Парадигма личных местоимений субъектного и объектного плана, особенности ее формирования и развития

К.А. Степаненко*

ПАРАДИГМА ЛИЧНЫХ МЕСТОИМЕНИЙ СУБЪЕКТНОГО И ОБЪЕКТНОГО ПЛАНА, ОСОБЕННОСТИ ЕЕ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ

В данной статье рассмотрена парадигма личных местоимений субъектного и объектного плана, особый интерес представляет семантическая зона местоимений, которая находится на пересечении макрополей партисипантности/непарти-сипантности.

Внеязыковая действительность, отражающаяся в мышлении и сознании человека, порождает определенные семантические категории, которые, опираясь на средства формального выражения, образуют соответствующие функционально-семантические поля (ФСП) с четко выраженным центром (ядром), периферией, макро/микрополями и семантическими зонами. Так, по мнению О.Есперсена, «как только мы задаем вопрос, что эти понятия и категории отображают, мы сейчас же из области языка попадаем в область внешнего мира или в область мышления» . Таким образом, можно говорить о языковых (по О.Есперсену — синтаксических) категориях, взаимопересекающихся с грамматическим строем языка и ориентированных как на семантику, так и на функцию; о внеязыковых категориях, характеризующихся стабильностью их наполнения по отношению к изменчивой природе языка. Наблюдаемые общие закономерности отражения объективной действительности, базирующиеся на сходстве восприятия мира людьми, позволяют говорить об универсальности понятийных категорий и безусловной связи их выражения на всех уровнях языковой системы.

Категория лица является эволюционным этапом развития «понятия личности», что в свою очередь составляет суть проекции категории личности плана диалектики. Формируя ФСП с личностно/пред-метным субъектно/объектным ядром, она преобразуется в ядро данного поля с выделением макрополей партисипантности/непартиси-пантности . Именно участие/неучастие лица в акте коммуникации начинает играть определяющую роль в данной парадигме.

В анализируемой парадигме возможно выделение трех микрополей:

1. Зоны партисипантных ударных местоимений в функции субъекта (eu, tu, nos, vos, voce/voces) и объекта с предлогом (mim, ti, si, comigo, contigo, consigo).

* © Степаненко K.A., 2008

Степаненко Катерина Александровна — кафедра португальского языка Московского государственного лингвистического университета

2. Зоны непартисипантных ударных местоимений в функции субъекта (ele/eles, ela/elas) и объекта с предлогом (ele/eles, ela/elas, si, consigo).

3. Зоны партисипантных/непартисипантных безударных беспредложных личных местоимений в функции прямого и косвенного объектов: me,te, lhe/lhes, o/os, a/as, nos, vos.

Особый интерес представляет семантическая зона местоимений, которая находится на пересечении макрополей партисипантности/не-партисипантности, а именно: o/os, a/as, lhe/lhes, si, consigo. В зависимости от намерения говорящего анализируемые формы могут функционировать как в поле партисипантности, так и в поле непартиси-пантности. Так, одна и та же форма (например, lhe/lhes ) может быть как партисипантна (соотносится с местоимениями voce/voces), так и непартисипантна (соотносится с ele/eles, ela/elas), образуя тем самым особую семантическую зону между указанными макрополями. Также анализируемая форма начинает передавать значение как косвенного, так и прямого объекта, имея своей субъектной формой местоимения voce/voces. Полученные результаты исследования позволяют говорить о тенденции к унификации винительного и дательного падежей и, как следствие, прямого и косвенного объектов. Необходимо отметить, что аналогичная тенденция в испанском языке получила широкое освещение в исследованиях Г.П. Зененко и характеризовалась как явление «leismo».

Миграционная группа (МГ) прономинальных существительных (o Senhor, a Senhora, a mae, Senhor Embaixador и др.) мигрирует между ФСП существительного и ФСП личного местоимения. Переходя в класс личных местоимений, эти существительные попадают в парадигму второго лица единственного и множественного числа. В данном случае они теряют свое основное семантическое значение, приобретая категорию второго лица (указание на собеседника), т.е. функционируя в зоне партисипантности второго лица, и передают дополнительную характеристику того человека, с которым ведется беседа. Выражая семантику вежливости (o Senhor, a Senhora), указание на должность (Senhor Embaixador), образовательный ценз (Senhor Doutor), родственные (a mae) или доверительные отношения (a Maria, o Joao), данные прономинальные существительные подчеркивают индивидуальность данного лица. Семантическое значение вежливости выделяет употребление глагола в третьем лице с этими формами.

Таким образом, можно утверждать, что в современном португальском языке отчетливо прослеживается тенденция к компрессии языковых средств, передаче максимума информации минимумом единиц. Благодаря своей особенности анализируемые формы местоимений выходят на первый план и занимают центральное положение в структуре современного языка.

Однако при рассмотрении данных единиц в плане синхронии необходимо учитывать и историю их возникновения, предпосылки и условия развития, т.е. план диахронии.

^к известно, рaзрyшeниe системы пaцeжeй в лaтыни повлекло ее зaмeнy предложным yпрaвлeниeм . Одтако рaзличиe между именительным, дaтeльным и винительным пaцeжaми не было воспринято ромaнcкими языкaми, что привело к возникновению aнaлитичecкиx конструкций cнaчaлa в рaзговорной речи, a зaтeм и в письменной. В ходе эволюции зтачение прямого и косвенного объектов сблизилось, тaким обрaзом, возникли предпосылки к их постепенной уни-фикaции .

Одновременно следует отметить и противоположную тенденцию в исследуемом контексте, a именно умеренное иcпользовaниe aнaли-тических предложных конструкций перед прямым объектом. Дaнноe явление вызвaно, прежде всего, фyнкционaльными и ceмaнтичecки-ми причинaми, т.к. без употребления дaнныx форм возможно дву-смыслие в понимaнии cyбъeктa и объeктa. В связи с этим нaблюдaeт-ся cознaтeльноe употребление моделей с предлогом (таиболее чacтот-но — с «a») перед прямым объектом во избeжaниe возникновения смысловой лaкyны.

В cтaрогaлиcийcко-портyгaльcкиx тeкcтax вcтрeчaютcя следующие примеры отклонения от нормы и употребления предлога «a» перед прямым дополнением. Ta^ в вырaжeнии «Amar a Deus» прямой объект полyчaeт вырaжeниe при помощи предлога «a» в связи с широким рacпроcтрaнeниeм кaтоличecкого тeрминa «Temente a Deus». В лите-рaтyрныx тeкcтax того времени тaкжe можно встретить примеры тa-кого отклонения от нормы:

XVII век: «E susccedeo que afrontado de palavra a Xavier hu homen descometido, lhe respondeo o Santo». (Antonio Vieira, Sermoes).

В дaнном a^ae более вaжным говорящему прeдcтaвлялоcь проти-вопоcтaвить объект субъекту с целью избeжaть двусмыслия всего выс-кaзывaния, что рeaлизовaлоcь зa счет конструкции с предлогом «a».

«Vedes agora a fraca generacao». (Lusiadas de Luis de Camoes).

«A funda de David derrubou ao gigante». (Antonio Vieira, Sermoes).

Одновременно отмeчaютcя cлyчaи пaрaллeльного употребления конструкций с предлогом «a» и без него для пeрeдaчи одной и той же информaции: ensinar (a) alguem, querer bem (a) alguem, что говорит о «нeзaкрeплeнноcти» дaнного явления в системе языта того пeриодa.

XIV век: «Fez enssynar suas filhas a fiar e a tecer». (Virtuosa Bemfeitoria do infante D.Pedro).

XVI век: «Quero emssinar a todos e a todas fundar de seos coracoes hun castello». (Castello Perigoso. Dr.Jorge Ferreira de Vasconcelos, textos archaicos).

В современном портyгaльcком языке тaкжe нaблюдaeтcя смеренное иcпользовaниe предлога ^сто — предлог «a») перед субъектным местоимением в ячестве прямого объекта при переходных глaголax. Порту^^кие лингвисты выделяют среди прочих следующие причины возникновения такого явления: отасность потери ясности выс-

казывания, сохранение гармонии фразы, смысловое и интонационное выделение части предложения :

«Deste modo prejudices a ti e a ela.

Mas Dona Carolina amava mais a ele do que aos outris filhos. (Raquel Jardim).

Pareceu-me que Roberto hostilizava antes a mim do que a ideia. (Ciro dos Anjos).

Ricardina lastimava o seu amigo como si propria. (Camilo Castelo Branco).

Amava-a tanto como a nos.

Л 6

A voce e que nao enganam» .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что на новейшем этапе развития языка наметились две противоположно направленные тенденции: с одной стороны, стремление к экономии языковых средств и, следовательно, унификации ряда форм, с другой — намеренное расширение, усложнение высказывания с целью уточнения информации во избежание семантико-синтаксического смешения.

Как отмечают португальские грамматисты, в современном разговорном языке и языке прессы зафиксирована определенная частотность нарушения классических норм употребления личных местоимений. Так, формы ударных местоимений в косвенном падеже с предлогом в функции объекта, благодаря явлению полисемантики и полифункциональности, начинают вытеснять личные местоимения в функции объекта, часто в составе инфинитивного оборота:

«Para mim fazer (em vez de: para eu fazer).

Tudo ficou resolvido entre mim e ti (em vez de: entre eu e tu)» .

Как отмечалось ранее, безударные беспредложные личные местоимения me,te, lhe/lhes, o/os, a/as, nos, vos традиционно выступают в качестве объекта при личном инфинитиве. Однако при сочетании с глаголами fazer, deixar, mandar, ouvir, ser данные местоимения имплицитно выражают и субъект действия: mandei-o entrar. В таком случае местоимение «o» объединяет в себе как скрытый субъект (субъект выражен нулевой морфемой), так и объект действия (в качестве прямого дополнения при глаголе mandei). Сравните также: Fez-me sentar. Deixe-nos pensar.

Анализируемые конструкции служат примером сохранения традиции употребления оборота, пришедшего из классической латыни, «accusativus cum infinitivо», где существительное в винительном падеже (выступающее обычно в функции прямого объекта) начинает играть роль субъекта при личном инфинитиве.

«Аккузатив с инфинитивом — сложное дополнение, состоящее из существительного и инфинитива, объединенных лексическим значением действователя и действия» .

Имеется такая точка зрения, что данный оборот возникает в том случае, если «инфинитив имеет свое грамматическое подлежащее, оно

ставится в винительном падеже. Таким образом, возникает инфинитивное предложение, называемое «accusativus cum infinitivo» .

Анализируемая конструкция употребляется либо в качестве логического субъекта управляющего глагола, или его логического объекта. Аccusativus cum infinité ставится:

1) как субъект или объект при глаголах со значением «чувствовать, говорить» (verba sentiendi et declarandi):

«Philosophi semper beatum consent esse sapientem (Cic. Tusc. S, ll9).-Философы думают, что мудрец всегда счастлив» .

2) как объект при глаголах, обозначающих какое-либо душевное состояние:

«Gaudeo, tibi jucundus esse meas litteras (Cic. Quint. Fratr. 2, l2, l).-Я рад, что тебе приятно мое письмо» .

3) как объект при глаголах со значением «приказывать, запрещать, позволять, мешать»:

«Jubet nos Pythius Apollo noscere nosmet ipsos (Cic. Fin. S, 44).- Пи-фийский Аполлон повелевает нам познать самих себя» .

4) как объект ставится при глаголах со значением «желания, нежелания», если субъект инфинитива не идентичен субъекту управляющего глагола:

«Caesar noluit eum locum, unde Helvetii discesserant, vacare (Cic. B.G.l, 28, 4.- Цезарь не хотел, чтобы то место, откуда ушли гельветы, оставалось пустым» .

5) как субъект при многих безличных глаголах и выражением без значения «чувствовать и говорить»:

«Utile est rei publicae, nobiles esse dignos majoribus suis (Cic Sest. 2l).-Для государства полезно, чтобы знатные люди были достойны своих предков» .

Итак, в современном португальском языке наблюдаются тенденции унификации не только дательного и винительного падежей (т.е. прямого и косвенного объектов), но и именительного с винительным (подлежащего-субъекта и прямого объекта). Полученные данные позволяют говорить о глобальной унификации падежей, а также слиянии функций субъекта и объекта. Как следствие, представляется необходимым исследовать также аспект падежных отношений с точки зрения функционально-семантической грамматики.

«Падеж — грамматическая категория имени, выражающая его синтаксические отношения к другим словам высказывания или к высказыванию в целом» , другими словами, доминирующая на сегодняшний день аналитическая падежная парадигма образовала категорию синтаксической функции. Каждой функции соответствует определенный падеж, который с развитием языка может объединяться с другим (как в случае рассматриваемой унификации дательного и винительного падежей) или же, наоборот, намеренно обособляться с целью избежать семантико-синтаксических двусмыслий.

Нам представляется, что замена падежных отношений предложными конструкциями является закономерным явлением в истории развития языка. Однако на этот счет существовали разные, иногда противоположные мнения. «Лингвисты девятнадцатого века считали более совершенными синтетические (флективные) языки. В результате распада флексий образовывались аналитические языки. В начале двадцатого века возобладала противоположная точка зрения (О.Есперсен), согласно которой все языки движутся от синтетизма к аналитизму. Однако всякий язык представляет собой сочетание в определенном соотношении синтетических и аналитических форм» . Таким образом, синтетические конструкции часто уступают место аналитическим, чаще падежно-предложным или чисто предложным образованиям, т.к. конструкции такого типа представляют собой «наиболее простой и прозрачный (мотивированный) способ номинации» .

Особый интерес в этой связи представляет концепция Р.О. Якобсо-

18

на, где центральное место отводится «падежным признакам» , которые квалифицируются как меньшие дискретные инварианты падежных значений. Согласно его теории, падежная система базируется на трех основных измерениях: направленности, объемности и перифе-рийности. Так, признак направленности присутствует в винительном и дательном падежах и противопоставлен отсутствию данного признака в именительном и творительном. Периферийные падежи (дательный, творительный и предложный), указывающие на периферий-ность положения субъекта по отношению ко всему выказыванию, противопоставлены падежам, лишенным этого признака (именительный, винительный и родительный). Наконец, признаком объемности обладают родительный и предложный падежи, которые противопоставлены именительному и винительному падежам .

Анализируя данную концепцию с точки зрения функционально-семантической грамматики, можно говорить о том, что наблюдаемое в современном португальском языке явление унификации дательного и винительного падежей сигнализирует не только о слиянии прямого и косвенного объектов, но и объединении признаков направленности и периферийности в пределах единого поля субъектности/ объектности. В последних работах Г.П. Зененко по данному вопросу мы находим также то, что родительный падеж перешел в ФСП атри-бутивности/адъективности и привнес доминирующий признак объемности. Творительный и предложный падежи с центральными признаками периферийности и объемности перешли в ФСП сиркун-стантности.

Данная тема, несомненно, представляет большой интерес для последующего исследования.

Примечания

1 Есперсен, О. —Филоософия грамматики / О. Есперсен. — М.: УРССД982. —

С.56

2

Zenenko, G.P. Los paradigmas de los pronombres personales en ruso y español/ G.P. Zenenko //Revista espanola de lingüisticas. — Madrid, Editorial Gredos, Enero-Junio, 1981. - Р.161-173.

3 '

Сенников, Д.С. Формирование системы личных местоимений третьего лица в португальском языке XIII века / Д.С. Сенников // Проблемы функциональной грамматики, семантики и теории перевода: сб. науч. тр. — Вып. 362. — М.: МГЛУ, 1990. — С.52-57.

4 '

Зененко, Г.П. К вопросу о выражении прямого и косвенного объектов одушевленных существительных в романских языках Пиренейского полуострова / Г.П. Зененко// Вопросы иберо-романской филологии. — М.: Изд-во Московского университета. — 1982. — С.18-25.

Cegalla, D.P. Novissima gramatica da lingua portuguesa/ D.P. Cegalla.- Sao Paulo, Companhia Editora Nacional, 2005. — Р.349.

6 Ibid.- Р.349-350.

7

Lima, R. Gramatica Normativa da lingua potuguesa/ R. Lima. — Jose Olympio

Editora. — Rio de Janeiro, 2006. — Р.318.

8

Ахманова, О.С. Словарь лингвистических терминов/ О.С. Ахманова. — М.: Советская энциклопедия, 1966.- С.86.

Соболевский, С.И. Грамматика латинского языка/ С.И. Соболевский// Морфология и синтаксис. — М.: Иностр. лит., 1950. — Т. 1. — С.299-300. Ibid. — Р.302.

11 Ibid. — Р.305.

12

Ibid. — Р.306.

13

Ibid. — Р.307.

14

14 Ibid. — Р.308.

Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 355. 16 Там же. — С.451. Там же.

Якобсон, Р.О. Избранные труды/ Р.О. Якобсон. — М.: Прогресс,1985. — С.179.

19

9 Там же. —С. 179.

K.A. Stepanenko

PERSONAL PRONOUN PARADIGM OF SUBJECTIVE

AND OBJECTIVE, ITS FORMATION AND EVOLUTION PECULIARITIES

In the paper personal pronoun paradigm of subjective and objective is considered. Special attention is given to semantic pronoun zone at the intersection of macrofields: participation and non-participation.

Статья принята в печать в окончательном варианте 14.01.08 г.