Конструктивный подход к изучению манипулирования в политической сфере

9. Виннийчук, А.В. Городские газеты: исторический, классификационно-типологический и содержательный аспекты (на примере городских газет г. Ростова-на-Дону и городов Ростовской области): автореф. дис. ... канд. филол. наук. - Ростов-на-Дону, 2009.

10. Добросклонская, Т.Г. Язык средств массовой информации. - М., 2008.

11. Рогозина, И.В. Медиа-картина мира: когнитивно-семиотический аспект. - М.-Барнаул, 2003.

12. Мансурова, В.Д. Журналистская картина мира как фактор социальной детерминации. - Барнаул, 2002.

13. Федотова, Л.Н. Контент-анализ в арсенале социологии // Язык средств массовой информации. - М., 2008.

14. Иванищева, О.Н. Социолингвистический портрет приграничного северного региона. Подходы и методы исследования. - Saabrbcken, 2012.

15. Сметанина, С.И. Медиа-текст в системе культуры (динамические процессы в языке и стиле журналистики конца ХХ века). - СПб., 2002.

16. Некрасова, М.С. Языковое пространство современной русской газеты: динамика нормы как отражение ментальных процессов: дис. ... канд. филол. наук. - Чита, 2011.

17. Вакурова, Н.В. К истории вопроса об интерактивности // Журналистика в 2010 году: СМИ в публичной сфере: сб. материалов Международной научно-практич. конф. - М., 2011.

18. [Э/р]. - Р/д: http://www.gipp.ru.

19. Зайцева, А.А. Тележурналистика и социальная политика в регионе: направления и формы взаимодействия): автореф. дис. ... канд. политич. наук. - СПб., 2011.

20. Микляева, А.В. Социальная идентичность личности: содержание, структура, механизмы формирования / А.В. Микляева, П.В. Румянцева. - СПб., 2008.

Bibliography

1. Karabulatova, I.S. Transformacii mentaljnosti sovremennogo rossiyjskogo poliehtnichnogo regiona kak yavlenie tolerantnosti // Problemih tolerantnosti v poliehtnichnom regione: istoricheskiyj opiht i zadachi sovremennosti: materialih nauchno-praktich. konf. - Khantih-Mansiyjsk; Surgut, 2006.

2. Kazalieva, K.N. Ehtnicheskaya identichnostj nogayjcev Rossii: avtoref. dis.... kand. sociol. nauk. - SPb., 2006.

3. Frolov, N.K. Vvedenie v tyumenskuyu regionaljnuyu ehtnolingvistiku. - Tyumenj, 2005.

4. Sociokuljturnihyj portret regiona. Tipovaya programma i metodika // Sociokuljturnaya karta Rossii i perspektivih razvitiya rossiyjskikh regionov: materialih konf. - M., 2006.

5. Ovsepyan, R.P. Istoriya noveyjsheyj otechestvennoyj zhurnalistiki: fevralj 1917 - nachalo XXI v. - M., 2005.

6. Ivanova, L.V. Pressa kak faktor formirovaniya gorodskoyj sredih i gorodskogo soobthestva (na primere gazetnoyj periodiki g. Stavropolya-na-Volge - Toljyatti): avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. - Voronezh, 2005.

7. Palenkov, S.E. Informacionnaya dinamika v sisteme SMI (na materiale regionaljnoyj pressih): avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. - Krasnodar, 2010.

8. Valeeva, E.S. Formih i metodih vozdeyjstviya na obthestvennoe mnenie

v regionaljnoyj mediasisteme: avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. - Kazanj, 2009.

9. Vinniyjchuk, A.V. Gorodskie gazetih: istoricheskiyj, klassifikacionno-tipologicheskiyj i soderzhateljnihyj aspektih (na primere gorodskikh gazet g. Rostova-na-Donu i gorodov Rostovskoyj oblasti): avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. - Rostov-na-Donu, 2009.

10. Dobrosklonskaya, T.G. Yazihk sredstv massovoyj informacii. - M., 2008.

11. Rogozina, I.V. Media-kartina mira: kognitivno-semioticheskiyj aspekt. - M.-Barnaul, 2003.

12. Mansurova, V.D. Zhurnalistskaya kartina mira kak faktor socialjnoyj determinacii. - Barnaul, 2002.

13. Fedotova, L.N. Kontent-analiz v arsenale sociologii // Yazihk sredstv massovoyj informacii. - M., 2008.

14. Ivanitheva, O.N. Sociolingvisticheskiyj portret prigranichnogo severnogo regiona. Podkhodih i metodih issledovaniya. - Saabrucken, 2012.

15. Smetanina, S.I. Media-tekst v sisteme kuljturih (dinamicheskie processih v yazihke i stile zhurnalistiki konca KhKh veka). - SPb., 2002.

16. Nekrasova, M.S. Yazihkovoe prostranstvo sovremennoyj russkoyj gazetih: dinamika normih kak otrazhenie mentaljnihkh processov: dis. ... kand. filol. nauk. - Chita, 2011.

17. Vakurova, N.V. K istorii voprosa ob interaktivnosti // Zhurnalistika v 2010 godu: SMI v publichnoyj sfere: sb. materialov Mezhdunarodnoyj nauchno-praktich. konf. - M., 2011.

18. [Eh/r]. - R/d: http://www.gipp.ru.

19. Zayjceva, A.A. Telezhurnalistika i socialjnaya politika v regione: napravleniya i formih vzaimodeyjstviya): avtoref. dis. ... kand. politich. nauk.

- SPb., 2011.

20. Miklyaeva, A.V. Socialjnaya identichnostj lichnosti: soderzhanie, struktura, mekhanizmih formirovaniya / A.V. Miklyaeva, P.V. Rumyanceva. -SPb., 2008.

Статья поступила в редакцию 11.02.13

УДК 316.334.3

Sergeeva Z.N. CONSTRUCTIVE APPROACH TO MANIPULATION STUDYING IN THE POLITICAL SPHERE.

The article does not preclude constructive methods in the application of technology to manipulate. Manipulation is regarded as an inevitable social practice, and game and interactive technology limited impact can be used as best practices of a political entity with the voter. The article clearly proved that manipulation is not seen clearly in the negative, but as a real means of achieving goals.

Key words: manipulation, limited manipulation, influence, game, electorate, subject of a manipulation.

З.Н. Сергеева, ст. преп. каф. социально-массовых коммуникаций Новосибирского гос. технического университета, аспирант Новосибирского гос. технического университета, E-mail: zoya-sergeeva@list.ru

КОНСТРУКТИВНЫЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ МАНИПУЛИРОВАНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СФЕРЕ

В статье не исключается наличие конструктивных методов в применении технологий манипулирования. Манипулирование рассматривается, как неизбежная социальная практика, а игровые и диалоговые техники ограниченного воздействия могут быть использованы как рациональные методы работы политического субъекта с избирателем. В статье убедительно доказывается, что манипуляция воспринимается не однозначно отрицательно, но как реальное средство достижения целей.

Ключевые слова: манипулирование, ограниченное манипулирование, воздействие, игра, электорат, субъект манипулирования.

На фоне продолжающегося усиления рационализации современного российского общества в повседневную жизнь современника естественно и закономерно вошло использование разного рода манипулятивных практик. Одной из социальных сфер, в которой проблема манипуляции предстает в наиболее отчетливом виде, является сфера политики. Выработка и реализация политических идей и решений всегда предполагает воздействие как на общество/массу, так и на отдельного человека (личность).

Для цивилизованного, современного человека, очевидно, что манипулирование неизбежный компонент любой его деятельности. Так, манипулирование может быть интерпретировано как управление, предполагающее контроль над действиями объекта воздействия. «Манипуляция - это частный случай скрытого управления, отличающийся тем, что оно совершается заведомо против воли адресата воздействия и наносит ему ущерб (материальный, моральный или психологический)» [1, с. 82]. Однако мы задались вопросом, можно ли так однозначно говорить об ущербе?

Сегодня манипуляция воспринимается не однозначно отрицательно, но как реальное средство достижения целей, которым, однако, необходимо уметь пользоваться. Более того, именно широкое применение манипулятивных практик выступило условием актуализации и усиления во всех слоях и стратах общества конкурентных отношений - соперничества за право быть субъектом социальной жизни: политической, экономической, педагогической и пр. Манипулятивные практики, рассматриваемые в качестве катализатора конкурентных отношений между людьми (обществами/сообществами) приводят к продуктивному столкновению целей и задач сторон. И это (отстаивание собственных интересов) переводит характер их отношений с субъект-объектного уровня, к отношениям, где объект может называться субъект направленным (стремящимся в состояние субъекта), когда, при сохранении собственных интересов и свободы действия, он манипулируем. В указанном контексте становится очевидной сущностная характеристика социального манипулирования - активная двусторонняя связь субъектов, приводящая к появлению новых двусторонних последствий (положительных или отрицательных в данном случае не имеет принципиального значения).

Таким образом, манипулирование, может перетекать в форму ограниченного воздействия, чему способствует развитие коммуникативно-информационных технологий. Но в этом случае манипулирование также должно иметь «сценарий», тем более, что оно значительно усложняется. Несмотря на скрытость намерений и способов достижения цели, манипулятор вступает в диалог с объектом манипулирования, организуя игру, которую он контролирует.

В работе Э. Шострома «Анти-карнеги, или человек-манипулятор» отмечается, что «современная психология полагает, что манипуляции несут в себе возможность положительного развития» [2, с. 4]. В случае если мы говорим о цивилизованном и демократическом обществе, необходимо помнить о способах ограничения манипулирования или рациональном, и даже конструктивном, использовании приемов манипулирования. Неограниченное же манипулирование приводит к насилию. Методы ограниченного манипулирования можно разделить на две техники, позволяющие, с одной стороны, ограничить тотальное управление и контроль над объектом манипулирования, с другой стороны - сохранять все сущностные характеристики манипулирования. Ограниченное манипулирование (или воздействие) мы выразили через: 1) диалоговую технику, технику с обратной связью и 2) игровую технику.

Одна из особенностей ограниченного манипулирования -это наличие строгого контроля, ведь допуская участие объекта манипулирования, нельзя потерять управление над ним, в противном случае субъект сам окажется объектом воздействия. Игровая техника, в рамках ограниченного манипулирования предполагает этапы: начало игры, определение ролей, кульминация игрового действа, выигрыш или проигрыш. Эти пошаговые действия позволяют контролировать поведение партнеров. Такая «пошаговость», технологичность действий и контроль, будет объединяющей характеристикой и для игры, и для манипулирования. Однако сама по себе игра интригует и воспринимается легко, поскольку удовлетворяет социальные потребности в общении и получении информации одновременно. Игра предполагает «легкость» восприятия, снижает агрессию, но в игре важно сохранять некоторый баланс, поскольку объект манипулирования, чтобы быть втянутым в игру, тоже должен частично «выигрывать».

Э. Берн в книге «Игры, В которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений» [3] говорил о том, что игры, протекают по определенным законам, состоят из серии ходов, и детские игры очень схожи с играми взрослых, однако цель манипулятора во взрослой игре (манипулировании), создать такую ситуацию, при которой второй игрок попадет в «ловушку», а субъект манипулирования одерживает победу. Такая игра содержит правила и роли и, более слабый игрок не понимает, кто скрывается «за маской» второго игрока, именно поэтому не может адекватно оценить потенциал и ресурсы игрока-манипуля-тора. Поэтому «правила, по которым протекает игра, задаются не уникальностью партнеров, а их социальными ролями, статусом, позицией, обстоятельствами. «Исполнение» каждой роли в игре сопровождается предписанным ей внешним оформлением и соответствующим поведением» [3, с. 8]. В политической сфере игровая модель чаще всего используется как подготовительный этап реализации основного плана манипулятора. Примером могут служить действия политиков по повышению явки избирателей, на этом этапе предлагаются всевозможные игры и развлекательные мероприятия по привлечению электората на избирательный участок.

Однако не каждая игра это манипулирование. Взаимодействия, при которых возможно поддержание партнерских отношений с наличием реального диалога могут называться игрой, а не манипуляцией. При этом субъекты игры обращаются к друг другу как к ценности-личности. Однако как только один из игроков начинает восприниматься как средство достижения цели и выгоды, а конечная цель известна лишь одному, такая игра перетекает в манипулирование. В этом случае цель и правила могут быть известны только одному игроку — манипулятору и не осознаются вторым игроком.

В политической сфере игры-манипуляции наиболее распространены в связи с наличием перевыборного процесса, который, вероятно, и сам по себе является «большой игрой-манипуляцией», с наличием правил: двух разных по статусу и ресурсам игроков (политической партией и электората); «пошаговос-ти» и технологичности действий (предвыборной кампании); контроля со стороны игрока-манипулятора (наличие социологических опросов и т.д.); ролей и «масок» (предвыборной программой и выбранными политиками имиджами) и т.д.

Подводя итог, можно утверждать, что ограниченное социальное манипулирование, реализующееся в виде игровой модели, «представляет собой особый вид межличностного взаимодействия, предполагающий определенные роли, позиции партнеров, соответствующие правила их исполнения, исключающие уникальность, ценность партнера, который может быть заменен другим» [4, с. 35].

В зависимости от сложности и продолжительности социального манипулирования, воспринимаемого современным человеком как некая коммуникационная игра, объект и субъект могут несколько раз поменяться местами. И возникает вопрос, сможет ли инициатор данной «игры» удержать до конца статус манипулятора, причем, указанная возможность в полной мере справедлива как в отношении межличностного, так и массового/коллективного/группового уровней социального взаимодействия. Именно в этом и заключается специфика нового понимания социального манипулирования. Именно поэтому вторая техника ограниченного манипулирования - диалоговая модель - ограничивает и манипулятора, и манипулируемого некой общей целью (если, это, конечно, не сократический диалог).

Современный политический процесс, а в особенности предвыборная кампания не может строиться на одностороннем воздействии на избирателя. Мастерство построения эффективной коммуникации с электоратом является наиболее ценным качеством. Можно говорить о том, что коммуникативное влияние стало приоритетным направлением работы политических технологов, а эффективность коммуникации измеряется тем, «насколько удалось это воздействие. Это означает, что при обмене информацией происходит изменение самого типа отношений, который сложился между участниками коммуникации».

В политической сфере, где существует реальная возможность оценить эффективность манипулирования по количеству сторонников, взаимодействие необходимо. Поэтому манипулятор использует диалоговую технику. И в данном случае общение политика-манипулятора с электоратом - объектом манипулирования нельзя рассматривать лишь как отправление информации. Именно диалог - как средство ограниченного манипулирования, допускает взаимное информирование и налаживание совместной деятельности. Особенностью такого диалога является сохранение базовых характеристик манипулирования. Манипулятор для достижения цели должен быть готов допустить

активность объекта (при контроле) и применять общий тезаурус. Считается, что успешный диалог должен определяться условием общей тематической направленностью и двусторонним характером. Вероятно, в качестве примера использования диалога в политической сфере, как манипулулятивной технологии, можно привести проведение политическими партиями предварительного партийного голосования (праймериз) или референдума. Так, избирательный список политической партии «Единая Россия» формируется при активном участии Общероссийского народного фронта, созданного по инициативе лидера Партии, председателя правительства РФ - Владимира Путина. Более двухсот тысяч выборщиков (члены партии Единая Россия и члены общественных организаций вступивших в «народный фронт») по всей России отбирали тех, кто, по их мнению, достойны стать депутатами Государственной Думы 2011 года, путем заслушивания кандидатов на встречах и голосования. Таким образом, в списки кандидатов должны были попасть те, кто занял по итогам народного голосования наивысшие позиции в рейтинге. Однако по партийному уставу лидер «единороссов» вправе внести в список свои коррективы. «Это право лидера и такая возможность у него есть», - подтвердил исполняющий полномочия секретаря Президиума Генсовета Партии Сергей Неверов» [5]. Таким образом, диалоговая техника ограниченного манипулирования позволяет начать предвыборную кампанию на несколько месяцев раньше, чем это возможно в официально разрешенные сроки предвыборной кампании. Люди ходят на встречи, задают вопросы, но окончательный список тех, кого выдвинет партия на выборы, корректирует лидер партии (субъект манипу-

лирования) и он (итоговый список кандидатов) может отличаться от рейтинга составленного выборщиками.

Так, при характеристике диалога важно все время иметь в виду, что его ведут между собой личности, обладающие определенными намерениями, т.е. диалог представляет собой активный, двусторонний характер, и предполагает взаимодействие. Ограниченное манипулирование, как было сказано ранее, может быть в форме диалога, но и в этом случае манипулятор может применять «сократовский» метод ведения диалога или же искусственно поддерживать активность и интерес для достижения цели.

Часто в рамках ограниченного манипулирования диалог приводит к социальным конвенциям. Внутри властных структур конвенционные отношения и деятельность политика-манипулятора должны быть публичными. «Обещания политика своим избирателям взамен их голосов на выборах, наверное, тоже конвенция, но опять - таки имеющая свои особенности. Часто отношения политика с собственным электоратом имеют манипулятивный характер...» [6, с. 215]. Вероятно, ограниченное манипулирование, может принести пользу обеим сторонам процесса.

В современном обществе, все больше приобретающем характер информационного, объект манипулирования рассматривается как личность, обладающая ресурсами и способная к манипуляции, поэтому такая личность представляет для манипулятора опасность. Отметим, что в ситуации, когда все социальные субъекты имплицитно опасны и являются потенциальными манипуляторами, взаимодействие становится напряженным, а доверие снижается.

Библиографический список

1. Шейнов, В.П. Психология влияния: скрытое управление, манипулирование и защита от них. - М., 2008.

2. Шостром, Э. Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор. - Минск; М., 1992.

3. Берн, Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. - СПб., 1992 [Э/р].

- Р/д: http://84.237.118.2/cgi-bin/irbis64r_01 /cgiirbis_64.exe?Z21 ID=&I21DBN=CAT&P21DBN=CAT&S21 STN=1 &S21 REF=1&S21FMT=

fullwebr&C21C0M=S&S21CNR=20&S21P01=0&S21P02=0&S21P03=M=&S21STR=

4. Социальная психология в вопросах и ответах: учеб. пособие / под ред. В.А. Лабунской. - М., 1999.

5. ВПП «Единая Россия» // «Единая Россия» и ОНФ завершают процедуру праймериз [Э/р]. - Р/д: http://er.ru/news/2011/8Z25/edinaya-rossiya-i-onf-zavershayut-proceduru-prajmeriz/

6. Осьмук, Л.А. Взаимодействие социальных миров. К проблеме конвенционнальных отношений. - Новосибирск, 2004.

Bibliography

1. Sheyjnov, V.P. Psikhologiya vliyaniya: skrihtoe upravlenie, manipulirovanie i zathita ot nikh. - M., 2008.

2. Shostrom, Eh. Anti-Karnegi, ili Chelovek-manipulyator. - Minsk; M., 1992.

3. Bern, Eh. Igrih, v kotorihe igrayut lyudi. Psikhologiya chelovecheskikh vzaimootnosheniyj; Lyudi, kotorihe igrayut v igrih. - SPb., 1992 [Eh/r].

- R/d: http://84.237.118.2/cgi-bin/irbis64r_01/cgiirbis_64.exe?Z21 ID=&I21DBN=CAT&P21DBN=CAT&S21 STN=1 &S21 REF=1&S21FMT= fullwebr&C21C0M=S&S21CNR=20&S21P01=0&S21P02=0&S21P03=M=&S21STR=

4. Socialjnaya psikhologiya v voprosakh i otvetakh: ucheb. posobie / pod red. V.A. Labunskoyj. - M., 1999.

5. VPP «Edinaya Rossiya» // «Edinaya Rossiya» i ONF zavershayut proceduru prayjmeriz [Eh/r]. - R/d: http://er.ru/news/2011/8/25/edinaya-rossiya-i-onf-zavershayut-proceduru-prajmeriz/

6. Osjmuk, L.A. Vzaimodeyjstvie socialjnihkh mirov. K probleme konvencionnaljnihkh otnosheniyj. - Novosibirsk, 2004.

Статья поступила в редакцию 11.02.13

УДК 316.334.2

Kataev D. К THE SOCIO-CULTURAL DETERMINANTS OF ECONOMIC ACTION IN SOCIOLOGY OF MAX WEBER.

The article deals with the problem of correlating economic action to the social structure in terms of Max Weber. Analyzed the importance and place of rational action in the socio-cultural context for the emergence of capitalism, the possibility of cultural and comparative analysis of diffusion processes at this stage.

Key words: economic action, rationality, capitalism, institutionalism, economic sociology, social and cultural prerequisites, methodology, macro and microsociology.

Д.В. Катаев, канд. социол. наук доц. каф. социологии факультета информационных и социальных технологий Липецкого гос. педагогического университета, г. Липецк, E-mail: dmitrikataev@rambler.ru

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ В МАКСА ВЕБЕРА

В статье рассмотрена проблема соотнесения экономического действия с социальной структурой с точки зрения Макса Вебера. Проанализированы значение и место рационального действия в социокультурном контексте для возникновения капитализма, возможности культурно-сравнительного анализа диффузионных процессов на современном этапе.

Ключевые слова: экономическое действие, рациональность, капитализм, институционализм, экономическая социология, социокультурные предпосылки, методология, макро и микросоциология.

04462245