Культурологические проблемы взаимодействия музея и церкви история и современность

8. Ожегов, С.С. История ландшафтной архитектуры / С.С. Ожегов. — М.: Архитектура-С, 2004.

9. Сычева, А.В. Ландшафтная архитектура / А.В. Сычева. — 2-е изд., испр. — М.: ООО «Издательский дом «Оникс 21 век», 2004.

10. Местное самоуправление на Алтае, 1747-1919: Сб. документов / Упр. арх. дела адм. Алт. края [Сост О.Н. Дударева и др.]. — Барнаул, 2003.

11. Забелина, Е.В. Поиск новых форм в ландшафтной архитектуре / Забелина Е.В.- Архитектура-С, 2005.

12. Сокольская, О.Б. История садово-паркового искусства / О.Б. Сокольская. — М.: ИНФРА-М, 2004.

13. Лихачев, Д.С. Сады и парки / Д.С. Лихачев // Лихачев, Д.С. Письма о добром и прекрасном. — М.: Дет. лит., 1988.

Статья поступила в редакцию 7.08.08.

УДК 008 + 006.9 + 2

Е.А. Полякова, канд. культурологии, доц. кафедры музееведения и наследия АлтГАКИ, г. Барнаул

КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ МУЗЕЯ И ЦЕРКВИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Рассматриваются проблемы взаимоотношений музеев и церкви в России и анализируются различные точки зрения, высказанные как представителями РПЦ, так и представителями Союза музеев России по поводу создания епархиальных музеев в современных условиях. Проводя аналогию с взаимоотношениями государственных и школьных музеев в 70-х гг. XX века, автор предлагает некоторые способы разрешения указанной проблемы.

Ключевые слова: культурологические проблемы, культура, взаимодействие музея и церкви, епархиальные музеи, Русская Православная Церковь, Союз музеев России, школьные музеи.

Проблема взаимодействия музея и церкви имеет в нашей стране достаточно долгую историю. Национализация государством церковных ценностей после октябрьского переворота значительно пополнила фондовые собрания музеев, которые встали на защиту национального достояния России, и самоотверженно выполняли свои обязанности в течение многих десятилетий. На рубеже ХХ-ХХ1 вв., как показывают материалы сайтов Интернет, отношения между музеями и церковью осложнились конфликтом, возникшим по вопросу реституции памятников православной истории и культуры в лоно церкви. Данная проблема является сложной, но не новой с точки зрения мировой истории. Аналогичные проблемы решались во Франции еще в XIX веке, а в настоящее время значительная часть зарубежных музеев размещается в культовых зданиях, символизируя тем самым единство церкви и государства.

На различных сайтах Интернет заинтересованно обсуждаются вопросы, связанные с конфликтом между музеями и Российской православной церковью (РПЦ). Анализируя различные точки зрения, автор пришел к выводу, что претензии сторон друг к другу не безосновательны. РПЦ старается вернуть себе свое собственное наследие, ранее ей принадлежавшее и носящее для нее особый, сакральный смысл. Действительно, мало кто может опровергнуть утверждение о том, что, например, иконы выглядят наиболее экспрессивными именно в интерьере храмов. Но с другой стороны, спасенное православное наследие, зачастую путем героических усилий музейных работников, нельзя считать только собственностью церкви, оно, скорее всего, является собственностью всей нации. С точки зрения музейных сотрудников, реституция православных памятников может сказаться негативно на их состоянии, так как действующие храмы не способны обеспечить температурно-влажностный и прочие режимы, столь необходимые для их сохранности.

По мнению автора, данный конфликт не является столь уж неразрешимым, хотя и требует значительных усилий с обеих сторон. Существуют уже сейчас прецеденты гармоничного сотрудничества музеев и церкви, результаты которого отражены как в средствах массовой печати, так и на официальных сайтах РПЦ. Так, еще в феврале 2003 года около ста памятников

христианского искусства 1У-Х1Х веков, отражающих многообразие христианской культуры разных стран, школ и техник исполнения, экспонировались не в простом музее, а в Храме Христа Спасителя [1].

Известны и другие примеры сотрудничества, а в частности опыт работы Государственной Третьяковской галереи и храма святителя Николая в Толмачах. В храме совершаются богослужения, верующие имеют возможность молиться перед чтимыми иконами, но вместе с тем, в него приходят также и посетители Третьяковской галереи — как в один из музейных залов. Таким образом, посетители галереи приобщаются к традициям православия непосредственно в храме, а прихожане, в свою очередь, имеют возможность удовлетворить свои культурно-эстетические потребности (в храме раз в год исполняется «Всенощное бдение» Рахманинова и пр. ) [1].

В отношениях между РПЦ и музеями конфликты возникают по поводу определения прав собственности на религиозные сооружения и предметы культа. По мнению президента Союза музеев России, руководителя Музея Государственный Эрмитаж, М. Пиотровского, контроль над этим процессом должно осуществлять государство. В связи с всевозрастающей актуальностью проблемы, поднимался этот вопрос и на административном уровне. На совместном заседании президиума Союза музеев России и комиссии Общественной палаты была выявлена необходимость сотрудничества церкви и музеев, так как Церковь не может содержать исторические ценности в надлежащем виде без помощи музейных работников, обладающих огромном опытом консервации и реставрации.

Одной из возможностей решения данной проблемы, выявленной автором в процессе исследования, является создание собственно церковных музеев. В нашей стране подобный опыт имеется. Один из крупнейших церковных музеев, храм Христа Спасителя, располагает как стационарной экспозицией, так и многочисленными временными выставками, такими как выставка рождественских вертепов из Италии; богородичных икон со всей страны; экспонатов из музея-заповедника «Кижи» [2].

В начале октября 2007 года, управляющий делами Московской патриархии митрополит Калужский и Бо-

ровский Климент (Капалин) сообщил о намерении РПЦ возродить систему собственных музеев-древлехранилищ. «Еще до революции создавались церковные музеи, которые назывались древлехранилищами. Думаю, сейчас надо налаживать более тесное взаимодействие церкви с работниками музеев, у которых накоплен большой опыт по сохранению памятников, их реставрации, есть современные технические средства, а Церковь может помочь людям лучше понять духовный смысл икон, богослужебных предметов», — сказал митрополит на заседании комиссии Общественной палаты по сохранению культурного и духовного наследия и президиума Союза музеев России [3].

Несколько иная точка зрения была высказана протоиереем Максимом Хижий: «Я не уверен, что у нашей Церкви сейчас достаточно ресурсов (интеллектуальных и материальных) для создания сети древлехранилищ. Особенно мне это представляется проблемным в провинции. Самое главное нам необходимо отказаться от порочной практики дележа «церковных ценностей». К сожалению, идея создания церковных музеев имеет негативный фон, связанный с конфликтами в ряде епархий с государственными музеями-заповедниками (например, в Рязани). И мне, священнослужителю, думается, что не всегда (и не все) наши требования и претензии справедливы. Нельзя забывать, что спасению многих церковных святынь мы обязаны музейным работникам, многие из которых рисковали при этом своей жизнью. Так, за сбережение фрагментов фресок взорванного Киевского Михаило-Архангельского Златоверхого монастыря несколько работников музея были расстреляны в 30-е годы» [4].

Безусловно, создание церковных музеев будет касаться спорных вопросов, ввиду того, что Московская патриархия высказала мнение об «облегчении процесса передачи памятников древнерусского искусства» из светских музеев в церковные. Эксперты в целом одобрили данную инициативу, но при условии того, что открытие церковных музеев не повлечет за собой закрытие музеев государственных, т. е. чтобы передача Церкви ее былого имущества не приобрела «обвальный характер». В связи с тем, что начало регулярных богослужений в некоторых храмах (памятниках истории и культуры) приведет к их утрате, то в каждом отдельном случае, нужно действовать с осмотрительностью. Кроме того, эксперты считают, что лучше всего будет, если древлехранилищам придадут статус государственных. Так, например, создаваемый сейчас в Арзамасе Музей русского патриаршества станет филиалом Нижегородского историко-архитектурного заповедника. При этом епархия передаст в него часть экспонатов своего, уже действующего в Вознесенском Печерском монастыре музея. И в епархии, и в областном министерстве культуры убеждены: где есть взаимное доверие, там есть и понимание того, что Церковь и музеи делают общее дело [2]. Таким образом, древлехранилища должны стать поводом для нормализации отношений между епархиями и музеями, а не предлогом для дальнейшего обострения конфликтов. Уже упомянутый ранее протоиерей Максим Хижий, помимо высказанного им мнения, внес предложение, способное изменить саму суть понятия «церковный музей». Так, с его точки зрения, церковные музеи не должны выполнять функции «золотых кладовых». В них необходимо создавать концептуальные музейные экспозиции (по типу известного вашингтонского музея Холокоста), которые предоставят посетителям возможность увидеть не просто антикварные «вещи», а идею, факты и аргументы, создающие вокруг этой вещи соответствующий контекст» [4].

Еще одна точка зрения на проблему взаимодействия церкви и музеев, основывающаяся на истории вопро-

са, была высказана преподавателем церковной археологии Свято-Филаретовского православно-христианского института, магистром богословия А.М. Копировским. Он привел сведения из истории дореволюционных епархиальных древлехранилищ, согласно которым, данные учреждения «создавались при другой власти, которая формально была христианской, но хотя бы формально была, поэтому такие музеи были делом не просто церковным, а церковно-государственным. ... Дореволюционные древлехранилища в первую очередь выбирали запасы собственно церковные, которые были не востребованы: древние кресты, древняя утварь, облачения — все, что лежало мертвым грузом и портилось. Привести это в приличный вид считалось почетным и перспективным» [4].

Продолжая рассуждать в данном направлении, А.М. Копировский тоже говорит о том, что на современном этапе, создание церковных музеев может привести к изъятию памятников из светских музеев — «начнут разорять экспозиции, а не запасники». Тем не менее он считает, что возрождаемые музеи могут быть двух категорий. К первой категории, принадлежат те, которые претендуют на отреставрированные церковные вещи, хранящиеся в государственных музеях. Вторая категория — это частные, ни на что не претендующие, музеи, чьи усилия должны быть направлены на сохранение не востребованных храмовых икон, крестов, утвари и пр. Аргументируя необходимость именно такого пути развития епархиальных музеев-древлехранилищ, Александр Михайлович отмечает, что «все это висит на стенах в беспорядке, а если упорядочить, то половину, в богатых, старых храмах, нужно снимать», и кроме того, светские музеи могли бы передать те вещи, которые у них лежат в запасниках [4].

Но здесь возникает новая проблема — отсутствие квалифицированных кадров, способных грамотно организовать фондовую работу и обеспечить как консервацию, так и реставрацию памятников. Еще Николай Васильевич Покровский, профессор церковной археологии, говорил о том, что церковь должна воспитывать собственные музейные кадры, и тогда полностью самостоятельно отвечать за все свои древние церковные здания, фрески, иконы, утварь. Полностью разделяя точку зрения профессора Покровского, А.М. Копировский, как преподаватель церковной археологии, отмечает то, что выпускники духовных академий соответствующей квалификации не имеют, и то, что «еще нужно потрудиться, чтобы воспитать у людей одновременно и церковное отношение к этим памятникам, и, с другой стороны, внимание к художественной стороне. В церкви пока еще, увы, эти две стороны слишком часто принято противопоставлять, и от этого еще очень долго придется избавляться» [5].

Тем не менее обозначение проблемы есть первый шаг к ее решению. В 70-х гг. ХХ в. государственные музеи уже сталкивались с похожей ситуацией, но только в отношении школьных музеев, когда в 1974 г. Секретариатом ЦК ВЛКСМ, коллегиями Министерства просвещения и Министерства культуры СССР было утверждено «Положении о школьном музее», согласно которому, считалось обязательным наличие «фонда подлинных материалов» (Положение о школьном музее, 1975, с. 14), которые государственные музеи были вынуждены передавать на постоянное хранение. Впоследствии, данный курс был усилен следующим Положением, принятом Министерством просвещения СССР в 1985 г. Но в данном Положении имелась и подсказка к решению проблемы, так как было оговорено, что все собрания «входят в состав музейного фонда и архивного фонда СССР» (Положение о школьном музее, 1985, с. 19). Ввиду этого, начались различные мероприятия, по решению данной проблемной, и даже конфликтной ситуации: стали

организовываться межведомственные советы по координации деятельности государственного и школьного музея, а также музейные комиссии при отделах народного образования, куда наряду с представителями школьных музеев входили работники государственных. Так, постепенно, совместными усилиями, во-первых, была решена проблема обеспечения сохранности и презентации коллекций, а во-вторых, был значительно повышен уровень профессиональной квалификации сотрудников школьных музеев. Осмысление того факта, что обе категории музеев выполняют одну и туже функцию и работают для сохранения общенационального наследия привело к тому, что многие школьные музеи получили общегосударственную известность (музей школы №235 «А музы не молчали», посвященный искусству и литературе блокадного Ленинграда; музей школы №109 «Судьба семьи в судьбе страны» г. Челябинска; музей Е.А. Баратынского школы №34 г. Казани; музей биологии школы №3 г. Ухты; музей школы №2 «Природа и человек» г. Южно-Сахалинска и др.) [6].

О том, что обозначенная проблема на современном этапе уже имеет первые шаги своего разрешения, свидетельствует тематика выступлений на XVI международных Рождественских образовательных чтениях

«Православные ценности и современное образование»: «Монастырь и музей» (Архимандрит Тихон (Затекин), наместник Печерского Вознесенского монастыря г. Нижнего Новгорода); «О значении музеев и музейных комплексов», «Создание музейного комплекса св. праведного Иоанна Кронштадтского в Санкт-Петербургской епархии» (Протоирей Генадий Беловолов, настоятель Леушинского подворья, директор музейного комплекса св. праведного Иоанна Кронштадтского); «Место епархиальных и государственных музеев в духовнонравственном просвещении и образовании» (Радченко О.И., директор Самарского епархиального церковно-исторического музея, к.и.н.); «Многогранность деятельности музея — духовно-просветительного центра» (Гусева В.С., директор духовно-просветительского центра во имя святителя Иосафа, епископа Белгородского чудотворца) и пр. [7].

В целом анализ материала показывает, что современное общество пришло к осознанию того, что на современном этапе необходимо сотрудничество между музеями и церковью. Взаимное уважение и понимание единства целей, при обязательной поддержке государственной власти способно привести к решению данной проблемы, с учетом пожеланий каждой из сторон.

Библиографический список

1. Храм Христа Спасителя // Сайт «Патриархия.ru» [Электронный ресурс] / Электрон. дан. — Режим доступа к газете: http:// www.patriarchia.ru

2. Поздняев, М. Московская патриархия создает систему собственных музеев / М. Поздняев // Церковный «спецхран» 8.10.2007 [Электронный ресурс] / Электрон. дан. — Режим доступа: http://www.channelnews.ru.

3. «Новые Известия»: Ежедневная общероссийская газета. — 5.10.2007 г. [Электронный ресурс] / Электрон. дан. — Режим доступа к газете: http://www.newizv.ru.

4. Как большие / М. Хижий, А. Копировский // Ежедневный журнал [Электронный ресурс] / Электрон. дан. — Режим доступа к журналу: http://www.ej.ru.

Копировский, А. М. Церковная археология: новые возможности / А. Копировский // Сайт «Религия в России» [Электронный ресурс] / Электрон. дан. — Режим доступа: http://rel igion. russ.ru.

Юхневич, М.Ю. Педагогические, школьные и детские музеи дореволюционной России / М.Ю. Юхневич, НИИ культуры. — М., 1990. Программа XVI международных Рождественских образовательных чтений «Православные ценности и современное образование». — М., 2008.

5.

Статья поступила в редакцию 11.08.08.

УДК 008.001+002+

И.А. Сапожникова, ст. преп., ЧелГАКИ, г. Челябинск

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРИАЦИИ

Статья посвящена процессу глобализации, который все больше набирает обороты в современном мире, трансформируя все сферы жизни общества. Средства массовой информации и глобализация оказывают влияние друг на друга. И в свою очередь СМИ, находясь под воздействием этого явления, воздействуют на русский язык и речевую культуру общества.

Ключевые слова: глобализация, средства массовой информации, культура, язык, речь.

На рубеже XX и XXI веков мир находится под воздействием процесса, получившего название «глобализация». В мировой научной, публицистической литературе, в средствах массовой информации относительно данного понятия нет единой точки зрения, оно имеет различные толкования и зачастую вызывает противоположные мнения на свой счет. Современный мир многообразен, разнороден, существуют различия между странами в уровне их политического и технико-экономического развития, в многообразии культур и цивилизаций. Сегодня в глобальных масштабах действуют мощные интегративные процессы, связывающие воедино народы планеты — процессы глобализации [1, с. 82-83]. Глобализация — эта новая реальность для экономики, политики, культуры, средств массовой информации современного мира. Формируются особые системы взаимоотношений между глобализацией как качественной

характеристикой уровня развития современной цивилизации и культурой. С одной стороны, возникают новые формы и способы функционирования культуры, возникают предпосылки для содержательно-ценностных изменений внутри культуры, с другой стороны, культура активно отвечает и сама начинает воздействовать на идущий цивилизационный процесс [2, с. 65].

В современной литературе по проблемам глобализации нет единого взгляда на ее генезис. При исследовании данной проблемы, выделяются три основные позиции:

1) глобализация началась на «заре истории»;

2) глобализация появилась в эпоху «модернизации» и развития капитализма;

3) глобализация — это явление новейшей истории, связанное с «постиндустриализмом» и «постмодернизмом» (см. таблицу).