«Вы замечали, что они всегда беременны?»

8 августа отмечается Международный день кошек. По этому поводу Weekend вспомнил главные кошачьи образы ХХ века и их авторов

На рубеже ХIХ и ХХ веков художник Луис Уэйн был главным детским иллюстратором Великобритании, а еще любителем кошек, которых держал у себя дома в огромном количестве и которых изображал на своих работах. По крайней мере, славу Уэйну принесли именно его кошки, которых обожали все — и дети, и премьер-министр Стэнли Болдуин, и Герберт Уэллс, который говорил, что Уэйн «изобрел стиль кошки, кошачье общество, весь мир кошек; английские кошки, которые не выглядят и не живут как кошки Луиса Уэйна, стыдятся самих себя». В 1924 году Уэйн из-за прогрессирующей шизофрении попал в психиатрическую больницу, где прожил до самой смерти и продолжил рисовать кошек. Сделанные в этот период работы Уэйна психиатры впоследствии использовали для демонстрации развития шизофрении.

Фото: Ernest H. Mills/Getty Images

Густав Климт держал в мастерской в разное время от восьми до десяти кошек, которых он рисовал, натренировав их застывать в нужной позе. Его приятель, критик Артур Рёсслер, вспоминал, как зашел в мастерскую и был поражен не только количеством кошек, но и тем, что они спокойно бегали по работам. На вопрос Рёсслера, почему он позволяет кошкам такую свободу, Климт ответил: «Даже если они помнут или разорвут несколько работ, ничего страшного, зато они ссут на все картины, а их моча, всем известно, лучший фиксатор краски». Однако ни одной картины с кошкой Климт так и не написал, а его кошачьи эскизы не сохранились — в отличие от кошачьих следов на полотнах: во время подготовки выставки Климта в Нью-Йорке в 2018 году сотрудники музея обнаружили на картине из частной коллекции странный отпечаток, который после исследования оказался следом кошачьей лапы.

Фото: Klimt-Foundation, Vienna

Пабло Пикассо любил всех своих домашних животных, среди которых, помимо кошек, были такса, обезьяна, мышь и кролик, но рисовал чаще всего уличных кошек: «Я хочу сделать кошку, похожую на настоящих, которых я вижу перебегающими улицу, а не на тех, что урчат дома на диване. У уличного кота щетинистый мех, он кричит и носится как дьявол, а если взглянет, то сразу думаешь, что он вот-вот на тебя бросится. А уличные кошки — вы замечали, что они всегда беременны? Они только и думают, что о любви». В 1939 году, когда началась война, Пикассо писал «Кошку, поймавшую птицу»: «Этот сюжет завораживал меня. Я не писал войну буквально, как художники, которые изображают предметы как на фотографии, но война, без сомнений, присутствует на моих картинах».

Пабло Пикассо. «Кошка, поймавшая птицу», 1939

Фото: Musee Picasso, Paris

Дмитрий Александрович Пригов любил кошек, но своей у него не было. Поэтому, когда ему при создании медиаоперы «Россия» в 2005 году понадобился кот, он взял у художника Германа Виноградова его Ваську и безуспешно просил его произнести слово «Россия». Пригов вообще считал кошек символом России: «Россия в метафорическом представлении — это нечто дебелое, ленивое, развалившееся, большое... Если подбирать животное, с которым можно проассоциировать Россию, то это, конечно же, не медведь, а кошка. В кошке издревле присутствует загадочность и мистичность, кошка, хоть и живет с человеком, она полностью не захвачена им».

Фото: Телеканал "Культура"

Энди Уорхол с детства обожал кошек. Когда в начале 1950-х его мать переехала к нему из Питсбурга в Нью-Йорк вместе со своей сиамской кошкой Эстер, Уорхол испугался, что кошке будет одиноко, и завел ей компаньона по имени Сэм. У Эстер и Сэма родились котята, которых Уорхол назвал тоже Сэмами. Ими, впрочем, дело не ограничилось: работавший тогда внештатным иллюстратором детских книг 20-летний Уорхол подбирал чуть ли не всех бездомных котят, тащил домой и каждого называл Сэмом. Уорхол их постоянно рисовал, а когда в их с матерью небольшой квартире набралось 25 Сэмов, выпустил ограниченным тиражом книгу своих акварелей «25 котов по имени Сэм и одна голубая киска». Тогда же Уорхол начал раздавать Сэмов друзьям — к каждому коту он прилагал экземпляр своей книги.

Фото: Photography by Andy Warhol

Пауль Клее говорил, что мечтал завести кота с детства: его родители брали кошек, исключительно когда заводились мыши, и, стоило кошкам справиться с работой, немедленно избавлялись от них. У взрослого Клее за 20 лет сменились три кошки — полосатый Фритци и белые длинношерстные Бимбо и Бимбо-2,— все они появились на десятках его картин. Главной его музой был первый Бимбо, про которого Клее говорил, что «его взгляд похож на вооруженные цветы», и которого изобразил на знаменитой картине «Кошка и птица» (1928). Как вспоминала жена Кандинского Нина, в мастерской Клее в школе Баухаус на окне всегда сидел кот, который, как утверждал Клее, следил за окружающими и передавал художнику их секреты. Однажды американский коллекционер приехал к Клее купить его работу и увидел, как кот ходит по свежей акварели и стирает краску. Американец прогнал кота, но Клее объяснил, что не имеет ничего против: «Спустя много лет один из вас, ценителей искусства, будет ломать голову, как мне удалось добиться такого эффекта».

Пауль Клее. «Кошка и птица», 1928

Фото: Museum of Modern Art (MoMA), New York City

Джуди Чикаго, основоположница феминистского искусства, которая в 1970-х первой употребил этот термин и открыла первую профеминистскую арт-программу в американском университете, называет себя «безумной кошатницей»: первого бездомного котенка она подобрала в 1950-м, когда ей был 21 год, и с тех пор у нее было 17 кошек. В 1999 году она начала проект «Город кисок»: художница вела исследование истории одомашнивания кошек и их психологии и параллельно с этим делала акварельные рисунки своих котов. Результатом работы стала книга «Город кисок: кошачий часослов», выпущенная в формате средневековой богослужебной книги, где вместо молитв — факты о кошках, сопровождаемые рисунками Чикаго. Для художницы кошки стали «метафорой человеческой природы: рабство, семейные и товарищеские отношения, безусловная любовь, борьба за власть проживаются кошками так же, как человеком».

Джуди Чикаго. «17.00 — поход в спортзал», 2001

Фото: © Judy Chicago/Artists Rights Society (ARS), New York Photo © Donald Woodman/Artists Rights Society

Гравер, плакатист и художник Теофиль Александр Стейнлен начал рисовать кошек еще на полях школьных тетрадей. Он продолжил заниматься этим, когда переехал из швейцарской Лозанны на Монмартр, где продавал на улице рисунки местных котов — его друзья вспоминали, что тогда за Стейнленом постоянно ходила огромная шайка котов, которых он подкармливал. Стейнлен одним из первых стал писать элегантных и самодостаточных уличных котов в пику принятому до этого образу пушистого и трогательного домашнего существа. Такие коты, которые, по Стейнлену, отражали дух богемного Монмартра, пользовались особенной популярностью. Самой известной его работой с котом стала афиша главного кабаре Европы рубежа веков «Черный кот», где бывали все, от Мопассана до Тулуз-Лотрека и Стриндберга.

Теофиль Александр Стейнлен. Афиша для «Черного кота», 1896

Фото: universite Rutgers, Zimmerli Art Museum

Эрнст Людвиг Кирхнер считал своим главным вдохновителем кота Бобби, которого художнику подарили, когда он, как это часто было во время Первой мировой, попал с фронта в психиатрическую больницу с нервным срывом. Кирхнер называл Бобби своим самым интересным компаньоном и написал более ста работ с его изображением, включая многочисленные автопортреты с ним. Когда Бобби умер 6 октября 1930 года, Кирхнер записал в дневнике: «Мы похоронили его в слезах. Хотя он и был котом, но страдал и умер как человек — его ясный взгляд навсегда останется в нашей памяти». Спустя год в мастерскую Кирхнера стал захаживать уличный кот, которого художник назвал Шаки и которого тоже начал рисовать. Шаки, впрочем, был слишком свободолюбивым и нечасто одаривал художника своим обществом: «Вчера к Шаки приходила дама, и всю ночь стоял крик. Он приходит, только чтобы поесть и поиграть, и мне одиноко».

Эрнст Людвиг Кирхнер. «Автопортрет с котом», 1920

Фото: Harvard Art Museums/Busch-Reisinger Museum

Выдающийся фотограф, один из основателей агентства Magnum Photos Анри Картье-Брессон всю жизнь снимал кошек, которых уважал за независимый характер: «Англосаксы уверены, что анархизм — это насилие. Спросите кота, что такое анархизм на самом деле, он-то знает: кошки против дисциплины и власти. Собаку учат подчиняться, а кошку невозможно подчинить, кошки несут хаос». После того как в 1975 году Картье-Брессон устал от фотографии и стал заниматься живописью, единственным, кого он продолжал время от времени фотографировать, был его любимец — кот Улисс.