Владимир Путин рассчитал Украину

повестка

Вчера в Ново-Огареве президент России Владимир Путин при поддержке экономического блока правительства во главе с Михаилом Фрадковым провел испепеляющую газовую атаку на власти Украины, сделав ряд сенсационных заявлений и несколько раз повторив, что эта страна обладает достаточными ресурсами, чтобы расплатиться с Россией за поставки газа на рыночных условиях. Специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ постарался сорвать флер таинственности, окружавшей как подготовку к этому совещанию, так и само совещание.

Накануне было известно, что ничего особенного 8 декабря 2005 года в Ново-Огареве произойти не должно. Владимир Путин встретится с новым министром экономики Германии, проведет встречу с полномочным представителем президента по Южному федеральному округу Дмитрием Козаком. В графике стояло и совещание по экономическим вопросам. Но журналистов на него не приглашали. Впрочем, за полночь некоторым вдруг позвонили из президентской пресс-службы и, напустив туману в голос, стали намекать, что если у журналиста есть желание добросовестно делать свою работу, то ему есть смысл утром рвануть в Ново-Огарево.

В Ново-Огареве выяснилось, что встреча с господином Козаком переносится. То есть приглашали явно не из-за нее. Скорее ее, наоборот, отменили из-за чего-то другого.

Наконец, я увидел, как к крыльцу резиденции одна за другой стали подъезжать машины. Одним из первых в резиденцию вошел советник президента России Андрей Илларионов, воплощенная загадочность (к тому же странно хихикающая). Потом появились министр финансов Алексей Кудрин, начальник экспертного управления администрации президента Аркадий Дворкович, министр промышленности и энергетики Виктор Христенко... Я даже издали улавливал в глазах всех этих людей какой-то подозрительно веселый блеск. Совершенно точно: давно (а может, и вовсе никогда) члены правительства не были так бесовски оживлены.

В начале совещания президент предоставил слово Михаилу Фрадкову. Тот доложил о своих встречах в Брюсселе (вернулся, похоже, только прошлой ночью) с чиновниками из Еврокомиссии.

— Мы с оптимизмом заглянули в ближайшую перспективу,— взволнованно сказал Михаил Фрадков. После этого лицо его сделалось озабоченным, а брови сдвинулись трогательным домиком.

— Обсуждали и вопросы газа,— произнес Михаил Фрадков, и, клянусь, я понял, зачем же нас на самом деле позвали.

Ну не происходит сейчас во внутренней политике ничего такого, из-за чего стоило бы за полночь будить в дремлющем журналисте зверя. А из-за газа — стоило. Газ — это то, из-за чего стоит не спать самим, не давать спать другим и будить третьих. Газ — наша подлинная, а не мнимая ценность, наша национальная идея, активно экспортируемая по всему миру; идея, за транзит которой Россия готова хоть черту платить по рыночным ценам.

— Не обошли и практические вопросы,— произнес Михаил Фрадков.— Очень внимательно следят наши европейские коллеги за нашими переговорами с украинскими партнерами. Очень, я бы сказал, заинтересованно.

Здесь уже играло заглавную роль каждое слово, тем более что слова эти произносились все более и более многозначительно.

— Европейцы,— сказал Михаил Фрадков,— ищут все больше и больше аргументов, чтобы эти переговоры завершились к общему знаменателю...

Даже откровенная путаность фраз придавала особый смысл произнесенному и заставляла искать во всем еще более, чем казалось, потаенный смысл.

— Надеюсь, наши украинские друзья в ближайшее время почувствуют внимание европейских коллег к этому вопросу,— выдохнул Михаил Фрадков.

После него буднично фиксировал промежуточный результат, достигнутый премьером (результат состоял в том, что стало очень тревожно), министр Минпромэнерго Виктор Христенко. Он рассказывал об объемах транзита российского газа через Украину (112 млрд кубометров), которые у него не вызывают вопросов. Россия, по его словам, готова обеспечить эти поставки (в чем никто и не сомневался).

— Вопрос, который не нашел разрешения,— достижение прозрачности и понятности,— изящно сформулировал господин Христенко.— "Газпром" предложил переход в расчетах на денежные формы, который предусматривает обоюдные гарантии. Сейчас идет трудное урегулирование этих вопросов.

Так говорят, когда имеют в виду, что нет ничего невозможного. И тут же господин Христенко признался, что договориться так ни о чем и не удалось. Все. Почва для выступления господина Путина была удобрена. Можно было начинать газовую атаку.

Президент заявил, что общественность Украины может и должна знать суть событий (о российской общественности ни слова; у нее и в самом деле, по-моему, давно нет таких амбиций). И господин Путин изложил ее.

— Она простая,— предупредил он, чтобы ни у кого не возникло желания пропустить пару следующих абзацев в этом репортаже.— Формы расчетов рождались не вчера и не позавчера, когда снег выпал, а в марте этого года (когда растаял.— А. К.). И наши украинские коллеги поддержали эти предложения и были в значительной мере его инициаторами (еще одна "молния" под рубрикой "Очень срочно!" в сообщениях информагентств.— А. К.).

Президент излагал суть событий, без преувеличения, увлеченно. Он горел, как газовый факел. Лица министров тоже светились в отблесках этого факела. Понятно, почему они шли на это совещание с такими многообещающими лицами. Президент сейчас выполнял и перевыполнял все эти обещания.

— Собственная добыча Украины составляет 18 млрд кубометров. Это полностью закрывает потребности всех бытовых потребителей газа — граждан Украины, которые используют газ в своих домах и квартирах. Наши украинские коллеги могут устанавливать любые цены на этот газ, это суверенное право, если считают, что социальные вопросы могут решаться таким образом,— говорил господин Путин.— Почему нет?

Он имел в виду, что стоимость этого газа для граждан Украины невысока.

— К поставкам российского газа это не имеет никакого отношения,— заявил президент России.— Но что касается промышленных потребителей газа, отдельных отраслей экономики, если речь идет о том, чтобы их поддерживать и дотировать, то тогда такие вопросы в нормальной экономике решаются транспарентным образом через бюджетный процесс — так, чтобы общественность знала, кто, сколько и почему получает от государства... И мы тоже должны исходить из реалий.

Господин Путин подробнейшим образом остановился на этих реалиях. Но сначала он кратко рассказал коллегам о состоянии украинской экономики. Темпы ее роста, конечно, упали (после "оранжевой революции"), но все-таки еще настолько велики, что сопоставимы с российскими. (В других обстоятельствах такая новость вряд ли была бы озвучена. Но вчера в Ново-Огареве и это лыко оказалось в строку.)

— Кроме того, украинский бюджет получил значительные денежные средства за счет приватизации,— перечислял президент России,— кредитов западных финансовых институтов под энергетические проекты. Счет идет на миллиарды долларов!

Это был явно не тот случай, когда стыдно считать деньги в чужом кармане. Во всяком случае, Владимир Путин делал это, кажется, с удовольствием.

— Вполне достаточно, чтобы приобретать необходимые объемы газа в России по рыночным ценам,— продолжил господин Путин и бесстрашно окунулся в цифры. Он рассказывал, что со следующего года европейские коллеги начнут получать российский природный газ по $255 за тысячу кубометров, а цена, которую сегодня дают за него украинцы,— $50. Он засчитывал Украине более короткое транспортное плечо, и все равно получалось, что несправедливая разница составляет никак не меньше $180 за кубометр.

Он мстительно напомнил, что с начала 2005 года Россия перешла с Украиной на расчеты по налогам за природный газ и газовый конденсат по стране назначения.

— С учетом сегодняшних цен на эти энергоносители прямая перекачка денежных средств из российского бюджета в украинский составит где-то около миллиарда долларов США. Я говорю "прямая перекачка", потому что взаимного потока групп таких товаров в Россию из Украины не происходит,— продолжал президент России.

Всего он насчитал в результате $4,6 млрд, которые Украина беззастенчиво экономит на российском газе.

— Это труднообъяснимая нагрузка на российский бюджет, Боливар не выдержит двоих...— резюмировал Владимир Путин.

Он, кажется, хотел закончить, но, видимо, вспомнил, что есть еще один аргумент, который может наповал поразить воображение бытовых потребителей газа — на этот раз российских.

— И кроме того,— заявил президент России,— потребители на Украине получают сегодня газ по ценам ниже той цены, которую платят граждане РФ за природный газ у себя в стране!

Собственно, этот аргумент, иначе сформулированный, уже прозвучал минуты три назад, но тогда он был адресован другой целевой аудитории.

— Имея в виду,— произнес господин Путин,— что у нас еще 25 миллионов граждан проживают за чертой бедности...

Даже эта цифра, которую в другой обстановке трудно было бы заставить произнести вслух, наверное, главу любого государства, на этот раз пригодилась господину Путину — для святого, в конце концов, дела.

И дело это было сделано. Все нужные слова были произнесены.

Остался один только вопрос: зачем? Для того чтобы граждане Украины узнали правду? Но не обязательно они ее узнают. Узнают, если только очень захотят: прочитают кремлевский сайт, российские утренние газеты — тоже в интернете. Но вряд ли у них возникнет острое желание это сделать.

Желание увидеть выступление президента РФ по телевизору и почитать о нем в газете, скорее, испытают члены правительства России, участвовавшие во вчерашнем заседании в Ново-Огареве. Они и этот репортаж, возможно, будут читать с чувством такого же острого наслаждения, с каким игроки дружной футбольной команды читали бы в газете "Спорт-экспресс" отчет о выигранном матче с заведомо слабым противником — уже зная разгромный итоговый счет и смакуя каждую деталь завершившегося поединка.

А граждане Украины, скорее, увидят и услышат комментарии украинских коллег на это выступление господина Путина. А комментарии, уверен, не заставят себя ждать.

Но тогда — зачем все это? Мне кажется, я нашел ответ на этот вопрос, когда пытался выяснить, чем была продиктована внезапная необходимость этого погрома. Ведь никакой оперативной необходимости еще накануне в нем, кажется, не было. Переговоры на высшем уровне мирно зашли в тупик, прозвучало предложение сформировать еще одну комиссию на уровне министров... Участники этой истории, выпустив пар, казалось, остыли друг к другу. И вдруг — такая беда.

И вот высокопоставленный источник в администрации президента России, к которому я припал с этим вопросом, с раздражением заговорил об интервью первого замминистра топлива и энергетики Украины, председателя правления "Нафтогаза Украины" Алексея Ивченко. Это интервью появилось в информационном поле России как раз накануне вечером. "Компромисс возможен исключительно в рамках национальных интересов Украины и в рамках энергетической безопасности нашего государства,— говорил господин Ивченко.— Он будет найден. Если другая сторона хочет изменить условия, она это инициирует. Если эти изменения и состоятся, то они могут быть только в рамках интересов Украины. Прочее — от лукавого. Если кто-либо желает нагнетать страсти вокруг этой ситуации, из этого ничего не получится".

Кроме того, он сообщил, что официального предложения со стороны Москвы насчет постепенного повышения цен на газ не поступало (действительно, не поступало — и не могло поступить: потому что уже поступило прямо противоположное предложение — повысить цену сразу).

— Мы предлагаем придерживаться условий ранее подписанных соглашений,— сказал глава "Нафтогаза Украины".— Будет хеппи-энд для Украины.

Похоже — на свою беду, ибо именно эти последние слова, по мнению высокопоставленного источника, и стали последней каплей, переполнившей чашу долготерпения российского президента.

То есть в этой войне нервов сдали они не у Алексея Ивченко.