С высоты прожитых нот

24 января президент России Владимир Путин приехал на Таганку, в музей Владимира Высоцкого. Никита Высоцкий, сын поэта, и бывшая жена Владимира Высоцкого Людмила Абрамова показали президенту музей. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников — о том, каким в этом музее он застал Владимира Высоцкого.

На Таганке сейчас целый квартал Владимира Высоцкого. Театр, кафе, музей, улица Высоцкого… На входе в музей табличка: «Сегодня у нас частное мероприятие». Частным мероприятием был визит Владимира Путина.

Президента встретил Никита Высоцкий, который до этого показывал музей мэру Москвы Сергею Собянину: мэрия будет реконструировать музей и собирается в два раза увеличить его площади, а то их не хватает.

Я тоже посмотрел музей. Он, между прочим, и так большой: несколько помещений на разных этажах. Владимир Высоцкий в театре, Владимир Высоцкий в быту, среди личных вещей, Владимир Высоцкий везде и всюду. Странное ощущение: Владимир Высоцкий как музейный экспонат. Афиши, письма его и ему, его театральные костюмы, его ботинки и его еще что-то и еще… Очень много всего. Его много.

Только одно но: в какой-то момент перестаешь понимать, при чем тут Владимир Высоцкий. Все так верно. И что-то нет в этом жизни, а есть узаконенная и даже, наверное, увековеченная память о нем. И скорее всего, так и надо. И что-то тоскливо.

И все-таки как это вещи, окружающие человека считай что твоего времени, вроде клюшки с «Приза "Известий"» с автографом Харламова, да красного пластикового телефона с белым диском, да зеленой малахитовой пепельницы и пачки сигарет Winston, да мягкой игрушки, щенка с добрыми желто-черными глазами, становятся музейными экспонатами и уходят в вечность? Вслед за самим человеком, что ли.

— Здесь представлен весь Володин творческий путь,— завела Людмила Абрамова, вторая жена Владимира Высоцкого, президента на экспозицию, описывающую творческий путь поэта.

Фотогалерея

1 / 21

Она провела сотни экскурсий здесь и на каждой подробно рассказывает о первом муже.

— Вот он приходит в театр к режиссеру Юрию Любимову,— говорит она,— который взял его в свой творческий коллектив, экспериментировавший в ту пору с поэзией, но Владимир Высоцкий тогда еще не знал, что его жизнь будет связана с поэзией крепкими узами.

И это все о нем?

— А вот,— продолжает Людмила Абрамова,— Владимир Высоцкий играет в фильме «Короткие встречи»…

— «Короткие встречи»? — переспрашивает Владимир Путин.— Я не помню что-то.

— Кира Муратова снимала…— уточняет Людмила Абрамова.— А вот замечательная роль Владимира Семеновича в есенинском «Пугачеве»! Даже Мейерхольд не смог поставить есенинского «Пугачева»! Высоцкий сыграл в нем Хлопушу… Спектакль вышел в 1968 году, на премьере вокруг театра стояли 6 тыс. человек, и Высоцкий хотел, чтобы их начали уже пускать, но ему сказали, что те, у кого есть билеты, уже давно в зале, на улице те, кто надеется услышать его песни в этом спектакле! И тогда он задумался, что важнее — играть на сцене или петь!

А она точно знает, думал я, что он именно тогда задумался. Говорила ли она с ним об этом? Надо надеяться, что говорила.

— А вот фильм «Интервенция»…— продолжает Людмила Абрамова, и голос хорошо поставлен, и чувствуется опыт.

— Я очень люблю этот фильм,— признается Владимир Путин.

— Я рада,— соглашается Людмила Абрамова.— В это время Владимир Высоцкий уже много поет, но не пропускает ни одного спектакля. Он может работать много часов подряд… Обратите внимание: на концертах. Когда он забывал какие-то слова из песни, а такое могло случиться, то ему подсказывал весь зал!..

Хотелось тоже что-нибудь подсказать, чтобы помочь чем-нибудь сейчас, прямо сейчас Высоцкому, да чем же тут можно было помочь.

Тут погасили свет, показали знаменитый фрагмент репетиции: «Гул затих, я вышел на подмостки…» Владимир Путин слушал внимательно и даже напряженно: «Я один, все тонет в фарисействе…»

— Это техническая репетиция,— заметила Людмила Абрамова,— и обратите внимание, как он выкладывается. Да, он любил писать стихи, но как он любил сцену!

Тут она понижает голос, обращаясь к президенту:

— Между прочим, Владимир Владимирович, он терпеть не мог вторых ролей! (Владимир Путин усмехается.— А. К.) Я даже спрашивала его, честно говоря: «Ты не хочешь сыграть короля Лира?»

— А он? — заинтересованно переспрашивает Владимир Путин.

— Говорит: «Нет!» — смеется Людмила Абрамова.

Никита Высоцкий рассказывает президенту, что этажом выше воссоздали мемориальный кабинет Владимира Высоцкого и спрашивает, не захочет ли тот осмотреть его. Владимир Путин соглашается, и они поднимаются в кабинет. Здесь все примерно так, как было в квартире на Малой Грузинской. И тут уж инициативу совсем принимает на себя Никита Высоцкий и предлагает зайти непосредственно в кабинет:

— Вообще-то мы не практикуем, но специально для вас сняли сигнализацию…

Они заходят, президенту рассказывают про стол и стул режиссера Таирова, которые приобрел Владимир Высоцкий, потому что очень любил его творчество, и про то, что окно с видом на храм («Правда, католический…») он занавешивал, «потому что храм был разрушенный».

— А какие две тумбы у этого стола! — восклицает Людмила Абрамова.— И есть секретный ящик, спрячешь — не найдешь!

— Клюшка! Владимир Владимирович! Она тут стоит не потому, что мы знаем, что вы любите хоккей, а потому, что и раньше стояла! Автограф Харламова и других хоккеистов. Он ее очень любил. Эту клюшку… А вот его кресло… Вы присядьте, Владимир Владимирович…— предлагает Никита Высоцкий.

— Да нет, не буду,— отказывается президент.

— Да, и за столом сидел и писал…

— Он же о себе сказал: «Я поэт, который исполняет песни под музыку…» — вспоминает Владимир Путин.

— А вот его кровать!..— спохватывается Никита Высоцкий.— На ней он лежал…

Мне кажется, что это уж слишком. Но кажется, что только мне.

Владимир Путин подходит к кровати, и тут начинает выть сигнализация.

— Не вытерпела сигнализация!..— смеется Никита Высоцкий.

Я согласен с сигнализацией.

Я вижу, как пресс-секретарь президента Дмитрий Песков показывает кому-то рукопись за стеклом на стене и шепчет:

— «Две судьбы»… Моя любимая песня. Да вы посмотрите, полпесни — и ни одной помарки!.. Сразу набело писал… А вот тут начались… Чем-то недоволен уже был…

— А вот фотография: мама расписывается с отцом…— рассказывает Никита Высоцкий и даже разводит руками: да, было и такое, шила в мешке не утаишь, да и зачем?..

В следующем помещении обнаруживается небольшой стенд, связанный с Мариной Влади. Совсем небольшой. Да ладно, крошечный. Из этой версии его судьбы ее тут вычеркнули.

— Да,— говорит Людмила Абрамова,— это Высоцкий с Влади. А вот он с Васей Шукшиным…

Они показывают президенту еще один воссозданный интерьер, из дачи на участке Эдуарда Володарского («Незаконно вообще-то построил…»).

— Главное,— говорит им Владимир Путин,— он для всех был свой…

Они идут на первый этаж, тут небольшая сцена, и выпускники Института культуры показывают им фрагмент спектакля про Высоцкого, поют его песни и делают это, такое впечатление, не очень умело, но ведь, я думаю, искренне, да и репетировали долго, и в конце концов это фрагмент, по нему не стоит окончательно судить…

Президент прощается, уходит и улетает в Уфу, а я спрашиваю у оставшейся в вестибюле Людмилы Абрамовой, что же он тут такой музейный, Владимир Высоцкий…

— Да нет,— пожимает она плечами,— людям интересно. Немецкие школьники приезжали, такую доброжелательность демонстрировали к русской поэзии… И я очень люблю американских студентов… Они тоже ее очень хорошо знают… С двумя американскими аспирантками мы четыре часа разговаривали, представляете…

Я пытаюсь расспрашивать, как она думает, понравился бы ему свой собственный музей с той узкой кроватью на сигнализации, и она рассказывает, что на премьере «Спасибо, что живой» на «Мосфильме» несколько лет назад разговор про Высоцкого был пооживленнее, а я понимаю, что тут и не поблагодаришь, что живой, потому что нет, не живой… И спрашиваю, пытаясь услышать от нее что-то настоящее, когда она последний раз видела Высоцкого.

— Перед отъездом в Париж он зашел ко мне,— говорит Людмила Абрамова,— повидать детей, спросить про лекарства… Мне очки были нужны, Марина до этого привозила, в большой оправе, и он спрашивал, не нужна ли мне большая оправа, и я сказала, что не нужно, что зрение всего минус 1,5–2… Он хотел вернуться через месяц, но, конечно, задержался, Гамлета сыграл там… Но в последний месяц его жизни я его, конечно, не видела.

Я не хотел спрашивать почему, уже было достаточно, вот теперь он был живой, и она, между прочим, тоже, и следовало остановиться, но она сама сказала:

— Это странно было бы вообще-то. Все-таки я была замужем за другим человеком. И у меня была младшая дочь, которую надо было подготовить к школе.