Южно-уральские памятники старообрядческой иконописи конца xix начала xx вв. (по материалам частного собрания О. Г. Калнина)

ББК Щ146.56

Я.А. Русанов

ЮЖНО-УРАЛЬСКИЕ ПАМЯТНИКИ СТАРООБРЯДЧЕСКОЙ ИКОНОПИСИ КОНЦА XIX — НАЧАЛА XX вв.

Уральская старообрядческая иконопись имеет весьма многосложную историю. Однако традиционно в искусствознании она ассоциируется главным образом с «Невьянской иконой». Так, начиная с 1990-х гг., екатеринбургские исследователи, обнаруживая памятники уральского письма, последовательно выстраивали общую картину их создания центральной мастерской в г. Невьянске. Множество подписных и датированных икон позволило выявить эволюцию местного иконописания, имена основных иконописцев, время расцвета и спада иконописного мастерства. На основе этого были выделены главные, родовые, черты уральской иконописи, как-то: «цветочный» позем, особый тип ликов, почерк доличного письма.

Но несмотря на проделанную работу, остается множество белых пятен в изучении старообрядческой иконописи на Урале. Сам термин «Невьянская школа» достаточно условен, так как к ней отнесены «не только иконы, создаваемые в самом Невьянске: тамошние изографы, выполняя различные заказы, заводили мастерские и в других городах, и таким образом их влияние распространилось по всему Каменному поясу, вплоть до Челябинска и Оренбурга» . Вдобавок к этому стоит указать, что для иконописцев данного периода было свойственно свободное перемещение по всей территории России. Именно поэтому в уральских иконах мы наблюдаем столь много черт, сближающих их с другими старообрядческими центрами, такими как Поволжье, Ветка, Выг. Иконописцы-старообрядцы, странствуя по России и работая в разных мастерских, выполняли различные заказы, организовывая множество центров — небольшие на 2—3 человека мастерские.

Нам представляется, что результатом работы одной из таких мастерских и явились уральские иконы, собранные Олегом Геннадиевичем Калниным. Коллекционер проделал огромную работу, так как основным принципом, положенным в основу собирания им икон, был стилистический — однородность письма икон явилась главным приоритетом. Более того, иконы собирались на одной территории, которую можно определить границами южной части горнозаводского Урала, а также одного хронологического периода. Толщина левкаса, паволока, мастерство доличного письма, типы ликов, надписи и плом-

бы на обороте икон позволяют определить временем их написания конец XIX — начало XX вв. Все это позволяет сделать вывод о существовании на данной территории в указанный временной промежуток некой мастерской.

Отметим открытость О.Г. Калнина к выставочной деятельности, активное участие и заинтересованность в исследовании памятников. Коллекция экспонировалась трижды: в 2006 г. в зале искусств Южно-Уральского государственного университета, в 2007 г. в краеведческих музеях городов Сатки и Златоуста (Челябинская область). К выставке в Южно-Уральском университете был издан каталог, составленный

Н.В. Мухиной. В нем определена датировка и выполнено научное описание икон, которое нами дополнено, исправлено и легло в основу данной публикации.

Следуя стилистическому анализу икон собрания О.Г. Калнина, их можно подразделить на три группы, что обусловлено характером исполнения личного письма. В соответствии с этим можно выделить три различные манеры исполнения, три почерка.

Для первого почерка характерны плавные тоновые переходы санкири личного письма, белила накладывались осторожно и лишь в тех местах, где особо нужно было подчеркнуть светотеневую моделировку. Линии мягкие, тонкие, прозрачные, сквозь них видны прориси процарапанные на левкасе. Такой тип лика встречается, прежде всего, на монофигурных иконах — образах Спаса и Богородицы. Лики этих икон во многом личностны, индивидуально и эмоционально окрашены.

Центральная икона в этой группе — оплечный «Спас Вседержитель». Образ тяготеет по иконографии к знаменитому «звенигородскому» Спасу Андрея Рублева. Тот же открытый взгляд, смотрящий внимательно, но не строго, слегка удлиненные, но в целом близкие к реальным, человеческим пропорциям лица. Те же легко спадающие за спину волосы, тонкие линии губ, носа и бровей, слегка разбеленный лоб и веки. Мастерски проложенные переливы тонов санкири, с преобладанием более светлых тонов, придают лику гладкость, вторят открытости выражения глаз, создавая эмоциональное состояние спокойствия милостивого всепрощающего Спаса, внимательного, любящего Отца.

На второй иконе «Вседержитель со святыми на полях», в изображении лика хотя и использован другой извод, но манера исполнения чрез-вычайна близка к предыдущему образу. Общий тон санкири темнее, здесь меньше тоновых переходов, тот же почерк прокладки белил, но более жесткая моделировка объема лица, темнее цвет волос и бороды. В изображении глаз зрачки шире, нет того голубоватого оттенка глазного белка как в предыдущем образе, в результате взгляд приобретает некую строгость. Золочение одеяний несколько грубовато, нет той виртуозности, «мелочности» линий ассиста. Это можно объяснить особенностями технологии: в обеих иконах использовано листовое золото. Краска, как правило, плохо ложиться на металл, и если в Спасе оплечном линии ассиста более тонкие, виртуозные, то в этом образе более широкие. Это наблюдение наталкивает на мысль, что, возможно, последняя икона выполнена несколько ранее, когда владение техникой мастером было еще не достаточным. Безусловно, эти два образа роднит тон белого фона, цвет полей, надписи, даже крестчатый нимб выполнен совершенно одинаково.

Обращает на себя внимание христосложен-ный благословляющий перст, что было не характерно для икон бытовавших в среде старообрядцев. Этот факт подтверждает предположение о том, что иконописцами этой мастерской часто выполнялись заказы и для официальной церкви. На оборотной стороне последней иконы сделана запись, благодаря которой можно установить местонахождение этой иконы в прошлом — г. Троицк.

Икона «Богородица Казанская» также писана на белом фоне, выполнена более скромно по материалу, здесь нет золочения, нет тонких деталей окантовки мафория, да и сами складки ткани изображены весьма схематично, пробела присутствуют лишь на одеяниях младенца Христа. Но поражает здесь лик Богородицы, весьма индивидуализированный, ему присущи конкретные фенотипические черты определенного лица, как будто, художник списывал лик с натуры. Здесь такая же однотоновая санкирь, тонкие, почти невидимые, линии подбородка и носа, легкие плави, оттеняющие глаза, брови и нос, тот же миндалевидный разрез глаз, голубоватые белки, карие, нежно смотрящие, зрачки.

Схожее «лицо» у Богоматери мы видим в другой иконе — «Богородицы Всех Скорбящих Радость» со святыми на полях. В написании ликов совсем отсутствуют белила, а лик Богородицы приобретает, благодаря изображенным несколько припухлым губам, крайне характерное выражение, индивидуальное, личностное. Примечателен здесь живописно исполненный многими тонами от желтого до темно-зеленого цветочный

позем, который встречается в большинстве рассматриваемых икон, приписываемых исследователями уральской иконы к типичным чертам «Невьянской школы» .

Несколько по иному выглядит в этом ряду икона «Богоматерь Знамение Новгородская». Здесь использовано обильное сплошное золочение, тончайшая цировочная игла, рельефная по левкасу многоцветная окантовка мафория Богородицы — свидетельство богатства материала, большего мастерства иконописца. Но в исполнении лика видится все та же манера, что и в образе Вседержителя. Несколько более плотно проложенные белила, придающие лику Богородицы черты юной непорочной отроковицы, смелее и жестче очерченная линия бровей, носа и губ. В то же время особенности написания глаз и единый почерк наложения санкири не оставляет сомнений о родственности этих образов. Образ не лишен индивидуальности, гладкое, нежное лицо, все тот же открытый, незамутненный страданиями взгляд. На фоне этого лик Спаса Эммануила, изображенного «во чреве» выглядит несколько обезличенным, более схематичным, точно следующим линиям прориси на левкасе.

Лики святых на полях икон выполнены в другой манере, особенности которой позволяют выделить следующую группу икон.

Для данной группы характерно активное использование белил, резкие жесткие линии, придающие несколько обезличенное, отстраненное выражение ликов святых. В своей «белоликой» манере эти образы тяготеют к невьянским, близким к кругу мастеров Богатырева и Чернобро-вина: тот же лик, по словам исследователя Невьянской иконы Г.В. Голынец, «миловидный, полнощекий, с широко поставленными, большими, слегка навыкате глазами, припухшими веками, коротким, прямым, с едва заметной горбинкой носом, округлым подбородком, с волнистой линией чуть улыбающихся губ, с чертами лица сближенными по вертикали» .

Эта группа наиболее многочисленная, насчитывает 14 икон. Среди них центральные образы: «Свв. Апостолы Петр и Павл», «Богоматерь Всех скорбящих Радость», «Богоматерь Тихвинская», «Чудо Архангела Михаила со свв. Флором и Лавром и свв. Медостом и Власием». На этих иконах мы видим все черты поздней «Невьянской школы». Помимо почерка написания ликов, общий облик ассиста одеяний, удлиненные пропорции фигур и, конечно же, «цветочный» позем.

К этим «белоликим» иконам близка и следующая группа. Но от предыдущей, ее образы отличает, прежде всего, особый «грушевидный» тип ликов, расширяющийся кверху. В основном это праздничные иконы: «Покров Богородицы», оба извода «Воскресения. Соше-

ЯЛ. Русанов

ствия во ад», «Иоанн Богослов в Молчании». Их роднят одинаковый формат, толщина доски, общий колористический строй, золочение, надписи. В группе этого почерка насчитывается 5 икон.

Некоторое исключение составляет малая по размеру икона «Воскресение. Сошествие во ад». В ней отсутствует золочение, надпись наверху сделана черным тоном (в остальных киноварью), да и изображена лишь часть извода, а именно — «Сошествие во ад». Малый формат, скромное исполнение свидетельствуют о пядничном характере данной иконы. Вместе с тем, праздничные сюжеты, как правило, не были популярными и не присутствовали в домашнем обиходе. Подобное несоответствие, а особенно изображение «Сошествия во ад», как нельзя более точно характеризуют апокалипсическую тему в учениях старообрядчества.

Всего коллекция О.Г. Калнина насчитывает 30 икон, которые в соответствии с их иконографией можно разделить на следующие группы: первая группа — христологическая: образы Спаса, Г оспода Вседержителя, Распятия; вторая

— богородичная; третья — праздничная, посвященная изображению праздников; четвертая — образы святых и пророков. Первая группа представлена тремя иконами: «Господь Вседержитель с Ангелом-хранителем и преп. Антонием на полях», «Господь Вседержитель» оплечный, «Распятие Господне с предстоящими». Во второй группе восемь икон: три списка «Богоматери Казанской», а также Владимирский и Тихвинский образы Богородицы, Богоматерь «Знамение» и два извода «Богородицы Всех скорбящих Радость». Праздничные иконы, составившие третью группу: образы двунадесятых праздников «Благовещенье», «Рождество Христово» и «Преображение Господне». К ним примыкают две иконы «Воскресения. Сошествия во ад», образы праздников «Усекновение главы Иоанна Предтечи», «Обретение главы Иоанна Предтечи», «Покров Пресвятой Богородицы». Всего в этой группе восемь икон. Наконец, четвертая группа насчитывает тринадцать икон: «Пророк Илья в Пустыне», «Иоанн Креститель», «Апостолы Петр и Павел», «Апостол Иоанн Богослов в молчании», а также четыре образа Николая Чудотворца, среди которых «Николай Можайский» и большой по размерам (храмовый) оплечный образ. Здесь же редко встречающийся извод «Преп. Зосима причащает Марию Египетскую», особо чтимые в старообрядческой среде образы «Зосима и Савватий Соловецкие», «Чудо Архангела Михаила со свв. Фло-ром и Лавром, Медостом и муч. Власием» и две иконы избранных святых — «Гурий, Самон, Авив, Внифатий».

Судя по превалирующему «аналойному» размеру, а также по сюжетам, основная часть икон выполнялась по церковным заказам. Малые по формату иконы предназначались для домашнего пользования. Весьма примечателен тот факт, что в изображениях можно встретить ряд черт свойственных как старообрядческим так и синодальным изводам. В традиционно пядничной иконе «Николай Чудотворец со свв. Ангелом Хранителем и Апостолом Петром на полях» мы видим христосложенный перст, тогда как в праздничном сюжете «Преображение Господне», выполненном, скорее всего, по церковному заказу — двуперстие. На пядничной иконе «Богоматерь Тихвинская» Христос-младенец благословляет двуперстием. На церковном образе «Иоанн Богослов в молчании» изображена фигура крылатого льва вместо орла, как было принято в официальной церкви. Все эти особенности свидетельствуют, скорее всего, о том, что иконописцами выполнялись заказы для различных старообрядческих толков, включая единоверческую церковь, а, возможно, и для официальной церкви.

Из всех икон коллекции, предполагающих по иконографии позем, только три иконы имеют не «цветочный» позем: «Преп. Зосима и Мария Египетская», «Преображение Господне», «Пророк Илья в пустыне». Отсутствие столь характерного уральским иконам позема в этих иконах можно объяснить самими сюжетами — эти иконы изображают события в пустынях.

Эта и другие черты, как-то манера выполнения изводов в доличном письме, характерный золотой ассист, личное письмо, говорят нам о близости образов данной коллекции к кругу Невьянских икон. Вместе с тем, здесь мы видим особые черты, объединяющие их в единую коллекцию, делающую ее цельной, и позволяющие сделать вывод о единой манере, характерной для одной мастерской, существовавшей на территории Южного Урала.

Приложение

Описание икон собрания О.Г. Калнина

Описания хронологически близких икон представлены по трем группам в соответствии с указанными выше стилистическими особенностями личного письма. Описание производится по следующим параметрам: наименование; датировка; материалы, наличие шпонок, ковчега, золочения; размеры, соответственно: высота, ширина, толщина доски в сантиметрах; наличие на обороте надписей; иконография, иконографические особенности.

1-я группа

1. Господь Вседержитель.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

40x35,8x3,1.

На обороте красные сургучные пломбы.

Образ оплечного Спаса. Крестчатый золоченый нимб выходит на верхнее поле. В верхних углах ковчега надпись черным тоном «ІС ХС», над плечами фигуры Спаса по белому фону внутри ковчега «Г[оспо]дь Вседержите[ль]».

2. Господь вседержитель со св. Ангелом Хранителем и св. Преп. Антонием на полях.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

35,6x30,9x3,1.

На обороте запись карандашом: «В г. Троицк Стефану Егоровичу Егорову. Спас с [предстоящими] 6руб.». Красные сургучные пломбы.

Белый фон внутри ковчега и на изображении святых на полях. Крестчатый золоченый нимб выходит на верхнее поле. В верхних углах ковчега надпись «ІС ХС», над плечами фигуры Спаса «Г[оспо]дь Вседержите[ль]». Правая рука Спаса

— христосложенный благословляющий жест, в другой раскрытая книга с надписью черным цветом «Придите ко мне...».

3. Богоматерь Казанская.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, темпера.

26,4x22,9x2,5

На обороте надпись карандашом: «Казанскую».

4. Богоматерь Владимирская.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, темпера.

26,4x22,9x2,5.

На обороте красные сургучные пломбы.

5. Богоматерь Казанская.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, темпера.

27,1x22,9x2,9.

6. Богородица Знамение Новгородская со свв. Ангелом Хранителем и Муч. [Зинаидой] на полях.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

35,1x30,9x2,8.

На обороте красные сургучные пломбы.

Золоченые фон, поля, одеяния. Нимб выходит в верхнее поле. По сторонам от нимба крылатые красный серафим и синий херувим. На коленях Богородицы окруженный ореолом Спас Эммануил. Ковчег отделен от полей лузгой синесерого тона, украшенной позолоченным орнаментом в виде крыниц. На нижнем поле надпись киноварью «ОБРАЗ ПРЕ[СВЯ]ТИЯ Б[ОГОРО-ДИЩЫ НОВГОРОДСКИЯ».

7. Усекновение главы св. Иоанна Предтечи.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

34,8x31,2x3.

Сверху на поле в полукружии Саваоф. Слева: палач заносящий меч над согнувшейся фигурой Иоанна, внизу, здесь же его обезглавленное тело. В центре за забором Иоанн молящийся Саваофу, справа — палач, подающий служанке чашу с головой Иоанна. Золоченые фон и поля, сверху на поле надпись киноварью «УСЕКНОВЕНИЕ Ч[ЕС]ТНЫЯ ГЛАВЫ С[ВЯТ]ОГО ИОАННА ПРЕДТЕЧИ»

8. Богородица Всех скорбящих радость со свв. Муч. Харлампием и Преп. Паисием на полях.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

32,1x27,5x2,6.

2-я группа

9. Николай Чудотворец Можайский со свв. Ап. Тимофеем и Муч. Ульяной на полях.

Поел, треть XIX в.

Дерево, шпонки врезные, двойной ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

31,3x26x3.

Золочение фона внутри ковчега, а также фона святых на полях. Фигура Николая в полных рост на подиуме. В правой руке держит меч, в левой — макет монастыря. По верхним углам внутри ковчега в облачном обрамлении: слева — Спас Вседержитель, благословляет двуперстием Св. Николая, справа — Богородица.

10. Преп. Зосима и Мария Египетская

Поел, треть XIX в.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, без паволоки, левкас, золочение, темпера.

27x23,2x2,6.

Редкий сюжет. Согласно житию, написанному архиепископом Иерусалимским Софронием, Мария родилась в Египте. В 12 лет ушла из дома в Александрию и стала там блудницей. Однажды Мария оказалась на пороге Иерусалимского хра-

ЯЛ. Русанов

ма, но войти внутрь его вместе со всеми и прикоснуться к святыням ей не удалось. Сам Господь удерживал Марию за грехи её на месте. Тогда она подняла голову к образу Пресвятой Богородицы над входом. В ответ на свою внутреннюю мольбу она отчетливо услышала: «Иди за Иордан...». За Иорданом была пустыня. Многие годы Мария мучительно боролась со своими страстями. Бого-общение возвысило её душу. Когда старец Зоси-ма принёс ей сосуд со Святым Причастием, оставив его на другом берегу Иордана, пустынница перекрестив реку, перешла её подобно Христу.

Образ изображает причащение св. Марии Египетской св. Зосимой. На верхнем поле, в центре, в полукруге Спас Вседержитель. В верхних углах, внутри ковчега, надписи имен святых киноварью.

11. Чудо о свв. Флоре и Лавре с предстоящими свв. Медостом и Муч. Власием.

Поел, треть XIX в.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

30,2x26,2x3,2.

Редкий сюжет. Предание, повествует о том, что святые братья Флор и Лавр явились на помощь пастуху, потерявшему коней, и помогли найти пропажу с помощью Архангела Михаила, который научил их управлять лошадьми. Флор и Лавр почитаются как покровители пастухов, и вообще скотоводов. Традиционно для сюжета изображение табуна лошадей, который отсутствует на данной иконе. Вместо него на иконе еще двое предстоящих святых покровителей пастухов Медоста и Власия.

Золоченый фон внутри ковчега, «цветочный» позем. В центре Архангел Михаил на облаке, в руках держит образ Спаса Нерукотворного, по сторонам от него свв. Флор и Лавр, чуть ниже — свв. Медост и Власий, имена которых написаны в нимбах. На верхнем поле надписи черным цветом имен остальных святых.

12. Николай Чудотворец со свв. Ангелом Хранителем и Ап. Петром на полях.

Поел, треть XIX в.

Дерево, внизу шпонка врезная, ковчег, паволока, левкас, темпера.

29,6x26x2,2.

Св. Николай по пояс, правой рукой благословляет христосложением, в левой руке закрытая книга. На уровне плеч, в круглых картушах, поясные фигуры Христа и Богородицы. Чуть выше надпись имени черной краской. Нимб сверху выходит за линию ковчега.

13. Глава св. Иоанна Крестителя

Поел, треть XIX в.

Дерево, шпонки врезные, без ковчега, паволока, левкас, золочение, темпера.

29x32,5x3,2.

В центре покрытая золочением чаша, в которой лежит с закрытыми глазами голова Иоанна Крестителя. Узкие поля отгорожены красно-бе-лой лузгой. Сверху надпись черным цветом: «ОБ-РА[3] Ч[ЕС]ТНЫЯ ГЛАВЫ С[ВЯ]ТОГО ИОАННА КРЕ[С]Т[ИТЕЛЯ]».

14. Св. Иоанн Креститель

Поел, треть XIX в.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, темпера.

26,6x21,9x2,9.

15. Преображение Господне со св. Харитоном и Пророком Соломоном на полях.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

34,7x29,7x3,2.

На полях святые в углублениях на уровне ковчега. Сверху надпись киноварью «ПРЕОБРАЖЕНИЕ Г[ОСПОД]НЕ»

16. Благовещение Пресвятой Богородицы

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

34,5x28x3,5.

Сверху на поле надпись черным цветом: «БЛАГОВЕЩЕНИЕ ПРЕСВЯТЫЯ Б[ОГОРО-ДИ]ЦЫ».

17. Рождество Христово с свв. Стефаном и Василием на полях.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

35,4x31x2,4.

На обороте запись карандашом: «Рождество Христово». Красные сургучные пломбы.

18. Пророк Илья в пустыне.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

31,1x27,5x3,2.

В центре в рост фигура Ильи, правая рука поднята высоко вверх указующим перстом в небо, в левой руке свиток. Справа на вершине дерева сидит орел, держа в клюве хлеб. На верхнем поле надпись черным цветом: «ОБРА[3] С[ВЯ]ТОГО БЛА[ГОДАТ]НАГО ПР[0]Р[0]КА ИЛИИ».

19. Николай Чудотворец.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, без паволоки, левкас, темпера.

26,9x 23,1 х 2,8.

20. Апостолы Петр и Павел.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

26,6x23x2,7.

На обороте красные сургучные пломбы.

Апостолы изображены в рост. Справа — Ап. Петр, в левой руке держит связку ключей, в правой — свиток. Слева — Ап. Павел, держит в руках раскрытую книгу. Надпись на верхнем поле черным цветом: «С[ВЯ]ТИИ ВЕРХОВНИМ АП-[ОСТО]ЛИ».

21. Богоматерь Всех скорбящих Радость.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

35,4x30,9x2,7.

На обороте запись карандашом: «Скорбящая Богоматерь — 7 руб.». Сургучные красные пломбы.

22. Свв. Самой Гурий, Авив, Внифатий

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

22,3x18,7x2,6.

Белый фон.

23. Свв. Самой, Гурий, Авив, Внифатий

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

22,4x19,7x2,7.

Темный санкирный фон.

24. Свв. Зосима и Савватий Соловецкие.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

53,6x43,3x4.

В центре Соловецкая обитель. На переднем плане по сторонам фигуры в рост Зосимы и Сав-ватия, в руках держат свитки. Надпись на верхнем поле черным цветом: «С[ВЯТЫЕ] ПР[Е]П[-ОДО]БНЫЕ 0[Г]ЦЫ СОЛОВЕЦКИЕ ЧЮ[ДОТ-ВОРЦЫ]».

25. Николай Чудотворец

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

61,9x55,8x3,4.

Оплечное изображение.

3-я группа

26. Покров Пресвятой Богородицы

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

35,8x32x2,5.

27. Воскресение Христово. Сошествие во ад.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

35,4x29,9x3,1.

28. Сошествие во ад (Воскресение христово. Сошествие во ад).

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

22,1x19,7x2,5.

29. Распятие Господне.

Кон. XIX — нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

27x22x2,6.

30. Иоанн Богослов в молчании.

Кон. XIX —нач. XX вв.

Дерево, шпонки врезные, ковчег, паволока, левкас, золочение, темпера.

30,3x25,9x4,3.

Примечания

1. См: Рязанова, Л. Невьянская икона: от истоков к закату / Л. Рязанова, Ю. Рязанов // Уральский следопыт. — Екатеринбург, 1999. — № 2. — С. 66—68; Голынец, Г.В. Уральская икона / Г.В. Го-лынец//Сезоны-95. — М., 1995 — С. 74—85; Невьянская икона. — Екатеринбург, 1997; Уральская икона. — Екатеринбург, 1998; Вестник музея «Невьянская икона». — Екатеринбург, 2004. — Вып. 1—2.; Пантелеева, Г.И. Памятники Древней Руси из собрания Челябинской областной картинной галереи / Г.И. Пантелеева. — Челябинск, 2003.

2. Голынец, Г.В. Указ. соч. С. 74—85.

3. Уральские иконы. Каталог выставки / сост., вступ. ст. Н.В. Мухиной. — Челябинск: Изд-во ЮУр-ГУ, 2006.

4. См.: Боровик, М.П. Подписные и датированные иконы в собрании музея «Невьянская икона». XVIII век / М.П. Боровик, Е.В. Ройзман // Вестник музея «Невьянская икона». — Екатеринбург, 2002. — Вып. 1-С. 3—8.

5. Голынец, В.Г. Невьянская икона: традиции Древней Руси и контекст Нового времени / В.Г Г олынец // Невьянская икона. — С. 209.