Административный надзор за деятельностью органов местного самоуправления городов Западной Сибири в конце XIX - начале XX века

ОБЩЕСТВО

АДМИНИСТРАТИВНЫЙ НАДЗОР ЗА ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ ГОРОДОВ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Камынин В.Д., Храмцов А.Б.

Исследуется назначение, задачи и полномочия надзорных структур государства, их влияние на работу городских управлений в Западной Сибири в 1870 - 1917 гг. Административный надзор вызывал недовольство городских властей, при этом позволял упорядочить взаимоотношения органов на местном уровне и эффективно пресекать нарушения законодательства и злоупотребления должностных лиц. Приведены конкретные примеры по городам региона, характеризующие аспекты изучаемой проблемы.

ADMINISTRATIVE SUPERVISION OF LOCAL AUTHORITIES OF THE CITIES OF WESTERN SIBERIA IN THE LATE XIX - EARLY XX CENTURY

Kamynin C.D., Khramtsov A.B.

Investigate the appointment, tasks and powers of the supervisory structures of the state, and their impact on the operation of city departments in Western Siberia in 1870-1917 gg. Administrative supervision exasperated city officials, with a way of structuring the relationship of local and effectively prevent violations of the law and abuse of officials. Concrete examples of the cities of the region, describing the aspects of the problem being studied.

Государственное (административное) и муниципальное управление имеют прочную связь. Очевидно, что без развития городов невозможно развитие регионов и наоборот. Вертикальные связи обусловлены тем, что муниципальное образование является частью более крупной и сложной системы, в которой субъектом управления выступает губернская администрация, а с другой стороны - два уровня власти обладают различными интересами и задачами, которые частично пересекаются, но могут и противоречить друг другу.

В отечественной историографии нет единого мнения по поводу соотношения конструктивного начала и конфликтных точек в отношениях губернаторов и городов. На противоречивость этих взаимоотношений

указывали еще досоветские исследователи. В частности, губернаторы пресекали политические выступления городских властей, широко использовали свое право неутверждения их должностных лиц, а вместе с тем общественная служба являлась площадкой для продвижения на руководящие посты, в том числе в губернских администрациях и других правительственных учреждениях. Советские историки оценивали политику самодержавия по отношению к местному самоуправлению как ограничительную [см., например: Зайончковский, с. 206, 209]. В последние годы в историографии устойчивый характер приобрело понимание двойственной природы взаимоотношений губернаторов и городов. По мнению же Б.Н. Миронова, городские думы после 1870 г.

утратили свой двойственный характер учреждений государственных и общественных: «с этого времени они стремились отстаивать только общественные интересы и ради этого готовы были вступать в конфликт с коронной администрацией» [Миронов, с. 502].

В 1870-е гг. началось формирование выборных институтов местного самоуправления в городах страны, которые ограничивали «снизу» властный ресурс губернаторов как «хозяинов» регионов. Были созданы предпосылки для развития нового институционального конфликта на местном уровне. Позиция центрального правительства традиционно определялась, с одной стороны, заинтересованностью в моноцентризме региональной власти, а с другой - необходимостью развивать и поддерживать структуры общественного управления, помимо губернатора, особо не вмешиваясь и «дозволяя» последнему подавлять «альтернативную» власть. Тем не менее умение выстроить конструктивные взаимоотношения с городами положительно сказывались на общественной репутации и дальнейшей карьере губернатора.

Уже в процессе разработки Городового положения 1892 г. ставилась конкретная цель - усилить контроль правительственной (губернской) власти на местном уровне. Император посчитал, что городам даровано слишком много самостоятельности в решении хозяйственных вопросов. В частности, прежний закон 1870 г. предусматривал такой порядок отношений органов городского управления с другими органами: «Правительственные установления, земские и сословные учреждения обязаны оказывать содействие к исполнению законных требований городского общественного управления, на котором лежит такая же обязанность в отношении означенных установлений и учреждений. В случае неисполнения с той или другой стороны законных требований недовольная сторона обращается к губернатору» (ст. 6) [Городовое положение от 16

июня 1870 г.]. В новом законе данная норма вовсе отсутствовала.

Образование новых институтов самоуправления усложнило управление губернией, увеличило число должностных лиц на местном уровне, что и способствовало развитию конфликтности. Надзор губернатора совместно с административными структурами (полицией, жандармерией, прокурорами) за законностью деятельности городских управлений оказался недостаточным. Возникла потребность в губернском органе надзора, который мог бы рассматривать жалобы граждан любого сословия на нарушения их прав со стороны государственной власти и городской администрации, отменять их незаконные решения. В этой связи в каждой губернии создавался новый коллегиальный надзорный орган - губернское по городским делам присутствие под председательством губернатора.

Интересно, что общественные деятели того времени высказывали разные точки зрения о необходимости создания данного института, его статусе и характере деятельности. Так, известный деятель городского хозяйства М. П. Щепкин находил его одним из лучших нововведений реформы 1870 г.: «Учреждение такого присутствия на чисто коллегиальных началах может не только послужить оплотом против единоличных решений губернаторов, но и приучить даже их самих к большей подчиненности голосу коллегии; вот почему в этом новом учреждении нельзя не видеть гарантии для общественной самостоятельности» [Цит. по: История общественного самоуправления в Сибири, с. 73]. Ученый-публицист А.А. Головачев замечал: «У нас считается необходимым все вопросы, возникающие в административной практике, разрешать также административным порядком... Нет никакой необходимости учреждать особое присутствие, так как все вопросы, в случае замеченной незаконности действий городского управления или жалоб и пререканий, могли бы рассматриваться судом в общем

Камынин В.Д.

порядке, законами установленном» [Головачев, с. 257]. Юрист Н. М. Коркунов считал присутствия органами административной юстиции, а публицисты Б. Н. Чичерин и В.Ф. Дерюжинский, напротив, полагали, что по причине преобладания в их составе чиновников, отсутствия публичности и состязательности при рассмотрении жалоб населения, нет возможности признавать их административными судами [Цит. по: Щербаков, с. 204]. В работах профессора Н. К. Ренненкампфа подчеркнута неоднозначность соотношения властных полномочий начальника губернии и губернского по городским делам присутствия: «Создание губернского присутствия хотя и ослабляет личную власть губернатора, но вместе с тем усиливает степень губернаторского надзора: опираясь на присутствие, губернатор может действовать решительнее и несет ответственность более слабую» [Реннен-кампф, с. 98].

Нераспространение судебной реформы на Сибирь препятствовало созданию эффективных механизмов административного надзора. К примеру, городская дума Колы-вани в октябре 1887 г. ходатайствовала перед МВД о введении на территории Западной Сибири института мировых судей. Общественное управление Колывани (как и Томска) полагало, что мировые суды разгрузят и облегчат работу местной полиции, снимут с нее ряд судебных функций, ускорят решение по протоколам, составленным полицией и городской управой на домовладельцев, нарушающих постановления думы [см., Лен, с. 148].

В сибирских губерниях (Тобольской, Томской, Енисейской, Иркутской) в состав присутствий по городским делам входили: губернатор, председатель губернского правления, управляющий казенной палатой, губернский прокурор, голова губернского города и гласный думы губернского города по ее выбору (ст. 16) [Городовое положение от 16 июня 1870 г.]. Заведование делопроизводством присутствия возлагалось, как прави-

, Храмцов А.Б.

ло, на городского секретаря. Хотя в законе вообще нет указания на порядок ведения дел такого присутствия. Томский губернатор уже 15 сентября 1870 г. доложил в МВД, что с 31 августа открыто местное по городским делам присутствие с возложением делопроизводства на начальника I отделения Общего губернского управления впредь до избрания городского секретаря в Томске. Начальник Тобольской губернии направил письмо в МВД 4 ноября 1870 г., указав, что делопроизводство возложено на секретаря Тобольской городской думы, которая действует до выборов по новому закону [см.: РГИА. Ф. 1287. Оп. 38. Д. 1255. Л. 7, 28]. На города возлагалась обязанность по содержанию губернского присутствия. Плата должна была вноситься в местное казначейство на 1/3 года вперед.

Как видно, должностной состав губернского присутствия был межведомственный: из 4-х чиновников административного, финансового и судебно-надзорного органов государства и 2-х лиц муниципальной власти, что обеспечивало преобладание губернаторским «рекомендациям». Более того, впоследствии выборный член от думы был заменен на непременного члена губернского совета по крестьянским делам, который также являлся чиновником. Интересно, что в личных составах присутствий, как Тобольского, так и Томского, периодически менявшихся по результатам новых выборов и назначений, неизменно службу несли лишь управляющие казенными палатами: В.П. Неудачин (1868 - 1889) и М. А. Гиляров (1863 - 1893).

Компетенция губернского по городским делам присутствия «простиралась» от надзора за соблюдением законности до наложения санкций. В нее входили рассмотрение жалоб на противозаконность постановлений дум, разногласий городского головы с управой и управы с думой, о пределах ведомства, власти и обязанностях городского управления в сношениях с правительственными, земскими и сословными учреждени-

ями, принятие распоряжения об исполнении за счет города обязательных для него повинностей в случае, если городское управление не исполнило их после напоминания об этом губернатора, предание суду должностных лиц городского управления.

Если по закону 1870 г. должностные лица городского управления подвергались ответственности с устранением от должности или без не иначе как по суду (ст. 156) [Городо-вое положение от 16 июня 1870 г.], то по закону 1892 г. городской голова в уездных и безъуездных городах предавался суду губернским присутствием; в губернских городах - советом министра внутренних дел (ст. 151); городской голова, его помощники, члены управ, городской секретарь подвергались губернским присутствием мерам дисциплинарного взыскания: замечание, выговор, увольнение (ст. 147, 149, 150); должностные лица управы, служащие по найму, предавались суду как госслужащие (ст. 154). Дела могли возбуждаться по решению думы или по распоряжению губернатора (ст. 148) [Горо-довое положение от 11 июня 1892 г.].

В целом деятельность губернских присутствий как надзорных органов еще недостаточно полно изучена в отечественной историографии. К этой проблеме обращаются современные исследователи, рассматривающие ее на материалах центральной России [см.: Бутарева, Галкин, Купченко, Сметанникова, Щербаков]. К рассмотрению в присутствиях большинство дел представляли губернаторы. Основными являлись протесты, связанные с организацией работы городских управлений, исполнением ими обязательных повинностей, нарушением избирательных процедур, финансовые вопросы, возникавшие при составлении ежегодных смет расходов городов и определении арендных платежей. В меньшей мере опротестовывались решения городских дум о составлении обязательных для жителей постановлений, по выборам членов правления общественных банков, а также по сословному самоуправлению.

В практической плоскости губернские присутствия крайне редко принимали решения в пользу городов. Их деятельность фактически не регламентировалась судеб-но-процессуальными нормами. Они не могли объективно рассматривать жалобы граждан на нарушение их прав со стороны губернских учреждений в силу того, что состояли в большинстве своем из чиновников государственных ведомств; работа в присутствиях строилась по принципу «безвозмездного» труда, что явно не добавляло их членам активности и усердия; их члены подчас некомпетентно, поверхностно и формально рассматривали дела. В частности, харьковский голова И.О. Фесенко признавал, что члены губернского присутствия знакомы с местными нуждами, но считал, что «это знакомство довольно поверхностно, а нередко члены присутствия совершенно не знают частностей, которые вызвали то или иное постановление думы... Представители уездных и заштатных городов не участвуют в заседаниях присутствия, поэтому у них нет возможности сообщить все необходимые разъяснения, в отличие от губернских городов» [Фесенко, с. 103]. На этой почве часто возникали конфликты.

В итоге правительство признало неэффективность присутствий как надзорных органов. В соответствии с реформой губернского управления в Сибири в 1895 - 1897 гг. присутствия по городским делам упразднялись с передачей их функций Общему присутствию губернского управления. Города освобождались от расходов по их содержанию.

Закон предусматривал возможность обжаловать решения губернского управления в высшей судебно-административной инстанции страны - Правительствующем Сенате. Стороны активно пользовались правом апелляции, зачастую успешно. Срок обжалования постановления губернского управления для всех учреждений устанавливался в шесть недель, и сам губернатор в случае несогласия с его постановлением

Камынин В.Д.

наряду с другими участниками процесса тоже мог его обжаловать. Но таких случаев практически не было.

Первый департамент Сената, осуществлявший судебное производство по административным делам, надо заметить, не всегда находил решения присутствий юридически верными, нередко их отменял как «неправильные», «лишенные надлежащего основания» и «противоречащие существующим законоположениям». Кроме того, Сенат неоднократно указывал губернским присутствиям на допущенные ими ошибки, периодически публикуя обширные разъяснения. Например, сенатским определением от 23 октября 1893 г. № 8191 по жалобе заступающего место томского головы отменялось постановление губернского присутствия об очистке помойных ям и снега при зданиях местного военного лазарета за счет города, поскольку по закону на городские средства возложено только отопление и освещение воинских зданий.

Томский городской голова также обжаловал постановление губернского присутствия о возложении на средства города расходов по содержанию торгового словесного суда. Сенат 23 ноября 1893 г. отменил постановление присутствия, указав губернатору, что словесные суды в Сибири подлежат закрытию, поэтому городская власть имела законное основание исключить расходы на них из местного бюджета. Другой пример: заступающий место барнаульского головы обжаловал постановление губернского присутствия, не разрешившего построек местному купцу. Определением от 31 января 1895 г. № 830 Сенат отменял это постановление, посчитав, что Барнаульская городская дума не нарушила правил Устава строительного, разрешив Филатову возвести новые надворные службы и пристройку к дому [см.: Сборник определений, с. 286, 296, 417].

Однако следует признать, что способ разрешения конфликтов между губернаторами и городскими властями посредством

, Храмцов А.Б.

третьей стороны («третейского судьи») был недостаточно действенным. В Сенате из-за перегруженности многочисленными жалобами как представителей государственных и общественных институтов, так и частных лиц дело могло рассматриваться несколько лет. К тому же требовалось соблюдать установленный законом порядок подачи апелляции - жалоба на решение губернского присутствия подавалась губернатору, а им в месячный срок со своими объяснениями направлялась в МВД, который со своим заключением и вносил ее в Сенат. Он же мог жалобу оставить «без последствий», посчитать ее «не заслуживавшей внимания», тем самым сохраняя постановления губернских управлений в силе. В частности, жалоба томского головы сенатским определением от 29 апреля 1896 г. оставлена без последствий, а постановление губернского присутствия признано правильным, по которому Томская городская дума обязана отпустить из бюджета 1761 руб. на ремонт пожарного обоза. При этом Сенат указал губернатору на то, что городские думы имеют право изменять и отменять свои прежние решения. По жалобе томского головы на постановление губернского присутствия от 31 декабря 1889 г., отменившее обязательное постановление Томской городской думы о воспрещении содержания в городе оптовых складов вина и спирта, определение последовало лишь через два года, 14 января 1892 г., согласно ему «склады дозволяется учреждать без особого разрешения», т.е. высшая судебная инстанция нашла жалобу «не заслуживающей внимание». Более того, после изучения материалов дела Сенат мог обязать стороны «войти в новое рассмотрение дела» [Сборник определений, с. 128, 548 - 549].

Основная задача административного надзора - контроль соблюдения законности органами местного самоуправления при осуществлении своей работы. С введением реформы 1892 г. сибирские губернаторы не упустили возможность усилить надзор за

деятельностью местных дум и управ, что, в первую очередь, отразилось на итогах первых (по новому закону) выборов в городские собрания. В двух губерниях (Тобольской и Томской) к 1917 г. насчитывалось 24 города. Выборы в них проходили каждые 4 года, причем в разное время. Повсеместно наблюдались ошибки и недочеты, отступления от требований закона и разные мелкие нарушения.

В ходе избирательных кампаний основной задачей губернаторов являлось рассмотрение жалоб на проведение выборов и в случае выявления серьезных нарушений закона - вынесение решений об их отмене и назначении новых выборов. По новому закону губернаторский надзор в отношении выборного производства стал более последовательным и позволял пресекать нарушения закона в начальной стадии, еще до жалоб и заявлений избирателей на нарушения процедуры голосования и подведения итогов выборов. В процессе надзора из списков исключались избиратели, которые в той или иной мере не соответствовали требованиям закона. Иногда губернским управлениям приходилось разбирать сложные ситуации, возникавшие в процессе местных выборов, что, естественно, вызывало недовольство городских властей. В частности, серьезный конфликт произошел в г. Мари-инске, где результаты выборов гласных думы на четырехлетие 1895 - 1899 гг. отменялись четыре раза, что привело городское управление к коллапсу [см.: РГИА. Ф. 1287. Оп. 38. Д. 2662. Л. 182 - 188].

Участились случаи неутверждения выборных должностных лиц городских управлений: глав городов, их помощников, членов управ, председателей и членов комиссий и др. По мнению исследователей, такие факты происходили из-за внимания губернских администраций к доносам уездных исправников, прокуроров и других заинтересованных лиц о поведении кандидатов, их моральном облике, политической благонадежности и т.п. [см.: Литягина, с.

16]. Подобные проверки вызывали возмущение у городских избранников, приводя к различным конфликтным ситуациям. В частности, ишимский голова О.А. Еманаков в сентябре 1899 г. по ложному обвинению в нарушении служебного долга был вынужден оставить пост, на который беспрерывно избирался последние 20 лет [см.: Меньшиков, с. 88].

Последующие выборы в городах Тобольской и Томской губерний проходили спокойно, без острых конфликтов. Сенат по этому поводу дал ряд разъяснений. Новые попытки обжаловать результаты выборов из-за тех или иных нарушений, как правило, оказывались безуспешными. Губернские управления принимали во внимание, прежде всего, сведения из протоколов заседаний и объяснения городских голов и управ и лишь затем отказывали в удовлетворении претензий. Тем самым чиновники административного надзора, оставаясь на формально правильных основах, пытались оградить выборы от попыток давления со стороны заинтересованных в их отмене лиц. Даже высшая судебная инстанция, вынося определение по тому или иному делу, подчас признавала допущенные в ходе местных выборов нарушения, но их результаты оставляла в силе. Например, жалобу купца Шипова на «неправильности» выборов гласных Томской городской думы 12 и 13 декабря 1893 г. Сенат оставил без последствий, но указал губернскому присутствию на допущенные ошибки [см.: Сборник определений, с. 675].

При этом факты вмешательства в избирательный процесс со стороны чиновников государственных органов, так называемого «административного нажима», в отдельных городах имели место. После 1905 г. МВД и губернаторы при утверждении результатов выборов высших должностных лиц городских управлений особое значение придавали их политической благонадежности. Так, один из «тяжких» конфликтов разразился в Томске по результатам прошедших 22 нояб-

Камынин В.Д.

ря 1909 г. выборов в городскую думу. На выборах городского головы 27 декабря 1909 г. был избран Е.Л. Зубашев, левый кадет, бывший директор Томского технологического института, о чем губернское отделение Союза русского народа поспешило донести министру внутренних дел. Согласно донесению, «профессор Зубашев известный всему Томску лентяй, ведущий нетрезвый образ жизни... бесхарактерен и может быть орудием в руках местных революционных заправил». Его революционная деятельность вынудила Временного генерал-губернатора принять такую исключительную меру, как устранение его от должности директора института и выслать его на время военного положения за пределы Сибири в феврале 1906 г. В этой связи Союз ходатайствовал перед МВД о его неутверждении в должности городского головы [РГИА. Ф. 1288. Оп. 5. Д. 15. Л. 25 - 26].

Департамент полиции и начальник Томского губернского жандармского управления прислали в МВД характеристики на Зуба-шева, замеченного в политической неблагонадежности. Из Главного управления по делам местного хозяйства 11 февраля 1910 г. последовал ответ, что итоги выборов министром не утверждены, необходимо провести перевыборы. В этой ситуации местная дума дважды забаллотировала кандидатуру прежнего городского головы И.М. Некрасова (1906 - 1910), предложенную губернатором. Гласные думы проголосовали против, поскольку за время его «правления» выросло недовольство жителей ошибками в управлении местным хозяйством. На вновь назначенных выборах думцы решили избрать головой крупного купца-промышленника Д.Е. Зверева, но он также не был утвержден. По настоянию томского губернатора министр применил ст. 119 закона 1892 г., назначив на должность того же Некрасова (т.е. в обход решению думы). Однако на этом конфликт не был исчерпан. В дальнейшем гласные думы старались всячески противодействовать «губернаторско-

, Храмцов А.Б.

му ставленнику». Дума отказала ему в отпуске, а когда он получил разрешение от губернатора и уехал в отпуск, постановила выразить ему свое неодобрение и лишить его содержания на время отпуска. На новый срок Некрасов избран не был.

Кроме того, административный надзор включал проведение ревизий городских управ, других органов, право губернаторов отменять, изменять постановления городских дум (ст. 101, 110). Все важные думские постановления подлежали утверждению губернатором или министром внутренних дел: о местном бюджете и сверхсметных расходах, муниципализации предприятий, об отчуждении городских имуществ, о займах, планировке города и др. Губернаторы часто отменяли решения городских собраний, если они выходили из сферы их полномочий, не соответствовали общим государственным пользам и нуждам либо явно нарушали интересы жителей. Например, Тобольское общее губернское управление 9 ноября 1905 г. отменило постановление Тюменской городской думы об организации в городе вольной вооруженной дружины для самозащиты, посчитав, что дума вышла из пределов своей компетенции [ГАТО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 64. Л. 57 - 60].

Конечно, городские власти выступали за скорейшую реформу местного самоуправления на демократических началах, на проведение выборов путем всеобщего, равного, прямого и тайного голосования и за независимость от губернаторского надзора. Однако до 1917 г. никаких реформ по этому поводу не последовало. Сенат и МВД, принимая многочисленные разъяснения, циркуляры и распоряжения, пытались упорядочить порядок взаимодействия губернаторов и городских властей, ликвидировать те пробелы в законодательстве, которые содействовали развитию конфликтности и злоупотреблениям должностных лиц на местном уровне.

Административный надзор не препятствовал городским управлениям всецело

пользоваться установленной законом самостоятельностью в решении хозяйственных вопросов. Губернские власти не препятствовали исполнению их законных функций, осуществляли информационно-консультационную поддержку городского самоуправления. Губернаторам в той или иной мере приходилось считаться с местной властью, договариваться, искать компромисс, а подчас они не могли «продавить» выгодное им решение. В частности, тобольские губернаторы и Тюменская городская дума несколько десятков лет не могли разрешить дело об организации в городе полицейского управления, отдельного от уездного. «Отцы города» проявили принципиальность в этом вопросе, не навлекли на себя бремя дополнительных расходов. В новых условиях конфликт потерял практическую значимость и стих [см.: Храмцов, с. 163 - 168].

Ряд ученых полагают, что в большинстве случаев вмешательство губернских администраций в местные дела было оправдано на фоне аморфного состояния городских представительств и определялось патернализмом к муниципальным образованиям [см.: Лен, с. 17]. Надзорные функции позволяли губернаторам эффективно пресекать нарушения законов, допускавшиеся городскими властями вследствие низкого уровня их правовой грамотности и отсутствия опыта управления. Тем не менее, если провести анализ развития нормативно-правовой базы в 1892 - 1917 гг., определявшей надзорные функции губернаторов по отношению к городам, то очевидно, что правительственная власть принимала меры по «встраиванию» городского управления в систему государственного управления в ответ на рост их активности и расширение масштабов деятельности.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бутарева Л.Л. Контроль губернской власти за деятельностью местного самоуправления (исторический опыт) // Представительная власть - XXI век: законодательство, комментарии, проблемы. 2007. № 2. С. 34 - 36.

2. Галкин П.В. Из российского опыта административного надзора за городским самоуправлением (1870-е гг.) // Новый исторический вестник. 2012. № 31. С. 60 - 67.

3. Головачев А.А. Десять лет реформ. 1861 - 1871. СПб., 1872.

4. Городовое положение от 16 июня 1870 г. // ПСЗ РИ. Собр. 2-е. Т. 45. 1870. № 48498. СПб., 1872. С. 823 - 839.

5. Городовое положение от 11 июня 1892 г. // ПСЗ РИ. Собр. 3-е. Т. 12. 1892. № 8708. СПб., 1895. С. 433 - 456.

6. ГАТО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 64. Л. 57 - 60.

7. Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х - начала 90-х гг.). М., 1970. 448 с.

8. История общественного самоуправления в Сибири второй половины XIX - начала XX века / Анкушева К.А., Бочанова Г.А., Дегальцева Е.А., Кириллов А.К., Ноздрин Г.А., Шиловский М.В., Ус Л.Б. Новосибирск, 2006.

9. Купченко К.В. Органы городского самоуправления и органы государственной власти в пореформенный период: взаимоотношения, надзор и контроль (по материалам Смоленской губернии) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. 2009. № 11. С. 109 - 112.

10. Лен К.В. Особенности западносибирского городского самоуправления // Актуальные вопросы истории Сибири. Барнаул, 2000. С. 147 - 150.

11. Лен К.В. Подготовка и проведение Городской реформы 1870 г. в Западной Сибири (на материалах Томской губернии): Автореф. дис. . канд. ист. наук. Барнаул, 2000. 22 с.

Камынин В. Д., Храмцов А. Б.

12. Литягина А.В. Городское самоуправление Западной Сибири в конце XIX - начале XX вв. (по материалам Томской губернии): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Барнаул, 1999. 20 с.

13. Меньшиков В.Н. Благотворительная деятельность купцов Еманаковых // Милосердие и благотворительность в российской провинции: Тез. докл. Всерос. конф. Екатеринбург, 2002.

14. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало ХХ в.). В 2-х т. Т. 1. СПб., 1999. 550 с.

15. Ренненкампф Н. К. Публичные лекции о новом городовом положении. СПб., 1871.

16. РГИА. Ф. 1287. Оп. 38. Д. 1255. Л. 7, 28; Д. 2662. Л. 182 - 188; Ф. 1288. Оп. 5. Д. 15. Л. 25 - 26.

17. Сборник определений первого Департамента Правительствующего Сената по городским и земским делам за 10 лет (1891 - 1900) / Сост. Я. А. Канторович, Я.А. Орлович. СПб., 1903. 41 с.

18. Сметанникова И.К. Деятельность губернского по городским и земским делам присутствия // Проблемы отечественной истории. М., 1999. Вып. 5. С. 32 - 40.

19. Фесенко И.О. К вопросу о реформе городских общественных управлений. Харьков, 1890.

20. Храмцов А.Б. О конфликте Тюменского городского управления и губернской администрации относительно учреждения отдельной полиции в городе (конец XIX - начало XX в.) // Теория и практика государственного и муниципального управления: Сб. науч. ст. Вып. 6. Тюмень, 2012. С. 163 - 168.

21. Щербаков С.В. Губернское по городским делам присутствие как орган государственного контроля // Вестник Саратовской государственной академии права. 2010. № 1. С. 203 - 205.