Саммит внутренних дел

дружба народов

Вчера президент России Владимир Путин встретился в Калининграде с коллегами — президентом Франции Жаком Шираком и канцлером ФРГ Герхардом Шредером. Вместе с ними он выслушал известие о том, что они являются историческими неудачниками, и вместе с ними спорил с этим. По мнению специального корреспондента Ъ АНДРЕЯ Ъ-КОЛЕСНИКОВА — неудачно.

Сначала в Калининград прилетел канцлер Герхард Шредер. Владимир Путин встретился с ним в Светлогорске, на калининградском курорте (федерального, как подчеркивают жители Светлогорска, значения городе). Господа Путин и Шредер в ожидании своего французского коллеги пили кофе. Впрочем, ждать себя он не заставил. Переговоры между тремя лидерами продолжались больше двух часов. На пресс-конференции они выглядели вполне уверенными в себе лидерами, которые через некоторое время в шотландском городе Эдинбурге встретятся с другими уверенными в себе лидерами.

Господа Путин и Ширак говорили о путях реформирования ООН, немецкий канцлер благодарил за приглашение приехать в город с трудной судьбой. Неожиданно голос его дрогнул:

— Вы поймите, что приглашение в это время и по этому поводу меня тронуло.

Он сам, как говорится, первый начал. Впрочем, было очевидно, что обойти деликатную тему все равно не получилось бы.

— Это трогает не только меня,— продолжил канцлер,— но и многих людей, которые имеют хорошие воспоминания о Кенигсберге... Но и не только хорошее воспоминание, а и страшное воспоминание о нацистских годах... И для них 750-летие Кенигсберга — это своего рода праздник... Да, этот город называется Калининград, это понятно...

Канцлер говорил удивительно сбивчиво. Этот невозмутимый дружелюбный человек сейчас очень волновался.

— Но это, я хочу сказать, совершенно не касается территориальной проблемы...— говорил господин Шредер.— Территориальная проблема здесь ни при чем! Но для многих людей этот город был и всегда останется Кенигсбергом.

Канцлер в какой-то момент показался даже беззащитным — перед необходимостью сказать что-то ободряющее для одной нации и не обидеть при этом другую.

Владимир Путин невозмутимо рассказал о "восьмерке", которую он собирается принимать в России в следующем году. Главной темой там будет энергетическая безопасность.

О проблеме энергетической безопасности говорят, когда есть энергетическая опасность. Владимир Путин, называя эту тему как главную на встрече G8 в Санкт-Петербурге, понимает, что в его руках и то и другое.

Его спросили, почему Россия денонсировала договор с Эстонией и почему он не пригласил на 750-летие Калининграда руководителей Польши и Литвы.

— Договор не денонсировали, потому что мы его не ратифицировали,— ответил господин Путин.— Мы отозвали подпись России под этим договором. Мы считаем абсолютно неприемлемым какое бы то ни было юридическое обоснование территориальных претензий. Мы считаем неприемлемым пересмотр европейских границ. А ссылка эстонского парламента на договор 1920 года создает предпосылки для такого пересмотра.

Господин Путин был, разумеется, готов и к этой части вопроса, и к следующей. Более того, он, наверное, решил поговорить на все скользкие темы сразу, чтобы не выслушивать подобные вопросы от врагов российской демократии.

— Что касается обид,— продолжил господин Путин.— Я думаю, что это журналистские выдумки. Мы сделали этот праздник внутренним делом. Если бы пригласили руководителей Польши и Литвы в Калининград, это было бы дипломатической новацией.

Казалось, деликатная тема отношений с Балтией и Польшей (на самом деле они оставляют, мягко говоря, желать лучшего) закрыта. Но не стоило обольщаться.

После вялого обмена мнениями о помощи страдающим народам Африки возможность задать вопрос получил немецкий журналист — господин Хепфер из телекомпании ZDF. Он спросил господина Путина, будет ли протянута из Калининграда рука помощи главному соседу (то есть Германии). И что намерены сделать участники саммита, чтобы преодолеть кризис в Евросоюзе.

Господин Путин начал говорить, что в Калининградской области полно предприятий со стопроцентным немецким участием, но его буквально перебил немецкий канцлер:

— Да, у нас есть кризис, это касается конституции ЕС, но господин Путин не имеет отношения к этим проблемам, давайте не будем сваливать на него еще и это!

Герхард Шредер, толком не разобравшись в ситуации, бросился защищать российского президента. И не очень преуспел — разволновавшись еще десять минут назад:

— Если российский президент приглашает на этот юбилей кого хочет, то я не должен и не буду это комментировать!

По крайней мере, он заявил, что президент России пригласил его именно на юбилей Кенигсберга-Калининграда. А это противоречило тому, что минуту назад произнес господин Путин, настаивая, что юбилей — внутреннее дело россиян.

Поняв, что коллеги начинают путаться, президент Франции решил прийти им на помощь.

— Я вообще не понимаю, о чем речь! — воскликнул он.— Мы встретились в Калининграде — Владимир Путин, канцлер и я. Президент Путин воспользовался возможностью показать нам город, но я не понимаю, когда говорят, что кого-то не пригласили! Это трехсторонняя встреча! Российский президент выбрал Калининград для трехсторонней встречи!

Жак Ширак тоже разволновался, поняв, видимо, что тоже выглядит не лучшим образом — даже на фоне коллег.

Ведь очевидно же всем, что совершенно не случайно все так совпало, что главы трех государств встретились именно в Калининграде во время празднования его 750-летия. Скорее уж стоило признаться, что Герхарда Шредера Владимир Путин хотел пригласить — и пригласил, а Александра Квасьневского и не собирался. В этой ситуации Жак Ширак как дипломатическое прикрытие для приезда Герхарда Шредера и отсутствия в Калининграде лидеров Литвы и Польши играл далеко не завидную роль. И он сам в душе не мог не понимать этого — и от этого тоже переживал.

— Я тоже не думаю, что кто-нибудь что-то должен комментировать! — неожиданно прервал свою бурную речь Жак Ширак.

Попытку спасти ситуацию предпринял и господин Путин. Он долго рассказывал о том, какую пользу народам России, Франции и Германии приносит работа их лидеров в трехстороннем формате.

Но пресс-конференция уже посыпалась. Еще один немецкий журналист, из журнала Spiegel, задал довольно длинный вопрос.

— Вы попытались предотвратить войну в Ираке. У вас ничего не получилось. Двое из вас попытались усилить интеграцию в ЕС. Провал. Ваше политическое будущее — под вопросом. Как вы относитесь к тому, что вас уже считают историческими неудачниками?

— Вы считаете, если наши солдаты не гибнут в Ираке, мы проиграли? — язвительно спросил господин Путин и после длительной паузы, не дождавшись ответа, продолжил:

— Я так не думаю... Я предлагаю вообще не говорить о прошлом, а просто смотреть в будущее.

Это и в самом деле проще всего.

— Неучастие в войне нельзя рассматривать как поражение,— быстро сказал Герхард Шредер.

Он, конечно, с облегчением зацепился за первую же неувязку в вопросе немецкого журналиста и предпочитал не замечать сути этого вопроса. А журналист ведь, разумеется, имел в виду прежде всего разочарование избирателей в своих лидерах, скорые парламентские выборы в Германии и президентские выборы во Франции и России.

— Вся европейская история является преодолением кризисов,— продолжил президент Франции.— Преодолеем и этот.

— Если именно мы с президентом Франции боремся за идею Евросоюза, то бессмысленно говорить, что мы потерпим поражение,— поддержал его канцлер.— Но это ваше право — так думать.

Журналист ничего не ответил, но чувствительный президент Франции, который, видимо, так и не смог переступить через себя и сделать вид, что он сполна удовлетворил информационный голод журналиста Spiegel, пробормотал в микрофон:

— Я, кстати, подумал, что, может быть, мы ответили не на тот вопрос, который нам задали.

Впрочем, вместо того, чтобы наконец ответить на этот вопрос, он от имени коллег закончил пресс-конференцию и тепло попрощался с журналистами.

Когда все уже встали, господин Путин, тоже понимая, что пресс-конференция сложилась куда хуже, чем хотелось бы, в отчаянной попытке исправить положение громко сказал вдогонку встающим журналистам:

— Добавлю, что Россия на днях была единогласно принята в члены организации "Исламская конференция". Надеюсь, что и с этих позиций мы сможем внести позитивный вклад в решение иракской проблемы.

Усугубил.