Осмотр и исследование документов как способы познания обстоятельств уголовного дела

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2015. № 4 (45). С. 180-186.

УДК 343

ОСМОТР И ИССЛЕДОВАНИЕ ДОКУМЕНТОВ КАК СПОСОБЫ ПОЗНАНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

INSPECTION AND EXAMINATION THE DOCUMENTS THE WAYS TO KNOW THE CIRCUMSTANCES OF THE CRIMINAL CASE

С. Б. РОССИЙСКИЙ

Рассматриваются теоретические и практические проблемы разграничения следственного (судебного) осмотра и исследования документов в уголовном судопроизводстве. С учетом наглядно-образного (невербального) характера следственного или судебного осмотра делается вывод, что исследование документа, представляющее собой вербальный способ познания, - это не часть осмотра, а следующий, самостоятельный этап познавательной деятельности.

Ключевые слова: исследование доказательств; исследование документов; невербальный способ познания; осмотр документов; следственный осмотр; судебный осмотр.

This article discusses the theoretical and practical problems of differentiation investigative (judicial) inspection and examination of documents in criminal proceedings. Taking into account the visual-shaped (nonverbal) the nature of investigative or judicial examination the author concludes that the study of the document, which is a verbal way of knowing - is not the part of the inspection, but the next, independent stage of cognitive activity.

Key words: examination of evidence; research documents; non-verbal way of knowing; inspection of documents; investigation inspection; judicial Inspection.

Осмотр документов в уголовном судопроизводстве представляет собой весьма распространенное следственное (судебное) действие, имеющее важное значение для потребностей правоприменительной практики. В уголовном процессе существует тесная и устойчивая связь между документами и результатами их следственного осмотра. Возможность проведения осмотра документов в досудебном производстве регламентирована ч. 1 ст. 144 и ч. 1 ст. 176 УПК РФ; в части судебного производства данная процедура прямо не предусмотрена, но тем не менее широко применяется на практике в режиме правовой аналогии.

Следственному или судебному осмотру в принципе могут быть подвергнуты любые документы, имеющиеся в материалах уголовного дела или представленные сторонами, независимо от формы фиксации соответствующей информации. Иными словами, следователь, дознаватель или суд вправе осмотреть как документы, выполненные «невер-

бальным» способом (фото-, видеодокументы и т. д.), так и документы в их классическом понимании, т. е. выражающие человеческие мысли в виде знаков, символов и прочих элементов естественного или искусственного языка. При этом следственный осмотр фото-, видео- и иных подобных документов полностью вписывается в предложенную нами концепцию «невербальных» следственных и судебных действий [1]. Осматривая такие документы, например, видеозапись камеры наружного наблюдения, субъект процессуального познания, используя свое нагляднообразное мышление, зрительно воспринимает определенные фрагменты объективной действительности и на этой основе получает соответствующий результат. Впоследствии данный результат посредством зрительного представления способствует формированию мысленного образа воспринятых материальных объектов. И лишь затем дознаватель или следователь, используя рациональное мышление, как бы переводят мысленный образ

© Россинский С. Б., 2015

180

Осмотр и исследование документов как способы познания обстоятельств уголовного дела

в форму словесного описания, фиксируя все увиденные фрагменты объективной реальности в протоколе.

Гораздо более сложной нам видится гносеологическая сущность следственного осмотра «классических» (письменных) либо других вербальных документов, содержащих информацию в виде знаков, символов и прочих элементов естественного или искусственного языка. В отличие от фото-, видео- и других наглядно-образных документов, осмотр письменных или иных условно-знаковых фрагментов, на первый взгляд, как бы не вписывается в предложенную нами концепцию «невербальных» следственных и судебных действий, чем создает серьезную опасность для её существования. Но так ли это на самом деле? Для ответа на данный вопрос представляется необходимым более глубоко и детально исследовать сущность осмотра письменных или иных документов, предполагающих языковую или иную условно-знаковую форму подачи информации.

Уголовно-процессуальный закон регламентирует, что осмотр документов, как и любой другой следственный осмотр, производится в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 176 УПК РФ). Однако подобный подход является слишком широким и в принципе применим не только к осмотру, но и к любому другому процессуальному действию, направленному на собирание доказательств. Анализ специальной литературы по уголовному процессу и криминалистике показывает, что в науке предпринимались неоднократные попытки определения сущности следственного осмотра. Так, М. С. Строгович указывал, что осмотром является процессуальное действие, состоящее в обнаружении и закреплении признаков и состояния различных предметов для установления обстоятельств, имеющих значение для дела [2]. В свою очередь, В. П. Колмаков определял осмотр как процессуальное действие по непосредственному восприятию, исследованию, оценке и фиксации состояния, свойств и признаков материальных объектов с целью выявления фактических данных (доказательств) и выяснения обстоятельств, имеющих значение для установления истины по делу [3]. Похожую позицию занимали

Р. С. Белкин и Е. М. Лившиц, которые писали, что следственный осмотр представляет собой непосредственное обнаружение и исследование объектов, имеющих значение для уголовного дела, их признаков, свойств, состояния и взаиморасположения [4]. В. А. Семенцов указывает, что осмотр - это следственное действие, при проведении которого следователь с участием указанных в законе лиц изучает, фиксирует, а при необходимости изымает различные материальные объекты, связанные с расследуемым преступлением, в целях обнаружения его следов, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела [5]. С. А. Шейфер отмечает, что осмотр проводится в целях обнаружения следов преступления, иной, выраженной в физических признаках информации, имеющей значение для дела [6]. В научной и учебной литературе существует и множество других, но вместе с тем близких точек зрения относительно сущности следственного осмотра в системе средств уголовно-процессуального познания. Однако, на наш взгляд, наиболее удачная и развернутая дефиниция осмотра сформулирована в работах О. Я. Баева, понимающего под ним следственное действие, состоящее в непосредственном восприятии и изучении любых объектов в целях исследования обстоятельств деяния, фиксации и изъятия предметов, документов, веществ и следов, которые имеют или могут иметь значение для раскрытия преступления и расследования уголовного дела [7].

В целом не отвергая ни одну из существующих позиций по рассматриваемой проблеме, позволим себе заключить, что следственный осмотр как бы направлен на решение двух самостоятельных, но в то же время взаимосвязанных задач: а) на непосредственное восприятие (иногда изучение или исследование) дознавателем, следователем фрагментов объективной реальности; б) на фиксацию данных фрагментов в соответствующем протоколе (иногда на их изъятие для приобщения к материалам уголовного дела). При этом сам по себе осмотр не предполагает логический анализ воспринятой информации, а сводится лишь к её констатации. В. М. Николайчик писал, что протокол должен содержать лишь очевидные и бесспорные для участников осмотра особенности осматриваемого объекта

181

С. Б. Россинский

[8]. С. А. Шейфер, ссылаясь на ч. 2 ст. 180 УПК РФ, справедливо отмечает, что в протоколе осмотра излагаются только наблюдавшиеся следователем обстоятельства. А предположения и выводы следователя относительно механизма образования следов, последовательности действий преступника и т. д., которые неминуемо возникают в ходе осмотра, в протоколе не излагаются [9]. В этой связи также необходимо вспомнить позицию Р. С. Белкина и Е. М. Лившица, что логическое мышление используется не во время непосредственного производства следственного осмотра, а уже позднее - при обработке его результатов в целях выявления их связей как с самим расследуемым событием, так и с другими фактическими данными, собранными по делу [10].

Полагаем, что всё вышесказанное в полной мере относится и к осмотру письменных (других условно-знаковых) документов как к типичной разновидности данного следственного действия. Осматривая такой документ, дознаватель или следователь воспринимают его не как форму подачи определенных вербальных сведений, не как интеллектуальный продукт, а в первую очередь как материальный объект, имеющий свои физические признаки и необходимые реквизиты. Как указывает Л. А. Иванов, при осмотре документа внимание обращается на его название, формат, размеры, реквизиты, их содержание, штампы, подписи, состояние бумаги, её цвет, складки, разрывы, пятна и т. д. [11]. Но даже осматривая исключительно вербальные части документа, например, рукописный или печатный текст, субъект процессуального познания не формирует в своем сознании мысленных образов, вытекающих из его содержания. Он лишь констатирует факт наличия в документе определенных слов, фраз и тому подобных объектов, не вникая в их смысл.

Осмысленное изучение данных вербальных объектов, осуществляемое посредством рационального мышления и завершающееся формированием полноценных мысленных образов, - это уже следующий этап работы либо с самим документом, либо с протоколом его осмотра. В. П. Власов называл такую деятельность «предварительным исследованием» документа. Он писал, что в следственной практике «предварительное

исследование» очень часто путают с осмотром, называя одно другим, например, пишут или говорят: «Следователь, осмотрев документы, пришел к выводу о том, что...». Фактически же в данном случае был проведен не осмотр как процессуальное действие, а именно «предварительное исследование». Автор абсолютно правильно полагал, что причина данной ошибки заключается в том, что в обиходе и в научных исследованиях осмотром называются вообще всякие, основанные на наблюдении, т. е. специальном зрительном восприятии, приемы или методы изучения чего-либо, ознакомления с чем-либо. Однако между ними имеются существенные различия в процессуальной природе и значении в ходе расследования уголовных дел [12]. Подобное исследование документов

В. П. Власов именовал «предварительным», поскольку он считал, что эта деятельность обычно предваряет какое-либо процессуальное действие: осмотр, назначение экспертизы, обыск, допрос и др. [13]. Но, на наш взгляд, это не совсем так. Ознакомление субъекта уголовно-процессуального познания с содержанием документа не нужно связывать с каким-то следственным или иным процессуальным действием. Оно вполне может иметь место и само по себе, особенно когда документ непосредственно содержит сведения, имеющие значение для уголовного дела. Примерами в данном случае могут послужить ознакомление следователя с истребованной копией приговора, подтверждающего факт прежней судимости, или с представленной защитником положительной характеристикой обвиняемого.

Поэтому мы предлагаем именовать такое действие не предварительным исследованием, а просто исследованием. Подобное исследование документа является не чем иным, как разновидностью общего гносеологического механизма исследования доказательств, составляющего один из важнейших элементов всего уголовно-процессуального познания и доказывания. Анализируя вопросы исследования доказательств, Р. С. Белкин неоднократно отмечал, что оно (исследование) -это познание следователем или судом содержания доказательств, проверка достоверности существования тех фактических данных, которые составляют содержание доказа-

182

Осмотр и исследование документов как способы познания обстоятельств уголовного дела

тельств, установление согласованности данного доказательства со всеми остальными доказательствами [14]. В свою очередь, В. П. Василенко писал, что исследование доказательств - это своеобразный процесс извлечения информации, содержащейся в доказательствах, и её осмысливание применительно к задачам уголовного судопроизводства. Он же указывал, что исследование является частью процесса доказывания по уголовному делу [15]. Близкие по смыслу позиции в своих работах выдвигают А. А. Давле-тов [16], В. А. Азаров и И. Ю. Таричко [17], А. В. Кудрявцева [18] и некоторые другие авторы. Хотя для справедливости необходимо обратить внимание, что некоторые ученые вкладывают в категорию «исследование доказательств» слишком узкой смысл, олицетворяя его с познанием, проводимым лишь посредством специальных криминалистических средств и методов [19]. Следует согласиться с предложением Н. И. Газетдинова о необходимости более конкретного закрепления в тексте закона положений, регламентирующих не только собирание и оценку доказательств, но и их исследование [20]. Кстати, подобные идеи уже получили воплощение в некоторых государствах на постсоветском пространстве. В частности, ст. 127 нового УПК Казахстана называется «Исследование доказательств». Она предполагает, что собранные по делу доказательства подлежат всестороннему и объективному исследованию, включающему анализ полученного доказательства, его сопоставление с другими доказательствами, собирание дополнительных доказательств, проверку источников получения доказательств.

Представляется, что исследование доказательств - это такой же необходимый атрибут познавательной деятельности, как их собирание (формирование) и проверка. В противном случае суд фактически теряет свою самостоятельность как субъект доказывания и превращается в некоего «оформителя» результатов досудебного производства, подобно тому, как это достаточно часто происходит в современной правоприменительной практике. И именно поэтому признаком судебных действий мы считаем не направленность на собирание (формирование) доказательств, а их познавательный характер, их устремлен-

ность к установлению обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В отличие от осмотра документа, его исследование имеет явно вербальный характер, поскольку предполагает использование рационального мышления и формирование мысленных образов тех сведений, которые запечатлены в его содержании. При этом необходимо обратить внимание, что помимо «иных» документов исследованию подлежат любые материалы уголовного дела, требующие восприятия дознавателем, следователем или судом, в частности заключения экспертов и специалистов и протоколы ранее произведенных следственных действий. Объектом исследования в конечном счете может стать и сам протокол осмотра письменного или иного вербального документа. Однако этот процесс представляется актуальным лишь в тех случаях, когда непосредственное исследование самого документа невозможно, затруднительно или нецелесообразно. В противных ситуациях дознаватель, следователь или суд должен стремиться исследовать сам документ, а не протокол его осмотра, поскольку в контексте рассмотренных нами ранее закономерностей «невербального» способа процессуального познания последний содержит не сами обстоятельства объективной реальности, а их мысленные образы, запечатленные в сознании его автора. Тем не менее с учетом вербального характера воспринимаемых сведений их возможные искажения в протоколах осмотров не представляются существенными. Поэтому в ряде практических ситуаций подмена непосредственного исследования самого документа его осмотром и последующим исследованием соответствующего протокола, на наш взгляд, вполне оправданна. Например, следователь, предварительно осмотрев с участием специалиста аудиодокумент - запись разговора обвиняемого с потерпевшим, в дальнейшем получает возможность уже самостоятельно исследовать протокол, содержащий письменную расшифровку этого разговора. После осмотра электронного документа - sms-сообщения из сотового телефона обвиняемого проводится исследование протокола, содержащего письменную распечатку данного сообщения, и т. д.

Однако особое внимание в этой связи необходимо обратить на возможность осмот-

183

С. Б. Россинский

ра документа с последующим исследованием соответствующего протокола в тех случаях, когда непосредственное приобщение данного документа к материалам уголовного является нецелесообразным. Так, ещё в учебном пособии по следственному осмотру, вышедшему в свет в 1957 г., был приведен интересный пример. По делу об убийстве гражданина Борисова обвиняемый заявил, что в то время, когда совершалось преступление, он был в кинотеатре, назвав фильм, который смотрел. Следователь осмотрел учетные документы кинотеатра и установил, что в тот день на данном сеансе шла совершенно другая кинокартина [21]. Очевидно, что в описанной ситуации следователю не было никакой необходимости изымать из кинотеатра для приобщения к уголовному делу весь массив учетных документов, поскольку, с одной стороны, это слишком увеличило бы объем уголовного дела, а с другой - внесло определенные затруднения в работу сотрудников кинотеатра. Поэтому, ограничившись лишь осмотром учетных документов с последующим исследованием соответствующего протокола, следователь поступил весьма благоразумно.

Вместе с тем наибольшую актуальность данная практическая конструкция приобрела именно в современных условиях, характеризующихся сложными и многоэпизодными уголовными делами об экономических преступлениях. Как известно, объемы таких уголовных дел нередко исчисляются десятками томов, причем большую долю их материалов составляют различные документы. В результате формирования рыночных отношений и вхождения России в мировое экономическое пространство в уголовных делах появляются многие документы, ранее вообще не известные следственной и судебной практике [22]. Например, одно уголовное дело, законченное производством в Главном следственном управлении при ГУВД г. Москвы по ч. 4 ст. 159 УК РФ, состояло из 87 томов. При этом 62 тома составляли различные документы, большей частью уставы нескольких десятков фигурирующих в деле коммерческих организаций. Каждый такой устав, включавший в себя не менее 25-30 страниц текста, по существу представлял интерес для уголовного дела лишь в части некоторых полномочий генерального директора, прописанных всего

на нескольких строчках [23]. Анализ следственной практики позволяет констатировать множество подобных случаев. Причем безразборному изъятию для приобщения к материалам уголовного дела подвергаются документы самой различной природы: технические регламенты, проектная документация, банковские, финансовые документы и т. д. Указанные ситуации, безусловно, обременяют как предварительное расследование, так и последующее судебное разбирательство. Более того, в ряде случаев изъятие различных документов для их приобщения к материалам уголовного дела существенно затрудняет работу соответствующих предприятий, учреждений, организаций.

В этой связи может иметь место адресованная органам дознания и предварительного следствия практическая рекомендация, заключающаяся в проведении предварительного следственного осмотра документов, имеющих значение для уголовного дела, но которые вместе с тем имеют большой объем или необходимы для функционирования различных субъектов хозяйственной деятельности или изъятие которых невозможно (затруднительно или нецелесообразно) по иным причинам. В результате проведения осмотра дознаватель или следователь получат возможность не приобщать документ к материалам уголовного дела в полном объеме, а ограничиться выборочной фиксацией в протоколе лишь тех его фрагментов, которые представляют определенный интерес. Как совершенно справедливо отмечали Р. С. Белкин и Е. М. Лившиц, тем самым следователь сможет избежать приобщения к делу значительных по объему документов, например, книг бухгалтерского учета, если доказательственное значение имеет только одна какая-то запись [24]. При этом сами документы должны оставаться по месту их постоянного хранения (в государственных органах, на предприятиях, в учреждениях и т. д.), а в случае необходимости они вполне могут быть истребованы судом для исследования в полном объеме. Мы полагаем, что выполнение подобной рекомендации существенным образом скажется на качестве расследования, упростит ориентирование в уголовном деле, сократит сроки ознакомления обвиняемых с его материалами, а в последующем судебном

184

Осмотр и исследование документов как способы познания обстоятельств уголовного дела

разбирательстве - отразится на реализации принципа разумного срока уголовного судопроизводства.

Говоря о следственном осмотре и исследовании «иных» документов, также необходимо обратить внимание, что эти два познавательных действия совсем не обязательно осуществляются в отрыве друг от друга. Нет никаких оснований утверждать, что исследование документа проводится лишь после его осмотра и составления соответствующего протокола. Представляется, что они вполне могут быть объединены в одну общую познавательную конструкцию. Осматривая какой-либо документ, следователь имеет полноценную возможность одновременно проводить его исследование, воспринимая вербальным способом изложенные в нем сведения. Разграничение осмотра и исследования «иных» документов заключается не в последовательности проведения, а в самой их сущности, т. е. в используемых методах познания. Осмотр остается «невербальным» следственным действием, основанном на закономерностях наглядно-образного восприятия. А исследование «иного» документа, наоборот, зиждется на вербальном способе познания обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Кроме того, осмотр имеет четко выраженный уголовно-процессуальный характер, строго определенную процессуальную форму. Вместе с тем для исследования «иных» документов в части досудебного производства законодатель никакой процессуальной формы не регламентирует. Кстати, в этой связи можно было бы поставить перед собой такую цель и предложить ввести в систему уголовного процесса ещё одно новое следственное действие - исследование документов, а также разработать процессуальные механизмы его осуществления. Но так ли уж это необходимо? Думается, что нет. Ведь исследование документа в досудебном производстве представляет собой процесс восприятия следователем или дознавателем сведений, запечатленных в данном документе, обуславливающий формирование в его сознании соответствующего мысленного образа. Оно протекает исключительно на основе гносеологических и психофизиологических закономерностей и не нуждается ни в каких правовых гарантиях, требующих про-

ведения некой юридической процедуры. Доказательственное значение при этом будет иметь сам «иной» документ, а не результат его исследования. Поэтому наиболее разумным в данной ситуации, на наш взгляд, является сохранение для исследования «иных» документов в досудебном производстве свободной формы, именно так, как это происходит в настоящее время.

Что же касается судебного производства, то там исследование документов приобретает более формальный характер. Это связано с тем, что суд, в отличие от следователя или дознавателя, знакомится с материалами уголовного дела уже не единолично, а совместно со сторонами и иными лицами, присутствующими в зале судебного заседания. В условиях устности и гласности судебного разбирательства исследование судом «иных» документов протекает в форме их оглашения, предусмотренного ст. 285 УПК РФ. 1 2 3 4 5 6

1. Под «невербальным» способом познания в уголовном судопроизводстве мы понимаем систему гносеологических и психофизиологических закономерностей чувственного (наглядно-образного) восприятия дознавателем, следователем или судом обстоятельств объективной реальности и формирования на этой основе соответствующего доказательственного гнозиса, т. е. мысленных образов, отражающих обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу. Подробнее об этом см.: Российский С. Б. К вопросу о развитии теории доказательств в уголовном процессе // Российский криминологический взгляд. - 2013. - № 3. - С. 360-361 ; Его же. Результаты «невербальных» следственных и судебных действий как вид доказательств по уголовному делу. - М. : Юрлитинформ, 2015.

- С. 58-62. Вместе с тем с учетом многообразия толкований термина «невербальный» мы используем его в данном контексте с определенной долей условности и поэтому преднамеренно берем его в кавычки.

2. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - Т 2. - М. : Наука, 1970. - С. 122.

3. Колмаков В. П. Следственный осмотр. - М. : Юрид. лит., 1969. - С. 18.

4. Белкин Р. С., Лившиц Е. М. Тактика следственных действий. - М. : Новый Юрист, 1997.

- С. 44.

5. Семенцов В. А. Следственные действия : учеб. пособие. - Екатеринбург : УрГЮА, 2003. -С. 38.

6. Шейфер С. А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказа-

185

С. Б. Россинский

тельственное значение. - М. : Юрлитинформ, 2004. - С. 49.

7. Баев О. Я. Тактика следственных действий. -

Воронеж : Воронежский госуниверситет,

2012. - С. 103.

8. Николайчик В. М. Следственный осмотр вещественных доказательств. - М. : ВНИИ Прокуратуры СССР, 1968. - С. 58.

9. Шейфер С. А. Указ. соч. - С. 59.

10. Белкин Р. С., Лившиц Е. М. Указ. соч. - С. 44.

11. Иванов Л. А. Следственный осмотр при расследовании транспортных происшествий. -Саратов : Саратовский университет, 1993. -С. 141. Об этом также см.: Ефимичев С. П., Кулагин Н. И., Ямпольский А. Е. Следственный осмотр : учеб. пособие. - Волгоград : ВСШ МВД СССР, 1983. - С. 9.

12. Власов В. П. Следственный осмотр и предварительное исследование документов. - М. : Госюриздат, 1961. - С. 12.

13. Там же.

14. Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. - М. : Наука, 1966. -С. 48 ; Его же. Курс криминалистики. - Т. 1. -М. : Юристъ, 1997. - С. 136 ; Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. - М. : Юрид. лит., 1969. - С. 195.

15. Василенко В. П. Исследование доказательств на предварительном следствии : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - М. : Академия МВД СССР, 1978. - С. 8-9.

16. Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. - Екатеринбург : Гуманитарный университет, 1997. - С. 178.

17. Азаров В. А., Таричко И. Ю. Функция судебного контроля в истории, теории и практике уголовного процесса России. - Омск : Омский госуниверситет, 2004. - С. 192, 194.

18. Кудрявцева А. В. Исследование доказательств в суде апелляционной инстанции в свете теории следственных (судебных) действий познавательного характера // Законы России: опыт, анализ, практика. - 2015. - № 2. - С. 67.

19. См., напр.: Самыгин Л. Д. Расследование преступлений как система деятельности. - М. : МГУ им. М. В. Ломоносова, 1989. - С. 83.

20. Газетдинов Н. И. Реализация принципов уголовного судопроизводства. - М. : Юрист, 2007. - С. 367.

21. Винберг А. И., Миньковский Г. М., Толмачев Е. Ф., Трусов А. Е. Следственный осмотр : учеб. пособие / под. общ. ред. М. В. Барсукова. - М. : ВШ МВД СССР, 1957. - С. 120.

22. Игнатьев Д. Б. Документы как доказательства по делам о налоговых преступлениях : авто-реф. дис. ... канд. юрид. наук. - Краснодар : Кубанский госуниверситет, 2001. - С. 12 ; Шишкин В. С. Документы в доказывании при производстве по уголовному делу : дис. . канд. юрид. наук. - М. : МосУ МВД России, 2012. - С. 30.

23. Пример взят из личной следственной практики автора, проходившего службу в Следственном управлении ГУВД г. Москвы (позднее - Главном следственном управлении при ГУВД г. Москвы).

24. Белкин Р. С., Лившиц Е. М. Указ. соч. - С. 78.

186