Ускорению взяться неоткуда

Минэкономики увеличило прогнозы среднегодовой цены нефти до $49 за баррель и роста экономики до 2,1% в 2017 году. При этом в министерстве больше не говорят об ускорении годовых темпов роста экономики в третьем и четвертом кварталах, в отличие от ЦБ, ставя на «нормализацию производственной» и усиление потребительской активности. Разногласия ЦБ и Минэкономики скорее политические и качественно картины не меняют — в российской экономике продолжается стагнация со знаком плюс, который обеспечивают разовые факторы.

Минэкономики повысило прогноз роста экономики в 2017 году и на ближайшие три года, заметно пересмотрев среднюю стоимость нефти в 2017–2018 годах — с $43,8 до $49 и с $41,6 до $43,8 за баррель соответственно, сообщило агентство Reuters со ссылкой на документы ведомства. На текущий год темпы роста ВВП повышены на 0,1 процентного пункта, до 2,1%, а в ближайшей трехлетке министерство ожидает устойчивого роста выше 2% (в 2019–2020 годах — даже при неизменном прогнозе цены нефти) на фоне более слабого рубля и профицита текущего счета платежного баланса.

Хотя неожиданно высокие темпы роста ВВП во втором квартале позволили экономистам ведомства позитивнее смотреть в отдаленное будущее, качественные перспективы второго полугодия выглядят неоднозначно. Ранее глава Минэкономики Максим Орешкин предполагал ускорение темпов роста ВВП год к году в каждом квартале 2017 года, но теперь почти очевидно, что в третьем квартале успехов второго не повторить. Влияние одноразовых факторов, которые обеспечили подскок ВВП в первом полугодии, иссякнет — напомним, почти половину от 2,5-процентного роста ВВП во втором квартале обеспечил всплеск инвестиций, который в ЦБ объясняли крупными стройками (мост через Керченский пролив и газопровод «Сила Сибири»), выделением из бюджета 6 млрд руб. на закупки транспорта и переходом на новую контрольно-кассовую технику, подстегнувшим ее выпуск (см. “Ъ” от 28 августа). Новых же оснований устойчивого роста в обозримом будущем так и не появилось.

В июле, соглашаются в ЦБ и Минэкономики, внутреннее производство машин и оборудования упало, а инвестимпорт стабилизировался. Однако взгляды ЦБ и Минэкономики на природу этого расходятся. В министерстве полагают: замедление инвестактивности — чисто статистическое, так как «благоприятные условия» для ее восстановления созданы «снижением общей макроэкономической неопределенности, смягчением финансовых условий наряду с эффектом от укрепления рубля в начале текущего года». Впрочем, как уже отмечал “Ъ”, прибыль в экономике продолжает снижаться, а спрос на кредиты, по данным ЦБ, в июле (с учетом валютной переоценки) рухнул на 7,3%. При этом в августовских опросах промышленности Росстата фактор экономической неопределенности выступает ограничителем роста выпуска для большей, чем год назад, доли респондентов в добыче, и фактически такой же, как год назад,— в обработке. «Инвестпланы промышленности растеряли почти весь оптимизм первого полугодия 2017 года и ставят под сомнение сохранение инвестиционного ренессанса»,— замечает Сергей Цухло из ИЭП в августовской оценке индекса промышленного оптимизма, ссылаясь на рекорд падения спроса и рост запасов.

В ЦБ надеются на продолжение роста накопления основного капитала за счет увеличения запасов компаний в ожидании большего частного спроса (пока он стагнирует месяц к месяцу, констатирует Минэкономики). Но уже за июль обрабатывающая промышленность упала на 2,9% (с учетом сезонности), а независимые аналитики не видят в ней роста с начала года. «Июльские данные вряд ли стоит интерпретировать как смену позитивного тренда»,— настаивают в ведомстве, добавляя, что ожидают «нормализацию производственной активности по мере исчерпания действия временных факторов» (в частности, укрепление рубля, подкосившее рост в химии). Но данные Росстата и ИЭП имени Гайдара фиксируют спад и в августе 2017 года.

При полной занятости и отсутствии явного роста в промышленности компании не смогут заметно увеличивать зарплаты — по оценкам Минэкономики, их реальный рост в июле с учетом сезонности обнулился. В министерстве надеются, что частный спрос во втором полугодии будет продолжать подогревать увеличение частного кредитования при замедлении темпов роста банковских вкладов граждан, рассчитывая на «отход от сберегательной модели поведения» как «поддержку потребительскому спросу». Впрочем, такая ситуация несет прямые инфляционные риски — и в ЦБ неоднократно давали понять, что не допустят снижения сбережений в пользу потребления.