Диффамационные метакоммуникативные предикаты сплетни и клеветы в англоязычном дискурсе: интерпретация с позиции внешнего Наблюдателя

УДК 881.111-13

Л.С. Гуревич

ДИФФАМАЦИОННЫЕ МЕТАКОММУНИКАТИВНЫЕ ПРЕДИКАТЫ СПЛЕТНИ И КЛЕВЕТЫ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ДИСКУРСЕ: ИНТЕРПРЕТАЦИЯ С ПОЗИЦИИ ВНЕШНЕГО НАБЛЮДАТЕЛЯ

Статья посвящена анализу метакоммуникативных диффамационных предикатов сплетни и клеветы в англоязычном дискурсе. Отмечается, что при смещении фокуса Наблюдателя диффамационного действия происходит сдвиг в семантике метакоммуни-кативного предиката. В данной статье рассматриваются причины смещения значений предикатов и коммуникативные ситуации, обеспечивающие условия для семантических сдвигов и десемантизации актуализируемых в данных ситуациях глагольных лексем.

Ключевые слова: метакоммуникативные диффамационные предикаты, коммуникативная ситуация, когнитивное пространство, Наблюдатель, десемантизация.

L.S. Gurevich

METACOMMUNICATIVE DEFAMATORY PREDICATES OF GOSSIP AND SLANDER IN THE ENGLISH DISCOURSE: THE OBSERVER VIEW INTERPRETATION

The article is devoted to the analysis of metacommunicative defamatory predicates of gossip and slander in the English discourse. It states that the shift of the Observer's role in the defamatory action interpretation causes the shift of the verb meaning. The article considers the reasons of it and analyses the communicative situations, providing conditions for semantic shifts and desemantisation of the verb tokens.

Key words: metacommunicative defamatory predicates, a communicative situation, cognitive space, the Observer, desemantisation.

Д Диффамационный тип речевого взаимодействия представляет достаточно серьезную проблему в коммуникации, поэтому в психологии общения эта проблема занимает особое место. Психолингвисты пытаются разобраться в причинах, заставляющих людей сплетничать и клеветать друг на друга, выявить негативные последствия сплетен и, по возможности, разработать превентивные меры для того, чтобы минимизировать моральный ущерб, наносимый этим действием.

В англоязычном дискурсе клеветническое действие передается рядом синонимичных лексем, таких как defame, smirch, asperse, denigrate, calumniate, smear, besmirch, гиперонимом в котором является лексема slander. Следует также отметить, что для номинации устной формы клеветы используется вышеназванное языковое соответствие slander для фиксированной на бумажном (и другом) носителе (статья, пасквиль, картинка (карикатура), электронное издание и т.д.) - libel.

Говоря о метакоммуникативных высказываниях, содержащих предикаты диф-фамации1, мы должны отметить некоторые особенности их функционирования в речи, когда глагол оскорбления приобретает предикативный статус. Иными словами, мы рассматриваем их, как и другие метаком-муникативные предикаты, через призму когнитивного пространства Адресанта1 - Внешнего Наблюдателя оскорбительного речевого действия. Сплетни и клевета воспринимаются им как оскорбление, по крайней мере, по трем причинам: 1) публичности критики объекта высказывания, при условии отсутствия самого объекта критики, а отсюда при отсутствии возможности для объекта дать оправдательные или корректирующие пояснения в свою защиту; 2) негативного (и /или несоразмерно преувеличенного) характера искажения ис-

ходной информации, касающейся объекта высказывания; 3) нанесения морального ущерба объекту высказывания. Следует также отметить, что в ситуации словесного оскорбления в зоне внимания Наблюдателя находятся: а) содержание речевого высказывания, дающее наблюдателю основание идентифицировать его как оскорбление и б) состояние «оскорбленности» (обиды) у объекта высказывания. На сновании сопоставления и совмещения этих двух компонентов наблюдатель идентифицирует речевое действие как оскорбление. В противном случае мы можем иметь дело с противоречивыми ситуациями, когда при отсутствии оскорбительного действия мы наблюдаем перлоку-тивный эффект оскорбленности у адресата (Он не сказал ничего оскорбительного в ее адрес, а она на что-то обиделась), или же при наличии вербального оскорбления мы не обнаруживаем у адресата должного пер-локутивного эффекта (Он назвал ее самым обидным для женщины словом, а она даже и бровью не повела!).

В ситуации клеветы или сплетни в фокусе внимания наблюдателя находятся несколько иные компоненты, чем в самой ситуации оскорбления. Это: а) содержание высказывания, причем особое внимание уделяется прагматическому аспекту высказывания; б) реальная ситуация, являющаяся объектом сплетни. Наблюдатель соотносит оба компонента, определяя их на предмет совпадения /несовпадения, и, выявив ряд неточных или заведомо неверных сведений негативного характера о ком-либо, идентифицирует ситуацию как распускание сплетен (gossiping), а при обнаружении явной лжи и умышленного характера нанесения морального ущерба объекту высказывания как клевету (slandering). Для сопоставления двух компонентов высказывания наблюдателю не обязательно владеть достоверной информацией, касающейся

1 Диффамация - критическое замечание, не имеющее под собой реальной, подтвержденной неопровержимыми фактами основы.

объекта сплетни или клеветы, актуальный и виртуальный денотаты ситуаций1 сосуществуют в когнитивном пространстве индивида в тесном взаимодействии и имеют тенденцию к компенсации недостающих элементов из резервов друг друга. Возьмем в качестве примера следующую ситуацию:

The daughters were good scholars, and favorites in the school, so long as the mother was able to maintain them there. A young man, the nephew and clerk of a wealthy but miserly merchant, became acquainted with the daughters, and was specially attentive to the older one. The uncle disapproved of the conduct of his nephew, and failing to control it by honorable means, resorted to the circulation of the vilest slanders against mother and daughters (Indictment against Susan B. Anthony. District Court of the United States of America). - Дочери были прилежными ученицами и любимицами в школе до тех пор, пока их мать могла их там содержать. Молодой человек, племянник и торговый служащий у одного богатого, но скупого лавочника, познакомился с дочерьми и проявил особое внимание к старшей из них. Дядя не одобрил поведения своего племянника и, пренебрегая достойными средствами, чтобы повлиять на ситуацию, пустил грязную клевету в адрес матери и дочерей.

Автор не указывает, какую конкретно клевету пустил лавочник о женщинах, однако описание их всяческих достоинств, свидетельствующих о том, что в когнитивном пространстве автора присутствует исключительно положительный образ оных, не позволяет ни самому автору, ни читателю предположить, что они могли совершить нечто предосудительное, позорящее честь и достоинство женщины. Ему и не нужно знать, совершили ли они в действительности то, о чем говорилось в клевете; положи-

тельный образ героинь, знание стереотипов их поведения позволяют прогнозировать ситуацию таким образом (создание виртуального денотата за счет резервных элементов актуального денотата), что все сказанное о них воспринимается как ложь, навет.

Метакоммуникативные предикаты диффамации представляют собой суждение, и основная мысль, которая имплицируется Наблюдателем и Адресантом метаком-муникативного высказывания, заключается в следующем: «Я не согласен с тем, что говорят об объекте высказывания. Это явная ложь, порочащая его доброе имя». Несогласие может быть вербализовано разными средствами и способами. Нередко оно выражается посредством контрастного изображения автора клеветы и ее объекта, где отрицательный портрет принадлежит, безусловно, ее автору:

The young may be slandered as "kooks " and "societal misfits " by frightened, demagogic old men, but that will not scare them. - Запуганные и склонные к демагогии старики могут оклеветать молодое поколение, назвав его «тупыми сопляками» и «никудыхами», но это его не испугает.

В данной ситуации авторы клеветнического высказывания представлены в невыгодном свете, ставящем под сомнение правомерность и справедливость их суждения, в то время как объект высказывания описывается в нейтральных тонах без отрицательно-оценочных определений.

В ситуациях, когда Адресант1 совпадает с Объектом клеветы (Наблюдатель-Экспериенцер), основной стратегией Адре-санта1 становится реабилитация в глазах окружающих, а одной из ведущих тактик, помогающих достичь данной цели, является дискредитация автора клеветнического замечания:

1 На основании анализа публикаций, посвященных особенностям человеческого мышления, и собственных умозаключений, мы можем утверждать, что ментальные модели индивида содержат элементы реального денотата - отражение в сознании реальных характеристик объекта действительности - и виртуального денотата - собирательного образа прототипического объекта реальной действительности.

Thomas Jefferson: I will not have my reputation slandered by a man whose history -from the moment that history stooped to notice him - is a fabric of machinations against the liberty of this country (http://www.pbs. org/ wgbh amex Hamilton program Hamilton 11 trans.html).

— Томас Джефферсон: Я не позволю запятнать мою репутацию человеку, чья биография — с того момента, как история снизошла до того, чтобы заметить его — является сетью интриг против свободы своей страны.

Доказывая, что автор клеветы - нечестный и непорядочный человек, Адресату тем самым дает понять окружающим, что не стоит ждать от него справедливых и правдивых замечаний, поэтому, что бы тот ни сказал, всё будет заведомой ложью.

Как любое авторское суждение, мета-коммуникативное высказывание диффама-ционного характера требуй доказательств своей правомерности. По этой причине Адресант сознательно или неосознанно предоставляет факты, оправдывающие его заявление о клевете. Несоответствие истине, лживость высказывания, и, следовательно, клевета, могут быть доказаны, в частности, с помощью обнаружения противоречий в клеветническом высказывании:

He came back - he gave testimony in which some people say he slandered his fellow vets by calling them war criminals. - Он вернулся, он дал показания, в которых, как говорят некоторые люди, он оклеветал своих бывших однополчан, ветеранов вьетнамской войны, назвав их военными преступниками.

Противоречие, которое опровергает истинность всего высказывания, заключается в том, что, будучи однополчанином ветеранов, и, следовательно, неся все бремя ответственности за содеянное поровну с ними, автор, тем не менее, исключает себя из списка виновных, перекладывая общую вину на их плечи.

Неправомерно считать, что заявление о клевете обязательно преследует толь-

ко стратегию дискредитации клеветника. Иногда первостепенной коммуникативной задачей Адресанта1 становится положительная саморепрезентация, как в следующем примере:

I am indignant at Bill Moyers' description of our president. He can criticize his policy but he slandered him with his description in the article about Rove . . . (Suzanne Allen, Wagram, NC). - Я возмущена тем, как Билл Мойерс описывает нашего президента. Он может критиковать его политику, но он оклеветал его в своем описании в статье о Рове...

Выражая благородное возмущение по поводу клеветы, направленной на высокую персону, автор, тем самым, повышает уровень собственной значимости как в собственных глазах, так и в глазах окружающих. Истинным благородством могло бы стать, например, заступничество за слабого и нуждающегося в защите человека, которое вдобавок могло бы быть чреватым для заступника негативными последствиями. В данном же случае, автор, ничем не рискуя, выражает поддержку лицу, не нуждающемуся в ней. Таким образом, мотивация речевого поступка указывает однозначно на то, что посредством метакоммуникатив-ного высказывания актуализируется стратегия положительной саморепрезентации Адресанта.

Искренность /неискренность сочувствия жертве клеветы проявляется не только посредством вычленения мотивации, но и посредством актуализации определенных моментов диалогического дискурса, а именно: акцентирование внимания на отрицательных характеристиках клеветы и на страданиях ее жертвы, как в следующем высказывании:

She has been slandered, subjected to malicious gossip, despised and persecuted in this provincial little town, and she has suffered as a result. - Ее оклеветали, подвергли злобным сплетням, презрению и преследованиям в этом маленьком провинциальном городке и, в результате, страданиям.

Предикат to slander не всегда отражает негативное оценочное суждение Адре-санта1 в отношении личности Адресанта2. Иногда он передает всего лишь категоричное несогласие с точкой зрения Адресанта2 без оценки самого говорящего, как в следующем примере:

The scandal is enough to revive enmity in the descendants of Sir John Oldcastle, slandered by Shakespeare in early versions of Henry IV Part 1 (http://www.pbs. org/ shakespeare/events/event236. html). - Этого одного скандала достаточно для того, чтобы возобновить вражду между потомками сэра Джона Олдкасла, оклеветанного Шекспиром в ранней версии «Генриха IV» (Часть 1).

В данном предложении мы наблюдаем частичную десемантизацию предиката to slander, в котором отсутствует компонент намеренности нанесения морального ущерба и который соответствует значению «неверно представить информацию об объекте».

Как нам удалось выяснить, такой частичной десемантизации подвержен данный предикат чаще всего в тех случаях, когда у Адресанта1 и Адресанта2 нет точек межличностного соприкосновения, нет повода для личной вражды или обиды, т.е. отсутствует личностная мотивация преднамеренного нанесения морального ущерба объекту высказывания. В этом случае иллокутивная сила предиката значительно снижена, а глагол в таких контекстах синонимичен глаголу misinform.

Смягчение отрицательной оценки личности Адресанта2 при отсутствии личной мотивации для обиды или ненависти к нему может осуществляться за счет перенесения ответственности за клевету с индивида на класс субъектов, к которому данный индивид принадлежит (к богатым, знатным, политикам, мужскому населению, человечеству в целом и т.д.), как в следующей ситуации:

I think Bill Moyer should apologize to Karl Rove, but he should wait for Karl to

apologize to all those he has slandered over the last 20 years or so first. Since being a Republican means never having to say you sorry (or wrong), I think this might take a bit.

- Я считаю, что Биллу Мойеру следует извиниться перед Карлом Ровом, но он должен подождать, пока тот не извинится сначала перед всеми теми, кого он оклеветал за последние 20 лет. Так как быть республиканцем означает никогда не извиняться и не признавать собственных ошибок, я думаю, что ждать ему придется долго.

В данном случае вина за клевету перекладывается Адресантом1 с Карла Рова на всех республиканцев, принадлежность к которым оправдывает такой стиль поведения.

Частичной десемантизации подвержен данный предикат и в юридических контекстах, где в первую очередь актуализируется уже другой семантический признак

- «нанесение морального ущерба»:

If a married woman is slandered she can prosecute in her own name the slanderer, and recover to her own use damages for the injury (Argument of Mr. Selden for the Defendant: http://www.pbs.org/stantonanthony/resources/ index.html?body =us_vs_anthony. html). — Если замужнюю женщину оклеветали, она может подать в суд на клеветника от собственного имени и возместить моральный ущерб за нанесенное ей оскорбление.

Идентификация клеветы в юридических контекстах осуществляется через детерминанты: ФАКТ (FACT) /МНЕНИЕ (OPINION); ПРАВДА (TRUTH) /ВЫМЫСЕЛ (FALSE STATEMENT). Доказательством клеветы является доминирование в определении действий клеветника детерминанта ФАКТ, а в определении содержания высказывания - ВЫМЫСЕЛ. В каждой стране свои критерии определения клеветы и мера ответственности за нее. Например, в американском законодательстве клевета (libel) определяется наличием пяти ключевых моментов: 1) публикация пороча-

щей информации (ФАКТ); 2) узнаваемость (прямая или косвенная) объекта клеветы (ФАКТ); 3) дискредитация репутации объекта клеветы (ФАКТ); 4) лживость опубликованной информации (ВЫМЫСЕЛ); 5) виновность клеветника (ФАКТ). Только при выполнении всех пяти условий обвинения высказывание признается клеветой. Поэтому в юридическом дискурсе, в отличие от общекоммуникативного дискурса, не наблюдается семантических сдвигов в употреблении предикатов клеветы, отсутству-

ет «значение говорящего» (термин П.Ф. Стросона), и не наблюдается актуализации окказиональных значений.

Таким образом, «значение говорящего», а именно, соотношение позиций Наблюдателя и Деятеля (Адресанта) в ме-такоммуникативном высказывании диф-фамационного характера, влияет на актуализацию значения глагольной лексемы, расширяя спектр функционирования её значений от прототипической реализации до частичной или полной десемантизации.

Литература

Strawson P. F. Meaning and Truth // Philosophy as it is / Honderich T., Burnyeat M. (eds.). - London: Oxford University Press, 1970. - 32 p.

Гуревич Л.С. Когнитивное пространство метакоммуникации. - Иркутск: Изд-во ИГЛУ, 2009. - 372 с.