Команды "добровольно" не было!

Корреспондент "Денег" провела несколько дней в Крымском районе Краснодарского края, помогая пострадавшим от наводнения. Кубанский опыт показал, что перед лицом беды могут объединяться люди, которых можно считать антиподами: активисты Болотной, "нашисты", веганы, представители шоу-бизнеса и добровольцы-электрики. Власть, похоже, видит в этом единении угрозу.

Как на фронте

Сидя в душной палатке в лагере волонтеров на окраине затопленного Крымска и принимая заявки на гуманитарную помощь у потерявших все свое имущество жителей, я чувствую себя персонажем военного фильма.

— Семья состоит из нас с мужем и троих детей.— Передо мной стоит изможденная женщина, которая, видимо, проделала по жаре долгий путь до лагеря.— Сейчас мы живем в интернате. Нам нужна одежда, раскладушки, одеяла, подушки, постельное белье, детское питание, средства гигиены, чашка (так местные жители называют тазики)... В общем, мы будем рады любым вещам.

Я сижу на земле (табуреток в лагере не хватает), вместо стола у меня картонная коробка, заявки нужно заполнять очень быстро и не забывать проставлять дату. В течение пары дней после составления заявки кто-то из волонтеров соберет посылки на складе гуманитарной помощи, который организован прямо посреди поля, и отправит их на автомобиле в интернат, где разместили пострадавших.

Общение с пострадавшими проходит по-разному. Некоторые требуют помощь в ультимативной форме: кто такие волонтеры, жители Крымска представляют с трудом, и многие принимают "понаехавших" (в основном москвичей) за представителей муниципальных служб, от которых можно чего-то требовать. Одна женщина попросила вместо раскладушки "какой-нибудь удобный и красивый диван". А другой пострадавший нашел в своем затопленном доме уцелевшую бутылку домашнего вина и отдал ее волонтерам в знак благодарности.

Помощь утопающим

Первый раз я оказалась в Крымском районе в день наводнения случайно: вечером 6 июля ехала в командировку в Абрау-Дюрсо и как раз проезжала Крымск, когда началось затопление. Хотя мою машину едва не смыло с моста в реку, оценить реальные масштабы катастрофы было трудно. На следующий день я узнала о большом количестве жертв и вернулась в затопленный Крымск. В городе отсутствовало электричество, некоторые дома были полностью разрушены, автомобили перевернуты, дворы, а то и целые улицы затоплены. Водопровод не работал, в городе не хватало питьевой воды. Руководители завода "Абрау-Дюрсо" выделили джип с водителем и дали денег: на них мы купили питьевой воды и хлеба, а потом разъезжали по городу и раздавали воду и хлеб пострадавшим. Не ахти какая помощь, но хоть что-то.

На самом деле работы для волонтеров было хоть отбавляй. Даже через неделю после потопа, когда вода сошла, а в город были стянуты внутренние войска и тысячи сотрудников МЧС, неравнодушным гражданам было чем заняться: поиск, доставка, сортировка и раздача гуманитарной помощи, закупка товаров для конкретных нужд. Например, в местной больнице волонтерам дали список лекарств первой необходимости (глазные капли, противовирусные средства и т. п.) — я заказала их на фармскладе в Новороссийске, через два дня их забрал и отвез в город другой волонтер, расплатившись деньгами, которые мне передали в качестве благотворительных пожертвований знакомые из Москвы.

Главный фронт работ — это очистка домов. После потопа жилища в Крымском районе представляют собой апокалиптическое зрелище: двадцатисантиметровый слой тягучей глинистой грязи на полу, перевернутая грязная мебель. Надев резиновые сапоги, перчатки и респиратор (в надежде спастись от неприятного запаха), я пытаюсь помочь с уборкой в одном из таких домов, но быстро оставляю эту затею: грязь тяжелая, мне с трудом удается поднять половину лопаты, толку от меня мало. Но трое мужчин за один день могут убрать грязь и вынести мебель из такого дома, и потом женщины могут за день все отмыть. Московских волонтеров на момент сдачи этой заметки в Крымском районе было около шестисот, из них, по моим прикидкам, мужчин — чуть больше половины, примерно 400. Домов, нуждающихся в уборке,— в десятки раз больше.

Крымский Вавилон

Я волонтер бывалый, и по своему опыту ожидала, что в Крымск начнут стекаться завсегдатаи субботников — студенты, безработные, люди творческих профессий и свободного образа жизни. Были там и такие, но были также и офисные работники, специально взявшие неделю отпуска, чтобы помочь в восстановлении Крымска, и группа специалистов по электропитанию, и предприниматели, приехавшие в Крымск на своих дорогих автомобилях.

С самого начала в Крымске работало несколько волонтерских групп. В центре города, неподалеку от администрации, располагался лагерь "Волонтер", работу которого координировали комиссары движения "Наши". На окраине города располагались "Добрый лагерь" (в нем можно было встретить участников митингов за честные выборы) и лагерь с волонтерами, приезд которых организовала фотомодель Наталья Водянова. Было организовано еще несколько волонтерских групп — веганы, лагерь "Альтернатива", лагерь сотрудников региональной строительной компании "Родина", лагерь казаков. Волонтерская "матрица", впрочем, этих различий никак не учитывает: на общих сборах свои действия согласовывали активисты, которые на уличных акциях обычно по разные стороны баррикад.

Кажется, все мы поняли, что зона ЧС — не место для политических дискуссий. Совершенно случайно я оказалась на разборе завалов с членом оппозиционной организации "Демвыбор" и с бывшим руководителем аппарата движения "Наши" Артуром Омаровым, которого в начале года я разоблачала на страницах "Денег" (статья "Кремлевская блогодельня", N6 от 13 февраля 2012 года). Трудно представить себе другие обстоятельства, в которых мы могли бы делать одно дело.

Некоторые активисты движения "Наши" шутили, что по вечерам они читают молитву "Богородица, Путину помоги", но когда Владимир Путин приехал в Крымск, они были не рады предположению, что президент может посетить их лагерь: в таком случае их работа была бы парализована сотрудниками ФСО. Возможно, лучше бы Путин все-таки посетил этот лагерь, потому что через несколько дней после его визита в Крымск он был разогнан местной администрацией: якобы местные жители жаловались на то, что им негде гулять. Фактически активисты "Наших" и примкнувшие к ним волонтеры оказались в положении участников оппозиционной акции "ОккупайАбай" (лагерь "ОккупайАбай" на Чистых Прудах в Москве был уничтожен районными властями в мае "по жалобам местных жителей"). В итоге часть волонтеров уехала в Москву, часть переместилась на окраину города к "Доброму лагерю".

Конкуренты государства

Еще до разгона волонтерского лагеря в Крымске в Москве заговорили о "недостаточном нормативно-правовом регулировании деятельности волонтеров". Вообще-то речь об этом велась еще в 2010 году, когда добровольцы массово тушили лесные пожары. Концепция соответствующего законопроекта была разработана давно и ждала своего часа. Сразу после потопа сенатор Александр Борисов предложил ускорить работу над документом, и осенью группа авторов, состоящая из членов Совета федерации, планирует внести ее в Госдуму.

Разработчики концепции этого законопроекта успокаивают волонтеров: мол, главная цель этого документа — борьба с уходом от налогов некоммерческих организаций, которые привлекают волонтеров. Но это как-то малоубедительно: с чего бы сенаторам после Крымска взяться именно за эту животрепещущую тему с налогами? Ведь в Крымск волонтеров привлекали не НКО — волонтеры там самоорганизовались.

Еще один сенатор — Александр Торшин предложил обсудить введение ответственности за распространение панических слухов при ЧС. Учитывая, что большинство приехавших в Крымск являются блогерами, которые транслировали в своих аккаунтах разнообразные мнения местных жителей о причинах потопа и о том, что число жертв значительно превышает официальные данные, все они, по логике вице-спикера Совета федерации, должны нести за это ответственность. Более того, четыре человека в Крымске и без специального закона о панических слухах получили по 15 суток ареста. Якобы эти люди под видом волонтеров пришли на встречу с заместителем губернатора на главную площадь Крымска и начали кричать о том, что количество жертв паводка больше, чем утверждают власти.

Впрочем, были и примеры адекватного отношения со стороны власти. Сотрудники столичного ОМОНа помогали волонтерам с погрузкой гуманитарной помощи, собранной на смотровой площадке на Воробьевых горах в Москве. Знакомый предприниматель, оказавшийся в Крымске в день наводнения, проработал в нем волонтером почти две недели. За это время он завоевал авторитет у рядовых эмчеэсников, которые в шутку стали его называть фюрером, подружился с их генералом, заслужил благодарность заместителя главы администрации Нижнебаканской станицы, обеспечив все село таблетками для очистки колодцев.

Но у многих представителей власти отношение иное: "никаких волонтеров не надо". Да, собственно, и некоторые граждане придерживаются такого же отношения. "Зачем добровольцы берут на себя функции государства?" — на этот вопрос часто приходится отвечать тем, кто приехал восстанавливать Крымск. У спрашивающих своя логика: им кажется, что помощь добровольцев делает власть еще более ленивой, а стало быть, волонтерство — явление вредное.

Наверное, гуманистические рассуждения о том, что только добровольцы способны оказать адресную помощь нуждающимся, в ответе на этот вопрос неуместны. Да и ссылки на мировой опыт для скептиков не особенно убедительны (волонтеры участвовали в ликвидации последствий стихийных бедствий в Таиланде, на Гаити, в Японии; в 2005 году в затопленный Новый Орлеан на своих автомобилях и мотоциклах съехалось со всех США более 13 тыс. добровольцев).

Возможно, скептиков убедит хотя бы прагматический довод. Нам удалось привлечь помощь некоторых коммерческих компаний. Крупный сотовый оператор положил деньги на счета волонтеров, работавших в Крымске, авиаперевозчики обеспечивали небольшие группы волонтеров бесплатными билетами, новороссийская фирма, занимающаяся продажей спецодежды, согласилась отдать нам партию резиновых сапог по закупочной цене и подарила респираторы. Когда дома в Крымске будут очищены от грязи, мы с друзьями хотим обеспечить стариков, потерявших всю бытовую технику, газовыми плитами, холодильниками и стиральными машинами. Для этого необходимо будет собирать пожертвования, вести переговоры с производителями и поставщиками о скидках. А для восстановления библиотеки в Нижнебаканском селе предстоит наладить взаимодействие с крупными издательствами. Если бы этим стали заниматься чиновники, это было бы похоже на давление власти на бизнес и принуждение к благотворительности.