Система образования и становление информационного общества в России

Л.АМиндибекова,

кандидат социологических наук, доцент

СИСТЕМА ОБРАЗОВАНИЯ И СТАНОВЛЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ

Институт образования в развитых странах Европы и США после окончания Второй мировой войны претерпел заметные изменения. В России они стали значимыми на фоне глубоких системных трансформаций. Возникли новые, по сравнению с советским периодом, образовательные структуры, перераспределились акценты в выполнении социальных, организационно-управленческих и индивидуально-личностных функций.

Образование отражает актуальные и самые острые проблемы окружающей социальной среды. Вектор социологического анализа образовательной сферы российского общества направлен на прогнозирование ее дальнейшего развития, поиск стратегических решений и новых нормативных концепций, возможности локализации этого процесса в социально желательном русле, без крайностей чрезмерных оптимизма и пессимизма. Это заставляет обратиться к основным теоретическим концепциям и тенденциям развития современного общества.

Одним из ведущих направлений в пространстве социологических теорий являются поисковые исследования по выявлению комплекса значимых ценностей информационного общества и системы образования в частности.

Основные теоретические подходы к исследованию информационного общества

Период становления информационного общества совпал с процессом глобализации, который отразил основные вызовы стремительно меняющегося мира: сверхбыстрое развитие электронной коммерции, скоординированность финансовых рынков, развитие наднациональных организаций, трансформация стилей жизни и т.д. Радикальный характер изменений, затрагивающих первоосновы социальной организации жизни людей, не вызывает сомнений. Социальная теория откликнулась на это пересмотром собственных предпосылок, категориальных структур, изменением статуса и задач теоретического знания. В этом приняли участие ведущие социологи

современности - Ю.Хабермас, Ж.Бодрийяр, Э.Гидденс, У.Бек, Н.Лу-ман, И.Кастельс, И.Валлерстайн, Ж.-Ф.Лиотар и др.1 Об информационном обществе сегодня пишут и отечественные социологи, экономисты, психологи, естествоиспытатели, информационные специалисты. Приверженность определенным подходам, разным дисциплинам влияет на расстановку акцентов и находит выражение в разнообразии предлагаемых трактовок нового состояния социума.

К числу методологически продуктивных социологических подходов к современному обществу сегодня относят формационный, институциональный, структуралистский подходы, а также постмодернизм.

Формационный подход связывается в литературе с марксистской традицией. В.Л.Иноземцев полагает, что марксистская концепция, которая в ее первозданном виде достаточно комплексно и завер-шенно описывает становление и развитие цивилизации, обеспечивает при этом весьма корректный теоретический и терминологический аппарат для обоснованных оценок существующего положения вещей2. В ее рамках успешно раскрывается эволюция института образования на разных стадиях развития социума. Эта концепция может быть непротиворечиво соединена с некоторыми методологическими основаниями современных западных социологических теорий и являться инструментом для анализа основных тенденций, существующих в сегодняшнем мире, в том числе в образовании.

Так, с точки зрения неомарксизма, человеческая деятельность в информационном обществе, не теряя своего разумного характера, утрачивает специфические трудовые мотивы. В центре внимания оказывается особый тип активности, который определяется как творчество, характеризуемое К.Марксом как «скачок из царства необходимости в царство свободы».

1 См.: Бек У. Общество риска: На пути к другому модерну / Пер. с нем. В.Се-дельника, Н.Федоровой. М., 2000; Он же. От индустриального общества к обществу риска / Пер. А.Д.Ковалева // THESIS. 1994. № 5. С. 161—168; Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995; Валлерстайн И. Капиталистическая цивилизация / / Социология. 1993. №3—4; Он же. Общественное развитие или развитие мировой системы? // Вопросы социологии. 1992. № 1; Гидденс Э. Социология // Социологические исследования. 1994. № 2; Он же. Социология / Пер. с англ. М., 1999; Кастельс М. Могущество самобытности // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология / Под ред. В.Л.Иноземцева. М., 1999; Луман Н. Понятие общества // Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994; Он же. Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества // Социоло-гос. М., 1991; Хабермас Ю. Формальная и эмпирическая прагматика // Современная зарубежная социология (70 — 80-е годы). М., 1993. С. 152—164; Lyotard G.F. La Condition postmoderne. Rapport sur le savoir. P., 1979; Les Dispositifs pulsionnels. P., 1980; Le postmoderne explique aux enfants. P., 1986.

2 См.: Иноземцев В.Л. За пределами экономического общества. М., 1998.

Современное состояние трансформирующегося социума имеет тенденции к творчеству, гуманизации, пронизано культурными интенциями. Д.П.Грант назвал это новым взаимопереплетением искусств и наук1.

Законы материального производства, технологического развития, часто рассматриваемые как базисные, таковыми не являются, ибо не определяют закономерности эволюции социальных отношений в силу своей необратимости и однонаправленности. Тем более что и сама социальная эволюция сегодня не является линейным и безвозвратным прогрессом2. Сегодня мы переходим к обществу, основные закономерности которого лежат в социологической системе координат, к социуму, в котором доминируют сугубо личностные связи и отношения. Таким образом, в новой формации впервые в истории не общественные отношения определяют субъективные характеристики и системы предпочтений индивидов, а наоборот. Это накладывает особую ответственность на институт образования, в котором происходит первичный процесс социализации индивидов.

Востребованность наследия К.Маркса присутствует и в разработках новых концептуальных средств для анализа многих аспектов социального развития. Так, в концепции Н.Моузелиса методологическим ядром является понятие способа доминирования, который позволяет систематизировать связи между политическими технологиями, способом их присвоения и формами их легитимации. «Между материальным базисом и всего лишь идеями, - пишет Н.Моузелис, -располагается обширный и густо заселенный ареал институциональной жизни, и категория способа господства... призвана напоминать социальным исследователям. о существовании политических технологий, отношений доминирования и политических идеологий, которые могут играть не меньшую, а может быть и более значительную роль в объяснении микроисторических трансформаций, чем производительные силы и производственные отношения»3. Методологически важным здесь выступает указание на всеобщий характер процесса институционализации современной жизни, в том числе и образовательной.

Изучение влияния средств массовой информации и коммуникации на человеческое сознание и бессознательное позволяет выйти на новые методологические аспекты изучения системы образования формирующегося информационного общества. Так, С.Жижек

1 См.: Новая технократическая волна на Западе: Сб. статей. М., 2000. С. 159.

2 См.: Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996.

3 Mouzelis N.P. Post-Marxist alternatives: the construction of social orders. L., 1990. Р. 79.

полемизирует с К.Марксом по поводу его представлений об идеологии как ложном сознании, как о «наивном непонимании человеком своих реальных причин и действий»1 и считает неверным мнение, что современность ознаменована «концом идеологии». Аксиологическая (ценностная) и мировоззренческая (идеологическая) интерпретация действительности является стержнем информационного общества с его широким использованием рекламы, Интернета, public relations и т.п. Ценности и интерпретативно-идеологические конструкты часто основаны на бессознательных эмоциях, являются неустранимыми и имманентно присущими человеческому сознанию, и определяют поведение, в том числе и семейно-брачное.

Коммуникативное пространство общества насыщено мифами, символами, идеологемами, которые регулировали и нормировали массовое сознание в прежние эпохи. Сегодня ими наполнены, например, отечественные рекламные ролики, предлагающие товары как «панацею от всех бед», как залог успешной карьеры, личного счастья. Исследовательское внимание к этим аспектам формирования информационного общества позволит распознавать и контролировать пропагандистскую направленность идеологических посланий, которые латентно заключены в любой информации, и учитывать это при анализе латентных аспектов идеологического и образовательного механизма2.

Неоструктуралистский подход имеет исходным методологическим основанием интерпретацию общества как целостной самоорганизующейся системы при явно выраженном примате функции над структурой. Здесь наиболее интересна теоретическая модель Н.Лумана3, которая удачно вписывается в популярную ныне синергетическую концепцию изменения общества через его самоорганизацию и позволяет выявить элементы самоорганизации в образовательном процессе.

Социальная парадигма Н.Лумана пронизана стремлением синтезировать теоретические ресурсы, привнесенные извне: теории социальных систем, социология познания, теории структурализма, символического интеракционизма, коммуникации, эволюции и пр. Этот междисциплинарный подход предлагает положить в основу но-

1 Жижек С. Возвышенный объект идеологии. М., 1999. С. 35; Он же. Никакого пола, пожалуйста, мы — пост-люди! / Пер. З.Губернской // http://www.lacan.com/nosex.htm.

2 См.: Бурдье П. Кодификация // Бурдье П. Начала. М., 1994. С. 71.

3См.: Луман Н. Глобализация мирового сообщества: как следует системно понимать современное общество // Социология на пороге XXI века: новые направления исследований. М., 1998. С. 203.

вой парадигмы социологии образования понятие «коммуникация» и определяет ее как изначально социальную операцию, так как для ее осуществления требуются, как минимум, два субъекта1. В интерпретации Лумана коммуникация и создается людьми, и используется ими, но при этом не ориентируется на неизменные единые для всех нормы: «Общество состоит не из личностей, а из коммуникации между ними. Не человечество, а система коммуникации выборочно интегрирует социальный потенциал людей. Эта система обладает собственной реальностью и собственной автономией»2. Это положение об интегрирующей роли коммуникации заставляет обратить внимание на важную роль образования как основной способ производства, распространения и сохранения социальной информации.

Общество дифференцировано на подсистемы (сети) таким образом, что «ни одна из подсистем не может выйти из собственного свойственного ей кода, чтобы проанализировать другие подсистемы»3. Коды, наборы символов, понятий, норм, согласно Луману, это катализаторы самоорганизации общества, они развиваются по собственной внутренней логике и понять их можно лишь в рамках их собственного контекста. Несмотря на некоторую апологетику системы понятий (кодов, символов), на наш взгляд, этот подход позволяет обратить внимание исследователей на понятийно-ценностный спектр взаимоотношений между отдельными образовательными структурами и разговорные формы его представления.

В последние десятилетия получила распространение концепция постмодернизма З.Баумана4, которая зафиксировала возросшее влияние знания и культуры на социальные трансформации и состояние человеческого сознания и поведения, социокультурные мега-тенденции превращения мира в единое эклектическое сетевое пространство на основе обменной деятельности социальных субъектов. Это проявляется в многообразии форм социальной самоорганизации, сохранении и возрождении религиозных конфессий, формировании различных сетевых структур в различных сферах об-

1 Луман Н. Глобализация мирового сообщества: как следует системно понимать современное общество // Социология на пороге XXI века: новые направления исследований. М. 1998. С. 215—216.

2 Цит. по: Посконина О.В. Общественно-политическая теория Н.Лумана: методологический аспект. Ижевск, 1997. С. 105.

3 Цит. по: Посконина О.В. Общественно-политическая теория Н.Лумана. С. 135.

4 См. подробнее: Теория общества: фундаментальные проблемы. М., 1999; Бауман З. Законодатели и толкователи: культура как идеология интеллектуалов. Часть 1, 2 // Неприкосновенный запас. 2003. № 1 (27). Сайт: http://www.nz-online.ru/index.phtml.

ществ. В России в качестве структурообразующих сообществ часто выступают дружеские профессиональные и межпрофессиональные взаимосвязи, что увеличивает необходимость анализа взаимодействий людей в рамках системы профессионального образования и позволяет осмыслить многие проблемы и противоречия между ними.

Канадский социолог М.Маклюэн отмечает, что доминирующие типы коммуникации корреспондируют с определенными социокультурными составляющими эпохи1. Эта методология показывает возможности и рамки сравнительного анализа передачи, распространения, изменения социокультурного капитала между различными поколениями современных преподавателей, нацеливает исследователей на необходимость учета этнических, культурных и прочих традиций и трансформаций в ходе анализа образовательных проблем.

Пространство и время как бы сжались в новой глобальной культуре. Э.Гидденс выделяет среди особенностей нашего времени «пространственно-временное дистанцирование» транслируемых форм культуры от их изначального контекста. Постмодернизм акцентирует не столько культурные составляющие человеческой жизни, сколько доминирование личностных черт над социальными, которое оказалось столь сильным, что привело к возникновению общностей типа «массы», не являющихся реальным социальным субъектом2. В постмодернистской парадигме специфический способ личностного самовыражения в потреблении трактуется не как потребление благ и услуг, а как высоко индивидуализированное постижение (освоение, присвоение и т.д.) культурных форм, статусных состояний, знаковой (символической) ценности, что невозможно без участия системы образования.

Преемственность и инновации в образовании

Для исследования современной системы образования принципиально важно, что постмодернизм предлагает свое видение механизма взаимодействия между людьми. Ж.Бодрийяр3 назвал его «симуля-ционными моделями». Значения формируются не за счет соотнесения с некоторыми стандартами, с независимой реальностью, а за счет соотнесения с другими знаками, символами. Так, ценность образования в мнениях респондентов можно определить, лишь сравнивая ее с той значимостью, которая придается ими другим фундаментальным институтам образования - религии, семье и пр.

1 См.: Теория общества: фундаментальные проблемы. М., 1999. С . 191.

2 Гидденс Э. Социология // Социологические исследования. 1994. № 2.

3 См.: БодрийярЖ. Система вещей. М., 1995.

Ситуация постмодернизма - это существование одновременно множества кодов, которые не являются едиными для всех и которые вызывают фрагментацию и отчужденность социальных отношений. Поэтому для культуры постмодернизма характерно усиление роли «мягких» посредников, толкователей, которые «снимают» естественно отчужденные отношения. Именно этим можно объяснить популярность на Западе института психоаналитики, функции которого в России отчасти выполняет религия, отчасти - дружеские беседы, или алкоголь. В рамках системы образования такими «посредниками» выступают представители старших поколений - учителя, помогая учащимся органично войти во взрослый мир, или сверстники, расширяющие друг для друга информационно-контактное поле взаимодействий.

Теоретики постмодернизма (Ж.Бодрийяр) одними из первых указали на опасности, подстерегающие человека в информационном обществе. Ими осмыслены парадоксы работы с компьютером, которые сказываются и на взаимоотношениях поколений в семье; аудитория Интернета и формы социокультурного взаимодействия между людьми при обмене социальной информацией (феномен компьютерного отчуждения); понятие «виртуальной реальности», симулирующей действительность (в том числе общение, любовь, секс и пр.) и превращающей человека в объект манипулирования, а также проблемы предотвращения несанкционированного доступа к приватной информации, этических аспектов интеллектуальной собственности, неконтролируемости распространения заведомо ложных данных.

Актуальная и новая тема исследования социологической науки -«цифровой раскол» (digital divide) - расслоение преподавателей, ученых, профессионалов, студентов по принципу вовлеченности в мир современных технологий и, как следствие, информационная маргинализация значительной части населения. Элитарная по сути система интернет-услуг вызывает новый вид социального неравенства между индивидами, социальными категориями, странами. Наконец, распространение информационно-коммуникационных технологий меняет ситуацию в фундаментальной науке, которую осмысливает социология науки и когнитивная социология. В методологическом плане появляются новые подходы, в частности, «управление знаниями» (knowledge management), «понятийные сети» (knowledge networks).

Вместе с тем нельзя не видеть методологических ограничений данных «декомпозиционных», по выражению А.Турена1, подходов,

1 См.: Турен А. Возвращение человека действующего: Очерк социологии. М., 1998.

которые обосновывают замену социальных теорий рациональным нарративом «местных рассказчиков». Это сопряжено с ощущением утраты глобальных социальных перспектив в развитии межпоколен-ческой трансмиссии в рамках института семьи.

Согласно информационной концепции, которая, в свою очередь, берет начало в теории коммуникаций, реальность тождественна информации. В рамках такой парадигмы человеческая личность сводится к заключенной в ней сумме информации. З.Бауман писал: «Никогда прежде жизнь не была так изменчива. Теперь умение извлекать информацию и делать из нее необходимые выводы, а также умение менять способы извлечения информации в соответствии с обстоятельствами становится намного важнее самого содержания этой информации»1. Это методологически важное замечание показывает необходимость изменения приоритетов в анализе функциональных аспектов образования в обществе, помогает заметить и понять тенденцию сужения рамок значимости практического опыта предшествующих поколений преподавателей.

Понятие информационного общества указывает на основу социальной организации - информация и знания. Информация социальна по своей природе. Ее носителем являются субъекты - представители различных поколений, каждый из которых несет в себе «отпечаток» своей семьи. Именно здесь человек получает первую в жизни информацию, учится ее производить, хранить, реализовать, распространять. Главным становится управление не материальными объектами, а символами, идеями, образами, интеллектом. Большинство работающих занято производством, хранением и реализацией информации, особенно ее высшей формы - знания2. Именно обработанная информация как знание имеет практическое значение для социума, что предполагает постепенное смещение акцентов в образовании человеческого капитала от материальных ценностей, практического опыта и навыков в сторону аналитических алгоритмов научных знаний.

Социальная организация в значительной мере - это организация информации. Она становится возможной при осуществлении определенных трансмиссионных форм обмена информацией между поколениями семьи, общества. Поэтому информацию можно считать элементарной функцией профессионального и личностного взаимодействия. Она изменяет общество на каждом структурном уровне

1 Бауман З. Цена университета? Узнайте на рынке! // Первое сентября. 2002. № 70. См. также: http://ps.1september.ru/article.php?ID=200207015.

2 См.: Новая технократическая волна на Западе: Сб. статей. М., 2000. С. 159.

его организации. В полной мере это относится и к институту образования.

Умение добывать, накапливать и использовать информацию - условие развития социума. Для старших поколений вузовских работников характерно традиционное понимание информации как содержательного описания объекта или явления. Именно они призваны сохранять и передавать социокультурное и иное наследие потомкам в виде традиций, ритуалов преемственности и пр. Для среднего и младшего поколений ученых, студентов информация - это средство передачи разнообразия. На подобном определении, введенном У.Эшби, основана «качественная», или «ценностная», теория информации, призванная учитывать смысловое и эстетическое содержание информации, ее ценностный потенциал. Выработка новой разнообразной информации чаще всего - прерогатива молодежи. Позиции экспертов, аналитиков выполняет среднее поколение. Сохранение культурного разнообразия представляется в этой связи одной из проблем и задач среднего поколения ученых и преподавателей информационного общества.

Согласно Ю.Хабермасу, принципиальное отличие коммуникативного действия от прочих видов состоит в том, что оно ориентировано на нахождение взаимопонимания между социальными субъектами. Подлинная коммуникация есть механизм координации взаимодействующих равноправных социальных субъектов, объединенных не только общими потоками сведений, но и едиными нормами и ценностями, регулирующими процесс обмена сообщениями и их общее понимание1. Это, на первый взгляд, противоречит теории «символических кодов» Н.Лумана. Однако, на наш взгляд, речь идет о соотношении общих (универсальных) и частных (сетевых) кодов, символов и ценностей, определяющих единство разнообразия окружающего мира. Это имеет важное методологическое значение для понимания функционирования механизма инноваций и преемственности (трансмиссии) как регулятора отношений между преподавателями и учащимися как равноправными субъектами образовательного процесса.

Осмысление сегодняшней ситуации в обществе, в образовании, понимание тенденций их развития невозможны без учета тесной связи проблематики информационного общества с концептуальным полем глобалистики. Глобализация есть результат важных процессов обмена информацией со всем миром. Одним из его выражений в сфере образования является Болонский процесс. Основным

1 См.: Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб., 2000; Теория общества: фундаментальные проблемы. М., 1999.

противоречием формирующегося информационного общества является противоречие между глобализацией мира и самобытностью (идентичностью) конкретного сообщества, между нивелирующим тех-нологизмом виртуального пространства и присутствием в нем малых социальных, этнических и культурных групп, индивидов, претендующих на сохранение приватности.

По мнению М.Кастельса, сетевые структуры являются одновременно и средством, и результатом глобализации общества. «Новая самобытность, устремленная в будущее, возникает не из былой самобытности гражданского общества, которой характеризовалась индустриальная эпоха, а из развития сегодняшней самобытности сопротивления»1.

К субъектам этого сопротивления отнесены прежде всего религиозные, экологические, женские (феминистские) организации и движения. С критической точки зрения глобализация трактуется сегодня как изменяющийся баланс сил в современном мире, снижающий роль традиционных политических социокультурных инструментов. Н.Луман справедливо ставит вопрос: не придется ли нам в связи с появлением глобальной мировой системы изменять традиционное значение понятия «общество»? Он полагает, что современное общество в настоящее время находится в фазе «турбулентной эволюции» без предсказуемых результатов. Есть опасность, что общество примет «метакод» включения/исключения, когда некоторое люди будут личностями, а другие только индивидами2.

Глобализация не столько формирует некий единый мир, сколько, напротив, скрывает нарастающую фрагментацию цивилизации и является, по мысли З.Баумана, «продуктом индивидуализированного общества». Мнению о том, что глобализация создает черты нового «сетевого мира», в котором связываются все государства и нации, З.Бауман противопоставляет тезис о глобализирующемся мире как жестко управляемом из единого центра. Глобализация есть не что иное, как «тоталитарное проникновение логики глобальных финансовых рынков во все аспекты жизни»3.

В оригинальной концепции современности, предложенной Э.Гид-денсом, общество предстает как продукт двух взаимопроникающих процессов: глобализации и глубокой детрадиционализации социаль-

1 Кастельс М. Могущество самобытности // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология / Под ред. В.Л.Иноземцева. М., 1999. С. 300.

2 См. там же. С. 96.

3 Bauman Z. The Individualized Society. Cambridge, 2001. R 191. См. также: Бауман 3. Социологическая теория постсовременности // Социологические очерки: Ежегодник. Вып. 1. М., 1991. С. 28 — 48.

ной жизни. Э.Гидденс, как и З.Бауман, отождествляет глобализацию социальной жизни с «электронным капитализмом» и ростом массовой мобильности1. По Гидденсу, глобализация означает интенсификацию социальных отношений всемирного масштаба, связанную с действием на расстоянии, благодаря появлению средств мгновенной глобальной коммуникации и массовых перевозок. Механизированные технологии коммуникации вступают в конфликт с растущей потребностью в локальной автономии и культурной идентичности, связанной с понятием традиции как продуктом непрерывной интерпретации, связывающей настоящее с прошлым, в первую очередь в рамках семьи. «Традиция тесно связана с памятью, она содержит элемент ритуала; она имеет дело с тем, что можно назвать формульным понятием истины; она имеет своих хранителей; она обладает. обязывающей моральной и эмоциональной силой», - полагает Э.Гидденс2. Отсюда вытекает необходимость глубокого анализа противоречия между инновациями и преемственностью в функционировании современного института образования как системы.

Самым стабильным из хранителей традиции, преемственности по-прежнему остается язык и его коммуникативные возможности в поддержании стремления к национальной и культурной идентичности. М.Кастельс отмечает: «Язык, особенно полноценно развитый, остается основополагающим атрибутом самоутверждения и истэблишментом (основанием) для невидимых национальных границ, менее условных, чем территориальность, и менее эксклюзивных, чем этническая общность. Это хорошо проявляется в исторической перспективе, потому что язык обеспечивает связь между личностной и общественными сферами, между прошлым и настоящим независимо от фактического признания культурной общности государственными учреждениями. Языковые факторы, таким образом, становятся основой многих современных форм национализма, которые формируются вне государственных границ и чаще всего являются более культурными, чем политическими, и поэтому более ориентированными на защиту уже сложившихся традиций культуры, чем на создание и защиту государства»3.

В чистом виде информационное общество не существует нигде в современном мире, и маловероятно его появление в будущем. Речь скорее идет о новой стадии («волне» в терминологии О.Тоффлера4) ин-

1 См.: Гидденс Э. Социология // Социологические исследования. 1994. № 2.

2 Теория общества: фундаментальные проблемы. С. 124.

3 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000. С. 21.

4 Тоффлер 0. Проблемы власти на пороге XXI века // Свободная мысль. 1992. № 6.

дустриализации, породившей индустриально-информационное общество, в котором существует паритет между новыми и традиционными ценностями и социальными механизмами. Обосновывать концепцию информационного общества как эволюционное продолжение индустриального общества склонны и другие авторы, в частности, Й.Масуда, Ф.Махлуп1. Ясно, что структура информационного общества сложнее, чем структура предшествующих обществ. М.Кастельс указывает на «...атрибут особой формы социальной организации, в которой создание информации, ее обработка и передача становятся фундаментальными источниками. власти, благодаря возникновению. новых технологических условий»2. Из этого следует понимание информационного общества как новой формы цивилизации, генерирующей современные структуры (в том числе и новые формы в образовании), и соответствующие социальные механизмы решения проблем, связанных с изменением и развитием информационного контекста жизнедеятельности. Многие из этих механизмов, такие как, например, инновации и преемственность в системе образования, находятся в латентной форме и требуют адекватного анализа и оценки.

Картины современной развивающейся реальности обозначают свои новые границы, этот процесс должен носить более взвешенный характер. Футурологический контекст данной проблематики необходимо переводить в прагматическое русло. Задачи для теоретического осмысления уже поставлены самим фактом существования информационно-коммуникационных технологий. Они уже сегодня определяют образ жизнедеятельности людей во всех сферах, в том числе образовательной, что требует изучения аудитории Интернета и формы социокультурного взаимодействия между людьми при обмене социальной информацией, изменения систем ценностей и приоритетов развития системы образования (интернетный стиль жизни; информационное поведение, грамотность, культура, общение; компьютерофобия; глобализация социальных процессов и их столкновение с приватным жизненным миром; «цифровой» раскол; информационные войны; компьютерная преступность; антиглобализм и т.д.) Настораживающие тенденции связаны с замещением духовной культуры узкопрофессиональными знаниями, деформацией досуга, ориентацией на потребительную развлекательность, вытеснением реального живого общения, изменением характера че-

1 Подробнее см.: Мясникова Л.А. Экономика постмодернизма и отношения собственности // Вопросы философии. 2002. № 7.

2 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. С. 35.

ловеческого мышления от творческого к инструментальному и формализованному.

Таким образом, становление общества на основе информационно-коммуникационных технологий ознаменовало появление новых социальных подходов, связанных с понятием информационного общества. Само понятие «информационное общество» стало работающим и формирующим новые социальные ценности, глубоко проникающие в канву социальной жизни и трансформирующее понимание многих ее аспектов, в том числе в социологии образования.