Общенаучные принципы познания как Методологические основы психологии

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ

В. В. Македонская, В. В. Никандров

ОБЩЕНАУЧНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПОЗНАНИЯ

КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПСИХОЛОГИИ

В последнее время значительно усилился интерес психологов к методологической базе своей науки. Этот всплеск интереса вызван очевидной для психологического сообщества задержкой теоретической проработки лавинообразно накапливаемого эмпирического материала психологии. В результате, падает эффективность и самих эмпирических исследований, поскольку становится все труднее ясно формулировать их исходные гипотезы, приводить научно обоснованные объяснения получаемых в опыте эффектов, прогнозировать развитие тех или иных психологических явлений, а в итоге и предлагать адекватные решаемым проблемам рекомендации в прикладном и практическом секторах психологии. Все заметнее становится преобладание анализа над синтезом и вытекающая отсюда бесплодность экспериментально получаемых фактов, слабо подкрепленных теорией. Это провоцирует увлечение феноменологическими описаниями в ущерб сущностным обобщениям. Подобное положение определило пренебрежительное отношение к теории и к «академической науке» со стороны активной части психологов, ринувшихся за «длинным рублем» в сферу психологических услуг1. Дело дошло до откровенной декларации «ненужности» теории и самодостаточности практики, а в психологический словарь прочно вошел термин «схизис»2, означающий разрыв между научной и практической ветвями психологии.

Нетерпимость такой ситуации и породила наметившееся движение «за спасение» психологической теории. К рубежу нового века, после многолетнего «застоя», оживилась теоретическая мысль психологического сообщества. На фоне невообрози-мого множества ориентированных на сугубую прагматику публикаций стали появляться издания теоретической направленности3. В новом тысячелетии приходит отчетливое понимание того, что одной из существеннейших причин стремительного сближения ажиотажного применения наспех адаптированных западных «техник» с околошарла-танской деятельностью множества новоявленных «специалистов по душе» является слабость теоретической и методологической базы психологии. «И, хотя основные симптомы массового помешательства в нашей стране традиционно проявляются с особой остротой, переживаемые ею сейчас бум мистицизма, культ колдунов, гадалок, хиромантов и прочей подобной публики являются не специфическими порождениями нашего общества, а накатившейся на него с Запада волной, на пути которой прежде стояли твердый материализм отечественного обывателя и бдительность советских идеологов»4.

В научных кругах в последнее десятилетие начинает настойчиво муссироваться вопрос о разработке «теоретической психологии» (по аналогии с «теоретической физикой») и даже о перспективах создания «единой психологической теории». Выходят

© В. В. Македонская, В. В. Никандров, 2008

в свет довольно серьезные труды теоретического характера5. Ощутимый импульс этой тенденции дал состоявшийся в 2003 г. в Санкт-Петербурге Ш-й Всероссийский съезд психологов, на котором широко обсуждалась теоретическая составляющая психологии6. В профессиональной подготовке психологов методологическому компоненту начинает уделяться должное внимание: впервые в отечественной психологии выпускаются учебные пособия по включенной в госстандарт высшего образования дисциплине «Методологические основы психологии»7. В стране организуется ряд учебно-научных мероприятий по теоретико-методологической тематике, некоторые из которых приобретают характер систематических акций. Так, «группа ярославских психологов выступила с инициативой проведения научного собрания, на котором можно было бы обсуждать методологические проблемы психологии. Эта инициатива была поддержана научным сообществом, многие психологи (причем не только из разных городов России, но и из дальнего зарубежья) откликнулись на приглашение и приняли участие в работе Ярославского методологического семинара»8. Материалы этого семинара регулярно публикуются9. В последние годы учреждаются новые специализированные журналы теоретической направленности: «Методология и история психологии» (на базе материалов Ярославского семинара), «Психология. Журнал Высшей школы экономики», «Национальный психологический журнал» и др.

Однако начавшийся штурм теоретических высот психологии необходимо подкрепить общенаучными основами методологии познания, поскольку свойственный психологии налет «исключительности» ее объекта и предмета исследования зачастую провоцирует разработку «своего собственного пути» их изучения без внимательного учета общих положений методологии науки. Особенно важно знание общих принципов познания и их конкретизации в психологии на стадии профессиональной подготовки будущих психологов, так как пробелы в этих знаниях чреваты в дальнейшем замыканием специалиста в узкой области интересов и невозможностью квалификационного роста. Эта мотивировка подвигла нас на сжатое изложение системы ведущих общенаучных принципов познания, способствующих проникновению психологов в сущность изучаемых ими явлений на конкретно-научном уровне.

* * *

Напомним сущность научных принципов. Научный принцип — это конкретизация мировоззренческих позиций, убеждений и общих принципов в процессе научного познания. Под общими принципами подразумеваются обусловленные убеждениями правила действий и норма поведения в какой-либо сфере бытия и соответствующем виде деятельности.

Научные принципы заключают двоякий смысл: во-первых, в них отражаются на научном языке основы организации мира (т. е. дается научное отражение принципов организации Природы), что делает их объяснительными представлениями (моделями) по поводу получаемых в научных исследованиях фактов и закономерностей, и, во-вторых, они направляют исследовательскую мысль по наиболее адекватному и эффективному пути научного поиска истины, что делает их исходными условиями (регуляторами) научных исследований. Таким образом, научные принципы предопределяют и стимулируют накопление предельно адекватных знаний о природе, человеке и обществе, что, в свою очередь, расширяет возможности людей в выборе предельно адекватных моделей и способов своего индивидуального и общественного поведения.

Психологическая наука в процессе своего развития приняла ряд принципов общенаучного характера и выработала значительное число принципов частного уровня. Причем

последние, в связи со значительными расхождениями в мировоззрении лидеров разных психологических школ, как правило, играют непосредственную методологическую роль в пределах ограниченного числа направлений психологии, однако их совокупность представляет определенное единство, позволяющее изучать и описывать психику и ее проявления в разных аспектах и тем самым, согласно общенаучным принципам дополнительности, соответствия и др. представлять человека и его психику и поведение предельно полно и адекватно. Ниже кратко охарактеризуем несколько, по нашему мнению, наиболее значимых для современной психологии общенаучных принципов. При этом обращаем внимание читателя на очевидную взаимосвязь представляемых принципов, что позволяет говорить не о простом их наборе, а о целостной методологической системе, определяющей стратегию и тактику научного поиска.

Антропный принцип утверждает в качестве неотъемлемого свойства мира его принципиальную познаваемость, возможную изменяемость под влиянием познающего субъекта. Впервые этот принцип был выдвинут в 1961 г. американским физиком Р. Х. Дай-ком и к настоящему времени принят естественными науками. В «слабой» формулировке (по Д. Клифтону) он гласит: «Физическая Вселенная представляет собой структуру, допускающую наше присутствие как наблюдателей». В «сильной» редакции (по Б. Картеру и др.) утверждается: «Законы и построение Вселенной должны быть таковы, что она непременно когда-нибудь породит своего наблюдателя» 10. Формулировка А. Д. Сахарова реализует квантово-механический подход к описанию Вселенной: «Наблюдаемая Вселенная выделена совокупностью значений параметров, благоприятных для развития жизни и разума»11.

Принцип детерминации — это принцип всеобщей обусловленности. Чаще всего рассматривается причинная детерминация: причина определяет следствие. Возможны и другие виды детерминации: системная (зависимость системы от свойств входящих в ее состав частей и элементов и, наоборот, зависимость компонентов системы от свойств целого); целевая (цель как образ будущего результата действий обусловливает процесс и способы ее достижения); актуальная (обусловленность активности взаимодействующих объектов их актуальным состоянием, особенностями ситуации взаимодействия и спецификой совершаемых действий); детерминация типа обратной связи, при которой следствие воздействует на вызвавшую его причину; статистическая (возможность получения различных следствий при действии одной и той же причины, обусловленных вероятностными закономерностями) и др. Наибольшее внимание в науке уделялось и до сих пор уделяется причинной и статистической детерминациям как альтернативным принципам организации мира.

Причинная детерминация — наиболее понятный вид обусловленности. Причина есть фактор, порождающий следствие. Четкое оформление принципу придал П. С. Лаплас (1749-1827). Он сформулировал механистический вариант детерминизма, базирующийся на динамических законах ньютоновской механики и приводящий к отождествлению причинности с необходимостью и отрицанию объективного характера случайности. Согласно лапласовскому (динамическому) детерминизму, значение координат и импульсов всех частей и элементов вселенной в данный момент времени однозначно определяет ее состояние в любой прошедший и будущий момент. Лапласовский детерминизм неплохо отражает положение дел на макроскопическом уровне организации мира (в том числе внутреннего субъективного мира). Физики считают, что «в макропроцессах статистический элемент атомной физики, вообще говоря, не играет роли, поскольку статистические законы дают для этих процессов столь большую степень вероятности, что их можно считать практически детерминированными»12. Но с переходом

на экстремальные микро- и мегауровни организации мира приходится констатировать доминирование случайности над строгой однозначной причинностью.

Статистическая (вероятностная) детерминация. Исследования в квантовой физике показали невозможность переноса принципа строгой причинности в область микромира. Суть статистической детерминации раскрывается в следующих высказываниях физиков. «В разных сферах жизни атома — в поведении ядра и в поведении электронов — проступала общая черта: существование набора возможностей, разрешенных природой, вместо одного-единственного варианта. Это противоречило классическому ожиданию одинакового поведения в одинаковых условиях. Это противоречило требованию однозначности хода физических событий. Другими словами, это противоречило классическому пониманию причинности. ... Природа стала представляться вероятностным миром — миром вероятностных, а не строго однозначных закономерностей. ... Квантовая механика в подражание самой природе может разговаривать лишь о вероятностях разных вариантов. Она механика возможного в вероятностном мире природы!»13. «Движение микрообъектов подчиняется статистическим законам, учитывающим объективность случайности, возможности и неопределенности»14.

На сегодняшний день большинством научного сообщества действие принципа вероятностной детерминации с явлений микромира перенесено и на явления мега- и, что для психологии особенно важно, макромира. Иначе говоря, психическая жизнь человека предопределена не только отношениями строгой причинности, но и в значительной степени вероятностными закономерностями, что в последнее время усиленно подчеркивается в научной психологии: «психические явления — это явления в основном статистические»15. Дело в том, что причинно детерминированные процессы приводят к большим ошибкам в конечных состояниях систем при малых начальных погрешностях. Случайность же нивелирует влияние текущих погрешностей на конечный результат. Таким образом, «вероятностные законы игры в кости парадоксально дают детерминизм — независимость результата от пути процесса, порядок, возникающий из хаоса»16.

Во второй половине ХХ в. в науке постепенно формируется мнение, что как динамическая (строго причинная), так и статистическая (вероятностная) детерминации являются специфическими проявлениями закона причинности. «Специфика связи этих закономерностей с причинностью заключается в том, что при динамических закономерностях причинность выражается в необходимой связи, при статистических закономерностях причинно обусловленной оказывается случайность. ... Таким образом, признание существования наряду с динамическими и статистических закономерностей не противоречит характеристике принципа причинности как более общей закономерности в природе и обществе»17.

Принцип дополнительности (комплементарности) констатирует сложность организации (структурной, функциональной, генетической и проч.) любых объектов реальности и как следствие — необходимость в многоплановом описании этих объектов.

Предельно ясно потребность в сопряжении альтернативных теорий с целью максимально адекватного целостного описания реальности была осознана физиками в первой четверти ХХ в., когда они столкнулись с парадоксальной ситуацией при изучении поведения электронов в составе атома. Электрон представлялся одновременно как микрочастица вещества с определенной массой покоя и как волна электроколебаний. В первом случае он демонстрировал дискретность своей природы, а во втором — непрерывность. Подобный дуализм (двойственность) микромира был обнаружен еще ранее при изучении света, который, благодаря исследованиям Фарадея и Максвелла, стал пониматься как электромагнитное колебание (полевая или волновая природа), а немного

позднее, благодаря работам Планка и Эйнштейна, представлялся как поток специфических микрочастиц — фотонов (вещественная природа). (В скобках отметим, что исторической предшественницей квантовой теории света Эйнштейна была корпускулярная теория Ньютона и Ломоносова.) Логическая несовместимость двух указанных представлений была преодолена датским физиком Н. Бором с помощью предложенного им принципа дополнительности, девизом которого стало изречение «Противоположности суть дополнительности!».

Научным сообществом признается, что концепция дополнительности проистекает из недостаточности наших выразительных средств: «микромир требует своей грамматики. И эта грамматика заключается в том, что несочетаемым образам и понятиям разрешено дополнять друг друга. Так устроено наше знание. Уже не классическое, но уже и не беспомощное перед своеобразием глубин материи. Доведенная до крайности беда противоречивости превращается в благо дополнительности! Так дополняют друг друга прерывистость и непрерывность. Несовместимые измерения координат и скоростей микрокентавра (частицы-волны.— В. Н.). Беспричинность случая и закономерное распределение вероятностей. Частица и волна»18. Итак, понятие дополнительности «призвано описывать ту ситуацию, когда одно и то же событие мы можем охватить с помощью двух различных способов рассмотрения. Оба эти способа взаимно исключают друг друга, но они также и дополняют друг друга, и лишь сопряжение двух противоречащих друг другу способов рассмотрения полностью исчерпывает наглядную суть явления»19.

Н. Бор воспринимал дополнительность как центральную черту описания природы и распространял действие своего принципа и на живую природу. Для нас это означает возможность и необходимость применения принципа дополнительности к описанию психических явлений: «психология, как и квантовая физика, должна использовать принцип дополнительности как метод воспроизведения целостной картины психики во всех ее модификациях»20. Как писал А. Эддингтон, «реальность мы получим только тогда, когда мы скомбинируем проявления, соответствующие всем мыслимым точкам зрения»21.

Классической иллюстрацией «работы» принципа дополнительсти в психологии служит история основного психофизического закона. Предложено около десятка конкурирующих между собой аналитических выражений этого закона, среди которых наибольшей известностью до сих пор пользуются логарифмическая формула Г. Т. Фехнера и якобы исключающая ее степенная формула С. С. Стивенса. С позиций принципа комплементарности это два дополняющих друг друга выражения одной и той же реальности, что и доказал Ю. М. Забродин, вскрывший условия, при которых справедлива каждая их этих формул22.

Принцип инвариантности — во-первых, подчеркивает единство тенденций устойчивости и изменчивости в организации мира и, во-вторых, требует от исследователей выявления константных характеристик Природы, свидетельствующих об основополагающей общности всех фрагментов реальности на всех уровнях их организации. Иными словами, принцип инвариантности, с одной стороны, утверждает фундаментальное единообразие в организации бесконечно разнообразных объектов действительности, а с другой стороны, побуждает исследователей в процессе познания различных отдельных объектов действительности «усматривать» их общие основания и «выстраивать» целостную картину мира. Инвариант — это нечто, остающееся неизменным в изменяющихся условиях, нечто, остающееся постоянным при относящихся к нему преобразованиях. Современная физика немыслима без этого понятия. В настоящее время понятие инвариантности внедрилось в большинство областей научного знания, вплоть до того, что критерий инвариантности стал служить «мерилом научной истинности»23,

а сам принцип инвариантности стал использоваться для проверки истинности возможных законов Природы24. Классическим примером инвариантности в психологии выступает свойство константности восприятия.

Принцип методического атеизма запрещает ссылку на бога как каузальный (причинный) фактор. Принцип безоговорочно принят естественными науками и служит заслоном толкованию научных фактов в теологическом (ссылка на бога) и телеологическом (ссылка на целесообразное устройство мира, т. е. фактически на божественное предусмотрение) ключе.

Принцип объективности констатирует наличие объективной реальности, которая пофрагментно и в целом принципиально познаваема. Фрагменты этой реальности для познающего субъекта выступают в роли объектов исследования, на которые он может активно воздействовать, тем самым преобразуя самою объективную реальность на основе полученных знаний. Принцип объективности, утверждая наличие объективной реальности, тем не менее, не утверждает абсолютной объективности (как полного соответствия) наших знаний об этой реальности, хотя бы потому, что сам процесс познания объекта может вносить изменения в его актуальное состояние.

Принцип относительности указывает на зависимость любых свойств объектов реальности от их движения. Здесь надо напомнить два обстоятельства. Во-первых, что свойство объекта есть результат проявления имманентно присущего этому объекту качества при его взаимодействии с другими объектами реальности. Во-вторых, движение как способ существования материи в самом общем виде есть любые изменения как результат взаимодействия материальных объектов. Виды движения разнообразны: от механического до биологического и социального. Оба отмеченные обстоятельства и определяют смысл «относительности» — любой объект реальности всегда находится в отношении к другим объектам.

Впервые в науке этот принцип был сформулирован Г. Галилеем для механического перемещения, позже этот принцип был отшлифован И. Ньютоном и вошел в историю науки как утверждение, что механические процессы происходят единообразно в инерциальных системах отсчета, движущихся одна относительно другой прямолинейно и равномерно. В начале ХХ в. этот принцип был вынесен на области оптики и электродинамики как утверждение о независимости скорости света от движения системы. Это привело к отрицанию абсолютности пространства и времени, оформленному в Специальной теории относительности А. Эйнштейна. Пространство и время стали рассматриваться как формы существования материи, зависящие от ее движения (способа ее существования). При этом оказалось, что пространство и время не просто взаимосвязаны, но связаны так, что их соотношение сохраняется при различных преобразованиях, т. е. эта четырехмерная совокупность выступает как инвариант, что повышает степень определенности среды познающего субъекта, а, следовательно, и степень адекватности психического отражения им этой среды.

Принцип самоорганизации — один из фундаментальнейших принципов организации мира, предопределяющий возможность его поступательного развития (объективноонтологический аспект), и, соответственно, один из важнейших принципов реализации научного пути познания мира (субъективно-гносеологический аспект).

В первом аспекте суть принципа заключается в том, что материя обладает способностью к самодвижению, понимаемому как ее внутренняя активность. Это фундаментальное свойство материи конкретизируется в способности мира в целом и его отдельных объектов на любой стадии своего существования к самоструктурированию, направленному на повышение собственной устойчивости во взаимодействии со средой

и, в конечном итоге, на повышение своей «выживаемости» в этой среде. Более того, эта имманентно присущая объектам реальности способность позволяет им повышать уровень своей внутренней организации, что, естественно, влечет и повышение уровня их внешней (т. е. функциональной) организации. Самоорганизацию можно охарактеризовать и как «возникновение у целостной системы свойств, которыми не обладает ни одна из ее подсистем»25. Откуда же берется спонтанная (самопроизвольная) внутренняя активность, именуемая самодвижением? Ответ таков: спонтанная активность материи «вызывается неустойчивостью неравновесных состояний, в которые рано или поздно приходит любая система в результате взаимодействия с окружающей средой»26. Таким образом, для принципа самоорганизации ключевым понятием выступает понятие «взаимодействие». Именно взаимодействие объектов реального мира определяет вид и параметры их движения (в т.ч. его частных случаев — самодвижения и развития). Во втором аспекте принцип обязывает учитывать при исследовании объектов реальности способность материи к самоорганизации, способность к возникновению новых структур в сложных динамических системах.

В психологии и физиологии идея самоорганизации присутствует в концепции гештальтизма, в теории доминанты А. А. Ухтомского, в концепции построения движений Н. А. Бернштейна, в теории функциональных систем П. К. Анохина, в некоторых моделях когнитивной психологии (например, в моделях К. Прибрама).

Принцип системности — это методологическое направление в изучении реальности, рассматривающее любой ее фрагмент как систему. Система есть некоторая целостность, взаимодействующая с окружающей средой и состоящая из множества элементов и частей, находящихся между собой в некоторых отношениях и связях. Система как целое синтезирует свойства частей и элементов, в результате чего она обладает свойствами более высокого уровня организации, которые во взаимодействии с другими системами могут представать как ее функции. Системные исследования осуществляются с помощью системных анализа и синтеза. В процессе анализа система выделяется из среды, определяются ее состав, структура, функции, интегральные свойства и характеристики, системообразующие факторы, взаимосвязи со средой. В процессе синтеза создается модель реальной системы, повышается уровень обобщения и абстракции описания системы, определяется полнота ее состава и структуры, закономерности ее развития и поведения. «Стремление к синтезированию, интегрированию накопленных разнопорядковых знаний и разработанных концепций, к преодолению аналитической методологии и обращение с этой целью к разным вариантам системного подхода — характерная черта современного состояния психологической науки»27.

Принцип соответствия выражает диалектику процесса научного познания: продвижения от относительных истин, заключенных в частных теориях, ко все более общим теориям, стремящимся в пределе к абсолютной истине. Суть положений принципа заключается в указании на обязательность преемственности при смене одной теории другою. Таким образом, «новая теория, приходя на смену старой, не просто отрицает последнюю, а в определенной форме удерживает ее. Благодаря этому возможны обратный переход от последующей теории к предыдущей, их совпадение в некоторой предельной области, где различия между ними оказываются несущественными»28.

Ярким примером выполнения рассматриваемого принципа в психологии является упомянутая выше история формулировки основного психофизического закона. Обобщенная формула этого закона, предложенная Ю. М. Забродиным, включила в себя как частные случаи знаменитые формулы Г. Т. Фехнера и С. С. Стивенса, долгое время рассматривавшиеся как выражение непримиримых психофизических концепций.

Принцип соотношения неопределенностей сформулирован в 1927 г. В. Гейзенбергом — молодым сподвижником Н. Бора и М. Борна — и первоначально «обслуживал» лишь квантовую физику. Согласно этому принципу любое уточнение положения электрона на его орбите в данный момент времени влечет потерю точности в определении его скорости (точнее, импульса) движения в этой точке, и, наоборот, повышение точности значения импульса влечет повышение неточности в определении координат положения электрона. Таким образом, уровень неопределенности одного параметра предопределяет значение неопределенности другого параметра. Однако соотношение обеих неопределенностей есть величина постоянная, т. е. инвариант, и имеет ограничение своей минимальной величины, что отмечал сам В. Гейзенберг: «произведение неопределенностей местоположения и количества движения (под количеством движения понимается произведение массы на скорость) не может быть меньше планковского кванта действия»29. К настоящему времени этот принцип в более общем виде принят на вооружение и другими науками.

Принцип целостности теснейшим образом связан с системным принципом, поскольку целое обычно в современной науке рассматривается в первую очередь как система. В психологии принцип целостности особенно тщательно проработан В.А. Ган-зеном30. Этот принцип утверждает, что целостность есть неотъемлемое свойство всех объектов реальности на всех уровнях их организации. Целостность объекта выражается в единстве всех его частей и функций, в их согласованности.

Основными формами существования любого целого как объекта реального мира являются пространство и время. Основным способом существования любого целого является движение. Движение может рассматриваться в двух аспектах: энергетическом и информационном. В энергетическом аспекте движение представляется как бесконечные взаимодействия и преобразования объектов, изменения их состояний в пространстве и времени. Тогда категория «энергия» выступает в качестве общей меры различных форм материального движения. В настоящее время различают несколько качественных видов физической энергии, способных превращаться друг в друга с сохранением количества движения: механическая энергия; тепловая энергия; ядерная энергия; электромагнитная энергия; гравитационная энергия. В энергетическом плане движение связывается с процессами превращения массы (вещества) в энергию (излучение) и обратно. Поэтому энергетические характеристики объектов рассматриваются зачастую как их силовые параметры, что позволяет присвоить им статус мер количественного описания объектов. В информационном аспекте движение связывается с коммуникативными процессами, т. е. с процессами согласования (включая управление) взаимодействий между объектами. Категория «информация» тогда выступает в качестве меры организации объектов, меры устранения их неопределенности (энтропии). Это позволяет информационные характеристики объектов рассматривать как меры качественного описания объектов.

Все сказанное вполне приемлемо и по отношению к внутреннему миру человека как идеального (в смысле невещественного) целого. И тогда следует признать наличие специфического вида движения, а именно, психического, и, соответственно, психической энергии. Таким образом, психика в целом и ее проявления могут характеризоваться пространственными, временными, энергетическими (количественными) и информационными (качественными) параметрами.

Объекты как целое обладают свойствами связности, ограниченности и системности. Связность позволяет выделять более связные объекты из менее связной среды. Связность позволяет дать числовую характеристику целого: целое есть одно, будь это элемент или многоэлементная сложная система. Связность есть показатель внутренних связей целого

(между его частями) и внешних связей между целым и средой. Это двойное видение связей мы обозначаем терминами «внутренняя структура» и «внешняя структура». В методологии науки этот факт двойственности связности особо подчеркивается: «Универсальными частями любого материального объекта можно считать совокупность внутрисистемных и внесистемных связей»31. Эти связи находятся в отношении дополнительности, и их взаимодействие обусловливает равновесие-неравновесие, а следовательно, и стабильность-нестабильность существования целого. Если внутренняя связность стремится к нулю (или внешняя связность стремится к бесконечности), то целое распадается на части и становится нецелым. Если внутренняя связность стремится к бесконечности (или внешняя — к нулю), то объект «замыкается» на себя и утрачивает связи со средой, т. е. он исключается из среды и гибнет. Во всех этих случаях происходит разрыв непрерывности во времени существования целого.

Степень связности сильно сказывается на всех свойствах целого. Развитие целого как на стадии прогресса, так и на стадии регресса в значительной мере обусловлено тенденциями в изменении степени связности. Эволюционный путь развития обычно идет по направлению увеличения связности (путь интеграции), инволюционный — наоборот (путь дифференциации). На стадии устойчивого развития (горизонтальная ветвь — «плато») обе тенденции — дифференциация и интеграция — уравновешены. Слабая связность допускает большее комбинаторное разнообразие целого по составу, структуре и функциям, чем сильная. Но зато жесткие структуры отличаются большей экономичностью и быстродействием, правда, при этом понижается надежность всей системы (выпадение любой части чревато разрушением целого).

Ограниченность как свойство целого указывает на наличие у целостного объекта временных и пространственных границ. Границы, с одной стороны, отделяют целое от среды, а с другой — объединяют со средой это целое. В своей первой функции границы подчеркивают и даже в определенной мере обеспечивают самодостаточность, самостоятельность и самобытность объектов. Именно граница, очерчивая связный объект в менее связной среде, позволяет в завершенном виде определить целое количественно — как что-то одно. Во второй функции границы обеспечивают возможность взаимодействия различных объектов между собой и средой в целом, что, во-первых, повышает их внутреннюю устойчивость за счет обмена энергией (присуще всем объектам живой и неживой природы), веществом (особенно характерно для живых систем, без чего они не могут существовать) и информацией (в высшей степени характерно для организмов, наделенных психикой) и, во-вторых, является необходимым условием перехода объектов с одного уровня организации их существования на другой (как в сторону повышения, так и в сторону понижения уровней).

Системность выражается в наличии у целостных объектов состава, структуры и функции, т. е. главных признаков системы. Специфика этих характеристик применительно к целому состоит в том, что все они (особенно функция) должны рассматриваться с акцентированием их процессуальности, т. е. в контексте непрерывных изменений целого во времени.

Процесс является неотъемлемым условием существования целого, целое вне процесса немыслимо. Однако и любой процесс сам является нечто целым во времени. Главной особенностью процесса является его очевидная временная связность. Но процессу как целому свойственны и ограниченность, и системность. Ограниченность означает, что процесс во времени имеет начало и конец. Структурность выражается в квантовании (делении) процесса на отдельные фазы и этапы с соответствующими показателями длительности и последовательности, имеющие между собой связи. Специфика этих связей

(определенно можно говорить лишь для макроскопического уровня организации мира) заключается в т.н. «временной асимметрии»: предшествующие фазы влияют на последующие, обратное влияние исключается.

Целое как объект реальности всегда находится в движении и развитии, поэтому изучение любого целого следует проводить в ракурсе его изменений, что обычно идентифицируется с применением эволюционного подхода как одной из реализаций принципа развития.

1 Никандров В. В. Антитренинг, или Контуры нравственных и теоретических основ психологического тренинга. СПб., 2003.

2 Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса // Вопросы психологии. 1996. № 6. С. 25-40.

3 Агафонов А. Ю. Человек как смысловая модель мира. Пролегомены к психологической теории смысла. Самара, 2000; Аллахвердов В. М. Сознание как парадокс: Начала общей психологии. Т. 1. Ч. 1. Вып. 1. СПб., 1999; Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса // Вопросы психологии. 1996. № 6. С. 25-40; Веккер А. М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. М., 1998; Никандров В. В. Пространственная модель функциональной структуры психики человека // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 6. 1999. Вып. 3. (№ 20). С. 73-80; Никандров В. В. Субъектно-объектные отношения как проблема новой модели мира // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 6. 1998. № 6. Вып. 1. С. 70-77; Никандров В. В., Сонина Э. К. Человек в новой картине мира (психологический аспект) // Космизм и новое мышление на Западе и Востоке: Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 256-268.

4 Юревич А. В. Системный кризис психологии // Вопросы психологии. 1999. № 2. С. 7.

Агафонов А. Ю. Основы смысловой теории познания. СПб., 2003; Акопов Г. В. Проблема

сознания в психологии. Отечественная платформа. Самара, 2002; Аллахвердов В. М. Методологическое путешествие по океану бессознательного к таинственному острову сознания. СПб., 2003; Ба-лин В. Д. Психическое отражение: Элементы теоретической психологии. СПб., 2001; Корниенко А. Ф. Методология и методы психологического исследования. Казань, 2003; Юревич А. В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии. 2001. № 5. С. 3-18.

6 Материалы 3-го съезда психологов. СПб.; М., 2003: 1) Агафонов А. Ю. Будущее психологии сознания. Т. 1. С. 24-27; 2) Акопов Г. В. Сознание как проблема и ее интегрирующая роль в отечественной психологии. Т. 1. С. 49-53; 3) Балин В. Д. О предмете теоретической психологии. Т. 1. С. 281-283; 4) Беребин М. А. Методологические основания системных исследований психической адаптации. Т. 1. С. 449-453; 5) Мироненко И. А. Биосоциальная проблема и кризис психологической науки. Т. 5. С. 408-412; 6) Никандров В. В. Систематизация знаний — необходимый этап разработки единой психологической теории. Т. 6. С. 44-48; 7) Никандров В. В., Сонина Э. К. Нуждается ли практическая психология в теории? Т. 6. С. 48-51; 8) Силяева Е. Г. Методология синергетики в исследовании процесса социализации личности. Т. 7. С. 189-192; 9) Шаров А. С. Концептуальные основы общепсихологической теории. Т. 8. С. 361-365; 12) Юрьев А. И. Концепция стратегической психологии. Т. 8. С. 595-632; 13) Юшманов В. И. О природе феномена психики. Т. 8. С. 637-639.

7 Василюк Ф. Е. Методологический анализ в психологии. М., 2003; Дорфман А. Я. Методологические основы эмпирической психологии. М., 2005; Корнилова Т. В, Смирнов С. Д. Методологические основы психологии. СПб., 2006; Мазилов В.А. Стены и мосты: методология психологической науки. Ярославль, 2004; Никандров В. В. Методологические основы психологии. СПб., 2007; Юре-вич А. В. Психология и методология. М., 2005.

8 Труды Ярославского методологического семинара. Т. 2: Предмет психологии. Ярославль, 2004. С. 9.

9 Труды Ярославского методологического семинара. Т. 3: Метод психологии. Ярославль, 2005; Т. 4: Объяснение в психологии. Ярославль, 2006.

1° Хегеле П.К. Рассчитан ли космос на человека? (Размышления по поводу Антропного Принципа) // Поиск. 2001. 2 февраля. № 5 (611). С. 12-13.

11 Сахаров А. Д. Космологические переходы с изменением сигнатуры метрики // Журнал экс-перим. и теорет. физики. 1984. Т. 87. Вып. 2 (8). С. 381.

12 Гейзенберг В. Шаги за горизонт / Под общ. ред. Н. Ф. Овчинникова. М. 1987. С. 128-129.

13 Данин Д. С. Труды и дни Нильса Бора. М., 1985. С. 34, 56.

14 Грибанов Д. П. Философские взгляды Эйнштейна и развитие теории относительности. М., 1987. С. 146.

15 Корниенко А. Ф. Методолгия и методы психологического исследования. Казань, 2003. С. 113.

Хазен А. М. О возможном и невозможном в науке, или Где границы моделирования интеллекта. М., 1988. С. 152.

17 Методологические и теоретические проблемы психологии / Под ред. Е. В. Шороховой. М., 1969. С. 41.

18 Данин Д. С. Указ. соч. С. 57-58.

19 Гейзенберг В. Часть и целое (Беседы вокруг атомной физики) // Физика и философия. Часть и целое. М., 1989. С. 205-206.

2° Шерозия А. Е. Психика. Сознание. Бессознательное. (К обобщенной теории психологии). Тбилиси, 1979. С. 111.

21 Эддингтон А. Пространство, время и тяготение. Одесса, 1923. С. 35.

22 Забродин Ю. М., Лебедев А. Н. Психофизиология и психофизика. М., 1977.

23 БалинВ. Д. Психическое отражение: Элементы теоретической психологии. СПб., 2001. С. 18.

24 Вигнер Е. События, законы природы, принципы инвариантности // УФН. 1965. Т. 85. Вып. 4.

25 Крылов В. Ю. Психосинергетика как возможная новая парадигма психологической науки // Психологический журнал. 1998. Т. 19. № 3. С. 56.

26 Александров В. В. Развивающиеся системы. В науке, технике, обществе и культуре. Ч. 1. Теория систем и системное моделирование. СПб., 2000. С. 26.

27 Анцыферова Л. И. Психология как развивающаяся система научного знания // Тенденции развития психологической науки / Под ред. Б. Ф. Ломова, Л. И. Анцыферова. М., 1989. С. 7.

28 Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. 6-е изд. М., 1991. С. 419.

29 Гейзенберг В. Часть и целое. М. 1989. С. 205.

з° Ганзен В. А. Восприятие целостных объектов. Л., 1974.

з1 Короткова Г. П. Принципы целостности. Л., 1968. С. 65.