Атаманская власть в казачьих сообществах на дону (XVI-XVIII вв.)

Марина РЫБЛОВА

АТАМАНСКАЯ ВЛАСТЬ В КАЗАЧЬИХ СООБЩЕСТВАХ НА ДОНУ

Проблема казачьей демократии исследуется уже, как минимум, два столетия, она будоражит умы современных ученых, лидеров и активистов казачьего возрожденческого движения. Что представляла собой важнейшая составляющая казачьей демократии - атаманская власть? Как выстраивались и соотносились в казачьих сообществах горизонтальные социальные связи и властная вертикаль, отдельная личность и коллектив? Что можно заимствовать из опыта прошлого, а от чего стоит отказаться? Ответам на эти вопросы посвящена настоящая статья.

Особенно актуальными проблемы происхождения и социальной природы ранних казачьих сообществ стали в связи с развернувшимся в стране почти 20 лет назад казачьим возрожденческим движением. Демократическое устройство ранних казачьих сообществ нередко преподносится лидерами движения как образец для выстраивания современных структур власти в местах компактного проживания казаков. При этом участники «казачьего возрождения» не всегда четко представляют, какие именно властные структуры они хотят возродить, а главное — как они впишутся в современные политические и социальные реалии. В связи с этим представляется важным выявить специфику и эволюцию традиционных потестарных структур, характерных для казачьих сообществ.

Проблема «казачьей власти» издавна активно обсуждалась отечественными историками. Силой бунтарской и антигосударственной, противостоящей объединительным политическим процессам, идущим на Руси в XVI в., называли казаков русские историки С. М. Соловьев и Н. И. Костомаров1. «Антифеодальными государственными образованиями», своеобразными (пусть и не развитыми) демократическими республиками считали казачьи сообщества на Дону украинские историки И. Г. Рознер и В. А. Голобуцкий2. На чрезвычайной развитости политической системы донских казаков, причем уже в ранний период их истории, настаивает А. В. Фалалеев. Им выявлена динамика развития республиканской формы правления на Дону (с конца XV до первой четверти XVIII в.): «от войсковой непосредственной “относительной демократии44 до “парламентской республики“ и далее — к “президентской44»3.

Полярная позиция представлена в исследованиях РЫБЛОВА Марина В. Г. Дружинина и современных историков — Н. И. Никитина и

Александровна А. Л. Станиславского. В. Г. Дружинин писал о «совершенно нераз-

- к.и.н, старший витых первобытных формах административного устройства каза-

научный сотрудник ков»4. Н. И. Никитин и А. Л. Станиславский считали, что ранние

Южного научного ___________

центра РАН, доцент кафедры регионоведения и международных отношений Волгоградского государственного университета

1 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 7. — М., 1962, стр. 140; Костомаров Н. И. Исторические монографии и исследования. Кн. 1. — СПб., 1903, стр. 409.

2 Голобуцкий В.А. Запорожская Сечь // Вопросы истории, 1970, № 2, стр. 23—34; Рознер И. Г. Антифеодальные государственные образования в России и на Украине в ХМ-ХУШ вв. // Вопросы истории, 1970, № 8, стр. 42-56.

3 Фалалеев А.В. Государственно-правовое положение Земли Войска Донского (конец XV — первая четверть XVIII вв.). Автореферат на соиск. ст. к.ю.н. — Волгоград, 2006, стр. 10.

4 Дружинин В. Г. Раскол на Дону в конце XVII в. — СПб., 1889, стр. 28.

казачьи организации были гораздо архаичнее общественного устройства Российского государства того времени1. Н. И. Никитин видел в общественнополитическом устройстве ранних казачьих сообществ аналогии с «социальнополитической структурой доклассового общества в период военной демократии», полагая, что самим казакам до государственности было далеко2.

В более широком контексте, с позиции формирования управленческих структур в условиях аномии («семантической пустоты», вариантом которого было Дикое Поле), рассматривала властные структуры казаков Т. Б. Щепанская. Она определяла их как «ядерные»: со слабо развитыми горизонтальными связями и чрезвычайно сильной, почти единоличной властью атамана («вплоть до распоряжения жизнью и смертью своих собратьев»)3.

Скорее всего, черты государственности существовали у казаков не с самого начала формирования первых сообществ, и можно согласиться с теми исследователями, которые говорят о весьма архаичных формах общественной жизни, выстраиваемой казаками в условиях Дикого Поля. На раннем этапе истории донских казаков их сообщества были весьма немногочисленны, разбросаны по Дону и запольным рекам, и процесс создания единого Войска, действительно обладавшего некоторыми чертами государственности, занял определенное время. Но верно также и то, что процесс этот шел очень быстро, здесь срабатывало несколько факторов: опыт государственности за плечами самих казаков, мощное воздействие государственных структур Московской Руси на казачьи сообщества, а также изменения в экономической и социальной сферах жизни казачьих сообществ.

Для того чтобы определиться с вопросом о том, какие именно управленческие структуры воспроизводились в Диком Поле на ранних этапах существования

1 Станиславский А. Л. Гражданская война в России XVII в. Казачество на переломе истории. — М.: Мысль, 1990; Никитин Н. И. О формационной природе ранних казачьих сообществ // Феодализм в России. — М., 1987, стр. 48.

2 Никитин Н. И. Там же.

3 Щепанская Т. Б. Странные лидеры. О некоторых традициях социального управления у русских // Этнические аспекты власти. — СПб., 1995, стр. 237—239.

здесь казаков и в каком направлении они развивались далее, необходимо выяснить представления казаков об атаманской власти в ранних казачьих сообществах и соотношение между собой горизонтальных социальных связей, отдельной личности и коллектива.

В одной из своих работ, исследуя семантику обряда выборов казачьего атамана и сложившиеся у казаков представления об атаманской власти4, автор статьи пришел к выводу, что обряд выборов атамана вписывается в традицию выборов предводителя, характерную для весьма архаичных сообществ.

О специфике атаманской власти в ранних казачьих сообществах могут свидетельствовать следующие факты. При голосовании голос атамана считался равным голосу простого казака. В случае несогласия большинства участников круга с мнением атамана, последний нередко «слагал свое звание, полагая в круг свою насеку — знак своего достоинства»5. Так поступил войсковой атаман Корнила Яковлев в 1675 г., когда казаки, несмотря на его увещевания, отказались подчиняться «государеву указу». Нередко круг заставлял атамана подчиниться его воле, в очередной раз демонстрируя «власть тотальной общности». Так было, когда тот же Корнила Яковлев был избран кругом зимовым атаманом, то есть должен был возглавить зимовую станицу. Когда же он «отказался, было, ехать в зимовой станице в Москву», казаки в кругу «на него шумели и говорили: “Если он не поедет, они де его и с пасынком его Родионом, окуют, и как он возил Разина, так и над ним они учинят. И Корнило де противиться более воле их не смел и сказал, что ехать в зимовой станице готов"»6.

Таким образом, принудительная сила всего коллектива была весьма значительной. Атаман мог добиться принятия кругом определенного решения только в том случае, если ему удавалось навербовать достаточное количество сподвижников, то есть при налаживании все тех же горизонтальных связей. Вертикаль власти во всех вышеприведенных источниках просматривается весьма слабо.

4 Рыблова М.А. Казачий атаман: статус, функции и атрибуты // Вестник ВолГУ. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. Вып. 11, 2006, стр. 83—95

5 Дружинин В.Г. Указ. соч, стр. 21.

6 Там же, стр. 27.

Частота и легкость сменяемости атаманов в совокупности с некоторыми фольклорными и этнографическими свидетельствами также наводит на некоторые соображения. Фольклорные тексты и обрядовая практика донских казаков большое значение придает атаманской шапке. Она является одним из символов атаманской власти, но в то же время

— символом общеобщинной доли (силы), ее вместилищем. Как при дуване (дележе воинской добычи) каждый воин-казак получал свою долю с помощью шапки (вместилища индивидуальной доли), так шапка атамана (наряду с общебратским котлом) символизировала коллективную долю всего сообщества. Брошенная на землю, атаманская шапка символизировала призыв к военному походу, т.е. к перемене участи-доли. Приминая шапку на бок, атаман открывал круг. Символически передавая атаману «общебратскую долю» при его выборах, старики накрывали его своими шапками. Не оттого ли так легко сменяло братство своих предводителей, что они выступали лишь в качестве символических и временных хранителей общеобщинной доли? Первостепенную ценность представляла эта доля (ее целостность, сохранность), а не личность атамана, который легко мог быть заменен другим таким же символом-хранителем. Все эти представления плохо согласуются с ядерной структурой, предполагающей определяющую и довлеющую роль лидера.

Источники противоречивы в указании срока пребывания одного человека в звании войскового атамана. Но очень интересно свидетельство А. Леонова о том, что и форма избрания атаманов, и частая их сменяемость должны были служить тому, «чтобы не дать усилиться власти атамана на счет Войска, во вред всех и каждаго в частности»1. Означает ли это утверждение, что казачье братство было озабочено сохранением демократических традиций, охраной прав отдельной свободной личности? Знакомство с традициями сходных мужских сообществ, например кавказских, заставляет усомниться в этом предположении. Ю. Ю. Карпов приводит подборку свидетельств о том, что на Кавказе нередкими были случаи, когда воин убивал предводителя, сосре-

1 Леонов А. Войсковой круг // Донские войсковые ведомости, 1862, № 26.

доточившего в своих руках много власти и богатства. Вообще традиционное горское общество строго следило за тем, чтобы между славой, силой индивида и коллективной силой сообщества поддерживался баланс2. Скорее всего, за стремлением казачьего сообщества ограничить срок пребывания одного человека у власти стояли характерные для архаических традиций представления об опасности сосредоточения в «одних руках» слишком большого количества жизненной силы. Любая избыточность воспринимается традиционным сообществом как угроза его существованию (за счет нарушения некой всеобщей нормы), а обладатели избыточного богатства, споры, удачи — воспринимаются как колдуны-вампиры, заедающие чужое (избыток может быть только частью доли другого).

Таким образом, за строгим контролем со стороны сообщества за «количеством власти», сосредоточиваемой в одних руках, скорее всего, стояли все те же представления и заботы о коллективной доле и способах ее справедливого распределения. И речь в данном случае должна идти не о правах свободной личности, а о сохранности символического общебратского сосуда — гаранта существования всего братства, а уже затем — и отдельных его членов.

В то же время за этими представлениями, безусловно, стояли вполне материальные основы существования ранних казачьих сообществ. Таковыми являлись артели-односумства, представлявшие собой первичную организационную ячейку Донского войска. И. Тимощенков, со слов старожилов станицы Казанской, писал, что все «средства к жизни», получаемые «от добычи над неприятелями, охоты и рыбной ловли», казаки сначала делили поровну, а затем каждый отдавал свою долю «в артельное имущество»3. Символом односумства выступала общая сума или котел, в котором варилась «общая каша»4.

Со временем атаманская власть все более усиливалась, но на протяжении

2 Карпов Ю. Ю. Образы насилия в новой и новейшей истории народов Северного Кавказа // Антропология насилия. — СПб., 2001, стр. 230.

3 Тимощенков И. Общественный быт и юридические обычаи Казанской станицы // Донские областные ведомости, 1873, № 40.

4 Сизякин Е. Древний быт донских казаков // Дон. — Новочеркасск, 1888, стр. 8.

веков на Дону сохранялась система, при которой вертикаль власти основывалась на связях горизонтальных, а сообщество и в более позднее время имело рычаги воздействия на исполнительную власть. В то же время многие источники свидетельствуют о действительно единоличной, почти неограниченной власти казачьего атамана в условиях военного похода.

Таким образом, в период формирования казачьих сообществ на Дону складывались весьма архаичные потестар-ные структуры, различные для ситуации военного времени и мирного существования. Они характеризуются неразвитостью самосознания отдельной личности и нацеленностью сообщества на сохранение своей целостности. Откат к архаике в условиях экстремального существования

— явление, широко фиксируемое в разное время в различных традициях. Этот процесс представляет собой вариант социокультурной трансформации сообщества в кризисных или экстремальных обстоятельствах. Дальнейшие изменения потестарных структур на Дону шли параллельно изменениям социальноэкономического статуса казачьих сообществ. В казачьих общинах шел процесс сосредоточения в руках казачьих атаманов все большей власти. Применительно к этому времени (вторая половина XVIII в.) Е. Кательников писал о том, что «стали оказываться охотники» «в атаманья». Источники XIX в. свидетельствуют о том, что претенденты на должность станичного или хуторского атамана разворачивали уже настоящую предвыборную борьбу с

постановкой магарыча старикам (водкой и деньгами), «чтоб за них голосовали»1.

Процесс этот был закономерным, идущим вслед за изменениями в имущественной (экономической) и социальной сферах. В этом отношении «архаичный» Дон догонял Москву. Однако при сохранении ведущей роли в экономике и социальной жизни казачьей общины, а также коллективного уравнительно-передельного пользования землей по-прежнему сакрализовывалась общеобщинная доля. В таких условиях отдельная личность со всеми ее правами оттеснялась на второй план, уступая место интересам всей общины, главный из которых — сохранение ее целостности. Этот механизм помогал выживать сообществу и в экстремальных условиях Дикого Поля, и в более позднее время, когда, став особым военно-служивым сословием, казачество должно было нести на своих плечах и тяготы военной службы, и труд хлебопашца. За восстановление именно общинных устоев, воинских структур и атаманской формы управления ими ратуют нынешние лидеры «казачьего возрождения». То что это помогает консолидировать если не все современное казачество, то, по крайней мере, его часть — не вызывает сомнения. Но возникает вопрос: помогут ли эти весьма архаичные структуры и механизмы вписаться казачеству в современные модернизационные процессы, идущие в стране? Этот вопрос по-прежнему открыт для дискуссий.

1 Выборы атамана // Вестник казачества, 1913, № 34.