Язык как материально-идеальный текстообразующий субстрат

УДК 4

ЯЗЫК КАК МАТЕРИАЛЬНО-ИДЕАЛЬНЫЙ ТЕКСТООБРАЗУЮЩИЙ СУБСТРАТ © А.Ю. Корбут1

Восточно-Сибирская государственная академия образования, 664001, Россия, г. Иркутск, ул. Сухэ-Батора, 9.

Проблема достройки представлений о языковой системе решена с открытием структурной модели текста. Основное свойство структурной модели текста - осуществление процесса текстообразования в соответствии с функциями пропорциональных интервалов. Симметрологические свойства этой модели позволяют представить язык как материально-идеальный субстрат, обладающий абстрактными и конкретными свойствами, способный порождать основной продукт речевой деятельности - текст. Подобие языка его создателю (человеку) проявляется не только в содержательной структуре, но и в бессознательно сформировавшейся формально-глубинной структуре, где отражены психофизиологические особенности организма человека. Ил. 1. Библиогр. 25 назв.

Ключевые слова: материя; языковой субстрат; текстообразующая модель; золотое сечение; функции интервалов текста в модели.

LANGUAGE AS MATERIAL AND IDEAL TEXT PRODUCING SUBSTRATE A.Yu. Korbut

East Siberian State Academy of Education, 9 Sukhe-Bator St., Irkutsk, Russia, 664001.

The problem of language system conception complete presentation is solved with the discovery of a structural text pattern. The main property of the structural text pattern is the implementation of text production according to the functions of proportional intervals. Symmetrological properties of the pattern allow to present the language as a material and ideal substrate with abstract and specific properties, which is able to produce the main product of speech activity - the text. The similarity of language and its creator (a human being) reveals both in its intensional structure and in unconsciously formed formal deep structure, where psychological and physiological features of human organism are reflected. 1 figure. 25 sources.

Key words: language matter; language substrate; text producing pattern; gold section; text interval functions in a pattern.

Методологически первичным для любой из наук является понятие о субстрате как первооснове, «строительном материале», из которого создан изучаемый объект. Языкознание всегда считало язык объективно-материальной основой продукта речевого творчества субъекта (основой текста, высказывания). Поэтому в философии представление о субстрате как об общей материальной основе явлений стоит наиболее близко и к определению сущности языка, являющегося субстратом по отношению к его продукту - тексту - и совокупности реализуемых продуктов - речевой деятельности (дискурса).

С одной стороны, язык - это материал, из которого формируется текст, с другой стороны, язык - это материал, порождающий свойства текста. Обе названные стороны языка, рассматриваемого в качестве субстрата, актуальны для теоретического осмысления полученных в области текстосимметрики результатов. При осмыслении взаимоотношений языка и текста, языка и дискурса термин субстрат в большей степени отражает сущность названных взаимоотношений, тогда как термины субстанция и материал имеют более конкретное значение. Кроме того, данные термины многозначны, что также нежелательно для построения концепции. Онтология и среда бытия

такого идеального явления, как языковая система, предельно абстрактны, а термин субстрат позволяет наиболее обобщённо представить картину взаимоотношений языка и текста.

Материальные и идеальные свойства языка в тексте

Общеизвестно, что первичная языковая материя представляет собой последовательную смену частот звуковых колебаний, порождённую последовательной сменой артикуляционных движений. В связи с этим свойством первичной языковой материи все лингвистические единицы представляют собой линейные структуры. Лингвистический субстрат физически линеен принципиально, поскольку каждая из единиц языка (принадлежащая к любому языковому уровню) опирается на последовательность, непреодолимую в качествах первичной материи [8, с. 35].

Материальный признак линейности лингвистического текста - камень преткновения для учёных, осмысливающих принципиальную нелинейность накопления информации. Р.Г. Баранцев даже видит «в привычке к одномерным вербальным текстам» главную трудность для качественного расширения сознания при переходе к многомерности [1]. «Линейные, упорядоченные во времени в виде ряда структуры»

1Корбут Александра Юрьевна, доктор филологических наук, доцент, зав. кафедрой русского языка, методики и общего языкознания, e-mail: aukrbsv@mail.ru

Korbut Aleksandra, Doctor of Philology, Associate Professor, Head of the Department of Russian Language, Methodology and General Language Science; e-mail: aukrbsv@mail.ru

(тексты), будучи основным средством передачи и накопления информации, даже признаются причиной неспособности человека «мыслить категориями сетей» [23, с. 163]. Другими словами, те, кто привык говорить последовательно, а читать и писать слева направо, не могут познать многомерную сущность физического и информационного пространства.

Несмотря на всё это, лингвистический текст несёт в истории человечества свою мощную информационную службу. Роль текстов заключается не только в передаче информации, но в самом создании информации, в её структурировании, порционировании и оценке. Лингвистический текст и до сего дня является самым эффективным и надёжным способом накопления информации.

Это положение было бы загадкой феноменальных взаимоотношений мышления, языка и текста, то есть взаимоотношений творческого субъекта, применяемого им субстрата и «сделанного» из этого субстрата артефакта. Но лингвистика, выйдя за пределы собственной методологии, обратилась к осмыслению средств преодоления линейности, которые реализуются в тексте при накоплении информации. Изучение средств преодоления информационной одномерности текста -одна из важнейших задач современной лингвистики [8]. Многомерность текста (а в особенности текста художественного) декларируется и изучается сегодня в многочисленных филологических исследованиях. Рассмотрим здесь главные свойства преодоления линейности текста с позиций текстосимметрики.

Повтор на первый взгляд представляется избыточным элементом текста, явлением, уменьшающим количество информации. Однако именно повтор и есть универсальное средство ее накопления в условиях обязательной линейности, предписанной субстратом. Накопление информации посредством повтора заключается в том, что каждое последующее введение в систему-текст уже встречающейся ранее единицы представляет собой уже не прежнюю смысловую единицу, а единицу, обогащённую новым аспектом смысла [13].

Элементы симметрии текста (структурообразующие) являются повторами какой-либо разновидности. Эти повторы с лингвистической точки зрения чрезвычайно разнообразны и могут быть квалифицированы как явления симметрии. Рассмотрим пример.

Дождь идёт.

Снег идёт.

Идёт по земле молва.

Споры идут.

Разговоры.

А кого несут?

Вздор несут. Чушь несут. Ахинею, ерунду, галиматью, околесицу.

Всё настоящее, истинное не ждёт, когда его понесут, оно идёт само, даже если ног не

имеет.

Об этом приходится помнить, потому что годы идут.

Жизнь идёт, и не остановить идущего времени.

Феликс Кривин «Идущие»

В приведённом стихотворении в прозе наблюдается трансляция гомологии, криволинейной симметрии и формирование преобразованной зеркальной симметрии. В стихотворении преобразуется значение корня ид- (гомология) и вводится корень нес-, который также содержит превращаемую сему «движение» (криволинейная симметрия). Зеркальный повтор формируется повтором причастной формы: идущие -идущего (времени).

Уже на примере видно, что среди структурообразующих элементов текста содержится наибольшее количество не идентичных, а варьированных повторов [10, с. 79-85, 102]. Варьированные повторы всегда признавались необходимостью при передаче информации большого объёма: «широко понятая синонимия избыточна лишь с теоретико-информативной точки зрения, но не с технической» [22, с. 14].

К явлениям того же порядка можно отнести приращение смысла, которое, однако, не является прерогативой только художественного текста (ХТ), оно характерно для любого текста. И если сущностью приращения смысла является накопление информации, то его средством внутри текста является повтор. Обо-гащённое повторение значимо не только для развития частных систем, к которым относятся тексты, но и для языка как субстрата. Не случайно Г. Гийом, осмысливая законы формирования языковой системы во времени, указал на обязательность её возвратов (повторений) и определил этот процесс как «закон отсутствия повторения» [5, с. 57].

Повтор и есть средство удержания и накопления информации. В структуре самого повтора как явления имеется дополнительный катализатор названного процесса - вариативность. Вариативный повтор как бы вписывает предмет речи в многостороннюю внере-чевую реальность, после чего информация в тексте приобретает свойственную миру многомерность. Формируется внутритекстовая информационная система координат. В интерпретационном направлении лингвистики текста, когнитивистике, лингвокультуро-логии и литературоведении часто обсуждается объёмность содержательной структуры ХТ. Это свойство, рассматриваемое также как нелинейность, есть результат процесса реализации вариативного повтора.

Обоснованное М.Ю. Лотманом положение о том, что ХТ - это не лингвистическое понятие (поскольку он входит в ряд текстов других искусств, каждое из которых имеет собственный язык) [13], теоретически ограничивает применимость выводов, полученных исследователями на материале художественных текстов. Однако отечественная лингвистика текста мало обращалась к другому материалу. Больший интерес к художественному тексту и выбор его в качестве предмета исследования, связаны, вероятно, с большей эстетичностью, универсальностью и эффективностью структуры ХТ, который, как доказали проведённые ранее исследования [10], максимально приближен к представлению о структурном инварианте текста в области языкового сознания.

Размышления о феноменальных свойствах линейной структуры текста в самой разной форме

встречаются во многих научных позициях. «Количество первичных схем необозримо, однако число законов композиции в системе вырождается до единицы -одно предложение следует за другим и не больше» [9, с. 137].

Чтобы необходимое единообразие элементов не тормозило мысли, осуществляется варьирование составляющих текст единиц и варьирование свойств самого текста. На это динамическое варьирование указывали исследователи ХТ. Они обнаруживали замкнутость его структуры, которая не может быть абсолютной, находили соразмерность его частей, которая не превращается в равенство, выделяли повторы в его структуре, которые варьируются. Равновесие системы ХТ определялось как динамическое единство, складывающееся в борьбе противоречий [3, 8, 15, 24].

Специфическая онтология языка - быть всем и ничем - обусловила его свойства как асимметричного [4], аморфного [7], не локализованного во времени и пространстве [5, с. 57], системного, но в строгом смысле бесструктурного образования. Найденные В.А. Карповым системно-симметричные композиционные свойства принадлежат скорее не языку как идеальной абстрактной системе, а его структурным единицам: морфеме, словоформе, предложению, тексту (текстам), которые дали материал этому исследователю

[9].

Естественный язык со всеми своими асимметрично-симметричными свойствами есть динамичная идеальная система, обладающая громадной, но лишь потенциальной информативностью.

Первичным этапом продуцирования текста является замысел - не структурированное, асимметричное и аморфное явление, которое приобретено сознанием продуцента в процессе формирования представления и локализуется во времени и пространстве. Это идеальное образование (замысел, мысль, концепт и т.п.) не обладает информативностью (не может быть передано) до тех пор, пока не обретёт симметричную структуру и форму в виде текста. Можно описать процесс названного перехода идеального многомерного образования (со свойствами хаотической системы) в материальное линейное тело (с ограниченным набором параметров порядка) следующим образом.

Сначала сознание извлекает из языковой системы единицу глобального характера - текстообразующую модель, в которой зафиксировано рекомендуемое расположение первичных содержательных элементов (элементов симметрии) в структуре целого и их пропорциональное количество. Затем названная схема в соответствии с будущим содержанием заполняется избранными языковыми единицами, имеющими менее глобальный характер (слова, словосочетания, предложения, сложного синтаксического целого), которые содержат первичные содержательные единицы (элементы симметрии), адаптированные грамматически. Эта программа действий фактически описана как речевая компетенция и осваивается личностью в процессе активной работы с различного вида текстами. То есть текстобразующая модель усваивается лично-

стью естественным путём и сохраняется в зоне бессознательного в виде структурной модели текста.

В процессе онтогенеза (с детства) язык бессознательно усваивается пользователем и приобретает вид статистического хаоса. Единицы этой своеобразной системы являются принципиально асимметричными языковыми знаками, потому что информация, которую способен выразить языковой знак, всегда имеет больший объём, нежели его языковая форма (что открыто ещё С.О. Карцевским). Кроме того, одна и та же информация может быть выражена некоторым количеством различных способов (рядом языковых единиц), что достаточно ясно представлено А.Е. Супрун: «Возможности разных путей передачи замысла заложены в самом устройстве языка, ибо отражающее мысль создание текстов есть движение, и движение это не обязательно идёт по одному и тому же шаблону» [22, с. 13].

При упорядочении динамического хаоса в процессе речевой деятельности статистически детерминированные схемы «обрастают живой плотью» [22, с. 20]. Однако статистически значимые закономерности в конце концов приводят к формированию устойчивых тенденций, а затем и к закреплению их в виде языковых единиц. Именно такой процесс мы и обнаруживаем при осмыслении структурно-языковой модели (схемы) текста.

Если же информация - это отчуждённый результат познавательной деятельности субъекта, предназначенный для передачи, то текст (и не только лингвистический) действительно обладает информацией, преобразованной для усвоения человеком и представленной в главном свойстве текста - информативности. Каждый текст можно проанализировать как демонстрацию частного способа структурирования информации для её представления в материализованном виде. Именно разнообразие частных способов структурирования информации продвигает человечество в его познании.

Назовём процесс использования языкового субстрата для выражения замысла лингвистическим структурированием, а сам замысел - личной информацией. Процесс лингвистического структурирования личной информации предстанет в следующем виде: последовательно располагаются и локально концентрируются разносторонне характеризующие мысль языковые единицы-повторы (образуется внутритекстовое смысловое поле лексики, которое может быть названо тематической цепочкой, тематической сеткой и информационным полем). В результате чего замысел приобретает симметричную ему и симметричную самой себе материальную форму, и появляется текст, обладающий информативностью.

Язык здесь играет роль субстрата, материала, из которого «вылеплена» мысль. Об этом же процессе пишет Л. Ельмслев. Этот философ языка материалом называет мысль (аморфную массу), которая в языке-системе обретает форму и субстанцию содержания, но суть явления от избранной номинации не меняется [7].

Теоретически представляя материал искусства, Ю.М. Лотман выделил два его свойства: материал конкретный и материал абстрактный. Конкретный материал обладает пластическими, колористическими, графическими, аудио- и видеосвойствами, воспринимаемыми органами чувств. Материал абстрактный есть система (совокупность систем). Например, система геометрических форм, законы колористики в живописи, законы музыкальной гармонии, сочетание различных законов в кинематографии и пр.

Второе из обсуждаемых Ю.М. Лотманом понятий -абстрактный материал искусства - представляет собой одну из сторон субстрата, то свойство субстрата, которое проявляет необходимую абстрактную сущность, обусловленную конкретными физическими свойствами материала.

Материал есть «материальная среда..., которая может быть использована для придачи ей структуры, воссоздающей структуру изображаемых явлений жизни». Отталкиваясь от этой мысли, Ю.М. Лотман гениально увидел специфическую особенность материала «язык» в том, что он таит в себе «структуру, воссоздающую структуру изображаемых явлений жизни» [13, с. 42-45]. И это положение оказывается справедливым не только для художественного текста, который осмысливал Ю.М. Лотман. Оно справедливо для всей речевой деятельности, то есть для любого текста, поскольку все тексты предназначены для воссоздания структуры явлений, то есть тех фрагментов жизни, действительности, которые актуальны для участников речевого акта в конкретный момент их деятельности.

Об обсуждаемых здесь абстрактных свойствах лингвистического субстрата, которые детерминируют языковые формы, фактически писали и зарубежные теоретики языка: Л. Ельмслев, Дж. Серль, Х. Спэн-Хэнсен [7, с. 176-178; 19, с. 77, 99-102; 25]. Они предлагали свои номинации этих свойств: субстанция содержания, солидарность формы и субстанции. А Г. Гийом даже использовал близкое к данному исследованию терминосочетание «оперативный субстрат языковой системы» [5, с. 136]. Таким образом, положения общего языкознания, обсуждающие взаимоотношения формы и содержания при образовании языковых единиц нетекстового уровня, оказываются справедливыми и для формообразования текста, а именно, абстрактной модели текста.

Языковая модель текста несёт в себе «языковой образ текстуальности», и можно утверждать, что она отражает свойства языка как абстрактного материала. Модель как абстрактный материал используется

в речевой деятельности, а свойства её обусловлены конкретно-физическими линейными свойствами лингвистического субстрата - языка как конкретного материала. То есть уже в середине 1970-х годов Ю.М. Лотманом было дано обоснование достройки языковой системы введением в неё единицы, способной к воссозданию действительности, - текста.

Итак, язык, понимаемый как субстрат речевой деятельности, субстрат для построения основной её функциональной единицы - текста, обладает тремя специфическими свойствами:

1) это физическая линейность знаков (фонемы, морфемы, слова и т.д.);

2) это нелинейная информация - информация, неструктурированная в соответствии с задачами конкретного акта коммуникации;

3) это законы физического структурирования информации для передачи нелинейных свойств действительности, а именно, повтор и текстообразую-щая модель.

Первое свойство - конкретное свойство лингвистического субстрата, второе и третье - его абстрактные свойства. Текстосимметрика изучает третье из перечисленных свойств языка-субстрата - законы физического структурирования информации в линейной форме для передачи нелинейных свойств действительности.

Абстрактные свойства языкового субстрата как свойства структурно-языковой модели текста

Разделение модели текста на композиционные зоны и интервалы (в соответствии с пропорциями золотого сечения) предназначено не только для формального линейного структурирования, но и предполагает функциональную специализацию каждой зоны и каждого интервала текста. Функции установленной модели-инварианта только начинают изучаться и с определённой долей уверенности можно говорить лишь об общеорганизующих функциях некоторых интервалов и зон.

Текстообразуюшая модель-инвариант рассматривается лингвосинергетикой и текстосимметрикой как последовательность композиционных зон, выделенных по законам золотого сечения. Точка золотого сечения называется гармоническим центром (ГЦ).

Схематическая модель текста - суперконструкт -имеет вид отрезка (рисунок), представляющего любой текст как линейное целое (единицу), разделенное на шесть композиционных интервалов [10, 15, 16]. Перечислим фиксированные пропорции и названия исследуемых в любом тексте интервалов: 1) зачин (от 0 до

зачнн предЩц пмтГЦн препЩ постЩ конгп

0 0.146 0_236 0.613 0.3:

Щр

I-

н

зша начала

зсшПЦ

зона шнпа

Суперконструкт - формальный образ текстуальности

0,146), 2) предГЦн (от 0,146 до 0,236), 3) постГЦн (от 0,236 до 0,382), 4) предГЦ (от 0,382 до 0,618), 5) по-стГЦ (от 0,618 до 0,854), 6) конец (от 0,854 до 1).

Композиционные интервалы текста следуют друг за другом в строгой последовательности: зачин, предГЦн, постГЦн, предГЦ, постГЦ, конец (см. рис. 1).

Пропорциональный объём любого композиционного интервала текста составляет часть от целого (единицы): зачин = 0,146; предГЦн = 0,09; постГЦн = 0,146; предГЦ = 0,236; постГЦ = 0,236; конец = 0,146. Каждая из точек пропорционального сечения целого является композиционно важной позицией. Сильными позициями признаны координаты (точки): 0; 0,146; 0,236; 0,618; 1. Позиция принципиально определена как «опространственное внутреннее время текста, воспроизводимое в любых текстах» [14; 16, с. 286]. Понятие опространственного времени значимо для графического представления изначально линейного субстрата на модели. Текст «живёт» во времени - в процессе продуцирования или восприятия, а изображается как линейный отрезок, что, впрочем, традиционно для науки (так, например, линейно (в виде луча) представляет время история как наука).

Линейная модель позволяет осуществлять синхронизацию текстов самого разного объёма и содержания. Позиционная синхронизация текстов различной протяжённости даёт возможность изучать не только свойства отдельных текстов, но и достаточно большие их массивы, то есть оценить физическое время любых текстов как сопоставимое. Применение методики позиционной синхронизации Г.Г. Москальчук позволяет говорить о текстовой модели как о реально обозримом понятии. Представленная модель удобна для применения при исследовании, так как каждый текст измеряется собственными мерками благодаря пропорции. Та же «мерка» в терминах информации может быть названа информационным объёмом замысла. Каждый из текстов в этом случае представляет собой позиционно структурированную динамическую систему, которая представляет объемную информацию о действительности.

Зачин (ограниченный интервалом от 0 до 0,146) и конец (ограниченный интервалом от 0,854 до 1) являются интервалами обрамления (или граничными интервалами). Первый интервал осуществляет ввод текста в систему, в её пространственно-временной континуум, второй интервал - вывод из системы. В си-нергетической парадигме после анализа вариантов ритмико-синтаксической структуры текста оба граничных композиционных интервала рассматриваются как репеллеры, являющиеся источниками гиперцикла и обеспечивающие цельность и отдельность текста [15, 16].

Результаты экспериментов по определению информационного поля поэтического текста, полученные В.А. Дорофеевой, показали практически минимальную тематическую нагрузку у интервалов обрамления. В её работе они названы «граничными условиями текста, замыкающими целое на само себя» [6, с. 21].

Н.В. Солодянкина исследовала воспроизведение семантических пропозиций во вторичных текстах

школьников и возрастную динамику этого воспроизведения в текстах-описаниях и текстах-рассуждениях. Она представила факт роста воспроизводимости семантических пропозиций от 1-го к 11 классу. В текстах-повествованиях рост воспроизводимости семантических пропозиций обнаружен во всех интервалах. А в текстах-описаниях и текстах-рассуждениях эта тенденция отмечена только в интервалах зачина и конца.

Такое явление, безусловно, связано с требованием повышенной структурности к описанию и рассуждению, так как таковые обладают минимальной степенью синтаксической жёсткости, что установлено экспериментально. В эксперименте «рассыпанный текст» установлено, что восстановление позиций зачина и конца в текстах-описаниях и текстах-рассуждениях осуществляется соответственно языковому инварианту модели текста. Этот факт доказывается вероятностью точного определения места позиций зачина и конца. Среди вероятности восстановления всех позиций максимальна вероятность восстановления позиции начала (колебания от 100 до 88%). На втором месте вероятность восстановления позиции конца (до 71%) [11].

Результаты Н.В. Солодянкиной демонстрируют сам факт усвоения языковой модели текста, которое осуществляется вместе с освоением языка (в течение первых 8-9 лет жизни ребёнка). Во-вторых, можно говорить о том, что типовые структуры описания и рассуждения не обладают жёсткой событийной последовательностью (не имеют средств фиксации линейного порядка). Это свойство компенсируется точностью порядка воспроизведения семантических пропозиций зачина и конца во вторичных текстах типов описания и рассуждения [20].

Названный факт косвенно демонстрирует степень усвоения текстообразующей модели, которая требует специализации зон ввода и вывода. Формообразующие функции интервалов зачина и конца в текстах типа описание и типа рассуждение подтверждаются в данных Н.В. Солодянкиной большей степенью воспроизводимости семантических пропозиций у продуцентов старшего возраста. То есть применение модели текста позволяет увидеть процесс роста уровня речевой компетенции учащихся.

Наличие функций ввода и вывода у интервалов зачина и конца подтверждается результатами исследования диаметрально противоположной группы текстов - устной речи в стрессовой ситуации, - которые были получены В.О. Приходько с помощью методики синхронизации. Её исследование показало, что продуцент в состоянии стресса заполняет пропорциональные хронологически и топологически закреплённые интервалы зачина и конца специализированными для задач продуцента нелингвистическими и лингвистическими элементами. Это замещённые паузы хези-тации, которые выглядят как долгие гласные и согласные типа м-м-м, а также автоматизированные конструкции типа вот что я хотел сказать и др.

Функции текстообразующей модели наиболее яв-ны в начальном и конечном интервалах текстов, порождённых в состоянии стресса, поскольку именно

данные интервалы замыкают текст на самоё себя. В.О. Приходько обнаружила специфические для высказываний в состоянии стресса функции интервалов зачина и конца. Сущность замещённых пауз хезитации была определена: они являются личностными психорегуляторами, которые способствуют самовыведению продуцента из состояния стресса [18].

Анализ выборки в объёме более 7 000 текстов показывает, что в зачине и конце содержится максимальное количество элементов внутритекстовой симметрии (внутритекстовых повторов). За этими же интервалами закреплены элементы междутекстовой симметрии (элементы композиционного стандарта) [10]. То есть интервалы зачина и конца имеют максимально симметричную структуру и несут максимальную формообразующую нагрузку.

Таким образом, по результатам исследований можно выделить три главные функции интервалов зачина и конца: формообразующая, контактоустанавли-вающая и делимитативная. Формообразующая и де-лимитативная функции обеспечивают существование двух важнейших категорий текста - отдельности и завершённости. Такая категория текста, как прагматичность, безусловно, тоже обслуживается названными позициями, так как они выполняют контактоуста-навливающую функцию.

Анализ воздействия обсуждаемых граничных интервалов на процесс формирования информативности - важная задача дальнейших исследований, но некоторые выводы из анализа речи в состоянии стресса уже можно сделать.

При продуцировании текста в состоянии стресса говорящему необходима гармоническая форма текста, что обусловлено его потребностью в психологическом комфорте. Специализированные элементы регулируют психическое состояние продуцента: в текстах названного типа это собственно паузы хезитации и замещённые звуками или стандартными выражениями паузы хезитации. Названные специализированные элементы располагаются в заданных моделью позициях. Это значит, что продуцирование в состоянии затемнённого сознания, вызванном стрессом, так стремится к реализации модели (матрицы) текста, что для обеспечения необходимого звукового и просодического объёма и делимитации по законам золотого сечения форму заполняют несодержательные и нелингвистические элементы - паузы хезитации трёх типов, которые и являются формообразующими. «Расположение» модели (матрицы) текста в зоне бессознательного и отнесение её к функциям правого полушария становится более ясным [12; 18].

Срединная зона, зона гармонического центра, в инварианте содержит наименьшее количество элементов внутритекстовой симметрии и совсем не содержит элементов междутекстовой симметрии композиционного стандарта [10]. Лексические элементы междутекстовой симметрии в этой зоне пока не изучены достаточно, хотя гипотеза об их отсутствии или же минимальном их количестве уже может быть сформирована.

Зона ГЦ наиболее асимметрична, наименее предсказуема, в ней располагается наибольшее разнообразие содержательных элементов (по данным Г.Г. Москальчук, Е.С. Пушкиной, Н.В. Солодянкиной, В.А. Дорофеевой, В.О. Приходько и др.). Среди вероятности восстановления всех позиций рассыпанного текста вероятность восстановления позиции в гармоническом центре минимальна (до 42%), но все-таки представляет собой величину статистическую (более 40%).

Исследуя поэтический текст, В.А. Дорофеева пришла к заключению, что в интервалах предГЦн и постГЦн осуществляется тематическое оформление содержания текста. То есть подтверждается сугубо содержательная роль этих интервалов [6].

Таким образом, наиболее явной функцией зоны ГЦ является содержательная. Эту содержательную функцию выполняют оба интервала этой зоны. В область названной содержательной функции входят следующие задачи: выдвижение концептуальной информации, формирование подтекстовой информации, а значит, главной её функцией можно считать информативную.

Движение линии графиков абсолютной и относительной плотности повторов в интервалах срединной зоны всех жанровых форм [10] показывает, что интервалы предГЦ (4) и постГЦ (5) выполняют специализированные функции. При более низком значении коэффициента симметрии во всей зоне ГЦ в интервале предГЦ его значение несколько ниже, хотя количество повторов увеличивается. А в интервале постГЦ - несколько выше, но количество повторов уменьшается. На данном этапе исследования можно лишь констатировать факт некоторых различий в формообразующих и содержательных функциях интервалов 4 и 5.

Левый и правый интервалы зоны ГЦ соединяют противоположно направленные формообразующие процессы, максимально сосредоточиваясь на формировании зеркальной симметрии (это особенно хорошо видно на графиках абсолютной плотности повторов в художественной прозе и диалектной речи и графике относительной плотности в фольклорной сказке [10, с. 138, 142].

Это те самые «чуть меньше» и «чуть больше», которые демонстрируют рождение нового параметра порядка - смену направления формообразующего процесса. Новое направление процесса формообразования, формирующее макроуровень текста, обусловлено в данной зоне (микроуровне текста) воздействием минимальных трансформаций. В терминах синергетики это явление названо эмерджентностью. Эмерджентность описывалась В.А. Пищальниковой на уровне поверхностной структуры текста как приращение смысла - появление нового содержательного параметра под влиянием лексико-грамматических микровоздействий. Однако на уровне глубинной структуры это явление пока определено лишь фактически и актуально для новых исследований.

Бытие текста является процессом для обоих участников коммуникации. Представляя онтологию текста как процесса с позиций текстосимметрики можно предположить наличие у его композиционных ин-

тервалов ролей, специализированных во времени продуцирования (восприятия). Зона ГЦ (максимально информативная, содержащая собственно решение проблемы и формирующая зеркальность) - это содержательный и формальный аттрактор, к которому стремится текст в процессе своего бытия. Зачин - интервал, обеспечивающий вход в аттрактор. Зачин настраивает реципиента (продуцента) на многостороннее представление информации и реализацию структурной модели текста. Конец - интервал, обеспечивающий выход из аттрактора. В конце осуществляется отключение от проблемы и завершение формообразующего цикла - реализация текстообразую-щей модели.

Так как зеркальность есть инвариантная тенденция текстообразования, то функцией зоны ГЦ следует также считать формообразующую.

Все сказанное о функциях композиционных интервалов, разумеется, является инвариантом - идеалом, который проявляется в статистических данных о строении текста. Необходимы и перспективны дальнейшие исследования в этом направлении.

Таким образом, всё выше изложенное говорит о свойствах языковой модели текста, которая несёт в себе «языковой образ текстуальности» и обусловлена свойствами субстрата-языка как абстрактного материала.

С уверенностью можно сказать, что все свойства модели текста, понимаемой как детерминированная природой и человеком форма, организованная по законам симметрии, заданы языковой системой. Представить текст как языковую единицу высшего комму-

никативного уровня позволяет доказанное существование линейной структурной модели в языковом сознании.

Образование структурной модели текста как абстрактного представителя языковой единицы произошло в языке методом кодирования информации, который присущ сложным системам и описан общей теорией систем [21, с. 163]. Кодирование информации предполагает укрупнение статистически зависимых знаков. При кодировании информации в текстообра-зующую модель такими знаками являются элементы симметрии. Модель в языковой системе сформирована посредством сведения элементов симметрии в блоки с дальнейшим кодированием блоков уже в качестве независимых знаков (здесь это - структурная модель текста).

Глубинный уровень структуры текста, первоначально разделенный на языковой субстрат и форму, вновь объединяется в понятии языка-субстрата. Тек-стосимметрика представляет язык как завершённую целостную систему - идеально-материальный субстрат, материал для создания продуктов речевой деятельности (текстов). Утверждение о том, что язык построен по образу и подобию самого человека [2, с. 15; 5, с. 157] в представлении текстосимметрики становится наиболее явной. Подобие языка его создателю (человеку) проявляется не только в содержательно-смысловой структуре языковых единиц, но и в бессознательно сформировавшейся формально-глубинной их структуре, построенной по золотому сечению, характерному для психофизиологического уровня организма человека.

Библиографический список

1. Баранцев Р.Г. Имманентные проблемы синергетики // Новое в синергетике: Взгляд в третье тысячелетие. М.: Наука, 2002. С. 460-477.

2. Бенвенист Э. Общая лингвистика / пер с фр. 2-е изд., стереотип. М.: Едиториал УРСС, 2002. 448 с.

3. Васильева А.Н. Художественная речь . М.: Русский язык, 1983. 256 с.

4. Гак В.Г. Об использовании идеи симметрии в языкознании // Лексическая и грамматическая семантика романских языков. Калинин, 1980. С. 41-51.

5. Гийом Г. Принципы теоретической лингвистики / пер с фр. М.: Прогресс, 1992. 224 с.

6. Дорофеева В.А. Структурно-информационная устойчивость текста к деформациям его объема: дис. ...канд. фи-лол. наук: 10.02.19. Кемерово, 2004. 175 с.

7. Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка / пер. с англ. // Зарубежная лингвистика. I. М.: Прогресс, 1999. С. 131-256.

8. Каменская О.Л. Текст и коммуникация: учеб. пособие для ин-тов и фак-тов иностр. яз. М.: Высш. шк., 1990.

9. Карпов В.А. Язык как система. Минск: Вышейша школа, 1992. 302 с.

10. Корбут А.Ю. Текстосимметрика: монография. Иркутск: Изд-во ИГПУ, 2004. 200 с.

11. Корбут А.Ю. Роль языковой модели текста в процессе активного восприятия: экспериментальный анализ [Текст] / А.Ю. Корбут // Вестник ИГЛУ. 2012. № 2 (19). Серия «Филология». С. 168-176.

12. Корбут А.Ю., Приходько В.О. Нулевая информативность как средство смысловой организации текста // Русский язык в кругу мировых языков и языковое планирование в XXI веке

(традиции, инновации, перспективы): материалы. междунар. конф. Иркутск: Изд-во ИГЛУ, 2002. С. 123-129.

13. Лотман Ю.М. Лекции по структуральной поэтике // Ю.М. Лотман и Тартуско-Московская семиотическая школа. М.: Гнозис, 1994. С. 11-258.

14. Манаков Н.А., Москальчук Г.Г. Лингвосинергетика: первые результаты, проблемы, перспективы // Методология современной лингвистики: проблемы, поиски, перспективы: сб. ст. / под общ. ред. Л.М. Босовой. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2000. С. 107-113.

15. Москальчук Г.Г. Структурная организация и самоорганизация текста. Барнаул, 1998. 240 с.

16. Москальчук Г.Г. Структура текста как синергетический процесс. М.: Едиториал. УРСС, 2003.

17. Приходько В.О. О видах пауз хезитации при порождении речи // Русский язык: вопросы теории и инновационные методы преподавания: материалы междунар. науч.-практ. конф. Иркутск: Изд-во ИГПУ, 2001. Ч. 1. С. 137-140.

18. Приходько В.О. Формообразующие элементы устного текста // Славянская филология: история и современность: материалы междунар. конф. / под ред. Е.А. Косых. Барнаул: Изд-во БГПУ, 2004. С. 117-120.

19. Серль Дж. Что такое речевой акт // Зарубежная лингвистика. II / пер. с англ. М.: Прогресс, 1999. С. 210-228.

20. Солодянкина Н.В. Целостность текста в аспекте согласования его формальной и смысловой структур (на материале исходных и вторичных текстов): автореф. дис. ... канд. фи-лол. наук: 10.02.19; Бийскийй гос. пед. ун-т. Кемерово, 2004. 24 с.

21. Сороко Э.М. Структурная гармония систем. Минск: Наука и техника, 1984.

22. Супрун А.Е. Вероятностный характер языка и описание грамматической системы // Грамматическое описание славянских языков. М.: Наука, 1974. С. 12-22.

23. Франке Г.В. Преломление науки в искусстве // Паттейн Х-Щ., Рихтер П.Х. Красота фракталов. Образы комплексных динамических систем / пер. с англ. П.В. Малышева и А.Г.

Спивака; под ред. А.Н. Шарковского. М.: Мир, 1993. С. 162170.

24. Шехтман Н.А. О семантическом повторе // Ученые записки ЛГПИ им. Герцена. 1972. Т. 491. С. 165-169.

25. Speng-Hanssen H. Glossematics // Frends in European and American Linguistics 1930-1960. Ultreht Antwerp, 1960. P. 128162.

УДК 378

ИНТЕГРАТИВНЫЙ ПОДХОД К ФОРМИРОВАНИЮ И ДИАГНОСТИКЕ КОМПЕТЕНЦИЙ БАКАЛАВРОВ СТРОИТЕЛЬНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

© Л.А. Кульгина1

Братский государственный университет, 665709, Россия, г. Братск, ул. Макаренко, 40. Кузбасская государственная педагогическая академия, 654027, Россия, г. Новокузнецк, пр. Пионерский, 13.

В настоящее время для качественного освоения студентами образовательной программы бакалавриата необходима трансформация учебного процесса, его интенсификация и гуманизация. Остро стоит вопрос разработки способов диагностики сформированности компетенций. В качестве одного из направлений решения этих проблем рассматривается внедрение разработанной автором и экспериментально проверенной технологии сквозного курсового проектирования (в условиях междисциплинарной интеграции). Раскрыт диагностический аспект технологии в условиях выполнения требований ФГОС-3. Предложен ориентировочный вариант инструмента оценки компетенций бакалавров направления «Строительство». Ил. 2. Библиогр. 10 назв.

Ключевые слова: междисциплинарная интеграция; компетенции; технология сквозного курсового проектирования; профиль компетенций; бакалавры направления «Строительство».

INTEGRATIVE APPROACH TO FORMATION AND DIAGNOSIS OF BACCALAUREATE COMPETENCIES OF "CIVIL ENGINEERING" DIRECTION L.A. Kulgina

Bratsk State University, 40 Makarenko St., Bratsk, Russia, 665709. Kuzbass State Pedagogical Academy, 13 Pionersky Av., Novokuznetsk, Russia, 654027.

Today, the quality mastering of the baccalaureate educational program requires the transformation of the educational process, its intensification and humanization. There is a serious question of developing the diagnosis methods of competence formation. One of the methods to solve these problems is the introduction of developed and experimentally tested author's technology of through-the-course designing (under conditions of cross-disciplinary integration). The diagnostic aspect of the technology when meeting the requirements of OTOC-3 is revealed. A tentative version of the tool to assess the bachelor's competencies of the "Civil Engineering" direction is proposed. 2 figures. 10 sources.

Key words: interdisciplinary integration; competencies; technology of through-the-course designing; competency profile; bachelors of «Civil Engineering» direction.

Высокая результативность базового уровня обучения в вузе важна как для студентов, нацеленных на исследовательскую работу и идущих в магистратуру, так и для основной массы выпускников-бакалавров, которые должны быть готовы к профессиональной практической деятельности на тех же должностях, что и специалисты. Она не может быть достигнута без чёткого установления в терминах компетенций соответствия в триаде «требования к подготовке - содер-

жание образовательной программы - результаты обучения» [8, с. 51].

Анализ научных исследований и осмысление состояния обучения, в частности обучения проектированию по общетехническим и профессиональным дисциплинам (ранее - общепрофессиональным и специальным), позволили выявить следующее. Характер будущей профессиональной деятельности, в противоположность имеющей место разрозненности дисци-

1Кульгина Лариса Александровна, старший преподаватель кафедры градостроительства и архитектуры БрГУ, аспирант КузГПА, тел.: 89501220580, e-mail: lorakulgina@rambler.ru

Kulgina Larisa, Senior Lecturer of the Department of Urban Planning and Architecture of the Bratsk State University, Postgraduate of the Kuzbass State Pedagogical Academy, tel.: 89501220580, e-mail: lorakulgina@rambler.ru