Проблема теоретико-методологического синтеза в социологической концепции права Н. М. Коркунова

Н. Э. Пегова

ПРОБЛЕМА ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКОГО СИНТЕЗА В СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ПРАВА Н. М. КОРКУНОВА

В статье рассматривается проблема теоретико-методологического синтеза как основного фактора ее формирования в социологической концепции права Н. М. Коркунова. Особое внимание автор уделяет изучению предмета общей теории права, понимаемого как эволюционная стадия правовой науки, идущей вслед за энциклопедией права и философией права.

Ключевые слова: право, теоретико-правовой синтез, правовая концепция, общая теория права, энциклопедия права, философия права.

На рубеже XIX - начала ХХ века проблема теоретико-методологического синтеза относилась к одной из наиболее актуальных в юридической науке. Кризис классического правопони-мания (юснатурализм и юспозитивизм) породил новые направления в интерпретации права, которые, однако, не предложили убедительных аргументов в пользу того или иного альтернативного типа правопонимания. Основным критерием оценки новых правовых теорий была эффективность решения не столько теоретических, сколько практических проблем, что, соответственно, нисколько не обогащало фундаментальную правовую теорию, как правило, ориентируя ее на тот или иной фрагмент правовой действительности. Между тем именно общее целостное понимание правовой действительности являлось той основополагающей задачей правовой науки, без решения которой было бы сложно вести речь о фундаментальной правовой теории, общей методологии, позволяющей ответить на вопросы, касающиеся сущности правовых явлений, их социальной природы, дающей возможность сформулировать теоретико-методологические основания правовой науки.

В данном контексте проблема синтеза юридического знания рассматривалась в качестве наиболее реального способа решения указанной задачи. Синтез, как правило, рассматривался как органическое соединение в правовой теории различных подходов к праву, считавшихся ранее вполне самостоятельными и позволявших обосновывать более широкий подход к праву, дающий возможность изучать частные правовые явления на основе общих принципов.

В указанное время данный подход реализовы-вался на основе, по крайней мере, двух идей: признание необходимости рассматривать право в ряду других этических явлений; признание правовой теории в качестве инструмента, способного оказывать эффективное влияние на этический процесс. В результате в российской правовой науке актуальность приобретает целый ряд проблем,

ставших традиционными для российской юриспруденции, таких как соотношение права и морали в контексте определения природы и сущности права, проблема правового воздействия, его социальных и психологических механизмов, соотношение права и культуры и другие. При этом основной целью правового синтеза необходимо признать формирование более эффективной правовой теории, способной дать научно обоснованную интерпретацию проблем, связанных с пра-вообразованием, правореализацией, правоприменением.

Очевидно, проблема интеграции правового знания путем переосмысления его основополагающих начал не является исключительной для рассматриваемого периода. Развитие правового знания всегда сопряжено с подобными тенденциями интеграции и синтеза по той простой причине, что знание о социальной действительности вообще и о правовой действительности в частности постоянно обогащается, требуя его систематизации. По некоторым оценкам, современное российское юридическое знание находится в ситуации, когда становятся доминирующими две проблемы: «1) каков modus vivendi права, его онтологический статус? Определяется ли он государством? 2) имеет ли право аксиологические характеристики, и что они собой представляют? Правовой этатизм трактует право как нормативное установление государства, не имеющее самостоятельного ценностного значения. Юснатура-лизм понимает право как нормативное установление природы, имеющее самостоятельное ценностное значение. Возможен ли диалог разных вариантов правовидения? Возможно ли научное совмещение противостоящих позиций без эклектики и апологетики? Можно ли при этом учесть основные интенции естественно-правового, этатистского, социологического и психологического правопонимания? Положительный ответ означал бы признание возможности такой правовой теории, которая имела бы интегральный (целостный) характер» [1].

По сути, правовая теория рассматриваемого периода столкнулась с совокупностью прежних проблем. Исключение составляют ее исторические особенности, заключающиеся в их содержании, становлении предметной области юридического знания и методологии познания правовой действительности.

Первым из российских мыслителей, обозначивших проблему синтеза правового знания, был Вл. Соловьев, который в своей работе «Синтетическая теория равновесия» акцентировал внимание на вопросе соотношения личности и общего блага, тем самым интегрировав конкурирующие в то время теории, прежде всего юснатурализм и юспозитивизм. В то же время другой российский правовед А. С. Яшен-ко писал о том, что равновесие, о котором идет речь у Вл. Соловьева, «.. .есть не что иное, как равновесие между интересами личности и общего блага. Исходя из этого, очевидно единство данных конкурирующих теорий, а дуализм теории естественного и позитивного права на самом деле - ложный дуализм» [2, с. 12].

Соответственно, интеграция юридического знания мыслится правоведом не как компромисс разных теорий на основе теоретических уступок, а как поиск новых теоретических оснований, определяющих, прежде всего, понимание природы права. Оценивая данную ситуацию, он пишет, что «изучая историю и современное состояние общей юриспруденции и философии права, мы постоянно встречаемся с одним общераспространенным фактом - всякая юридическая теория обыкновенно стремится очень последовательно провести и обосновать какую-нибудь одну точку зрения; точка зрения эта принимается в большинстве случаев очень односторонне, с исключением всякой другой. Неудивительно поэтому, что юридические теории расходятся между собою в самых разнообразных и существенных вопросах и, прежде всего, в изначальном и коренном вопросе о природе права» [3, с. 3].

Представляет интерес и социологический подход к праву П. А. Сорокина, который предложил свой критерий интеграции юридического знания, включив в него не только собственно юридические явления, но и их отражение в психике индивида. По его мнению, феномен права, основываясь на нормативности, включает три группы явлений: 1) правила поведения; 2) правовые убеждения; 3) источники права и политическую организацию общества [4].

Иного подхода придерживался Л. И. Петражиц-кий, по мнению которого, синтез правового знания возможен лишь на основе изучения психологической природы этических явлений, что в конечном счете делает теорию права прикладной наукой, переводя ее проблематику в науку политики права,

при помощи которой станет возможным управление этическим прогрессом человечества [5; 6].

Следует также отметить еще одну важную тенденцию в решении данной проблемы. Речь идет о том, что указанный теоретико-правовой синтез рассматривается в качестве закономерного этапа эволюции правового знания. Такая оценка, присутствуя у большинства правоведов, тем не менее в полной мере проявилась лишь у некоторых. Одним из таких правоведов являлся Н. М. Коркунов, рассматривавший современный ему переход к новой форме правового знания как вполне закономерный этап его развития, связанный с необходимостью теоретических обобщений, в том числе и в таком основополагающем вопросе, как вопрос о природе права, решаемый на основе его социологической интерпретации в рамках теоретико-правового синтеза.

Примечательна общая методологическая установка, из которой исходит Н. М. Коркунов в оценке научного знания как такового. По его мнению, отрывочность и фрагментарность человеческого познания сколь закономерны, столь же и бесполезны для человеческой жизни, которая требует целостного знания о действительности. В своей работе «Лекции по общей теории права» Н. М. Коркунов пишет, что «человеческое знание, как оно дается отдельными науками, представляется частным и разрозненным. Наблюдение само по себе не дает нам ничего общего. Мы почерпаем из него непосредственно лишь познание отдельных частных фактов. Между тем для жизни - эту цель никогда не должна терять из виду живая наука - отрывочное знание непригодно. Жизнь, даже отдельной личности, на каждом шагу ставит самые широкие и общие вопросы, и ответы на них человек ждет именно от науки. Для кого хотя бы один уголок раскрывающегося перед ним бытия озарился светом научного понимания, тот нелегко мирится с окружающей тьмою. В человеке невольно сказывается стремление, по возможности, расширить свое знание, придать ему характер общности, так, чтобы всякий вопрос, выдвигаемый жизнью, находил себе надлежащее научное освещение и удовлетворяющее решение» [7, с. 4].

Ученый анализирует различные методологические варианты решения задачи формирования целостного знания. Так, например, одним из таких вариантов является увеличение количества знаний, которые должны охватить все фрагменты реальности. Называя такой подход энциклопедизмом, Н. М. Коркунов полагает, что его возможности крайне ограничены, поскольку экстенсивное накопление знания всегда оставляет, а порой и порождает множество новых вопросов и проблем, свидетельствующих о непознанных частях действительности. Так, глубоко проник-

нув в один сложный объект, человек может ничего не знать о другом, менее сложном, но более значимом для его жизни объекте.

Стремление преодолеть такую фрагментарность познания приводит к попытке умозрительного толкования действительности, основанного на понятийном ее анализе, в ходе которого выделяются общие первоначала сущего. Эта попытка реализована философией, главной задачей которой оставался синтез знания и метафизического осмысления оснований бытия. Решение данной задачи возможно благодаря освобождению мышления от обладающей фрагментарностью эмпирической реальности. Так, по мнению Н. М. Коркунова, «мышление, отрешенное от наблюдения, может привести к построению целостной, полной системы, к построению того, что и называют философской системой» [7, с. 6].

В то же время отказ от эмпирической реальности ведет к субъективности метафизического знания, в силу чего очень трудно найти критерий определения предпочтительности той или иной философской теории в интерпретации действительности, что, в свою очередь, ставит под сомнение пригодность самого метафизического знания. Последнее объясняет преимущества позитивизма, который, впрочем, по мнению ученого, не может претендовать на решение обсуждаемой проблемы на основе лишь специальных знаний.

Однако, как подчеркивает Н. М. Коркунов, данный уровень развития науки предполагает обобщение научного знания на основе установления связей между частными (специальными) науками, которые и позволяют рассматривать их в качестве единого научного знания. Он полагает, что «при таком взгляде на дело обобщенное знание уже не отличается от специального своим источником. Оно не отрешается от данных опыта, не получает метафизического характера, не притязает на абсолютное значение. Оно ставит себе задачей лишь высшую степень обобщения того же самого познания явлений, следовательно, познания относительного, что составляет содержание и специальных наук» [7, с. 7].

Данные методологические установки, раскрываемые и обосновываемые Н. М. Коркуновым, не представляли бы интереса, если бы не были основанием его методологии и, соответственно, решения проблемы теоретико-методологического синтеза в сфере права. Речь идет о том, что если правовая наука является частью научного знания, то к ней в полной мере приложимы сформулированные закономерности развития научного знания. Так, на первой стадии формирования правовой науки возникает энциклопедия права как попытка найти для нее объективную основу. В этом смысле энциклопедия права сыграла положительную роль и продолжает играть, например, в юри-

дическом образовании. Между тем, как и всякий энциклопедизм, энциклопедия права весьма ограничена в познании правовой действительности, характеристике фрагментарности знания и решении задачи его целостности. Эту задачу пытается решить философия права, которая, в отличие от энциклопедии права, «...стремится дедуктивно построить учение о праве, учение, необходимо целостное по самому своему источнику» [7, с. 9]. Отличаясь абстрактностью и оторванностью от реальной правовой действительности, по указанным выше причинам она, решая задачу целостности правового знания, упускает реально функционирующее право.

Между тем зарождающаяся в те годы общая теория права «.ставит себе задачей извлечь общие начала права из накопленного специальными юридическими науками эмпирического материала» [7, с. 10]. По мнению ученого, эта новая правовая наука во много обязана своим становлением позитивизму, который рассматривается им как попытки приспособить философию О. Конта к нуждам правоведения. Данные попытки Коркунов объявляет несостоятельными. Так, в «Истории философии права»» он пишет, что «новаторы-позитивсты относятся уж слишком отрицательно к современному состоянию правоведения. Обращая внимание лишь на внешние формы, они готовы выбросить за борт весь выработанный веками материал науки, не различая ценный метал от негодного шлака. Поступать так - значит вновь входить в старую ошибку рационалистов, будто человечество может произвольно прервать преемственность своего умственного развития, начав мышление свое вновь... Истинный позитивизм должен понимать, что дело научной реформы всегда, по необходимости, ограничивается только продолжением, но на новый лад» [8, с. 477].

Таким образом, общую теорию права Н. М. Кор-кунов понимает не в духе правовой науки классического юридического позитивизма, отождествляющего право с нормой (законом) и исключающего из своих задач определение общих правовых начал, позволяющего решить проблему теоретико-методологического синтеза, как правило, отождествляющего юридическую норму и закон в научном смысле. В то же время, полагая, что позитивизм является закономерным этапом развития как науки вообще, так и правовой науки в частности, он считает необходимым исправить его классическую версию, дополнив указанной выше задачей синтеза и, соответственно, обще-им определением права, что и реализуется в его социологическом подходе к праву, позволяющем найти его общие основания. Так, важным выводом, к которому приходит правовед, является положение о том, что юридические нормы не

могут быть отождествлены с правом, его природой. Сущность права гораздо глубже и заключается в его назначении разграничивать интересы. При этом важно, что, решая задачу общего определения права, ученый стремится оставаться в рамках его реального функционирования, его реального общественно-исторического содержания. Поэтому такое определение права не только не является абстрактным, но, напротив, указывает на его конкретность, наполненность социальным содержанием, что говорит о его относительности в историческом и культурном контекстах. Он замечает, что данное «.определение права как разграничение интересов предполагает полную его относительность права. Оно охватывает собою всякое разграничение интересов, каково бы оно ни было на субъективный взгляд: справедливым или несправедливым, и как бы оно ни было установлено: обычаем, законодательством, судебной практикой или субъективным правосознанием» [7, с. 59].

В заключение можно сделать вывод о том, что правовая концепция Н. М. Коркунова была посвящена решению проблемы теоретико-методологического синтеза в сфере права. В отличие от многих его современников, которые основывали свои подходы к праву на критическом отрицании предшествующих типов правопонимания, он объяснял свой подход к праву идеей эволюции правового знания, не отрицающей, а подчеркивающей значение не только предшествующих этапов развития правовой науки, но и таких форм юридического знания, как энциклопедия права и философия права, в рамках правовой действи-

тельности. В данном контексте важное концептуальное значение имеет положение Н. М. Кор-кунова о формировании общей теории права как нового этапа развития правовой науки, решающей задачу теоретико-методологического синтеза и, соответственно, выводящей правоведение на новый уровень познания правовой действительности, преодолевающего односторонность и абстрактность как юснатурализма, так и юспози-тивизма.

Литература

1. Поляков А. В. Возможна ли интегральная теория права? URL // http://bibliofond.ru/view. aspx?id=97806

2. Ященко А. С. Теория федерализма: опыт синтетической теории права и государства. М., 1912.

3. Ященко А. С. Синтетическая теория права в юридических науках // Журнал Министерства юстиции. 1912. № 1.

4. Сорокин П. А. Элементарный учебник общей теории права в связи с теорией государства. Ярославль, 1919.

5. Петражицкий Л. И. Права добросовестного владельца на доходы с точек зрения догмы и политики гражданского права. СПб., 1907.

6. Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1909. Т. 1.

7. Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1914.

8. Коркунов Н. М. История философии права. СПб., 1915.

С. С. Стародубцев

КРИЗИС НОРМАТИВИСТСКОГО ПОДХОДА К ЛЕГИТИМИРОВАНИЮ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ: РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННЫХ НЕТИПИЧНЫХ ФОРМ ЛЕГИТИМНОСТИ

В статье анализируются факторы, обусловливающие кризис нормативистского подхода к легитимации исполнительной власти, и результаты ее юридической деятельности. Показывается уровень развития современных нетипичных форм ее социального оправдания.

Ключевые слова: властные отношения, исполнительная власть, легитимость, органы государства, право, публичное управление, юридическая деятельность.

Современные дискуссии, связанные с конст- легитимации исполнительной власти, результа-руированием* и обоснованием нетипичных форм тов ее юридико-политической деятельности

* В рамках современных юридических исследованиях уже устоявшимся является принцип социокультурной обусловленности и контекстуальности правовых терминов и концептов, а правовые явления, юридические институты и их функционирование неразрывно связаны с доминирующими социальными представлениями, этнонациональным и групповым стилями мышления и так далее. При этом большинство конструируемых концептов и понятий, используемых в обосновании действующего порядка и функционирования системы властных отношений, «завязаны» на определенный тип юридической и политической рациональности, форму и содержание общественного порядка [2; 10; 14].