Как по нотам

Партнерство компании Montblanc и Государственного Эрмитажа началось в 2013 году с подписания протокола о намерениях. Оно было обставлено крайне торжественно, и, в отличие от многих других намерений, эти начали быстро воплощаться в жизнь. Первым проектом стала осуществленная на деньги Montblanc реставрация "Чесменской чернильницы". Для компании, чья история началась с пишущих инструментов, такой выбор был более чем логичен.

На следующий год, к 250-летию Эрмитажа, Montblanc подарила музею концертный рояль мастерской Генри Стейнвея. Новый проект 2015 года, о начале работы над которым было торжественно объявлено в конце июня, тоже музыкален. Это реставрация крупных, около трех метров в высоту, напоминающих кабинет из красного дерева напольных часов с двумя органами.

Этот экспонат часовой коллекции Эрмитажа выделяется в числе 3 тыс. хранимых музеем часов не только размерами, но и своей историей. Часы с двумя органами (механическим и органом-позитивом) были созданы лондонским часовым мастером Уильямом Уинроу и неизвестным органным мастером. Как рассказывает в своей статье "Портрет инструмента: история и современность" специалист по органной истории Юрий Семенов, Уинроу привез часы-орган в Санкт-Петербург в 1745 году и получил разрешение выставить их в доме близ старого Летнего дворца. Здесь зимой 1745/46 года проводились представления для всех желающих, в конце февраля возжелала увидеть органы в действии и императрица Елизавета. После этого чудо-машину Уинроу вместе с еще одним органом его работы забирают, сообщив о желании императрицы их приобрести. Но радость мастера быстро сменилась совершенно противоположными эмоциями: денег ему никак не отдавали, а его прошения оставались без ответа. В очередной записке 1753 года мастер просил 2,6 тыс. фунтов за большой орган (орган-часы) и 200 за малый (механический орган) — всего около 15 тыс. рублей.

Лишь десять лет спустя удивительным образом Уинроу смог выручить деньги, правда, не те, на которые рассчитывал. Покупке органа предшествовал парадоксальный императорский указ, по которому большой орган следовало признать малым и приобрести согласно стоимости. Так что формально часы с органами все же были у мастера приобретены, пусть и за сумму где-то на 14 тыс. рублей меньше запрашиваемой. А Уинроу наконец-то смог вернуться в Лондон.

В 1790-х оставшийся в России орган был модернизирован мастером Габраном, который удалил короткую октаву в басу (этим обновленным звучанием наслаждались на праздновании взятия Измаила и присоединения Крыма в Таврическом дворце 28 апреля 1791 года). В 1877-м реставрируют уже валик с мелодиями, а сами часы в этот момент по распоряжению Павла I находятся в Мальтийской капелле. В 1909 году для нее приобрели новый орган, а старый выставили на продажу. Тогда он и был приобретен Эрмитажем как "Часы Таврические с фисгармонией".

С тех пор они уже подвергались реставрации. Орган-позитив был отреставрирован еще в 1987 году уже упомянутым Юрием Семеновым — знаменитым органистом, педагогом и консультантом Эрмитажа. Ну а часы с вечным календарем с функцией уравнения времени и индикацией часов, минут и секунд, за исключением утраченного большого вращающегося шара над циферблатом, представлявшего суточные фазы луны, до сих пор находятся в рабочем состоянии.

Новый проект Эрмитажа и Montblanc — это реставрация в течение последующих 12 месяцев (а Montblanc выбирает именно такие, годовые, проекты) механического органа. Как полагают реставраторы организованной в 1994 году специализированной лаборатории Эрмитажа, он не проигрывал ни одной мелодии уже лет 60-70, после неудачного вмешательства в его механизм. На метровом валике отсутствует часть штырьков, единственная мелодия, которую можно, пусть и не в очень хорошем пока качестве, проиграть — это гимн Британии, остальные 13 сорокасекундных мелодий только предстоит восстановить, а некоторые — и угадать. Дело в том, что исполняемые механическим органом мелодии подписаны на циферблате часов, но лишь часть — именем композитора и названием, другие значатся просто как "мелодия" с указанием имени автора, в числе которых есть Моцарт и Гендель. Так что реставраторам Эрмитажа предстоит практически детективная работа. Осуществить ее во многом помогают современные технологии — сначала делаются снимки расположения штырьков барабана, потом они оцифровываются, мелодия расшифровывается при помощи специальной программы, а уже после этого начинается сам процесс реставрации.

Как рассчитывают Montblanc и Эрмитаж, через год мы узнаем все 14 мелодий, их запишут в высоком качестве звука, и эту запись будут проигрывать в месте экспонирования часов. Запускать же механический орган планируют только по самым торжественным случаям. При объявлении нового совместного проекта с Montblanc, например.