Принципы права Евразийского экономического союза как основа его правовой системы

УДК 34

А. Ф. Малый

доктор юридических наук, профессор кафедра международного и европейского права Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарёва

г. Саранск, Российская Федерация О. Ю. Кондрашова соискатель

Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарёва, г. Саранск, Российская Федерация

ПРИНЦИПЫ ПРАВА ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА КАК ОСНОВА ЕГО ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

Аннотация. В статье анализируются принципы права ЕАЭС как основа построения его правовой системы в привязке к регулированию экономических интеграционных процессов. Авторы обращают внимание на тесную связь данных принципов с общепризнанными принципами и нормами международного права. Особый акцент сделан на том, что принципы права ЕАЭС являются такими основными фундаментальными нормами права ЕАЭС, отступление от которых не допускается. Система принципов права ЕАЭС разделена на общие и функциональные. К общим предлагается отнести принципы права ЕАЭС, которые заложили основу правового взаимодействия на уровне ЕАЭС (принципы охраны прав и свобод граждан государств-участников Союза; правовой определенности; субсидиарности и пропорциональности; недискриминации). Функциональные принципы характеризуются в статье как определяющие механизм действия самого права ЕАЭС, его соотношения с нормами права национальных государств-членов ЕАЭС (верховенства права ЕАЭС; прямого действия; интегрированности в национальные правовые системы; обеспечения защиты действия норм наднационального права).

Ключевые слова: право ЕАЭС, принципа права ЕАЭС, фундаментальные нормы, общие принципы, функциональные принципы.

A. F. Malyi

Doctor of law, professor Department of International and European Law National Research Ogarev Mordovia State University, Saransk, the Russian Federation

O. Yu. Kondrashova

Applicant

National Research Ogarev Mordovia State University, Saransk, the Russian Federation

PRINCIPLES OF THE RIGHT OF EURASIAN ECONOMIC UNION AS A BASIS FOR ITS LEGAL SYSTEM

Abstract. The article analyzes the principles of the law of the Eurasian Economic Union as the basis for building its legal system in relation to the regulation of economic integration processes. The author draws attention to the close connection of these principles with the generally recognized principles and norms of international law. Special emphasis is placed on the fact that the principles of the law of the EEU are such basic fundamental norms of the law of the EEU, the deviation from which is not allowed. The system of principles of law of the EEU was divided into General and functional. It is proposed to include the General principles of the law of the EEU, which laid the Foundation for legal interaction at the level of the EEU (principles of protection of rights and freedoms of citizens of the member States of the Union; legal certainty; subsidiarity and proportionality; non-discrimination. The functional principles are characterized in the article as determining the mechanism of action of the law of the EEU, its relationship with the rules of law of the national member States of the EEU (the rule of law of the EEU;

direct action; integration into national legal systems; ensuring the protection of the norms of supranational law).

Key words: law of the EEU, the principle of the law of the EEU, fundamental norms, General principles, functional principles.

Появление на постсоветском пространстве Евразийского экономического союза дает импульс исследованиям, направленным на анализ возникающих отношений, формирующихся как в сфере права, так и экономики. Экономика и право тесно взаимосвязаны друг с другом. Их взаимовлияние во многом предопределяет эффективность решаемых социумом задач. Особая роль отводится праву в регулировании интеграционных процессов, протекающих сегодня в рамках Евразийского экономического союза (далее - ЕАЭС). Данный Союз нацелен на стабильное развитие государств-членов, на повышение уровня жизни их населения, формирование единого рынка товаров, услуг, трудовых ресурсов; обеспечение всесторонней кооперации, модернизации экономик государств-членов; повышение их конкурентоспособности.

Любое взаимодействие в рамках ЕАЭС требует правового оформления, основу которого составляют учредительные документы, а также нормативные положения, принимаемые органами интеграционного объединения. При их разработке, безусловно, использовался опыт европейской интеграции, а также механизмы межгосударственного взаимодействия, сложившиеся в рамках сотрудничества бывших советских республик. Предмет права ЕАЭС составляют, прежде всего, организация и деятельность уже существующих, а также вновь создаваемых наднациональных органов, и вытекающие из этого правоотношения [1, с. 39].

Главным элементом права ЕАЭС являются законодательство ЕАЭС и сопряженное с ним национальное право государств-участников Союза. Уместно по этому поводу вспомнить высказывание И.И. Лукашука, в свое время характеризовавшего право союзных образований как «особый конгломерат норм международного и национального права, которые имеют особую юридическую природу» [15, с. 201].

При изучении единого правового пространства в рамках ЕАЭС необходимо исследовать не только структуру права ЕАЭС, но и выделить его принципы, так как именно они во многом определяют направления правовой интеграции. Исследование данных принципов как системообразующих для права ЕАЭС позволяют сконцентрировать внимание на базовых основах евразийской интеграции.

Такие принципы закреплены, прежде всего, в Договоре о ЕАЭС как учредительном акте [11]. Согласно преамбуле Договора о ЕАЭС, а также пп. 1 п. 50 Статута Суда ЕАЭС (приложение № 2 к Договору о ЕАЭС) ЕАЭС в своей деятельности придерживается общепризнанных принципов и норм международного права. Но в то же самое время Договор не конкретизирует содержание таких принципов и норм. Выявить их значение и роль для права ЕАЭС помогает практика деятельности Суда ЕАЭС, принимающего решения на основе данных принципов.

Касаясь определения термина «принцип права» для выстраивания системы принципов права ЕАЭС, отметим, что по своей сути эти принципы являются основными фундаментальными нормами права ЕАЭС, отступление от которых не допускается [3, с. 89]. Из этого исходит и Суд ЕАЭС, когда выносит свои заключения.

Принципы права ЕАЭС отражают смысл, содержание и развитие образующих его норм. Обычно они делятся на общие и функциональные. К общим относятся принципы охраны прав и свобод граждан государств-членов Союза; правовой определенности; субсидиарности и пропорциональности; недискриминации. Они заложили основу правового взаимодействия на уровне ЕАЭС в любой сфере. Функциональные принципы определяют механизм действия самого права ЕАЭС, его соотношения с нормами права национальных государств-членов ЕАЭС [4]. В их числе принципы верховенства права Евразийского экономического союза;

прямого действия; интегрированности в национальные правовые системы; обеспечения защиты действия норм наднационального права.

Принцип охраны прав и свобод граждан государств-членов Союза является продолжением принципа всеобщего уважения прав человека и основных свобод как одного из общепризнанных принципов международного права. Признание, соблюдение и защита таких прав в России является обязанностью российского государства и основой его конституционного строя (ст. 2 Конституции РФ).

Точно так же на наднациональном уровне гарантируется верховенство прав и свобод человека и гражданина. И хотя в ЕАЭС деятельность по защите прав и свобод человека и гражданина связана с реализацией экономических интересов стран-участников, именно она является важной целью евразийской интеграции (наряду с другими).

Первоначально в ЕАЭС права и свободы граждан государств-членов упоминались в рамочных документах о намерении создать таможенный союз (ТС), документах ЕврАзЭС, ЕЭП, ЕАЭС. Сегодня они должны соблюдаться согласно положению Договора о ЕАЭС. Поскольку Россия и Армения являются членами Совета Европы, а соответственно руководствуются решениями ЕСПЧ, то для них важны и правовые позиции ЕСПЧ.

Поскольку на данном этапе конкретный механизм реализации данного принципа не разработан, возможны два пути его реализации: через закрепление его как общего принципа права ЕАЭС без последующей подробной регламентации (такая общая регламентация может привести к коллизиям, которые решаются в основном Судом ЕАЭС), либо через систематизацию таких прав посредством формулирования их системы (перечня) на уровне отдельного документа ЕАЭС (по типу Хартии основных прав ЕС [22]).

Если обратиться к конституциям национальных государств, то в каждой из них признаются права на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, запрещение пыток, справедливое судебное разбирательство, уважение личной и семейной жизни, неприкосновенность жилища, свободу перемещения, свободу мысли, совести и религии, свободу выражения мнения, свободу собраний и объединений, частную собственность, труд, благоприятную окружающую среду, семью, здоровье, образование. Именно они считаются в доктрине международного права общими для ЕАЭС [23]. Но данный вывод, обратим внимание, имеет обоснование на уровне доктрины. Фактически все зависит от решений Суда ЕАЭС.

Принцип правовой определенности является новым не только для интеграционных образований, к коим относится ЕАЭС, но и для права в целом. В теорию юриспруденции он вошел относительно недавно - не более 10 лет назад. С его реализацией связывается так называемая предсказуемость правового регулирования [5, с. 8]. В то же время данный принцип вытекает из принципа верховенства права, целиком и полностью базируется на идее правовой государственности, являясь по сути их формально-технической стороной.

В содержательном плане базовыми конструкциями и требованиями данного принципа являются:

- точные и не допускающие неоднозначного толкования нормативно-правовые формулировки, содержащиеся в документах ЕАЭС;

- недопустимость произвольных юридически значимых действий компетентных органов и лиц ЕАЭС, а также полномочных лиц государств-членов ЕАЭС, иных лиц и организаций в сфере правового регулирования ЕАЭС при создании права и его применении;

- обеспечение стабильности в регулируемых правом отношениях и сферах через конкретизацию как статусов, так и механизмов реализации международной правосубъектности на уровне и в рамках ЕАЭС;

- неопровержимость судебных решений, принимаемых Судом ЕАЭС (в деятельности последнего соблюдение принципа правовой определенности становится

нередко прямым критерием принятия решений при рассмотрении конкретных дел; но такая неопровержимость ни в коем случае не должна рассматриваться как необоснованность судебного акта, напротив, она является демонстрацией высшей степени его аргументированности и мотивированности, которая не позволяет ставить под сомнение содержание такого решения).

В формальном смысле принцип правовой определенности связывается с необходимостью соблюдения всех сопутствующих реализации правового предписания процедур.

Критериями соблюдения принципа правовой определенности являются: смысловая доступность принятого правового предписания, его ясность и четкость; возможность точного установления содержания правовых норм через определение системных связей и в ходе обобщения судебной практики; неколлизионность правового массива; возможность адресатов правовых предписаний реально осуществлять заложенную в конкретной норме модель поведения, понимать последствия соответствующей деятельности [9, с. 68].

Что касается принципа субсидиарности, то он вытекает из природы ЕАЭС как интеграционного объединения. Ему близка конструкция совместного ведения, применяемая обычно в федеративных государствах для обеспечения так называемой «кооперативной модели федерализма» [19].

Принцип субсидиарности используется во всех сферах взаимодействия как основа разграничения полномочий между органами власти национальных государств и ЕАЭС [20, с. 72]. При этом предполагается, что управленческие решения должны приниматься органом того уровня, который может обеспечить максимально эффективную реализацию поставленных государством и Союзом целей [21].

Изначально этот принцип был закреплен в ст. 3(Ь) Договора о ЕС от 7 февраля 1992 г. [10], где было определено, что если та или иная область не подпадает под исключительную компетенцию ЕС, то она действует в соответствии с принципом субсидиарности. Это значит, что, если соответствующая цель не может быть достигнута в достаточной мере самими государствами, то при этом, с учетом масштабов действия, которое предполагается совершить, допускается, что оно может быть успешно осуществлено на уровне Сообщества.

В международной доктрине определены основные параметры применения принципа субсидиарности в интеграционном образовании. В их числе: наличие ситуации, которая не может быть решена усилиями государства-члена интеграционного образования; непротиворечие деятельности по достижению необходимого результата условиям и требованиям интеграционного образования; очевидность преимуществ реализации поставленной цели на уровне интеграционного образования [20, с. 74].

Действие данного принципа дополняется принципом пропорциональности, означающим, что на каждом уровне деятельности должны быть соблюдены рамки полномочий. Контроль за тем, соблюдены ли параметры субсидиарности и пропорциональности, в последующем осуществляет Суд ЕАЭС. Граница реализации субсидиарности и пропорциональности: цели деятельности ЕАЭС [6, с. 214]. Объективным критерием возможности достижения поставленных целей являются качественные и количественные показатели (имеющиеся и предполагаемые), с учетом чего определяются необходимость достижения соответствующей цели и пригодность избираемых средств их достижения (действия государства или Союза). Это так называемые тесты необходимости и пригодности.

Принцип недискриминации выражается в недопустимости на уровне правовой системы ЕАЭС социально-правовой дискриминации по каким-либо признакам. Запрет на экономическую дискриминацию в международных отношениях также вытекает из всей системы основных принципов международного права и частично закреплен в Декларации социального прогресса и развития, принятой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 2542 (XXIV) от 11 декабря 1969 г. [1] В

ней определено, что сотрудничество государств осуществляется на паритетных началах, даже если государства не совпадают по типам своих социально-экономической и политической систем. Данное правило продублировано в Декларации и Хартии 1974 г., соглашениях, принятых в рамках ВТО.

Принцип верховенства права ЕАЭС выражается в приоритете норм права ЕАЭС по сравнению с нормами национального законодательства государств-членов ЕАЭС. Их нормы не должны противоречить нормам права ЕАЭС. Это правило касается как Договора о ЕАЭС, так и других нормативных актов ЕАЭС. Гарантом реализации названного принципа является Суд ЕАЭС.

При коллизиях между нормами наднационального и национального права должны применяться нормы права ЕАЭС.

Если при этом сравнивать верховенство права ЕАЭС с аналогичным принципом в правовой системе ЕС, то следует отметить, что верховенство права ЕС обозначено более четко и широко. В частности, он касается не только национального законодательства государств-членов ЕС, но и их конституций. Причем это верховенство относится как к интеграционному праву ЕС, так и к его вторичному праву, то есть праву органов (институтов) ЕС. Так данный принцип истолкован в Декларации о примате (или верховенстве) и Заключении Юридической службы Совета ЕС от 22 июня 2007 г. [7].

В решении от 21 февр. 2017 г. по заявлению Российской Федерации Суд ЕАЭС обратил внимание на тот факт, что национальные органы государства не должны применять такие национальные законы, которые противоречат праву ЕАЭС и не совместимы с ним [17].

Принцип прямого действия права ЕАЭС означает, что нормы евразийского права на территориях его государств-членов и в отношении всех субъектов права, находящихся на этих территориях, действуют непосредственно. Предметом регулирования таких норм могут быть как отношения ЕАЭС с его членами, так и отношения между государствами в рамках Союза. Причем, как отмечается в литературе, со временем этот принцип будет отличительным признаком, а не только принципом союзного права [12, с. 62].

Прямое действие права ЕАЭС было подтверждено в консультативном заключении Суда ЕАЭС от 4 апр. 2017 г. по делу по заявлению Республики Беларусь. В нем указано, что «общие правила конкуренции (предмет рассмотрения в данном случае составила ст. 76 Договора о ЕАЭС о правилах конкуренции) обладают прямым действием и должны непосредственно применяться государствами-членами как нормы, закрепленные в международном договоре» [18]. В науке предлагается данное правило распространить на все нормы Договора о ЕАЭС [13, с. 141].

В то же время данное правило нельзя применять к бланкетным нормам (как например, в п. 3 ст. 28 Договора о ЕАЭС) или к нормам-декларациям (по типу п. 2 ст. 28 Договора о ЕАЭС).

Принцип интегрированности в национальные правовые системы означает, что нормы права ЕАЭС включаются в национальные правовые системы государств-членов и применяются их органами власти и судами точно так же, как и нормы собственного национального права. Только так формируется иерархически выстроенное право ЕАЭС (ст. 6 Договора о ЕАЭС). Механизмами реализации данного принципа являются гармонизация и унификация законодательства [14, с. 58].

При анализе принципов права ЕАЭС в группе специальных, не относящихся к общим, принципов, наряду с функциональными, иногда выделяют принципы деятельности ЕАЭС [2, с. 89]. Они указаны в ст. 3 Договора о ЕАЭС. Здесь следует выделить следующие принципы: «уважения общепризнанных принципов международного права (в том числе суверенного равенства государств-членов и их территориальной целостности); уважения особенностей политического устройства государств-членов; обеспечения взаимовыгодного сотрудничества, равноправия и учета национальных интересов государств-членов ЕАЭС; рыночной экономики и

добросовестной конкуренции; функционирования таможенного союза без изъятий и ограничений после окончания переходных периодов» [11].

Из ст. 8 и 9 Договора, п. 33 Приложения 1 к нему вытекают принципы ротации управляющих органов и равного представительства стран-участниц ЕАЭС. К этой же группе следует отнести и принцип согласованного экономического регулирования, вытекающий из разд. 10 Договора о ЕАЭС и конкретизированный в Протоколе о техническом регулировании в рамках ЕАЭС от 29 мая 2014 г. (Приложение 9 к Договору о ЕАЭС).

Сюда же можно отнести и выделяемый некоторыми авторами принцип наднацинальности, который не формализован, но активно используется в доктрине международного права [16, с. 76].

Мы считаем, что также возможно выделение отраслевых принципов права ЕАЭС, действующих на уровне образующих его институтов и отраслей (например, принципов таможенного регулирования; технического регулирования; применения санитарных, ветеринарно-санитарных и карантинных фито-санитарных и иных мер; единого регулирования обращения лекарственных средств и медицинских изделий; применения специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер в рамках внутреннего рынка ЕАЭС и т.д.).

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Азанов Б.К. Договор о Евразийском экономическом союзе: комплексный правовой анализ (Раздел I. Общие положения. Раздел II. Основные принципы, цели, компетенция и право союза) / Б.К. Азанов // Евразийский юридический журнал. — 2014. — № 8 (75). — С. 39-48.

2. Азанов Б.К. Рекомендации по применению принципов и основ международного экономического права для стабильного развития, и устойчивого роста Союза ЕАЭС / Б.К. Азанов // Вестник Ингушского научно-исследовательского института гуманитарных наук им. Ч.Э. Ахриева. — 2017. — № 1. — С. 84-95.

3. Ашавский Б.М. Роль основных принципов международного права в поддержании международного экономического правопорядка / Б.М. Ашавский // Право и экономика: междисциплинарные подходы в науке и образовании: материалы XII Междунар. науч.-практ. конф. (Кутафинские чтения): в 4-х ч. — М. : РГ-Пресс, 2017. — С. 95-105.

4. Безрукова О.В. Конституционные принципы регулирования экономических отношений: монография / О.В. Безрукова, О.В. Романовская. М. : Проспект, 2019. — 192 с.

5. Гаджиев Г.А. Юридическая картина мира: лекция / Г.А. Гаджиев // Юридический вестник ДГУ. — 2017. — Т. 22, № 2. — С. 7-13.

6. Глушак О.В. Евразийский экономический союз: состав, цели, задачи и результаты функционирования / О.В. Глушак, В.А. Андреева // Актуальные вопросы экономики и агробизнеса: сб. ст. IX Междунар. научн.-практ. конф. (Брянск, 1-2 марта 2018 г.). — Брянск: Брянский аграрный университет, 2018. — С. 214-219.

7. Декларация совещания на высоком уровне Генеральной Ассамблеи по вопросу о верховенстве права на национальном и международном уровнях / Веб-сайт Организации Объединенных Наций [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.un.org/ ru/documents/decl_conv/declarations/ruleoílaw2012.shtml (дата обращения: 24.04.2019).

8. Декларация социального прогресса и развития (Принята резолюцией 2542 (XXIV) Генеральной Ассамблеи от 11 декабря 1969 г.) / Веб-сайт Организации Объединенных Наций [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.un.org/ru/documents/ decl_conv/declarations/socdev.shtml (дата обращения: 24.04.2019).

9. Дербышева Е.А. Принцип правовой определенности как требование определенности нормы права / Е.А. Дербышева // Юридические исследования. — 2017. — № 2. — С. 68-80.

10. Договор о Европейском Союзе (Маастрихт, 7 февраля 1992 г.) (в редакции Лиссабонского договора 2007 г.) / Информационно-правовой портал ГАРАНТ.РУ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://base.garant.ru/2566557/ (дата обращения: 28.04.2019).

11. Договор об учреждении Евразийского экономического Сообщества (в редакции Международного протокола от 6 октября 2007 года) // Электронный фонд правовой и нормативно-технической документации АО «Кодекс» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/901782780 (дата обращения: 26.04.2019).

12. Капустин А.Я. Право Евразийского экономического союза: международно-правовой дискурс / А.Я. Капустин // Журнал российского права. — 2015. — № 11 (227). — С. 59-69.

13. Кармышевский В.И. Договор о Евразийском экономическом союзе: выявленные пробелы и способы их нормативного устранения / В.И. Кармышевский // Евразийская адвокатура. — 2016. — № 5 (24). — С. 141-143.

14. Каширкина А.А. Россия, Евразийский экономический союз и Всемирная торговая организация: монография / А.А. Каширкина, А. Н. Морозов. — М. : ИНФРА-М: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, 2018. — 295 с.

15. Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть / И.И. Лукашук. — М. : Волтерс Клувер, 2005. — 544 с.

16. Малый А.Ф. Воплощение принципа наднациональности в организационной структуре Евразийского союза / А.Ф. Малый / / Европейский союз и Евразийский экономический союз: на пути к «Большой Европе» от Лиссабона до Владивостока: сб. трудов Между-нар. научн.-практ. конф. (Саранск, 1-2 декабря 2015 г.). — Саранск: Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарёва, 2016. — С. 75-82.

17. О несоблюдении Республикой Беларусь Договора о ЕАЭС в части взаимного признания решений, принятых таможенными органами: решение Суда Евразийского экономического союза от 21 февраля 2017 г. / Портал компании «Альта-Софт», www.alta.ru [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.alta.ru/tamdoc/17bn0012/ (дата обращения: 23.04.2019).

18. О разъяснении положений статей 74, 75, 76 Договора о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014: консультативное заключение Суда Евразийского экономического союза от 04.04.2017 № СЕ-2-1/ 1-17-БК / Интернет-ресурс Судебные и нормативные акты РФ (СудАкт) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://sudact.ru/law/ konsultativnoe-zakHuchenie-suda-evrazиskogo-ekonomicheskogo-soшza-ot_1 / (дата обращения: 24.06.2019).

19. Пименова О.И. Реализация законодательных прерогатив Российской Федерации на основе принципа субсидиарности: правовая оценка опыта Европейского союза / О.И. Пименова // Журнал российского права. — 2014. — № 8 (212). — С. 84-93.

20. Пономарева К.А. Принципы субсидиарности и пропорциональности в налоговом правоприменении / К.А. Пономарева // Правоприменение. — 2017. — Т. 1, № 3. — С. 71-81.

21. Романовская О.В. Конституционные основы делегирования государственно-властных полномочий негосударственным организациям: монография / О.В. Романовская. — М. : Проспект, 2019. — 232 с.

22. Хартия Европейского Союза об основных правах (Страсбург, 12 декабря 2007 г.) / Информационно-правовой портал ГАРАНТ.РУ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://base.garant.ru/71672404/ (дата обращения: 20.04.2019).

23. Чайка К.Л. Соотношение прав человека и основных свобод и экономической интеграции / К.Л. Чайка// Сайт Суда Евразийского экономического союза [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://courteurasian.org/ (дата обращения: 24.04.2019).

REFERENCES

1. Azanov B. K. Treaty on the Eurasian Economic Union: a comprehensive legal analysis (Section I. General provisions. Section II. Basic principles, objectives, powers and law of the union). Evraziiskii iuridicheskii zhurnal = Eurasian Law Journal, 2014, no. 8 (75), pp. 39-48 (in Russian).

2. Azanov B. K. Recommendations for use principles and bases of international economic law for sustainable development and sustainable growth Union EAEC. Vestnik Ingushskogo nauchno-issledovatel'skogo instituta gumanitarnykh nauk im.. Ch.E. Akhrieva = Journal of the Ingush Research Institute of Humanities named after Ch.E. Akhriyev, 2017, no. 1, pp. 84-95 (in Russian).

3. Ashavskii B. M. Rol' osnovnykh printsipov mezhdunarodnogo prava v podderzhanii mezhdunarodnogo ekonomicheskogo pravoporiadka [The role of the basic principles of international law in the maintenance of the international economic order]. Pravo i ekonomika: mezhdistsiplinarnye podkhody v nauke i obrazovanii: materialy XII Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. (Kutafinskie chteniia): v 4-kh ch. [Law and Economics: Interdisciplinary Approaches in Science and Education: Materials of the XII International Scientific and Practical Conference (Kutafin Readings): in 4 parts]. Moscow, RG-Press Publ., 2017, pp. 95-105.

4. Bezrukova O. V., Romanovskaia O. V. Konstitutsionnye printsipy regulirovaniia ekonomicheskikh otnoshenii: monografiia [Constitutional principles of economic relations regulation: monograph]. Moscow, Prospekt Publ., 2019. 192 p.

5. Gadzhiev G. A. Legal picture of the world: lecture. Iuridicheskii vestnik DGU = Law Herald of DSU, 2017, vol. 22, no. 2, pp. 7-13 (in Russian).

6. Glushak O. V., Andreeva V. A. Evraziiskii ekonomicheskii soiuz: sostav, tseli, zadachi i rezul'taty funktsionirovaniia [Eurasian Economic Union: composition, goals, objectives and results of functioning]. Aktual'nye voprosy ekonomiki i agro-biznesa: sb. st. IX Mezhdunar. nauchn.-prakt. konf. (Briansk, 1-2 marta 2018 g.). [Current issues of economics and agribusiness: collection of articles of the IX International Scientific and Practical Conference (Bryansk, March 1-2, 2018)]. Bryansk, Brianskii agrarnyi universitet Publ., 2018, pp. 214-219.

7. Deklaratsiia soveshchaniia na vysokom urovne General'noi Assamblei po voprosu o verkhovenstve prava na natsional'nom i mezhdunarodnom urovniakh (Declaration of the Highlevel Meeting of the General Assembly on the Rule of Law at the National and International Levels): https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/ruleoflaw2012.shtml (accessed 24.04.2019).

8. Deklaratsiia sotsial'nogo progressa i razvitiia (Priniata rezoliutsiei 2542 (XXIV) General'noi Assamblei ot 11 dekabria 1969 g.) (Declaration of Social Progress and Development (Adopted by General Assembly resolution 2542 (XXIV) of 11 December 1969)). Available at: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/socdev.shtml (accessed 24.04.2019).

9. Derbysheva E. A. The principle of legal certainty as a requirement for the certainty of a rule of law. Iuridicheskie issledovaniia = Legal Studies, 2017, no. 2, pp. 68-80.

10. Dogovor o Evropeiskom Soiuze (Maastrikht, 7 fevralia 1992 g.) (v redaktsii Lissa-bonskogo dogovora 2007 g.) (Treaty on European Union (Maastricht, February 7, 1992) (as amended by the Lisbon Treaty of 2007)). Available at: https://base.garant.ru/2566557/ (accessed 28.04.2019).

11. Dogovor ob uchrezhdenii Evraziiskogo ekonomicheskogo Soobshchestva (v redaktsii Mezhdunarodnogo protokola ot 6 oktiabria 2007 goda) (Agreement on the Establishment of the Eurasian Economic Community (as amended by the International Protocol of 6 October 2007)). Available at: http://docs.cntd.ru/document/901782780 (accessed 26.04.2019).

12. Kapustin A. Ia. The law of Eurasian Economic Union: international legal discourse. Zhurnal rossiiskogo prava = Journal of Russian Law, 2015, no. 11 (227), pp. 59-69.

13. Karmyshevskii V. I. Agreement on the Eurasian economic union: the revealed gaps and methods of their standard elimination. Evraziiskaia advokatura = Eurasian advocacy, 2016, no. 5 (24), pp. 141-143 (in Russian).

14. Kashirkina A. A., Morozov A. N. Rossiia, Evraziiskii ekonomicheskii soiuz i Vsemir-naia torgovaia organizatsiia: monografiia [Russia, Eurasian Economic Union and World Trade Organization: monograph]. Moscow, INFRA-M: Institut zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniia pri Pravitel'stve RF Publ., 2018. 295 p.

15. Lukashuk I.I. Mezhdunarodnoepravo. Osobennaia chast [International law. Special Part]. Moscow, Volters Kluver Publ., 2005, 544 p.

16. Malyi A. F. Voploshchenie printsipa nadnatsional'nosti v organizatsionnoi struk-ture Evraziiskogo soiuza [Implementation of the principle of supranational status in the organizational structure of the Eurasian Union]. Evropeiskii soiuz i Evraziiskii ekonomicheskii soiuz: na puti k «Bol'shoi Evrope» ot Lissabona do Vladivostoka: sb. trudov Mezhdunar. nauchn.-prakt. konf. (Saransk, 1-2 dekabria 2015 g.). [European Union and Eurasian Economic Union: on the way to "Greater Europe" from Lisbon to Vladivostok: a collection of works of the International Scientific and Practical Conference (Saransk, December 1-2, 2015)]. Saransk, Natsional'nyi is-sledova-tel'skii Mordovskii gosudarstvennyi universitet im. N.P. Ogareva Publ., 2016, pp. 75-82.

17. O nesobliudenii Respublikoi Belarus' Dogovora o EAES v chasti vzaimnogo pri-znaniia reshenii, priniatykh tamozhennymi organami: reshenie Suda Evraziiskogo ekonomiche-skogo soiuza ot 21 fevralia 2017 g. (On Non-Compliance by the Republic of Belarus with the Treaty on

the EAEU in Terms of Mutual Recognition of Decisions Taken by Customs Authorities: Decision of the Court of the Eurasian Economic Union of February 21, 2017). Available at: https://www.alta.ru/tamdoc/17bn0012/ (accessed 23.04.2019).

18. O raz"iasnenii polozhenii statei 74, 75, 76 Dogovora o Evraziiskom ekonomiche-skom soiuze ot 29.05.2014: konsul'tativnoe zakliuchenie Suda Evraziiskogo ekonomicheskogo soiuza ot 04.04.2017№ SE-2- 1/1-17-BK (About explanation of provisions of Articles 74, 75, 76 Contracts on the Eurasian Economic Union of 29.05.2014: advisory opinion of Court of the Eurasian Economic Union of 04.04.2017 no. SE-2-1/1-17-BK). Available at: https://sudact.ru/law/konsultativnoe-zakliuchenie-suda-evraziiskogo-ekonomicheskogo-soiuza-ot_1 / (accessed 24.06.2019).

19. Pimenova O. I. Implementation of legislative prerogatives of the Russian Federation on the basis of the principle of subsidiarity: legal assessment of the experience of the European Union. Zhurnal rossiiskogo prava = Journal of Russian Law, 2014, no. 8 (212), pp. 84-93 (in Russian).

20. Ponomareva K. A. Principles of subsidiarity and proportionality in tax law enforcement. Pravoprimenenie = Law Enforcement Review, 2017, vol. 1, no. 3, pp. 71-81 (in Russian).

21. Romanovskya O. V. Konstitutsionnye osnovy delegirovaniia gosudarstvenno-vlastnykh polnomochii negosudarstvennym organizatsiiam: monografiia [The constitutional basis of delegation of state-power to non-state organizations: monograph]. Moscow, Prospekt Publ., 2019, 232 p.

22. Khartiia Evropeiskogo Soiuza ob osnovnykh pravakh (Strasburg, 12 dekabria 2007 g.) (Charter of the European Union on Fundamental Rights (Strasbourg, December 12, 2007)). Available at: https://base.garant.ru/71672404/ (accessed 20.04.2019).

23. Chaika K. L. Sootnoshenie prav cheloveka i osnovnykh svobod i ekonomicheskoi in-tegratsii (The balance between human rights and fundamental freedoms and economic integration). Available at: http://courteurasian.org/ (accessed 24.04.2019).

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ

Малый ¿Александр Федорович — доктор юридических наук, профессор кафедры международного и европейского права, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет имени Н.П. Огарева, 430005, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Большевистская 68, Российская Федерация, e-mail: Aleksandr.Malyj@kpfu.ru.

Кондрашова Ольга Юрьевна — соискатель, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет имени Н.П. Огарева, 430005, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Большевистская 68, Российская Федерация, e-mail: kou26021 996@yandex.ru.

AUTHORS

Malyi Aleksandr Fedorovich — Doctor of law, professor, department of International and European Law, National Research Ogarev Mordovia State University, Saransk, the Russian Federation, 44 Polezhaeva Street, Saransk, 430005, the Russian Federation, e-mail: Ale-ksandr.M alyj@kpfu .ru.

Kondrashova Ol'ga Yur'evna — Applicant, National Research Ogarev Mordovia State University, Saransk, the Russian Federation, 44 Polezhaeva Street, Saransk, 430005, the Russian Federation, e-mail: kou26021996@yandex.ru.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ СТАТЬИ

Малый А.Ф. Принципы права Евразийского экономического союза как основа его правовой системы / А.Ф. Малый, О.Ю. Кондрашова // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». — 2019. — Т. 7, № 2 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://esj.pnzgu.ru.

BIBLIOGRAPHIC DESCRIPTION

Malyi A. F., Kondrashova O. Yu. Principles of the right of Eurasian economic union as a basis for its legal system. Electronic scientific journal «Science. Society. State», 2019, vol. 7, no. 2, available at: http://esj.pnzgu.ru (In Russian).