Проблема доказывания в уголовном судопроизводстве

А.А. ЗАМУРУЕВА,

* О

соискатель кафедры управления органами расследования преступлении

Проблема доказывания в уголовном судопроизводстве

128

В статье исследованы вопросы использования доказательств, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального закона и проблема отсутствия специальных процессуальных правил представления доказательств защитником, обвиняемым.

процессуальное неравенство сторон, источники получения доказательств, достоверность и допустимость доказательств, недопустимость доказательств, собирание доказательств.

Изучение существующей научной литературы, посвященной вопросам доказывания, выявляет ряд проблем в рассматриваемой сфере.

Отметим, что одна из проблем, в наибольшей степени влияющих на эффективность правоприменительной деятельности и, соответственно, на качество реализации задач правосудия, связана с необходимостью создания дополнительных правовых гарантий реализации принципа состязательности. Несмотря на его провозглашение в качестве основы уголовного процесса защитник подозреваемого, обвиняемого не может «на равных» процессуально соперничать со следователем (дознавателем), который в процессе расследования при существующих условиях объективно не заинтересован в оказании содействия стороне защиты, включая и собирание доказательств. Оказание такого содействия на практике зависит от личных отношений, складывающихся между следователем и защитником, следовательно, последнему приходится в большей степени рассчитывать на действие субъективных факторов, чем на законодательные гарантии обеспечения его прав на собирание доказательств в интересах своего подопечного.

Как справедливо отмечает Л.А. Яруллина, «вряд ли можно говорить о равноправии (на стадии предварительного расследования), если на одной стороне орган расследования, наделенный функцией обвинения (уголовного пресле-

* Инспектор отдела информационных технологий Научного центра.

дования) со всем арсеналом мер принуждения, с правомочиями определять ход расследования, отклонять ходатайства, решать судьбу уголовного дела, а на другой — защитник и обвиняемый, реализация прав которых зависит от органов уголовного процесса» [15, с. 328—329]. Тем самым она признает, что защитник не имеет возможности в полной мере реализовать свои права и исполнить свои обязанности по отношению к защищаемому им лицу, поскольку, во-первых, у него при доказывании гораздо меньше прав, чем у его оппонента — следователя (дознавателя), во-вторых, сама возможность реализации прав даже в урезанном виде зависит от позиции представителей государства.

Полномочия защитника законодательно закреплены в положениях Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» [3], его права как участника защиты процесса регламентированы в ст. 49—53 УПК РФ, при этом в ч. 3 ст. 86 УПК РФ законодателем предусмотрено право защитника «собирать доказательства» [2]. Однако на практике реализация этих положений представляется трудноразрешимой, поскольку проблема заключается в правовом характере получаемой защитником информации и возможности ее фиксации (закрепления) в порядке, позволяющем использование в качестве полноценного доказательства.

В ст. 74 УПК РФ содержится перечень источников получения доказательств, однако на практике порядок собирания защитником сведений обеспечивает их использование в качестве доказательств, поскольку объяснения, полученные во время опроса лица (с его согласия), являться показаниями не будут. Аналогичная ситуация имеет место в случаях получения защитником предметов и документов (п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ), истребования справок, характеристик и иных материалов от государственных органов и негосударственных организаций (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ). Теоретически полученные материалы можно отнести к категории иных документов. Но для этого необходимо соблюдать процедуру оформления (фиксации, закрепления) сведе-

нии, полученных защитником как имеющих доказательственное значение.

По нашему мнению, возложение на орган предварительного расследования обязанности приобщения посредством постановления представленных защитником предметов и документов, а также придание статуса доказательства опросу лиц, произведенному защитником (при условии разъяснения последним прав и обязанностей, ответственности опрашиваемого лица), не лишает сторону обвинения права в дальнейшем признать их недопустимыми на общих основаниях, предусмотренных УПК РФ, как и не лишает права их проверки в ходе судебного следствия путем допроса лиц, давших такие сведения.

Этот подход может устранить декларативность положений ч. 3 ст. 86 УПК РФ и будет соответствовать положениям о равенстве прав сторон в уголовном судопроизводстве.

Несомненной аксиомой действующего уголовно-процессуального законодательства является запрещение использования доказательств, полученных с нарушением федеральных законов, и закрепление этого принципа в Конституции РФ свидетельствует о его значимости [1, ч. 2 ст. 50]. Однако, как показывает юридическая практика, формальный подход к исключению собранных доказательств без учета характера нарушения инициирует возникновение вопросов, требующих теоретического и законодательного разрешения.

При этом следует отметить отсутствие единства научных взглядов на возможность использования доказательств, полученных с нарушением закона.

Значительная часть процессуалистов (В.С. Балакшин, Г.И. Бушуев, С.А. Ворожцов, Г.И. Загорский, Б. Комлев, А.В. Кудрявцева, П.А. Лупинская, С.С. Тюхтенев, Ю.К. Якимо-вич и другие) не отрицают, что стремление на уровне Конституции РФ максимально защитить неотделимое от сущности доказательства «свойство допустимости», несомненно, создает максимально высокую правовую гарантию прав личности, вовлеченной в сферу уголовного процесса. По их мнению, необходимо провести различие между существенными и несущественными нарушениями допустимости доказательства, поскольку не все нарушения условий допустимости доказательства равносильны по значимости.

Закономерно, что мнения специалистов по данной проблеме разделились. Например, И.И. Мухин [9, с. 120-123], В.М. Савицкий [11, с. 57-59], А. Лобанов [8, с. 42-43] считают не-

допустимым использование доказательства, полученного с нарушением. По их мнению, процедура собирания доказательств должна быть свободной от любого рода нарушений. Классификация нарушений, как считает, например, В.М. Савицкий, приведет к созданию «иерархии обязательности» норм в уголовном процессе. Использование недопустимого доказательства повлечет вынесение на его основании необоснованного приговора.

Сторонник другой точки зрения, М.Л. Якуб [14, с. 20], считает необходимым оценивать все доказательства по существу, независимо от допущенных при их получении нарушений. В то же время он говорит о недопустимости доказательств, на достоверность которых способны повлиять допущенные процессуальные нарушения.

Отдельные авторы подвергают критике оба подхода. Так, например, С.Х. Нафиев и А.Л. Васин, рассуждая о позиции В.М. Савицкого, утверждают, что причина подобного подхода состоит в гипертрофированном отношении к принципу состязательности, считая такое стремление полезным, но практическое его воплощение привело бы к формализму [10, с. 28].

Другие процессуалисты отмечают не только малопродуктивность, но даже вредность формального подхода к исключению доказательств без учета характера нарушения, проводя отличия между формальным и незначительным отступлениями от требований закона [7, с. 120-160].

По мнению В.П. Божьева, «отсутствие в ст. 381 УПК РФ термина «существенные» не лишает возможности считать упомянутые в ч. 1 ст. 381 УПК РФ нарушения таковыми». Нарушения же, которые не повлияли и не могли повлиять на законность, обоснованность и справедливость приговора, определения, постановления, считаются несущественными [5, с. 970-971].

Следовательно, с позиции рационального подхода возможно использование доказательства, полученного с нарушением процессуальных правил, не влекущего сомнений в его достоверности и предполагающего возможность «нейтрализации» допущенного нарушения, не причиняя ущерба законности и обоснованности. Вместе с тем использование недопустимого доказательства может повлечь вынесение с его учетом необоснованного приговора.

По нашему мнению, допустимость доказательства зависит от характера нарушения (пробела), которое не должно создавать неустранимых сомнений в достоверности полученных данных; фактического восполнения пробелов и «нейтрализации» последствий нарушений с тем, чтобы устранить возникшие сомнения. Отсутст-

129

IISSN 2072-9391

Труды Академии управления МВД России. 2011. № 3

130

вие хотя бы одного из этих условий влечет недопустимость доказательств.

Еще одной проблемой в области собирания доказательств является недостаточная урегу-лированность процессуальных правил их представления. В УПК РФ отсутствует четкое и однозначное обозначение документа, который должен составляться при собирании доказательств в форме их представления. Думается, это должен быть протокол. Комментируя данную ситуацию, С.А. Шейфер справедливо обращает внимание на то, что применяемые на практике формы (например, оформление принятия предметов и/или документов путем выемки, изъятия, добровольной выдачи, осмотра и т. п.) нередко не обеспечивают как законные интересы лиц, представляющих доказательственные материалы, так и идентификацию самих материалов. Представление объекта иногда вообще не документируется, и о том, что он был вручен следователю (суду) обвиняемым, потерпевшим, можно лишь догадываться, ознакомившись с показаниями этих лиц [13, с. 20.].

По мнению А.Р. Белкина [4, с. 91-114], речь должна идти о самостоятельном процессуальном действии, проводимом в присутствии понятых с участием субъекта, представляющего доказательства, или его представителя и составлением специального протокола представления доказательств.

Ситуация осложняется тем, что на практике право представлять доказательства в большей степени является декларативным, поскольку не обеспечивается соответствующей обязанностью должностных лиц выдавать предметы и документы для их представления органу дознания, следователю или суду. Закон ничего не говорит о том, каким путем участники процесса могут получить доказательства для их представления, как обеспечиваются условия получения этих доказательств, и это приводит к существенному затруднению или невозможности собирания необходимых сведений лицами, которым такое право предоставлено уголовно-процессуальным законодательством.

По мнению автора, процессуальная форма представления доказательств участниками процесса должна определяться соответственно характеру представляемых материалов (предметов, документов) и учитывать юридическую природу такого действия - защиту законного интереса, выполнение служебной обязанности, общественного долга.

Оптимальной правовой формой может стать соответствующий требованиям процессуального закона протокол, т. е. акт, фиксирующий место

и дату производства процессуального действия, его содержание, время начала и окончания, круг участвующих лиц (ст. 166 УПК РФ).

В судебном разбирательстве представление доказательств должно быть отражено в протоколе судебного заседания. Так же в протоколе следует фиксировать содержание ходатайства о приобщении объекта, цель представления, содержание документа, результаты осмотра предмета, его индивидуальные признаки. При необходимости должны подлежать фиксации сведения, известные со слов лица, представляющего объект, а также обстоятельства его обнаружения. На стадии предварительного расследования данный протокол целесообразно именовать «протокол представления доказательств». Существенной гарантией обеспечения законности и прав граждан может стать вручение лицу, представившему предмет или документ, копии протокола представления доказательств.

Следует сформулировать некоторые правила представления доказательств. Во-первых, они должны быть сконструированы таким образом, чтобы отразить инициативу участника процесса, направленную на пополнение доказательств материалами, соответствующими его законным интересам. Недопустимо оформление этого акта как истребование предметов и документов следователем или судом по их инициативе (ч. 1 ст.70 УПК РФ). Столь же недопустимым мы считаем истребование таких материалов следователем (судом) с последующим оформлением их получения так называемой добровольной выдачей. Чтобы избежать подобных явлений, процессуальная форма представления доказательств обязательно должна включать фиксацию ходатайства о приобщении к делу предмета или документа, представляемого следователю (суду) обвиняемым, потерпевшим или иным участником. При этом, по аналогии с положениями ст. 276 УПК РФ, лицо, представляющее доказательство, должно указать, для установления какого обстоятельства представляется предмет или документ. Во-вторых, они должны обеспечить отражение индивидуальных признаков представляемого объекта с тем, чтобы впоследствии избежать возможных нареканий о подмене объекта или жалоб на необоснованный отказ в его приобщении к делу. В-третьих, они должны учитывать, что признание представленного объекта доказательством - это полномочие следователя (суда). Поэтому, приняв решение об относимо-сти либо неотносимости представленного предмета или документа к делу, следователь выносит постановление, а суд - определение об удовлетворении ходатайства и принятии предмета или

документа либо об отказе в удовлетворении ходатайства и об их возврате. При выявлении признаков вещественного доказательства выносится постановление (определение) о приобщении предмета к делу в качестве вещественного доказательства (ст. 84 УПК РФ).

Список литературы

1. Конституция Российской Федерации.

2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.

3. Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации: Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 // СПС Гарант.

4. Белкин А.Р. Теория доказывания в уголовном судопроизводстве. М., 2007.

5. Научно-практический комментарий к УПК РФ / под общей ред. В.П. Божьева, В.М. Лебедева. М., 2010.

6. Бойков А.Д. Концептуальные проблемы проекта УПК РФ // Прокурорская и следственная практика. 1997. № 2.

7. Громов Н.А., Гущин А.Н., Луговец Н.В. и др. Доказательства, доказывание и использование результатов оперативно-розыскной деятельности. М., 2006.

8. Лобанов А. Оценка защитником допустимости доказательств // Законность. 1996. № 6.

9. Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971.

10. Нафиев С.Х., Васин А.Л. Европейские стандарты при обеспечении конституционных прав личности при расследовании преступлений. Казань, 1999.

11. Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или не виновен? М., 1995.

12. Химичева О.В., Данилова Р.В. Допустимость доказательств в уголовном процессе. М., 1998.

13. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1997.

14. Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе // Вестник Московского университета. Серия «Право». 1974. № 6.

15. Яруллина Л.А. Действие принципа состязательности сторон на стадии предварительного расследования // Проблемы реализации международных стандартов в правоохранительной системе России. М., 2005.

E-mail: rioakmvd-1@yandex.ru

131