«Главное, чего мы добились — это открытость региона»

Советник президента Башкирии по инвестиционной политике АНДРЕЙ НАЗАРОВ считает, что процесс по улучшению условий для ведения бизнеса в республике принял необратимый характер. О том, что вселяет в него такую уверенность, советник рассказал «Итогам года».

— Андрей Геннадьевич, полтора года назад вы предложили создать в республике госорган по работе с инвесторами в ранге министерства. После длительных обсуждений такой орган был создан в этом году, но рангом ниже — в виде Агентства по привлечению инвестиций в структуре минпроминноваций. Будет ли в этом варианте структура, на ваш взгляд, эффективна с точки зрения роста объема вложений в экономику региона, воспримет ли ее серьезно бизнес, в том числе крупный?

— Главной идеей, почему мы вообще выступили с этим предложением, было создать структуру, где работали бы более-менее компетентные в инвестиционной деятельности люди. Агентство на самом деле лучше, чем ничего, так как в нем будут работать люди, для которых сопровождение инвестпроектов является одним из показателей их kpi. Поэтому, на мой личный взгляд, ситуация благодаря созданию такого органа в любом случае улучшится. Хотя, конечно, агентство не будет настолько же эффективным, насколько могло бы быть министертво, так как есть, безусловно, и статусные, и правовые, и финансовые ограничения в этом случае. Если министерские полномочия позволяли бы главе этой структуры работать напрямую с руководством региона, например, и облегчили бы вхождение в федеральные органы власти, то у руководителя агентства, находящегося в составе министерства, конечно, возможности уже. Я видел презентацию агентства, его, кстати говоря, возглавил один из сотрудников минэкономразвития республики (ФИО. — Ъ). И у него амбициозные планы, в том числе по позиционированию республики за рубежом. Они, может, и вызывают улыбку, так как таких бюджетов, конечно, никто не даст, но в общем это и хорошо. К тому же создать министерство республике никогда не поздно.

— Сегодня объем инвестиций в экономику это основной показатель, по которому в России оценивают эффективность управления регионом. На ваш взгляд, руководству Башкирии за последние годы удалось серьезно улучшить свой имидж в глазах инвесторов, создать конкурентные преимущества перед другими субъектами?

— Я имел личный опыт развития бизнеса, работал в Госдуме России, сейчас продолжаю заниматься защитой бизнеса, и скажу, что главное, чего мы добились за эти два-три года — это открытость региона. Сейчас абсолютно точно ни у кого в стране и, возможно, в какой-то степени за рубежом, нет ощущения, что Башкортостан — регион закрытый, непонятный, сложный. Напротив, появилось понимание, что это регион прозрачный, что он находится в правовом пространстве Российской Федерации, что никаких лишних угроз инвестору здесь не создают. Эта открытость добивалась многими способами, в том числе работой на федеральных площадках, мероприятиях федерального уровня. Одно из них это форум «Зауралье», созвучный федеральной Стратегии-2520. В рамках этой работы у нас появились отношения с Агентством стратегических инициатив (АСИ), мы начали вырабатывать стандарты по улучшению инвестиционного климата в республике, и эта «дорожная карта», к моему глубокому удовлетворению, строго соблюдается. Общественный совет по улучшению инвестиционного климата при президенте республики за это время принял десятки решений в интересах инвесторов. Это ключевые моменты, которые все вкупе повлияли на позиционирование республики за ее пределами как региона открытого для инвестиций.

— В то же время предложение вашего совета о сокращении количества муниципальных и государственных унитарных предприятий, в том числе, например, приватизация санаториев, вызвала шквал недовольства и так не было принято…

— Я все так же уверен, что ГУПы и МУПы работают неэффективно, поскольку за их деятельностью нет четкого контроля, а руководители этих предприятий не заинтересованы в их прибыльности. Примеров можно привести десятки. Наше предложение состояло в том, чтобы привлечь в отрасли, в которых задают тон ГУПы и МУПы, частный капитал или смешанный капитал, в любой из этих форм. По моему убеждению, это позволило бы вывести эти отрасли на принципиально другой экономический уровень. Кроме того, ведь убыточность госпредприятий — это не единственная их беда. Вторая состоит в том, что в большей своей части наличие 100% доли государства в этих предприятиях создает неравные условия для других участников рынка. Будучи аффилированы с чиновниками муниципального и регионального уровня, муниципальные и госпредприятия всегда выигрывают и будут выигрывать тендеры, госконтракты и прочее, не оставляя места для конкуренции. Нам пока действительно не удалось убедить руководство республики в принятии принципиального решения о выводе предприятий, где с успехом мог бы работать частный капитал, с этих сегментов экономики. С другой стороны, принято решение провести аудит работы ГУПов и МУПов. И я полагаю, когда итоги этого анализа будут готовы, решение будет принято. Муниципальные и государственные предприятия должны остаться только в тех отраслях, куда по каким-то причинам не идет частный капитал.

— Почему предложение приватизировать республиканские санатории и здравницы такую резкую реакцию?

— Есть несколько объяснений. Были в том числе опасения, что активы, в которые республика на протяжении многих лет активно вкладывалась, перестанут быть достоянием республики. Но на самом деле, если сделать расчеты, видно, что сейчас санатории управляются неэффективно. Цены на услуги в башкирских здравницах практически мировые, но уровень услуг гораздо ниже, и отдача от вложенных государственных денег ниже, чем если бы в них работал частный капитал. Если интересует мое мнение, то я продолжаю оставаться сторонником частичной или полной приватизации этих учреждений. Кроме того, я уверен, что основной минус от того, что мы медлим с принятием решений о вхождении частного капитала в отрасли, где до сих пор управляет государство, это потеря времени. Мы же живем в условиях, когда любое промедление это бонус для конкурента.

— У региона долгое время никак не складывалось сотрудничество с АСИ. Были проекты из Башкирии, которые здесь не находили поддержки и, будучи поддержаны АСИ, уходили в другие регионы, в том числе в Татарстан… Сейчас ситуация изменилась?

— Я оцениваю сотрудничество с АСИ на четыре с плюсом по пятибалльной шкале. Отношения у нас теплые, конструктивные. Доказательство — генеральный директор АСИ Андрей Никитин за эти полтора года трижды посетил Башкортостан, хотя, к слову, есть регионы, где он не был ни разу. Сейчас мы обсуждаем с агентством подготовку к очередному форуму «Зауралье», соорганизаторами которого выступит правительство республики и «Деловая Россия». Наша идея, чтобы зауральский город Сибай стал столицей инвестиционного форума для малых городов, как Санкт-Петербург для мегаполисов. В следующем году мы планируем впервые провести на зауральском форуме форсайд-сессию, которая выявит способных, эффективных управленцев, на которых может опираться и наша республика, и другие регионы.

— Все-таки не совсем ясно, что остается в сухом остатке от таких форумов, как зауральский, на примере прошлого года. Какие-то проекты из заявленных там получили продолжение?

— Эффект от таких форумов отложенный. Главное, я считаю, что мы получили от проведения форума в Зауралье — это популяризация самой идеи в малые и средние города. Если не форум, то что еще заставит представителей бизнеса, в том числе крупного, федерального, посетить такой далекий город как Сибай… Других инструментов привлечения интереса бизнеса к новым направлениям в мире не придумано.

— Имеет ли, по-вашему, Башкирия сегодня какие-то конкурентные преимущества перед другими российскими регионами?

— Я бы тут еще раз напомнил, что региону в очень короткие сроки удалось перевернуть представление о себе в России, сменить имидж республики своеобразной, непонятной, непредсказуемой на открытую и готовую договариваться с инвесторами. Второй большой рывок — это право провести в Уфе международные саммиты ШОС и БРИКС в 2015 году. Предыдущее событие, которое позволило привлечь к себе интерес, проводилось в Уфе достаточно давно, в 2007 году, это было 450-летие вхождения Башкирии в Российскую Федерацию. Тогда были большие вливания, в том числе в инфраструктуру Уфы. Международные саммиты дали еще более ощутимый толчок. Они позволили, например, понять, как эффективно государство при наличии стимула умеет улучшать работу с бизнесом, устранять барьеры в получении разрешительной документации, в проведении согласительных процедур. До саммитов, к примеру, мы сильно проигрывали соседям в отельной инфраструктуре. После них проблем с хорошими гостиницами по крайней мере в Уфе не будет. Присутствие брендов мировых гостиничных операторов автоматически в разы повысит узнаваемость региона в мире.

— А есть уверенность, что тот десяток отелей мировых операторов, который строится к саммитам, будет потом востребован?

— Тот, кто понимает ситуацию изнутри, знает, что те несколько дней, в которые уложатся саммиты, не сыграют ключевой роли для заполняемости гостиниц. Поэтому ни одна из компаний, которая строит отели в Уфе, не делает ставку конкретно на саммиты. Все исходят из того, что после саммитов количество приезжающих в регион все равно возрастет, так как город сможет сделать предложение по хорошей инфраструктуре. Кроме того, вы знаете, например, что за рубежом 80% проживающих в отеле это не туристы, а местные жители. В России пока обратная пропорция, но все поправимо.

— Полпредство президента России в Приволжском федеральном округе недавно опубликовало свой перечень инвестиционных проектов, поддержанных на окружном уровне. В нем только один проект из Башкирии — Салаватско-стерлитамакский промышленный узел и целых шесть, например, из Татарстана. Наши проекты слабо подготовлены или просто они все уместились в местный перечень приоритетных?

— Наверное, обе версии справедливы. Хотя, конечно, у нас объективно меньше интересных масштабных инвестпредложений, чем у Татарстана. Татарстан уже давно научился действовать жестче в своих интересах на федеральном уровне, у него сформировано более мощное лобби, не случайно много выходцев из Татарстана работают в федеральных министерствах на ключевых постах. Наши соседи очень ярко выглядят сейчас в масштабе страны. Но я бы относился к Татарстану не как к конкуренту, а как к примеру, на который надо равняться.

— Ваш общественный совет при президенте республике, омбудсмен по правам предпринимателей в Башкирии, ассоциации предпринимателей — все это вообще-то серьезно улучшает положение предпринимателей в регионе?

— Скажем так: все вместе мы создаем дополнительные барьеры, чтобы справляться с нарушением прав предпринимателей со стороны чиновников. Конечно, итоги подводить рано, но работа всех этих структур сейчас нацелена на то, чтобы от нее был эффект. При том, что Башкортостан не является лидером среди регионов с точки зрения притеснения бизнеса, проблем здесь хватает. Если претензии бизнеса покрупнее, к примеру, уже были услышаны на уровне руководства муниципалитетов и региона, то у малого и среднего предпринимательства по-прежнему жалобы на то, что не могут попасть в кабинеты. Хотя малый и средний бизнес в республике суммарно может дать больше, чем три-четыре крупных компании. К тому же именно малый и средний бизнес, будучи локализован в регионе, заинтересован в том, чтобы вкладывать деньги здесь, развиваться. В сумме тысяча небольших предпринимателей может дать тот же 1 млрд рублей инвестиций, что и одна крупная компания, но им надо создать комфортные условия, которые есть у крупного бизнеса. Над этим мы тоже продолжаем работать. Чтобы на уровне региона и муниципалитетов повернулись лицом не только к внешним инвесторам, но и к внутренним.

— Вот журнал Forbes второй год подряд ставит Уфу на первые места в рейтинге городов, привлекательных для ведения бизнеса. Кстати говоря, одним из минусов авторы рейтинга называют как раз закрытость госконтрактов Уфы для иногородних компаний, то есть преференции создаются как раз для местных игроков…

— Боюсь, что многие рядовые предприниматели, которые работают в Уфе, не разделили этих восторженных оценок. Уфа действительно положительно отличается от многих республиканских городов с точки зрения интереса к ней инвесторов, но не все здесь обстоит идеально. Знаю, что у компаний, проекты которых так или иначе по времени приурочены к саммитам, действительно большое удовольствие от того, как с ними сегодня работают городские власти. Но не будем забывать, что большая доля бизнеса в Уфе не интегрирована в проекты, связанные с проведением международных форумов.

— Мы уже спрашивали главу минэкономразвития, в чем причина того, что ряд заявленных проектов с большими вложениями, под которые государство пообещало поддержку, так и не начались. Ваша версия, почему?

— Думаю, нет какой-то одной общей причины, потому что у каждого инвестора есть свои субъективные и объективные факторы, которые скорректировали его подход к проекту. Безусловно, это и кризисные явления в экономике, которые явственно ощущаются, возможно, и затягивание решения вопросов в муниципальном или региональном уровнях. Ведь если, к примеру, строительство какого-то производства затягивается хотя бы на год, то к тому времени и рынок уже сильно изменился, и надобность в этом производстве может отпасть. В чем я уверен, это в том, что в гораздо меньшей степени инвестор умышленно пообещал одно, а сделал другое.

— Ситуация вокруг «Кроношпана», по-вашему, сказалась на имидже Башкирии в лице инвесторов? И как вы думаете, все-таки главная причина возникшего противостояния, в чем она?

— На мой взгляд, немало и объективных, и субъективных факторов, повлиявших на то, что ситуация вокруг этого завода развивается таким, а не другим образом. В том числе, видимо, она связана со скоплением промышленных производств в той части Уфы, что позволяет жителям так пренебрежительно отнестись к возникновению еще одного предприятия. Если бы площадку под такой завод предложили, скажем, в Зауралье, безусловно, там бы его встретили совершенно иначе. С другой стороны, мне видится вполне цивилизованный выход из кажущейся тупиковой ситуации, поскольку все минусы проекта, которые смущают население, могут быть устранены, если инвестор отнесется ответственно и гарантирует жителям безопасность своего соседства. Если говорить об имидже республики, то почему если местное население предъявляет высокие требования к экологии и безопасности новых производств, это должно ему навредить? Напротив, такая активность и погруженность населения в детали проекта может восприниматься инвестором как показатель продвинутости региона и его жителей.

— Бизнесу, который работает в Уфе, в первую очередь, строительному этот год запомнится кампанией по пересмотру арендных договоров на землю, которую начала городская администрация. По вашим оценкам, нашла ли она понимание у арендаторов?

— Администрацию понять можно, так как если истекли сроки, отведенные для строительства, то по закону она может отозвать договоры аренды. Но слепое следование букве закона здесь, возможно, не всегда оправдано. Надо помнить, что у бизнеса могли быть и объективные причины, по которым участки не были освоены. Повлиял и кризис, и та же городская бюрократия, а тем временем арендатор платил аренду, и это миллионы, которые ему теперь не компенсируют. На мой взгляд, лучшим вариантом был бы индивидуальный подход к арендаторам. И тем, кто заинтересован в строительстве на арендованной земле, договоры могли бы продлить хотя бы на год, а если и тогда обязательства останутся не исполнены, то расторгать.

— Крупные уфимские проекты вроде скоростного трамвая, канатной дороги, метробуса, которые у многих вызывают скепсис главным образом потому, что грандиозные затраты на них плохо соизмеряются с дефицитом городского бюджета. Вы на вашем Общественном совете не давали оценку этим проектам? На ваш взгляд, они имеют перспективу?

— Мы оценку этим проектам не давали, но мы о них знаем, мониторим ситуацию. Надо сказать, что такого шапкозакидательского настроения, что все эти проекты получатся, нет. Но если такие задачи не ставить перед собой вообще, то ничего не будет появляться. Поэтому городская администрация права, что ставит максимальную планку. И часть проектов вполне может получиться.

— У вас есть уверенность, что власти Башкирии уже точно понимают, как работать с инвесторами, и готовы последовательно их поддерживать?

— У меня есть такая убежденность, ощущение, что процессы по улучшению инвестиционного климата приняли необратимый характер. Повторюсь, но государство на примере Башкирии продемонстрировало, что при политической необходимости, временных рисках достаточно легко удается решить вопросы, устранить препоны, дать зеленый свет бизнесу. Если бы все вопросы по поддержке предпринимательства решались так, как они решаются к саммитам, это был бы очень большой шаг вперед. Вероятнее всего, многие инвесторы после саммитов будут ожидать продолжения именно такого к себе отношения, и я оптимистично настроен, что это произойдет, и более того рассчитываю, что это отношение и эта поддержка распространится на самый широкий круг предпринимателей.