Электронная библиотека

А.Г.Ваганов

Смертоносная память

«Смерть не выполняет больше полезной роли в человеческом обществе». Джон Десмонд Бернал, английский физик.

«Жизнь не уничтожается, а только видоизменяется смертью». Лев Толстой.

«Время – это заведомо проигранное сражение со смертью...» Михаш Гофайзен, поэт.

«У меня перегружена память. Чем больше человек хранит в памяти, тем ближе он к смерти. Объем заполнен. Невозможно больше управлять мыслями. И все же вспоминать прошлое гораздо приятней, чем задумываться о будущем <...>. Меня не привлекает загробная жизнь. Она лишена для меня интереса»[1].

Эти слова Нобелевского лауреата, поэта Иосифа Бродского, с поразительной точностью вместили в себя всю глубину проблемы памяти как одного «из основных свойств нервной системы, выражающееся в способности длительно хранить информацию о событиях внешнего мира и реакциях организма и многократно вводить ее в сферу сознания и поведения»[2].

Действительно, стоит нам только сделать несколько шагов по цепочке логических предположений о том, что такое память, каковы ее функции, – и мы неминуемо оказываемся вплетенными в тройной онтологический узел: память-время-смерть. Смерть всегда воспринималась как реперная точка, относительно которой и разворачивается во времени этот процесс – память. (Психологи, кстати говоря, выяснили: человек может воспринимать настоящее только на протяжении девяти секунд. Все остальное – прошлое или будущее.) Но сегодня, пожалуй, мы уже можем с полным основанием

составить и симметричную конструкцию: память – это реперная точка, относительно которой разворачивается во времени процесс под названием смерть.

Оцифрованный образ жизни

При сегодняшних способах хранения информации смерть перестала быть естественнонаучной реальностью. Возникают трудности с самим определением – что такое смерть? Что вообще сегодня означает – «умереть», «быть мертвым»?

«Современный человек более чем древний склонен жить условными, так сказать «виртуальными соображениями», к этому его постоянно приучают телевидение, кино, театр, художественная литература, собственные размышления и фантазии, – отмечает В.Розин. – Переживание же своего послесмертного существования – одна из любимых тем современного человека»[3].

Тембр голоса, цвет глаз, фактура и расположение родинок на теле, неуловимые особенности походки и основные закономерности метаболизма, трехдневная небритость – вся эта информация о любом человеке может быть оцифрована и переведена на хранение в электронной (цифровой) форме. Сегодня уже делаются попытки оцифровать даже запахи[4].

Похоже, что по-настоящему важный результат 50-ти лет развития компьютерной техники – вовсе не умопомрачительные характеристики быстродействия ЭВМ. (Сейчас граница этого показателя дрейфует в сторону петафлопных скоростей вычислений – 10 арифметических операций в секунду; к 2020 году компьютер стоимостью в тысячу долларов будет обладать мощностью человеческого мозга – 20 миллионов триллионов (20 Ч 10) операций в секунду. К 2050 году возможно появится компьютер, способный выполнять столько же операций, сколько выполнит «серое вещество» всего человечества.) Главное – перевод в цифровую форму гигантских массивов аналоговой информации, накопленных ранее. Общий объем информации, переведенной за последние полвека в цифру, оценивается в 104 тера-байт(1 терабайт – это 1012байт; для сравнения: информационная емкость легендарной Александрийской библиотеки, содержавшей 532800 свитков (книг), составляла, примерно, 1011 бит.; 1 байт = 8 бит). К 2030 году, по прогнозам экспертов, будут созданы сканеры для человеческого мозга и программы, позволяющие воссоздавать по полученным данным личность в электронном виде[5].

Другой вопрос – как будут воспринимать окружающий мир созданные гомутеры (от англ. homo + computer)? Что они будут «ощущать»? Не сойдет ли с ума человеческое сознание, осознав себя реализованным на кремниевых чипах? Некоторые эксперты предлагают решить эту проблему, создав для оцифрованных сознаний виртуальную среду обитания, которая имитировала бы биохимические раздражители. Попытки моделировать эту ситуацию уже идут полным ходом.

Так сотрудники группы Джоша Бонгарда (Josh Bongard) из Университета Цюриха создали компьютерные макеты живых существ с мышцами, органами чувств и нервами. Каждое из таких существ было «выращено» из «эмбриона» и имеет генотип в виде случайной последовательности цифр. Как и живые клетки, их виртуальные аналоги имеют набор условных молекул, которые обеспечивают реакцию на изменения параметров среды. Пока, правда, по словам Бонгарда, ни одно из виртуальных существ не сформировало структуры, подобной человеческому мозгу, но это может стать возможным по мере развития и решения новых задач. «На сегодняшний момент основной задачей является удержать темп усложнения задач до момента, когда, возможно, мы сможем наблюдать появление сознания», – заметил он[6].

Поразительно, но еще в начале XX века Константин Циолковский дал, фактически, подробную характеристику таким сетевым формам сознания и физическим носителям, на которых оно будет реализовано. «Это будет особенное животное. В него не проникают ни газы, ни жидкости, ни другие вещества. Из него также они не могут и удалиться... Оно живет только солнечными лучами, не изменяется в массе, но продолжает мыслить и жить как смертное или бессмертное существо... такое сформированное существо уже может обитать в пустыне, в эфире, даже без тяжести, лишь бы была лучистая энергия»[7].

Можно спорить о деталях, но вектор развития, тренд очевиден: рано или поздно мы получим достаточно высокой степени точности цифровую копию личности особей вида homo sapiens. И если чисто технологические аспекты подобной тотальной оцифровки – приходит на память реплика героя из популярного советского мультфильма: «Ну вот, теперь он и тебя сосчитал!» – более или менее понятны, то социальные и психологические последствия «дигитализации» (от англ. digital – цифровой, числовой) гораздо менее изучены.

Глава московского представительства легендарной компьютерной фирмы SGI («Силикон Графике») Сергей Карелов, оценивая перспективы перевода существующей информации в цифровую форму, рассказал мне об очень характерном эпизоде: «Больше половины всей нужной информации уже оцифровано за последние 25 лет. Это те технологии,

которыми занимается «Силикон Графике». Они стоят за границей сегодняшнего массового применения компьютеров. Хотя, на самом деле, ситуация меняется. Эти технологии проникают все мощнее на уровень массового потребления. Все динозавры из «Парка юрского периода», все терминаторы, все «звездные войны» – все делается с использованием этих технологий... На «силиконах» делаются такие веши, перед которыми «человек похожий на Скуратова» и «человек похожий на Ковалева» – ничто, цветочки. «Силикон» в состоянии оцифровать любого!

Первый скандал случился еще шесть лет назад, по-моему, на Берлинском кинофестивале. Там дали премию за лучшую мужскую роль актеру, который... умер на второй неделе после начала съемок фильма-лауреата. То, что успели отснять за две недели, оцифровали, а дальше работал другой актер, «обтянутый» этой цифровой оболочкой <...>. Что из себя представляет знаменитая компания «Индастриал Лайт Меджик», которая делает все эти киноэффекты? Это дом, напичканный силиконовскими компьютерами. Они вам сделают, кого угодно, отличить оригинал от виртуального двойника будет невозможно»[8].

Этот двойник, добавим мы, может осуществлять свою жизнедеятельность неограниченно долго в среде компьютерных сетей. И подобные проекты уже стали реальностью. Например, сетевой проект «Автоизображение» («Autoicon») осуществляет... умерший от рака крови в 1998 году английский художник Дональд Родни[9].

Зная о своей скорой смерти, Родни решил перенести и свое физическое присутствие, и элементы своей творческой индивидуальности в Интернет. Для этого он широко использовал самые разные информационные источники: от собственных рентгеновских снимков до анализов образцов крови и клеточных культур. Но как вдохнуть «душу» в эту цифровую копию? Родни нашел оригинальный способ. Еще при жизни он с помощью «Автоизображения» постепенно делегировал свои творческие функции посетителям его сайта (www.iniva.org/autoicon). Фактически получился некий интегральный генератор случайных отклонений, подобие психики. Порождение новых произведений проходило в интерактивном режиме.

Теперь, когда Родни не стало, посетители сайта могут по-прежнему создавать новые произведения «в стиле» работ Дональда, читать интервью с ним, непосредственно влиять на генерацию дальнейшего сценария сетевого существования Дональда.

Майк Филлипс из Университета Плимута, один из создателей сайта www.iniva.org/autoicon, отмечает: «Когда Дональд Родни умер, он оставил в Интернете свою незаконченную динамическую «светокопию».

Сейчас, благодаря группе друзей Дональда, «Автоизображение» продолжает существовать в диалоговом режиме. Этот проект дает возможность воспроизвести «живое» присутствие и творческую индивидуальность художника через динамический креативный монтаж образов. «Автоизображение» – больше чем memoria technica, этот проект поднимает критически важные проблемы – что такое смерть, что такое авторство, каков потенциал цифрового творчества».

Сеть – это своеобразный байпас, позволяющий обойти проклятую проблему неизбежности биологической смерти человека, обмануть водно-углеродный цикл человеческого существования.

Память как субъект деятельности

Итак, развитие техногенной цивилизации подошло к тому рубежу, когда ответом на главный вопрос: что такое смерть? – очевидно, будет: истинная смерть – это абсолютное беспамятство. Но этого состояния достичь, практически, невозможно. При этом принципиально важно, что степень беспамятства может быть количественно измерена (другими словами, количественно может быть измерено «качество» достигнутой смерти), – достаточно кликнуть левой клавишей компьютерной «мышки» на счетчике посещений гостевых книг Интернетовских сайтов; смерть, в таком случае, – это асимптотическое приближение к нулевому уровню ссылок (упоминаний).

Все это с неизбежностью заставляет нас вводить различение типов смерти с разной онтологией: смерть как абсолютное беспамятство и смерть как стиль жизни, способ существования памяти в кибернетическом пространстве-времени. Во втором случае вечная память и смерть становятся синонимичными понятиями. А беспамятство в

эпоху Интернета – это скорее уничтожение цифровой копии памяти о Вас, чем только и просто исчезновение Вас как объекта физического мира. Однако уничтожение Я-цифры само по себе проблематично – чисто технологически это сделать уже не так-то просто, если вообще возможно. Если уж рукописи не горят, то массивы оцифрованных данных тем более слабо подвержены темпоральным влияниям. Как уничтожить, стереть полностью те гигабиты и мегабиты информации о каждом из нас, которые аккумулируются в самых неожиданных информационных лакунах – от банков данных страховых компаний и архивов правоохранительных органов до банков данных различных избирательных комиссий и хранилищ генетической информации?

Характерен в этом смысле проект LifeLog, над которым работает американское Агентство перспективных оборонных исследовательских разработок – DARPA (Defense Advanced Research Projects Agency). (Кстати, именно DARPA стояла у истоков рождения сети Интернет.) Это крайне амбициозное исследование уже окрестили по-модному – «Матрица». Цель LifeLog – собрать каждый мыслимый бит информации о жизни человека, проиндексировать собранное и сделать доступным для поиска.

Первый этап LifeLog предусматривает создание базы данных, куда попадут все действия индивидуума: отправленная и полученная электронная почта, каждая посещенная в Интернете – даже случайно! – электронная страница, все прочитанное, все просмотренные изображения, телепередачи, сделанные и принятые телефонные звонки... Все это объединят с информацией из разнообразных источников: о всех передвижениях исследуемого сообщит система глобального позиционирования GPS, о том, что ему сказали или что сказал и увидел он сам, – аудиовизуальные датчики, а биомедицинские мониторы доложат о реакциях и состоянии здоровья объекта. Потом отслеженную таким образом человеческую жизнь и ее ветвления заархивируют в цифровой форме[10].

В частном секторе уже реализуется несколько подобных проектов, например MyLifeBits, который ведут совместно корпорации Bell и Microsoft. Но если MyLifeBits регистрирует только «цифровую» жизнь– переговоры, контакты, письма, веб-серфинг, – то LifeLog идет дальше, фиксируя перемещения человека и все сказанное и увиденное им. Это напоминает исследование Стива Манна из Торонтского университета, таскающего на себе видеокамеру и 20–30 датчиков, пишущих его жизнь. Все это исследователь назвал «экзистенциальной технологией» и «метафизикой свободного выбора».

Искушение технологией создания цифровой личности – это, по-видимому, одна из наиболее радикальных этических проблем, перед которой встанет человечество в XXI веке. Примеров уже вполне достаточно.

Алексей Мартынов, сотрудник Федерального ядерного центра в Сарове, занимается сейчас созданием так называемого «живого портрета». По мнению ученого, такие портреты могут появиться в наших домах уже лет через пять. Его проект называется «Self-developed digital image» (SDDI), а цель его – «разработать алгоритмические и программные средства, обеспечивающие на семействе мультимедийных устройств создание и саморазвитие электронных интеллектуализированных образов живых людей и животных».

Важно то, что такой виртуальный двойник – «умный», то есть самообучающийся и достаточно самостоятельный. Как человек в реальной жизни поступает в соответствии с накопленным жизненным опытом, так и электронная его копия должна отреагировать на ситуацию, основываясь на анализе поведения своего прототипа.

Но автора смущают отнюдь не технические, а морально-этические и философские аспекты проекта. «Человек, зная, что у него есть его цифровая копия, полученная автоматически с помощью технологий SDDI, уже не так будет бояться смерти. Для родственников умершего смерть близкого человека не будет такой сильной трагедией, ведь после похорон они смогут общаться с цифровым двойником, который будет облегчать тяжесть утраты близкого человека, – уверен Алексей Мартынов. – Философская проблема может быть связана с пересмотром взглядов на физическую и духовную жизнь человека»[11].

После этого вполне закономерными выглядят выкладки шведского философа Ника Бострома. Заинтересовавшись фильмом «Матрица», он всерьез взялся за изучение возможности ее существования. По его мнению, вероятность того, что весь наш мир сейчас представляет из себя такую Матрицу, составляет 25%. Иными словами, уже никто не может поручиться на все сто, что мы не живем внутри гигантского компьютера.

Складывается впечатление, что логика развития техногенного дискурса нашей цивилизации направлена на то, чтобы оцифровать все. И даже такие проекты, как MyLifeBits и LifeLog, несмотря на всю свою, казалось бы, всеохватность, только предвестники действительно грядущей эпохи Тотальной Дигитализации.

Директор Института молекулярной биологии РАН, академик Андрей Мирзабеков не уставал повторять: «Я большой энтузиаст программы секвенирования (то есть расшифровки. – A.B.) генома каждого

человека. И надеюсь, что технология секвенирующих микрочипов позволит создать, по аналогии с персональными компьютерами, персональные секвенаторы. Человек будет иметь возможность изучать свой собственный геном. И если довести эту идею до логического конца, – я надеюсь, это не звучит абсурдно, – человека еще в школе должны учить устанавливать структуру своего собственного генома, точно так же, как учат чтению и арифметике»[12].

Впрочем, пока до персональных секвенаторов дело еще не дошло, хотя население уже вовсю старается подручными средствами противостоять этой мрачной старухе с косой наперевес.

В английской части Интернета открылся новый сайт www.inmemoryof.co.uk – виртуальный мемориал. Все желающие могут за деньги разместить там информацию об умерших родственниках, друзьях или знакомых. Создатели характеризуют свои услуги следующим образом: «Наша служба призвана помочь друзьям и семье усопшего проводить его в последний путь. Вы можете навестить его, когда вам этого захочется. Чтобы посетить любимого, кликните на соответствующее заглавие слева и следуйте дальнейшим указаниям». Владельцы сайта специально указывают, что их детище не имеет никакого отношения к религии. Некролог, состоящий не более чем из 30 слов, в течение первого месяца может быть размещен на сервере бесплатно. Позаботиться о безвременно ушедших из жизни можно, опубликовав на сайте информацию в виде: только текста (25 фунтов стерлингов за 2 года), текста и гостевой книги (50 фунтов), текста и фотографий (80 фунтов), текста, фотографий и гостевой книги (120 фунтов)[13]. Однако вы можете предложить и свой вариант бессмертия. И предлагают...

Так один из предприимчивых жителей Голландии создал цифровую могилу, снабженную электронной почтой, которая позволит близким и друзьям обмениваться сообщениями с покойным. Устройство программируется заранее, до смерти человека. По мнению его создателя, изобретение «добавит развлечений на голландских кладбищах»[14].

Мария Тендрякова, кандидат психологических наук, сотрудник Института этнологии и антропологии РАО, проводя анализ современных игрушек для детей, считает, что игровая индустрия, создав электронную игрушку тамогочи, сделала «принципиальный шаг, отлучающий детскую игру от мира культуры в целом, от живого человеческого общения». В чем же опасность этого виртуального партнера для игры? «С самого начала игра не задана, а дана, – подчеркивает Мария Тендрякова. – Игра сводится к взаимодействию с компьютерной начинкой игрушки... Тамогочи затягивает, дети могут привязаться

к виртуальному подопечному, пережить стресс от его «кончины». А в Интернете тем временем появились виртуальные кладбища тамогочи-душ»[15].

Нас в этом примере интересует тот факт, что современный человек с детства приучается к мысли: смерть – это всего лишь перенос информации об объекте из мира материального, данного нам в ощущениях, в мир цифровой. Мало того, как это ни парадоксально звучит, смерть в оцифрованном мире потенциально предполагает бесконечный процесс рождения (клонирования) цифровых копий (на CD-ROM, DVD, в звуковых файлах и проч.). Соответственно и память становится всего лишь внешним по отношению к мозгу человека цифровым устройством.

Все это ведет к тому, что память превращается из объекта нейрофизиологических и психологических исследований в субъект, рефлексирующий предмет, процесс, организующий вокруг себя остальное предметное пространство. Мир материальных артефактов лишь обслуживает потребности памяти. Один из наиболее показательных в этом контексте примеров – процесс появления и развития фотографии. Доктор психологических наук, профессор Николай Носов справедливо отмечал: «Когда фотоаппарат стал достаточно доступен, появилась эйфория по тому поводу, что фотография приобщит широкие массы населения к искусству, поскольку создание фотографии требует от человека навыков композиции, чувства цвета и проч. А чем все кончилось? Промышленность штампует полностью автоматизированные камеры, также полностью автоматизированы процессы проявления и печатания фотографии. От человека с художественной точки зрения вообще ничего не требуется, и фотографирование свелось к удовлетворению потребностей памяти (курсив мой. – A.B.). А искусство фотографии как было, так и осталось, привилегией узкой группы профессионалов»[16].

Но аналоговая фотография, о которой пишет Носов, – это уже технология вчерашнего дня. Ей на смену пришла цифровая обработка изображений и звуков.

Многие исследователи склонны радикально обострять постановку вопроса. «Передовая, прогрессивная иммортология опирается на принципиальный отказ от «водно-углеродного шовинизма» в понимании жизни, на переход от субстратного к функциональному ее определению. К замене развития самоорганизацией, жизнедеятельности просто деятельностью, к отождествлению, а фактически подмене, жизни разумом <...>. Голова – это жизнь, обретающая свойства разума, компьютер – это разум, обретающий свойства жизни. По функциям <...>.

Живому, смертному, чувствующему человеку, разум которого служит жизни, противостоит абиотический, бессмертный, саморазвивающийся интеллект. Жизнь приобретает статус его предпосылки и вместо субстанции становится акциденцией. Соответственно человек из субъекта развития превращается в компонент человеко-машинной цивилизации. Возникает феномен технологического, компьютерного человека, переходного к роботам существа... постчеловека.

Именно этот процесс абиотизации бытия продуцирует надежды на «бессмертие по-научному», наиболее эффективно маскирующее процесс вытеснения живых людей техникой <...>.

Бывший субъект, становясь частицей мыслящего океана, уже только перевоплощается, двигаясь внутри виртуально-информационных сетей, примитивным прообразом чего можно считать, например, систему «Internet»[17].

Подобные алармистские настроения в обществе по поводу распространения цифровых технологий и компьютерных сетей весьма распространены. Впрочем, тут тоже все не так просто. Клубок противоположных интересов чрезвычайно запутан.

«Деятельность по ликвидации результатов деятельности»

Перспектива достижения и неограниченной эксплуатации «цифрового бессмертия» вступает в явное противоречие с «волчьими» законами рынка. Если что-то и может угрожать всеобщему цифровому бессмертию, то это скорее всего причины чисто экономические. Бессмертие может оказаться невыгодным для так называемых ТНК – транснациональных корпораций.

Некоторые специалисты, например, считают, что главной технологией будущего станет «цифровая смерть», то есть обеспечение одноразовости цифровых продуктов, которые в противном случае неограниченно копируются.

В конце апреля 2000-го года гиганты мировой компьютерной индустрии, компании Xerox и Microsoft, объявили о создании совместного предприятия ContentGuard Inc, которое будет заниматься развитием и маркетингом технологий в области защиты интеллектуальной собственности в сети. Защита, предлагаемая ContentGuard, основана на расширенной версии известного компьютерного языка XML. Она позволит создателям сайтов задать запрет на печать текста или отправку его по электронной почте, ограничение

прослушивания музыкальных записей по количеству раз и по времени звучания и т.п. Создаваемый язык XrML будет использован в новых продуктах Microsoft – Windows Media Player или в программах для электронных книг.

Идея взять под коммерческий контроль «цифровую смерть», похоже, уже овладела продвинутыми капиталистическими массами. Компания The Walt Disney Co в августе 2003 года планировала выпустить в продажу самоуничтожающиеся DVD-диски. Представитель компании заявил, что подразделение The Walt Disney Co., занимающееся видеопродукцией, Buena Vista Home Entertainment готово начать программу «проката» DVD-дисков, оснащенных специальной технологией самоуничтожения. Диски будут работать в течение 48 часов после вскрытия упаковки. В течение этого времени покрытые специальным химическим составом диски будут менять цвет покрытия, который в процессе окисления превратится из первоначального красного в черный. В результате покрытие диска перестанет быть прозрачным, и они перестанут читаться DVD-проигрывателями[18].

«Следующим шагом, очевидно, станут технологии забывания, не позволяющие человеку даже запомнить содержание текста или мелодию – а то ведь побежит и запишет, ворюга! – ерничает по этому поводу обозреватель журнала «Internet». – Вообще, наблюдая за тем, как эти существа (Microsoft – это, как известно, спрут) искусственно создают технологии «цифровой смерти», поневоле приходишь к выводу: может, и обычная человеческая смерть – всего лишь выдумка какой-то коммерчески успешной сволочи?»[19].

Вообще, хороший индикатор значимости этой проблемы для современного социума – нарастающая волна попыток отрефлексировать ее уже и в беллетристике. Приведу только один пример – отрывок из киберпансковского романа Мерси Шелли.

«Я сейчас вспоминаю, как свободно файлы распространялись через Сеть в девяностых. А потом появились эти новые языки разметки, охраняющие интеллектуальную собственность и запрещающие печатание, копирование, пересылку, повторное прослушивание... Кто-то искусственно ввел ограничения, заново изобрел смерть даже для цифрового мира. И для большинства людей стало вполне естественным, что музыкальный файл после одного прослушивания «умирает», хотя на самом деле он мог бы мгновенно размножиться на тысячу копий, мгновенно перелететь за тысячу километров. Как после этого не задуматься о том, что человеческая смерть, болезни и другие наши ограничения тоже введены кем-то искусственно – как инструмент контроля!»[20].

Впрочем, подобная проблематика волновала даже адептов марксистско-ленинской философии, хотя и под своеобразным углом зрения. Вот замечательный образчик такого подхода. «Сомнения в целесообразности увеличения продолжительности жизни, по нашему мнению, необоснованны и противоречат программным требованиям КПСС и поэтому должны быть отвергнуты, – настаивал И.Вишев. – Укрепление здоровья и продления жизни недопустимо противопоставлять друг другу <...>. При таком подходе можно незаметно сползти на позицию одного губернатора штата Колорадо, объявившего, что долг пожилых Америки – поскорее умереть. Поэтому необходимо со всей определенностью сказать, что вопрос о целесообразности продления жизни решен положительно и бесповоротно и речь может идти лишь о поиске таких средств, которые радикальным образом увеличили бы ее оптимальный период. Иными словами, продлевать надо не старость, а молодость, чтобы люди не старели, а долго оставались молодыми. Такая принципиально новая постановка вопроса – непременное условие достижения человеком практического бессмертия»[21].

Как бы там ни было, но, например, специалист по компьютерным играм Игорь Бурлаков отмечает: «Раньше большинство западных психологов и философов считали, что нормальный человек представляет смерть и рождение как уникальные события в своей жизни. Популярность Дум-образных компьютерных игр (от английского DOOM, так называемые игры-«стрелялки». – А. В.) говорит о том, что современный человек легко и комфортно принимает концепцию множества смертей и рождений одной личности. Из этого следует, что его сознание стало менее христианским, более «восточным»»[22].

Интересно в этой связи, что Далай-лама высказал очень нетипичную для религиозных деятелей точку зрения на загрузку сознания в компьютер, не став с ходу отрицать возможности подобного существования сознания. И действительно: идея компьютерного «аплоадинга» (перезагрузки) сознания весьма близка буддистской концепции реинкарнации.

Вскоре, по-видимому, необходимо будет принимать закон о праве на цифровую эвтаназию, то есть закон о праве на цифровую смерть. Эта идея, если еще и неосознанна, то, по крайней мере, уже артикулирована. Так, герой культового фильма в стиле киберпанк «Матрица» вполне резонно заявляет: «Нейроинтерактивная модель, или Матрица... Реально то, что осознаешь. Если убьют в Матрице – умрешь и здесь (то есть – вне Сети, в офлайне, в реальности. – A.B.)».

Наиболее радикальные и последовательные сторонники биоэтики уже предлагают, чтобы право на смерть (биологическую смерть) было записано в конституции России. Очевидно, что не за горами и дискуссии об этике цифровой смерти.

С позиций так называемого «водно-углеродного шовинизма» можно сформулировать и фундаментальные подходы к юридическому формированию подобного законодательства. В.Кутырев делает это следующим образом: «...как быть с искусственной реальностью? Она существует как бы за пределами смерти. Берег бессмертия. Однако нам, людям, живым и смертным, по отношению к ней надо поступать со своих позиций, быть последовательными <...>. Искусственное воспроизведение цикла жизни должно включать воспроизведение ее смерти. Разрушение, уничтожение вплетены в жизнь, как самый фундаментальный фазис ее обновления? Значит, нужна искусственная смерть. Надо развертывать деятельность по ликвидации результатов деятельности»[23].

Намечает В.Кутырев и предметное поле такого рода деятельности: «Множество видов информации, книг, картин, фильмов заслуживают уничтожения как повторяющиеся или прямо опасные в своем количестве. Нужно сохранять, отправляя в архив, только их представительские экземпляры. Важно вовремя подвергать умертвлению, «самостиранию» различные теоретические системы и концепции <...>. Но истребление избыточной культуры, борьба с образованием и рациональностью, наукой и техникой не должны быть варварскими – здесь нужно понимание. Чтобы творчество разрушения не превратилось в разрушение творчества, прежде всего живого»[24].

Таким образом, возможность «обладать» смертью становится реальностью. Для этого достаточно смерить жизнь, применить число, – это и есть победа над смертью. Победа в смысле установления контроля над длительностью смерти. Уже не работает набоковская «тройная формула человеческого бытия: невозвратимость, несбыточность, неизбежность». Смерть приобретает атрибут протяженности во времени. Теперь смерть – это режим реального времени. Поразительно, но время, которое всегда было исходным понятием во всех космогониях, само приобретает сегодня структуру, становится объектом конструирования. Очень символично в этом контексте выглядят рекламные щиты, появившиеся недавно в московском метро: «Иисус Христос – Бог. По всем вопросам обращайтесь по адресу: http://www. calvarychapel. com».

* * *

Если мы уже привыкли к определению жизни как «способа существования белковых тел», то теперь и смерть претендует на статус существования: «быть мертвым» предполагает протяженность во времени и пространстве, но только в виртуальном пространстве – в киберкосмосе. Достигнуть бессмертия становится легче, чем умереть – за каждым из землян уже тянется сложноустранимый цифровой след (код). «Я – цифра, следовательно, я существую» – можно было бы перефразировать знаменитую максиму картезианства.

Смерть – это стиль. Жизни. Плакаты-предупреждения водителям на автомагистралях в США – «Смерть – это навсегда!» сегодня нужно менять на новые: «Смерть – это навсегда, но бессмертие – еще дольше».

В одном из романов братьев Стругацких выведена такая чеканная формула: «Будущее – это тщательно обезвреженное настоящее». Мы бы могли написать – «тщательно оцифрованное настоящее».

Будущее уже близко. И это – настоящее бесконечное будущее, или Вечная Память.

Примечания

[1] Бродский И. Большая книга интервью. М., 2000. С. 129.

[2] Философский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 458.

[3] Розин В.М. Представление о смерти в разных культурах и типах сознания // Идея смерти в российском менталитете / Под ред. Ю.В.Хен. СПб., 1999. С. 25.

[4] Will Smell-o-Vision replace television? // Time. 2000, July 3. С. 44–45.

[5] Загрузка личности завершена. 21 янв. 2000 г.; http://www.surgut.wsnet.ru/~company/VestiSTS/stat.asp?ida=15258.

[6] Виртуальная эволюция; http://www.ananova.com/news/story/sm_654690.html? menu=news.technology.

[7] Цит. по: Кутырев В.А. Культура и технология: борьба миров. М., 2001. С. 136.

[8] Независ. газ. 1999. 17 нояб.

[9] Life in death. New Media Creative. 2000. July. С. 10.

[10] Из DARPA: любите Матрицу. 2003. 21 мая: http://www.russ.ru/netcult/nevod/20030527.html.

[11] Живой портрет, или жизнь после смерти, сообщение Агентства научной информации // ИнформНаука. 5 февр. 2002 г.; www.informnauka-ru.

[12] Независ. газ. 1995. 22 февр.

[13] Internet. 2000. № 21. С. 7–8.

[14] Internet. 2001. № 4. С. 16.

[15] Педология // Новый век. 2000. № 2, апр. С. 45.

[16] Носов Н.А. Виртуальная психология. М., 2000. С. 11.

[17] Кутырев В.А. «Бессмертие или жизнь?» // Идея смерти в российском менталитете / Под ред. Ю.В Хен. СПб., 1999. С. 79–81.

[18] The Walt Disney Co. выпустит на рынок самоуничтожаюшиеся DVD-диски. 19 мая 2003; http://lenta.ru/internet/2003/05/18/dvd/.

[19] Internet. 2000. № 21. С. 14.

[20] Шелли М. Паутина. СПб., 2002. С. 285.

[21] Вишев И.В. Проблема личного бессмертия. Новосибирск, 1990. С. 182.

[22] Бурлаков И., HOMO GAMER. Психология компьютерных игр. М., 2000. С. 72–72.

[23] Кутырев В.А. «Бессмертие иди жизнь?». С. 84–85.

[24] Кутырев В.А. Культура и технология: борьба миров. М., 2001. С. 144.