Передача конструкций с субстантивированным инфинитивом в древнейшем славянском переводе Жития Василия Нового

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2012. № 3

Т.В. Пентковская ПЕРЕДАЧА КОНСТРУКЦИЙ

С СУБСТАНТИВИРОВАННЫМ ИНФИНИТИВОМ В ДРЕВНЕЙШЕМ СЛАВЯНСКОМ ПЕРЕВОДЕ ЖИТИЯ ВАСИЛИЯ НОВОГО1

В статье рассматриваются способы передачи греческого субстантивированного инфинитива в древнейшем славянском переводе Жития Василия Нового, выполненном в Древней Руси в конце XI в. Данные этого памятника сопоставляются с данными других церковнославянских переводов домонгольского периода. Переводчик Жития в определенной мере ориентировался на синтаксические нормы, представленные в ранних редакциях Нового Завета. Часть переводческих решений совпадает с вариантами Толкового Евангелия и Синаксаря, отличаясь в то же время от вариантов близкого по жанру древнерусского перевода Жития Андрея Юродивого.

Ключевые слова: переводческая техника, субстантивированный инфинитив, синтаксические кальки, группировка текстов.

The article considers ways of rendering the Greek substantivized infinitive in the oldest Slavic translation of the Life of Basil the New made in Old Rus in the late XI century. The data from this historic document are contrasted with the data from other Old Church Slavonic translations of the pre-Mongolian period. The translator of The Life to a certain extent oriented himself towards the syntactic norms represented in the early redactions of The New Testament. A part of the translator's solutions coincides with the variants of the Interpretative Gospel and Synaxarium, at the same time differing from the Old Russian translation of The Life of Andrew the Blessed similar in genre.

Key words: A translator's technique, substantivized infinitives, syntactic calques, grouping the texts.

При изучении церковнославянских переводов с греческого языка по сложившейся традиции преимущественное внимание уделяется лексике, которая рассматривается, во-первых, с точки зрения техники перевода и, во-вторых, как критерий локализации перевода [см., в частности, Молдован, 1994, 2000; Пичхадзе, 2011].

Немаловажную роль играет, однако, синтаксический уровень переводного текста. В этой области также были предприняты попытки выявить регионализмы, к числу которых относится употребление

1 Исследование осуществлено при финансовой поддержке РГНФ (грант № 11-04-00099а).

52

ряда специфических союзных средств, а также регионально ограниченных конструкций [см., например, Молдован, 2000; Пичхадзе, 1998, 2011].

Изучение синтаксических особенностей переводного текста в аспекте техники перевода позволило создать схему эволюции переводческих приемов, применяющихся при передаче набора часто встречающихся в оригинале конструкций. Если в древнейший период развития славянской книжности греческие конструкции, не имеющие формального соответствия в славянском синтаксисе, переводились «свободно», с учетом особенностей собственно славянской грамматической системы, то в последующие столетия эта свобода начинает ограничиваться, возрастает число синтаксических калек и происходит однозначное закрепление определенных славянских конструкций за определенными греческими.

Такое схематическое описание упрощает ситуацию еще в одном отношении: оно создавалось на базе переводных текстов южнославянского происхождения начиная с древнейшего сохранившегося перевода Евангелия [см., в частности, Верещагин, 1971, 1972]. Древнерусские переводы домонгольского периода все еще остаются мало изученными в этом отношении. Неясно, имелись ли какие-то предпочтения при передаче набора определенных синтаксических конструкций у древнерусских переводчиков в различных региональных центрах (например, Киев — Новгород — Галицко-Волынская Русь), или все они следовали принципам, выработанным в переводах Первого Болгарского царства.

Тщательное изучение лексики привело исследователей к созданию списка соответствий лексем, где первым членом лексической пары является «охридское» слово, а вторым — «преславское», т.е. синонимические варианты были поделены на «юго-западноболгар-скую» (охридскую, кирилло-мефодиевскую) и «восточноболгар-скую» (преславскую) лексику; см., например, [Славова, 1989]. Такое дихотомические деление позволило выявить, в каких пропорциях древнерусские переводы употребляли лексику того или иного происхождения, и поместить их в русло той или иной традиции. Оказалось, что в отношении употребления диагностической лексики часть переводов, содержащих лексические русизмы, ближе к юго-западноболгарской традиции, а другая часть следует восточно-болгарской, которая в ряде черт совпадает с древнерусским узусом [Пичхадзе, 2011]. Такой картины нет на синтаксическом материале. Прежде всего потому, что синтаксические конструкции не задаются в виде четких рядов противопоставлений, ср. [Живов, 2004: 49-50]. Кроме того, синтаксические особенности переводных текстов во многом определяются их оригиналом, а степень проникновения в них диалектных конструкций минимальна [Пичхадзе, 2011: 109].

53

Соответственно пока неясно, какой традиции в отношении передачи тех или иных синтаксических конструкций следуют древнерусские переводы. Однако выявить область предпочтений древнерусских переводчиков возможно. Для этого наиболее удобны такие греческие конструкции, которые имеются практически во всех переводившихся текстах, а точные их аналоги отсутствуют на славянской почве, что порождает широкий спектр переводческих решений, располагающихся на шкале «свободный — буквальный перевод». Это в первую очередь конструкции с субстантивированным инфинитивом.

Особенностям передачи греческих инфинитивных конструкций в различных редакциях богослужебных текстов уделено важное место в ряде работ; см., например, [Гадерка, 1964; Пацнерова, 1964; Афанасьева, 2004: 104-106; Панова, 2009]. За пределами богослужебных текстов в этом отношении исследованы в определенной мере такие тексты, как История Иудейской войны Иосифа Флавия, Хронография Иоанна Малалы, Александрия [Чернышева, 2000: 150-152], Шестоднев Иоанна Экзарха Болгарского [Максимович, 2006], Житие Андрея Юродивого [Тюняева, 2008: 205-240]. Было установлено, что древние переводы и редакции, как правило, мало прибегают к калькированию: так, в Шестодневе пропорция калек к общему числу переведенных инфинитивных оборотов составляет 17,1% [Максимович, 2006: 124]. В поздних переводах и редакциях осуществляется движение от разнообразия к унификации, причем ведущее место в этом процессе занимают буквальные способы перевода [Афанасьева, 2004: 106-107].

Материалом для анализа способов передачи греческих инфинитивных конструкций послужил текст древнейшего славянского перевода Жития Василия Нового (далее — ЖВН), выполненный, по всей вероятности, в Древней Руси в конце XI в. [Пентковская, 2004]2. Значительный объем этого переводного текста, наличие хорошо соответствующей ему греческой редакции Жития, представленной в списке афонского монастыря Dionisiou 187 (XIV в., далее — D 187), позволяет сделать анализ перевода синтаксических конструкций вполне корректным, так как только при высокой степени совпадения двух источников, славянского и греческого, можно делать выводы о том, что отступление от принципа буквального перевода обусловлено не наличием иной, по сравнению с D 187, конструкции в греческом оригинале, который имел перед собой славянский переводчик, а определенным переводческим решением.

2 О русизмах в этом памятнике см. [Истрин, 1917; Михайлычева, 1998; Пентковская, 2004б; Пичхадзе, 2011: 33]. Славянский текст ЖВН цитируется по рукописи РГБ, Егор. 162 (ХУ-ХУ1 вв.), далее — Егор. 162. Описание рукописи см. в: [Михайлычева, 1998: 33-41].

54

Для сопоставления с данными ЖВН используются данные еще нескольких источников домонгольского периода: Житие Андрея Юродивого (далее — ЖАЮ), перевод которого выполнен, по всей вероятности, в Северо-Западной Руси в XII в. [Молдован, 2000], памятник, близкий ЖВН в жанровом отношении3; перевод Синаксаря за сентябрьскую половину года конца XI — начала XII в.4; древнейший перевод Толкового Евангелия от Марка Феофилакта Болгарского (далее — ТЕФБ), выполненный не позже конца XI — начала XII в. [Пичхадзе, 2011: 41]5. Отметим, что если ЖВН и ЖАЮ относятся, по классификации А.А. Пичхадзе, к группе памятников, содержащих лексические русизмы при отсутствии не освоенных древнерусским узусом южнославянских слов (эта группа определяется как собственно русская по происхождению), то ТЕФБ и Синаксарь входят в группу, сочетающую лексические русизмы и южно славянизмы. Внутри второй группы, однако, ЖВН стоит особняком, так как имеет особые черты, не совпадающие с характеристиками остальных представителей данной группы [Пичхадзе, 2011: 67-109]. О месте выполнения переводов двух последних текстов, содержащих русизмы на различных уровнях языковой системы, не существует единого мнения. Наиболее убедительной на сегодняшний момент является версия о выполнении этих переводов коллективом книжников в Древней Руси [Пичхадзе, 2011: 56-57; Прокопенко, 2009: 312]. Кроме того, к сопоставлению привлекаются данные богослужебных редакций новозаветного текста6, поскольку они представляют собой «верхний ярус» церковнославянской книжности, в котором реализуется наиболее строгая лингвистическая норма, ср. [Толстой, 1988]. Дополнительно там, где это возможно, для сопоставления используются данные второго перевода ЖВН, который, как полагают, был выполнен в южно славянских землях в XIV в. [Вилинский, 1913: 101-103; 263].

Как греческий, так и славянский инфинитив является формой, сочетающей признаки глагола и имени, однако набор признаков славянского инфинитива не совпадает с набором признаков греческого инфинитива. Как глагол, греческий инфинитив может иметь при себе прямое дополнение и наречие; кроме того, он характеризуется категориями времени и залога. Как существительное, греческий инфинитив способен определяться артиклем, т.е. обладает способностью к субстантивации. Такой инфинитив употребляется во всех падежах, причем падеж его определяется формой артикля. Инфинитив с артиклем может иметь при себе предлог (в род., дат, вин. п.).

3 Данные ЖАЮ приводятся по работам [Авдеева, 2007; Тюняева, 2008].

4 По изданию [Синаксарь, 2010].

5 Данные ТЕФБ приводятся по [Федорова, 2011].

6 По работе [Пентковская, 2009].

55

Основная функция славянского инфинитива — быть косвенным дополнением при глаголе — характерна также и для греческого инфинитива. Однако греческий инфинитив обладает в силу своей способности к субстантивации рядом функций, которые славянский инфинитив выполнять не может. Так, последний не способен употребляться с предлогами, поскольку, хотя и является именной формой по происхождению (застывший дат.п.), утратил способность к изменению.

Рассмотрим сначала конструкции, имеющие значение времени. яро tou + инф.

Эта конструкция выражает значение предшествования какого-либо события. При переводе преобладающим способом является конструкция преже + сущ. в род. п. (она зафиксирована в девяти случаях)7:

Егор. 162 преже ГОшествил моего идохъ прТати прп(д)кныл его млтвы. дхвнлго моего шцл. и плстоухл (39 б) — D 187 яро tou ouv

це toig Екег EPiShmhsa1 PopsuGeiq Екоцгстац^п tag остгад £u%ag tou Euloynmevou mou kai pveumatiKou patpog t£ каг poimEvog (f. 34).

Существенно уступает этому способу перевод с помощью оборота «дательный самостоятельный» (4 случая), который сопровождается:

а) наречием преже

пов^стью же некоею миноувъ посред^ сихъ скажю. ико преже ГОшедъшоу ми ГО прп(д)кнаго. сЬдлщоу ми с нимъ. приде к немо старець i-гккы старъ з^ло (36 в) -Dihghsiv S£ tiva papESpamov £v

/ \ \ ^ с с / \ \ \ ^ з / /

цестю ta я£рг touoe oihyoumevog каг gap ppo tou avaxwphsaoi це tou oстг'ou KaGeZomEvou mou ppoq autov hk£ rnpECTbutEpoq ppoq

\ ^ / 5 / 5/ \ о'л ' v

autov Yhpaгoq pavu opopaq evegkaq кaг ст£mгoaA,£юq avafopav (f. 32 v);

б) наречием еще

и еще ми не ГОшедшоу. помышллхъ члрод'Ьицоу то Ь'кити

(47 в) — npo tou S£ twv Екег m£tava%0hvaг hboulhShv thv £яaoг5ov ekeiv^v 5гa%£гpг'стaст0aг (f. 42 v);

В одном случае используется субстантивированное причастие в им.п. в сочетании с преже: ре(Ч)нлл ко всл гав^ преже кывъшлл испов^дл (14 б) — Ta gap ^'phM-Eva pavta oafwq hmiv awoq ppo tou g£v£ст0aг rnpoECThmavev (f. 13).

Наконец, в двух случаях преже сочетается с личной формой глагола; интерес представляет второй из них, где однородные конструкции греческого оригинала передаются по-разному: первая с помощью глагола в личной форме, а вторая с помощью дат.п. причастия:

7 Здесь и далее примеры приводятся выборочно.

56

преже телцамъ златымъ покланлхоусА. ихже замысли иеровоамъ, и астартъ вгы творлщоу. и астарофъ сквернеше сидонУиско. и злопразднаго вала (94 б) — яро tou tag Samalhq autou tag %puaag aeßsaGai ag ¿mhXavE^aato Ispoßoam, Kai яро tou thv 'Aatapthv GsopoiEiv autouq- Kai thv Aatap0 ßSsluy^ata SiSwvi'wv thv ts KaKoa%o1ov Baal (f. 79 v).

Для большинства приведенных примеров унифицирован способ передачи предлога ppo — преже. Наиболее частотный для ЖВН способ (предлог прежде и отглагольное сущ.) характерен, в частности, для Ефремовской Кормчей XII в. — там находятся такие обороты, как прежде въхождении — ppo tou £iü£p%£ü0ai, прежде оув^д^нига — ppo tou n;£iü0nvai, прежде вытии — ppo tou yEvvhönvai [СДРЯ XI-XIV, VIII: 129]. Ефремовская Кормчая также относится к числу переводных памятников, содержащих лексические русизмы, принадлежащие переводчику [Пичхадзе, 2011: 26-27].

Этот способ преобладает (хотя статистические данные здесь весьма малы) и в древнейшем переводе Толкового Евангелия от Марка: в толкованиях дважды (из трех представленных в греческом тексте конструкций) ppo tou + инф. переводится отглагольным существительным с предлогом, а один раз встречается перевод личной формой глагола, поставленной в аорист, как и в греческом оригинале [Федорова, 2011: 103]. Ситуация ТЕФБ отличается от ситуации богослужебных редакций Евангелия: в древнем, преславском и афонском тексте эта конструкция переводится личной конструкцией прежде даже + praes., а в Чудовской редакции (далее — ЧРНЗ) основным вариантом является более грецизированная конструкция преже даже + инф. [Пентковская, 2009: 202]. В ЖАЮ данная конструкция не встречается. В Синаксаре представлена весьма четкая картина: из 6 случаев использования данной конструкции в греческом тексте 5 переводится как прежде + сущ., а 1 раз как прежде + инф. Таким образом, перевод рассматриваемой конструкции в ЖВН обнаруживает сходство с переводческими решениями Ефремовской Кормчей, ТЕФБ, Синаксаря, однако отличается от представленного в богослужебных редакциях Евангелия. Примечательно, однако, что полного совпадения ЖВН с Синаксарем нет, поскольку, с одной стороны, в Синаксаре не отмечен перевод данной конструкции с помощью дательного самостоятельного, а с другой стороны, в ЖВН не отмечен наиболее грецизированный перевод прежде + инф. С этой точки зрения периферийный для Синаксаря инфинитивный вариант близок к основному варианту ЧРНЗ.

Во втором переводе ЖВН конструкция ppo tou + инф. в соответствии со славянским текстом встречается 7 раз, из них 2 раза она передается как прежде + род.п. отглагольного существительного, 3 раза — конструкцией прежде егда + личная форма глагола; в двух

57

случаях перевод сделан «по смыслу» [Громова, 2010: 179]. Если первый из названных способов характерен в той или иной мере для рассмотренных переводов более раннего периода, то второй из них в этих текстах не отмечен. Сочетание союзных средств здесь представляет собой попытку передать точное значение греческой конструкции — предшествование (прежде) во времени (егда) и не совпадает с евангельским вариантом прежде даже.

¿V тю + инф. + Лее.

Конструкция ¿V тю + инф. + Асс. применяется для выражения значения одновременности действий. Способы перевода данной конструкции в ЖВН многообразны. Выделим прежде всего максимально калькированные конструкции вънегда/егда + инф. + дат.п. (всего 3 случая):

и кы(с) егда въстати имъ ГО страшныл трлпезы своел. и ти исхожахо веселыми ср(д)ци своими (182 г) — каг ¿уЕпето ¿V тю апгсттастбаг аитоид аяо т^д фргкю5Есттат"пд траяЕ^'пд аитюп (Г. 163 V).

Значительно более частотны конструкции с личной глагольной формой в сопровождении различных союзных средств (всего отмечается 19 примеров):

а) вънегда+личная форма глагола

вънегда прiБлижитсл на мл злокоующии мн*Ь сън^сти плоти мою. стоужающи ми врази мои ти изнемогоша и падоша. и прочал (47 б) — 'Еп тю Еууг^егп Ея ' ЕцЕ какоиптад тои фауегп тг[у старка цои (Р 26.1-2) каг та Е^д (Г. 42). Примечательно, что чтение ЖВН не совпадает с чтениями основных представителей редакций Псалтыри: в Син. пс. (древняя редакция) читается егда пр1клиж^тъ с^ на м^ зълокоу^штеи о сьн*Ьст1 плъте1 мо1хъ; в Пловдиевской псалтыри (афонская редакция) егда приклыжаах^ се... (еже отс.); в Норовской псалтыри вънегда приклижати сл на мл злокоужщтимь еже сьн^сти плт мож [Норовская псалтырь, II: 299-300]. Вероятно, это несовпадение обусловлено тем, что в составе ЖВН цитата переводилась вместе с основным текстом и не сверялась с Псалтырью;

б) егда + личная форма глагола

пии гне игоумене. и ты пи икономе. рекши ти егда черпахъ вамъ к^совьское см^шеше и пагоукьное (29 г) — яге, кирге ^уоицЕПЕ, яге каг сти, огкопОцЕ, ф^стаста, Еп тю кераппистаг аитогд топ багцопОфиртоп о1Е0роп (Г. 26 V);

в) понеже +личная форма глагола

и сего ради преид^ть дхы. но понеже не св^дають и живоу(т) в лености. потомъ же приходлть всл та на нл (56 а) — ¿п тю

ц^вЕп аит^п ¿ягсттастбаг (£ 51).

58

Не уступают личным конструкциям, а даже превосходят их количественно конструкции с причастиями. Здесь выделяется в первую очередь оборот «дательный самостоятельный», который используется как в сопровождении союзных средств, так и без них:

а) без союзных средств

идоущГ'мъ же намъ. рекоша аггли гни ко мн*Ь. видиши ли мы-тарьство се, иже преидохомъ (60 а) — еу бЕ тю яорЕ^Естбаг ^М-ад (Г. 55 V);

и кы(с) въшедшимъ имъ всЬмъ вноутрь (124 г) — каг еуеуето еу тю е1сте10е1у аитоид яаптад тоид еу5о0еу (Г. 109);

б) с союзом вънегда

вънегда оуко въстающоу адам^ съ иеввою. и всЬмъ газыкомъ. и всЬмъ племенемъ. и ти коупно иже живлхоу с нимъ на лици ^емлА. въ тЬснотЬноужн'Ь столхоу на всемъ лици земли (101 г) — еу тю апастЕпаг оип топ Л5ац сип тд "Биа каг лап Е'бпод каг

яаст^п (Г. 86 V);

в) с союзом егда

кы(с) егда идоущимъ имъ въ стыи гра(д). и св^тлхоусл лица

ихъ (123 в) — каг еуеуето еу тю яорЕ^стбаг аитоид егд тг[у яоАлу тг[У аугап (Г. 107 V);

г) с союзом гакоже

гакоже рекшоу то слово прп(д)кном^. акие сама кость изыде из гортани жены тол (77 в) — еу тю оип егр^кЕпаг то р^ца топ о'стгоп (Г. 68).

Общим для всех этих случаев является преобладание препозиции инфинитивного/причастного оборота по отношению к основному действию, выраженному личной формой глагола. В ряде таких случаев инфинитивный оборот следует после формы ЕуЕуето / кысть, которая часто встречается в Новом Завете и является гебраизмом.

Примыкают к этой группе случаев два примера соединения союза вънегда с причастием в им.п., в частности: внегда же шни влагаеми кезаконници. и идолослоужекници в море шно шгненое... к'Ь рыдан'Ге и плачь. и вопль посред^ сонмища ихъ (113 в-г) — еу бЕ тю ЕтРЕР1^стТЕСТ0аг тоид астеРегд Екег'поид каг Ег5ю1оА,атрад егд тг[у ¿а^астстап Екег'п^п той яирод (Г. 98). В обоих случаях с помощью страдательных причастий переводятся пассивные инфинитивы.

Еще дважды используются одиночные действительные причастия в им.п., в частности: X чатъ съклочилъ еси коупл швощь (36 г) — бЕка о|3о1оид ЕХюбг'астад Еу тю оп^ааг' сте тад ояюрад (Г. 33 V). В этом случае временное значение передается с помощью действительного причастия, которое стоит в постпозиции.

Всего, таким образом, насчитывается 37 примеров передачи данной конструкции с помощью причастных форм с явным преобладанием дательного самостоятельного.

59

Наконец, четырежды использованы сущ., в том числе с предлогом въ, например: и того ради шсл^плени кывше ср(д)цмъ. иже не по-миловаша оукогаго в соудкахъ своихъ (128 г) — ог ¿^Е^стаптЕд ятю%Оп ¿п тю крг'пестбаг аитОп (Г. 113).

Ведущим способом, следовательно, является употребление дательного самостоятельного оборота как без союзов, так и в сопровождении союзов вънегда/егда, что позволяет говорить о высокой степени унификации при передаче данной конструкции. Эти же варианты союза конкурируют и при сопровождении иных глагольных форм. Преобладает вариант вънегда, как наиболее точно отражающий предлог Еп греческой конструкции.

Сравним данные ЖВН с данными других переводов. В Синаксаре рассматриваемая конструкция встречается всего четыре раза. Из них два раза она передается как егда + личная форма глагола, один раз отмечается вънегда с причастием и еще один раз вънегда + инфинитив — наиболее грецизированный вариант перевода. При этом варианты вънегда/егда распределяются поровну. В древнейшем переводе ЖАЮ наблюдается вариативность дательного самостоятельного и союзных конструкций с личной формой глагола [Авдеева, 2007: 376-377].

ТЕФБ демонстрирует неоднородную картину. Основной евангельский текст дает варианты, совпадающие как с древней, так и с афонской редакцией. Так, один раз встречается конструкция с дательным самостоятельным; в другом случае стоит придаточное предложение, которое вводится союзом вънегда в ТСЛ 109 и союзом егда в ТСЛ 108. В толкованиях унифицирован именно способ перевода вънегда+ инф.+ дат.п. (6 примеров). Именно этот способ перевода (вънегда+ инф.+ дат.п.) становится ведущим в ЧРНЗ и других переводах XIV в. Этот способ перевода характерен для правленых редакций и переводов XIV в.: так, он используется в афонской, Епифаниевской и Киприановской редакциях Литургии Преждеосвященных Даров [Афанасьева, 2004: 104], в южнославянском переводе Жития Андрея Юродивого [Авдеева, 2007: 376-377]. Последовательно конструкция вънегда+инф.+дат.п. употребляется в редакции Норовской псалтыри, характеризующейся своим крайним буквализмом, в псалтырях новой правленой редакции такие конструкции тоже употребляются, но гораздо реже [Норовская псалтырь, 1989, I: 70-71]. Таким образом, регулярное употребление конструкции внегда + инф.+ дат.п. в XIV в. может рассматриваться как расширение прецедентов ее использования в предшествующий период и превращения из периферийного средства в основное и нормативное. В свою очередь ситуация, представленная в ЖВН, обнаруживает сходство с узусом древнейшей и преславской редакции Евангелия. Там, однако, несколько больший перевес имеет конструкция егда + личная форма глагола (18 случаев), а дательный

60

самостоятельный используется в 16 случаях; 1 раз встречается сущ. с предлогом (Лк. 12:15) [Пентковская, 2009: 210-221].

Во втором переводе ЖВН конструкция ¿п тю + инф. + Асс. переведена 20 раз, из них 7 раз — конструкцией внегда + личн. ф. глагола; 3 раза — егда + личн. форма глагола (+ им.п.), причем в одном примере имеются разночтения: егда + инф. + дат.п.; 3 раза — личными формами глагола; 4 раза — причастием, причем в одном случае смысл текста искажен — неверно обозначен субъект действия, выраженного конструкцией; 2 раза — гако + личн. ф. глагола, в обоих случаях в списках имеются расхождения (гако + дат. самост.; егда + личн. ф. глагола); в одном случае допущен вольный пересказ [Громова, 2010: 180]. Примечательно, что лишь в одном случае и только в одном списке используется калькирование, характерное для других переводов XIV в., а преобладает в этом переводе использование личных форм глагола с разнообразными союзными средствами.

цета то + инф.

Конструкция цета то + инф. + Асс. используется для выражения значения следования. В греческом тексте ЖВН зафиксировано 18 случаев ее употребления. Ведущим способом передачи этой конструкции является существительное с предлогом по (всего 15 раз): по веселии же ихъ. въпрашаста прилежно кто еси ГОкоудоу к'Ь. и гд^ хощеши и прочее прекывати (6 а) —цета 5Е то еифрапб^паг

5 \ 5 / 5 /5 \е/ 5 /л ^

аитоид еяерютюп еягтеАюд, О0еп те есттгп каг ояои офегАег тои 1огяои аягЕпаг (Г. 6).

Один раз встречается отглагольное сущ. в тв.п.: и та молнУа не лвллласл к'Ь клистанУемъ тацЬмъ. акУе акаже к'Ь молнУа в мир*Ь семъ. но та прекывающи страшношкразн'Ь и прешчищен^ лучами (168 г) — цета то асттра^аг (Г. 155).

Еще дважды она переводится с помощью причастных форм: один раз дательным самостоятельным оборотом и один раз одиночным причастием прошедшего времени, стоящим в препозиции к личному глаголу: миноувшимъ же нед^ллмъ т^мъ. в нлже повел^лъ клше моучити его. разоум^въ же гако въ непокоренУи прекываеть стыи. призва его пакы (3 в) — цета оип то яарегпаг лгастап тг[у Ербо^аба (Г. 4).

Егор. 162 и кы(с) по нечьстивыхъ сихъ по достоиньствоу ихъ приимши. и великол^пнал кца вниде въноутрь въ чюдныи градъ

шнъ (151 г-152 а) — D 187 каг ¿уЕпето цета то тоид бистцепоид тоистбе ката^г'ап коцг'стастбаг тюп коЯастЕюп (Г. 135 V).

Преимущественный перевод данной конструкции как по + сущ. совпадает с нормой, зафиксированной в древней и преславской редакциях Евангелия, в ТЕФБ, а также в Евангелии ЧРНЗ [Пентковская, 2009: 207-209; Федорова, 2011: 105-106]. Конструкция по + сущ.

61

является единственным способом перевода конструкции цета то + инф. в Синаксаре (всего насчитывается 20 случаев ее употребления). В ЖАЮ цета то + инф. передается одиночным действительным причастием прошедшего времени [Тюняева, 2008: 240].

Во втором переводе ЖВН конструкция цета то + инф. переводится 15 раз, из них дважды — сочетанием по + сущ., 8 раз — по + мест.; по одному разу употребляются дательный самостоятельный, причастие, гакоже + личн. ф. глагола; конструкция цета то + инф.+ Acc. 1 раз передается конструкцией потомь же егда + личн. ф. глагола + им.п., 1 раз — вънегда же + личн. ф. глагола + им.п. [Громова, 2010: 180]. Таким образом, в данном случае предпочтения в преимущественном выборе конструкции по + сущ. / мест. в первом и втором переводе ЖВН сходны, хотя делались эти переводы в разное время в разной среде, а их греческие оригиналы не совпадают.

ало тои + инф.

Эта конструкция по значению близка к предыдущей, она встречается в ЖВН четырежды. Несмотря на малочисленность случаев, в переводе ясно проявляется конкуренция способов ее выражения:

а) с помощью существительного с предлогом отъ

и ти не ГОстоупиша киеша клижнихъ своихъ вес правды (133 г) — ало тои тилтегу топ лАт^гоу лАтагфоп абгкюд (f. 118);

ГО оумножеша гр^ховъ. в р^клхъ снвъ члвч(с)кыхъ. ислкнеть лювы многыхъ (190 б) — ало тои лАг6иу0г1Уаг тГ|У ацартгап (f. 171);

б) с помощью дательного самостоятельного оборота

столщимъ възъкрлнАЮщимъ имъ. да не ГОлоучатсл $ нихъ

(104 a) — ало тои цг Хрга0^паг аитоид (f. 88 v);

прекывъшоу ми чдвкоу. покланлхоусл д'Гаволоу (187 б) — ало 5е тои уЕУЕабаг апбрюлоу (f. 168).

Дважды зафиксирована эта конструкция и в греческом тексте ЖАЮ, причем в одном случае в древнем переводе употреблено одиночное причастие, а во втором случае — конструкция да + вы + л-форма [Авдеева, 2007: 377]. В Синаксаре и Новом Завете данной конструкции нет.

Следующая серия конструкций имеет значение цели.

лрод то + инф.

Эта конструкция используется в ЖВН трижды, и в одном случае передается в переводе сущ. с предлогом на: не а^ъ ли есмь на немже дасте .л. срекреникъ. июд"Ь предателю да ма предасть. въ ке^аконн^и рЬ'ц'Ь ваши на оукТеше (161 г) — лрод то алоктау0г[уаг (144 v). В другом случае она переводится одиночным инфинитивом: повел^нУемъ кж(с)твенымъ. слоухи wн^fcхъ загражаше. не въ^вра-

62

щати т^хъ, ихж£ не правллше проречешемъ (21 б) — ppoq to mh 5гатрЕЯЕа0аг toutov tov ovpsp SiwpGouto taiq rnpopphssaiv (f. 19). Наконец, третий случай представляет собой переосмысление данной конструкции (если именно она читалась в оригинале славянского перевода) и ее упрощение, так как в переводе стоит личная форма глагола: всакъ ко исповедал правдоу свою. прилагаеть сллвоу и похвалоу члвкомъ (3 в) — paq gap o ExayopEUwv thv oikaioauvhv autou ppoq to GhpaaGai thv Só^av kai tov spaivov tWv avGpwrnwv (f. 4).

В Синаксаре рассматриваемая конструкция встречается семь раз, из них пять раз она передается как на + сущ., а два раза инфинитивом (т.е. калькируется форма глагола). Оба способа находят отражение в ЖВН. Дважды она встречается в ЖАЮ, в древнейшем переводе которого она передается с помощью конструкции гакоже + инф. и придаточным предложением с союзом да [Тюняева, 2008: 240]. В евангельском тексте картина еще более разнообразная. В основном тексте ТЕФБ от Мр один раз эта конструкция переводится, как и в ЧРНЗ, с помощью къ + сущ., а во втором случае конструкцией да + личная форма глагола. В толкованиях эта конструкция встречается в Евангелии от Марка 4 раза, и все 4 раза переводится разными способами: на + сущ., да-конструкция, как кы + инф., еже + инф. [Федорова, 2011: 116]. В ЧРНЗ в основном варьируются конструкции с предлогом на/ къ. Варьирование предлогов въ, на, къ встречается, в частности, в списках различных редакций Литургии Преждеосвященных Даров [Афанасьева, 2004: 92], однако отмечено, что предлог ppoq переводится как къ вместо на в правленых редакциях Литургии [Афанасьева, 2004: 93]. В древнем тексте, а также в части списков ЧРНЗ, отмечается также конструкция гако + инф. Таким образом, для древнего периода (до XIV в.) характерна принципиальная вариативность при передаче данной конструкции, подтверждающаяся материалом различных памятников. В переводах XIV в. встречается калька къ еже + инф. (например, второй перевод ЖАЮ, Апостол Чудовской редакции) [Авдеева, 2007: 378; Пентковская, 2009: 231-234].

Во втором переводе ЖВН конструкция ppoq to + инф. отмечается один раз и переводится как како кы + инф. [Громова, 2010: 180]. Этот способ не встречается в первом переводе ЖВН, но близок к употребленному в ТЕФБ варианту как кы + инф.

£PÍ toU + ИНф.

Значение этой конструкции близко к предыдущей. Она встречается в греческом тексте ЖВН дважды и, как и предыдущая, переводится разными способами: в первом случае это да-конструкция (69 а), а во втором — сущ. с предлогом на (136 а).

приимоу та тамо, да коудеши вкоуп*Ь съ мною (69 а) — rnpoaSÉXomai aoi Еяг tou sivaí as ama ерш (f. 64 v);

63

и се легешнъ агглъ гнь. и(ж) на моукахъ нарлженъ (136 а) —

\ Э С С Л ^ ^ 5 / л ^ 5 \ ^ ^

каг гоои; ^ 1еуеюу тюу аууеАюу Киргои тюу Елг той тгцюрЕгу ТЕтауцЕуюп (Г. 120).

Близкая конструкция Ет то + инф. появляется один раз в Синаксаре, где она переводится как на + сущ.

Во втором переводе ЖВН дважды отмечается конструкция Ет тю + инф., которая 1 раз переводится сочетанием на + вин.п. отглагольного сущ., 1 раз — конструкцией гако да + личная форма глагола [Громова, 2010: 180].

егд то + инф.

Всего насчитывается 26 случаев употребления данной конструкции. Преобладающим способом перевода является использование существительного:

а) с предлогом на

и показахсл емоу кое зелие на врачькоу мГ кываеть (32 а) —

5 с* / 5^5 / С „ / / 5

ЕЯЕОЕгкуооу аитю ецаитоу, олога цог стиутЕбг^оутаг фарцака егд то г'атрЕиб^уаг' це (Г. 28 V — 29);

б) с предлогом въ

потомъ же за леность разъвратишасл. в согр^шенГи погыко-

ша (144 б) — ег'д то ацартапегу алю1опто (Г. 128);

в) в тв.п. без предлога

и шгнь тъ но не гакоже шгнь сего мира. но оуко сладокъ видЬшемъ з^ло (96 б) — ег'д то орастбаг сфобра (Г. 81 V).

Конкурирует с этим способом перевод с помощью инфинитива:

а) одиночный инфинитив

къ преполсал силою люковники свол. настоупати имъ на змил, и на скорпил, и на всю сило врага. преполши крепостью васъ. на попранГе жало противнаго. и оук'Ьжати вама козни до конца. и въ м^роу дхвныа възрасти постигн^ти (28 г) — каг

С л \ С с, / \ 5 \ 5 ^ 5 \

о ©еод о ЯЕрг^юууиюу це оиуатгу тоид ауая^тоид аитои егд то латегу аитоид Ея^ую офЕюп каг сткоряг'юп каг Елг яастап тг[у

^ 5 л ^ 8 у' э \ V с ' с ^ 5 \

оиуатгу той Е%0рои8 ЯЕрг^юсЕг гст%иу каг оиуатгу ицад егд то

^ л \ / ^ 5 . . / \ 5 ^ 5 ^ ^

каталатегстбаг та кеутра той аАлотргои каг екфиуегу аитои тюу

^ \ /л \ 5 / ^ Сл / 5Л л /

ц^Хауюу то ТЕАод каг егд цетроу яУЕицатгк^д ^1гкгад ЕЛ^^акЕУаг (Г. 25 V — 26). В данном случае в славянском переводе сочетаются как однородные отглагольное существительное с предлогом и два инфинитива (в греческом три однородных инфинитива), что обусловлено дистантным расположением однородных членов. При пословном переводе отглагольным сущ. передается только первый

8 Данный текст представляет собой цитату Лк. 10:19, однако в греческом тексте Евангелия находится синонимичный оборот той латегу, который во всех редакциях Евангелия переводится одиночным инфинитивом [Пентковская, 2009: 251-252].

64

инфинитив с предлогом и артиклем, а отстоящие от него два других однородных инфинитива так и переводятся инфинитивами. Подобные случаи соединения в качестве однородных сущ. и инфинитива при передаче субстантивированных инфинитивов отмечены в переводе Синаксаря, в частности, яро бЕ тои кеграстбаг каг тдп та^гп тюп кЯ^ргкюп цетеЯВехп передано как преже постриженига въ чинъ прр(о)чьскыи приити [Синаксарь, 2010: 19 примеч.];

б) еже + инфинитив

реклъ клхъ емоу ни во чтоже им^и, еже цр(с)твовати ти на земли (35 в) — Егр^ка бЕ аитю цг^Еп Е%егп егд то РастгА.еистаг аитОп ¿п тд УП (Г. 32 V);

а иже оучюждени $ оутрокы живыхъ вещеи моихъ и прельстившесл ГО чрева еже творити гр^хъ (188 г) — егд то яраттегп тдп ацартг'ап (Г. 169 V).

вводлщихъ. еже съклюдати заповеди твол (201 б) — егд то т^регп ¿пто1ад стои (Г. 181 V);

в) иже + инфинитив

потщисл и подвизаисл. оугодникь кыти го коу нашем^ иже сподокитисл тек^ нкномоу црвУю (197 г) — егд то ката^гюб^паг стог каг т^д тюп оирапюп РастгЯег'ад (Г. 178 V).

Приведенные четыре примера можно считать частичными кальками рассматриваемой греческой конструкции, которые передают артикль при инфинитиве, но не передают предлог. Такая интерпретация этих конструкций косвенно подтверждается данными афонской редакции Нового Завета, где имеются случаи перевода конструкции егд то + инф. как еже + инф. [Пентковская, 2009: 239-240]. Нельзя до конца исключить и возможность другого чтения греческого текста, бывшего в распоряжении у славянского переводчика, например, наличия в нем в данных фрагментах конструкции тои + инф.

Два раза в переводе употребляется конструкция да с личной формой глагола: на вслкъ же днь поимахоуть е(г) цреи т^хъ подъроужьл в ложница свол. да кл(с)влтсл ГО него (22 г) — егд то еиЯоупвПпаг ия 'аито^ (Г. 21).

Наконец, еще один случай не вполне точно соответствует чтению греческого списка D 187, поэтому можно предполагать, что в оригинале славянского перевода соответствующего оборота не было (менее вероятно для данного текста упрощение синтаксиса самим переводчиком):

И проподокныи единъ в домоу реченаго моужа. кто его поиметь в домъ свои. мнози око с в^рою прУходлще моллхоть его. клжныи же не хотлше нУ къ коможе ихъ ити. но терплше в домо томъ (18 б) — ср. каг дп О Остгютатод цОпод Еп тд ог'кг'а тои

5 с* / т-г л Л ^ ^ 5/ С* ' ' С ^ 5 \ 5/ 5

апород. ПоАЛог оип естяеиооп ягсттег фероцепог, ояогод аитоп ард ед

65

5 ВМУ, филология, № 3

\ „ 5 \ 5 ^ 5 / 5 ^ С 0 V / 5 с* \ 5 \

то кектлстбаг аитоп еп тд огкга аитои, о ое цакаргод оиоепг егд то цетаиргоп ЕяЕпеистЕп, а!1 ЕкартЕрег Еп тд огкг'а (Г. 17).

Таким образом, в ЖВН конкурируют два основных способа передачи данной конструкции: сущ. (с предлогом и без него) и инфинитив (одиночный и с местоимением в функции артикля). Следует отметить при этом редкость появления в этом тексте да-конструкции.

Трижды рассматриваемая конструкция встречается в греческом оригинале ЖАЮ. В древнерусском переводе она передается один раз как да + личная форма глагола, второй раз одиночным инфинитивом, а в третий раз придаточным предложением с союзом да. Второй перевод ЖАЮ калькирует ее как въ еже+инф. [Тюняева, 2008: 239].

В Синаксаре данная конструкция также отмечается трижды, из них дважды она переводится как на + сущ., а один раз конструкцией да + личная форма глагола.

В ТЕФБ на основной библейский текст Евангелия от Марка приходится одна конструкция егд то + т£, которая передается придаточным предложением с союзом да + личная форма глагола, что является традиционным славянским средством при передаче данной греческой конструкции. В толкованиях дважды используется другой способ перевода — одиночный инфинитив, а в двух случаях использовано сущ. с предлогом на [Федорова, 2011: 110].

В древней и преславской редакциях Нового Завета отражается вариативность переводческих средств: сущ. с предлогом на, да-конструкции, одиночный инфинитив. Основным вариантом передачи егд то + инф. в Чудовской редакции Апостола является грецизиро-ванная конструкция въ еже + инф. (30 случаев в Чудовской редакции и 14 случаев в афонской), а в афонской — одиночный инфинитив, что является обычным славянским средством для передачи значения цели. Вместе с тем интерес представляет использование модели неполного калькирования еже + инф. в обеих редакциях (17 раз в Чудовской и 7 раз в афонской), которая применяется и при передаче синонимичной целевой конструкции тои + инф. По одному разу в обеих редакциях применяется конструкция къ + сущ. и да + личная форма глагола [Пентковская, 2009: 235-249].

Примечательно, что, по наблюдениям исследователей, перевод целевого инфинитива (егд то + инф.) существительным с предлогом мало распространен в славянских переводах и он практически не встречается в правленых редакциях XIV в., в частности, в Литургии Преждеосвященных Даров [Афанасьева, 2004:105]. Это наблюдение ставит ЖВН в особую позицию, поскольку именно отглагольное сущ. с предлогом здесь преобладает, хотя и с небольшим перевесом над инфинитивом. Близко к ЖВН по этому параметру подходит перевод толкований в ТЕФБ.

66

Во втором переводе ЖВН конструкция siq to + инф. переводится 9 раз, из них 4 — инфинитивом, 2 раза — конструкцией гакоже + инф., по одному разу — да + praes., ради + род.п., личной формой глагола [Громова, 2010: 180]. Таким образом, в этом переводе преобладает инфинитив, хотя полное калькирование конструкции не встречается.

tou + инф.

Данная конструкция может иметь значение цели и дополнительное значение. Уже в начальный период славянской книжности было выработано несколько синонимичных способов ее перевода на славянский (одиночный инфинитив, супин, да + личная форма глагола). Эти способы (за исключением супина) находим и в древнейшем славянском переводе ЖВН:

а) инфинитив

съвЬтъ же поставивъ и иже с нимъ. вънити первыми вра-ты. иже са наричють мЬдлнал (10 в) — 'All 'ou% outwq auvhKsv

С г- / Г» Л v ' \

tslsaai o ouatu%satatoq, poulhv os athaaq meta twv auv autw tou

5 / 5 \ \ / / Л c\ / л / L

siaisvai amo thv mpwtiathv mulhv, hv mspi%aA,Kov mpoaagopsuouaiv (f. 9 v);

б) еже + инфинитив

и пакы ра^л^чи гь бъ ГО нихъ по правдЬ своеи, и по соу(д)бЪ своеи. еже имъ въздати по кезаконУю ихъ. и еже погоукити ихъ по лоукавъствоу ихъ (140 а) — tou amoSouvai autoiq Kata thv avomiav autWv Kai tou afaviaai autouq, Kata thv movhpiav autWv (f. 124);

в) да + личная форма глагола

сЬдъшю емоу мало кли^ъ златыхъ вратъ да почиеть (5 а) —

Kai KaGsaGsvtoq mlhaiov thq Xpuahq nóptriq tou avaju^ai oligov (f. 5 v);

г) глагол в личной форме

и гакоже мл оузрЬ предъ враты столща шстрЬе множицею въ^ъглашаше женамъ. ГОвер^Ьте (49 б) — Kai, Wq oimai, tou Gswphaai ms mpo tou mulWvoq iatamsvov o^utata molloath msfávsi taiq guvaiXi' avoi^ats, f>aaKouaa, Sia ta%ouq, avoi'Xats (f. 44) — возможно, в оригинале перевода была другая конструкция, потому что и дальше нет дословного совпадения текста;

прочее не рЬкох ли тако. гако прУити есть чаемом^ (166 б) — loimov ou msfuKsv outoq oq hv tou mapagsvsaGai amoKsimsvoq (f. 148 v). Эта конструкция представляет особый интерес, так как форма есть (с соответствием в виде формы имперфекта hv) имеет, по всей вероятности, экзистенциальное значение (удостоверитель-ное значение модальности индикатива), а значение потенциальной

67

модальности вносится сочетанием дат.п. + инфинитив. Подобные конструкции известны в современных диалектах, а также в древнерусском переводе ЖАЮ: да в горц^мь <пути> показано ти ксть вкушеньк стр(с)темъ и кол^знемъ гаже ти есть пригати мене д^лл — ср. (без формального соответствия подчеркнутому в греческом тексте) Еп тю ягкрю цЕп тюп ауюпюп каг тюп яОпюп стог 5г' ЕцЕ ияобЕбегктаг П агавдстгд [Шевелева, 2001: 213; Молдован, 2000: 174, 460];

д) причастные конструкции

по двою же или по трехъ м(с)ц^хъ. кывшю зломо томо и в(с)епагоукномоу окииство (9 в) — Про уар био д каг тргюп цдпюп тои уепЕстбаг то бегпОп Екегпоп каг ОЯЕбргоп стumятюmа (Г. 9 V) — перевод дательным самостотоятельным, вероятно, выбран потому, что инфинитив субстантивирован в генетиве, а славянский дат.п. соответствует греческому род.п. в ряде основных функций [Успенский, 2002: 254-255].

ид^же гь ихъ веселлсл пре(д)стоить т^ и ти превысившесл принесоша (172 а) — Екегсте каг оитог тои mЕTЕюргZЕCT0aг, аяепехбПтюстап (Г. 154);

е) отглагольное существительное

Егор. 162 еще ко видлхоть и со(д)ю нелицемерна. гарость к нимъ имоща. и кол^знено на нихъ гакоже чалхоть досьп^ха со(д)ина еже въз(д)ати имъ (125 в) — D 187 кабОтг каг Е^ебЕхопто тои еикагргстаг топ кргтОп, каг аптаяобоипаг аитогд (Г. 109 V). Как и в случае передачи однородных конструкций ег'д то + инф. в 28 г, здесь однородные субстантивированные инфинитивы передаются по-разному: первый отглагольным сущ., а второй — калькой еже + инф. Эта разница может быть обусловлена переосмыслением отношений между двумя инфинитивами, когда в качестве собственно целевого рассматривается только второй из них. При этом по законам славянского синтаксиса после сущ. досьп^ха сущ. топ кргтОп переводится прилагательным со(д)ина.

Ведущим способом перевода в ЖВН является одиночный инфинитив. Четырежды встречается употребление калькированной конструкции еже с инфинитивом, употребление которой становится нормативным в переводах XIV в.

В Синаксаре преобладающим способом перевода является одиночный инфинитив (11 раз). Дважды отмечен супин, по одному разу конструкции да + личная форма глагола, сущ., на + сущ. (в последнем случае можно предполагать иное чтение греческого оригинала, ср. перевод субстантивированного инфинитива с предлогами). Еще в одном случае данные списков расходятся: чтением архетипа, как полагают издатели, было гако + инф., в списках в соответствующем

68

месте имеется еще гако да + наст. вр., гако + наст. вр. [Синаксарь, 2010]. В древнерусском переводе ЖАЮ наблюдается вариативность переводческих приемов: да + личн.ф., да кы +личн. ф., одиночный инфинитив (но отсутствует конструкция еже + инф.), а во втором южнославянском переводе используется стандартная конструкция еже + инф. [Авдеева, 2007: 374-375].

В ТЕФБ от Мр. зафиксированы три случая употребления данной конструкции, при этом в архетипе перевода один раз используется личная форма глагола, а дважды — одиночный инфинитив [Федорова, 2011].

Примечательно, что при многообразии представленных вариантов в ЖВН не зафиксирован такой древний способ перевода, как супин. Возможно, в этом отношении ситуация в ЖВН близка к ТЕФБ, но не исключено, что супин мог быть выправлен при копировании (так как все имеющиеся полные списки ЖВН не старше XVI в.).

В древних богослужебных редакциях Нового Завета преобладающим средством перевода конструкции той + инф. является, как и в ЖВН, одиночный инфинитив (11 раз). Он же в соответствующих случаях регистрируется и в афонской редакции (12 раз), еже + инф. встречается в ней три раза, однако здесь отсутствует супин, но используется, вслед за древними редакциями, да + сослагательное наклонение (3 раза). Основным вариантом, унифицированным в Чудовской редакции Евангелия при передаче конструкции той + инф., является одиночный инфинитив (14 случаев). Супин, как архаизм, употребляется редко (в двух случаях в особой ветви Чудовской редакции и, возможно, только в одном случае в Чуд. (Мф. 13:3), однако точному пониманию этой формы препятствует написание под титлом). Калька еже + инф. 4 раза зафиксирована в Чуд. и 2 раза в другой ветви редакции [Пентковская, 2009: 250-259].

Весьма последовательно конструкция еже + инф. для передачи той + инф. используется в Норовской Псалтыри, в меньшей степени она свойственна правленой редакции Псалтыри [Норовская Псалтырь, 1989, I: 70]. Встречается эта калька в Чудовской и Киприановской редакциях Литургии Преждеосвященных [Афанасьева, 2004: 104].

Во втором переводе ЖВН конструкция той + инф. переводится 7 раз, из них 2 — инфинитивом, 2 — личной формой глагола; в трех случаях текст пересказан [Громова, 2010: 180].

%аргп той + инф.

Эта конструкция в тексте ЖВН встречается всего два раза. Соответствующей конструкции в других привлекаемых для сопоставления текстах нет. В силу ее относительной редкости какого-либо единого стандартного средства перевода выработано не было. В одном случае

69

была предпринята не вполне удачная попытка калькирования предлога при инфинитиве, но поскольку ради, в отличие от %аргп, является послелогом, переводчику пришлось добавить местоимение — влияние в этом случае, по всей вероятности, оказало еще и стандартное сочетание того ради: многажъды же в домъ патрикил прехвалныа. того ради вид^ти преподокнаго схожахосл (20 г) — По11а%юд бЕ каг Еп тю огкю тдд яаvЕUфhmou яатргкг'ад %аргп тои 0еастаст0аг топ Остгоп стип^рхопто (Г. 19).

В другом случае была употреблена да-конструкция, обычная при переводе синонимичной конструкции тои + инф.: шна же рече ми сде кы(с) крате. по мал^мъ же ГОшествии. пришедъ сде да посетить чадъ своихъ (49 а) — Н бЕ 1Еуег цог-таитОбг яЕфикеп,

эс.л/?/эл/ ^ / / ^ 5 л ' с '

абеЛфе, гстю оАлуои сгаот^цатод яарауепоцепод тогд епбабе, харгп тои ЕягсткЕ^астбаг та тЕкпа гбга (Г. 44).

то + инф.

Данная конструкция используется с целевым и дополнительным значением (объектный инфинитив). Она отмечается в греческом тексте ЖВН 11 раз, причем перевод этой конструкции значительно варьируется и зависит от контекста:

а) инфинитив

клго ко есть кеседовати истинно (39 г) - ' ЛуабОп уар то ОцгЯегп тдп аЯт^егап (Г. 34 V);

б) еже + инфинитив

ре(ч) к неи прп(д)кныи, чадо аще око дрозии свершать сего хотлще, люко ли не хотлще. еже молитисл ш насъ. намъ же твердо подокаеть молитисл. вы же с^противнал делаете

(21 г) — О бЕ Остгод ярОд аитг^тЕкпоп, Пцгп цЕп аЯ.истгтеА.Ед тоито Рои1оцЕпогд каг цП Рои1оцЕпогд то яростеихестбаг ияЕр и^юп, ицгп

\ 5 л/5\ \ с ^ / „ с ^ 5 /

бе то астфаАед-еап уар Пцегд яростеихоцеба, ицегд бе тоипаптгоп Егяраттестбе (Г. 20);

се ко речено еже содити шкема на деслте племенема и^лвома

(176 а) — тоито уар егрптаг то крг'пегп аитоид тад бюбека фи1ад тои '1страп1 (Г. 158);

в) иже + инфинитив

и светлхосл лица ихъ славою кжиею. и клгое паче вслкол радости. иже токмо зрети на красоты ихъ (109 г) — каг ауабюп ияерфистгп яастдд ауаАЛгастеюд то каг цопоп беюрегп тг[п теряпопдта аитюп (94 V);

г) да + личная форма глагола

к томо ко единомо на потреко кодеть. да разъдракитсл крадвою. на дрокно на преданье шгню (92 г) — то тц^вПпаг тд а^г'пд

70

ката 1еятоу каг яарабоб^паг тд яиркага (f. 78). Примечательно, что второй из двух однородных инфинитивов (если оригинал славянского переводчика не содержал здесь иного чтения) при отсутствии повторения при нем артикля переводится существительным с предлогом на;

д) существительное

видевши же сил несключимал рака. лукавое сътворивши. гакоже развращенъ кы(с) оумъ господина своего. и погыке разоумъ его члвчьскы (83 г) — каботг о киргод аит^д яарЕТраяг1У каг аяг|1юЕ то стиугЕпаг та апбрюяг'па (71 у);

е) на + сущ.

и несказанно радовашю на зракъ его (130 в) — каг аУЕртгуеитоу ауаНг'аца то орап аитоп (Г. 115);

ж) причастие

и ГО нихъ исходлщь шгнь золъ. и в дымъ притранъ прелагаеми. надъ члвкы мнлщесл превышаеми (149 а) — ср. D 187 ЕяЕкегуа то бокегп тои оирапои апЕфЕрето (Г. 132 у).

В Синаксаре эта конструкция встречается четырежды, два раза она переводится как еже + инф., два раза одиночным инфинитивом. В ЖАЮ эта конструкция дважды передается с помощью еже+ инф., встречается также придаточное предложение с союзом да [Авдеева, 2007: 378-379]. Ведущим способом перевода этой конструкции в ТЕФБ является еже + инф. (1 раз в основном тексте и 18 раз в толкованиях), в двух случаях встречается иже+инф. Кроме того, по одному разу зафиксировано субстантивированное причастие и обычное причастие, дважды отмечается одиночный инфинитив.

Следует отметить также, что оборот еже + инф. был усвоен также оригинальной письменностью: он употребляется уже в сочинениях митр. Илариона [Молдован, 1984: 89; Успенский, 2002: 258].

Калькированная конструкция еже + инф. присутствует уже в древних редакциях Евангелия и Апостола. Чудовская редакция Апостола расширяет ее употребление, делая данный способ основным соответствием конструкции то + инф.: одиночный инфинитив используется в Чудовской редакции 4 раза, а еже + инф. — 21 раз. Сходное соотношение конструкций и в афонской редакции Апостола, однако с увеличением количества употреблений одиночного инфинитива: он встречается 7 раз, а конструкция еже + инф. — 14 раз [Пентковская, 2009: 260-264].

Во втором переводе ЖВН конструкция то + инф. переводится 5 раз, из них 2 раза — инфинитивом; по одному разу — конструкцией еже + инф., вънегда / егда + личн. ф. глагола, императивом (при цитировании заповедей) [Громова, 2010: 180].

71

5га to + инф.

Данная конструкция имеет значение причины. Она зафиксирована в греческом тексте ЖВН пять раз. В одном случае перед нами возможный свободный перевод, если не отражение другого греческого чтения: прекллнлшесл тои больным клизъ къ преподокном^ дл почиеть (5 б) — 'E^ékliVE 5е kai autoq 5га to apQeveiv aUtov rnlhsi'ov toû ooi'ou toû апаяаистастбаг (f. 5 v).

В двух других случаях используется дательный самостоятельный оборот в сочетании с союзом зане: злне соущоу соуетномоу шномоу мироу люкоклЬ'дному (60 б) — 5га to егпаг tov koomov èksîvov filornopvov (f. 55 v).

же око ГОшедш^. достиго(х) по млл^ дни стго поста. и мн*Ь не готов^ с^Щ^, злне почитлющ^ ми еже рекш^ гоу въ кж(с)твены(х) его гл^хъ. въ п^нУихъ и въ ^ллтыри (202 в) — 5га to Ev5Ela%Evv це (f. 183).

Наконец, два оставшихся примера — это перевод инфинитивного оборота с помощью союза злне(же) и личной формы глагола: нъ не помилоующлго ихъ. злнеже и к^ съкоръ ихъ великъ и стрлшенъ (145 а) — 5га to Eгvaг triv CTuvayœyriv taUtriv fobepav каг megairv (128 v).

Злне ми еси кылъ люкимъ з*Ьло. пршми дхъ мои кесъ соумн^шл (202 б) — 5га to фг1егст0аг' сте CTfo5pa ия' emoû, Ecorna стoг tW яvEumatг' mou a5гaстяaстtov (f. 182). Перевод пассивного инфинитива личной пассивной конструкцией.

От ситуации, представленной в ЖВН, существенно отличается материал Синаксаря, в греческом оригинале которого зафиксировано 13 случаев употребления рассматриваемой конструкции. Подавляющее большинство из них (10 раз) переводится калькированной конструкцией злне + инф. По одному разу употребляются конструкции Злне + причастие, гако + причастие и сущ. с послелогом ради. Узус, отраженный в Синаксаре, воспроизводится впоследствии в ЧРНЗ, где конструкция 5га to + инф. переводится преимущественно как Злне(же) + инф. Конструкция злне + личная форма глагола всего 1 раз встречается в трех списках Чудовской редакции и 4 раза в Чуд. Кроме того, в Чуд. дважды используется конструкция понеже + личная форма глагола и 1 раз 3л + сущ. (вслед за древним текстом). Такое разнообразие отражает уход от унификации и сближение с традиционным текстом: так, злне + личная форма глагола 10 раз употребляется в древнем и преславском тексте (здесь это основное средство передачи данной конструкции) и 9 раз она представлена в афонском тексте. По одному разу в древних редакциях и в афонском тексте представлена конструкция имьже + личная форма глагола. Что касается афонской редакции, то она обобщает в качестве основного варианта личную

72

конструкцию, инфинитивная конструкция представлена здесь только дважды. Ситуация в Апостоле Чудовской редакции сходна с ситуацией Евангелия: ведущей конструкцией при передаче 5ш to + инф. + Acc. остается конструкция зане(же) + инф. + Дат.п. (используется 9 раз). По одному разу используется конструкция зане(же) + личная форма глагола и понеже + личная форма глагола. Первая из этих конструкций является основной для древнего текста: так, в К-1 она отмечена 7 раз. Значительное место занимает эта конструкция и в афонской редакции Апостола: она встречается здесь 4 раза. Однако в афонской редакции возрастает число калек: так, в Sin. Slav. 4 зане(же) + инф. + Дат.п. используется 4 раза (в F.I.657 эта конструкция встречается 5 раз), но основным отличием от всех редакций Апостола, включая Чудовскую, является наличие здесь кальки зане(же) + инф. + Дат.п. (4 раза). Эта калька не встретилась в афонской редакции Евангелия [Пентковская, 2009: 221-230].

В ТЕФБ от Мр. в основном тексте один раз используется конструкция зане + личная форма глагола, как и в ранних богослужебных редакциях, а еще в одном случае представлено отглагольное сущ. с послелогом ради (Мр. 4:6 и не имЬнига ради корени оусше — Kai 5ш to mh s%Eiv pi'Zav shaven). В толкованиях преобладающим является принцип калькирования инфинитива: в пяти случаях употреблена конструкция зане + инфинитив, в двух — одиночный инфинитив; один раз встречается также конструкция понеже + личная форма глагола, еще по одному разу фиксируется номинализация (за + сущ. и сущ. + ради), а один раз употребляется гако + причастие [Федорова, 2011: 111-115].

Несколько ближе подходят переводческие решения ЖВН к переводческим решениям ЖАЮ, не совпадая, однако, с ними полностью. В древнейшем переводе ЖАЮ предпочтение отдается личным формам глагола в сопровождении союзов занеже и зане, один раз встречается личная форма глагола с союзом гакоже [Авдеева, 2007: 376].

Во втором переводе ЖВН конструкция 5ш to + инф. + Асс. переводится 3 раза сочетанием понеже + личная форма глагола + им.п.; та же конструкция без аккузатива переводится 1 раз сочетанием гако + личная форма глагола [Громова, 2010: 180].

Рассмотренный материал позволяет сделать следующие обобщения. Однозначного соответствия переводческих средств тем или иным инфинитивным конструкциям нет ни в одном из рассмотренных текстов. Не обнаруживается в явном виде закономерности, свойственной более поздним переводам, когда определенная конструкция перевода закрепляется за определенной конструкцией оригинала. У всех рассмотренных переводов, однако, имеется и значительная общность: большой процент употребления конструкций сущ. с

73

предлогом, который берет на себя функцию выражения значения конструкции (следование — по, предшествование — прежде, цели — на), за исключением новозаветных редакций. С ними в свою очередь ЖВН объединяет частое употребление дательного самостоятельного и редкое использование калек (только еже + инф. и единичные случаи появления конструкции вънегда + инф.). В ЖВН предпочтение при переводе разнообразных инфинитивных конструкций отдается дательному самостоятельному обороту (он преобладает при переводе конструкции тю + инф., а также используется в части случаев при передаче яро тои + инф., аяО тои + инф.) и отглагольному существительному, чаще всего с предлогом (см. перевод яро тои + инф., цета то + инф., частично тю + инф.). Важное место в арсенале переводческих средств в древнейшем переводе ЖВН отводится также инфинитиву, чаще всего одиночному, реже в сопровождении калькирующей греческий артикль местоименной формы еже/иже (в частности, при переводе конструкции тои + инф.). При этом в старшем переводе ЖВН для перевода субстантивированного инфинитива практически не употребляются конструкции с союзом гако(же), что можно связать с закрепленностью этого средства для передачи конструкций с юд и юстте, а использование да-конструкций в этой сфере явно относится к периферийным средствам выражения (например, при передаче егд то + инф.). Такая распределенность средств в ЖВН при отсутствии употребления гако для передачи конструкции бга то + инф. со значением причины отличает его от ЖАЮ, а также от Александрии и Повести об Акире, для которых характерно синкретичное использование союзов. Так, в этой группе восточнославянских переводов союз гако, помимо прочих функций, используется в качестве основного союза со значением причины. При этом в Пчеле и Истории Иудейской войны, представителях другой группы восточнославянских переводов, придаточные причины вводятся специализированными союзами [Пичхадзе, 2011: 417-418]. Отличает ЖВН от ЖАЮ, Александрии и Повести об Акире, в которых союз да употребляется весьма широко в самых разнообразных функциях, и низкая частотность да-конструкций. В данном отношении ЖВН также сближается с Пчелой, где роль союза да очень ограничена [Пичхадзе, 2011: 418].

Разница между переводами заключается и в степени вариативности передачи определенных синтаксических конструкций. Она во многом связана с их различной жанровой принадлежностью и различием реализующихся в них принципов организации текста. Так, для Синаксаря характерны краткие последовательности с однотипными формульными выражениями и сравнительно упрощенным синтаксисом. Жанровая принадлежность, а также сходное синтаксическое наполнение оригинального текста объединяет ЖВН и ЖАЮ. Однако, 74

несмотря на данное обстоятельство, эти два перевода в целом различаются способами передачи конструкций с субстантивированным инфинитивом. В частности, в старшем переводе ЖАЮ, в отличие от старшего перевода ЖВН, при передаче субстантивированного инфинитива не отмечаются калькированные конструкции. Объясняет отсутствие существенных совпадений между переводами, по всей вероятности, их происхождение из разных книжных центров и разное время их возникновения.

Представленный в древнейшем переводе ЖВН узус не вполне совпадает и с евангельским, хотя несомненно на него ориентируется. Ближе подходит он к толковой части ТЕФБ, однако для подробного сопоставления этих двух памятников необходим тщательный анализ древнейшего перевода ТЕФБ в полном объеме (напомним, что в настоящее время результаты получены только для ТЕ от Марка). Близость ЖВН к ТЕФБ в отношении передачи субстантивированного инфинитива может объясняться близким временем возникновения двух названных памятников (оба перевода существовали в древнерусской традиции, вероятно, уже к концу XI в.).

За исключением ЖАЮ, во всех рассмотренных переводах отмечается некоторое количество калькированных конструкций, принадлежащих, по всей вероятности, их архетипам, поскольку во всех случаях вторичная сверка с привлечением греческого текста не проводилась. Это конструкции еже + инф., вънегда + инф. Следовательно, употребление данных средств выражения в качестве основных и нормативных в переводах XIV в. может рассматриваться как расширение их прецедентного использования в более ранний период.

Более общее наблюдение, вытекающее из анализа материала переводов домонгольского периода, заключается в том, что тенденция к унификации средств выражения действует, несомненно, и в ранних (домонгольских) переводах. Следовательно, в отношении перевода синтаксических конструкций с субстантивированным инфинитивом реформа XIV в. (и второе южнославянское влияние) может быть описана как смена одних стандартов другими. При этом далеко не все переводы XIV в. содержат набор буквалистических конструкций. Так, языковые средства, используемые во втором, южнославянском, переводе ЖВН при передаче инфинитивных конструкций, весьма вариативны; лишь в отношении некоторых конструкций можно говорить о преобладающем способе перевода. Синтаксические кальки, характерные для болгарских переводов XIV в., здесь немногочисленны. Эти признаки сближают второй перевод ЖВН с афонскими редакциями Нового Завета [Громова, 2010: 181]. В то же время систематическое использование инфинитивных калек в таких переводах XIV в., как, например, южнославянский перевод ЖАЮ или Чудовская редакция Нового Завета может быть описано как расширение прецедентного

75

использования буквалистических конструкций, употреблявшихся в переводах и ранее. Таким образом, наряду с тенденцией к вариативности синтаксических средств выражения в славянской книжности действует и тенденция к унификации, конкретная реализация которой меняется в зависимости от переводческих предпочтений текущего периода.

Список литературы

Авдеева Д. Некоторые синтаксические особенности в тексте южнославянского перевода Жития Андрея Юродивого // Търновска книжовна школа. Т.VIII. Велико Търново, 2007. Афанасьева Т.И. Славянская литургия Преждеосвященных Даров XII-

XIV вв. Текстология и язык. СПб., 2004. Верещагин Е.М. Из истории возникновения первого литературного языка

славян: переводческая техника Кирилла и Мефодия. М., 1971. Верещагин Е.М. Из истории возникновения первого литературного языка славян: Варьирование средств выражения в переводческой технике Кирилла и Мефодия. М., 1972. Вилинский С.Г. Житие св. Василия Нового в русской литературе. Ч. 1. Исследование. Одесса, 1913. Гадерка К. Сочетания субъекта, связанного с инфинитивом, в старославянских памятниках // Slavia, roc. ХХХШ, ses. 4. Praha, 1964. Живов В.М. Очерки исторической морфологии русского языка XVII-

XVIII веков. М., 2004. Живов В.М. Позиция причастных оборотов и их дискурсивные свойства в языке русских летописей // Слово и язык. Сборник статей к восьмидесятилетию академика Ю.Д. Апресяна. М., 2011. Истрин В.М. Где было переведено Житие Василия Нового? // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. 1917. Т. 22. Кн. 2. Максимович К.А. Трансформации неличных конструкций византийского «Шестоднева» в переводе Иоанна экзарха Болгарского (Опыт количественного описания) // Вереница литер: К 60-летию В.М. Живова. М., 2006. Михайлычева Т.В. Житие Василия Нового в древнейшем славянском переводе: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 1998. Молдован А.М. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев, 1984. Молдован А.М. Критерии локализации древнеславянских переводов // Славяноведение. 1994. № 2. Молдован А.М. Житие Андрея Юродивого в славянской письменности. М., 2000.

Норовская Псалтырь. Среднеболгарская рукопись XIV в. / Издание подготовили Е.В. Чешко, И.К. Бунина, В.А. Дыбо, О.А. Князевская, Л.А. Наумен-ко. Ч. 1-2. София, 1989. Панова С.И. Диатаксис патриарха Филофея Коккина в славянской книжной традиции XIV-XV вв.: лингвотекстологическое исследование: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 2009. Пацнерова Л. Синтаксис инфинитива в старославянских евангельских кодексах с точки зрения техники перевода // Slavia, roc. XXXIII. 1964.

76

Пентковская Т.В. Древнейший славянский перевод Жития Василия Нового и его греческий оригинал // Византийский временник, 63 (88). 2004.

Пентковская Т.В. Житие Василия Нового в Древней Руси: проблемы оригинала и перевода // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2004. № 1.

Пентковская Т.В. К истории исправления богослужебных книг в Древней Руси в XIV веке: Чудовская редакция Нового Завета. М.: МАКС Пресс, 2009.

Пичхадзе А.А. Языковые особенности древнерусских переводов с греческого // XII Международный съезд славистов. Славянское языкознание. М., 1998.

Пичхадзе А.А. Языковые особенности переводных памятников письменности XI-XIII вв., содержащих восточнославянские лексические элементы: Дисс. ... докт. филол. наук. М., 2011.

Прокопенко Л.В. Лингвотекстологическое исследование Пролога за сентябрьское полугодие по спискам XII — начала XV в.: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 2009.

Словарь древнерусского языка. Т. I-VIII. М., 1988-2008.

Славяно-русский Пролог по древнейшим спискам. Синаксарь. Сентябрь-февраль. Т. I. Текст и комментарии / Издание подготовили Л.В. Прокопенко, В. Желязкова, В.Б. Крысько, О.П. Шевчук, И.М. Ладыженский / Под ред. В.Б. Крысько. М., 2010.

Славова Т. Преславска редакция на Кирило-Методиевия старобългарски евангелски превод // Кирило-Методиевски студии. Т. 6. София, 1989.

Толстой Н.И. Отношение древнесербского книжного языка к старославянскому языку (в связи с развитием жанров в древнесербской литературе) // Толстой Н.И. История и структура славянских литературных языков. М., 1988.

Тюняева Д.Б. Житие Андрея Юродивого в славянском переводе XIV века: особенности языка и переводческой техники: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 2008.

Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI-XVII вв.). М., 2002.

Федорова Е.В. Толковое Евангелие от Марка Феофилакта Болгарского: лингвотекстологический анализ. Дипломная работа. М., 2011.

Чернышева М.И. К проблеме возникновения и развития синтаксической синонимии в раннеславянских переводах с греческого языка // Folia slavistica. Рале Михайловне Цейтлин. М., 2000.

Шевелева М.Н. Об утрате древнерусского перфекта и происхождении диалектных конструкций со словом есть // Языковая система и ее развитие во времени и пространстве. Сборник научных статей к 80-летию профессора К.В. Горшковой. М., 2001.

Cведения об авторе: Пентковская Татьяна Викторовна, докт. филол. наук,

доцент кафедры русского языка филол. ф-та МГУ имени М.В. Ломоносова. E-mail:

pentkovskaia@gmail.com

77