Посредничество во взяточничестве – преобразованный вид пособничества

Посредничество во взяточничестве - преобразованный вид

пособничества Егиян А. М.

Егиян Арминэ Мовсесовна /Egiyan Armine Movsesovna - соискатель, кафедра уголовного права и процесса, юридический факультет,

Южно-Сахалинский институт экономики, права и информатики, г. Южно-Сахалинск

Аннотация: в статье анализируются различные подходы к криминализации посредничества во взяточничестве. Также автор анализирует положительные и отрицательные стороны введения этой нормы. Подчеркивается прогрессивность введения этого новшества, вместе с тем в работе выражена мысль о том, что законодателю предстоит кропотливая работа по усовершенствованию диспозиции указанной нормы.

Ключевые слова: посредничество, ответственность, пособничество,

взяточничество, криминализация.

Сегодня в подавляющем числе развитых стран посредничество при получении взятки представляет собой преступное деяние. Указанный факт объясним высокой степенью общественной опасности этих действий, а также тенденцией их роста и количества в общей структуре российской преступности. Последний факт объясняется тем, что привлечение посредника к совершению дачи или получения взятки является ведущим способом уклонения от уголовной ответственности.

Современные исследователи К. Ображиев, К. Чашин справедливо подчеркивают, что основания уголовной ответственности за посредничество во взяточничестве определяются в различных государствах по-разному. Более того, несовпадающие подходы к криминализации этого деяния прослеживаются и в рамках российского уголовного законодательства, поскольку регламентация ответственности за посредничество во взяточничестве в России существенно изменялась в различные исторические периоды [3, с. 3]. В этой связи анализ эволюции подходов понимания концепции преступного деяния в отечественном законодательстве, связанного с посредничеством при даче, либо получении взятки является предметом исследования настоящей работы.

В период становления современного уголовного права РФ в рамках законодательства получил развитие тезис о том, что посредничество во взяточничестве не является самостоятельным преступным деянием, а представляет собой лишь форму соучастия.

Сторонники этой концепции полагали, что «посредничество во взяточничестве является соучастием в даче и получении взятки в форме пособничества. Иногда посредник может выступать в роли подстрекателя или даже организатора. Таким образом, ответственность за посредничество во взяточничестве наступает по статьям Особенной части о даче /получении взятки со ссылкой на нормы о соучастии Общей части. Поэтому в большинстве стран СНГ, а также в большинстве государств дальнего зарубежья законодатель не видит необходимости специальной криминализации этого деяния» [2, с. 460].

Указанная модель криминализации института посредничества во взяточничестве получила реализацию в рамках отечественной системы уголовно-правового регулирования в период с 1996 по 2011 гг. В этой связи в первой редакции Уголовного Кодекса отсутствовала самостоятельная норма, регламентирующая данный вид преступления. Нормы пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда, в котором содержались конкретные рекомендации относительно вынесения приговоров по делам о взяточничестве, устанавливали правило, в соответствии с которым «судам следует иметь в виду, что уголовная ответственность посредника во взяточничестве в

зависимости от конкретных обстоятельств по делу и его роли в даче или получении взятки наступает лишь в случаях, предусмотренных статьей 33 УК РФ» [4].

Указанная статья определяет понятие «пособник», которым признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.

Таким образом, в соответствии с указанными положениями законодательства в качестве посредника при получении или даче взятки являлось лицо, которое действовало по поручению взяткодателя или взяткополучателя и непосредственно передавало предмет взятки.

Дальнейшее развитие отечественного уголовно-правового регулирования предопределило оформление самостоятельной нормы, регламентирующей ответственность за осуществление посреднической деятельности во взяточничестве. Она была введена специальным Федеральным законом в 2011 г. [5]. В соответствии с этим нормативным актом в структуре Уголовного Кодекса появилась специальная статья 291.1., в соответствии с которой посредничество во взяточничестве определялось как «непосредственная передача взятки по поручению взяткодателя или взяткополучателя либо иное способствование взяткодателю и (или) взяткополучателю в достижении либо реализации соглашения между ними о получении и даче взятки в значительном размере». Другими словами, этот феномен стал толковаться расширено, поскольку включал два основных компонента - физический, связанный с осуществления содействия в процессе передачи взятки и интеллектуальный -выражающийся в проведении подготовки коррупционного соглашения.

Таким образом, в соответствии с действующим законодательством посредничество во взяточничестве можно считать отдельным видом пособничества, имеющим специфические особенности.

Кратко проанализируем положительные и отрицательные стороны введения этой нормы.

Во-первых, очевидно, что самостоятельная уголовно-правовая норма об ответственности за посредничество во взяточничестве позволяет избежать применения уголовного закона по аналогии, которое имело место до появления ст. 291.1 УК РФ. Ранее посредник во взяточничестве, как правило, признавался пособником преступления, предусмотренного ст. ст. 290 или 291 УК РФ. Однако подобная уголовно-правовая оценка далеко не во всех случаях соответствовала предписаниям ч. 5 ст. 33 УК РФ, которая содержит исчерпывающий перечень пособнических действий. В частности, легальное определение пособничества, содержащееся в указанной норме, не охватывает так называемое физическое посредничество (действия по непосредственной передаче взятки). На практике суды, как правило, квалифицируют этот аспект пособничества в качестве уголовнонаказуемого деяния, руководствуясь принципами аналогии.

Во-вторых, самостоятельная уголовно-правовая норма, признающая посредничество во взяточничестве отдельной формой коррупционной деятельности, позволила отказаться от жесткой увязки квалификации действий посредника с уголовно-правовой оценкой действий взяткополучателя или взяткодателя. До появления в уголовном законодательстве ст. 291.1 УК РФ, подобная увязка была неизбежной, поскольку в силу прямого указания ч. 5 ст. 34 УК РФ, в случае недоведения исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам, остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление.

Другими словами, в соответствии с прежними нормами уголовного права, посредник всегда привлекался к ответственности за соучастие в приготовлении или покушении на преступление, причем даже в тех случаях, когда посреднические действия фактически были окончены. То есть до включения в УК РФ самостоятельной уголовно-правовой нормы об ответственности за посредничество во взяточничестве момент юридического окончания этого преступления был приравнен к моменту окончания получения или дачи взятки (в зависимости от того, в чьих интересах действовал посредник).

С появлением в уголовном законодательстве ст. 291.1 УК РФ, ситуация изменилась: теперь квалификация посредничества во взяточничестве не зависит от уголовно-правовой оценки действий взяткодателя и взяткополучателя напрямую. И если посредник полностью выполнил одно или несколько из предусмотренных в ч. 1 ст. 291.1 УК РФ деяний, то они будут квалифицированы как оконченное преступление вне зависимости от того, окончено ли получение или дача взятки, привлечен ли к ответственности взяткополучатель (взяткодатель) или нет [3, с. 30].

Таким образом, ст. 291.1 УК РФ позволяет «сдвинуть» момент юридического окончания посредничества во взяточничестве на более раннюю стадию преступного поведения и тем самым, во-первых, усилить уголовную ответственность, а во-вторых, реализовать профилактические меры по противодействию совершению преступных деяний указанного вида.

В-третьих, очевидно, что самостоятельная уголовно-правовая норма, предусматривающая ответственность за посредничество во взяточничестве, позволяет упростить квалификацию этого преступления. Практика квалификации посредничества во взяточничестве, существовавшая до появления ст. 291.1 УК РФ, сопровождалась значительным количеством правоприменительных ошибок. В частности, при квалификации посредничества во взяточничестве часто возникал объективно непростой вопрос о том, соучастником какого именно преступления (дачи взятки или получения взятки) следует признавать посредника.

Анализируя факт появления самостоятельной уголовно-правовой нормы статьи 291.1. УК РФ, необходимо отметить и некоторые проблемы, появившиеся в действующем законодательстве в этой связи.

Во-первых, диспозиция статьи 291.1 УК РФ предусматривает уголовную ответственность исключительно за посредничество во взяточничестве в значительном размере, а, следовательно, совершение аналогичного деяния в незначительном размере по ч. 1 ст. 291.1 УК РФ квалифицировано быть не может. Исходя из этого, посредничество в незначительном размере, как правило, квалифицируется как и прежде - в качестве соучастия в даче или получении взятки с учетом норм статьи 33 УК РФ. Такая ситуация способствует эклектичности законодательства, существенно нарушает его системность, а следовательно - приводит к возникновению проблем в правоприменении.

Во-вторых, по справедливому указанию Н. А. Бабия, проблемной видится и произведенная законодателем криминализация обещания или предложения посредничества во взяточничестве. Приготовление к преступлению, каковыми и являются указанные действия, всегда влекло ответственность не само по себе, а вкупе с тем преступлением, к которому осуществлялось приготовление. При этом вменялось не преступление определенного вида, а вменялось конкретизированное по степени опасности преступление посредством указания не только статьи, но и конкретной части статьи, в которой содержатся приготавливаемые квалифицированные или особо квалифицированные составы. Применительно же к приготовлению к посредничеству во взяточничестве нарушена соотносимость тяжести ответственности с тяжестью приготавливаемого преступления.

Так, установлена более строгая ответственность за приготовление к преступлению, чем за оконченное преступление: если субъект приготовился к посредничеству во

взяточничестве в значительном размере, то он может быть наказан лишением свободы на срок до 7 лет, а если совершил оконченное преступление, то наказание не может превышать 5 лет лишения свободы.

Кроме того, за приготовление к посредничеству во взяточничестве в особо крупном размере может последовать самое строгое наказание в виде лишения свободы на срок до 7 лет, но за само посредничество во взяточничестве в особо крупном размере предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 7 до 12 лет [1, с. 45-49].

Таким образом, итогом проведенного анализа может служить вывод о том, что введение в УК РФ статьи 291.1, диспозиция которой содержит самостоятельную квалификацию посредничества во взяточничестве в качестве специфического вида пособничества, несомненно, является прогрессивной тенденцией развития уголовно-правового регулирования. Вместе с тем законодателю еще предстоит кропотливая деятельность в направлении совершенствования использования указанной нормы в правоприменительной практике.

Литература

1. Бабий Н. А. Проблемные вопросы ответственности за посредничество во взяточничестве по УК РФ / Н. А. Бабий // Актуальные проблемы противодействия коррупционным преступлениям: Сборник материалов Всероссийской научно -практической конференции (19 апреля 2013 г., г. Хабаровск) / В. А. Авдеев, О. А. Авдеева, В. В. Агильдин и др.; под ред. Т. Б. Басовой, К. А. Волкова; Хабаровский краевой суд, Дальневосточный филиал Российской академии правосудия. Хабаровск: ООО Издательство Юрист, 2013. C. 45-49.

2. Додонов В. Н., Капинус О. С., Щерба С. П. Сравнительное уголовное право. Особенная часть: Монография / В. Н. Додонов, О. С. Капинус, С. П. Щерба. - М.: Юрлитинформ, 2010. - 525 с.

3. Ображиев К., Чашин К. Криминализация посредничества во взяточничестве: поиск оптимальной модели / К. Ображиев, К. Чашин // Уголовное право. - 2013. -N 6. - С. 30 - 36.

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 N 6 (ред. от 22.05.2012) «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» // Бюллетень Верховного Суда РФ, N 4, 2000.

5. Федеральный закон от 04.05.2011 N 97-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» // Российская газета, N 97, 06.05.2011.