Сфера природопользования как пространство противоречий экономических интересов регионов северо-кавказского федерального округа

ЭКОНОМИКА И ЭКОЛОГИЯ

сфера природопользования как пространство противоречий экономических интересов регионов северо-кавказского федерального округа

Н.В. Медяник,

доцент Пятигорского государственного лингвистического университета,

кандидат экономических наук natalya-medyanik@yandex.ru

В работе показана целесообразность постановки вопроса, связывающего эколого-ресурсные проблемы в регионах СКФО с системой экономических интересов. В теоретическом аспекте важность предпринятого исследования продиктована необходимостью учета всего разнообразия и противоречивости экономических интересов, существующих в природопользовании СКФО, на практике — служит выработке обоснованной экономической политики и хозяйственного механизмам в этой сфере, основанных на соответствующих формах реализации и согласования интересов природополь-зователей, разрешения свойственных им противоречий посредством стимулирования и мотивации.

Ключевые слова: экономические интересы, природопользование, регионы, Северо-Кавказский федеральный округ

ББК 65.28(235.7) УДК 338:502.3

Сфера природопользования является весьма значимым пространством проявления, реализации и согласования экономических интересов регионов Северо-Кавказского федерального округа (далее СКФО). Очевидность подобного утверждения проистекает из самого факта наличия в этой части страны богатейшего природно-ресурсного потенциала, во многом определяющего и поныне функциональную ориентированность, а также социально-экономические параметры развития южных территорий.

Так, благоприятные агроклиматические условия, плодородные земли и обширные пастбищные угодья создают ресурсную основу аграрной специализации регионов СКФО, доля которых, например, в общероссийском производстве зерна, а также плодоовощной продукции составляет более 10%, в виноградарстве — 45%, в поголовье овец и коз — 40,8%, в производстве молока и шерсти — 7 и 44,2%, соответственно [1].

Уникальное сочетание бальнеологических ресурсов — лечебной грязи, минеральных питьевых и термальных вод, составляющих, соответственно, около 30 и более 70% национальных запасов [1], а также горных ландшафтов, морских пляжей, особо охраняемых природных территорий обеспечивает благоприятные условия для эффективного функционирования туристско-рекреационного комплекса.

Равно как и разнообразная минерально-сырьевая база, в части топливно-энергетических ресурсов, цветных металлов и нерудного сырья предопределяет развитие нефтехимии, горной металлургии, производства строительных материалов, а богатый геотермальный, гидро- и гелиоэнергетический потенциал — электроэнергетики.

Кроме того, природопользование имеет особое значение в контексте реализации перспективных интересов южных регионов, содержанием которых, в частности, в рамках Стратегии социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года поименовано «обеспечение условий для опережающего развития реального сектора эконо-

мики ..., создания новых рабочих мест, а также для повышения уровня жизни населения» на основе собственных природно-ресурсного потенциала и конкурентных преимуществ [1].

Наконец, состояние естественного базиса развития и жизнедеятельности северо-кавказского сообщества, направления и интенсивность его использования, а также тестируемая эко-лого-ресурсная проблематика в этой части страны, объективная причинно-следственная природа которых, обусловленная неупорядоченностью экономических отношений и противоречивостью интересов по поводу присвоения, рационального использования, воспроизводства и охраны природных ресурсов и экологических благ, также определяют приоритетность природопользования в системе экономических интересов южных территорий.

Таким образом, экономические интересы регионов СКФО это не внешняя по отношению к природопользованию категория и не ее тождество, а форма, в которой природопользование как экономическое отношение проявляется.

В ходе анализа интересующей нас проблемы мы будем исходить из объективности природы экономических интересов, их структуризации в соответствие с типами, формами и разновидностями, а также противоречивости на разных уровнях и в сферах экономики.

Прежде всего, следует зафиксировать субъектную определенность регионов в системе экономических интересов, что правомерно и в отношении субъектов СКФО. В рамках изучаемого вопроса, в качестве регионов с присущими им экономическими отношениями, потребностями и интересами мы будем рассматривать территориальные социально-экономические общности в границах субъектов федерации, при этом, справедливо полагая, вслед за Б.Я. Гершковичем, что, наряду с собственно регионами, правомерно членение региональных формирований на мета- и субрегионы [2].

Так, если экономические интересы первых важны в аспекте решения межрегиональных эколого-ресурсных проблем

Северного Кавказа, например, загрязнения Терского речного бассейна, воспроизводства рыбных ресурсов Каспийского моря, деградации пашенных и пастбищных угодий, то экономические интересы субрегионов, подобных, например, Кавказским Минеральным Водам, следует связывать с рациональным использованием уникального природно-ресурсного потенциала как основы их функциональной ориентированности.

Большинство исследователей отмечают, что региональные экономические интересы, прежде всего, состоят в создании «условий для расширенного воспроизводства социально-территориальной общности» [3], в стремлении «сохранить, приумножить и сбалансировать развитие социального, природно-ресурсного, хозяйственного, экологического и культурно-исторического потенциала региона» [4], а также в необходимости, реализуя свои конкурентные преимущества, выполнять функции специализации, обусловленные местом в национальном разделении труда и развитии межрегиональных интеграционных связей [5].

Очевидно, что реализация указанных региональных интересов при условии их сочетания с интересами прочих общностей будет способствовать поступательному развитию и функционированию экономики южных территорий. Однако, учитывая возрастающие масштабы негативного воздействия хозяйственной деятельности на окружающую природную среду, превысившие во многих субъектах СКФО возможности естественного воспроизводства территориальных экологических систем [6], а также обострившие проблему ограниченности природных ресурсов и экологических благ [7], устойчивое социально-экономические развитие северо-кавказских регионов невозможно без учета и реализации экономических интересов в природопользовании.

В этой связи правомерно определить региональный экономический интерес по поводу природопользования как объективную, социально обусловленную, исторически определенную необходимость удовлетворения настоящих и будущих потребностей региональной социально-экономической общности [8], при условии бесконфликтного ее взаимодействия с окружающей природной средой.

Однако, если руководствоваться фактами о современном состоянии окружающей природной средой в СКФО, есть основание говорить об абстрагировании от указанных интересов как в прошлые периоды развития южных территорий, так и ныне.

Например, замазученность почвогрунтов в ряде районов Чеченской Республики на глубине до 17 метров и на площади 745 га (данные 2002 года) является следствием игнорирования интересов природоохраны в процессе масштабного освоения месторождений нефти с конца 50-х годов и последующей ее промышленной переработки [9]. Результатом, прежде всего, многолетней практики монокультурного экстенсивного земледелия, ненормируемого выпаса скота явилось опустынивание равнинного Дагестана, прежде всего, Черных земель и Кизляр-ских пастбищ, составляющих 30% территории региона [10]. При этом площадь подвижных песков на пастбищных землях республики возросла с 15 тыс. в 1990 году до 1 млн га ныне, т.е. процесс опустынивания земель развивается со скоростью 40-50 тыс. га в год [11]. Подобные эрозионные процессы отмечаются на 25,7% (более 1 млн. га) пашенных угодий Ставропольского края [12].

Современная практика природопользования в северо-кавказских регионах в условиях его тотальной коммерциализации и криминализации, псевдорыночной трансформации, кризисных явлений в социально-экономической сфере СКФО и наблюдаемого, в этой связи, выживания местного сообщества за счет нерегламентированного присвоения природно-ресурсного потенциала также свидетельствует об абстрагировании от экономических интересов по поводу рационального использования, воспроизводства, охраны природных ресурсов и экологических благ на юге страны.

Так, результатом браконьерского промысла, например, в Дагестане явилось исчезновение за последние 30 лет из животного мира республики кулана, лося, зубра, леопарда; на грани истребления в Цейском заказнике РСО-Алания до недавнего времени находилась некогда самая крупная на Северном Кавказе популяция зубра, численность которой сократилась с начала 90-х годов с 270 до 30-43 особей [13].

Нерегламентированное природопользование явилось причиной браконьерского вылова ценных пород рыб в Дагестанской части Каспия, по экспертным оценкам, в 20 раз превысившего

выделяемые квоты [14], а ежегодный ущерб Карачаево-Черкесской республике от нелегальных рубок леса составляет более 3 миллионов долларов [15].

Неупорядоченная хозяйственная деятельность приводит к тому, что, например, в РСО-Алания из 237 зарегистрированных водопользователей только 114 осуществляют природопользование на основании лицензии, около 90% водозаборных сооружений не оснащены приборами учета воды, из 1103 зарегистрированных водозаборных сооружений 73 являются бесхозными, в заброшенном состоянии или самовольной эксплуатации [16].

Стремительная коммерциализация природопользования в погоне за сиюминутной прибылью весьма часто сопровождается уничтожением уникальных природных объектов, среди которых, например, заповедная тисовая роща в долине р. Махар (КЧР), практически полностью вырубленная еще в начале 1990-х годов [17], всемирно известный дагестанский бархан Сарыкум, являвшийся до недавних пор объектом незаконного присвоения нерадивых строителей, пр.

Таким образом, многочисленные факты, подтверждающие игнорирование интересов в сфере природопользования, имеют место во всех регионах СКФО, о чем свидетельствуют ежегодные Государственные доклады о состоянии окружающей среды в РФ [18].

Между тем, не менее значимой в объяснении причин противоречивого взаимодействия общества и природы на юге страны является разнонаправленность экономических интересов в сфере природопользования.

Обладая качественной определенностью интересы регионов СКФО по поводу природопользования, с одной стороны, связаны с иными формами и разновидностями экономических интересов природопользователей различных уровней экономики, с другой — являясь формой общих интересов (наряду с интересами государства, муниципалитетов), в их рамках складываются разновидности региональных экономических интересов, определяемые спецификой функционирования и развития территорий Северного Кавказа, местом в национальном разделении труда, сферами общественного производства, параметрами природопользования, пр.

Многообразие экономических интересов в сфере природопользования на юге страны, а также их разнонаправленность, рождаемая многосубъектностью носителей, служат причинами объективной противоречивости интересов, которая является внутренней и взаимной. Что касается внутренней противоречивости региональных экономических интересов в связи с природопользованием, то она состоит в необходимости реализовывать экономические интересы в различных общественных сферах за счет ограниченных природных ресурсов и экологических благ территории, что также входит в противоречие с региональными интересами по поводу природопользования.

Например, в республике Дагестан прибрежные ландшафты Каспийского моря, с одной стороны, служат объектом присвоения и реализации региональных экономических интересов в пляжном туризме, а с другой — обеспечивают ресурсную базу для строительной индустрии, отвечая интересам региона в аспекте развития данной отрасли, а также занятости населения [19]. Однако разработка многочисленных песчаных карьеров без соответствующих экологических регламентаций, создает угрозу уникальному ландшафту Каспийского побережья, вызывая разрушение и заболоченность песчаных пляжей, что, несомненно, противоречит интересам республики как в аспекте обеспечения экологической безопасности, так и развития морской рекреации. Например, в 2008 г. на 18-километровом отрезке между городами Махачкала и Каспийск велась разработка 30-ти песчано-глиняных карьеров, а на начало этого же года, по данным прокуратуры Дагестана, в республике насчитывалось 153 карьера, на 70-ти из которых недропользование велось без лицензии [19].

Подобного рода противоречия тестируются в использовании уникального гидроминерального потенциала юга страны, который, с одной стороны, служит основой для реализации экономических интересов регионов СКФО в санаторно-курортной сфере, а с другой — позволяет развивать производственную базу, например, за счет открытия новых заводов и цехов по бутилированию минеральной воды. Однако, учитывая высокие темпы роста количества хозяйствующих субъектов (например, в субрегионе КМВ за 90-е годы с 3 до 47 единиц), осуществляющих

коммерческое использование минеральной воды [20], а также сопровождающее данный процесс дробление единой гидроминеральной базы в условиях общего артезианского бассейна [21], подобные тенденции могут привести к истощению ресурсов недр, порождая многочисленные противоречия в системе экономических интересов территорий СКФО.

Между тем, природопользование на юге страны сопряжено, прежде всего, с реализацией и согласованием интересов северо-кавказских регионов в этой сфере с интересами прочих общностей в аспекте разрешения существующих между ними противоречий.

Прежде всего, следует указать, что сфера природопользования в СФКО служит пространством проявления и реализации национально-государственных интересов, содержанием которых является сохранение качественных и количественных параметров состояния окружающей природной среды, а также природно-ресурсного потенциала страны в целях удовлетворения потребностей настоящего и будущих поколений людей.

Имея ввиду внешнеэкономический аспект природопользования на Северном Кавказе, реализация национально-государственных интересов и согласование их с интересами других стран связаны, прежде всего, с Каспийской проблематикой по поводу международно-правового статуса моря, разграничения между прикаспийскими государствами зон добычи углеводородных ресурсов и их транспортировки на внешние рынки, обеспечения экологической безопасности, сохранения и воспроизводства морских биологических ресурсов.

На внутригосударственном уровне природопользование в СКФО предполагает разрешение существующих в этой сфере противоречий между интересами, прежде всего, федерального центра и южных регионов. Данный контекст противоречий приобретает особое значение в современной России в рамках реформы исполнительной ветви власти, законодательных инициатив и действий по размежеванию государственной собственности на федеральную и региональную, а также в условиях разграничения полномочий в сфере природопользования между федеральным центром, субъектами РФ (и муниципальными образованиями) [22].

Очевидно, что федеративно опосредованная система экономических отношений, в том числе в природопользовании, предполагает согласование экономических интересов рассматриваемых субъектов в рамках политической, правовой, экономической целостности страны с учетом относительной обособленности территорий.

Кроме того, государственная и народнохозяйственная целостность, в рамках которой регионы занимают положение, определяемое их местом в общественном разделении труда, а также публичный характер природопользования, особенно, в части решения межрегиональных экологических проблем, присвоения и использования природных ресурсов и экологических благ, относимых к категории общественных (атмосферный воздух, ассимиляционный потенциал природной среды) и/или естественных ресурсов совместного применения (водные биоресурсы, речные системы, гидроминеральные ресурсы недр, пр.), служат причиной единства и общности экономических интересов федерации и ее субъектов [23].

Также основу для согласования экономических интересов указанных общностей должна составляет государственная собственность на природные ресурсы, в пределах которой экономическое обособление регионов носило бы относительный характер.

Однако ныне неупорядоченность отношений присвоения в сфере природопользования СКФО порождает противоречия между экономическими интересами федерации и ее южных субъектов.

Например, неопределенность имущественного статуса, неразграниченность государственного контроля и надзора за гидроминеральными месторождениями КМВ на 99% площади их залегания формализуют участие КЧР, КБР и Ставропольского края, территориальную принадлежность к которым имеет курортный субрегион, в отношениях недропользования, а также, среди прочего, являются причиной бесхозности и аварийного состояния скважин нераспределенного фонда недр, порождая угрозу истощению запасов основных и базовых типов вод на федеральных курортах [24].

Непоследовательность, а во многих случаях непродуман-ность административных реформ, затрагивающих сферу при-

родопользования, также являются причиной противоречивости интересов федерации и южных регионов. Так, реорганизация национального лесоустройства в рамках вступившего в силу с 01.01.2007 года нового Лесного кодекса РФ привела к значительному сокращению лесовосстановительных работ в регионах, в том числе юга страны. Например, в КЧР объем подобных мероприятий на площади лесного фонда республики сократился с 300 га в 2006 году до 140 га в 2009 году [25].

Несовершенство бюджетной политики, проявляющееся в перманентной проблеме «нефинансируемых мандатов», также служит препятствием в реализации региональных интересов по поводу природопользования. Например, предусмотренные субвенциями из федерального бюджета в 2009 году незначительные суммы средств — 3665,1 тыс.руб., к тому же сократившиеся по сравнению с 2008 годом на 26%, среди прочего поставили под угрозу реализацию в КЧР государственной политики в области охраны, использования объектов животного мира и водных биологических ресурсов [25].

Сложный узел противоречий в системе интересов регионального природопользования порождают организационные трансформации, инициированные федеральным центром в нересурсных ведомствах. Так, отстранение сотрудников МВД России от участия в мероприятиях по проверке выбросов автотранспортных средств [26] и последовавшая ликвидация придорожных экологических постов [27] привели, например, в РСО-Алания к разрушению существовавшей в 90-е годы система экологического контроля деятельности транспортных предприятий и поступающего в республику моторного топлива.

Между тем, не менее значимой в объяснении причины дестабилизации экологической обстановки в регионах СКФО является разнонаправленность экономических интересов внутрирегиональных субъектов природопользования. В этой связи, говоря об экономических интересах южных регионов страны как целостности, нельзя обойти вниманием их составляющие — интересы муниципалитетов, отраслей, хозяйствующих субъектов, а также противоречия между ними.

Так, например, природопользование на КМВ будет представлять собой сферу реализации и согласования интересов государства, выражающего интересы общества, поскольку субрегион имеет статус федерального курорта, воспроизводящего трудовой потенциал страны, интересов Ставропольского края, Карачаево-Черкесской, Кабардино-Балкарской республик — субъектов федерации, территориальную принадлежность к которым имеют КМВ, интересов самого субрегиона, расположенных на его территории муниципальных образований, хозяйствующих субъектов, населения, рекреантов, др.

Имея в виду противоречивость экономических интересов, существующую на региональном уровне природопользования, необходимо отметить, прежде всего, противоречия между интересами субъектов СКФО и отраслей. Это обусловлено как функциональной ориентированностью южных регионов и, следовательно, преимущественным развитием на их территории отраслей специализации, значительно определяющих параметры окружающей природной среды, а также существовавшим в огосударствленной экономике ведомственно-отраслевым подходом в природопользовании, ущемлявшим интересы регионов [28].

Результатом подобных противоречий является наличие экологических проблем в СКФО, имеющих специфику, обусловленную отраслевой структурой хозяйства южных территорий и доминированием отраслей специализации. Так, отмеченная выше проблема опустынивания земель юга России связана, прежде всего, с нерегламентированным пастбищным животноводством и монокультурным экстенсивным земледелием; фактором высокого экологического риска для таких регионов СКФО, как Чеченская Республика, Республики Дагестан и Ингушетия служат добыча, хранение и транспортировка нефти; высокая загрязненность водных объектов в КБР и РСО-Алания обусловлена деятельностью предприятий по производству спирта, наконец, источником повсеместного загрязнения воздуха на юге страны являются выбросы автотранспортного комплекса. Так, на долю автотранспорта в ряде субъектов СКФО таких, как Ингушетия, Кабардино-Балкарская и Северная Осетия — Алания приходится 94-97% суммарных выбросов вредных веществ в атмосферу при том, что в среднем по России этот показатель составил 46,3% (данные в 2008 года) [29].

К аналогичным результатам приводят противоречия между интересами южных регионов и расположенных на их территории хозяйствующих субъектов. Ярким примером этому являются деятельность ОАО «Электроцинк», аварийные выбросы которого в атмосферу города Владикавказа осенью 2009 года вызвали широкий общественный резонанс, возбуждение уголовного дела по признакам преступной халатности со стороны руководства завода, а также требование Минприроды РФ о приостановке деятельности предприятия [30]. Проблему загрязненности атмосферы КЧР многие годы порождают выбросы ОАО «Кавказ-цемент», на долю которых приходится более 75% в общереспубликанском показателе [11]. Наибольший объем выбросов и сбросов загрязняющих веществ, размещения отходов нефте- и газопереработки в природные объекты Чеченской Республики приходится на предприятие ОАО «Грознефтегаз» [29].

Не менее значимый комплекс противоречий экономических интересов в обсуждаемом аспекте складывается на уровне муниципальных образований. Качественная определенность их интересов по поводу природопользования, с одной стороны, законодательно зафиксирована в рамках закрепленных за территориями в этой сфере полномочий [31], а с другой — определяется местными параметрами природопользования и характером экологических проблем.

Именно эколого-ресурсная проблематика, связанная, прежде всего, с реализаций муниципальными образованиями жизнеобеспечивающих функций отражает наиболее значимые противоречия экономических интересов на местном уровне. Так, для муниципалитетов юга страны острой проблемой является водообеспечение местного сообщества качественной питьевой водой. Например, в КЧР из 146 населённых пунктов в 52 населению подаётся водопроводная вода, не подвергнутая необходимой очистке и обеззараживанию [32], в Ингушетии четверть водопроводной воды республики не соответствует санитарнохимическим и микробиологическим нормам [33].

Не лучшим образом обстоят дела с водоотведением в СКФО. Так, в КБР из 300 населенных пунктов только в 15 имеются водоотводы [34], а это значит, что около 70% бытовых стоков приходится на поселения и микрорайоны частной застройки, где сброс неочищенных стоков производится в верхние водоносные горизонты многочисленными фильтрующими и выгребными накопителями [35]. Между тем даже поступившие на очистные сооружения стоки населенных пунктов, чаще всего при сбросе в водоемы южных территорий не отвечают нормативным требованиям. Об этом свидетельствует высокая доля загрязненных вод в общем объеме сбросов в водные объекты СКФО, составившая по итогам 2008 г. от 73,0% в РСО-Алания до 97,2% в КЧР (при среднероссийском показателе 32,9%) [36].

В интересующем нас аспекте значимы противоречия между интересами муниципалитетов и хозяйствующих субъектов, особенно, промышленных предприятий, имеющих четкую территориальную локализацию, а также принадлежность, как правило, к экологически опасным отраслям и поэтому создающих значительную техногенную нагрузку на местные экосистемы.

Например, высокий уровень загрязнения в ряде городов СКФО таких, как Владикавказ, Мизур, Нальчик, Тырныауз обусловлен деятельностью предприятий цветной металлургии, Грозный, Буденновск — субъектов нефтехимии, Черкесск, Невинно-мысск — предприятий химической промышленности.

Как правило, пространственное размещение указанных отраслей, сопровождается концентрацией населения, что создает угрозу экологической безопасности территориальным сообществам. Например, в Промышленном округе города Владикавказа, где основной техногенный ореол сформирован, прежде всего, выбросами упомянутого выше ОАО «Электроцинк», вклад которого в общегородских загрязнениях воздуха составлял в конце 90-х гг. по свинцу — 99,93%, цинку — 99,98%, меди — 99,98%, мышьяку — 100%, кадмию — 98%, смертность от злокачественных новообразований в 1999 г. превысила среднереспубликанский уровень в 2,5 раза и средний показатель по РФ в 2 раза, а случаи врожденных уродств и новообразований у детей от 0 до 14 лет встречались в 2-3 раза чаще, чем у детей Затеречного округа РСО-Алания [37].

Полагаем, что подобные факты являются следствием как игнорирования со стороны хозяйствующих субъектов интересов местных сообществ по поводу предотвращения и компенсации наносимого окружающей природной среде ущерба, так и от-

сутствия механизма стимулирования, позволяющего реализовать экономические интересы самих природопользователей в аспекте рационального использования, расширенного воспроизводства и охраны природных ресурсов и экологических благ посредством внедрения ресурсо- и средосберегающих технологий, рециклинга, прочих мер экореструктуризации.

Об этом, например, в Ставропольском крае по итогам 2009 г. свидетельствует, с одной стороны, высокая доля (около 80%) текущих затрат в общем объеме экологических инвестиций предприятий, указывающая направленность средств в основном на «латание дыр», но не на инвестирование в передовые природоохранные технологии, а с другой — крайне низкая (0,9%) доля капиталовложений на охрану природы и рациональное использование природных ресурсов в общем объеме (51,4 млрд руб.) инвестиций крупных и средних предприятий региона [12].

Кроме того, в условиях рынка экономические интересы хозяйствующих субъектов связаны с максимизацией прибыли, в том числе за счет чрезмерного использования природных ресурсов и экологических благ, что, как правило, сопровождается загрязнением и истощением природной среды. Очевидно, что подобное воздействие должно компенсироваться экологически ориентированными затратами, что ведет к сокращению прибыли предприятий, сужает возможности реализации их основного интереса и обнаруживает противоречия интересов, связанных с природоохраной и ростом прибыли.

Факты подобных расхождений выявляются в СКФО повсеместно, например, в сфере недропользования, где основным нарушением хозяйствующих субъектов является невыполнение условий лицензионных соглашений в части проведения геологического изучения участков недр с последующим утверждением эксплуатационных запасов полезных ископаемых. Так, в РОС-Алания в рамках государственного геологического контроля за 9 месяце 2010 года подобные факты были выявлены у 15-ти из

19-ти недропользователей [38].

Всеобъемность экономических интересов позволяют говорить о том, что природопользование в обсуждаемом аспекте, проявляется и реализуется во всех фазах воспроизводственного процесса и связано с разрешением существующих здесь противоречий. В регионах СКФО к ней имеют самое непосредственное отношение структура и технология производства, характер распределения и платность использования природных ресурсов, качество и безопасность продукции (услуг), потребляемых населением, пр.

Так, в контексте последнего следует указать на то, что, например, в Дагестане около 60% городского и 85% сельского населения, потребляющие воду из подземных пластов, ежедневно подвергают свое здоровье экологической опасности, причиной которой является более чем 2-кратное превышение в скважинах нормативов содержания загрязняющих веществ таких, как мышьяка, тяжелых металлов, органических веществ, фенолов [39].

Эколого-ресурсные проблемы юга России следует также рассматривать, учитывая временной формат, предполагающий членение экономических интересов на текущие и перспективные. Данный аспект исследования особенно важен в контексте стратегического развития регионов СКФО, основой которого для многих из них служит реализация перспективных экономических интересов по поводу использования уникального природно-ресурсного потенциала. Так, траекторией будущего развития Кабардино-Балкарской Республики признано направление, позиционирующее регион как «центр здоровья и эффективного природопользования» [40], перспективы кластерной политики в Карачаево-Черкесии идентифицируются с созданием индустриальных парков по производству органических (экологически чистых) продуктов, речной и озерной форели, электроэнергии из возобновляемых природных ресурсов [25], отраслевые приоритеты для РСО-Алания заключаются, прежде всего, в возведении системы мини-ГЭС в бассейне реки Урух и повсеместном развитии промышленности стройматериалов, в реализации получившего международное признание проекта горно-рекреационного комплекса «Мамисон» и сельскохозяйственной ориентации горных селений, пр. [41].

Безусловно, реализация указанных, как и многих других перспективных интересов, связанных с устойчивым саморазвитием южных территорий, должна предполагать использование очевидных конкурентных преимуществ, к которым относится,

прежде всего, уникальный природно-ресурсный потенциал Северного Кавказа. Однако в рамках подобных действий всегда следует учитывать текущие интересы по поводу рационального природопользования и природоохраны с тем, чтобы удовлетворяя потребности в природных ресурсах и благах нынешнего

поколения, не лишать подобной возможности будущие поколения людей. Очевидно, что только подобный подход позволит в будущем обеспечить в регионах СКФО «возможность сопряженного, внутренне сбалансированного функционирования триады природа — население — хозяйство» [42].

Литература

1. Распоряжение Правительства РФ «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года» от 6 сентября 2010 г. № 1485 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.government. ru/gov/results/12423/

2. См.: Гершкович Б.Я. Национальные и региональные экономические интересы // Экономические интересы и стимулирование: региональный аспект. — Пятигорск, 1998. — С. 7.

3. Колесников Ю.С. Регионализм в экономике // Научная мысль Кавказа. — 1997. — № 4. — С. 41.

4. Лексин В., Андреев Е. Региональная политика в контексте новой российской ситуации и новой методологии ее изучения — М. 1992. — С. 16.

5. См.: Экономическая безопасность: Производство — Финансы — Банки / Под ред. В.К. Сенчагова — М.: ЗАО «Финстатиформ», 1998. — С. 355-442.

6. Например, в Чеченской Республике статус зоны с особо неблагополучной экологической обстановкой имеет 40% территории, 30% — отнесено к зоне экологического бедствия. Геоэкологические проблемы республик Северного Кавказа [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://slipina.viperson.ru/wind.php?ID=424473&soch=1 В Дагестане зонами экологического бедствия являются Кизлярские пастбища, Черные земли, Аграханский залив, гора Таркитау — памятник природы, Кайтагские леса — место произрастания краснокнижника — грецкого ореха [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.odnoselchane.ru/?sect=173

7. Об этом свидетельствуют многочисленные факты. Так, в Ингушетии выработанность разведанных запасов нефти, добыча которой в республике ведется с 1915 г., составила на 01.01.2006 года 93% [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www. mineral.ru/Facts/regions/105/32/ingushetia.pdf Неуклонно падает добыча нефти на месторождениях Чеченской республики с максимальных 21,7 млн т/год в 1971 г. до 7 млн т/год к 1980 г. и 1,5 млн т/год ныне. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: О нефтяном вопросе в чеченской войне http://www.ngfr.ru/article.html?031 Дефицит воды, например, в республике Ингушетия ныне составляет 65 тыс. куб., или 43,3% от региональных потребностей. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: Терский Б. Без воды — не туды и не сюды http://www.gazetaingush.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=3273:2010-11-27-14-42-32&catid=3:2009-05-05-

20-23-47&^ет^=5 Одна из самых актуальных проблем Дагестана — опустынивание и эрозия земель. Так сокращение пашенных угодий в республике составило с 0,54 га/чел в 1957 году до 0,20 га/чел в настоящее время [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.riadagestan.ru/news/2008/06/17/68099

8. Что в полной мере соответствует идее Концепции перехода РФ к устойчивому развитию № 440 от 01.04.96 г. и Концепции национальной безопасности РФ № 1300 от 17.12.97 г.

9. Геоэкологические проблемы республик Северного Кавказа [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://slipina.viperson. ru/wind.php?ID=424473&soch=1

10. Пустыня в Дагестане [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://05.utilizaciya.com/component/content/article/38-2010-09-13-19-36-16/63-2010-09-14-08-55-20

11. Загрязнения России. Южный федеральный округ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://geo.1september.ru/view_ article.php?id=200801517

12. На заседании Экологического Совета при министерстве природных ресурсов и охраны окружающей среды края обсудили состояние окружающей среды по итогам минувшего 2009 года [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://mpr.stavkray. ru/news/2010/ekosovet_statistika.html%20

13. Зубров на Кавказе станет больше [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.wwf.ru/news/article/4443

14. В этом году государственные инспекторы ЗКТУ выявили 2059 нарушений Правил рыболовства [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.riadagestan.ru/news/2009/10/13/87173

15. Гочияева Л. Есть ли будущее у лесов Карачаево-Черкесии? [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.elbrusoid. org/content/society/p6912.shtml08-09-2003

16. Беречь то, что нам дано природой [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.sevos.ru/2010/10-03/10-03-03/01-politika.htm

17. Устойчивое развитие или устойчивое будущее регионов? Взгляд из провинции [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.ustoichivo.ru/biblio/view/29.html

18. См., например: Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды РФ в 2008 году» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.mnr.gov.ru/part/?pid= 1032

19. Например, в Карабудахкентском районе Дагестана, где местные жители целыми селами активно ведут незаконную добычу песка, отказываясь уплачивать налоги и легализовать свою природопользовательскую деятельность. Ист.: Грабежи песчаных карьеров [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.rg.ru/2008/09/25/reg-jugrossii/pesok.html

20. См.: Васин В.А., Ляшенко С.И., Поволоцкая Н.П. и др. Актуальные проблемы рационального использования водно-минеральных ресурсов на курортах КМВ // Состояние и охрана воздушного бассейна и водно-минеральных ресурсов курортно-рекреационных регионов — М.: МАКС Пресс. 2000. — С. 12.

21. См. подробно: Супруненко В.П. Проблемы рационального использования курортных ресурсов региона КМВ // Состояние и охрана воздушного бассейна и водно-минеральных ресурсов курортно-рекреационных регионов — М.: МАКС Пресс. 2000. — С. 179-180.

22. Здесь уместно отметить, что согласование интересов РФ и интересов субъектов РФ на официальном уровне рассматривается в качестве одного из базовых принципов разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти указанных общностей. См., например: Закон РФ «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ» (гл. 1, ст.7) от 24.06.1999 года № 119-ФЗ.

23. Не случайно важной конституционной нормой является отнесение к сфере совместного ведения РФ и субъектов РФ природопользования, охраны окружающей среды, обеспечения экологической безопасности, присвоения природных ресурсов. См.: Конституция РФ (ст.72). — М., 1993.

24. См. подробно: Эффективность использования гидроминеральной базы особо охраняемого эколого-курортного региона [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://kmvlive.ru/news/main/522-jeffektivnost-ispolzovanija-gidromineralnojj-bazy.html

25. Комплексная программа социально-экономического развития Карачаево-Черкесской Республики на период 2010-2015 гг. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.kchr.info/

30 1

26. Приказа МВД РФ «о Реформировании деятельности госавтоинспекции МВД России» от 1 июня 1998 г. № 329

27. Постановление Правительства РФ «О мерах по упорядочению деятельности, связанной с осуществлением контроля транспортных средств на автомобильных дорогах» от 23.09.1999 года

28. Исследования, проведенные в середине 70-х гг. ХХ в., показали, что размещение и функционирование около 70% промышленных узлов в бывшем СССР базировались на использовании местных и близлежащих источников природного сырья, что значительно дестабилизировало качественное и количественное состояние окружающей природной среды территорий. См.: Воронцов А.П. Рациональное природопользование. — М., 2000. — С. 33.

29. Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды Российской Федерации в 2008 году». — М.: ООО «РППР РусКонсалтингГрупп», 2009. — С. 285.

30. Минприроды рекомендовало УГМК остановить «Электроцинк» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.battery-industry.ru/?p=3899

31. Закон РФ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» от 06.10.2003 года № 131-ФЗ

32. Показатели социально-экономического развития Карачаево-Черкесии в 2007 году [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.elot.ru/main/index.php?option=com_content&task=view&id=782&Itemid=5

33. Терский Б. Без воды — не туды и не сюды [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.gazetaingush.ru/index. php?option=com_content&view=article&id=3273:2010-11-27-14-42-32&catid=3:2009-05-05-20-23-47&Itemid=5

34. По данным общественных организаций Кабардино-Балкарии «Институт проблем молодежи» и «Экологического общества КБР» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/150721

35. Вода в городах и регионах: Кабардино-Балкария [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://chistaya-voda.info/voda-gorodah-region/kabardinobalkariya/

36. Основные показатели охраны окружающей среды: Статистический бюллетень. — Москва: Росстат, 2009. — С. 76.

37. См. подробно: Менчинская О.В. Эколого-геохимические аспекты техногенного загрязнения металлургических центров (на примере Владикавказа) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.ekocid.ru/index.php?option=com_content&view=article& id=80:2010-04-07-21-09-15&catid=38:2010-03-12-07-26-37&Itemid=79

38. Результаты работы Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования (Росприроднадзора) по Республике Северная Осетия-Алания за 9 месяцев 2010 года [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.prirodnadzor-osetia.ru/Default.aspx?tabid=526

39. Дейнега А. Доступная и бесценная [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.dagpravda.ru/ ?com=materials&task=view&page=material&id=448

40. Стратегия развития Кабардино-Балкарской Республики до 2030 года [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www. kbr-invest.ru/downloads/strateg.doc

41. Закон Республики Северная Осетия-Алания от 31.03.2008 № 6-РЗ «О стратегии социально-экономического развития Республики Северная Осетия-Алания до 2030 года» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.regionz.ru/index.php?ds=126780

42. Концепция перехода РФ к устойчивому развитию. Утв. Приказом Президента РФ № 440 от 01.04.96 г. // Собр. законодательства РФ. — 1996. — № 15. — Ст. 60.

ИННОВАЦИОННО-НАПРАВЛЕННЫЙ ПРОЦЕСС РАЗВИТИЯ МИНЕРАЛЬНО-СЫРЬЕВОГО КОМПЛЕКСА: СУЩНОСТЬ И СОДЕРЖАНИЕ

Т.К. Салина,

старший преподаватель кафедры экономики и менеджмента в нефтегазохимическом комплексе Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета,

кандидат экономических наук salinatanya@mail.ru

Т.В. Анушко,

аспирант кафедры организации и управления Санкт-Петербургского государственного горного института им. Г.ВЛлеханова

В статье сущность устойчивого развития минерально-сырьевого комплекса (МСК) заключается в рассмотрении МСК как системы, учитывающей экологическую и экономическую составляющие в их взаимосвязи. Управление устойчивым развитием предлагается осуществлять на основе использования инноваций. Выявляются принципы и факторы устойчивого развития МСК.

Ключевые слова: устойчивое развитие, минерально-сырьевой комплекс, инновация, эколого-экономическая система, развитие

УДК 338.2 ББК 33.31

Устойчивое развитие с экономической точки зрения понимается как сущностное изменение парадигмы развития, смена роли человечества, определение пределов развития челове-

ческого хозяйства, сохранение природного капитала планеты. В современных условиях развития мировой экономики необходимым условием устойчивого развития экономических систем