Рождение литературного слова из духа математики

Рождение литературного слова из духа математики

Как технологии распознавания рукописных текстов помогают изучать творчество писателей

Только что вышла из печати монография «"Невидимая величина". А. В. Сухово-Кобылин: театр, литература, жизнь». Это опыт «поверить алгеброй гармонию», а вернее, дисгармонию, сложившуюся прежде всего в гуманитарной науке более чем за столетие изучения не только этой фигуры, но и целых пластов культурного наследия.

Портрет Сухово-Кобылина работы В. А. Тропинина. Александр Васильевич Сухово-Кобылин

Фото: wikipedia.org

Сухово-Кобылина можно в полной мере считать «иксом», «невидимой величиной», как назвал его театральный критик Юрий Беляев, частью огромного скопления неизвестных, того «Великого непрочитанного», о чем говорит Франко Моретти в своей книге «Дальнее чтение».

Икс русской культуры

Кто же он, тот, «кого не было»? Сухово-Кобылин принадлежал древнейшему русскому роду. Учился блестяще в Московском университете, поступив на физико-математическое отделение, где получил «те основы научного образования, которые… составляют все истинное, то есть непреходящее, содержание… жизни».

Это его слова. За выпускную математическую диссертацию «О равновесии гибкой линии с приложением к цепным мостам» ему, единственному на курсе, была присуждена золотая медаль. В своей работе будущий драматург решал сложную задачу и свободно оперировал математическим аппаратом, что пригодилось ему в дальнейшем в создании собственной философской системы «Всемир». Позднее мост как предмет его вычислений, соединяющий прошлое и будущее, разные языки и культуры, станет для Сухово-Кобылина постоянной мыслью. Недаром в конце 1880-х в записной книжке он сделает пометку:

«Я стою один на мосту, который возводил всю свою жизнь, пробуя безнадежно соединить противоположности, найти формулу их примирения в русской государственности и истории. Естественный порядок вещей? Законность явлений? Общественное мнение? Нравственность? Всю жизнь хотел я навести мосты над этой русской пропастью. Русской бездною». Эти емкие слова размещены на обложке монографии.

Дело Сухово-Кобылина

Убийство парижской модистки и московской купчихи Луизы Симон-Деманш произошло 9 ноября 1850 года. Насильственный характер смерти не вызывал сомнений: у убитой было перерезано горло. Ни дорогие одежды, ни украшения не вызвали интереса злоумышленников, поэтому возникло подозрение, что преступление было совершенно не из корыстных побуждений и не в том месте, где было обнаружено тело. Дворовые Александра Сухово-Кобылина опознали в покойной его многолетнюю сожительницу Луизу Симон-Деманш.

Расследование длилось с 1850 по 1857 год. Сухово-Кобылин подвергался дважды аресту, но в конце концов был оправдан. Ответа на вопрос, кто убил француженку, получено не было.

Луиза Симон-Деманш приехала в Россию из Франции в 1842 году и проживала в пятикомнатной квартире в доме графа Гудовича на углу Тверской улицы, которую для нее арендовал Сухово-Кобылин. Вечером 8 ноября 1850 года она вышла на улицу и больше домой не вернулась. Сухово-Кобылин организовал поиски. Они не дали результата.

Наутро казак Андрей Петряков обнаружил у Ваганьковского кладбища в сугробе тело женщины лет 30–35. Как сказано в полицейском протоколе, погибшая была среднего роста, в клетчатом зеленом платье, шелковых белых чулках и черных бархатных полусапожках. В ушах у погибшей были обнаружены золотые серьги с бриллиантами, а на руках — кольца. Русые волосы, заплетенные в косу, были скреплены черепаховой гребенкою без одного зубца. В кармане убитой лежала связка «ключей разной величины». Врач Тихомиров установил при осмотре, что «кругом горла на передней части шеи находится поперечная, с рваными, расшедшимися краями, рана, длиною около трех вершков (14 см)». Это было тело Луизы Симон-Деманш.

Заявленное Сухово-Кобылиным алиби было признано ненадежным, поскольку входило в противоречие с показаниями дворовых.

Но именно дворовые, четыре человека, взяли на себя вину за убийство француженки. Суд поверил Сухово-Кобылину и его дворовым и постановил их отправить на каторгу, а барина отпустить.

Московский генерал-губернатор Арсений Закревский счел, что дело шито белыми нитками, и отменил приговор. Новый суд принял странное решение: признал Сухово-Кобылина виновным в незаконном сожительстве с Луизой Симон-Деманш и приговорил его к церковному покаянию. Но тут же четверо дворовых отказываются от прежних показаний и сообщают, что оговорили себя по просьбе Сухово-Кобылина, подкрепленной деньгами и обещанием освобождения из крепости.

Сухово-Кобылин был снова арестован, но новых доказательств найдено не было, и суд решил оставить прежний приговор. Правительствующий сенат с этим не согласился и оставил Сухово-Кобылина подозреваемым в убийстве Симон-Деманш.

В конце концов семья Сухово-Кобылина обратилась за высочайшим покровительством, и Александр Второй наложил окончательную резолюцию: оправдать всех.

По материалам статьи Сергея Виватенко и Татьяны Сиволап «"Загадочное" преступление XIX века: дело Сухово-Кобылина».

Драматург любил числа, цифры, и триада — центр его лексикона, отражающая, как он сам признавался, математический закон его судьбы. Следуя его логике, книга содержит три крупных раздела. Первый включает историко-филологические исследования, анализ драматической трилогии Сухово-Кобылина в разных контекстах и измерениях культуры. Второй раздел посвящен театру. «Свадьба Кречинского» — комедия, «Дело» — драма, а «Смерть Тарелкина» — жесткий фарс, шутка, трагическая буффонада. Три пьесы разного жанра. Особенность Сухово-Кобылина заключается в том, что главные персонажи его пьес существовали словно бы самостоятельно, тогда как имя автора отсутствовало, сознательно вычеркивалось из истории русской культуры. Однако при всей невидимости и мнимой неизвестности трилогия Сухово-Кобылина не покидает репертуар русских театров более полутора веков. В ней найден язык и темы, ставшие особенно актуальными в режиссерском театре XX-XXI веков. Сюжеты третьего раздела связаны с судьбой архива драматурга — сложной и интересной историей наследия самого А. В. Сухово-Кобылина и документов как минимум трех поколений его семьи.

Сухово-Кобылин — долгожитель. И за 86 лет (1817–1903) пережил трех императоров. Взрослел в николаевскую эпоху, был свидетелем коронации Александра II, которая проходила 17 августа 1856 года. Глубоко задел его манифест 19 февраля 1861 года. Он скорбел по поводу убийства царя-освободителя, который лично ему помог. С Александром III встречался лично, адресовал ему свои письма с программой «переустройства России». Застал и коронацию последнего российского царя, Николая II. Русские революции начала XX века были предсказаны в публицистике Сухово-Кобылина, в исторических расчетах, обнаруженных в его дневниках и записных книжках, письмах, драматургии. Большую часть жизни провел за границей. Скандал, связанный с убийством его любовницы француженки Луизы Симон-Деманш, заслонил личность Сухово-Кобылина, до конца жизни определил репутацию.

Материалы и источники

Несмотря на то что Сухово-Кобылин не однажды привлекал внимание писателей и историков литературы и театра, в научной биографии драматурга много пробелов, фактических неточностей и мифологизации. Источниковедческая база для изучения этих вопросов рассредоточена в разных архивохранилищах Москвы и Санкт-Петербурга, никогда ранее не использовалась системно и широко. Два года назад вышло издание, восполняющее целый ряд лакун: «Александр Сухово-Кобылин. Материалы из собрания Государственного литературного музея: Альбом-каталог / Сост. Т.Ю. Соболь, Т. В. Соколова; отв. ред. Т. В. Соколова. М.: Изд-во "Литературный музей", 2021». Такой проект стал возможен благодаря финансовой поддержке Объединенной металлургической компании. В ее состав входят некогда принадлежавшие Шепелевым, семье матери Сухово-Кобылина, Выксунские чугунолитейные заводы. Сотрудникам музея удалось многое прояснить.

Жестокий дикарь

Этот господин, превосходно говоривший по-французски, усвоивший себе джентльменские манеры, был, в сущности, по своим инстинктам жестоким дикарем, не останавливающимся ни перед какими злоупотреблениями крепостного права. Дворня его трепетала... Александр Кобылин мог похвастаться целым рядом любовных похождений, но они же его и погубили.
Евгений Феоктистов, писатель

«"Невидимая величина". А. В. Сухово-Кобылин: театр, литература, жизнь» и «Альбом-каталог» вместе продолжают намеченную линию освоения «великого непрочитанного», что осталось в рукописях. Среди тех, кто работал с архивными документами,— опытные исследователи, биографы, текстологи: Леонид Гроссман, Исидор Клейнер, Виктор Селезнев, Наталия Волкова, почти сорок лет, до 2001 года, бессменный директор ЦГАЛИ/РГАЛИ. Практически впервые фрагмент рукописного наследия удалось опубликовать в самом начале 1930-х годов. Именно тогда передавались материалы в масштабный семейный фонд отдела рукописей Ленинской библиотеки, доступ к которому был закрыт почти на семь десятилетий. А в те ранние годы подготовку материалов, обработку и комментарий к ним взяла на себя Елизавета Коншина, филолог, литературовед, текстолог, археограф, ученица Густава Шпета. В сборнике представлены документы, отражавшие литературную деятельность драматурга и судебный процесс, связанный с трагической смертью Л. Симон-Деманш, а также письма, где Сухово-Кобылин высказывает свое отношение к воспитанию, поведению в свете и образованию. После того как материалы оказались доступны исследователям, выяснилось, что удалось опубликовать только 23 письма — треть ценнейшей переписки драматурга с родными.

Монография «Невидимая величина»

Фото: Издательский дом «Высшая школа экономики»

Очевидно, на подготовку издания понадобилось не менее пяти лет. Любопытна специальная записка Елизаветы Коншиной в 1932 году, направленная в издательство Academia, где готовился выпуск сборника. В ней она высказывает одно из принципиальных соображений и наблюдений над языком Сухово-Кобылина, отмечая его стойкую дисграфию: «Прошу сохранить пунктуацию и орфографию писем Сухово-Кобылина такими, как они даны в подлиннике, несмотря на всю их безграмотность. Эта безграмотность оговаривается во вступительной статье. Если бы письма печатались по старой орфографии, то безграмотность была бы еще "громаднее", потому что Ъ пишется Сухово-Кобылиным систематически не там, где принято. Так, он пишет "ВЪЩЬ", "ПРЕДМЪТЪ" и т. д. Но поскольку это проводится систематически, это становится не просто его ошибками, а его орфографией. То же и относительно сохранения написания слова "ПИЭССА", заглавных букв и т. д.». Такое определение открывает ценные исследовательские перспективы, требуя сравнительной экспертизы всей панорамы языкового поведения, изучения его динамики, ошибок, характерных написаний слов и конструкций в параллельных системах — личных и интимных дневниковых записях, драматургической, эпистолярной реальности. Эти сведения были бы чрезвычайно полезны для составления специфического словаря Сухово-Кобылина и для дополнительного комментария к методологии анализа природы его гетероглоссии, возникшей как результат прорастания грамматических основ нескольких языков, которыми он владел в совершенстве.

«Журавль в небе» и «синица в руках»

Самый значительный непрочитанный пласт наследия — это дневники и записные книжки писателя. В нем 35 тетрадей, всего более 7000 листов. Он вел записи регулярно и вместе с тем неравномерно с 1827-го до конца жизни — 1900-х годов. Пятнадцать из них действительно являются дневником, или «журналом», как называл его Сухово-Кобылин, и содержат подневные записи, охватывающие в основном период с 1853 по 1874 год.

Перемешаны литературные, биографические, бытовые, записи хозяйственные, фиксация расходов, долгов, политические, погодные, климатические и медицинские наблюдения, в том числе за состоянием своего здоровья. Сухово-Кобылин нередко перечитывает написанное, возвращается, добавляет, комментирует. Так, к дневнику 1872–1873 годов имеется целое приложение, написанное в 1895 году.

Иногда, начиная новую тетрадь, Сухово-Кобылин повторяет в ней предыдущие записи или вкладывает листки с записями событий более ранних лет. Сухово-Кобылин начал вести дневник исключительно для себя. Отсюда отрывочность и краткость в изложении событий, обозначение инициалами многих имен, сокращенное написание слов то на русском, то на французском языках, языковая смесь, обширные вставки на иностранных языках сгущаются ко второй половине 1860-х годов. Кроме того, автор все-таки нередко делился написанным с ближними, о чем свидетельствуют добавления, сделанные в эти годы Мари де Буглон, Эмилией Смит, первой и второй супругой, а также позднее — дочерью Луизой. Так что мы не вправе в полной мере считать эти материалы сугубо личными, закрытыми. Напротив, отдельные части предполагали соучастие по крайней мере родственников.

В силу трудности почерка, со временем все более неразборчивого, детально расшифрован и в несколько этапов опубликован только дневник до 1858 года, фиксировавший завершение судебного процесса по делу об убийстве Деманш.

В настоящее время к работе с Big Data, корпусами документов удалось привлечь группу математиков ВМК МГУ. Разработка технологии распознавания рукописных текстов, как считает руководитель группы профессор Леонид Местецкий, должна осуществляться по двум направлениям.

Первое — создание методов наиболее качественного перевода рукописного письма в печатный текст, второе — создание методов поиска, сравнения и анализа элементов рукописного текста, позволяющих отвечать на запросы исследователя при работе с большими коллекциями текстовых изображений.

Первое может рассматриваться как «журавль в небе», второе — как «синица в руке». Второй путь уже дал некоторые плоды. Привлечение методов, не требующих полной расшифровки всех элементов, позволяет генерировать геометрические признаки текстового изображения, обращаясь к длине слов, сходству изображений слов как растровых паттернов, форме и размерам текстовых блоков и строк. Такой путь работы с эго-документами Сухово-Кобылина и его близких дал интересные результаты, позволив отделить хозяйственные записи от творческих и философских, выявить географические названия, восстановив маршруты передвижений, а также реконструировать коммуникативную сеть контактов, что существенно изменяет сложившиеся представления о личном круге общения, деловых, интеллектуальных, политических, социальных связях этого круга. Постепенно удается обнаруживать сведения об истории знаменитого крепостного театра в Выксе, одного из самых крупных в России конца XVIII — середины XIX века и считавшегося почти полностью утраченным. Но это уже другая тема, подлинно новое знание, открывающее серьезные историко-культурные перспективы.