ЛАБОРАТОРНЫЙ СПОСОБ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ ДИАГНОСТИКИ ВЕДУЩЕЙ ПОЗИТИВНОЙ И НЕГАТИВНОЙ СИМПТОМАТИКИ У БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ
LABORATORY DIFFERENTIAL DIAGNOSTIC TECHNIQUE FOR GUIDING POSITIVE AND NEGATIVE SEMIOLOGY IN SCHIZOPHRENIC PATIENTS

Изобретение относится к медицине, конкретно к психиатрии, и может быть использовано для дифференциальной параклинической диагностики ведущей позитивной и негативной симптоматики у больных шизофренией.
Шизофрения относится к хронически протекающим неспецифическим («мультифакторным») заболеваниям, при котором особо важен целенаправленный анализ изучения биологических составляющих патогенеза. Показано, что без четкой клинической дифференциации больных лечебные и реабилитационные мероприятия не являются эффективными [1]. Симптомы шизофрении разделяют на позитивные (продуктивные) и негативные (дефицитарные). К позитивным относят бред, слуховые, обонятельные, вкусовые или обонятельные галлюцинации, разнообразные соматические сенсации - все это проявления, обычно свидетельствующие о наличии психоза. В свою очередь, негативные симптомы выражаются в снижении яркости переживаемых эмоций и эмоциональных реакций (плоский либо уплощенный аффект), бедности речи, потере мотивации, что приводит к социальной отгороженности и аутизации. Дифференцированный учет негативных и позитивных нарушений, их взаимозависимостей позволяет правильно определить тактику лечебных и реабилитационных мероприятий. Взаимовлияние негативных и продуктивных нарушений в клинической динамике шизофрении рассматривается по-разному [2]. Оба вида психопатологических симптомокомплексов определяются различными патофизиологическими механизмами и, следовательно, являются самостоятельными проявлениями болезни. Ведущая негативная симптоматика плохо или вообще не поддается лечению, значимо снижая уровень социальной адаптации и качества жизни больного [2]. Проявление в анамнезе негативных симптомов часто значимо ухудшает долгосрочный прогноз заболевания.
Негативные симптомы коррелирует с ухудшением когнитивных функций, нарушением поведения и неврологическими знаками, включая непроизвольные моторные нарушения, а также дезинтеграцию сложных форм чувствительности [2, 3].
В настоящее время не существует параклинических лабораторных методов диагностики позитивной и негативной симптоматики у больных шизофренией. Для определения ведущей симптоматики используют только анамнестические и клинико-психопатологические данные, основанные на клинических оценках преобладания тех или иных симптомов, определяющихся по Международной классификации болезней 10-го пересмотра, шкале оценки позитивных и негативных симптомов (PANSS), краткой психиатрической оценочной шкале (BPRS) и некоторым другим психометрическим методикам. Учитывая более выраженные последствия для организма и худший прогноз у больных с ведущей негативной симптоматикой, существенное снижение качества жизни у этих пациентов, необходим поиск параклинических критериев диагностики ведущей симптоматики у больных шизофренией. Кроме того, полученные лабораторные данные помогут скорректировать индивидуальную терапию пациента.
В изученной литературе адекватного прототипа предлагаемому изобретению не найдено.
Задачей предлагаемого изобретения является разработка лабораторного способа дифференциальной диагностики ведущей позитивной и негативной симптоматики у больных шизофренией.
Поставленную задачу решают путем определения в клетках крови больных шизофренией: активности антиоксидантного фермента - супероксиддисмутазы (СОД). При значениях активности СОД выше чем 2,6 U/мг белка у больных шизофренией диагностируют ведущую негативную симптоматику. Значения активности этого фермента у больных с ведущей позитивной симптоматикой в три раза ниже (р=0,0002), а у здоровых лиц активность этого фермента не превышает 0,86±0,19 U/мг белка. При активности супероксиддисмутазы ниже 2,5 U/мг белка у больного диагностируют шизофрению с ведущей позитивной симптоматикой.
Новым в предлагаемом способе является использование показателей активности фермента СОД в клетках красной крови у больных шизофренией для дифференциальной диагностики ведущей позитивной и негативной симптоматики.
Исследование показателей активности ферментов СОД клеток красной крови больных шизофренией для лабораторной диагностики ведущей позитивной и негативной симптоматики было выбрано в связи с тем, что по данным литературы и по полученным нами результатам в патогенезе шизофрении важная роль принадлежит окислительному стрессу, нарушениям в системе антиоксидантной защиты [4, 5, 6, 7]. Фермент СОД играет важную роль в регуляции уровня внутриклеточного супероксидного радикала, тем самым является важным звеном антиоксидантной системы организма. У больных шизофренией выявлено изменение этого фермента [4, 5, 6, 7].
Отличительные признаки проявили в заявляемой совокупности новые свойства, явным образом не вытекающие из уровня техники в данной области и неочевидные для специалиста. Идентичной совокупности признаков не обнаружено в патентной и научно-медицинской литературе. Данный способ может быть использован в здравоохранении для планирования индивидуальной терапевтической тактики.
Исходя из вышеизложенного, следует считать предлагаемое изобретение соответствующим условиям патентоспособности: «Новизна», «Изобретательский уровень», «Промышленная применимость».
Изобретение будет понятно из следующего описания.
Предлагаемые критерии (значение активности фермента СОД) дифференциальной диагностики ведущей позитивной или негативной симптоматики у больных шизофренией получили в результате клинико-биологического обследования пациентов с установленным диагнозом шизофрения. Все больные прошли курс лечения в отделении эндогенных расстройств клиник НИИ психического здоровья СО РАМН.
Обследовали 115 больных с диагнозом параноидная шизофрения. Психопатологическая симптоматика описана согласно руководству «Оценочный перечень симптомов и глоссарий для психических расстройств» для МКБ -10. Каждый пациент при поступлении в клинику до назначения фармакотерапии обследован по шкале PANSS (Шкала оценки позитивных и негативных симптомов). На основании оценки ведущих клинических симптомов выделены оценочные критерии для определения позитивной и негативной симптоматики. Для верификации позитивных нарушений ведущими критериями явились бред, концептуальная (понятная) дезорганизация, галлюцинации, возбуждение, ощущение грандиозности, подозрительность или ощущение преследования, враждебность. Критериями негативных нарушений рассматривались резкая (грубая) эмоциональная реактивность, аутизм, плохое взаимопонимание с окружающими, апатия, затрудненность абстрактного мышления, недостаток спонтанности и плавности речи, стереотипное (неоригинальное) мышление.
Исследуемая группа больных шизофренией на основании оценки ведущей негативной или позитивной симптоматики была разделена на две подгруппы: 62 человека, больных с ведущей позитивной симптоматикой болезни (возрастной диапазон составил от 20 до 47 лет, средний возраст 30,9±3,78 год, а средняя продолжительность заболевания 5,19±2,88 лет), и 53 человека с ведущей негативной симптоматикой болезни (возрастной диапазон от 25 до 50 лет, средний возраст 32,6±5,75 года; средняя продолжительность заболевания 5,78±3, 72 лет). Группу контроля составили 38 психически и соматически здоровых лиц, сопоставимых по полу и возрасту.
У обследуемых лиц при поступлении в клинику до назначения фармакотерапии проведено лабораторное обследование. Взятие крови осуществляли утром натощак с использованием пробирок типа Vacuette. Из крови исследуемых лиц, стабилизированной гепарином, выделяли эритроциты и подвергали их гемолизу дистиллированной водой в соотношении 1:10. В гемолизате спектрофотометрическим методом определяли активность СОД.
Определение активности супероксиддисмутазы осуществляли по степени торможения супероксиддисмутазой реакции восстановления нитросинего тетразолия в формазин супероксидными радикалами, генерируемыми системой ферментативного окисления ксантина в мочевую кислоту в присутствии ксантиноксидазы. Единица ферментативной активности (U) соответствует количеству фермента, которое катализирует превращение 1 мкмоль субстрата в 1 мин при 25°С. Статистическая обработка данных произведена на персональном компьютере с помощью программы STATISTICA 6.0. Для определения достоверности различия использовали непараметрический критерий Манна-Уитни.
Описание методики определения активности СОД.
Активность супероксиддисмутазы определяли по скорости ингибирования восстановления нитросинего тетразолия в системе ксантин-ксантиноксидаза, являющейся источником супероксидного радикала, по методике [8]. Реакционная смесь содержала растворы карбаната натрия - 50 мМ, ЭДТА - 0,1 мМ, НСТ - 37,5 мкМ в 50 мМ фосфатном буфере рН 10,2 и 0,1 мМ раствор ксантина в 0,5 N NaOH. После добавления ксантиноксидазы (0,05 единиц активности на пробу) регистрировали изменение оптической плотности в течение 3 минут при длине волны 560 нм и в дальнейшем использовали эту кинетическую кривую для определения начальной скорости восстановления НСТ без СОД. Затем в ту же кювету добавляли гемолизат эритроцитов, содержащий СОД, и также в течение 3 минут регистрировали изменение оптической плотности во времени, связанное с восстановлением НСТ в присутствии СОД. Расчет активности изучаемой СОД производили, используя коэффициент молекулярной экстинкции образующегося формазана, Е=3,0 мМ/см. За единицу активности СОД принимают разницу в количестве восстановленного диформазана без участия СОД и количеством диформазана восстановленного при ингибировании этой реакции СОД за одну минуту в 1 мл раствора, в пересчете на 1 мг белка в пробе. U=(мкМ формазана/мг белка/мин).
Выявлено, что у больных шизофренией с ведущей негативной симптоматикой активность СОД составила 4,69±2,06 U/мг белка, а у лиц с позитивной симптоматикой - 1,61±0,88 U/мг белка. Выявленные различия между группами статистически достоверны (р=0,0002). Полученные результаты представлены в таблице 1.
Таблица 1
Активность супероксиддисмутазы в эритроцитах больных шизофренией с разной ведущей симптоматикой
ФерментГруппа
Супероксиддисмутаза U/мг белка
Позитивная
1,61±0,88
симптоматика (n=62)
р=0,0002
Негативная симптоматика(n=53)
4,69±2,06
Примечание: р - достоверность различий при сравнении лиц с позитивной и негативной симптоматикой шизофрении.
Максимально высокая активность СОД у лиц с ведущей негативной симптоматикой свидетельствует об увеличении образования супероксида в эритроцитах больных шизофренией с ведущей негативной симптоматикой и говорит о максимально выраженном окислительном стрессе у этой группы больных. Это изменение активности фермента является неблагоприятным фактором и вносит вклад в патогенез шизофрении. Этот биохимическую особенность необходимо учитывать при разработке принципов терапии данной группы больных.
Таким образом, использование определения активности супероксиддисмутазы в качестве дополнительных параклинических методов диагностики ведущей позитивной и негативной симптоматики у больных шизофренией позволит увеличить точность выявления ведущей симптоматики и позволит применять у пациентов индивидуальную терапевтическую тактику.
В качестве иллюстрации приводим клинические примеры:
Пример 1 (пациент с ведущей позитивной симптоматикой). История болезни №1700. Пациент К., 1985 года рождения, болен 5 лет, инвалид II группы.
Анамнез: Отец, 1961 г. р., по характеру веселый, открытый, «душа компании», несколько легкомысленный; окончил вуз, является журналистом без определенного места работы; после развода (1988 год) новой семьи не создал, проживает с родителями.
Мать, 1959 г. р., окончила вуз, по специальности бухгалтер; всегда уверена в себе, умеет найти выход из любой ситуации, общительная, если захочет - может вспылить; состоит во втором браке, совместных детей нет.
Пациент сведений об акушерском анамнезе матери, своем раннем развитии не имеет; из рассказов близких знает, что петь начал раньше, чем говорить. Страдает диатезом с рождения, сколько себя помнит - приходится соблюдать диету, исключая все сладкое. До 4 лет отмечался редкий энурез, сохранялся страх темноты, одиночества; с 8 лет после просмотров фильмов ужасов страхи возобновились, плохо засыпал в темноте; детских инфекций не помнит; практически непрерывно беспокоила заложенность носа, постоянно пользовался каплями (до сих пор). Детский сад посещал с удовольствием, был веселым, общительным, нередко играл роль лидера среди сверстников. Развод родителей, когда мальчику было 3 года, не стал для него большим потрясением, поскольку сохранились тесные и теплые отношения с отцом, бабушкой и дедом. С отчимом сложились ровные отношения, оставался близок и с отцом. В общеобразовательной школе адаптировался легко; по настоянию матери сразу поступил в музыкальную школу, все считали его одаренным. Домашние задания по общеобразовательным предметам вскоре научился готовить «через раз», успевал средне, особенно после 6 класса («громких успехов не было»); любил математику, английский язык, тяжело давались физика и немецкий язык. С 7 лет имел одного близкого друга; участвовал в школьных мероприятиях, требовавших пения, игры на фортепиано; в старших классах заметил, что его музыкальные способности являются не предметом подшучивания среди сверстников, а вызывают интерес, уважение, порой зависть с их стороны. Влюблялся в девушек, но объясниться, встречаться с ними не пытался. Начинал курить, но вскоре бросил; пробовал спиртное, но не пристрастился. Хотел стать программистом и по окончании средней школы поступил на факультет информатики ТГУ. Однако занятия пропускал, появилось много долгов, был отчислен во втором семестре. В следующем году поступил на аналогичную специальность в ТУСУРе - вновь «повел себя легкомысленно», воспользовавшись тем, что мать не контролировала учебу; был отчислен. Сразу, в 2003 году, поступил в техникум на специальность «Управление и менеджмент»; в коллективе адаптироваться не смог, не поладил с одним парнем, произошла драка, больше на занятия не ходил («не дотянул до сессии»). Из-за конфликтов дома, поскольку не работал и не учился, переехал жить к деду. Чувствовал неуверенность, опасался конфликтов, боялся людей; по совету деда начал посещать секцию борьбы; больше ничем не занимался, «набирался сил». Стал спокойнее, влюбился в девушку, сошелся с ней, жили с ее семьей. Через полгода потерял к ней интерес, вернулся домой. По 2-3 месяца работал разносчиком газет, курьером, увольнялся из-за низкой зарплаты. В 2004 году устроился в копировальную компанию, но с работой не справился: все делал медленно, «не успевал за клиентами», предложили уволиться. Позже продавал компакт-диски, был уволен из-за конфликта с клиентом через несколько месяцев. В 2005 году устроился в компанию, занимающуюся видеосъемкой, через 4 месяца ушел оттуда сам из-за низкой заработной платы. В 2006 году родители купили пациенту квартиру, стал жить отдельно. Устроился работать охранником в ночь через двое-трое суток. Одновременно поступил в приборный техникум на специальность программист. Несмотря на желание учиться занятия пропускал, поскольку уставал на работе, появились долги. В ноябре на работе в его смену были похищены баллоны со сжиженным газом, подвергался давлению со стороны начальства, очень переживал. Устроился работать охранником, при этом в магазине, где много сотрудников и посетителей, находиться не смог, выбрал точку, где дежурил по ночам один. По собственному желанию поступил в приборный техникум. В ноябре на объекте произошла кража, после этого «ушел в себя», стал все делать медленно. Выяснилось, что в техникуме долги, родители предложили пациенту уволиться, чтобы успеть все сдать до сессии. Однако продолжал работать, стал подавленным, медленно двигался, соображал, вернулся жить к матери, чему отчим, видя состояние пациента, не препятствовал. По инициативе родителей вместе с ними ходил к начальству охранного предприятия по поводу кражи, никаких претензий со стороны администрации предъявлено не было. Состояние не улучшалось. По настоянию близких согласился на госпитализацию. Из техникума уже отчислен. По наблюдениям деда в течение последнего месяца испытывал страхи. Так, после случайного телефонного звонка спросил, когда и куда он должен идти, не поверил убеждениям деда, что речь шла не о нем. По настоянию близких согласился на госпитализацию в НИИ психического здоровья первично в 2006 году, был выставлен диагноз шизотипического расстройства.
Принимал лечение флюанксол-депо 20 мг в/м 1 раз в месяц. После выписки в течение года чувствовал себя удовлетворительно, посещал подготовительные курсы в педагогическом университете. В мае 2008 года состояние резко ухудшилось, стал подозрительным, плохо спал ночами. С осени 2008 года был переведен на прием рисполепта в дозе 4 мг в сут, но поддерживающее лечение принимал нерегулярно, пытался по настоянию матери продолжить учебу, но испытывал трудности в усвоении информации, стал замкнутым, большую часть времени проводил за компьютером. Появились ощущения, что люди плохо относятся к нему, в голове слышал «чужие мысли» и ощущал «внутри чужие силы». Был вновь госпитализирован в НИИ психического здоровья.
Психическое состояние при поступлении: Одет в черные брюки и рубашку такого же цвета, застегнутую на все пуговицы; волосы чистые, курчавые, давно не стриженные; выбрит. За время беседы с матерью (около 40 минут) пациент раз пять постучал в дверь и трижды позвонил ей по сотовому телефону, требуя ее поторопиться, поскольку ему нужно идти на работу. В кабинет вошел по приглашению; движения неторопливые, угловатые, неловкие; на стуле сидит прямо, неподвижно, сдвинув колени и положив на них руки, не жестикулирует; визуального контакта избегает: смотрит вперед и вниз. Выражение лица угрюмое, мимическая игра и эмоциональный резонанс на тему беседы отсутствуют. Голос маломодулированный. Держится напряженно и в то же время индифферентно.
Жалоб не предъявляет. На вопросы практически не отвечает; за время проведения опроса сказал только «да» и «нет» и то лишь несколько раз. Больным себя не считает. Подтверждает, что в отделение пришел по настоянию родственников, однако причин их беспокойства не называет. Беседу пришлось прервать. Ушел из отделения, отказавшись от лечения. Вернулся через несколько часов в сопровождении деда, однако продуктивному контакту по-прежнему остался недоступен.
Сознание ясное. Все виды ориентировки сохранены. В процессе пребывания в отделении рассказал, что испытывает в голове чужие голоса, которые приказывают ему совершать различные действия, например, быть агрессивным к деду, угрожают убить пациента, незнакомые люди преследуют его, прослушивают телефон. Беспокоят ощущения воздействия извне, как будто «чужие силы в теле».
В статусе синдром Кандинского-Клерамбо со слуховыми псевдогаллюцинациями, ассоциативными и двигательными автоматизмами, бредовыми идеями воздействия, преследования и психопатоподобное поведение. Диагноз: Параноидная шизофрения, непрерывный тип течения, ведущая симптоматика болезни - позитивная.
Лабораторные показатели при поступлении в клинику: Активность суперокиддисмутазы 1,28 U/мг белка.
Пример 2 (пациент с ведущей негативной симптоматикой). История болезни №1129. Пациент М., 1988 г. р., болен 6 лет, инвалид II группы.
Анамнез: Наследственность психопатологически отягощена по линии отца и матери - эндогенные заболевания и умственная ретардация.
Отец - 50 лет, работает фельдшером, отличался странным характером, оставил семью, когда пациенту было 2 года.
Мать - 58 лет, работает санитаркой, воспитывала пациента в условиях гиперопеки, тревожная по характеру.
Брат - 26 лет, энергичный, веселый, общительный.
Сводная сестра по матери - 39 лет, веселая, общительная.
Пациент родился третьим ребенком. Беременность и роды у матери протекали без патологии. Раннее развитие протекало нормально, с 3-х лет посещал детский сад, отличался подвижностью, активностью. В школу пошел с 7 лет, быстро адаптировался. Учился посредственно, так как всегда испытывал проблемы с памятью. Особые проблемы были в познании гуманитарных предметов, особенно русского языка. Активно занимался спортом - легкой атлетикой, игровыми видами спорта. Часто выступал капитаном в дворовых командах. С 15 лет пытался заниматься гиревым спортом, участвовал в различных соревнованиях. С 16 года резко снизилась успеваемость в школе, стал испытывать апатию, постоянную слабость, беспокоили головные боли, раздражительность, подолгу спал. Изменился по характеру, замкнулся, прекратил общение с приятелями. Стал агрессивным по отношению к матери, бурно реагировал на ее замечания и просьбы о его трудоустройстве, однажды даже ударил ее по голове. Впервые поступил в клинику НИИ психического здоровья в 2005 году, когда с реабилитационной целью выставлялся диагноз: Органическое расстройство личности. Получал карбамазепин, пирацетам, после выписки состояние оставалось прежним, не смог продолжить учебу, не работал, психоневрологический диспансер не посещал.
В последующем находился на лечении с 19.07. по 11.08.2010 г. с диагнозом: Эмоционально-неустойчивое расстройство личности, импульсивный тип (F 60.30). Соп.: Вегето-сосудистая дистония. Синдром ранней реполяризации желудочков. Принимал лечение: финлепсин 600 мг/сут, ивадал 10 мг/сут, хлорпротиксен 15 мг/сут, кавинтон в/в, церетон в/м. В результате лечения наступило улучшение самочувствия: нормализовался фон настроения, улучшился сон; в конце проводимого лечения отказался от дальнейшей госпитализации, приема лекарственных средств.
Вскоре устроился разнорабочим в деревообрабатывающую компанию, но через 2 месяца уволился оттуда по собственному желанию в связи с задержками зарплаты. В последующем, в конце осени 2010 г., работал в течение 2-х недель грузчиком, сортировщиком.
Постепенно самочувствие вновь стало ухудшаться, было неустойчивым настроение, появилась выраженная беспричинная раздражительность со склонностью к импульсивному гетероагрессивному поведению (во время участившихся конфликтов с матерью «срывался» на нее: нецензурно бранился, в порыве ярости мог ударить). Также отмечалось чувство упадка сил, отсутствие интереса к окружающему, выраженное снижение способности к сосредоточению и усваиванию полученной информации, выраженная забывчивость, нестабильный сон (периодически отмечалась бессонница, сон часто не приносил отдыха); периодически возникали головные боли и головокружения, повышенная метеочувствительность (на перемену погоды реагировал усилением чувства общей слабости и упадка сил, раздражительностью, появлением головных болей и головокружения). Не работал, дома ничем не занимался, проводя большую часть времени лежа на кровати; на упреки матери реагировал раздражением, агрессивным поведением. В связи с плохим самочувствием зимой принимал «витамины» - без эффекта.
После прохождения ВВЭ в военкомате в декабре 2010 года был направлен психиатром на обследование в ТОКПБ, где находился с 18.01 по 03.02.11 года. Заключительный диагноз: Шизотипическое расстройство личности. В связи с неудовлетворительным самочувствием по настоянию матери решил обратиться в НИИПЗ СО РАМН, был госпитализирован во 2-е отделение.
Психическое состояние при поступлении: В кабинет заходит по приглашению медленной походкой. Внешне опрятен, одет в спортивную одежду. Выглядит младше паспортного возраста, астенического телосложения. На стуле сидит в одной позе, ссутулившись, опустив голову. Взгляд направлен вниз. Пантомимика бедная; голос тихий, речь разборчивая, среднего темпа.
В беседе напряжен, насторожен; на вопросы отвечает крайне односложно, после длительных пауз, иногда не сразу реагирует на обращение к нему, иногда не может понять смысл задаваемых вопросов (например, на вопрос «Курит ли он?» после некоторой паузы недоуменно отвечает «Сейчас ведь я с Вами разговариваю»). Помимо этого в ходе беседы отмечается демонстративность, некоторая адистантность и расторможенность. Активно жалобы сформулировать не может («плохо себя чувствую»), но при расспросе выясняется, что отмечается неустойчивое настроение, беспричинная выраженная раздражительность со склонностью к импульсивному гетероагрессивному поведению («срывается» на мать: нецензурно выражается, в порыве ярости может ударить), чувство упадка сил, отсутствие интереса к окружающему, выраженное снижение способности к сосредоточению и усваиванию полученной информации, выраженная забывчивость, нестабильный сон (периодическая бессонница, сон часто не приносит отдыха); периодические головные боли и головокружения, повышенная метеочувствительность (на перемену погоды реагирует усилением чувства общей слабости и упадка сил, раздражительностью, появлением головных болей и головокружения).
Информация, которую пациент сообщает о себе, малоинформативна. В ходе беседы быстро появляется и нарастает выраженное утомление со снижением продуктивности. С трудом определяется со временем года («теплое»), не может назвать свой возраст («я в календарь не смотрю»).
В отделении пациент большую часть времени проводит в палате, в пределах постели. Ничем не занят, с окружающими практически не общается. Интереса к проводимому лечению и результатам обследований не проявляет. На второй день пребывания в отделении стал говорить о выраженном улучшении самочувствия и интересоваться, как скоро его выпишут, при этом не мог сформулировать, в чем проявляется улучшение («…просто лучше стало»).
Ориентировка во времени и собственной личности нарушена. Галлюцинаторно-бредовая симптоматика не выявляется. Память снижена, внимание неустойчиво. Словарный запас бедный. Уровень знаний об окружающем низкий, счет по Крепелину выполняет с трудом. Сообщает о единичной суицидной попытке в прошлом («по приколу пытался повеситься, не получилось»).
Т.о., психическое состояние квалифицируется апатико-абулическим синдромом с наличием специфических нарушений ассоциативной сферы (аморфность, формальность, соскальзывания с одной темы на другую, идеаторная бедность) и психопатоподобного поведения на фоне выраженного эмоционально-волевого, интеллектуально-мнестического снижения личности в рамках диагноза: Простая шизофрения F 20.6. с ведущей негативной симптоматикой.
Лабораторные показатели при поступлении в клинику: Активность супероксиддисмутазы 4,41 U/мг белка.
Таким образом, предлагаемый способ прост в осуществлении и на основе определения лабораторных показателей в клетках крови приводит к увеличению точности диагностики ведущей позитивной и негативной симптоматики у больных шизофренией с помощью лабораторных методов, а также позволит применить индивидуальную терапевтическую тактику с учетом данных параклинических методов исследования.
Список литературы
1. Семке А.В., Сумароков А.А. Социально-психопатологические факторы риска и механизмы патогенеза при шизофрении. - Красноярск, 1999 г, 158 С.
2. Логвинович Г.В., Семке А.В., Бессараб С.П. Негативные расстройства и адаптационные возможности у больных шизофренией в ремиссиях. - Томск: Изд-во Томского университета, 1995 г. - 212 С.
3. Weinberger D.R. Schizophrenia. From neuropathology to neurodevelopment. Lancet. - 1995. - vol.346. - P.552-557
4. Galecki P, Pietras T, Florkowki A. Pro- and antioxidant processes in schizophrenics with tardive dyskinesia. Psychiatr Pol. 2005 Nov-Dec; 39(6):1131-41.
5. Zhang XY, Tan YL, Zhou DF, Cao LY, Wu GY, Haile CN, Kosten ТА, Kosten TR. Disrupted antioxidant enzyme activity and elevated lipid peroxidation products in schizophrenic patients with tardive dyskinesia // J Clin Psychiatry. 2007. May; 68(5):754-60.
6. Л.П.Смирнова, Н.В.Кротенко, Н.М.Кротенко, В.Н.Логинов, М.В.Духан, С.А.Иванова, Ю.Л.Мальцева. Активность антиоксидантных ферментов в эритроцитах больных психическими и неврологическими расстройствами / Сибирский вестник психиатрии и наркологии. - 2008. - №1 (48) - С.133-135.
7. Смирнова Л.П., Логинова Л.В., Фаттахов Н.С., Бунева В.Н., Коваль В.В., Федорова О.С., Иванова С.А. Ответ на окислительный стресс у больных шизофренией // Сборник тезисов ежегодной научной конференции «Фундаментальные науки медицине», Новосибирск, 7-10 сентября 2010 г. - 2010. - С. 47.
8. Патент РФ №2272074 Способ определения активности супероксиддисмутазы / Л.П.Смирнова, И.В.Кондакова, Е.В.Борунов. - Опубл. 20.03.06, Бюл. №8.