«Все их усилия мы расцениваем как попытку рейдерского захвата»

Первый вице-президент Национальной компьютерной корпорации (ООО НКК) Алексей Калинин рассказал “Ъ” о конфликте с партнерами и перспективах российского IT-рынка.

— Зачем понадобилось делить «Аквариус» и почему вы не сделали этого раньше?

— В 2020 году группа выросла более чем вдвое, выручка составила 25 млрд руб. Такой рост требует улучшения корпоративного управления. В горизонте пяти лет группа должна увеличиться в пять раз, для этого мы привлечем инвестиции, которые пойдут на расширение производственных площадок и наем разработчиков. Фактически, чтобы продуктивнее оперировать активами, нам нужна новая структура.

— Почему вы не обсудили свое решение с партнерами, как возник конфликт?

— Они последние пятнадцать лет не участвовали в управлении «Аквариусом», поэтому слабо понимают, что происходит в отрасли и куда идет рынок. Исторически Леонид Гольденберг управлял «Систематикой», а Евгений Лачков — Landata. Когда мой отец оказался фигурантом уголовного дела, мы узнали, что партнеры решили продать доли. Мы сделали встречное предложение, три месяца вели переговоры и буквально пожали друг другу руки, но потом узнали о планах Дениса Фролова купить 64%. Все их усилия — как продать доли Фролову, так и назначить его президентом компании — мы расцениваем как попытку рейдерского захвата. Сделка, которую планирует Фролов, негативно скажется как на НКК, так и на развитии отрасли в целом. Он занимается консолидацией активов на рынке электроники, а это в конце концов может привести к монополии.

— Остается ли для вас государственный сектор основным рынком сбыта? Будете активнее выходить в коммерческий?

— Исторически российский IT-рынок ориентировался на государственный сектор — ведомства и госкомпании. Это самый прибыльный и стабильный сегмент, но грядут серьезные изменения. Государство разработало программу субсидий для отечественных разработчиков и производителей как софта, так и «железа» вплоть до компенсаций средств, потраченных компаниями на покупку отечественных решений. Пока государство и компании с госучастием наши ключевые клиенты, но мы рассчитываем расширить присутствие и в коммерческом секторе. Мы уже выпускаем российский ноутбук, скоро запустим производство российских планшетов и смартфонов и других продуктов, интересных для коммерческого сектора.

— В 2020 году ряд топ-менеджеров крупных российских IT-компаний и чиновников попали под следствие. Как это отразилось на рынке?

— Я попытаюсь высказаться максимально корректно и аккуратно. Много лет IT-отрасль была в России небольшой, занимала буквально 2% ВВП страны. На фоне, например, нефтянки на нее никто не обращал внимания. В последние полтора года в условиях ускоряющейся цифровизации всех отраслей значение IT изменилось. События, о которых вы сказали, демонстрируют, что рынок технологий стал для государства значимым. И как мы помним, все стратегические отрасли в России проходили через очень тяжелые времена. Этот период просто нужно пройти и нам.

— Как изменится российский IT-рынок на горизонте пяти лет?

— Тот IT-рынок, в котором мы жили последние двадцать лет, и тот, который мы увидим в ближайшие пять,—абсолютно разные вещи. Все тридцать лет его развития в России ключевые заказчики потребляли огромное количество импортного софта и «железа». Из-за действий государства в горизонте пяти лет рынок изменится и качественно, и количественно. Компании, которые делали ставку на зарубежные технологии, уйдут, а те, кто развивал российские решения, укрупнятся. Из-за инвестиций государства сектор вырастет в разы. Это факт.