Интертекстуальность в информационно-визуальном ряде городской среды

УДК 659.123.4

Л. В. Плуженская

Интертекстуальность в информационно-визуальном ряде городской среды

В статье рассматриваются основные средства выразительности, участвующие в формировании городского текста. Из представленного описания автором выделена отдельная категория интертекстуальных средств, которые обладают универсальностью. Это свойство позволяет использовать их как в анализе фрагментов городской панорамы, так и в синтезе городских текстов при формообразовании городской среды.

Ключевые слова: художественный текст, художественный код, троп, художественные средства, городской текст.

L. V. Pluzhenskaya

Intertextuality in informative visual imagery of urban environment

The article describes the main contemporary means of expressiveness involved in forming urban text. In this description, the author identifies a separate category of universal intertextual means. This universalism allows to use them both in analyzing parts of city panorama and in urban texts synthesis in the process of forming urban environment.

Key words: literary text, literary code, trope, artistic means, urban text.

Сегодня искусство архитектуры предлагает широкий спектр выразительных средств и приемов для использования в современном градостроительстве. Постмодернизм задает свод правил организации визуальной составляющей городского ландшафта. Этот регламент понимается как особый художественный код, а городская панорама рассматривается как художественный текст. При этом слова «художественный» и «текст» следует понимать в широком смысле: слово «художественный» понимается в значении, соответствующем значению английского «artistic», а слово «текст» - как любая семиотически организованная последовательность знаков» [8].

Художественный код рассматривается как совокупность техник, методов, способов и тактик создания постмодернистского архитектурного произведения, являя собой не столько теорию и методологию в традиционном смысле, а, скорее, комплекс представлений, возникающих в неком идеологизированном пространстве. Такая позиция определила художественную специфику средств выразительности современной архитектуры. Речь идет о так называемых тропах, явно или скрыто присутствующих в выражении художественного замысла автора, о средствах сотворения художественного текста. Тропы способны характеризовать определенную историческую эпоху, либо отдельное художественное направ-

ление, либо индивидуальную манеру автора, проявляющуюся в господствующем архитектоническом порядке, ордерных схемах, если есть таковые; характерных стилевых приемах, архетипах, композиционных структурах и т. п.

В современном искусстве градостроительства наиболее значимыми носителями тропов считаются постмодернистская и деконструктивистская архитектура. Не приемлющая универсалий в принципе постмодернистская идеология радикального эклектизма обращает архитектуру к истории. Порожденное модернизмом архитектурное мышление, основываясь на изучении языков исторических стилей, предложило универсальную модель формообразования, а именно, аналитическую деконструкцию, которая позволяет на основе формально-смысловых построений и бесконечной дифференциации создавать новые формальные языки - «видимого признака свободы рождаемого образа» [4]. В едином пространстве городской среды постмодернистская и декон-структивистская архитектура создают свой собственный своеобразный художественный язык.

Назовем основные художественные средства своеобразного языка архитектуры этого периода.

Диалогизм как присутствие Другого. В противовес модернистскому монологизму позиция диалогизма видит произведение архитектуры как текст. Постмодернизм, вводя в тексте присут-

© Плуженская Л. В., 2016

ствие Другого, создает условия возможного двойного внутреннего отрицания и восстановления внутреннего Я. Таким образом получается текст, намеренно состоящий из противоречивых высказываний, из игры различий.

Фрагментированный дискурс. Постмодернизм, смещая акценты с самовыражения на восприятие, обозначил позицию читателя: наивный читатель должен переродиться в интерпретатора, остро чувствующего природу обращенного к нему сообщения. Главным принципом организации объекта (текста) в искусстве постмодернизма выступают различные способы создания преднамеренного эффекта хаотичности, отражающего современные представления о разорванности, неупорядоченности, отчужденности окружающего мира. Д. Фоккема называет принцип намеренной неразборчивостью (нонселекци-ей), а технику создания текста - фрагментиро-ванным дискурсом.

Двойное кодирование. Автор, адресуя свое произведение наивным читателям, использует темы и технику массовой культуры и придает ему «рекламную привлекательность предмета массового потребления». Общаясь же с искушенной публикой, архитектор представляет пародийное переосмысление более ранних произведений. Таким образом, автор обращен в одно и то же время к различным «интерпретативным сообществам».

Проблема смысла. Сама идея доминирования смысла над формой в постмодернистской архитектуре кажется весьма сомнительной, поскольку постмодернизм вообще ставит под вопрос существование смысла как некоего абсолюта в современных условиях. При восприятии постмодернистского текста «проблема смысла переходит с уровня коллективного и объективного мифа, существующего по правилам метаповествований истории, мифа, религии, художественной и литературной традиции, психологии или какого-либо другого метаповествования, внешнего по отношению как к произведению, так и к воспринимающему его индивиду, на уровень чисто личностной, индивидуальной перцепции. Смысл уже более не является вопросом общепризнанной реальности, а, скорее, эпистемологической и онтологической проблемами изолированного индивида в произвольном и фрагментированном мире» [6, с. 87]. То есть в постмодернистской логике и технике создания текста онтология существует в связке «произведение - зритель».

Дискретность, прерывность. Принимая постмодернистский постулат о языковой природе архитектуры, архитектор в процессе разработки идентифицирует проектируемую конструкцию как языковую структуру. Любая идентификация реализуется в сравнительном анализе, в котором доказывается определенная тождественность. Но логика постмодернизма 80-х гг. считает любую центрирующую тенденцию ложной. А это значит, что проектировщику следует избегать создания устойчивых языковых структур и искать выход в прагматичной архитектурной деятельности и «постоянной воображаемой деконструкции едва нарождающейся схемы языковой игры» [4]. Именно невозможность появления некоего устойчивого образца или ощущение невозможности достижения завершенности, доведенное до состояния целостности высказывания, претендующего на эстетическую норму, составляют парадоксальность стратегии постмодернизма.

Эклектизм. Сущность этого метода проектирования, а точнее его особой части - концептуализации или кодировании, составляет дистанцированный взгляд из постистории, неминуемо ориентированный на саму историю во вселенском масштабе. По мнению Дженкса, содержание радикального эклектизма тяготеет к адхокизму: проект начинается, «отталкиваясь от вкусов и языков, превалирующих в каком-либо месте», затем архитектура избыточно насыщается кодами и в таком виде «может быть понята и принята различными вкусовыми культурами» [2]. Если намерения автора внешне не раскрыты, то тип эклектизма определяется как эзотерический.

Адхокизм. Считается своего рода художественным приемом, построенным на отречении автора от профессиональных устоев и принципов в угоду сиюминутным требованиям заказчика. Произведение создается как некая компоновка множества текстов, комментариев, интерпретационных высказываний, в комплексе составляющих некий дискурс. Н. Сильвер указывает, что при прочтении таких текстов акцент переносится на адхокистскую чувствительность, проявляющуюся в актуальной для постмодернизма связке произведение - воспринимающий.

Постмодернистский дискретный коллаж. Дискретный ироничный коллаж - главный прием постмодернистской архитектуры. Сущность его составляет особый тип мышления - бриколаж. Как тип мышления означает ироническое сопоставление, новый взгляд на давно забытое, иро-

ничная констатация некоего дежавю. Бриколаж-ная ментальность с ее самоиронией закономерно подводит к привлечению коллажного метода как техники материального воплощения замысла. И. Ильин, приводя точку зрения Т. Д'ана, отмечает: «В постмодернистском коллаже различные фрагменты предметов, собранные на полотне, остаются неизменными, нетрансформированны-ми в единое целое, каждый из них сохраняет свою обособленность и отдельность» [5, с. 197]. Постмодернистский коллаж способен стать особой стратегией - вызывать эффект реального изменения, продолжая питать привычную утопическую иллюзию движения истории к цели» [3]. Коллаж как метод можно назвать ненормативным композиционным приемом. В 70-х гг. метод коллажа и принципы бриколажа характеризовали экспрессивную и агрессивную стратегию раннего постмодернизма. К 90-м гг., на этапе перехода к неоклассике, коллаж вырабатывал и утонченные приемы - аллюзии, реминисценции, ссылки, отсылки, перифразы.

Ready-made. Художественная традиция, связанная с использованием в процессе творчества готовых предметов и их прямое помещение в художественное произведение. В постмодернистской практике ready-made - это не искусство «готового объекта», а искусство «готового текста».

Сюрреаллистический предмет. Это предмет, потерявший свою традиционную функцию, но приобретший уникальную поэтичность, мистические качества, загадочную сюрреальность благодаря действиям художника. С. Дали и А. Джакометти были первыми, кто создал то, что Дали называл «предметами с символической функцией» (Цит. по [2]).

Если объекты ready-made риторичны и «говорят» о тщательном отборе деталей для произведения, то сюрреалистические объекты стремятся к литературному прочтению, погружены в молчание и созданы словно по воле случая.

Ассамбляж - техника объекта, подобная коллажу, или результат техники - двухмерный или трехмерный художественный объект, включающий в себя реальные предметы или их фрагменты и расположенный на плоскости или в пространстве как картина. Ассамбляж подразумевает понимание пространства как средовую целостность фрагментов в противоположность ансамблю. Техника допускает живописные дополнения красками, а также металлом, деревом, тканью и др. Термин «ассамбляж» является собирательным понятием, охватывающим различные

варианты вещественных комбинаций, среди которых можно выделить основные: введение реальных объектов в живописные произведения; создание композиции исключительно из готовых форм; монтаж предметов на вертикальной плоскости (прием «Падающие картины»); монтаж предметов на горизонтальной плоскости; заключение предметных композиций в пространство какого-либо ящика или коробки; включение в композицию продуктов питания и пищевых отходов. Несмотря на мозаичность ассамбляжа и кажущийся сумбур, произведения целостны, сложно структурированы. Связывая разнородные на первый взгляд элементы и структуры, художник провоцирует зрителя на поиск порядка, раскрывающего смысл и идею произведения.

Пастиш. Специфическая постмодернистская пародия, составленная из фрагментов различных произведений, некая смесь, пародийное попурри, стилизация, с оттенком травестирования. Ф. Джеймисон характеризует пастиш как основной модус постмодернистского искусства, в котором отражается сознательная установка на ироническое сопоставление. Пастиш есть подобие пародии, так как сам объект пародии как некая достойная пародирования норма уже не существует в реальности, а исторические образы утратили статус нормы. Пародия как таковая «стала невозможной» из-за потери веры в устойчивую «лингвистическую норму». На смену ей пришел пастиш. Он одновременно выполняет функцию «изнашивания стилистической маски» (то есть традиционную функцию пародии) [3].

Сравнивая пастиш и коллаж, отметим, что пастиш - это фрагментированный дискурс, обладающий менее агрессивными свойствами, чем коллаж. Он построен на мягком смешении стилизованных фрагментов и тем самым близок к контекстуализму.

Палимпсест. Обозначает технику прописывания нового текста по полустертым, многократно наложенным друг на друга историческим письменам, имеющим собственную ценность, результат наложения, увеличивающего ценность нового и старого, одновременно разрушающего и возрождающего это старое. Как коммуникативный прием «палимпсест» - это результат (достигнутый эффект) специфического взаимодействия фрагментов, переплетения голосов различных дискурсов, наложения все новых интерпретаций на интерпретируемый прежде объект, прописывания нового текста по-старому.

Деколлаж ( от фр. decollage - отклейка, отрывать) является одним из технических приемов палимпсеста. Его постмодернистские версии заключаются в рисовании или писании нового произведения на репродукции работы другого художника. Иногда это понятие употребляется в более широком смысле деструкции, постепенного уничтожения (хэппенинги - деколлажи).

Разорванный постер (torn poster) - один из жанров деколлажа. Несколько постеров наклеиваются друг на друга, а затем вырывают куски с разных слоев. Жанр связан с именем Миммо Ро-телла, который утверждал, что элемент отсутствия есть оригинальное в искусстве.

Цитирование. В отличие от литературного цитирования в постмодернистской архитектуре «дословного» перенесения аутентичного высказывания или его части из истории в современность быть не может. Оно никак не предполагает «сохранения самотождественности предмета цитирования на всех этапах траектории в некоем вне / поствремени и вне / постпространственном вакууме» [1]. Предмет цитирования (и восхищения), как бы бережно он не переносился архитектором в наше здесь и сейчас, неизбежно по пути разбивается о ту невидимую черту, отделяющую постсовременность от всей стоящей за этой чертой истории, в том числе истории архитектуры, ее прежней этики и эстетики, будь то модернизм, классика или архаика. От предмета восхищения остается лишь тонкий слой - некий след, оболочка красоты, взращенной в иной среде и с иным мировоззрением. Цитирование как таковое имеет несколько приемов: подобно включению элементов повседневной речи в литературе в архитектуре используются «украденный объект», «найденная вещь» - стертые выражения готового языкового материала, банальностей.

Постмодернистская ирония. Укрепляя позиции диалогического принципа в построении архитектурного произведения и допуская столкновение и сосуществование авторской позиции с интересами Другого, ирония как принцип подчеркивает невозможность полноты высказывания и даже отсутствие необходимости в таком высказывании. В тексте, состоящем из цитат-фрагментов, логика использованных языков сломана, и зритель не может на нее опираться, ему невольно приходится слушать лишь самого себя. Вызывая недоумение, закодированные высказывания такого рода обостряют внимание воспринимающего, заставляют найти обственный ответ, опираясь только на свой опыт.

Игра. Игра всегда противопоставлена цели, целенаправленному действию. Игра отвлекает от определенности смысла, однако несет в себе смыслы воображаемые, замкнутые на себя. Именно об этом она оповещает зрителя, создавая род спектакля. Весь смысл постмодернистской архитектуры как особого рода представления заключается именно в вовлечении и автора, и воспринимающего в игровую ситуацию, в длящийся процесс рассеивания смысла, ситуацию, отдаляющую от смысловой определенности. Игра различий (образных, смысловых) составляет суть метафоры, которая строится на парадоксе, иронии, гротеске, алогизме, абсурде, вводя элементы архаики, психоделики. Множественность разноосновных метафор усиливает роль метонимии.

Интертекстуальность. Интертекстуальность -это особое свойство постмодернистского произведения, и рассматривается не столько как средство выразительности в принятом смысле, сколько как способ получения особых эффектов. В архитектуре такой подход может принять форму многоступенчатой интерпретации. Ж. Женетт выделяет следующие формы интертекстуальности: собственно интертекстуальность -как присутствие в одном тексте двух и более текстов или одновременное присутствие одного или нескольких текстов внутри другого (цитата, аллюзия, плагиат и др.); паратекстуальность -обретение особого смысла при взаимодействии текста и заголовка, предисловия, послесловия, эпиграфа и т. д.; метатекстуальность - комментирующая или критикующая ссылка на пре-текст (собственно текст); гипертекстуальность -текст копирует или основывается на другом тексте (стилизация, адаптация, продолжение, пародия и т. д.) как пародирование одним текстом другого, исторически сложившегося; архитекстуальность - отношение текста к другому тексту того же жанра (Цит. по [4]).

Перечисленные выше приемы кодирования ни в коей мере не претендуют на полноту описания средств выразительности современной архитектуры. Сегодня постмодернистскую тенденцию в архитектуре упрекают в своеобразном новом кризисе коммуникативности, который происходит вследствие знаковой перегруженности. Особенно явно это проявляется при прочтении городского текста - семиотически представленного культурного ландшафта города. Помимо того, сложность считывания смыслов этой новой архитектуры кроется и в самом методе, и в пони-

мании одной из особенностей смыслотворчества нового типа как принципиальной невозможности четко обосновать любое высказывание, которое привело архитектуру в согласие с современной моделью мира как «живого организма» и утвердило эстетику свободной формы.

Современный облик города определяется уже не столько характером его планировки и застройки, сколько тем, как воспринимает его человек. Мы предприняли попытку прочесть современный городской текст, выбрав в качестве такового панораму города Ярославля. Наблюдение за состоянием информационно-визуального слоя городского ландшафта, представленного в форме знаков и их взаимосвей выявило, что знакам свойственно самостоятельное вступление в логические связи и порождение единого текста. Особое внимание обращают на себя рекламные и PR-тексты. Например, вывески двух магазинов представлены на одной плоскости, выполнены в едином стилистическом и колористическом ключе с использованием шрифтов одной гарнитуры, различающихся только по размеру. Исполняя роль «наивного читателя», констатируем:

женская одежда БОЛЬШИХ РАЗМЕРОВ ШТОРЫ

Безусловно, представленный набор знаков идентифицируется как текст, поскольку имеет смысловую и логическую завершенность. Текст обладает качеством интертекстуальности: в общем тексте присутствуют два PR-текста - названия магазинов, правообладетелями товарных знаков являются две разных организации, по случайному стечению обстоятельств сосуществующих в непосредственной близости на одной торговой территории.

Как показывает наблюдение за семиозисом в городской среде, городской текст может возникать спонтанно. Импульсом к его возникновению становится феномен ассоциативного мышления интерпретанта, считывающего знаки разворачивающегося перед ним культурного ландшафта. Таким образом, в формировании городского текста способны выступать не только вербальные, но и иные знаки, способные дополнить содержание сообщения. Следовательно, городской текст обладает качеством поликодовости, объединяясь в определенную структуру и характеризуясь проявлением взаимозависимости составляющих, как в содержательном, так и в формальном аспектах. То есть это паралингвистически актив-

ный текст, в котором паралингвистические средства являются носителями информации или, по меньшей мере, вносят дополнительные оттенки в содержание.

В фрагменте городской панорамы представлены:

• растяжка - рекламное сообщение № 1: Всероссийская антинаркологическая акция «СООБЩИ, ГДЕ ТОРГУЮТ СМЕРТЬЮ»;

• растяжка - рекламное сообщение № 2. ВЫСТАВКА «ОТКРОЙ СВОЮ СКАЗКУ»;

• транзитная реклама - рекламное сообщение «ВАША ОСТАНОВКА»;

• топонимика усиливает эффект: ярославцы понимают, что дело происходит на площади Юности, а за растяжками расположен Театр юного зрителя. Таким образом, явился контекст, представленный знаками «пространство» и «архитектон», который определил портрет целевой аудитории -только юным!

«Наивный читатель» вполне в состоянии интерпретировать: «Юные! Внимание! Ведь здесь, сообщая, где торгуют смертью, каждый открывает свою сказку».

Как указывает И. А. Добрицына, состояние когнитивного диссонанса, переживаемого «наивным читателем» в той или иной мере, «способствует усилению ассоциативного мышления и вводит воспринимающего в мир активной интерпретации образа. Внимание при таком восприятии постоянно смещается с отдельных смыслонесущих элементов (фрагментов) на их связи, на переходы между ними, на движение и прорыв мысли в сети этих многочисленных переходов» [4, а 92]. Действительно, при проведении нами эксперимента сложнее выявляются и читаются «прямые» логические тексты, при прочтении которых не фиксируется состояние когнтивного диссонанса. Назовем такое эмоциональное состояние состоянием когнитивного резонанса. Исследование показало, что на 18 фрагментов городского текста, вызывающих когнитивный диссонанс у «наивных читателей», приходится 1 текст, вызывающий состояние когнитивного резонанса. Для экспертной оценки это соотношение составляет 7:1.

Следует отметить, что все приведенные примеры относятся к категории самоорганизующихся систем: дискретно у знаков и текстов имеются авторы или правообладатели, а вот связи между ними не являются искусственными, то есть в текст знаки были объединены случайно, ненамеренно, исходя из близости расположения. Импульсом к их прочтению в качестве текста стало

ассоциативное мышление городского жителя. То есть в представленных коммуникативных ситуациях читатель-интерпретатнт выступает в качестве автора текста.

При наблюдении за процедурой прочтения фрагментов городской панорамы были установлены общие структурные закономерности текста и проведены параллели с практикой повседневной речи. Если аналогии первого порядка позволили говорить об универсальности соответствующих закономерностей, то аналогии второго рода свидетельствуют об их естественности (что может, в свою очередь, в дальнейшем пролить свет на проблемы эволюции тех или иных композиционных принципов). При этом каждый раз, говоря о наступлении в том или ином случае коммуникативной ситуации, мы рассматривали «сцепление» разных по своей языковой природе знаков в организованную фразу, оформленную как текст, способную отражать некую идентичность автора этого текста и читателя.

Определение текста, данное М. М. Бахтиным: «Стенограмма гуманитарного мышления - это всегда стенограмма диалога особого вида: сложное взаимоотношение текста (предмет изучения и обдумывания) и создаваемого обрамляющего контекста (вопрошающего, возражающего и т. п.), в котором реализуется познающая и оценивающая мысль ученого. Это встреча двух текстов - готового и создаваемого, реагирующего текста, следовательно, встреча двух субъектов, двух авторов», и проведенный эксперимент позволяют идентифицировать информацию, представленную во фрагментах городской панорамы, как специфическую форму существования текста, а именно «городского текста».

Библиографический список

1. Барт, Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика [Текст] / Р. Барт. - М., 1989.

2. Гараджа, А. Деконструкция-дерридаизм-в действии [Текст] / А. Гараджа // Искусство. -1989. - № 10. - С. 41.

3. Делёз, Ж., Гваттари, Ф. Капитализм и шизофрения: Анти-Эдип [Текст] / Ж. Делёз, Ф. Гваттари. - М., 1990.

4. Добрицына, И. А. От постмодернизма - к нелинейной архитектуре: Архитектура в контексте современной философии и науки [Текст] /

И. А. Добрицына. - М. : Прогресс-Традиция, 2004.

5. Злотникова, Т.С. Человек. Хронотоп. Культура: Введение в культурологию [Текст] / Т. С. Злотникова. - Ярославль : Изд-во ЯГПУ, 2011. - 332 с.

6. Ильин, И. П. Постструктурализм. Декон-структивизм. Постмодернизм [Текст] / И. П. Ильин. - M. : Интрада, 1996.

7. Кузнецов, В. Г. Герменевтика и гуманитарное знание [Текст] / В. Г. Кузнецов. - М., 1992.

8. Усманова, А. Р. Умберто Эко: парадоксы интерпретации [Текст] / А. Р. Усманова. - Минск : Пропилеи, 2000. - 200 с.

9. Успенский, Б. А. Семиотика искусства [Текст] / Б. А. Успенский. - М. : Школа «Языки русской культуры», 1995. - 360 с.

Bibliograficheskij spisok

1. Bart, R. Izbrannye raboty: Semiotika. Pojetika [Tekst] / R. Bart. - M., 1989.

2. Garadzha, A. Dekonstrukcija-derridaizm-v dejstvii [Tekst] / A. Garadzha // Iskusstvo. - 1989. -№ 10. - S. 41.

3. Deljoz, Zh., Gvattari, F. Kapitalizm i shizofrenija: Anti-Jedip [Tekst] / Zh. Deljoz, F. Gvattari. - M., 1990.

4. Dobricyna, I. A. Ot postmodernizma - k nelinejnoj arhitekture: Arhitektura v kontekste sovremennoj filosofii i nauki [Tekst] / I. A. Dobricyna. - M. : Progress-Tradicija, 2004.

5. Zlotnikova, T.S. Chelovek. Hronotop. Kul'tura: Vvedenie v kul'turologiju [Tekst] / T. S. Zlotnikova. - Jaroslavl' : Izd-vo JaGPU, 2011. -332 s.

6. Il'in, I. P. Poststrukturalizm. Dekonstruktivizm. Postmodernizm [Tekst] / I. P. Il'in. - M. : Intrada, 1996.

7. Kuznecov, V. G. Germenevtika i gumani-tarnoe znanie [Tekst] / V. G. Kuznecov. - M., 1992.

8. Usmanova, A. R. Umberto Jeko: paradoksy interpretacii [Tekst] / A. R. Usmanova. - Minsk : Propilei, 2000. - 200 s.

9. Uspenskij, B. A. Semiotika iskusstva [Tekst] / B. A. Uspenskij. - M. : Shkola «Jazyki russkoj kul'tury», 1995. - 360 s.

Дата поступления статьи в редакцию: 20.12.2015 Дата принятия статьи к печати: 29.02.2016