижное” время»14. С А.В.Амфитеатровым солидаризировался А.И.Богданович, который, высоко оценив реализм ранних произведений М.Горького, сравнив мир его босяков и бродяг с миром героев А.И.Левитова, отмечал, что «”Очерки” г. Горького дают не менее жесткую правду, но автор с истинно художественным тактом сумел везде удержаться от преувеличения, представляя самим героям говорить за себя»15.

А.М.Скабичевский в статье «Новые черты в таланте г. Горького» подчеркивал сочетание в реализме писателя черт символизма и романтики:

Рассказ «Кирилка» заключает в себе глубокий символический смысл. Но не подумайте, чтобы он был символичен в декадентском духе. Нет, рассказ г. Горького скрывает в себе тот здоровый художественный символизм, какой найдете вы во многих произведениях наших классиков — Крылова, Г рибоедова, Пушкина, Г оголя, Щедрина и прочих. Одним словом, в бытовой сценке г. Горького, как в микроскопе, отражается то явление, какое мы видим в современной русской жизни, взятой в ее целом16.

О своеобразии «реалистичности» М.Горького писал и Ин. Анненский в 1903 году: «После Достоевского Горький, по-моему, самый резко выраженный русский символист. Его реалистичность совсем не та, что была у Г онча-рова, Писемского или Островского», ибо автор «На дне» — из тех художников, кому «...доступна высшая форма чувства, — та, когда человек понимает и любит красоту мысли»17. Это мнение не было единичным. М.Неведомский (М.П.Миклашевский) тоже заметил в творчестве Горького импульсы новой нереалистической поэтики, связанной с модернистскими течениями18.

Осмысляли творческий мир Горького и критики символистского направления — противники реалистического метода. Они отрицательно оценивали художественный опыт Горького, поскольку видели в этом опыте продолжение старых традиций. Такая оценка, например, была выражена Эллисом (Л.Кобылинским): «...в стороне от этой дороги [символизма] тянется постепенно теряющаяся тропа, по которой пошли эпигоны старой прозы в лице Горького...»19. В противоположность Эллису А.Блок и В.Брюсов не видели ничего эпигонского в опыте Горького, ибо вообще склонны были признавать

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ 2006. № 5

правомерность и такого развития классического реализма, хотя В. Брюсов и утверждал, что будущая литература будет выходить из символизма, а не из Горького20. А.Блок в статье «О реалистах» (1907) уловил специфическую для М.Горького необычность видения мира, подчеркнул, что «его интуиция» глубже его сознания: неисповедимо, по роковой силе своего таланта, по крови, по благородству стремлений, по «”бесконечности идеала” (слова В.В.Ро-занова) и по масштабу своей душевной муки, — М. Горький — русский писатель», реалист21. Были и критики, которые подходили к произведениям

М.Горького «только с меркой жизненного правдоподобия...». По их мнению,

22

писатель тратит свой талант на описание грязи» или, как выразился

С.Я.Стечькин, «мусорной кучи человечества»23. Что касается революционной критики, как пишет И.К.Кузьмичев, она «...была еще очень слаба, а когда окрепла, то в центре ее внимания оказалось не раннее творчество, а “Мать” (В.В.Воровский) и “Враги” (Г.В.Плеханов) <...> К тому же, и это надо подчеркнуть особо, пролетарской критике М. Горький был интересен как художник — обличитель старого мира, как глашатай революции, а не художник слова <... > Этот взгляд, диктуемый соображениями политического характера, был перенесен и на раннее творчество...»24 писателя.

Таким образом, многие дореволюционные критики почти единодушно отметили, что творчество М.Горького — это литературное явление. Однако нельзя не сказать о том, что эта критика не была до конца свободной от идеологических подходов к творчеству писателя. В 1900 году М.О.Меньшиков признавал: «Он [Горький] всем нужен, все зовут его в свидетели, как человека, видевшего предмет спора — народ»25. Об этом же говорила З.Гиппиус, считая, что М. Горький «...в самый центр попал <...> Он гений, тот гений, который теперь нужен нашей вопросной литературе. Его хотели — его получили, он есть, он пришел <... > Горький — та пища, которая кажется теперь вкуснее хлеба насущного»26. Поэтому часто произведения М.Горького анализировались не под углом эстетико-художественных проблем, а с этикосоциологических позиций (Н.К.Михайловский, Н.И.Коробка), другие рассматривали его творчество в рамках культурно-исторической школы (С.А.Венгеров), для третьих важен был классовый подход и оценка (В.Л.Львов-Рогачевский), четвертые проверяли творчество М.Горького своими идеями, например, «нового религиозного сознания» (Д.С.Мережков-ский). А критики «Нового времени» отозвались о творчестве М.Горького в своем духе, считая, что его произведения — это «...окарикатуренная нравственная доктрина социал-демократии. Героям М.Горького ничего не стоит убить человека, перерезать ему горло, придушить...»27. В подобном тоне написана и книжка Ф.Добронравова «Прогорькший романтизм Максима Горького» (1902).

Литературные критики воспринимали прозу молодого Горького, о чем говорилось выше, как оригинальную, выходящую из глубин фольклора и

2006. № 5 (1) ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

русской литературы, а некоторые уже в то время отметили ее универсальность, связь с европейской литературной традицией. Говоря о своеобразном самородном творчестве М.Горького, они пытались включить его в тот или иной культурно-типологический ряд. Приведем несколько примеров. Критик

В.Г.Подарский (Н.С.Русаков) считал М.Горького «единственным выдающимся писателем, обещающим возвращение к здоровым традициям»28. В Большой энциклопедии под редакцией С.Н.Южакова (1905) автор статьи о М. Горьком ставит его на «одно из первых мест в современной беллетристике, наравне с В.Г.Короленко и А.П.Чеховым»29. Для М. де Вогюэ М.Горький «...это Гоголь, только менее радостный и спокойный, это — Гоголь разъяренный»30. Ин. Анненский мерил Горького масштабом Достоевского, этим высшим мерилом своей ценностной шкалы; он сближал Горького и Достоевского в типологическом плане как художников мысли, но не мог не видеть принципиальной разницы их мировоззрений. Критику ясна была полярность гума-

31

нистических концепций этих писателей :

Г орький уже не Достоевский, для которого алмаз был Бог, а человек мог быть случайным и скудельным сосудом божества, у Горького, по крайней мере, для вида — все для человека и все в человеке <... >

И если для Достоевского девизом было — смирись — дай говорить Богу, то для Горького он звучит гордым: борись и ты одолеешь мерт-

32

вую стихию, если умеешь желать .

Пытаясь определить «тенденцию» ранних горьковских рассказов, А.В.Амфитеатров утверждал, что писателя нельзя причислить «к народникам pur sang», он ближе к писателям-разночинцам: «...по богатству и свободной энергии речи г. М. Горький напоминает Помяловского. Сближает его с последним и страстный лиризм, возрастающий иногда до аккордов редкой красоты и трогательности». Угадывая в рассказах М.Горького реалистические традиции А.П.Чехова и В. Г. Короленко, А.В. Амфитеатров пишет: «...что касается рассказа “На плотах” — этот chef-d’oeuvre изящного слова можно смело приложить в триумвират к чеховской “Степи” и “Река играет” В.Г.Короленко»33. Критик признает в М. Горьком «поэта мысли и романтика живой идеи», а также трезвого реалиста, продолжающего эпические традиции А.С.Пушкина и Л.Н.Толстого34. Сам Л.Н.Толстой о Горьком и его произведениях в 1902 году говорил: «Главная его заслуга в том, что он стал в натуральную величину писать мир заброшенных оборванцев, босяков, о котором прежде почти не говорили. Он в этом отношении сделал то же, что в свое время сделали Тургенев и Григорович по отношению мира крестьянско-го...»35. Принципиальную новизну творчества М.Горького отметил в 1901 году А.М.Скабичевский:

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ 2006. № 5

Горький представляет собою явление совершенно своеобразное, имеющее очень мало точек соприкосновения с привычными нам литературными традициями <... > Что такое представляет собою это новое, мы не в состоянии еще ответить категорически, так как оно не успело еще ни определиться, ни получить своей клички. Мы можем лишь формулировать его отрицательно: это будет ни натурализм, ни декадентство. А что оно стучится в наши двери, в этом не может быть ни малейшего сомнения36.

М.А.Протопопов, обращаясь к характеристике горьковских героев, высказал интересную мысль о родословной его босяков, которую связал с былинным Васькой Буслаевым, и посетовал на отсутствие образов, идущих от Ильи Муромца — землестроителя и созидателя, в отличие от указанного бунтаря-

37

разрушителя .

Однако были и другие мнения о мироотношении М.Горького. Его объявили антихристианским писателем, выпадающим из основной литературной системы. Это статьи в журналах «Вера в разум», «Странник», «Вера в церковь» и др.38

Д.С.Мережковский в своей работе «Грядущий хам. Чехов и Горький» (1906), объявляя писателей «властителями дум» современного поколения русской интеллигенции, отказывался серьезно рассматривать Горького как художника, считая, что «о Горьком как о художнике больше двух слов говорить не стоит: все лирические излияния автора, описания природы, любовные сцены — в лучшем случае посредственная, в худшем — совсем плохая литература. Впрочем, тем простодушным критикам, которые сравнивают Горького как художника с Пушкиным, Гоголем, Толстым и Достоевским, все равно не докажешь». Но критик признает, что за горьковскою «этою сомнительною поэзией» стоит «...жизнь, правдивейший подлинник жизни, кусок, вырванный из жизни с телом и кровью, — знаменательное общественное явление — открытие босяка, как характерного проявления русской действительности»39.

Некоторые критики пытались проанализировать творчество М.Горь-кого на фоне европейской литературы. Например, А.В.Амфитеатров сравнивает монологи Актера и Сатина в пьесе «На дне» с монологами шекспировских героев, проводит параллель между «Валленштейном» Ф.Шиллера и «Человеком», считая, что «единство слияния природы с настроениями и душевными движениями у М.Горького передано не менее выразительно, чем у Рус-со»40. Связь Горького с Руссо видит и Андреевич, он считает, что горьковский протест против современной культуры родственен культу естественного человека Руссо41. И.Н.Игнатов находит общее в изображении героев Горького с Ришпеном42; П.О.Морозов — с Мопассаном43; А.Л.Волынский — с Ибсеном44. Ф.Д.Батюшков в статье «В мире босяков» писал: «Иногда Горький весьма близок к миросозерцанию Боккачио, и, например, рассказ “Старуха

2006. № 5 (1) ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ науки

Изергиль” представляется настоящей параллелью к новелле Боккачио об Алатьель (Декамерон, II, 7): такое же своеобразное, как бы непроизвольное сцепление “авентюр”...»45. О разветвленном генеалогическом древе, которое составила М.Горькому современная ему критика, пишет Е.В.Иванова: «Подыскиванию литературных аналогий уделялось внимание не меньше, чем своеобразию М.Горького <... > Писатель поставил современников в трудную ситуацию: он лишил их тех ориентиров, с помощью которых привыкли оце-

46

нивать всякое новое литературное явление» .

Итак, творчество М.Горького было истолковано эпохой начала XX века по-разному. Одни критики видели в М.Горьком продолжателя традиций русского реализма, другие считали, что уже в раннем рассказе «Макар Чудра» выразились черты «...’’героизма” и новой оригинальной идеи, принадлежащей в русской изящной литературе одному Горькому»47. Третьи — отказывались включать его в существующую схему литературного процесса48. Однако большинство критиков сходилось во мнении, что в творчестве М.Горького 1890—1900-х гг. в достаточной степени сложились черты его реализма. Писателя остро интересовало современное состояние общества, мироощущение разных социальных слоев, его авторский взгляд был направлен как на конкретные человеческие отношения, так и на внутреннее состояние личности. Сам М.Горький в 1900 году в письме к К.П.Пятницкому писал:

Какая вообще задача у литературы, у искусства? Запечатлевать в красках, в словах, в звуках, в формах то, что есть в человеке наилучшего, красивого, честного = благородного. Так ведь? В частности, моя задача пробуждать в человеке гордость самим собой, говорить ему о том, что он в жизни самое лучшее, самое значительное, самое дорогое, святое и что кроме его — нет ничего достойного внимания.

Мир — плод его творчества, бог — частица его сердца и разума49.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Только за 1900—1904 гг. вышла 31 книга о Горьком. С 1896 по 1904 гг. критиче-

ская литература о нем составила более 1860 наименований (Русские писатели. 1800—1917: Биографический словарь. М.: Сов. энцикл., 1989. С. 647). Художник М.В.Нестеров в 1901 г. писал: «Какой вихрь успеха у нас и за границей переживает сейчас Горький. Это один из популярнейших писателей Европы и все это в пять-шесть лет!» (Нестеров М.В. Из писем. Л., 1968. С. 158).

2 Андреевич (Е. А. Соловьев) // Жизнь. 1900. № 4—6. С. 331—333.

3 Русское богатство. 1898. № 7.

4 Боцяновский В. В погоне за смыслом жизни // М.Горький. Pro et contra: Личность и

творчество Максима Горького в оценке русских мыслителей и исследователей 1890—1910 гг: Антология. СПб., 1997. С. 255.

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ 2006. № 5

5 См. об этом: Пожилова Л. Романтизм М.Горького в оценке культурно-исторической

школы 900-х гг. // Романтизм в художественной литературе. Казань, 1972. С. 68— 89.

6 Короленко В.Г. О литературе. М., 1957. С. 360.

7 Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1951. Т. 15. С. 42.

8 Гельрот М. Ницше и Горький // М.Горький. Pro et contra. СПб., 1997. С. 381—429.

9 Венгеров С.А. О Горьком // Венгеров С.А. Русская литература XX в. 1890—1910 гг.

б/м: Мир, 1914. С. 19.

10 Современник. 1906. № 3. Дек. С. 57—63.

11 Иванов-Разумник Р.В. История русской общественной мысли: В 3 т. М.: Терра,

1997. Т. 3. С. 161.

12 Энгельгардт Н. А. Максим Г орький как художник // Русский вестник. 1902. № 6.

13 Серенький (Колышко И.И.) Дух времени // Гражданин. 1902. 2 июня.

14 Old Gentleman // Новое время. 1898. 27 мая (приложение).

15 Мир божий. 1898. № 7. С. 2.

16 Скабичевский А.М. Новые черты в таланте г. М.Горького // Критические статьи о

произведениях Максима Горького. Спб., 1901. С. 125.

17 Анненский Ин. Избр. произведения. Л.: Худож. лит., 1988. С. 459, 466.

18 Неведомский М. (Миклашевский М.П.) О новом Максиме Горьком и новой русской

беллетристике // Запросы жизни. 1912. № 8.

19 Эллис (Кобылинский Л.Л.) Наши эпигоны // Весы. 1908. № 2. С. 65.

20 См. об этом: Николаев П. Развитие теории реализма в России в конце XIX — нача-

ле XX в. // Развитие реализма в русской литературе: В 3 т. М.: Наука, 1974. Т. 3.

С. 317.

21 Блок А. О литературе. М.: Худож. лит., 1980. С. 41.

22 См. об этом: Заика С.В. М.Горький в общественном мнении начала века (1898—

1904) // Горький и его эпоха. Материалы и исследования. М.: Наследие, 1995. Вып. 4. Неизвестный Горький. С. 49.

23 Соломин С. (Стечькин С.Я.) Босяцкий кошмар // Новости и биржевая газета. 1903.

20 апр.

24 Кузьмичев И.К. К вопросу о горьковской концепции человека // А.М.Горький —

великий гуманист. Горький, 1978. С. 19.

25 Меньшиков М.О. Критические очерки. Спб., 1902. Т. 2. С. 7.

26 Мир искусства. 1900. № 17—18. С. 86, 87.

27 Чепко. Новые идеи // Новое время. 1901. 8 авг.

28 Русское богатство. 1902. № 1.

29 Большая энциклопедия. 4-е изд. / Под ред. С.Н.Южакова. М., 1905. Т. 7. С. 339.

30 Вогюэ М. Французская критика о М.Горьком. Спб., 1904. С. 36.

31 См. об этом: Корецкая И.В. Импрессионизм в поэзии и эстетике символизма // Ли-

тературно-эстетические концепции в России конца XIX — начала XX в. М.: Наука, 1975. С. 245.

32 Анненский Ин. Избр. произведения. Л., 1988. С. 459—460.

2006. № 5 (1) ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

33 Новое время. 1898. 27 мая.

34 См. об этом: Спиридонова Л.А. Амфитеатров — критик Горького // Горький и его

эпоха: Исследования и материалы. М.: Наука. Вып.2. С. 254.

35 Гольденвейзер А.Б. Вблизи Толстого. М., 1959. С. 113.

36 Скабичевский А.М. Соч.: В 2 т. 3-е изд. Спб., 1903. Т. 2. С. 936.

37 Протопопов М. А. Пропадающие силы // Русская мысль. 1899. № 5—6.

38 См. об этом: Заика С.В. М.Горький в общественной мысли начала века (1898—

1904) // Горький и его эпоха: Исследования и материалы. М., 1995. Вып. 4. Неизвестный Горький. С. 49.

39 Мережковский Д. С. Грядущий хам. Чехов и Горький // М.Горький. Pro et contra.

СПб., 1997. С. 643—645.

40 См. об этом: Спиридонова Л.А. Амфитеатров — критик Горького // Горький и его

эпоха: Исследования и материалы. М.: Наука. Вып. 2. С. 254.

41 Андреевич (Е. А. Соловьев) Книга о Максиме Горьком и А.П.Чехове. Пб., 1900. С.

19.

42 И (И.Н.Игнатов). Новости литературы и журналистики // Русские ведомости. 1899.

13 янв.

43 Северов (Морозов П.О.). Русская литература // Новости. 1899. 7 окт.

44 Северный вестник. 1898. № 10/12. С. 206—212.

45 Батюшков Ф.Д. Критические очерки и заметки. Спб., 1900. С. 163—164.

46 Иванова Е.В. «Очерки и рассказы» в отзывах современников // Горький и его эпо-

ха: Исследования и материалы. М.: Наука. Вып. 2. С. 139.

47 Дивильковский А.А. Правда. 1905. Февр. С. 122.

48 Заика С.В. М.Горький и русская классическая литература конца XIX — начала XX

века. М.: Наука, 1982. С. 18—20.

49 Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М.: Худож. лит., 1954. Т. 28 (1889—1906). С. 125.

Поступила в редакцию 12.11.05

T.P.Ledneva

The nature of M.Gorky creative imagination in his coevals’ interpretation

This article describes the early literature and creative woks of Maxim Gorky in historical-literary critical and socail-cutural aspects. The article envisages the peculiarities of the author’s consciousness in pre-revolutionary criticism where he was acknowledged as a literary phenomenon and where thoroughly developed «family tree» was offered.

Леднева Татьяна Петровна Удмуртский государственный университет 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1

E-mail: ffudgu@udm.ru