Витольд Анджей Яблоньский - учёный гуманист, основоположник Польской синологии

10. Wites T., Wyludnianie Syberii i rosyjskiego Dalekiego Wschodu, Warszawa, 2007.

Явловский Альберт - доктор гуманитарных наук, социолог, адъюнкт кафедры методов исследования культуры Института прикладных общественных наук Варшавского университета.

Jawiowski Albert - ScD, sociologyist, Assisting Professor in the Department of Culture Research Methods, Institute of Applied Social Sciences, University of Warsaw.

УДК 94(510)+001-057.4

А 796 © И. Арванити

ВИТОЛЬД АНДЖЕЙ ЯБЛОНЬСКИЙ - УЧЁНЫЙ ГУМАНИСТ, ОСНОВОПОЛОЖНИК ПОЛЬСКОЙ СИНОЛОГИИ

В данной статье автор рассматривает наследие Витольда Яблоньского и его роль в становлении польской синологии. Автор анализирует большой объем материалов первой половины XX в. Ключевые слова: Яблоньский, Польша, Китай.

I. Arvaniti

WITOLD ANDRZEJ JABLONSKI - HUMANIST SCHOLAR, FOUNDER OF THE POLISH SINOLOGY

In this article, the author examines the legacy of Witold Jablonski and his role in the Polish Sinology. The author analyzes a large amount of materials of the first half of XX century. Keywords: Jablonski, Poland, China.

„Сжившийся с мудрецами Востока, он сам обладал чертами мудреца, спокойно взирающего на мир, стремящегося найти истину и красоту на земле"1.

Здислав Либера

„[...] был Профессор Яблоньский ученым, научный кругозор которого далеко выходил за рамки профессиональной специальности. Ибо его интересовали социология и философия, история искусства и европейская литература, он прекрасно разбирался в вопросах религиоведения, наконец он был высококлассным переводчиком, который перевёл на польский язык ряд произведений китайской литературы"2. „В его характере не было

1 Libera Z. Z chinskiego notatnika (З. Либера, Из китайского дневника), „Wiedza i Zycie" („Знание и Жизнь"), 1958, № 7, с. 401.

2 Там же, с. 400.

ничего от чиновника. Бюрократию он не выносил. Видел в ней явление чрезвычайно вредное, опасное для блага и развития науки"3.

Витольд Анджей Яблоньский родился 10 января 1901 г. в родовом имении Пнево в Ломжинском уезде. Сын Юзефа, землевладельца и публициста, и Марии Юзефы (в девичестве Восиньской), происходил из семьи землевладельцев, вовлеченной в интеллектуальную жизнь страны. Воспитывался в антиконсервативной атмосфере, его отец на протяжении многих лет был связан с прогрессивным варшавским еженедельником „Правда", учредителем и редактором которого был его близкий сотрудник Александр Свентоховский4. Атмосфера в отчем доме „с раннего детства формировала ум Витольда Яблоньского и, видимо, именно здесь следует искать первоисточник независимости его мышления, всегда его от-личавшую"5. С 1913 г. Витольд учился (до III класса он получал домашнее образование) в Гимназии им. Эмилиана Конопчиньского в Варшаве, которая находилась на улице Севериновка 4 (потом Гимназия им. Адама Мицкевича) и в которой были: восьмиклассное гимназическое отделение и восьмиклассное реальное отделение. Там же в 1919 г. он сдал экзамены на аттестат зрелости, и Экзаменационная комиссия на заседании 10 июня 1919 г. „признала его подготовленным к учебе в высших учебных заведе-ниях"6. Затем, получив обязательную зачетную книжку, содержавшую слова: „Принеся торжественную присягу в том, что готов послушно следовать университетским правилам, проявлять уважение в отношении администрации и преподавателей, прилежно учиться на избранном направлении, а вне стен Университета вести себя высоконравственно и с достоинством"7, Витольд приступил к учебе на Философском факультете Варшавского университета (1919-1924). Изучая философию (хотя, собственно, он ещё в гимназии увлекался искусством и архитектурой Востока), он серьёзно заинтересовался ориенталистикой, но эта область знаний была в Польше в то время ещё слабо развита. В 1920-1921 гг. Витольд добровольцем отбыл службу в Войске Польском, в 1921 г. работал в Польском комитете по плебисциту в Верхней Силезии. Вернувшись на свой факультет, окончил учёбу в 1924 г. у, пополнял своё образование в области ориенталистики во Франции, специализировался в синологии, которая переживала там период своего высшего расцвета. Учился в 1924-1930 гг. под руководством ориенталистов такого уровня, как Марсель Гране (18841940), как знаток буддизма Ян Пшилуский (1885-1944), китаевед Анри

3 Libera Z. Wspomnienie o profesor ze Witoldzie Jablonskim (З. Либера, Воспоминания о профессоре Витольде Яблоньском), „Chiny" („Китай"), 1962, № 7 (39), с. 5.

4 Александр Свентоховский, псевдонимы, между прочим, Владислав Оконь-ский, Посол Правды (1849-1938), писатель, философ, историк, автор афоризмов, критик, политический публицист, общественный деятель.

5 J.Chmielewski, Witold Jablonski (Я. Хмелевский, Витольд Яблоньский), „Przegl^d Orientalistyczny" („Обзор Проблем Востоковедения"), 1958, № 1 (25), с. 3.

6 Материалы Витольда Яблоньского, АПАН, III-223, д. 143, л. 5.

7 Там же.

Масперо (1882-1945), а также востоковед и алтаевед Поль Пеллио (18781945) и другие (Университет в Париже, Institut des Hautes Études Chinoises, École Nationale des Langues Orientales Vivantes, Collège de France). В 1927 г. за работу Книга обычаев Ли Ku(Ksiçga Obyczajów Li Ki) Яблоньский получил Diplôme de Licencié ès Lettres. Это был первый диплом такого рода, выданный институтом китаеведения Institut des Hautes Études Chinoises. Изучение ориенталистики во Франции закончилось для него получением диплома по китайскому и японскому языку в École Nationale des Langues Orientales Vivantes. Кроме того, Яблоньский получил степень магистра Сорбонны.

В 1930-1932 гг. учёный занимался научными исследованиями в Срединном государстве, в частности также исполнял в Пекине обязанности советника в Комиссии по линии Лиги наций, занимавшейся реформой просвещения в Китае (в состав этой Комиссии со стороны Польши входил также Мариан Фальский8). В 1931-1932 гг. он преподавал в порядке замещения французский язык и историю французской литературы в Университете Циньхуа (Tsinghua) в Пекине. В 1932 г. вместе с двумя молодыми китаеведами - американцем Карлом Шустером и немцем Вальтером Фушем - предпринял путешествие, продолжавшееся несколько месяцев, частично с пешими переходами, по центральным и восточным районам Китая, накапливая таким образом огромный и ценный материал для позднейших научных исследований. „Весной 1932 г. моё пребывание в Пекине близилось к завершению. Мне хотелось попрощаться с Китаем, совершив длинный пеший поход, чтобы перед отъездом проникнуться как можно больше китайской атмосферой"9, - писал Яблоньский в своих воспоминаниях. Путешественник чрезвычайно образно описывает красочные пейзажи Китая. „Голые скалы громоздятся по обе стороны, кое-где по берегу речушки притулилось маленькое поле. Минуем первую линию Великой стены, отреставрированную позднее всего и сохранившуюся лучше других. Стена извивается по крутым горным склонам, как огромный змей, зубастый, ощетинившийся башнями, похожий скорее на каприз природы, чем на дело рук человеческих. Наступает вечер, минуем небольшие городки и селения, появляющиеся сразу же, как только долина расширяется, все они окружены разрушающимися, превращающимися в развалины стенами"10. Путешествие из Пекина в провинцию Сычуань носило исследовательский характер и доставило путешественнику немало шокирующих впечатлений. Яблоньский пишет: „Приезд ночью в китайский город представляет собой полный таинственности обряд. На небольшой площади перед вокзалом совершается странное священнодействие: стоит ше-

8 Мариан Фальский, псевдоним Рафал Праский (1881-1974), польский педагоги деятель на ниве просвещения, специалист в области системы и организации школьной системы; известен как автор самого популярного польского букваря XX века, изданного под названием Наука чтения и письма, переиздававшегося неоднократно (первое издание 1910).

9 Материалы Витольда Яблоньского..., д. 156, л. 1.

10 Там же, л. 2-3.

ренга тёмных фигур, держащих огромные лампионы, искусно украшенные китайскими иероглифами, за ними клубится толпа рикш. Все они при этом выкрикивают короткие, обрывистые слова, постоянно стараясь вырваться из шеренги и схватить кого-нибудь из дефилирующих пассажиров. Этот пандемониум утихомиривают несколько полицейских и дубинки их не бездействуют. Этот таинственный обряд всего лишь попытка добыть гостя, которую ежедневно предпринимают портье китайских постоялых дворов, названия которых виднеются на лампионах"11. В другом месте воспоминаний читаем: „Ибо для китайцев на самом деле существуют только две страны, которые в свою очередь делятся на провинции: «срединная страна» и «внешняя страна». Мой собеседник выспрашивал меня с поистине крестьянской дотошностью: «есть ли у вас железная дорога, есть ли у вас спички, есть ли у вас аэропланы, есть ли телеграф, как у вас заключают браки?». Экзамен мой оказался успешным, ибо хозяин в конце концов резюмировал, что „«по существу варвары мало чем отличаются от китайцев, а впрочем все люди между четырьмя морями - братья». Братство наше полностью закрепилось, когда было внесено огромное блюдо пельменей и появилось несколько чарок знаменитой местной вод-ки"12. Путешественники познакомились с жизнью населения китайской провинции. Это первое непосредственное соприкосновение с настоящим Китаем расширило сферу интересов ученого. Ибо в период учёбы он увлекался главным образом древним Китаем, а теперь заинтересовался обычаями, устным народным творчеством, современной литературой и культурой Китая. Предоставим снова ненадолго слово Витольду Яблоньскому: „Спустя несколько минут осёл был уже навьючен и вскоре городок Ву-тайшан ^и4'а1^Ьап) исчез за горами. Дорога поначалу была относительно легкой, время от времени я останавливался из-за какой-либо любопытной детали: это могло быть священное дерево, всё увешанное красными лентами, или же какая-нибудь придорожная часовенка. Наконец, после длительного подъёма, мы добрались до перевала, украшенного по китайскому обычаю воротами. Это были символические ворота окрестностей, находившихся по соседству с Вутайшаном (Wu-t'ai-shanem), и словно освященные этим соседством. [...] За воротами открывалось великолепное зрелище: довольно большую котловину, ровную как зеркальная поверхность озера, окружало кольцо деревушек; на всей равнине одни лишь поля, побольше и поменьше, без какого-либо человеческого селения. Когда мы миновали котловину, начало уже вечереть, я подгоняю осла и его погонщика к продолжению пути. Мы продвигаемся по безлюдным и скалистым окрестностям. Настала ночь, небо засверкало звёздами, сиявшими удивительно ярко на атласном небосводе, лишь кусочек которого был виден нам из глубокого оврага, по которому мы передвигались. Было уже далеко за полночь, когда возникли перед нами очертания какой-то деревни. Мы стали усиленно стучать в ворота. После многочисленных

11 Там же, л. 3.

12 Там же, л. 10.

проклятий хозяина и нашей ругани ворота наконец открылись и полуживые от усталости мы рухнули на тюфяк, разостланный на канге"13. Как можно заметить, путешествие принесло свои плоды в виде чрезвычайно интересного Дневника, который Яблоньский вёл, находясь в пути, и фрагменты которого были опубликованы в 1958 г. у, в первую годовщину смерти выдающегося ученого, в научно-популярном ежемесячном журнале „Wiedza i Zycie" („Знание и Жизнь"). Вот один из отрывков: „Косички тут весьма редки, зато все головы подбриты, чтобы легче было завязывать платки, косынки, которые, как и огромные соломенные грибы, являются здесь любимым головным убором, прекрасно укрывающим от солнца. Не только наряд, но и поведение населения отличается от того, что наблюдалось в сонных деревнях в первый день нашего путешествия по горам. Здесь встречается довольно много красивых женщин, свободно и весело разговаривающих с мужчинами. Строение домов также часто отличается от типично китайского. Если в более зажиточных, добротнее построенных сёлах дворы обычно прямоугольные с квадратными двориками и сохраняют китайские, покатые и полукруглые прогнутые крыши, покрытые черепицей, то рассеянные по горам одинокие домики совершенно напоминают швейцарские шале с большими, более плоскими крышами"14. В то время Яблоньский установил дружеские связи со многими китайскими учеными и интеллектуалами, которые он поддерживал до конца своей жизни. Китайцы говорили о нём, что он полюбил Китай как свою собственную родину. Он сумел прочувствовать и понять характер китайского народа. В предисловии к повести Вацлава Серошевского Любовь самурая он написал: „[...] поляк на протяжении последних двух веков познавал экзотические страны либо в качестве политэмигранта, либо в качестве ссыльного. Его путь в литературу был опосредованным, и он считал этот путь продолжением своей революционной миссии. Поэтому для наших великих «экзотиков» - T.T. Ежа, Серошевского и last not least Конрада -характерна одна общая черта, чуждая заграничным писателям: чуткое, почти братское понимание положения народов, находящихся под опекой белого человека, а также общая нравственная основа. Это следует из того факта, что для польского автора, находящегося в изгнании, экзотика является не просто картиной, но и проблемой, проблемой чрезвычайно близкой, иногда, возможно, именно поэтому упрощённой"15.

В январе 1933 г. молодой Яблоньский стал преподавателем китайского языка в Варшавском университете. В декабре 1933 г. он защитил на Гуманитарном факультете Варшавского университета кандидатскую работу Le sentiment personnel et le conformisme dans le Li Ki, которая одновременно составляла основу его диплома, защищенного им в Institut des Hautes Études Chinoises в Париже тремя годами ранее (1930). В январе

13 Там же, л. 12.

14 W. Jablonski, Zchinskiegonotatnika (В. Яблоньский, Из китайского дневника), „Wiedzai ¿уае"(„Знание и Жизнь"), 1958, № 7, с. 405.

15 Материалы Витольда Яблоньского..., д. 32, л. 1.

155

1934 г. учёный приступил к своей работе в качестве старшего ассистента в Институте ориенталистики Варшавского университета. С апреля 1934 г. до конца учебного 1935/1936 гг. он читал в Варшавском университете лекции по китаеведению. Одновременно он вёл также аналогичные занятия в Школе востоковедения при Восточном институте в Варшаве, был также руководителем Отдела Дальнего Востока. Защитив на Гуманитарном факультете Варшавского университета в июне 1935 г. докторскую диссертацию, в основе которой лежал критический анализ сборника детских песенок Les ,,siao-ha (i-eu) l-yu" de Pékin. Un essai sur la poésie populaire en Chine, он получил звание доцента. Защита его докторской диссертации проходила под руководством специально приглашённого для этой цели из Collège de Franceпрофессора Яна Пшилуского (в Варшавском университете в то время не было ещё ни одного профессора-китаеведа). В последующие годы Яблоньский читал с перерывами лекции по синологии на только что созданной в Варшавском университете Кафедре синологии, руководителем которой стал коллега Яблоньского по учёбе в Париже профессор Ян Яворский16.

С 1933 г. Яблоньский был женат на Антонине (1901-1994), в девичестве Обрембской, полонистке и славистке, специализировавшейся на языкознании, ставшей позднее профессором белорусской филологии в Варшавском университете. Она была старшей сестрой жены другого известного польского лингвиста, диалектолога, фонолога Здислава Казимежа Стибера (1903-1980) Марии (1904-1995) - графика, художницы, которая преподавала также в Институте изобразительных искусств во Львове и в Государственной высшей школе изобразительных искусств в Лодзи. Жена Витольда Яблоньского „[...] стала не только спутницей его жизни и впоследствии соратником в его научных экспедициях (включая двукратное пребывание в Китае), но также в определённом смысле была его сотрудником. Именно благодаря ей Яблоньский расширил сферу своих интересов, начав заниматься проблемами языкознания, а сам он, в свою очередь, своими профессиональными знаниями помог жене подготовить несколько языковедческих работ в области синологии"17.

16 Ян Годзимир Яворский (1903-1945), синолог, японист, историк; учился на Философском факультете Варшавского университета, изучал также китаеведение и японистику в Париже, защитил докторскую диссертацию в Варшавском университете в 1930 г., в1936 г. стал первым профессором-китаеведом в Польше; преподавал в Варшавском университете и в Восточном институте в Варшаве, специализировался по буддизму; в 1934-1936 гг. был сотрудником Консульства Республики Польша в Харбине; участвовал в сражениях во время сентябрьской кампании, а во время оккупации действовал в подполье; сражался в Варшавском восстании, опубликовал, в частности, Historiç Chini Historiç Japonii, (Историю Китая и Историю Японии), [в]: Wielka historia powszechna, (Всеобщая история), t. I, 1935; Gospodarczepodlozekonfliktuchinsko-japonskiego, (Экономические основы китайско-японского конфликта), 1932.

17 J.Chmielewski, Witold Jablonski (Я. Хмелевский, Витольд Яблоньский), „Przegl^d Orientalistyczny" („Обзор Проблем Востоковедения")., s. 4.

В конце 1936 г. Яблоньский вместе с женой предпринял - на сей раз в качестве стипендиата Фонда национальной культуры - научную поездку, занявшую более двух лет, в частности в Англию, Китай, Японию, Корею и Соединенные Штаты. В Китае они провели более полутора года (с весны 1937 г. до осени 1938). Яблоньский выступал с лекциями по сравнительному языкознанию в Яньцзиньском университете (Yenching) в Пекине и сотрудничал с научными журналами.

По возвращении в Польшу, в начале 1939 г. а, Яблоньский занимался - к сожалению, весьма недолго - преподавательской работой в Варшавском университете. В первые же дни войны был полностью разрушен Институт ориенталистики со всем его богатым - говоря о польских условиях того времени - собранием и научным инструментарием. Период оккупации Яблоньский провел в Варшаве, принимая активное участие в работе Подпольного Варшавского университета; он готовил своих слушателей к защите магистерских работ и сам занимался научной работой. К счастью, ему удалось сохранить от уничтожения свою собственную богатую библиотеку по китаеведению. В 1941-1943 гг. он был заместителем руководителя округа в Главном опекунском совете в Варшаве. Вместе с лингвистом Хенриком Улашиным18 и другими профессорами Варшавского университета, а также с артистами, исполнявшими часто произведения, запрещённые оккупационными властями, он принимал участие в акции, включавшей лекции и концерты, организуемой пастором Михалом Кось-мидерским19 в общине методистов в Варшаве, куда собиралось иногда более ста слушателей; доходы от этой акции предназначались на общественные и патриотические цели. Когда Варшавское восстание близилось к концу, Яблоньский был вывезен немцами из сражавшегося города.

Яблоньский сбежал и, после нескольких месяцев скитаний, вернулся в разрушенную столицу в феврале 1945 г. а; сразу же приступил к работе в возрождавшемся Варшавском университете. Витольд Яблоньский был одним из тех ученых, благодаря которым полностью разрушенный Варшавский университет смог подняться в трудный послевоенный период. В апреле 1945 г. он - в качестве делегата, выдвинутого от доцентов университета в состав Совета Гуманитарного факультета Варшавского университета - стал, совместно с руководителем Исторической секции Подпольного Варшавского университета доцентом доктором Тадеушем Мантей-

18 Хенрик Улашин (1874-1956), профессор Познанского университета и Лод-зинского университета, лингвист, славист.

19 Михал Косьмидерский (1888-1946), окончил Факультет математики и естествознания в Одесском университете, учился в Академии изящных искусств в Петербурге; в 1921 г. женился на художнице Лидии Колубиньской; в 1922 г. приехал в Польшу, где стал преподавателем математики и физики в Гимназии методистов в Кларисеве (его жена преподавала там рисунок); в 1928 г. был по-свящён в духовный сан методистского священника; с 1926 г. работал в ежемесячном издании ,^е1§ггут Ро^кГ' („Польский Пилигрим"), органе прессы данной Церкви, а с 1936 г. возглавил его Редакцию; был пастором общины в Пше-мысле (1933-1934), во Львове и Быдгощи (1938-1939 и 1945-1946).

157

фелем, одним из авторов известной Докладной записки в Министерство просвещения. В ней была подвергнута критике идея о том, чтобы вывести часть Варшавского университета за пределы Варшавы и перенести его в Лодзь. В Докладной записке было сказано: „Проектируемое перенесение Варшавского университета лишь в весьма незначительной степени и скорее всего лишь на первый взгляд облегчает восстановление столицы, полностью при этом подрывая научное будущее вышеупомянутого вуза. Насколько плодотворно в таких условиях сможет работать Варшавский университет, отрезанный от своей библиотеки (800 000 томов), а также от Национальной библиотеки (300 000 томов) и Библиотеки Высшей школы торговли (150 000 томов), от Национального музея и государственных архивов. Гуманитарный факультет, работа которого связана с этими институциями самым тесным образом, не видя ни малейшего эквивалента в предлагаемых для своего переноса местах, пострадает в этом случае более других"20. В наследии профессора Яблоньского хранится также Докладная записка об оказании помощи Варшавскому университету, которая заканчивается призывом: „Вот поэтому во имя всеобщего братства науки, во имя общих лозунгов свободы и демократии, объединяющих Польшу с США, Варшавский университет обращается к родственным американским институтам с призывом об инициировании акции помощи для восстановления нашего вуза"21.

Яблоньский проявил весьма большую активность во время акции возвращения имущества - вывезенных немцами книжных собраний из варшавских библиотек, особенно из Библиотеки Варшавского университета (БВУ). В апреле и июне 1945 г. он был направлен от Министерства связи в район Вольденберг (Woldenberg) близ города Пила с той целью, чтобы вывезти из тамошнего лагеря для военнопленных находившееся там библиотечное собрание, а в период с 7 мая по 3 июня 1945 г. Яблоньский (в качестве руководителя) вместе с делегатами Министерства просвещения принимал участие в акции возращения книг, вывезенных из варшавских библиотек в ноябре 1944 г. в Прушков и в Гёрбитч под Франкфуртом-на-Одере. Хранящийся в архиве Яблоньского отчёт об этой акции производит шокирующее впечатление на читателей ввиду описанных в этом документе условий, в каких хранились бесценные книги, рукописи и гравюры, а также ввиду катастрофического состояния частично возвращенных шедевров - они были перепачканы, затоптаны, изорваны, лишены обложек, обожжены, разбросаны, перемешаны с пером, королевские печати на них были раздавлены. Из трех вагонов украденных томов „экспедиция БВУ (Богдан Коженевский22 и Витольд Яблоньский) перевезла в Варшаву

20 Материалы Витольда Яблоньского..., д. 118, л. 1.

21 Там же, л. 13.

22 Богдан Коженевский (1905-1992), историк и театральный критик, один из создателей польского театроведения, режиссер, педагог, выдающаяся личность в истории польского театра; в 1947 г. ему была присвоена ученая степень доктора, что было подтверждено профессором Юлианом Кжижановским; похоронен на коммунальном кладбище в Пясечно.

в двух вагонах и на одном грузовике (остальное собрание было уничтожено или вывезено в глубь России) 444 мешка и 225 связок с книгами (всего около 40 000 томов), а также около 1500 томов рукописей. В том числе было около 25000 томов книг, похищенных из БВУ и один ящик из Кабинета гравюр (около 100 архитектурных планшетов)"23. Именно благодаря упорству, выдержке и энтузиазму профессора Витольда Яблонь-ского была успешно проведена эта трудная акция, в результате которой в Библиотеку Варшавского университета вернулась большая часть её ценного собрания.

Прекрасное знание Витольдом Яблоньским китайского языка и китайских обычаев использовали после войны в сфере дипломатии. Зимой 1945 г. он снова поехал в Срединное государство, где исполнял обязанности первого секретаря в Посольстве Республики Польша и советника по культуре и науке в Посольстве РП в Чунцине и Нанкине (1945-1947).

В 1947 г., вернувшись с дипломатической службы в Китае, он взял на себя руководство Кафедрой китаеведения Варшавского университета, ибо руководивший ею профессор Ян Яворский умер от туберкулёза в мае 1945 г. 30 октября 1947 г. президент Польской Республики Болеслав Берут назначил его профессором синологии Гуманитарного факультета Варшавского университета и руководителем Кафедры синологии Варшавского университета; в этой должности Яблоньский проработал до самой смерти, посвятив развитию своей любимой Кафедры десять последних лет жизни. Он был деканом Гуманитарного факультета (1950/1951), а также - после его реорганизации и разделения - деканом Филологического факультета (1951/1952) Варшавского университета. С ноября 1950 г. по апрель 1957 г. он был директором Института ориенталистики Варшавского университета, главного центра изучения ориенталистики в Польше.

Между тем 11 марта 1948 г. по решению Главного совета Министерства просвещения Яблоньский стал членом Гуманитарной секции, председателем которой являлся профессор Юзеф Халасиньский, а заместителем его был профессор Тадеуш Мантейфель. В Гуманитарной секции он работал до июня 1949 г., а затем - по решению Главного совета Министерства высшего образования - стал председателем Группы экспертов по проблемам восточной филологии Университетской секции Главного совета. Он руководил также Отделом Дальнего Востока в Центре изучения восточных проблем и языков при Польском институте по международным делам в Варшаве (1948-1950). В 1950-1957 гг. он возглавлял Министерскую программную комиссию по вопросам ориенталистики и практически в одиночку руководил развитием этой области знаний в Польше.

Профессор Витольд Яблоньский был также членом редакции издания „Обзор Проблем Востоковедения" („Przegl^d Orientalistyczny") и одним из редакторов „Ежегодника Востоковедения" („Rocznik Orientalistyczny"); на

23 Материалы Витольда Яблоньского ..., д. 118, л. 7.

159

страницах этих изданий он много раз выступал с научными и научно-популярными статьями и рефератами.

Витольд Яблоньский был также членом Комитета по проблемам востоковедения Польской академии наук с момента его создания, а также руководил Отделением Дальнего Востока в Институте востоковедения Польской академии наук (председатель Ученого совета с 1956). Кроме того, он ещё в 1935 г. активно включился в работу Комиссии по вопросам востоковедения Польской академии знаний.

Витольд Яблоньский был членом Société Asiatique в Париже (1930), членом Польского общества ориенталистики (1933) и American Oriental Society (1935). В 1936 г. был избран членом-корреспондентом Секции ориенталистики Варшавского научного общества (1951 член этого Общества).

В последний период своей жизни Витольд Яблоньский инициировал и возглавил программу ознакомления широких кругов польской науки и культуры с классиками китайской литературы и философии. Он активно участвовал в популяризации знаний о Китае, результатом этой его деятельности стали организованные совместно с Польским обществом ориенталистики и Обществом знаний многие выставки, посвящённые культуре и искусству Китая. Кроме научной, преподавательской, популяризаторской и переводческой деятельности, он занимался также организаторской деятельностью в области китаеведения и востоковедения вообще. Принимал активное участие во всех съездах и мероприятиях, связанных с развитием ориенталистики в Польше. Участвовал в Международном конгрессе по ориенталистике в Париже (1948) и в Кембридже (1954).

Витольд Яблоньский прекрасно знал Китай. Как уже говорилось, он познакомился с ним еще в довоенное время, а потом совершенствовал свои знания об этой стране после II мировой войны. Его заслуги в деле укрепления научных, культурных, политических и обычных межчеловеческих польско-китайских отношений невозможно переоценить. В 50-е гг. он ещё трижды побывал в Китае (1953, 1955, 1957). В 1953 г. он ездил туда в составе делегации польских деятелей культуры. В 1955 г. принимал участие в организованной Академией наук Китая конференции, посвященной вопросам нормализации современного китайского языка. Януш Хмелевский пишет: „Я имел честь сопровождать Его в этой поездке и был непосредственным свидетелем того, каким уважением пользовался он у китайских ученых, среди которых были, впрочем, и те, кто охотно вспоминал, что когда-то они были Его слушателями; на обратном пути мы тогда ненадолго остановились в Москве для того, чтобы посетить Инсти-тутвостоковедения Академии наук СССР"24. Последняя поездка в Китай была запланирована на три с половиной месяца и должна была осуществляться в два этапа: месяц путешествие по центральной и западной частям страны и два с половиной месяца пребывание в Пекине. В плане поездки от 12 февраля 1957 г. записано: „Поездка имеет целью, с одной стороны,

24 J. Chmielewski, Witold Jablonski (Я. Хмелевский, Витольд Яблоньский), „Przegl^d Orientalistyczny" („Обзор Проблем Востоковедения")..., s. 6.

посещение тех мест, в которых побывал двадцать пять лет тому назад во время путешествия, совершенного наполовину пешком, а наполовину на автомобиле или по железной дороге. Запланированная ныне поездка имеет целью подробное изучение культурного и технического прогресса на значительной территории Китая. Второй целью поездки является посещение тех мест, где ведутся археологические исследования и где имели место в последние годы важные раскопки, проливающие новый свет на состояние китайской культуры в третьем веке до нашей эры. [...] Цель пребывания в Пекине - сбор информаций и материалов для начатой в Варшаве работы по созданию польско-китайского словаря. [...] Целью [является также] сбор как можно более обширного библиографического материала в качестве основы для подготовки систематического плана закупок для синологических библиотек Института ориенталистики Варшавского университета, [...] установление контактов с польской молодежью, изучающей синологию в Пекине, а для этого - ознакомление с ведущимися ими работами, а также обсуждение их результатов и дальнейших проектов"25.

Из последней своей поездки профессор Витольд Яблоньский уже не вернулся. Он неожиданно умер от инфаркта (диагноз был поставлен Отделением патологии Высшей медицинской школы „Sieho") в Пекине 23 июля 1957 г. Товарищ Случанский пишет: „Профессор Яблоньский во время пребывания в Китайской Народной Республике чувствовал себя очень хорошо. Он интенсивно работал и много путешествовал. Пребывание профессора - в соответствии с приглашением китайской стороны -близилось к завершению, и профессор Яблоньский должен был в ближайшее время вернуться домой. Однако некоторые дела задержали его в Пекине, ему особенно важно было написать ряд статей для научных китайских журналов. Профессор воспользовался дружескими отношениями с Дембницким26 и переехал к нему на квартиру. 22 июля Яблоньский был на приеме, устроенном Посольством, оживленно беседовал с китайскими учеными. По возвращении домой вместе с Дембницким профессор вел оживленную беседу, потом работал, о чем свидетельствуют найденные заметки и часть статьи. Дембницкий выехал из дома 23. 07. в 6.30 к семье, находившейся в Пейтахо (Peitaho), а перед отъездом заглянул к профессору, который - по его сообщению - спал. Смерть Яблоньского констатировал в 16.00 Флято (Flato), проживавший в том же доме, по всей вероятности кончина наступила во сне около 10.00"27. Тело усопшего было кремировано в Пекине 24 июля, а кремации предшествовала траурная церемония, в которой приняли участие представители Посольства Польской Народной Республики во главе с послом Станиславом Кирылюком, предста-

25 Материалы Витольда Яблоньского..., д. 128, л. 4-5.

26 Алексы Дембницкий (1916-1991), синолог, дипломат, переводчик (Dzwoneczkmefrytowewksi§zycowejposwiatie (Нефритовые колокольчики в лунном свете), Варшава 2003; Ksi§gapowinmstisynowskich, (Книга сыновних обязанностей), Варшава 2003.

27 Материалы Витольда Яблоньского., д. 164, л. 10.

161

вители польских и китайских научных и культурных кругов, а также любимые студенты профессора Яблоньского. Урна с его прахом, доставленная в Польшу самолётом, покоится на военном кладбище Повонзки в Варшаве.

Витольд Яблоньский был удостоен Государственной премии III степени в размере 8 000 злотых (1955), а также награжден, в частности, Кавалерским крестом (1951) и Командорским крестом Ордена Возрождения Польши (1957), о котором даже не успел узнать.

Самыми знаменитыми его учениками были: Януш Хмелевский28, ставший впоследствии биографом Яблоньского, Веслав Котаньский29, Халина Огарэк-Чой30, Мечислав Кюнстлер (Künstler)31, Ольгерд Войтасе-вич32 и Тадеуш Жбиковский33.

Витольд Яблоньский автор более семидесяти докладов на польском, французском, английском и китайском языках.

28 Януш Хмелевский (1916-1998), лингвист и синолог/китаевед, преподавал сравнительное языкознание в Лодзинском университете, с 1955 года профессор Варшавского университета; Хмелевский был признанным в мире экспертом по классической китайской логике; он был также одним из авторов переводов на польский язык произведений китайской классики, в частности, Истинной книги южного цветка (Prawdziwaksi^gapoludniowegokwiatu) (1953), а также Антологии китайской литературы (1956).

29 Веслав Роман Котаньский (1915-2005), японист, профессор Варшавского университета, стоял у истоков польской японистики; его сыном был Марек Котаньский, создатель „Монара".

30 Халина Огарэк-Чой (1931-2004), кореевед, японист, автор многочисленных монографий по проблемам изучения корейских языка и литературы, в частности, Классическая корейская литература, Мифология Кореи, Учебник корейского языка, Корейский театр, Религии Кореи, Корейская литература ХХ в., Быть женщиной на Востоке (коллективный труд).

31 Мечислав Ежи Кюнстлер (Künstler) (1933-2007), лингвист, синолог/китаевед, знаток языков и культуры Китая; с 1972 г. член Комитета ориентальных наук Польской академии наук (в 1993-2006 гг. - председатель данного Комитета), с 1978 г. профессор Варшавского университета, с 1983 г. член Варшавского научного общества; был членом редколлегий издания „Ежегодник Востоковедения" („Rocznik Orientalistyczny"), а также серии „Труды по Востоковедению" („Prace Orientalistyczne»); автор многочисленных работ, посвященных языкам, истории, цивилизации и культуре Китая; он перевел несколько произведений классической китайской литературы, а также ряд работ российских и западных китаеведов.

32 Ольгерд Войтасевич (1916-1995), синолог, переводчик, автор книги Вступление к теории перевода ипереводов на польский язык китайских произведений, в частности, Рикша и другие рассказы Лао Шэ.

33 Тадеуш Жбиковский (1930-1989), синолог, профессор Варшавского университета, переводчик китайской литературы, автор произведений, в частности, Религии Китая (вместе с Ольгердом Войтасевичем), Религии Малайского архипелага, Религии Австралии и Океании, Легенды и предыстория Срединного Государства, Конфуций.

В работе Польская транскрипция китайского письма (1934) он изложил действовавшие на протяжении нескольких последующих десятков лет принципы транскрипции китайского алфавита, которые он, впрочем, совершенствовал до конца своей жизни и которые действуют в Польше по сей день. В своей докторской работе Les ,,siao-ha (i-eu) l-yu" de Pékin он подробно проанализировал лексику и тематику 177 текстов пекинских уличных песен, большинство которых до сих пор не переведены ни на один из европейских языков и не опубликованы, в том числе и на китайском. Основу книги составляют тексты песен, приведенные во французской транскрипции и в переводе на французский язык. Он проанализировал Конфуцианское Пятикнижие. Перевёл и издал совместно со своими учениками Янушем Хмелевским и Ольгердом Войтасевичем Истинную книгу южного цветка (1953), в которой изложены идеи китайского даосизма. Автором этой книги был китайский философ Чжуан-цзы (Czuang-Tsy); работа эта имела исключительно важное значение для мировой синологии и именно она принесла переводчикам Государственную премию III степени. Яблоньский также вместе с Янушем Хмелевским и Ольгердом Войтасевичем перевели Философию почтенного Чжана Лао Шэ (1948) и Песни провинции Чу авторства Ку Чжуана (K'u Juana, 1958), великого китайского поэта, жившего более двух тысяч лет тому назад, годовщину которого отмечали в 1953 г. у. Не менее важным является коллективный труд, созданный под руководством профессора Яблоньского и изданный в 1956 г. - Антология китайской литературы. Данная книга содержит переводы наиболее значительных китайских произведений, включая самые старинные и современные.Профессор Витольд Яблоньский является также автором работы Очерки по истории китайской литературы (1956), в которой представлена история китайской литературы на протяжении трех с половиной тысяч лет в контексте общественно-политических и культурных изменений в стране. Последней его работой, изданной уже после его смерти, стал сборник афоризмов, поговорок и анекдотов под общим названием Мудрость Срединного Государства (1958). Это исследование посвящено идеям и размышлениям таких великих философов как Конфуций, Мо-цзы, Лао-цзы и многих других; здесь рассматриваются также сентенции анонимных мудрецов, свидетельствующие о необычайной народной мудрости китайцев. Януш Хмелевский написал о Витольде Яб-лоньском, что он „был одновременно и инициатором и главным исполнителем обширного плана коллективных трудов, имеющих целью познакомить польскую науку и культуру с самыми видными классиками китайской литературы и философской мысли"34.

Наряду с сугубо научными трудами он писал научно-популярные работы, „ибо профессор Яблоньский не чуждался популяризации. Наоборот, он умел открыть доступ к сокровищам своих знаний широким массам слушателей и читателей, а талант писателя и искусство говорить о труд-

34 Z. Libera, Zchinskiegonotatnika (З. Либера, Из китайского дневника), „Wiedzai Zycie" („Знание и Жизнь"), 1958, № 7, с. 400.

163

ных вещах ясно и доходчиво способствовали тому, что Его работы читаются с огромным интересом"35.

Наследие Витольда Анджея Яблоньского (APAN, III-223) передала в Архив Польской академии наук в 1977 г. вдова Витольда Яблоньского Антонина Обрембская-Яблоньская. Материалы, относящиеся к 1912-1966 гг., разделены на 8 групп и включают 174 архивные единицы (составляющие в общей сложности 3,15 погонных метра документов), обработала магистр Дорота Замойская.

Самую многочисленную группу материалов составляют работы, статьи, рефераты, доклады, переводы, рецензии, воспоминания, тексты выступлений по разным поводам и тексты каталогов выставок, заглавные слова для словарей и статьи в энциклопедиях, а также рабочие материалы в виде заметок, конспектов, выписок, таблиц, картотек, библиографий и комментариев профессора Яблоньского. Ценность представляют собранные профессором в количестве нескольких тысяч - великолепные с художественной точки зрения, но слабые с точки зрения их качества - фотографии, сделанные им во время его поездки по Китаю в 30-е гг. ХХ в., на которых запечатлены пейзажи, археологические памятники, произведения искусства и архитектуры, а также изображения людей. К сожалению, фотографии не были описаны и датированы автором наследия, поэтому ученые не могут использовать их в полной мере. Материалы I группы охватывают период 1927-1957 гг. Особое внимание в этой группе документов обращают на себя: рукопись, ее машинописная копия и наконец напечатанный экземпляр кандидатской работы Витольда Яблоньского Le sentiment personnel et le conformisme dans le Li Ki, машинописная копия фрагментов знаменитого перевода Витольда Яблоньского, Януша Хме-левского и Ольгерда Войтасевича Истинной книги южного цветка Чжу-ан-цзы и рукопись китайского текста, а также машинописная копия фрагмента перевода китайских анекдотов и сентенций, содержащихся в работе Мудрость Срединного Государства.

Во II группу документов входят материалы, относящиеся к деятельности Витольда Яблоньского, в том числе бумаги, связанные с активной деятельностью профессора в Варшавском университете, особенно после II мировой войны, в American Oriental Society, в Институте ориенталистики Варшавского университета, в Комитете и в Отделении ориенталистики Польской академии наук, а также материалы, документально свидетельствующие об участии его в конференциях и конгрессах по ориенталистике в Китае (1955), Чехословакии (1956) и Германии (1957), а также об участии в научных поездках в Китай в 50-е гг. (ХХ в.). Часть материалов касается деятельности Витольда Яблоньского в институциях не научного характера, например в Министерстве иностранных дел, в Союзе польских учителей, в Союзе польских писателей, Комитете защиты мира, Обществе польско-китайской дружбы. Определённая, хотя и не очень значительная группа документов отражает участие профессора Яблоньского в издательской деятельности и организа-

35 Там же.

ции выставок. В этой группе документов содержатся также отзывы профессора Яблоньского о научных работах его учеников и сотрудников, в частности, Януша Хмелевского (кандидатская работа Типологическая эволюция китайского языка, 1951), Веслава Котаньского (кандидатская работа Языковедческие проблемы, возникающие при переводах с современного обыденного японского языка, 1950), Халины Огарэк (получившая четвёрку магистерская работа Проблема женщины в творчестве Лао Шэ, 1955), Ольгерда Войтасе-вича (кандидатская работа Генезис китайских клановых и родовых фамилий, 1950), Яна Рейхмана36 (кандидатская работа Знание восточных языков и обучение этим языкам в Польше в ХУШ веке, 1949), Тадеуша Жбиковского и Мечислава Кюнстлера (отзыв в связи с их планируемой стажировкой в Китае, без даты) и другие. Вышеуказанные материалы относятся к периоду 1933-1957 гг.

Весьма интересную группу материалов представляют собой прекрасно сохранившиеся документальные свидетельства, относящиеся к биографии учёного (III группа), в том числе: метрика, свидетельство о браке, удостоверение/справка о гражданстве, аттестат зрелости, дипломы высших учебных заведений Франции, дипломы кандидата и доктора наук, дипломы, подтверждающие членство в научных сообществах, справки о приёме на работу и о должностных назначениях, различного рода членские билеты, дипломы и извещения о присуждённых премиях и наградах, в частности, о награждении Кавалерским крестом Ордена Возрождения Польши и Командорским крестом Ордена Возрождения Польши, материалы, касающиеся имущественных вопросов, и разные фунеральные (относящиеся к смерти и похоронам) материалы, в том числе заключение врачей о причинах смерти профессора на основании вскрытия останков Витольда Яблоньского. Довольно обширную группу материалов составляют путевые заметки по Китаю в 30-х гг. (ХХ в.), некоторые из них прекрасно проиллюстрированы самим автором. Биографические материалы касаются периода 1912-1957 гг.

К IV группе материалов относится исходящая и входящая корреспонденция периода 1936-1957 гг. Среди корреспондентов профессора Яблоньского значатся его самые знаменитые ученики, сотрудники и друзья, назвать хотя бы: Януша Хмелевского, Алекса Дембницкого, Юзефа Гурвица37, Веслава Котаньского, Мечислава Кюнстлера, Владислава Котвича38, Кристину Огарэк, Ольгерда Войтасевича, Тадеуша Жбиковского, Войчеха Жукровского39.

36 Ян Рейхман (1910-1975), историк, лингвист, востоковед, тюрколог, специалист по венгероведению и армяноведению, исследователь отношений Польши с Востоком, со странами Юго-Восточной и Центральной Европы, специализировавшийся в направлениях: Турция, Курдистан, Венгрия и Армения.

37 Юзеф Гурвиц (1911), физико-химик, профессор, популяризатор науки, почетный член Исторического комитета Польской академии наук, член многих польских и заграничных научных обществ.

38 Владислав Котвич (1872-1944), лингвист, востоковед, специализировавшийся, главным образом, в монгольских языках в алтайском контексте.

39 Войчех Жукровский (1916-2000), прозаик, поэт, автор репортажей, эссе, литературный критик, киносценарист, депутат Сейма Республики ПольшаУИ, VII, VIII и

165

Интерес представляют и материалы V группы, относящиеся к периоду 1957-1966 гг., в которую включены некрологи, посмертные воспоминания о профессоре, вырезки из прессы и рецензии на работы профессора Витольда Яблоньского. Среди этих документов наибольший интерес представляют воспоминания Януша Хмелевского, опубликованные в № 1 издания „Обзор Проблем Востоковедения" („Przegl^d Orientalistyczny") от 1958 г. и Здислава Либеры, опубликованные в № 7 издания „Китай" („Chiny") от 1963 г., а также две прекрасных карикатуры на Витольда Яблоньского, выполненные Александром Кобздеем40.

Весь перечень документов, относящихся к биографии Витольда Яб-лоньского, замыкают материалы периода 1938-1962 гг. (работы и исходящая корреспонденция) жены Витольда Яблоньского Антонины, а также материалы, принадлежащие другим людям, в том числе работа Яна Рейх-мана 1956 г. Переводы произведений восточной литературы в издательских планах.

„[...] идея братства между народами, стремление к сближению между людьми, невзирая на национальность, расу и вероисповедание, была путеводной для деятельности Витольда Яблоньского. Этой идеей пронизано всё его научное творчество и педагогическая деятельность"41.

Литература

1. Chmielewski J. Witold Jablonski (Я. Хмелевский. Витольд Яблоньский), „Przegl^d Orientalistyczny" („Обзор Проблем Востоковедения"), 1958, № 1 (25).

2. Jablonski W. Zchinskiegonotatnika (В. Яблоньский. Из китайского дневника), „Wiedzai Zycie"(„Знание и Жизнь"), 1958, № 7.

3. Libera Z. Wspomnienie o profesorze Witoldzie Jablonskim (З. Либера. Воспоминания о профессоре Витольде Яблоньском), „Chiny" („Китай"), 1962, № 7 (39), с. 5.

4. Libera Z. Z chinskiego notatnika (З. Либера, Из китайского дневника), „Wiedza i Zycie" („Знание и Жизнь"), 1958, № 7, с. 401.

Арванити И. - PhD, Польша, Архив ПАН.

Arvaniti J. - PhD, Poland, Archives PAN.

IX созывов; похоронен вместе с женой на военном кладбище Повонзки в Варшаве; он был связан с городами, в которых проживал: Краков, Вроцлав, Катовице и Варшава, где жил долее всего (Крещёные огнём, Варшава 1961, Каменные скрижали, Варшава 1966, Лётна, Варшава 1969, Пляж на Стиксе, Варшава 1976).

40 Александр Кобздей (1920-1972), польский художник, по образованию архитектор, вначале писал картины, близкие по стилю к социалистическому реализму (Подай кирпич, 1950), однако позднее отошёл от фигуративных изображений и начал создавать произведения в стиле абстрактного искусства (Щель в зелёном, 1967, Широкая щель между фиолетами, 1968).

41 Z. Libera, Zchinskiegonotatnika (З. Либера, Из китайского дневника), „Wiedzai Zycie" („Знание и Жизнь"), 1958, № 7, с. 400.

41 Там же.