РАЗВИТИЕ КОНЦЕПЦИИ НОРМАНИЗМА В ПОСТСОВЕТСКУЮ ЭПОХУ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ

УДК 93/94 Научная статья

Развитие концепции норманизма в постсоветскую эпоху: методологические особенности

О.Г. Коломыц1, Д.М. Коломыц2

1,2Казанский федеральный университет г. Казань, Россия 1 olgakolomyc793@gmail.com, 2kolomits@list.ru

Аннотация. В статье рассматривается концепция норманизма как мифотворчество в том виде, который она приобрела после своего возвращения в российскую историческую науку в постсоветскую эпоху. Это возвращение, вызванное политическими причинами, сопровождалось попытками сторонников норманизма привязать собственное мифотворчество к исторической науке в качестве теории, то есть доказанной концепции. Для этого делались попытки выйти на некую научную методологию. Но эти попытки были тщетны. Никакой научной методологии норманисты под свою концепцию подвести не сумели, а их сочинения стали образцами типичного мифотворчества.

Ключевые слова: мифотворчество, норманнская мифология, норманнская концепция, норманизм, готицизм, научная методология, марксизм, историческая наука, Русь, древнерусская история, варяги, постсоветская эпоха

Для цитирования: Коломыц О.Г., Коломыц Д.М. Развитие концепции норманизма в постсоветскую эпоху: методологические особенности. Известия общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. 2021. Т. 41. № 1. С. 69-82.

Original article

Development of the concept of Normanism in the post-Soviet era: methodological features

O.G. Kolomyts1, D.M. Kolomyts2

1,2Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russia, 1 olgakolomyc793@gmail.com, 2kolomits@list.ru

Abstract. The article examines the concept of Normanism as myth-making in the form that it acquired after its return to Russian historical science in the post-Soviet era.

This return, caused by political reasons, was accompanied by attempts by the supporters of Normanism to tie their own myth-making to historical science as a theory, that is, a proven concept. For this, attempts were made to come up with a certain scientific methodology. But these attempts were in vain. The Normanists did not manage to bring any scientific methodology under their concept, and their works became examples of typical myth-making.

Keywords: myth-making, Norman mythology, Norman concept, Normanism, Gothicism, scientific methodology, Marxism, historical science, Russia, Old Russian history, Varangians, post-Soviet era

For citation: Kolomyts O.G., Kolomyts D.M. Development of the concept of Normanism in the post-Soviet era: methodological features. Proceedings of the Society of Archeology, History and Ethnography at Kazan University. 2021;41(1): 69-82 (In Russ.).

Для мифотворчества по отношению к древнерусской истории есть благодатная идеологическая почва. С одной стороны, считается, что отсутствует достаточное количество отечественных источников для глубоких исторических выводов по этим вопросам. С другой стороны опора на один, самое большее на два источника с упоминанием некоторых событий считается достаточным для создания исторических теорий. Отсюда последовало то, что для таких периодов русской истории есть соответствующая мифология, дополняющая, а иногда и определяющая для него содержание исторического знания. Для древнерусской истории это норманизм, ставший в России столпом западничества.

Возрождение норманизма произошло после распада Советского Союза. Это геополитическое событие напрямую отозвалось в науке. В частности в гуманитарных науках произошёл отказ от социально-экономического подхода (марксистско-ленинской методологии), поскольку в его основе лежат признание закономерностей развития отношений собственности как определяющих развитие общества. Методологический вакуум в гуманитарных науках частично заполнился постмодернистским подходом, представители которого опираются на конвенциальную концепцию истины, утверждающую истину по соглашению, а не по позитивистским критериям истины, признаваемым общенаучными. Отказ от советского научного опыта новой буржуазной элитой был подан как методологический прорыв к научной свободе. На деле это обернулось отказом от собственных достижений во многих

областях знаний в пользу бездумного превознесения успехов науки Запада. В исторической науке это привело к распространению идеологии западничества, в значительной степени заместившей научность как систему критериев. К тому же постмодернистский подход, проникший вместе с западничеством, способствовал распространению «альтернативной истории».

Хорошо видны идеологические причины возрождения мифологизации древнерусской истории в конце XX - начале XXI веков. Прежде всего бросается в глаза отрицание достижений советской исторической науки под предлогом её марксистской идеологично-сти. Это привело к тому, что, избавившись политическими методами от методологической критики, в конце XX - начале XXI веков норманизм обрёл новое дыхание, а его сторонники вернулись к прежним утверждениям, известным уже с XVIII века.

Нарастающая волна норманизма вызвала к жизни рост работ, доказывающих его ложность. Историографические обзоры норманизма и антинорманизма не редки. Они встречаются в собственно аналитических статьях, а также в историографических обзорах. При этом некоторые историографы отстаивают норманизм (Кириленко 2016 1999; Клйен 2019; Петрухин 2011; Сахаров Фомин 2010). Другая часть доказывает славянское происхождение русского государства (Грот 2019; Грот 2012; Грот 2010; Фон Флокен 2021; Норманизм... 2021; Шаскольский 1967; Arne 1914].

А.Н. Сахаров и В.В. Фомин отметили всплески роста количества работ в пользу норманнской мифологии на Западе перед Первой мировой войной, и в течение всего XX века, вызванных идеологическими причинами (Фомин 2010. С. 5). Что касается самой России, то расцвет норманизма пришёлся на середину XIX века. Именно тогда появились публикации, возводившие скандинавов до полных хозяев и цивилизаторов Восточной Европы (мифотворчество О.И Сенковского и С. Сабинина) (Грот, 2021. С. 4; Фомин 2010. С. 89;). И это вполне объяснимо, поскольку совпадает с очередной волной европеизации Российской империи, отвечавшей чаяниям части дворянства и разночинных городских слоёв, распространением буржуазных отношений и либеральными реформами Александра II.

Российский норманизм считается частью появившейся в Швеции, в XVII веке, националистической концепции происхождения части европейской цивилизации из Скандинавии, получившей наименование 'готицизм'. Его действенно развивали шведские писатели при политической поддержке власти. Даже топонимику Восточной Европы привязывали к скандинавским источникам (Грот, 2021. С. 133). Л. Грот выводит создание готицизма (шведского названия концепции о северном источнике европейской цивилизации) из переосмысления шведами греческих мифов о Гиперборее, представленных как противопоставление античной прародине европейской цивилизации (Фон Флокен 2021). Естественным продолжением появления данной концепции стало расширение её действия на всю северо-восточную Европу в виде норманизма - скандинавском завоевании славян в раннем средневековье. Так история Руси стала частью шведского готицизма. (Грот 2010 С. 285-286; Фон Флокен 2021). И к середине XVIII века сложилась всеевропейская история, пришедшая в Россию в виде норманизма. Все идеи готицизма и, соответственно, норманизма, выдвинутые 300 и 200 лет назад, остаются в исторической науке как заслуживающие большое доверие. Длительное господство норманизма в истории и идеологии привело к его укреплению как научного догмата. Быть норманистом стало означать определённый знак качества для историка. Норманист по определению не мог быть фальсификатором и невеждой.

Все предлагаемые доказательства норманистов воспроизводятся в каждую новую политическую эпоху. После появления в XVIII веке в России норманизм постоянно подпитывался европейскими норманистами вплоть до XXI века. Это определённая подпитка отечественного норманизма авторитетом европейской науки важна в силу скудости источников и явной идеологичности данной мифологии. В 1914 г. появилась книга шведского историка Тур Арне «Швеция и Восток» (Arne 1914). В ней «он выдвинул теорию норманнской колонизации, согласно которой шведские викинги, переселившиеся в Восточную Европу, создали свои колонии вдоль торговых путей в наиболее важных в экономическом и стратегическом отношении пунктах. Он считал, что государство, основанное норманнами в Восточной Европе, сохраняло тесные

политические связи со Швецией и было частью "Великой Швеции"» (Коваленко 2021).

Более того, в 1915 году Арне опубликовал «исследование о скандинавских заимствованиях в русском языке «Русское и варяжское в географических названиях Новгородской земли», о русских географических названиях региона, считая названия от корня «рус-» «доказательством расселения скандинавов на этой территории» (Коваленко 2021). А.А. Куник и В. Томсен продолжили развивать идеи о скандинавском происхождении руссов. Вершиной идеологического противостояния стало использование норманиз-ма в фашистских инструкциях об отношении к русским, в которых постоянно бытовало изречение из Летописи Нестора: «приходите и владейте нами» (Фомин 2010. С. 11).

Однако, несмотря на очевидный идеологический «след» в продвижении норманизма, его сторонники научный спор со сторонниками антискандинавских концепций превращают в политический. Антинорманисты указывают на стремление сторонников норманизма перевести спор в область идеологии (Норманизм... 2021 С. 5).

В.Я. Петрухин обвинил своих научных оппонентов в шовинизме (Петрухин 2013 С. 125). Далее последовали обвинения в эпигонстве, а их работы были обозваны казусами (Петрухин 2013. С. 138). Ту же точку зрения выдвигает В.В. Пузанов, считающий, что «главным же недостатком работ В.В. Фомина, как и ряда других "соратников" в борьбе с норманнской теорией, является перенос научного спора в область политики (Пузанов 2011 С. 17). Однако, согласно приведённым здесь сведениям, норманисты сами переносят спор в область политических обвинений, утверждая таким образом общую не научность антинорманизма. С точки зрения мифотворчества это явление объясняется тем, что единственным способом сохранить своё преимущественное положение в науке норманисты могут только переведя научную дискуссию в другую сферу, в данном случае политическую.

Клейн, Пузанов и другие норманисты пытаются представить вопрос о главенствующей роли скандинавов в образовании Руси в европейской историографии исторически не важным, но сами непреклонны в отстаивании как бы незначимого вопроса сканди-

навского господства на Руси (Клейн 2018; Коваленко 2021;.Пуза-нов 2011. С. 17). Но от подобных высказываний важность этой научной проблемы не снижается (Клейн 1999 С. 497). Дело в том, что, после отступления от марксизма с его классовым подходом к изучению общественных явлений, возросла роль этнических подходов в изучении истории. Среди таких подходов особенно востребованной стала концепция социал-дарвинизма, которую объявляют научной методологией. Она была привнесена в Россию с Запада одновременно с отказом от марксизма в ходе распада СССР. Социал-дарвинизм утверждает природное превосходство одних народов над другими, а это, согласно норманизму, превосходство скандинавов над славянами, повышает актуальность научной критики норманизма, делая её одной из важнейших задач. Частично на этничность опирается цивилизационная методология, ставшая одной из главных в изучении общества; вопросы этнично-сти важны для неофрейдизма и бихевиоризма, если учитывать влияние этничности на поведение и сознание. Но социал-дарвинисты отказались от всяких критериев научности, вместо этого создавая различные мифологии.

Философским обоснованием утверждения социал-дарвинизма как научной методологии стал постмодернизм. На его основе развиваются многие квазинаучные концепции, поскольку посмо-дернизм проповедует мультипарадигмальность.

Идеологическое давление на историческую науку можно увидеть в выводе С.А. Кириленко о массовом оттоке исследователей из «лагеря антинорманистов в лагерь неонорманистов» (Кириленко 2016 С. 496). Такое наблюдение заслуживает доверия, и косвенно указывает, также, на то, что «лагерь антинорманистов» сам складывался под давлением советской идеологии. Но этот факт не отменяет марксизма как научной методологии. Это означает и то, что в исторической науке идеология часто играет определяющую роль, превращая науку в мифологию. Своеобразным мостиком между российским политическим западничеством и норманизмом можно считать проект «Две Нормандии», с участием французов, посвящённый «аккультурации скандинавов в местной среде» (Фомин 2010 С. 374). Приведённые факты говорят, что, при изучении норманизма, необходимо сосредотачиваться на научных критериях

истинности, и отказываться от обращения к авторитетам и количественным показателям публикаций.

Клейн перевёл научный спор в область идеологии, не приводя фактов, но заклеймил «антинорманизм» как научную мифологию. Клейн пишет, что антинорманизм не известен «за пределами» России, предусмотрительно выведя за рамки обсуждения историков русского зарубежья - «если не считать работ эмигрантов из России», - как он утверждает (Коваленко 2021). Но именно они были прекрасно осведомлены об идеологической стороне норманнской мифологии и его русофобской направленности, почему так безоговорочно его отвергали. М.Д. Каратеев, историк русского зарубежья, пришёл к выводу, что норманизм подготавливал общественное мнение к оправданию враждебных действий по отношению к русским и России (Фомин 2010 С.11). Кроме того, Клейн грешит против истины потому, что филологическую концепцию норманизма А.А. Куника и В. Томсена успешно критиковали и европейские учёные (Шаскольский 1967). Занимаясь данным вопросом, считающийся норманистом И.П. Шаскольский основательно «подрубил» здание норманизма, указав, что Эклбом, Стендер-Пе-терсен, Хьёрне, Хавстрём и Экбу выдвинули и свои гипотезы по вопросу происхождения слова 'русь' (Шаскольский 1967 С. 131, 136-139-140, 142). Кроме перечисленных И.И. Шаскольский подробно перечисляет историографию европейских гипотез относительно происхождения «руси», которые множатся в попытках доказать скандинавское происхождение этого понятия (Шаскольский 1967). Этот факт только подтверждает несостоятельность норманнского мифа о гребцах-русах, и особенно заявления нормани-стов XXI века о давней решённости этого вопроса.

В отличие от российского, европейский норманизм не ограничивает себя необходимостью сглаживать остроту идеологического противостояния с антинорманистами, и оправдывать в глазах русских свою концепцию временностью пребывания, или дружелюбием скандинавов на Руси. Европейские норманисты заявляют, что антинормаизм вообще утратил научность, и является политическим орудием. Произошли эти «изменения во времена сталинского террора в 30-х годах XX века. С 1936 года диктатор заменил действовавшую до тех пор идеологию "пролетарского интерна-

ционализма" великорусским шовинизмом», когда «Сталин лично распорядился принизить значение летописи Нестора как фальсификации» (Каратовская 2011). В каком источнике немцы нашли распоряжение Сталина, авторы не уточняют. Отечественный норманист В.Я. Петрухин полностью повторяет тезисы немецкой историографии, когда пишет, что антинорманизм стал частью «шовинистической идеологии послевоенного периода» как ответ на нацистские идеи о неполноценности славянской расы (Пчелов 2012. С. 135). То есть объявляется, что в отрицании господства скандинавов нет никакой науки, а лишь идеология. Кроме того в немецкой статье утверждается, что и в «постсталинское» время «советские историки, которые на основе археологических находок доказали надежность летописи Нестора, теряли кафедру, а их труды запрещали публиковать. Некоторых отправили даже в ГУЛАГ. До сих пор эта "антинорманнская" доктрина популярна в России Владимира Путина». (Клейн 2018). Так в сознание закладывается связка антинорманизм-сталинизм-тоталитаризм-Россия ничего общего не имеющая ни с наукой, ни с истиной. Это не просто попытка исторического самоутверждения с помощью мифа, но и политическая заявка на пересмотр итогов Второй мировой войны.

Для норманистов важно представить дело так, что противостоять норманизму означает быть вне науки, и более того, выступать против прав человека в защиту всяческих антинародных режимов. В итоге немецкая наука предлагает нам считать, что русское государство была «империей раннего средневековья, которая простиралась от Балтики до полуострова Крым, управлялась группой германской знати, торговцев и воинов». (Фон Флокен 2015). Так что создание Киевской Руси было «итогом деятельности, прежде всего осуществлявшейся извне, со стороны варягов» — так пишет своей книге «История России» Хайко Хауманн» (Фон Флокен 2015). В датской статье утверждается, что викинги создали русское государство, и управляли им, сделав из страны славян полуколонию (Колнр 2017). Назвав своё господство «полуколониальным» авторы статьи удачно избегают противоречий: как на малом количестве археологического и письменного материала утвердить господство викингов? Ведь понятие 'полуколония' включает в себя все мыслимые виды зависимости и, одновременно, самостоятельности.

Эти европейские тексты служат полным подтверждением идеологизации норманизма. Если вспомнить нацистские опусы по поводу того, что Крым был исконной обителью германцев-готов, и что германцы создали государство у славян, то спустя две трети века и денацификацию, в Германии присутствуют те же концепции и оценки без всяких изменений. В концепцию норманизма частично вплетена тория насилия. Эта теория имеет под собой фактические основания в том случае, когда речь идёт о войне как одном из явлений, влияющих на ускорение развития государств. Но в нор-манизме, под воздействием социал-дарвинизма, насилие, в виде завоевания, объявляется способом государствообразования для завоёванных народов. Так обосновывается образование государства у славян при господстве скандинавов.

Вопреки очевидной предвзятости норманизма, Л. Клейн постоянно пишет о том, что в норманизме нет ничего, что унижало бы славян, говорило бы о «несамостоятельности и неспособности восточных славян создать высокую культуру и государство» (Клейн 2018). Клейн пытается перевести разговор в область идеологии, где можно обвинить противников в предвзятости и отказаться от научного обсуждения вопроса. Но именно цивилизаторскую роль скандинавов на Руси утверждает норманизм XXI века, не отличаясь в этом от сочинений своих отцов-основателей, не говоря уже о русофобской пропаганде, связанной с норманизмом.

На примере европейских суждений о норманизме очевидно, что ведущими в нём остаются идеологические задачи утверждения превосходства германо-скандинавов над славянами, и обвинения норманистов в сторону своих противников в идеологизации науки вместо научной дискуссии видится как способ избежать именно научного обсуждения вопроса. Клейн стремится показать, что антинорманисты боятся признать факты господства скандинавов в начале Руси потому, что за этим последует признание превосходства скандинавов над славянами, которые не смогли даже собственное государство сами построить (Клейн 2018). Клейн перекладывает такую оценку на антинорманистов, в то время как норманизм и создавался во имя утверждения превосходства скандинавов над славянами.

Сам Клейн защищает норманизм тем, что указывает на неопределённость самого понятия. На самом деле норманисты используют как доказательства разнородные и часто противоречащие друг другу сведения (источники и факты). Так вместо преодоления противоречий Клейн считают их наличие способом существования данной концепции.

Показательна попытка норманистов привлечь логику на свою сторону. В русле данной попытки Л.С. Клейн приводит следующие доводы по отношению к гнёздовскому памятнику: «неопределённые курганы, в которых ничего вообще не найдено, надо зачислить в славянские» то же самое, если считать, что «любой беспаспортный незнакомец, задержанный на русской земле, должен быть признан русским» (Клейн 2018). А лучшим доказательством является наличие «пути из варяг в греки» и варяжские походы, «прогремевшие по всей Европе», и, что естественно для норманиста, варяги - скандинавы (Клейн 2018). О каких походах варягов идёт речь, Клейн не поясняет. В итоге приведённых в данном приложении рассуждений оказывается, что сравниваются разнородные понятия, древний обычай сравнивается с отсутствием документа человека XXI века, что в формальной логике недопустимо.

В соответствии с принятой в европейском норманизме точкой зрения, В.Я. Петрухин назвал «официозной» точку зрения «анти-норманизма» уже в предисловии своей книги (Петрухин 2013). Тем самым автор задаёт отношение, согласно которому следует воспринимать данное сочинение. Петрухин доводит рассуждение до крайности, когда пишет, что «жупел "реакционной норманской теории" оставался, однако, самодовлеющим в официозной историографии» (Петрухин 2013. С. 8). И, согласно Петрухину, пришло время порвать с «антинорманистскими стереотипами номенклатурной науки» (Петрухин 2013 С. 9).

Л.С. Клейн в своей статье представил антинорманизм как идеологическое течение, имеющее мало связи с наукой, но защищающий российский и русский национализм; они отрицают нор-манизм из «опасения за урон национального достоинства» (Клейн 2018).

На деле всё вышеперечисленное обернулось полным и точным возвратом к состоянию исторической науки в данном вопро-

се в XVIII-XIX веках. Из рассуждений Л.С. Клейна следует, что в целом положительное отношение к антинорманизму равносильно следованию марксизму, и что следование одному, а значит и другому «равносильно банкротству российской исторической науки» (Клейн 2018). Такие доводы воспринимаются только в том случае, если читатель уже убеждён в отсутствии исторической науки в СССР.

Е.В. Пчелов использует тот же мифотворческий приём - обращение к авторитету науки: «хотя в исторической науке» вопрос о скандинавском господстве на Руси «уже давно и вполне успешно решён, в околонаучных кругах и, тем более, в сознании обывателей до сих пор появляются рецидивы тех напряжённых споров, которые сопровождали» норманизм (Пчелов 2012 С. 3).

Пчелов привычно отсылает читателя к работе Г.-З. Байера 1735 года, который, «опираясь на иностранные источники IX-XI вв., русские летописные тексты и, что немаловажно, на данные лингвистики, обосновал скандинавское происхождение варягов» (Пче-лов 2012. С. 7-8). Пчелов, оценивая норманистские сочинения XVIII века как вершину теоретической мысли по норманнскому вопросу, отправляет в макулатуру сочинения последующих более двухсот лет исследований, указывая на некие подтверждающие норманизм источники, о которых знают настоящие историки (Пчелов 2018. С. 7-10). Только эти источники так и не появились на страницах сочинения Пчелова. Он упоминает о пяти неопровержимых доказательствах Карамзина (Пчелов 2018. С. 10). Более того, «трудами выдающихся исследователей - датского лингвиста и историка В. Томсена, историка и источниковеда А.А. Шахматова и других учёных конца XIX - начала XX в. было однозначно доказано и скандинавское происхождение варягов, и первых русских князей, подкреплена версия о скандинавском происхождении слова «русь» (Пчелов 2018. С. 11). На деле сам Томсен ничего нового, чего не было в работах его предшественников, в норманизм не привнёс, а Шахматов собственно изучением доводов норманизма не занимался. То есть Пчелов создаёт ложные факты. В итоге Пче-лов используя мифотворческие методы: обращаясь к авторитетам и создавая ложные факты, исключая неудобные источники, создаёт собственную дополняющую норманизм мифологию.

По мысли Ловмяньского, норманизм стал выражением «идеализации исторической роли германских народов эпохи Просвещения - с одной стороны, и взгляд на славян как на народ, лишённый политических способностей - с другой, а также присущее феодальному обществу убеждение, что государства образуются при завоеваниях» (Ловмяньский 1985. С. 60).

То есть, историческая наука ХХ-ХХ1 веков оставила в поле науки средневековую мифологию о создании государства славян извне. И эта мифология завоевания остаётся незыблемой, хотя доводы в её пользу с течением времени рассыпались. При добросовестном отношении к делу поиск истины оказывался вполне возможен, и мог привести к примирению норманистов и анти-норманистов. Но этого не происходит потому, что само появление норманизма было явлением идеологическим, и любая научная дискуссия может привести к его исчезновению из науки.

Что касается теории насилия, то нет ни одного примера насильственного создания государства. Относительно же включения в теорию насилия государствообразования как побочного действия в ходе завоевания низкоразвитого народа высокоразвитым, то это был продукт мифотворчества европейской мысли на ранней стадии развития социал-дарвинизма. Именно по этой причине марксистки настроенные учёные не считали необходимым обстоятельную критику норманизма, считая его научно и идеологически преодо-лённым этапом. Таким образом, с точки зрения доказательности, норманнская концепция являет собой перенос исторической обстановки ХУП-ХУШ веков на тысячелетие ранее - в УШ-1Х века, что нарушает принцип историзма.

Библиография

1. Грот Л. Обзор современного норманизма (Часть первая) // Исторический формат. 2019, № 2. С. 32-45

2. Грот Л. Обзор современного норманизма. Часть вторая. Мифы норманизма и их истоки // Исторический формат. 2019, № 3-4. С. 53-72.

3. Грот Л. Призвание варягов. Норманнская лжетеория и правда о князе Рюрике. М.: Алгоритм, 2012. 368 с.

4. Грот Л.П. Путь норманизма: от фантазии к утопии / Варяго-русский вопрос в историографии. М.: Русская панорама, 2010. 492 с. 624 с. С. 88-168.

5. Грот Л.П. Утопические истоки норманизма: мифы о гипербореях и рудбе-кианизм. - [Электронный ресурс], режим доступа: https://statehistory.ru/books/11/ Izgnanie-normannov-iz-russkoy-istorii/33

6. Каратовская В. В. «Норманнская проблема» и опыт её интерпретации на основе спавнительного анализа историографии древнерусского и болгарского политогенеза (1990-е - 2000-е гг.). - 2011Специальность 07.00.09 - Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. На правах рукописи.

7. Кириленко С.А. Вопрос о происхождении Руси в советской историографии / Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Альманах, вып. 6. СПб.; Казань, 2016. 528 с. С. 403-508.

8. Клейн Л.С. Норманизм - антинорманизм: конец дискуссии. 1999. -[Электронный ресурс], режим доступа: https://cyberlemnka.ru/article/n/normanizm-antinormanizm-konets-diskussii

9. Клейн Л. Откуда Русь? Как норманисты воюют с патриотами 12 сентября 2018, 13:47. - [Электронный ресурс], режим доступа: https://newizv.ru/article/ general/12-09-2018/otkuda-rus-kak-normanisty-voyuyut-s-patriotami

10. Коваленко Г.М. «Новгород даёт много интересного для скандинавского исследователя». Туре Арне в России. - [Электронный ресурс], режим доступа: https://history.wikireading.ru/265510

11. Колер Т. Была ли Россия основана викингом? 15.07.2017 Politiken, Дания. [Электронный ресурс], режим доступа: https://inosmi.ru/history/ 20170715/239817261.html

12. Ловманьский Х. Русь и норманны. М.: Прогресс, 1985. 304 с.

13. Мошин В.А. Варяго-Русский вопрос / Варяго-русский вопрос в историографии. - М.: Русская панорама, 2010. 492 с. 624 с. С. 7-82.

14. Норманизм и антинорманизм в историографии. - [Электронный ресурс], режим доступа: https://megaobuchalka.ru/15/14956.html

15. Петрухин В.Я. Древняя Русь и Скандинавия в трудах Е. А. Мельниковой / Мельникова Е. А. Древняя Русь и Скандинавия: Избранные труды. М.: «Русский фонд содействия образованию и науке», 2011. 820 с. С. 8-10.

16. Петрухин В.Я. Русь в IX-X веках. От призвания варягов до выбора веры. М.: ФОРУМ; Неолит, 2013. 464 с.

17. Пчелов Е.В. Рюрик и начало Руси. К 1150-летию российской государственности. М., 2012. 60 с. http://www2.rsuh.ru/binary/2081471_33. 1359330463.57257.pdf

18. Пузанов В.В. Образование Древнерусского государства в восточноевропейской историографии: учебное пособие. Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2011. 152 с.

19. Сахаров А.Н., Фомин В.В. Слово к читателю / Изгнание норманнов из русской истории. М.: Русская панорама, 2010. 552 с. 421 с. С. 3-7.

20. Фомин В.В. Ломоносовофобия российских норманистов / Варя-го-русский вопрос в историографии. М.: Русская панорама, 2010. 492 с. 624 с. С. 168-414.

21. Фон Флокен Ян. Древняя Русь - творение викингов. 09.09.2015 Die Welt. - [Электронный ресурс], режим доступа: https://inosmi.ru/ world/20150909/230159514.html

22. Шаскольский И.П. Вопрос о происхождении имени Русь в современной буржуазной науке // Критика новейшей буржуазной историографии: Сб. статей. Л., 1967. С. 128-177. (Труды ЛОИИ; вып. 10).

23. Arne T. J. La Suède Et l'Orient: Études Archéologiques sur les Relations de la Suède Et de l'Orient Pendant l'Âge des Vikings. - Uppsala: K.W. Appelbergs boktryckeri, 1914. 252 p.

Авторы публикации

Publication authors

Коломыц Ольга Григорьевна, кандидат исторических наук, доцент, Институт международных отношений Казанского федерального университета, Казань, Россия, о^ако1отус793@ gmail.com.

Коломыц Дмитрий Михайлович,

кандидат политических наук, доцент, Институт международных отношений Казанского федерального университета, Казань, Россия, kolomits@list.ru.

Olga G. Kolomyts, Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russia, olgakolo-myc793@gmail.com.

Dmitry M. Kolomyts, Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russia, kolomits@list.ru.

Поступила в редакцию / Received 10.02.2021 Поступила после рецензирования / Revised 03.03.2021 Принята к публикации / Accepted 04.03.2021