Мировой финансово-экономический кризис и проблема доверия к политическим и общественным институтам

ОБЩЕСТВО

МИРОВОЙ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС И ПРОБЛЕМА ДОВЕРИЯ К ПОЛИТИЧЕСКИМ И ОБЩЕСТВЕННЫМ ИНСТИТУТАМ Руденкин В.Н.

Разразившийся в конце 2008 г. мировой финансово-экономический кризис стал серьезной проверкой на прочность для политических и общественных институтов. Предшествовавшие ему в различных странах корпоративные скандалы, главной причиной которых были недобросовестные действия субъектов рынка, со всей очевидностью продемонстрировали недостаточность и неэффективность механизмов государственного регулирования экономики. Совершенно очевидно, что преодоление кризиса напрямую зависит от того, смогут ли государство, равно как и другие политические и общественные институты, восстановить пошатнувшееся доверие населения. Автор статьи рассматривает два вида доверия: институциональное и персонифицированное - и приходит к выводу, что именно их сочетание является важным условием преодоления кризиса.

WORLD FINANCIAL AND ECONOMIC CRISIS AND THE PROBLEM OF CONFIDENCE IN THE POLITICAL AND SOCIAL INSTITUTIONS

Rudenkin V. N.

The world financial and economic crisis broke out at the end of2008 has become a serious test of the political and social institutions strength. Preceding it corporate scandals in various countries, the main reason for which were unfair actions of the subjects of the market with all evidence showed in sufficiency and inefficiency of state regulation mechanisms of economy. It is fairly evident that overcoming the crisis directly depends on whether the state alongside with other political and social institutions, could be able to restore the shattered public confidence. The author considers two types of confidence: institutional and personified, and comes to the conclusion, that their extract combination makes the most important condition to overcome the crisis.

"Беседы у камина"

Великий китайский мыслитель Конфуций неоднократно обращал внимание своих учеников на необходимость избегать возникновения конфликтов между управляемыми и управляющими: последние должны добиться, чтобы народ доверял им, и уметь сохранить это доверие. Отвечая на вопрос Цзы Гуна о сущности истинного управления государством, Конфуций отмечал, что в хорошо управляемом государстве должно быть "достаточно продовольствия, до-

статочно вооружения и народ должен верить ей (администрации. - В.Р.)". Развивая эту мысль, он в ответах тому же Цзы Гуну сказал, что в случае крайней нужды можно отказаться от вооружения, продовольствия, но не от доверия народа, ибо если "народ перестанет верить, то государству не усто-ять"[1].

Любой кризис, в особенности такой масштабный и глубокий, как нынешний, как раз представляет собой упоминаемый Конфуцием "случай крайней нужды", в котором доверие народа к государству приобретает ис-

ключительное значение. Этот кризис не случайно сравнивают с Великой депрессией 1920-х - 1930-х годов: они вполне сопоставимы как по своим масштабам, так и по сложности нахождения рецептов решения порожденный ими проблем. Кризис -всегда время испытаний на прочность го-сударственнык и общественных институтов: его продолжительность и глубина, равно как и перспективы его преодоления, в очень большой степени зависят от того, смогут ли эти институты убедить граждан в правильности и эффективности предлагаемых "ан-тикризиснык рецептов" и тем самым сохранить доверие граждан.

Вспомним, как драматично развивались события в США в годы Великой депрессии. В 1929 г. "начались массовые разорения компаний и частных лиц, сначала непосредственно втянутых в биржевую игру, а затем по цепочке неплатежей кризис захватил всю экономику, перекинувшись и на европейские страны. Экономический спад, признаки которого существовали еще до биржевого краха, резко пошел по нарастающей. Первыми потеряли свои средства игроки, в числе которых были представители среднего класса, участвовавшие в биржевой лихорадке - мелкие буржуа, интеллигенция, квалифицированные рабочие, зажиточные фермеры. Поначалу среди обычного населения, не занимавшегося спекуляциями, преобладало настроение злорадства - алчность наказана. Однако затем по принципу домино кризис охватил банки, предприятия, состоятельных людей, поразив затем уже всю экономику. Великая депрессия привела к обнищанию и огромным страданиям десятков миллионов человек, значительным образом изменила психологию и мировоззрение людей...

Особенно тяжелыми были социальные последствия: фермеры лишались земли, домовладельцы теряли дома, имевшие бизнес оказывались на бирже труда, все хватались за любую, самую черную работу, в городах выстраивались очереди за бесплатной похлебкой. Народ стал понимать, что прежние

идеалы либерализма и свободной экономики не работают - многие ранее успешные люди не в состоянии были ничего изменить, они теряли надежду, у многих опускались руки. Значительная часть фермерских хозяйств потеряла свою платежеспособность - не имея возможности погасить кредиты, выданные по залог земли, они лишались своих хозяйств. Широкий размах приняли бродяжничество, беспризорность, стали появляться заброшенные города. Например, в городе Акрон (штат Огайо), в котором основную занятость обеспечивали заводы резиновой промышленности, последние практически полностью свернули производство, основной банк города обанкротился, закрылся аэропорт, было уволено около половины полицейских, прекратилась уборка улиц.

О масштабе кризиса свидетельствуют следующие данные: объем ВНП США в текущих ценах за 1929-1933 гг. упал в 1,85 раза - с 103,9 до 56 млрд. долл., объем безработицы вырос с 3,2% до 25% в 1933 г., что составило около 12,8 млн. человек. По данным американской Ассоциации по исследованию проблем труда, число безработ-нык было значительно выше - около 17 млн. Около 2,5 млн. человек остались без жилья. Разорилось около 135 000 компаний, доходы корпораций упали на 60%. Объем загрузки металлургической промышленности в 1932 г. составлял всего лишь 12% от мощностей. Спад в производстве автомобилей составлял около 74,4%, железнодорожного состава - локомотивов и вагонов - около 100%. Общая капитализация рынка упала в 4,5 раза - с 87 млрд. долл. (1.10.1929 г.) до 19 млрд. долл. (1.03.1933 г.) Фермерская недвижимость упала в цене более чем в 10 раз: так, ферма, стоившая в 1929 г. около 100 тыс. долл., ушла за долги примерно за 5 тыс. долл. Началось массовое разорение фермеров, не способный погасить ссуды. За период 1929-1933 гг. разорилось около 897 тыс. фермерских хозяйств, т.е. 14,3 % от общего числа. За счет падения спроса нача-

Руденкин В.Н.

лась дефляция - общее снижение индекса цен за 1929-1932 г. составило 25%...

В начале 1920-х годов в США насчитывалось около 30 тыс. банков. В их активах значительную часть составляли ценные бумаги, ссуды под залог ценных бумаг, городской недвижимости и сельских земель. После биржевого краха большая часть ценных бумаг и недвижимости резко обесценилась, а значительная часть ссуд стала невозвратной, при этом произошло резкое сокращение ресурсной базы банков - массового изъятия вкладов населения, снижение остатков предприятий. В результате банкротства банков приняли массовый характер. Сыграл свою негативную роль дефолт ряда стран Латинской Америки и Азии. Как известно, крупные американские банки инвестировали в экономику этих стран и являлись держателями большого объема их государственных и частных облигаций.

Общие изъятия вкладов перед кризисом составили около 5-6 млрд. долл. Немудрено, что уже в 1932 г. значительная часть банков пыталась ограничить выдачу наличных своим вкладчикам. Первый прецедент создал штат Невада, закрывший в октябре 1932 г. все банки штата. Напряжение стало нарастать с начала 1933 г. Примерно за 1 месяц из крупнейших банков США было изъято около 2,3 млрд. долл. (около 15% всех депозитов). Считается, что полномасштабный банковский кризис США начал свое шествие с февраля 1933 г., когда в Детройте рухнул крупнейший банк, проводивший большой объем операций с недвижимостью. Санация Реконструктивной финансовой корпорации (РФК) не дала позитивного результата, и банк прекратил платежи. В штате Мичиган началась банковская паника, и 14 февраля губернатор закрыл все банки, чтобы защитить их от банкротства. Волна закрытий банков прокатилась по многим штатам" [2].

За последние три года, предшествовавших вступлению Ф.Д. Рузвельта в долж-

ность Президента США, уровень производства в стране упал почти вдвое - в цифровом выражении со 100 млрд. долл. до 55 млрд. долл. Безработица поднялась с 4 процентов до 25 процентов: таким образом, не работал каждый четвертый американец. С 1929 по 1932 гг. в стране закрылось 5 тыс. банков (банки рухнули в 47 из 48 штатов); в отсутствие программы страхования вкладов растворилось в воздухе 9 млн. накопительных счетов на общую сумму в 2,5 млрд. долл [3].

Словом, страна неотвратимо двигалась к социальной катастрофе. Вот как описывает реалии США времен Великой депрессии С. Кучер: "Распадались семьи, обнищавшие родители бросали несовершеннолетних детей, лишившись возможности платить за свет и газ, люди тысячами умирали от банальных гриппа и пневмонии. Голодные обмороки (особенно зимой 31-32-го) стали привычной сценой на улицах больших городов и во время легендарных танцевальных марафонов. "Архитекторы" финансовых пирамид вытаскивали из карманов соотечественников последние гроши и безнаказанно уплывали в Европу на красивых белых пароходах... И на фоне всего этого - преступный беспредел, резкий триумф левых и националистов. Американская компартия на глазах превращалась в третью по популярности политическую силу в стране. Миллиардер Форд закупил для защиты своего поместья от разгневанных рабочих ультрасовременные пулеметы... Америка полностью потеряла себя во времени и пространстве" [4].

Как показали дальнейшие события, избежать катастрофы американцам удалось лишь благодаря политическому гению Ф.Д. Рузвельта. Едва вступив в должность Президента страны, он приступил к реализации чрезвычайных антикризисных мер. В первый же рабочий день (5 марта 1933 г.) он объявил "банковские каникулы" на четыре дня - с 6 по 10 марта 1933 г. - для 14 207 местных и федеральных банков Аме-

рики. В качестве причины такого решения он назвал необходимость принятия решительных мер для "лечения" больной банковской системы страны. Созванный по инициативе Ф.Д. Рузвельта на чрезвычайную сессию Конгресс США 9 марта 1933 г. принял Закон о чрезвычайной помощи банкам, который дал Президенту страны право принимать все необходимые меры, разрабатывать процедуру открытия и реорганизации банков, срочно напечатать 2 млрд. долл. Бюро гравирования и печати наняло несколько сот сотрудников и за ночь провело эту операцию. Утром деньги направили в 12 городов США, где существовали банки Федеральной резервной системы. Они сразу же возобновили свою работу [5].

Ф.Д. Рузвельт прекрасно понимал, что предпринимаемые им антикризисные меры могут принести успех только в том случае, если их поддержат рядовые американцы. Для разъяснения своим согражданам смысла предпринимаемых его администрацией мер по спасению американской экономики он первым среди больших политиков США решил использовать огромную силу радио. Через неделю после вступления в должность, 12 марта 1933 г., Ф.Д. Рузвельт обратился к нации с первой своей знаменитой "беседой у камина". Его слушали 60 млн. американцев. "Друзья мои, я хочу рассказать вам, что было сделано в последние несколько дней, почему это было сделано и какие следующие шаги мы собираемся предпринять, - сказал президент. - Прежде всего, позвольте мне объяснить простой факт, что, когда вы вкладываете деньги в банк, этот банк не прячет ваши деньги в сейф. Он вкладывает их во многие формы кредита - в акции, закладные. Другими словами, банк заставляет ваши деньги работать, чтобы колеса экономики продолжали крутиться".

В течение двадцати минут Ф.Д. Рузвельт изложил свои аргументы, призвав в конце концов своих слушателей снова положить деньги в банки. "Я не обещаю вам, - говорил президент, - что откроются все банки

и что никто ничего не потеряет; но тех потерь, которых можно избежать, - не будет. А если мы и впредь будем просто плыть по течению, потерь будет гораздо больше. Я могу вам даже пообещать, что сохранятся иные из банков, находящихся в критическом положении. В нашу задачу входит не только возобновление работы здоровых банков, но и создание здоровых банков путем реорганизации". При этом особое внимание Ф.Д. Рузвельт уделил именно необходимости завоевания доверия граждан к предлагаемым его администрацией антикризисным мерам, прямо обратился за поддержкой к своему народу. "В конце концов, - сказал Президент, - оздоровление нашей финансовой системы предполагает нечто более важное, нежели валюта и даже золото; это - завоевание доверия народа. Доверие и мужество - вот важнейшие предпосылки успеха нашего плана. Вы, народ, должны обладать верой; вам нельзя попадать в ловушку слухов и досужей болтовни. Объединимся в борьбе со страхом! Мы создали механизмы возрождения нашей финансовой системы, теперь от вас, от вашей поддержки зависит, заработает ли она" [6].

Радиообращение Ф.Д. Рузвельта имело потрясающий успех. В следующий понедельник (во вторую неделю пребывания Ф.Д. Рузвельта у власти) взносы в банки, к изумлению банковских служащих, превысили изъятия, а к концу недели две трети банков страны возобновили свою деятельность. "Голосом, в котором были одновременно твердость и отеческое добродушие, властность и ощущение дружеской близости, он успокаивал встревоженную нацию, - пишет историк Д. Кеннеди. - Кое-кому его акцент выпускника Гарварда мог бы показаться снобистским и высокомерным, но на самом деле дышала его речь тем же самым оптимизмом и чувством спокойной уверенности, что отличали Рузвельта в самом интимном кругу. В понедельник тринадцатого банки вновь открылись, и сразу стало ясно, что Рузвельту удалось сотворить чудо. Сюда вновь потекли денежные

вклады и золото. Затянувшемуся банковскому кризису пришел конец. А Рузвельт... стал героем" [7]. Реакцией на "банковскую речь" Ф.Д. Рузвельта стали адресованные ему полмиллиона писем и телеграмм от рядовых американцев, в которых они писали, что, слушая его прямые, откровенные слова, они не могли не заразиться верой в чистоту его намерений и надеждой на то, что все у него получится; благодарили его за то, что он привнес в самый институт президентства "истинно человеческую теплоту, которой мы все так долго ждали".

Ф.Д. Рузвельт обладал редким даром убеждения, умел доходчиво объяснить сложные вещи. В своей третьей "беседе у камина" он обратился к фермерам, рабочим, владельцам магазинов и производителям с призывом поддержать свою новую инициативу, предполагающую, что уровень зарплаты, продолжительность рабочего дня и вообще правила игры в бизнесе должны устанавливаться для каждой отрасли промышленности Национальной администрацией возрождения (НАВ). "Друг-микрофон не подвел Рузвельта и на сей раз. Его предложение встретило полную поддержку, и новый институт успешно заработал. Вскоре по всей стране на окнах магазинов и лавок появились наклейки с символикой НАВ - орлами" [8].

За 12 лет своего президентства Ф.Д. Рузвельт провел более 30 таких "бесед у камина", и каждая из них становилась общенациональным событием. Американцев подкупал доверительный и уважительный тон, которым Президент обсуждал с ними важнейшие проблемы страны, делился своими сомнениями и надеждами. Опросы показывали, что Ф.Д. Рузвельта слушало вдвое больше людей, чем самых популярных исполнителей, просветителей и проповедников. Например, одну вполне типичную беседу (11 сентября 1941 г.) слушали 54 млн. американцев, т.е. 73% взрослого населения страны [9].

Меры, осуществленные администрацией Ф.Д. Рузвельта, были очень радикальными.

ин В.Н.

В частности, были приняты национальный Акт о восстановлении промышленности, Закон о регулировании сельского хозяйства и оказании помощи фермерам. Были разработаны таблицы, обязательные для 700 отраслей промышленности и сервиса, в соответствии с которыми устанавливались пределы цен, зарплат и тарифов для всех категорий работающих. Результаты не замедлили сказаться: так, если за первые три десятилетия XX в. производительность труда в сельском хозяйстве увеличивалась менее чем на 1% в год, то в период "Нового курса" она возросла до 5% в год, что было в три раза больше, чем в других отраслях экономики. Это была заслуга государства, всемерно поощрявшего сельское хозяйство своими субсидиями, кредитами, мерами по содействию экспорту, стабилизации цен и снижении ипотечных выплат [10]. Менее впе-чат-ляющими, хотя также весьма убедительными были успехи и других отраслей народного хозяйства. В целом уже первые результаты реализации "Нового курса" были весьма впечатляющими: к 1936 г. 8 млн. американцев получили работу; индекс промышленного производства поднялся с 58 пунктов в 1932 г. до 101 пункта в 1934 г.; объем социального страхования составил 3 млрд. долл.; национальный доход увеличился на 30% [11].

Ф.Д. Рузвельт осуществил радикальную реформу сферы распределения, направленную на расширение покупательной способности основной массы населения. В научной литературе эта модель и совокупность включаемых в нее мероприятий стала обозначаться как "экономика спроса". Ее созданию способствовал Закон 1938 г. о справедливых условиях труда, установивший нижний предел заработной платы для рабочих тех отраслей, которые попадали под федеральную юрисдикцию. Покупательную способность населения расширяли законы 1935 г. о социальном страховании по старости и безработице, а также Закон Вагнера 1935 г., закреплявший право рабочих на заключе-

ние коллективного договора, забастовку, "закрытый цех" (т.е. прием на работу только членов профсоюза). "Экономику спроса" стимулировала также созданная правительством система общественных работ для ос-тронуждающихся и безработный американцев, позволившая обеспечить занятость более чем 10 млн. человек и на которую из федерального бюджета было затрачено в 1932 - 1941 гг. 16 млрд. долл. Меры по расширению покупательной способности населения правительство рассматривало как основное средство борьбы с кризисом перепроизводства: во многом благодаря этим мерам промышленное производство в период с 1932 по 1940 гг. увеличилось на 60%.

Не менее радикальные реформы быии проведены в сфере производства и финан-сово-кредитных отношений. В соответствии с одобренным 16 июня 1933 г. Законом о восстановлении промышленности предприятия под эгидой и контролем со стороны государства принимали кодексы "честной конкуренции" - своеобразные нормативы, определявшие объемы сырья и производимой продукции, цены на товары и размер заработной платы, которые были призваны предотвратить дальнейшие остановки производства и позволяли рабочим поддерживать сносное существование. Кодексами "честной конкуренции" оказалось охвачено 99% национальной промышленности. 12 мая 1933 г. был принят аналогичный закон по регулированию аграрного сектора. В денежно-финансовой сфере были расширены полномочия Федеральной резервной системы, созданной еще В. Вильсоном в 1913 г.; введено страхование частных вкладов размером до 5 тыс. долл.; была создана комиссия по торговле акциями, позднее взявшая под контроль фондовые биржи; осуществлялось рефинансирование долгов, отвечавшее интересам как должников, так и кредиторов; провозглашались отказ от золотого стандарта и девальвации доллара [12].

Ф.Д. Рузвельт - единственный президент США, который четырежды избирался

на этот пост. Это совершенно не случайно и вполне заслуженно. Он вошел в историю как пример в высшей степени достойного, подлинно великого политика, настоящего лидера нации. Непререкаемый моральный авторитет он завоевал тем, что всегда говорил своим гражданам правду, какой бы горькой подчас она ни была; относился к ним с уважением; помог им преодолеть страх ("Единственное, чего нам следует опасаться, это самого страха...", - говорил Ф.Д. Рузвельт) и возродить доверие к государственным и общественным институтам; сумел внушить уверенность в том, что, действуя сообща, американцы смогут выйти из кризиса и построить процветающее общество. Как справедливо заметила внучка Ф.Д. Рузвельта Анна Элеонора Рузвельт, "в эпоху, когда такие демагоги, как Гитлер и Муссолини, спекулировали на народных страхах и предрассудках, Рузвельт, в противоположность этому, взывал к лучшим чувствам и качествам людей, чтобы восстановить их доверие и дать им возможность жить в мире и согласии" [13].

Корпоративные скандалы в США

Разразившийся в конце 2008 г. года мировой финансово-экономический кризис выко-дит далеко за пределы собственно экономики. Со всей очевидностью он продемонстрировал неспособность политических институтов эффективно регулировать сферу корпоративных отношений, своевременно выявлять и пресекать имеющие в ней место многочисленные нарушения прав граждан, откровенные мошенничество и обман. Вспомним разразившийся в начале XXI в. грандиозный коррупционный скандал, связанный с одной из крупнейших американских энергетических корпораций - компанией "Энрон", в результате банкротства которой пострадали тысячи рядовых держателей ее акций, а также служащие этой компании, имевшие пенсионные планы, сформированные на основе акций "Энрон"; зато руково-

дители компании в результате махинаций нажили десятки миллионов долларов. Не осталась внакладе и аудиторская фирма "Артур Андерсен" (постоянный деловой партнер "Энрон"), которую обвинили в том, что она покрывала махинации руководства корпорации и давала приукрашенную информацию о ее финансовом состоянии. Разумеется, делала она это далеко не бескорыстно: за свои аудиторские и консультативные услуги фирма "Артур Андерсен" получила от "Эн-рон" миллионы долларов.

В докладе сенатского комитета по вопросам деятельности правительственных органов, опубликованном 8 декабря 2002 г., подчеркивалось, что, несмотря на масштабы крушения "Энрон" и явные свидетельства ее незаконных действий, ни одна из многоступенчатых систем не позаботилась о том, чтобы защитить общество от таких действий: "ни контролеры, ни Совет директоров компании, санкционировавший создание партнерств... ни энроновский аудитор А. Андерсен. ни инвестирующие банковские фирмы, оперировавшие ценными бумагами и другими финансовыми документами, ни юристы, чье мнение и экспертиза имели решающее значение, ни эксперты по ценным бумагам, многие из которых советовали покупать акции "Энрон" до самого ее распада, ни кредитные агентства, до последнего момента дававшие рейтинговые оценки, выгодные корпорации, ни Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям, серьезно не расследовавшая практику "Энрон", пока не стало очевидным ее крушение" [14].

Крах корпорации "Энрон" обнажил серьезную проблему: фактически под сомнение были поставлены сами основы существующей системы регулирования финансов. Имеющая малочисленный персонал Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям оказалась не в состоянии искоренить корпоративное мошенничество, а ставка на ее сотрудничество с частными экспертами, как показа-

ин В.Н.

ло дело "Энрон", себя не оправдала. Неудивительно поэтому, что вскоре после крушения "Энрон" последовали заявления о крупных финансовых злоупотреблениях в других известных компаниях : "Гло-бал кроссинг", "Тайко", "Аделфия", "Райт эйд", "Меррилл Линч", "Квест коммюни-кейшнз интернэшнл", "Ксерокс", "Мерк энд Ко", "Динеджи", "АОЛ Тайм Уорнер", "Уол-рдком". Банкротство "Уорлдком" вообще стало самым крупным в истории американского бизнеса: ее рыночная цена - 107 млрд. долл. (в 2000 г. эту телекоммуникационную компанию оценивали даже в 140 млрд. долл.!). За предшествовавшие банкротству последние три года компания накопила 32-миллиардный долг. Пытаясь скрыть реальное положение дел, "Уорлдком" пошла на подлог и приписки. Количество поступивших в Комиссию по ценным бумагам и биржевым операциям обращений о пересмотре компаниями пода-ных ранее финансовых отчетов увеличилось с 3 в 1981 г. до 270 в 2001 году [15].

Банкротство компаний-гигантов вызвало огромный общественный резонанс. О скандалах в крупнейших компаниях страны много писали и рассказывали СМИ. Правда, о финансовых проблемах более мелких компаний пресса писала мало, - несмотря на то, что к тому времени о своем банкротстве объявили более 50 американских телекоммуникационных компаний, и лишь 2% из них удалось избежать краха. Всего же под следствием оказались 150 компаний. Как впоследствии выяснилось, к этим скандалам оказались причастными крупнейшие инвестиционные банки США, предоставившие компаниям многомиллионные займы, которые позволяли им рисовать свое финансовое положение в розовом свете. Более того, банки знали, что по крайней мере в ряде случаев компании использовали для получения кредитов фальсифицированные бухгалтерские отчеты.

В своем Послании о положении страны (29 января 2002 г.) Президент США Дж. Буш

попросил Конгресс США принять новое законодательство для защиты пенсий. А в своей речи 3 марта 2002 г. он заявил: "Причиной тому, что всего одно банкротство может вызвать такой отклик в США, является желание все большего числа людей вкладывать свои деньги в общественные корпорации. Сегодня около 80 млн. американцев владеют акциями прямо или при посредничестве пенсионного плана. Люди, управляющие общественными компаниями, имеют обязательства перед этими инвесторами. которые связывают свои сбережения с надеждой на будущее" [16]. В этой речи Дж. Буша содержался план из 10 пунктов, направленный на повышение ответственности руководства корпораций и защиту акционеров.

9 июля 2002 г. Дж. Буш вновь обратился к теме злоупотреблений и коррупции в американских корпорациях. Отметив, что каждую неделю появляются сообщения о но-вык скандалах, Президент заявил: "Нам стало известно, что некоторые ведущие предприниматели нарушают закон, фальсифицируют документы, связанные с деятельностью компаний, допускают превышение полномочий, подрывают доверие к бизнесу. Прямо перед самым банкротством корпорации получают многомиллионные бонусы, лишая служащих их пенсионных сбережений, оставляя их без работы и средств к существованию" [17]. Президент призвал руководителей корпораций создать новую этику ответственности в предпринимательской сфере, вернуть доверие инвесторов, служащих компаний и всего народа.

Кроме того, Дж. Буш заявил, что отдал распоряжение о создании правительственной рабочей группы для расследования финансовых и иных злоупотреблений в корпорациях. Он также призвал Конгресс США усилить законодательство против коррупции, ужесточить наказания за уничтожение финансовых документов с целью сокрытия злоупотреблений, увеличить срок тюремного заключения для виновных в преступлениях финансового характера с 5 до 10 лет.

Был также введен в действие одобренный ранее Конгрессом США Федеральный закон "О реформе отчетности открытых акционерных компаний и защите инвесторов" 2002 г. Этот Закон обеспечил введение в действие самой жесткой системы непрерывного финансового аудита и контроля за американским частным бизнесом со времен реформ Ф.Д. Рузвельта и Великой депрессии 1929 г.

Однако, несмотря на предпринимаемые американским государством жесткие меры против корпоративного мошенничества, скандалы в этой сфере не прекращаются. Очередной из них (кстати, косвенно связанный с печально известной корпорацией "Энрон") разразился в самом конце 2008 г. Его "героем" стал знаменитый основатель биржи NASDAQ Бернард Мэдофф, одновременно оказавшийся, как выяснилось, создателем и владельцем крупнейшей в мире "финансовой пирамиды". В числе жертв созданной им структуры оказались даже национальные европейские банки; общая сумма нанесенного инвесторам ущерба оценивается в 50 млрд. долл.

Институциональное и персонифицированное доверие

Как видим, нынешний финансово-экономический кризис разразился отнюдь не "вдруг". И для его преодоления потребуются колоссальные совместные усилия государства, корпоративного сектора и гражданского общества, разработка, принятие и реализация ими целой системы мер. Совершенно очевидно, что одной из таких мер должно стать восстановление изрядно пошатнувшегося доверия граждан к действующим политическим и общественным институтам, авторитет которых оказался существенно подорванным из-за их неспособности предотвратить кризис.

Причем касается это, разумеется, не только США. Кризис доверия, как и породивший его финансово-экономический кризис,

имеет глобальный характер. Как справедливо сказал Президент России Д.А. Медведев на прошедшем в апреле 2009 г. заседании Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, "кризис доверия сегодня носит глобальный характер. .Причина нынешнего экономического кризиса заключается в утрате доверия и к экономическим институтам, и к их нравственной составляющей. Поэтому я бы не считал, что кризис доверия - это такое родимое пятно российского общества или взаимоотношений между обществом и государством. Другое дело, что у нас очень тяжелой была история XX столетия, это правда, и у наших людей есть хроническое недоверие к институтам власти, которое не преодолено до сих пор и которое по некоторым направлениям даже разрастается, я этого не могу не признать. И это очень опасно" [18].

С этим трудно не согласиться. За последние полтора-два десятилетия россияне имели многочисленные поводы разочароваться в новых политических и общественных институтах, в их способности эффек-

ин В.Н.

тивно и справедливо решать проблемы людей. Достаточно вспомнить, как в России проводилась приватизация, в результате которой казна получила какие-то крохи, зато появился класс так называемых "олигархов"; как в огне пресловутой "либерализации цен" сгорели миллиарды дореформенных сбережений; как в результате дефолта 1998 г. в несколько раз обесценилась национальная валюта и в очередной раз обеднели миллионы граждан; как беззастенчиво ведут себя многие должностные лица, то и дело "засвечивающиеся" в различных коррупционных скандалах. Все это, мягко говоря, не способствует росту доверия граждан к новым политическим и общественным институтам.

Исследования российских социологов на протяжении последних лет фиксируют высокий уровень доверия россиян к Президенту страны (а в последний год - и к Председателю Правительства) и в то же время -низкий уровень доверия к большинству институтов власти и общества. Приведу в качестве примера данные опроса, проведенного ВЦИОМ в апреле 2009 г.

Таблица 1

Вы в целом одобряете или не одобряете деятельность...

Источник: ВЦИОМ, 18 -19 апреля 2009 г. //

Как видим, россияне одобряют деятельность лишь Президента и Председателя Правительства страны, а из остальных институтов положительный баланс (превышение числа «одобряющих» над числом «не одобряющих») имеют только правительство, армия и СМИ. Впрочем, то, что россияне не одобряют деятельность большинства политических и общественных институтов, не удивительно. Обращает на себя внимание высокий процент одобряющих деятельность двух первых лиц государства: как-никак, кризис на дворе. Однако, несмотря на кризис, большинство россиян доверяют Д.А. Медведеву и В.В. Путину и считают, что они хорошо справляются с проблемами, стоящими сегодня перед страной. Так, по данным опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение» 11-12 апреля 2009 г., 50% опрошенных сказали, что они «доверяют» Д.А. Медведеву (еще 29% сказали, что «отчасти доверяют, отчасти нет» и 16% - что «не доверяют»). Что касается В.В. Путина, то ему доверяют еще больше россиян - 69% («отчасти доверяют, отчасти нет» - 18%, «не доверяют» - 11%). 57% опрошенных считают, что Д.А. Медведев хорошо справляется с проблемами, стоящими сегодня перед страной (противоположного мнения придерживаются 22% опрошенных); у В.В. Путина эти цифры еще более в его пользу - соответственно, 70% и 16% [19].

Конечно, можно сказать, что эти цифры являются просто объективной оценкой предпринимаемых Президентом и Председателем Правительства страны мер по преодолению кризиса. Но, думается, за этими цифрами стоит и другое: беспрецедентно высокий уровень доверия граждан к руководителям государства компенсирует явный дефицит доверия к политическим и общественным институтам. А это, как справедливо отметил Президент России Д.А. Медведев, действительно очень опасно.

Попробуем разобраться. Есть два типа доверия - институциональное и персони-

фицированное. Институциональное доверие предполагает позитивную в целом ориентацию граждан на существующую политическую систему и проявляется прежде всего через их положительное отношение к составляющим ее институтам. При этом отрицательное отношение к конкретному должностному лицу (например, к Президенту страны) может вполне сочетаться с общей позитивной оценкой самого института президентской власти. Точно так же критика депутатов или судей не означает еще обязательно отрицательного отношения к парламенту и суду как элементам политической системы. Таким образом, институциональное доверие достаточно надежно оберегает систему от потрясений, защищает ее от колебаний рейтингов тех или иных должностных лиц, позволяя работать в привычном режиме.

Иное дело - персонифицированное доверие, которое основывается на позитивном отношении к сильным, харизматичным лидерам и явно недооценивает значимость возглавляемых ими политических институтов. Можно сказать, что высокий уровень доверия граждан к руководителям государства является оборотной стороной низкого уровня доверия к большинству политических и общественных институтов, являющегося, в свою очередь, следствием низкого качества их работы. Такой тип доверия не способен обеспечить надежную основу действующей в стране политической системы, более того, чреват серьезным кризисом ее легитимности. Это вполне возможно в том случае, если по каким-то причинам произойдет снижение доверия к лидерам государства.

А полностью исключить такую возможность вряд ли возможно. Вспомним, какой популярностью и поддержкой населения пользовался в конце 1980-х - начале 1990-х гг. покойный ныне Б.Н. Ельцин! Можно сказать, это был кумир нации. Кто мог тогда предположить, что спустя всего лишь несколько лет россияне глубоко разочаруются

в его политике, а от былой любви к нему не останется и следа? Поистине: от любви до ненависти - один шаг.

На чем основывается доверие россиян к Д.А. Медведеву и В.В. Путину? Прежде всего на том, что они дали своим гражданам столь желанную для них стабильность, возможность хорошо зарабатывать и с умеренным оптимизмом смотреть в будущее. Но разразившийся в 2008 г. мировой финансово-экономический кризис таит в себе серьезные опасности, в том числе ставит под сомнение саму возможность и дальше жить так, как россияне привыкли за последние годы. И не пошатнется ли их доверие к своим лидерам, если социально-экономическая ситуация будет ухудшаться и дальше? Справится ли политическая система с решением проблем финансово-экономического кризиса в условиях резкого падения доверия общества к своим лидерам - при том, что доверие к политическим и общественным институтам останется на прежнем низком уровне?

А о том, что такое вполне возможно, свидетельствуют данные социологических опросов. Например, проведенный социологами «Левада-Центра» в декабре 2008 г. опрос показал, что прожитый год россияне оценили заметно хуже, чем 2007-й: 46% опрошенных сказали, что он был труднее, чем предыдущий (в 2007 г. таких было лишь 20%), 38% - что «такой же» (в 2007 г. - 47%) и лишь 17% - что легче, чем прошлый (33%). Уже в декабре 2008 г. становится заметным изменение общего эмоционального фона: 56% сказали, что они чувствуют себя вполне «нормально» и «спокойно», но 42% отметили у себя и у своих близких преобладание негативных состояний (раздражение, депрессия, отчаяние, частые «страхи» и даже «тоска»). Тон умеренного оптимизма и надежды на лучшее будущее, который доминировал в ответах респондентов в последние 2 - 3 года, резко изменился: 59% заявили, что у них нет уверенности в завтрашнем дне (38% ее сохранили), 52% россиян полагают, что самые тяжелые време-

ин В.Н.

на у нас еще впереди, а 24% - что они уже наступили. Таких пессимистических показателей не было с начала 2001 г.

Мировой финансовый кризис развеял многие прежние иллюзии россиян. С июня по декабрь 2008 г. положительные оценки политической ситуации в стране (сумма ответов - обстановка «благополучная» или «спокойная») снизились с 71% до 49% опрошенных; а негативные мнения («ситуация в стране напряженная» или даже «критическая, взрывоопасная») поднялись с 24% до 44%. Социологи на протяжении последних 20 лет неоднократно наблюдали подобные падения массового доверия, но всякий раз утрата популярности властей занимала гораздо большее время, растягиваясь на несколько лет. Если в сентябре 2008 г. 61% респондентов считали, что «дела в стране идут в правильном направлении», то в декабре 2008 г. таковых стало 43%, в то время как число тех, кто склонен был полагать, что события развиваются по плохому сценарию, выросло с 24% до 40%.

Комментируя эти цифры, директор «Левада-Центра» Лев Гудков пишет: «Под сомнением оказалась прежде всего вера людей в то, что рост доходов при Путине будет продолжаться неопределенно долго, т.е. практически всегда, а это было именно то, что составляло основу легитимности действующего режима, условие признания авторитетности руководства страны, то, ради чего население было готово мириться и с административным произволом, и с незащищенностью своего повседневного существования, и с войной в Чечне, и с тотальной коррупцией, идущей с самого верха и разъедающей ткань всех социальных отношений, и со многими другими пороками нынешней государственной системы» [20].

Л. Гудков полагает, что нынешний кризис, начавшийся как финансовый, а развивающийся уже как экономический, будет продолжаться в России в виде кризиса политического, поскольку сложившаяся в на-

шей стране конструкция власти явно не выдержит продолжительного падения массовой поддержки. «Но вопреки мнению многих противников нынешней власти, демократов и либералов, я полагаю, что пока у режима есть значительный запас прочности, которого хватит года на два - на три. И это не только деньги или административные ресурсы принуждения, но и сохраняющееся доверие населения, его патерналистские иллюзии, надежды на отеческую заботу государства и социальную защиту населения. Чрезвычайно важными факторами сохранения стабильности являются "русское терпение" - привычные стратегии пассивной адаптации, снижающей запросы и потребление, и деморализованное, нигилистическое, дезориентированное состояние самого общества; умонастроения людей разочарованных, не способных на активные и солидарные действия, самозащиту от административного произвола, не верящих в возможность какого-либо позитивного изменения в своей жизни. К такому выводу подталкивают данные опросов о высоком доверии к первым лицам государства и остром недоверии к нижестоящим органам исполнительной власти, управления, к институтам правосудия и депутатскому корпусу, свидетельствующие о систематическом переносе ответственности за последствия проводимой политики на выгсокопо ставленный "стрелочников" и тем самым - о политической и социальной разгрузке высшего руководства. Этот механизм будет действовать довольно продолжительное время, пока не кончится ресурс доверия к самому высшему руководству. Пока же кризис носит скорее массме-дийный характер, усиливая стойкое недоверие населения к существующей институциональной системе. Он не развивался бы так стремительно, если бы люди в России доверяли не только главе государства, но и рассчитывали бы на другие авторитетные фигуры и институты, надежность и порядочность которых не вызывала бы сомнений» [21].

Мировой опыт свидетельствует о том, что какими бы тяжелыми ни были выпавшие на страну испытания, с ними вполне можно успешно справиться, при том, правда, условии, что граждане доверяют своим институтам и чувствуют личную причастность к выработке и реализации антикризисных мер. В этом смысле кризис - это время испытания на прочность как действующих в стране институтов, так и рядовык граждан. В развитых странах мира тема кризиса, породивших его причин, путей его преодоления отнюдь не монополизирована узким кругом лиц, принимающих государственные решения. В обсуждении этих вопросов, в поиске эффективных антикризисных мер принимают самое непосредственное участие не только ведущие политические силы, но и СМИ, ученые, представители делового сообщества и многочисленных неправительственных организаций. Можно не сомневаться, что ни одно из выгсказышаемык ими сколько-нибудь толковых предложений, ни одна действительно полезная инициатива не останутся без внимания политиков. Иначе говоря, поскольку кризис затронул всех, и выходить из него нужно тоже «всем миром». И чем восприимчивее власть к импульсам «снизу», тем выше ее авторитет, тем большим доверием населения она пользуется. И даже прибегая к использованию продиктованных кризисом непопулярных мер, она может не опасаться массовых акций протеста населения, вполне резонно рассчитывая на понимание им важности, неизбежности и полезности таких мер.

Вот почему так важно как можно более полно использовать имеющийся у нынешнего российского режима запас прочности и в ближайшие годы сформировать более эффективно работающие политические и общественные институты. Нам важно понять, что привычная для многих (может быть, даже для большинства) из нас стратегия пассивной адаптации, завышенные патерналистские ожидания, надежды на сильного руководителя, который решит за нас все

Руденкин В.Н.

наши проблемы, в условиях кризиса являются контрпродуктивными.

Для выстраивания широкого диалога между властью и обществом необходимо, чтобы обе стороны не на словах, а на деле демонстрировали свою готовность к нему. Руководители государства должны понимать, что, каким бы большим ни был кредит доверия к ним, он не может быть безграничным, а потому выстроить исключительно на нем эф-

фективную систему управления страной не получится. Поэтому нужно выстраивать систему обратной связи с обществом, вести с ним постоянный диалог, разъяснять смысл тех или иных принимаемых решений, более того - активно привлекать к их обсуждению. Такая открытость власти обществу, несомненно, будет по достоинству оценена последним и послужит серьезным толчком для укрепления позиций его институтов.

ЛИТЕРАТУРА

1. Цит. по: Переломов Л.С. Конфуций: жизнь, учение, судьба. М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993. С. 237 - 238.

2. Смирнов А.В. Ф.Д. Рузвельт: Новый курс и борьба с Великой депрессией (http:// wm1d.ru/publ/1-1-0-2).

3. См.: Моррис Д. Игры политиков / Д. Моррис. Пер. с англ. Н.А. Анастасьева. М.: ООО «Издательство АСТ»: ООО «Транзиткнига», 2004. С. 315 - 316.

4. Кучер С. С микрофоном в историю (http://www.ruscourier.ru/archive/697).

5. См.: Франклин Рузвельт. Четырежды президент.(http://www.elitarium.ru/2004/09/15/ page,2,franklin_ruzvelt_chetyrezhdy_prezident.html).

6. Цит. по: Уткин А.И. Президент Ф. Рузвельт и Великая депрессия // США - Канада: экономика, политика, культура. 1999. № 5. С. 52; Моррис Д. Игры политиков / Д. Моррис. Пер. с англ. Н.А. Анастасьева. М.: ООО «Издательство АСТ»: ООО «Транзиткнига», 2004. С. 316 - 317.

7. Цит. по: Моррис Д. Игры политиков / Д. Моррис. Пер. с англ. Н.А. Анастасьева. М.: ООО «Издательство АСТ»: ООО «Транзиткнига», 2004. С. 317.

8. Там же. С. 321.

9. См.: там же. С. 320 - 321.

10. См.: Шлезингер-младший А.М. Циклы американской истории: Пер. с англ. Закл. ст. Терехова В.И. М.: Издательская группа «Прогресс», «Прогресс-Академия», 1992. С. 343.

11. См.: Франклин Рузвельт. Четырежды президент. (http://www.elitarium.ru/2004/09/15/ page,2,franklin_ruzvelt_chetyrezhdy_prezident.html).

12. См.: Согрин В.В. США в XX веке. Тенденции и итоги общественно-исторического развития (http://www.iskran.ru/russ/mag/cogrin.html).

13. Цит. по: Бовт Г. Беседы у камина (http://www.inauka.ru/history/article38048.html).

14. Цит. по: Золотухин В.П. «Энрон»: инновационную корпорацию погубила коррупция // США - Канада: экономика, политика, культура. 2004. № 2. С. 119.

15. См.: там же.

16. Цит. по: там же. С. 123 - 124.

17. Цит. по: там же. С. 124.

18. Выступление на заседании Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. (http://voiceofgalaxy.info/index.php?option=com_content&view =article&id=244:2009-04-16-05-55-00&catid=5:2009-01-10-00-17-43). (Выделено мной. - В.Р.).

19. См.: (http://bd.fom.ru/report/map/projects/dominant/dom0915/d091501).

20. Гудков Л. Новогодний баланс: После стабильности (http://www.vedomosti.ru/newspaper/ article.shtml?2008/12/30/176062).

21. Там же. (Выделено мной. - В.Р.).