Морфосинтаксис притяжательных именных групп в языках манде

М. Б. Коношенко

МОРФОСИНТАКСИС ПРИТЯЖАТЕЛЬНЫХ ИМЕННЫХ ГРУПП В ЯЗЫКАХ МАНДЕ1

Языки манде отличаются единообразием в том, что касается базовой структуры, а именно порядка слов. Тем не менее, при более подробном рассмотрении морфосинтаксиса простого предложения в этих языках оказывается, что в манде аналогичные конструкции имеют различную синтаксическую структуру. Статья посвящена структуре притяжательных групп. В статье показано, что, хотя во всех рассматриваемых языках притяжательный показатель формально стоит между обладателем и обладаемым, именные группы имеют различную структуру и, как следствие, обнаруживают различные типы маркирования -линейное, зависимостное и вершинное.

Ключевые слова: порядок слов, манде, притяжательные именные группы, вершинное маркирование, зависимостное маркирование, внутригенетическая типология.

1. Введение

1.1. Структура притяжательной именной группы как типологический параметр

Структура притяжательной именной группы - один из базовых типологических параметров языкового варьирования, который включает несколько аспектов. Во-первых, порядок следования элементов в группе - хорошо известны универсалии о наличии корреляции между порядком следования вершинного и зависимого имени, с одной стороны, и наличием предлогов либо послелогов, с другой (Greenberg 1963: 78). Кроме того, в литературе существует структурно-семантическая классификация притяжательных именных групп по типам принадлежности -отчуждаемой и неотчуждаемой (Nichols 1988, 1992; Croft 1990; Heine 1997) и т. д. Наконец, притяжательные именные группы внутри одного языка, а также кросслингвистически могут различаться локусом маркирования синтаксической связи (Nichols,

1 Исследование выполнено в рамках проекта «Глагольные системы языков манде в контексте типологических и ареальных исследований», поддержанного грантом РГНФ 13-34-01015, а также в рамках проекта Минобрнауки РФ № 2012-1.2.1-12-000-3004-9859 «Модели падежной грамматики и естественный язык».

Bickel 2005; Nichols 1986; Bickel, Nichols 2007; van Rijn 2012). Этот формальный параметр наиболее важен для настоящего исследования.

Согласно классификации в работе Nichols, Bickel 2007: 193— 197, в языках мира встречаются следующие основные типы маркирования в притяжательной ИГ: вершинное (1), зависимост-ное (2), двойное (3), нулевое (4) и линейное2 ("floating" либо "detached" в англоязычной литературе, пример (5)).

таджикский

(1) xona-i padar дом-ez отец

'дом отца'

ЧЕЧЕНСКИЙ

(2) dee-n aaxcha отец-gen деньги ' деньги отца'

НОГАЙСКИЙ

(3) men =im kullyg-ym 1sg=gen работа-^g 'моя работа'

!КУН

(4) dz'heu £xanu женщина книга 'книга женщины'

ЛАНГО

Примечательно также, что и вершинное, и зависимостное маркирование необязательно предполагают аффиксацию - это возможно также при помощи служебных слов (Bickel, Nichols 2005; van Rijn 2012), как в примерах (6а-б).

ТИВИ (изолят, Австралия) (6а) tarakalani nira jimata черепаха 3sg.f кишки 'кишки черепахи'

2 Перевод термина мой; насколько мне известно, в русскоязычной литературе нет названия для этого явления.

(6б) gara tuwaia jgrokgpai 3sg.m хвост крокодил

'хвост крокодила' (Osborne 1974: 75, цит. по van Rijn 2012: 4).

В доказательство того, что в (6) представлено вершинное маркирование, можно привести следующие аргументы. Во-первых, служебный показатель всегда предшествует вершине, в т. ч. при смене порядка следования вершины и зависимого - ср. (6а) и (6б), т. е. служебный показатель образует составляющую с вершиной, а не с зависимым. Кроме того, служебный показатель согласуется с зависимым по роду и лицу, а такой тип согласования всегда пересекает границу именной группы (Lehmann 1982: 227-228). То есть служебный показатель опять же не может образовывать составляющую с зависимым.

1.2. Языки манде: вводная информация

В данной статье мы рассмотрим устройство именных групп в языках манде (нигер-конго, Западная Африка).

Языки манде отличаются поразительным (на фоне других африканских семей) единообразием в том, что касается базовой структуры, а именно порядка слов. Все они имеют очень строгий порядок слов SAuxOVX: в позиции прямого дополнения может стоять только одна именная группа, прочие неподле-жащные именные группы находятся за глаголом и управляются послелогом (Creissels 2005; Nikitina 2009, 2011). Кроме того, языки манде обнаруживают одинаковый порядок следования элементов в составе именных групп. В атрибутивной группе определение всегда следует за определяемым (N + Adj), в притяжательной группе обладатель предшествует вершине (NPPOSS + NP). Тем не менее, при более подробном рассмотрении морфосинтаксиса простого предложения и, в частности, притяжательных групп в манде оказывается, что в разных языках аналогичные конструкции имеют различную синтаксическую структуру.

Статья организована следующим образом. В разделе 2 обсуждаются некоторые базовые морфосинтаксические различия между языками манде. В разделе 3 показано, что, несмотря на очевидный параллелизм, притяжательные группы в манде различаются в отношении типа маркирования. В разделе 4 подводятся итоги.

2. Языки манде: базовые грамматические различия

Как было сказано во введении, языки манде обнаруживают значительное сходство между собой. Как заметил Ларри Хайман, «когда смотришь материал какого-нибудь языка манде, всегда понятно, что это именно манде и не что иное» (L. Hyman, p.c.). Тем не менее, языки манде различаются по двум очень важным и, вообще говоря, связанным между собой признакам -наличию или отсутствию тенденции к фузии, с одной стороны, и обязательности подлежащего, с другой.

Для удобства обсуждения в (7) представлена классификация языков манде по Vydrin 2009.

Манде

Сонинке -бозо

Южрые+Восточные Южные Восточные

Самого бобо

Центральные

Сусу-дьялонке

Юго-западные

2.1. Наличие или отсутствие фузии

Южные, восточные и юго-западные манде отличаются от всех остальных языковых групп тем, что в них есть синхронно не членимые морфемы-портманто, которые возникли в результате фузии местоимений и различных грамматических показателей - обычно предикативных (Aux) и посессивных.

Рассмотрим пример (8) из языка какабе (центральные), где фузии не было.

КАКАБЕ

(8) A bi nunbe-la bâà tô.

3sg ipfv плыть-lpfv река.аит в

В (8) есть личное местоимение a и имперфективный показатель bi. Эти элементы относятся к разным синтаксическим слотам: местоимение занимает позицию подлежащего, а предикативный показатель - позицию Aux, которая обязательна для всех глагольных конструкций в языках манде за редкими исключениями.

Теперь рассмотрим пример (9) из языка боко (восточные).

БОКО

(9) Т a

3sg.hab ямс выращивать

'Он

Местоимению и предикативному показателю в какабе в боко соответствует нечленимая морфема i, которая одновременно выражает значение 3 л. ед. ч. и предикативное значение хабитуалиса.

2.2. Дистрибуция местоименных (лично-числовых) показателей

Кроме собственно морфологического различия, между местоименными показателями в какабе и боко есть еще и синтаксическая разница - эти показатели имеют неодинаковую дистрибуцию с подлежащными именными группами.

КАКАБЕ

(10) Logé bi nunbé-la bâà to.

дерево.аит ipfv плыть-lpfv река.аит в

'Бревно плывет по реке'.

БОКО

(11) Mâ dâ Т a to.

1sg.poss мать 3sg.hab ямс выращивать

'Моя мать выращивает ямс'.

В (10) и (11) есть полная именная группа в позиции подлежащего. В какабе местоимение a не может сочетаться с полной ИГ, а в боко портманто-морфема употребляется вместе с подлежащим, с которым согласуется по лицу и числу. Иными словами, в какабе местоимение a используется только анафорически, а позиция подлежащего обязательно занята - либо местоимением, либо существительным с возможными зависимыми. В боко лично-числовой показатель находится в позиции Aux и может употребляться как вместе с полной ИГ в позиции подлежащего, так и без полной ИГ в анафорической функции, а позиция подлежащего в этом случае остается незаполненной (подробнее см. Выдрин 2010; Khachaturyan 2010; Коношенко 2013a).

Надо отметить, что между какабе и боко существует промежуточный случай, когда имеются очевидные следы фузии местоимений и субъектных показателей (как в боко), но местоименный показатель в составе портманто не может употребляться вместе с полной ИГ (как в какабе). Этот тип можно проиллюстировать на материале языка яурэ (южные манде).

ЯУРЭ

(12а) a 6vi ka kg tö-ls dt.

1sg.poss брат neg дом строить-neg.pst neg 'Мой брат не построил дом'.

(12б) Jaa lo Щ-1& dl.

3sg.neg пальма добывать- neg.pst neg 'Он не добыл пальмового вина'.

В (12а) есть группа подлежащего a 6ui 'мой брат' и независимый отрицательный предикативный показатель ka. В (12б) мы видим портманто jaa, которое представляет собой результат слияния личного местоимения и предикативного показателя.

Противоположные случаи, когда фузии нет, но лично-числовой показатель способен употребляться с полной ИГ, также засвидетельствованы. Однако они значительно более редки -такое явление обнаружено только в языке бен и с оговорками в дан и муан - см.: Коношенко 2013b.

3. Притяжательные именные группы в манде

Для подавляющего большинства языков семьи манде характерно фундаментальное противопоставление притяжательных ИГ по типу принадлежности - неотчуждаемой (с частями тела и терминами родства в качестве обладаемого) и отчуждаемой (с прочими именами). Конструкция с отчуждаемой принадлежностью маркируется служебным показателем, который ставится между обладателем (зависимым) и обладаемым (вершиной). Конструкция с неотчуждаемой принадлежностью образуется простым примыканием ИГ, обозначающих обладателя и обла-даемого. Ниже конструкции с отчуждаемой (13) и неотчуждаемой (14) принадлежностью проиллюстрированы на материале языка сусу.

СУСУ

(13) Faatu xa dönmaa Фату poss рубашка 'рубашка Фату'

(14) Faatu xunyi Фату голова

'голова Фату'

Таким образом, языки манде подтверждают обобщение Дж. Николз, согласно которому «с точки зрения грамматической

формы, неотчуждаемая принадлежность всегда предполагает более тесную структурную связь между обладаемым и обладателем» (Nichols 1992: 117).

Несмотря на то, что семантические противопоставления типов притяжательности в языках манде устроены очень похоже, можно обнаружить принципиальное различие в структуре составляющих таких конструкций.

3.1. Языки с линейным маркированием

В языках типа бамана нельзя однозначно отнести посессивный показатель к вершине или зависимому. У нас нет аргументов в пользу того или другого решения: порядок следования элементов, как и в других манде, неизменный, морфонологи-ческие процессы не засвидетельствованы, когнатных служебных слов нет. Поэтому в этом случае приходится говорить о линейном маркировании. Ср. (15а-б) из бамана:

БАМАНА (манден < центральные) (15а) an ka dugu"

1pl poss деревняХибб 'наша деревня'

(15б) MadU ka marifav

Маду poss ружье\ибр

'ружье Маду'

3.2. Языки с зависимостным маркированием

В некоторых языках манде грамматический показатель в составе притяжательной конструкции склонен подвергаться морфонологическим изменениям и сливаться с первым компонентом притяжательной группы (посессором). Так происходит, например, в языках сусу (16) и дан-гуэта (17).

СУСУ

(16) ginss xa dugii => ginaa dugii женщина poss ткань

'ткань женщины'

дан-гуэта

/1 1-1 \ 7 J VN VN П ~ Г*\\ /\\ \\ Т J v\ v\ /"» ^ v\ /\\ w

(17) gblrngobe ba aaa => gblrngobe-a aaa военный.вождь poss нож

'нож военного вождя'

Морфонологическое взаимодействие посессивного показателя с зависимой ИГ является одним из аргументов в пользу

того, что синтаксически послелог в этих языках относится к зависимому, а не к вершине.

Более того, во многих языках (дан, тура, муан, уан) процесс слияния послелога и посессора, выраженного местоимением, привел к образованию и закреплению специальных серий посессивных местоимений, что можно считать зависимостным маркированием par excellence.

Парадигма притяжательных местоимений в языке муан представлена в Таблице 1.

Таблица 1. Посессивные местоимения в муан

1ед. 2ед. 3ед. 1 экс. мн. 1 инкл. мн. 2 мн. 3 мн.

а уа уаа waa koo а ka а waa

(18) Zalë а Ш 'дом Зале' У8. уаа Ш 'его дом'

В (18) показано, что если в муан в позиции посессора стоит полная ИГ, то после нее используется обычный посессивный показатель, а прономинальный посессор выражается слитной формой, т. е. специальным посессивным местоимением. Здесь нельзя не отметить, что такая конфигурация притяжательного маркирования напоминает отрицательные предикативные конструкции в яурэ (12а-б), где обычный предикативный показатель ка употребляется параллельно с парадигмой форм-портманто.

Помимо морфонологических процессов и образования посессивных местоимений, можно привести диахронический аргумент в пользу зависимостного маркирования во многих языках манде. Многие исследователи пишут о том, что в языках манде грамматические показатели в конструкции с отчуждаемой принадлежностью могли произойти из послелогов или, по крайней мере, имеют с ними общее происхождение (КаБ1епЬо1/ 1987; ТгоЪб 1998; Ууёпп 2006; №кШпа 2009). Во многих языках обнаруживается формальное сходство между показателем

V-» /»\\

притяжательной конструкции и послелогом - ср. маркер Ьа в языке дан (южные манде) (Ууёпп 2006: 58), маркер 1а в коранко (моколе) (КаБ1епЬо1/ 1987: 231).

Таким образом, принимая во внимание современные морфо-нологические процессы на стыке группы посессора и притяжательного показателя, образование посессивных местоимений, а также учитывая возможную диахроническую связь притяжательного показателя с послелогом, можно установить структуру составляющих для притяжательной группы в упомянутых язы-

ках: [np [NPposs POSS] NP]. Это позволяет говорить о зави-симостном маркировании в притяжательной именной группе -не случайно в Vydrin 2006 постулируется зарождение посессивного падежа в языках дан и тура (южные манде).

3.3. Языки с вершинным маркированием

Не для всех языков манде справедливо утверждение о зави-симостном маркировании в притяжательной именной группе. Рассмотрим следующие примеры из кпелле:

КПЕЛЛЕ (юго-западные манде):

(19) Pepee qwö ßowä-yäa Пепе 3sg.poss нож-pl 'ножи Пепе'

(20) neää diwo ßowä-yää бейженщина^ 3pl.poss нож-pl

'ножи женщин'

Порядок следования элементов притяжательной группы в кпелле аналогичен таковому в языках, обсуждавшихся выше, а притяжательный показатель похож на притяжательное местоимение. Тем не менее, имеется и важное различие - притяжательный показатель употребляется вместе с полной ИГ посессора и согласуется по лицу и числу с посессором, он имеет форму 3 л. ед. ч. в примере (19) и форму 3 л. мн. ч. в примере (20). Опять же, если проводить параллель с предикативными конструкциями, то дистрибуция посессивных показателей в кпелле аналогична дистрибуции предикативных показателей в боко (9), (11).

Способность слитных посессивных форм в кпелле употребляться вместе с группой посессора дает основания предполагать, что в таких случаях мы имеем дело с аналитическим вершинным маркированием по типу тиви (6а-б). К сожалению, перестановка компонентов притяжательной группы в кпелле (как и в других языках манде) невозможна. Однако есть общетеоретическое соображение: согласование притяжательного показателя с посессором по лицу и числу свидетельствует о наличии синтаксической границы между двумя этими единицами - см.: Lehmann 1982: 227-229 о т. н. внешнем (пересекающем границы ИГ) согласовании в притяжательной конструкции.

Дополнительный аргумент в пользу нашей интерпретации состоит в том, что ИГ, выражающую обладателя, в таких конструкциях можно вообще опустить:

КПЕЛЛЕ

(21) дшэ боша-уаа

38в.р088 нож-рь

'его ножи'

Наконец, в пользу предлагаемого анализа конструкций с отчуждаемой принадлежностью в кпелле свидетельствует притяжательная конструкция с неотчуждаемой принадлежностью, где в роли обладаемого выступает термин родства:

КПЕЛЛЕ

(22) ИддЪёд пац

Хехе ЗбвХотец

'отец Хехе'

В (22) согласовательный показатель 3 л. ед. ч. присоединяется непосредственно к обладаемому, т. е. к вершине именной группы. Получается, что в кпелле притяжательный показатель из конструкции с отчуждаемой принадлежностью входит в парадигму вершинных маркеров.

Таким образом, в кпелле притяжательный показатель синтаксически относится именно к обладаемому, структура составляющих притяжательной группы выглядит так:

Ь ^Р088 [РОББ ОТ]].

Аналогичную структуру притяжательной группы имеет также язык мано (южные манде) (Выдрин 2006; Хачатурьян 2010).

Возникает закономерный вопрос: почему при поверхностном сходстве в разных языках манде обнаруживается различная структура составляющих? Можно предложить следующую гипотетическую модель возникновения структур с вершинным маркированием. На первом шаге такие языки имели зави-симостное маркирование со структурой [КРР088 РОББ] ОТ]. При такой конфигурации произошло слияние местоимений в позиции посессора с посессивным показателем, что дало парадигму посессивных местоимений по типу муан. Затем посессивные местоимения изменили свою дистрибуцию и стали употребляться вместе с полной ИГ-посессором, демонстрируя согласование. Это как раз дает структуру ОТ^в [РОББ ОТ]]. Подобная грамматикализация согласования могла осуществиться через конструкции с топикализацией ИГ-посессора, как часто бывает в языках мира (вгуоп 1976).

4. Заключение

Несмотря на постулируемое в литературе единообразие базовых синтаксических структур в манде, мы обнаружили принципиальное различие в структуре притяжательных именных групп в этих языках. Хотя во всех языках манде притяжательный показатель формально стоит между обладателем и обладаемым, в одних языках (бамана) нет оснований относить притяжательный показатель к вершине или к зависимому; в других (сусу, дан) можно предположить, что притяжательный показатель синтаксически относится к зависимому; наконец, в третьих (кпелле, мано) притяжательный показатель относится к вершине. Таким образом, в разных языках манде наблюдаются разные типы маркирования синтаксической связи в именной группе - линейное, зависимостное и вершинное маркирование.

Список условных сокращений

1, 3 - 1, 3 лицо; art - артикль; attr - атрибутивный; def - определенный; ez - изафет; f - женский род; hab - хабитуалис; gen - генитив; ipfv - имперфектив; l - грамматический низкий тон; m - мужской род; neg - отрицание; pl - множественное число; poss - посессивный показатель; pst - прошедшее время; ref - референтный; sg - единственное число.

Литература

Выдрин, рук. - В. Ф. Выдрин. Восточный якуба (дан-гуэта) // Языки

мира. Языки манде. Рукопись. Выдрин 2006 - В. Ф. Выдрин. Личные местоимения в южных языках манде // Acta Lingüistica Petropolitana. Труды Института лингвистических исследований РАН II, 2, 2006. Выдрин 2008 - В. Ф. Выдрин. Язык бамана: Учебное пособие. СПб., 2008. Выдрин 2010 - В. Ф. Выдрин. Еще раз о «субъектных местоимениях» в южных манде: местоимения или предикативные показатели? // В. А. Виноградов (ред.). Основы африканского языкознания: синтаксис именных и глагольных групп. М.: Academia, 2010. С. 385-400. Выдрина 2009 - А. В. Выдрина. Аргументная структура и актантные деривации в языке какабе. Выпускная квалификационная работа бакалавра лингвистики. СПбГУ, СПб., 2009. Коношенко 2013a - М. Б. Коношенко. Лично-числовое маркирование в языке кпелле: к типологии согласования по лицу и числу // Вопросы языкознания 1, 2013. С. 95-114. Коношенко 2013b - М. Б. Коношенко. Морфологические средства дублирования лично-числовых значений в языках манде // А. Ю. Желтов (отв. ред.). Африканский сборник-2013. СПб.: МАЭ РАН, 2013. С. 323-339. Перехвальская, рук. - Е. В. Перехвальская. Язык муан // Языки мира. Языки манде. Рукопись.

Хачатурьян 2010 - М. Л. Хачатурьян. Очерк грамматики гвинейского варианта языка мано (полевое исследование). Дипломная работа. МГУ, М., 2010.

Bickel, Nichols 2007 - B. Bickel, J. Nichols. Inflectional Morphology // T. Shopen (ed.). Language Typology and Syntactic Description. Cambridge: Cambridge University Press, 2007. P. 169-240.

Creissels 2005 - D. Creissels. S-O-V-X constituent order and constituent order alternations in West African languages // Berkeley Linguistics Society 31: Special session on languages of West Africa, 2005. P. 37-51.

Croft 1990 - W. Croft. Typology and Universals. Cambridge: Cambridge University Press, 1990.

Givon 1976 - T. Givon. Topic, Pronoun and Grammatical Agreement // Ch. Li (ed.). Subject and Topic. New York: Academic Press, 1976. P. 149-188.

Greenberg 1963 - J. Greenberg. Some universals of grammar with particular reference to the order of meaningful elements // J. Greenberg (ed.). Universals of Language. Cambridge, Mass.: MIT Press, 1963. P. 58-90.

Heine 1997 - B. Heine. Possession: Cognitive Forces, Sources, and Grammaticalization. Cambridge: Cambridge University Press, 1997.

Hopkins 1987 - B. Hopkins. Le système aspecto-modal du yaouré. [S.I.L. -I.L.A., 7]. Abidjan, 1987.

Kastenholz 1987 - R. Kastenholz. Materialen zum Koranko // Afrikanistische Arbeitspapiere, Sondernummer, 1987.

Khachaturyan 2010 - M. Khachaturyan. The syntactic approach to pronominal systems in South and South-Western Mande languages // Personal pronouns in Niger-Congo languages. International workshop. St. Petersburg, September 13-15, 2010. Abstracts and papers working materials. St. Petersburg: Faculty of Asian and African Studies, Department of African Studies, 2010. P. 42-47.

Lehmann 1982 - Ch. Lehmann. Universal and typological aspects of agreement // H.-J. Seiler, J. Stachowiak (eds.). Apprehension. Das sprachliche Erfassen von Gegenständen. Vol. 2. Tübingen: Narr, 1982.

Nichols 1986 - J. Nichols. Head-marking and dependent-marking grammar // Language 62, 1, 1986. P. 56-119.

Nichols 1988 - J. Nichols. On alienable and inalienable possession // W. Shipley (ed.). In honor of Mary Haas. Berlin: Mouton de Gruyter, 1988. P. 475-521.

Nichols 1992 - J. Nichols. Linguistic Diversity in Space and Time. Chicago: University of Chicago Press, 1992.

Nichols, Bickel 2005 - J. Nichols, B. Bickel. Locus of marking in possessive noun phrases // M. Haspelmath, M. S. Dryer, D. Gil, B. Comrie (eds.). The World Atlas of Language Structures. Oxford: Oxford University Press, 2005. P. 102-105.

Nikitina 2009 - T. Nikitina. The syntax of postpositional phrases in Wan, an "SOVX" language // Studies in Language 33, 4, 2009. P. 910-933.

Nikitina 2011 - T. Nikitina. Categorial reanalysis and the origin of the S-O-V-X word order in Mande // Journal of African Languages and Linguistics 32, 2, 2011. P. 251-273.

Noonan 1992 - M. Noonan. Lango. [Mouton Grammar Library 7]. Berlin: Mouton de Gruyter, 1992.

Osborne 1974 - C. R. Osborne. The Tiwi Language. [Australian Aboriginal

Studies 55]. Canberra: Australian Institute of Aboriginal Studies, 1974. Prost 1976 - A. Prost. Essai de description grammaticale de la langue boko ou boussa de Segbana Dahomey. [Annales de l'Université d'Abidjan. Série H, IX], 1976. P. 143-246. van Rijn 2012 - M. Van Rijn. Predication and modification within the possessive noun phrase: A new approach to head/dependent marking. PhD Thesis. University of Amsterdam, Amsterdam, 2012. Touré 2004 - A. Touré. Parlons soso. Langue et culture du peuple de la

Guinée Maritime. Paris: l'Harmattan, 2004. Tröbs 1998 - H. Tröbs. Funktionale Sprachbeschreibung des Jeli (West-

Mande). Cologne: Rüdiger Köppe, 1998. Vydrin 2006 - V. Vydrin. Emergence of morphological cases in South Mande: From the amorphous type to inflectional? // L. Kulikov, A. Malchukov, P. de Swart (eds.). Case, Valency and Transitivity. Leiden - Nijmegen: John Bedjamins Publishers, 2006. P. 49-64. Vydrin 2009 - V. Vydrin. On the problem of the Proto-Mande homeland // Вопросы языкового родства - Journal of Language Relationship 1, 2009. С. 107-142.

Maria Konoshenko. The morphosyntax of possessive noun phrases

in Mande languages

Mande languages show great structural uniformity concerning their basic word order. However, at a closer look it becomes clear that similar constructions differ in their syntactic structure in Mande. In this article I investigate NP structure. I argue that while all languages discussed in the article place possessive marker between the possessor and the possessee, NPs in these languages differ in their structure and consequently have different loci of marking - head, dependent or detached marking.

Keywords: word order, Mande, possessive NP, locus of marking, intragenetic typology.