Правовой нигилизм в ракурсе проблем социальной безопасности

Хазамов Магомед Омарович

соискатель кафедры философии и социологии Краснодарской академии МВД России

Правовой нигилизм в ракурсе проблем социальной безопасности

В последние годы все больше исследователей, анализируя современное российское общество, констатируют аномалии в характере повседневных социальных практик, расширение их неправового сектора, институционализацию неправовых форм социального поведения. Хотя причины такого положения дел называются различные, итоговый вывод, как правило, один и тот же: российское пореформенное общество стремительно трансформируется в атипичное, не подпадающее ни под одну классификацию социальное образование, в границах которого неправовые практики стали доминирующими и приобрели тотальность. Это явление, столь же масштабное, сколь и угрожающее, настоятельно требует всестороннего изучения, которое пока только начинается.

В этой связи возникла необходимость детального анализа процессов, происходящих в сфере нндивидуального и общественного мировоззрения, изменений в отношении россиян к праву как социальному регулятору, факторов и возможных последствий этих изменений. В частности, вновь обретает актуальность исследование правового нигилизма как специфической формы отношения к праву, как элемента деформированного типа правовой культуры, как мировоззренческого истока и основания неправовых социальных практик.

Актуальность обращения к изучению правового нигилизма определяется также и нерешенностью на сегодняшний день поставленной в начале реформ стратегической задачи - создания в России новой, правовой государственности, свободной от теневых сделок и бюрократического произвола. В настоящее время, как и прежде, в российском обществе широко распространена коррупция чиновников всех уровней, практически отсутствует независимый суд, все более снижается степень доверия населения к властным и правоохранительным органам, растет криминализация населения. Правовое же государство предполагает в первую очередь четкость правового регулирования, высокий авторитет судебной власти, бережное отношение к правам каждой отдельной личности. Распространенность нигилистического отношения к праву среди россиян является существенным мировоззренческим фактором, препятствующим становлению правовой государственности. Одной из важнейших составляющих успеха в решении поставленной задачи поэтому становится глубокое изучение правового нигилизма как

49

социокультурного комплекса, а не просто как специфической черты правовой культуры и правосознания россиян.

В последние годы исследователи все настойчивее обращаются к теме поддержания социальной безопасности, и в частности отмечают связанность безопасного состояния общества с качеством мировоззрения людей, с единством общества в отношении целей и ценностей. В этой связи приобретает особую значимость изучение правового нигилизма как угрозы социальной безопасности.

Отсюда вытекает актуальность не только правоведческого, но и социально-философского анализа правового нигилизма на российской почве - с его историческими и этнопсихологическими предпосылками, в его связанности с переходным состоянием пореформенного общества, с деидеологизацией и кризисом социетальных ценностей, с

неразвитостью элементов гражданского общества.

1. Российская традиция правопонимания как на философском, так

и на обыденном уровне характеризуется эмотивностью и

синкретичностью, концептуализированным пренебрежением к

рациональному формализму, притязаниями на «сверхправовые», духовно-нравственные формы реализации справедливости. В

российских этнокультурных стереотипах слабо представлено договорное начало: идея договорной регуляции в самом общем виде утилитаризируется и обесценивается, что ведет к утрате им морального капитала и выступает почвой для развития в культуре подспудных нигилистических тенденций по отношению к праву.

2. Посттрансформационное состояние современного российского

общества сопровождается кризисом социетальных ценностей, утратой аксиологического единства и тенденциями аномии, порождающими рост девиантного сектора социального поведения. Формируется нигилистический мировоззренческий комплекс, включающий отвержение позитивных ценностноориентированных социальных проектов, массовую резигнацию и пассивность, тягу к самодеструктивным и эскапистским поведенческим моделям, слабость социального осуждения неправовых практик. Распространение правового нигилизма является элементом

этого комплекса и находится с ним в органической связи.

3. Рискогенный потенциал правового нигилизма связан с

распространением и институционализацией на его мировоззренческой основе неправовых социальных практик, генерализующихся в

траекториях нигилистического порядка, пронизывающих все слои общества и постепенно поглощающих сохраняющийся сектор правовых взаимодействий. Это выражается в прогрессирующей криминализации общества, социальных групп и отношений, росте коррупции и криминального перерождения управленческой элиты, составляющих непосредственную угрозу социальной безопасности.

4. Нигилистические тенденции проявляются в длительной

исторической традиции взаимного отчуждения государства и общества:

50

государство в лице управленческих элит нигилистически пренебрегает интересами и правами личностей и групп, в то время как личности и группы научаются нигилистически игнорировать правовые требования государства. Неверие в перспективы правового разрешения конфликтов коррелирует с зависимостью и коррумпированностью судебной власти и правоохранительных органов. Значимые социальные взаимодействия осуществляются вне правового поля, выпадают из сферы государственного и правового контроля, что является рискогенным фактором для безопасности общества.

5. Поддержание безопасности современного российского общества требует возвращения к позитивным формам социального порядка, чему препятствуют нигилистические тенденции массового мировоззрения и правопонимания. Преодоление правового нигилизма невозможно в контексте жесткого сценария поддержания безопасности, поскольку такой контекст способен лишь закрепить и усилить взаимное отчуждение государства и общества. Позитивный социальный порядок в России возможен только на основе развития правовой государственности и начал гражданского самоуправления.

6. Институциональное закрепление правовой государственности должно сопровождаться формированием в общественном сознании позитивных правовых ценностей, которые составят идеологическое ядро социального порядка и его мобилизационный потенциал, станут основой реинтеграции общества и его безопасности, расширения сектора гражданского общества, опосредующим звеном во взаимоотношениях государства и его граждан.

Применение к изучению правового нигилизма философских подходов, как нам представляется, имеет значительный эвристический потенциал, поскольку позволяет выявить влияние на формирование нигилистического отношения к праву разнообразных социокультурных детерминант, включить в анализ такие категории, как менталитет, социокультурные архетипы. Правовой нигилизм являет собой часть социетальной культуры, несет на себе отпечаток ее особенностей, исторической специфики формирования, и в то же время выступает как социокультурное ограничение, серьезное препятствие в процессе реформирования общества и его правовой системы. Так, применительно к России можно, по нашему мнению, связать широкое распространение в настоящее время неправовых социальных практик с социокультурно предзаданной спецификой национального правопонимания и правовой культуры, аксиологическая ориентация которой диктует приоритет морали как социально-поведенческого регулятора по отношению к формальному праву и тем самым радикальную недооценку последнего, подспудный негативизм по отношению к нему и готовность им пренебречь при наличии моральных или квазиморальных оправданий. В современном российском обществе, базовые институты которого подвергаются отчасти направленной ломке,

51

отчасти ввергнуты в поток энтропийного распада, живая правовая культура приобретает негативные характеристики и в ней актуализируются и выходят на поверхность социальной жизни все ее подспудные архетипические ограничения.

В России исторически сформировался специфический тип отношения к праву, основную характеристику которого составляет этикоцентризм. Наличие в российской культуре ярко выраженной эмоциональной доминанты, слабость и невыраженность интеллектуального начала обусловили эмотивно-рассудочный подход к морали, иррационализм духовных поисков некоего «сверхправа», превышающего юридическую рациональность и отождествляемого с непосредственным эмоциональным переживанием. Это порождает эмоционально-синкретический тип правопонимания, в котором не артикулируются различия между моралью и правом и который ориентирует на неправовое разрешение ситуаций, в которых синкретическому мышлению между моралью и правом видится противоречие. Это обусловливает значительные ограничения и трудности при переходе к социальным формам, логика существования которых требует иного типа правопонимания.

В результате происходит вытеснение формального права на обочину социальной жизни и нарастает доминирование неформальных регуляторов, которому сопутствует формирование «живой» ориентирующей на неправо квазиправовой культуры. Эта деформированная правовая культура, сложившаяся в обществе, где место закона заняли «правила игры», характеризуется прежде всего распадом ценностных установок, дискредитацией в конечном счете всех форм социальной регуляции, развитием и небывало широким распространением в обществе нигилистического отношения к праву.

Правовой нигилизм как наиболее выразительное внешнее проявление распада отечественной правовой культуры нуждается не только в правоведческом, но прежде всего в социально-философском исследовании, поскольку выяснение его культурных, цивилизационных корней лежит за пределами возможностей правоведческого дискурса. Безусловно, наиболее значимый социокультурный исток российского правового нигилизма составляет уже упоминавшийся нормативный этикоцентризм отечественной культуры. В то же время восходящее к этому источнику пренебрежение к формальной регуляции человеческого поведения дополнилось в наши дни имморализмом, который составляет одно из следствий состояния социальной аномии, кризиса ценностей. Ввиду тесной связи, существующей между правовой культурой и правовым поведением, нигилистические деформации правопонимания на уровне социальных практик сказываются в массовости противоправных деяний, а на уровне общественного мировоззрения - в отсутствии адекватной оценки последних, в «переворачивании» культурных стереотипов, когда противоправные действия получают

52

неадекватную, нигилистическую в своих корнях оценку, вызывая не осуждение, а полное или полуосуждающее одобрение и даже восхищение практикующими их индивидами.

На уровне конкретных правоотношений нигилистические настроения принимают опасные и социально разрушительные формы. Ввиду тесных связей, существующих между правовой культурой, правосознанием и правовым поведением, представление о ненужности, бессилии и нравственной бесплодности права превращается в устойчивую установку массового сознания, формирующую на практике соответствующее поведение. Оно характеризуется наличием множественных девиаций, откровенной противоправной направленностью. Более того, обратное влияние правового поведения на правосознание в этом случае проявляется в отсутствии адекватной социальной оценки противоправного поведения, а также в оценке неадекватной, нигилистической в своих корнях, которая выражается в абсолютном или полуосуждающем одобрении противоправного поведения и даже восхищении практикующими его индивидами. Именно правовым нигилизмом, возобладавшим в сознании части населения, объясняется массовый интерес к быту криминальной среды, распространенность блатного жаргона или его элементов на всех уровнях социальной жизни, в том числе и на тех, где он совсем уж неуместен. Правовой нигилизм расшатывает и без того размытые представления россиян о праве, и последнее приобретает в них облик инструмента достижения определенных политических и личных эгоистических целей власть имущих. Подрыв доверия к праву как средству защиты личности в обществе автоматически приводит к моральному обоснованию и оправданию неправовых и противоправных форм самозащиты: самосуда, кровной мести (в регионах, где

существовали такие традиции), криминальных и полукриминальных форм заработка и обогащения.

Стойкие девиации, возникающие в социальном и, в частности, правовом поведении в результате процессов, происходящих в массовом сознании россиян и порожденных особенностями переходного периода, представляют серьезную опасность для самосохранения общества и государства, препятствие для развития правосознания и правовой культуры. Поэтому научное исследование проблем, связанных с правовым поведением и правовым сознанием, в настоящее время обладает особой - не только теоретической, но и социальной -актуальностью. Результаты таких исследований непременно окажутся полезными для профессиональных политиков, практикующих юристов, представителей судебной власти в их повседневной деятельности. Что же касается их теоретической значимости, то подобные исследования станут ценным вкладом в развитие правоведческой традиции и в осмысление социальных феноменов настоящего.

53