2008. 03. 029. Остапенко Г. С. Британская монархия от королевы Виктории до Елизаветы II: концепция управления и личности суверена. - М. : Наука, 2006. - 303 с

Страны Европы

2008.03.029. ОСТАПЕНКО Г.С. БРИТАНСКАЯ МОНАРХИЯ ОТ КОРОЛЕВЫ ВИКТОРИИ ДО ЕЛИЗАВЕТЫ II: КОНЦЕПЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ И ЛИЧНОСТИ СУВЕРЕНА. - М.: Наука, 2006. -303 с.

Ключевые слова: Британская монархия, конституционная монархия, Х1Х-ХХ вв., концепция управления и личности.

Автор на примере Соединенного Королевства пытается ответить на вопросы: что такое конституционная монархия, как она складывалась, каковы ее функции в настоящем и есть ли у нее будущее? Британская монархия не только вросла в демократическую систему и стала частью государственности, но и не утратила некоторых самостоятельных функций.

В контексте поставленных задач автор рассматривает становление личности суверенов (королевы Виктории, Эдуарда VII, Георга V, Эдуарда VIII, Георга VII, Елизаветы II), особенности правления и взаимоотношения с премьер-министрами. В центре внимания автора остаются проблемы использования суверенами королевских политических привилегий, роль обладателей короны в учреждении англиканской церкви, консолидация Британской империи и возникшего на его основе Содружества. Хронологические рамки работы обусловлены правлением королевы Виктории (18371901) и празднования юбилея королевы Елизаветы II в 2002 г.

В царствование Виктории были заложены основы современного института монархии. Автор разделяет мысли английского социолога Г.Дж. Ласки о том, что в период правления Виктории и позднее монарх сохранял за собой весьма существенную резервную власть, которая использовалась во время политических кризисов и в непредвиденных ситуациях (с. 113). Виктория была первым сувереном, который в период с 1880 по 1901 г. выступал посредником в случае острых партийных разногласий и в конфликтах, имевших место между палатой общин и палатой лордов. Королева, особенно в последние десятилетия жизни, обладала значительным личным влиянием на своих подданных. Она стала символом им-

перского величия и всех достижений, обеспеченных реформами и их инициаторами, начиная от Р. Пиля и заканчивая лордом Солсбери.

В Викторианскую эпоху при трансформации роли короны от некоторых властных полномочий к влиянию сформировались и церемониальные функции монарха, дошедшие до настоящего времени. Для большей части подданных разница между церемониальными и реальными прерогативами Виктории едва прослеживалась. Создавалось впечатление, что именно королева, а не премьер-министр является центром государственного устройства. Это обеспечивало устойчивость трона (с. 123).

В ХХ в., отмечает автор, уход монарха в политическую нейтральность стал реальностью. Несмотря на то что Георг V и Георг VI считались тори, а Елизавета II поддерживала «старую гвардию» среди консерваторов, в официальных речах они избегали даже намека на политические пристрастия. Тем не менее, считает автор, нейтралитет суверена в реальной политической жизни нельзя назвать абсолютным. Автор разделяет точку зрения известного британского экономиста В. Баджота, высказанную им еще в 1867 г. относительно того, что королевская власть, возвышающаяся над партиями, способна нивелировать политическую борьбу и быть охранительным департаментом внутри стабильности (с. 268). Как отмечает автор, события ХХ в. явились тому подтверждением.

Суверены предотвращали политические кризисы и обеспечивали функционирование демократической системы при назначении премьер-министра в условиях чрезвычайных ситуаций (как это было, например, при Георге V в 1916 и 1931 гг.) либо в периоды конституционных кризисов (в 1909-1911 гг., в связи с реформированием палаты лордов, и в 1912-1914 гг. - в связи с предоставлением самоуправления Ирландии), либо при отсутствии механизма для выборов лидера партии, когда на место заболевшего или ушедшего из жизни премьер-министра претендовали несколько партийных деятелей. Эти кризисы коснулись консерваторов. Лейбористы, сменившие на политической арене либералов, выработали механизм выбора своего политического лидера, автоматически превращавшегося в премьер-министра в случае победы на всеобщих выборах. У тори подобного механизма не было, в большинстве случаев оставались очевидные претенденты на пост премьера, как это было в 1923 г. в правление Георга V и в 1957 и в 1963 гг. в цар-

ствование Елизаветы II. В этих ситуациях от монарха зависел выбор консультанта среди влиятельных деятелей тори, и открывалась возможность воздействовать на выбор главы правительства.

Автор подробно останавливается на проблеме монарха и «висячего парламента», когда ни одна из партий не может опереться на необходимое большинство своих сторонников в палате общин. Это достаточно редкое явление для истории Великобритании ХХ в. С начала 80-х годов вероятность появления «висячего парламента» возросла по причине увеличения представителей малых партий.

Более четырех столетий монархия в Великобритании является верховным правителем англиканской церкви. В настоящее время верховный суверен носит не конституционный, а символический и церемониальный характер. «Монарх остается высшим правителем государственной церкви не как личность, обладающая какими-либо полномочиями в отношении ее, а как официальный глава государства, связывающий два института - политический и духовный» (с. 272).

Автор рассматривает и положение суверена в Содружестве наций. Вслед за Георгом VI и Елизавета II была провозглашена его главой не по праву наследования, а на основе общего согласия государств-членов. Суверен не имеет никаких конституционных функций и не является официальным участником конференций, в качестве почетного лица присутствует на торжественных мероприятиях форума. Однако отмечается, что Елизавета II обладает уникальной информацией, поступающей к ней их всех стран Содружества и почерпнутой в ходе официальных аудиенций с их премьер-министрами. Опираясь на эту информацию, королева может действовать как лоббист (констатируется, что это имело место в период Суэцкой войны и в годы правления М. Тэтчер при обсуждении вопроса о введении экономических санкций против ЮАР).

Автор заключает, что британская монархия, утратив реальную власть, не утратила своего внутри- и внешнеполитического влияния. Бесспорным, подчеркивает автор, является и тот факт, что суверен обладает способностью соответствовать требованиям времени и адаптировать к ним институт монархии, который благодаря этому сохранил престиж и подлинную ценность в представлении большей части населения Великобритании.

И.Е. Эман