Экспертные злоключения

Ежегодный оборот российского антикварного рынка, по оценкам экспертов, составляет более $1 млрд. Но компетентность российской экспертизы, традиционно считавшейся одной из самых сильных в мире, поставлена под сомнение серией публичных скандалов, что в равной степени плохо для арт-дилеров, экспертов и коллекционеров. Кому выгодно ругать российскую экспертизу и стоит ли ждать падения цен на антиквариат, выясняла Ольга Соломатина.

Обидеть художника может каждый

В июле 2004 года с аукциона Sotheby`s был снят один из двух топ-лотов — картина Ивана Шишкина "Пейзаж с ручьем". В каталоге Sotheby`s полотно значилось как ранняя, 1863 года, ученическая работа Шишкина. В это время художник стажировался в Европе и находился под влиянием так называемой дюссельдорфской школы. Оценили картину в $1-1,28 млн, ее подлинность засвидетельствовала Государственная Третьяковская галерея (ГТГ).

Неделю спустя британская газета The Guardian сообщила, что картина оказалась подретушированной работой голландского живописца Маринуса Адриана Куккука (1807-1868) и стоит она менее 1% той суммы, в которую был оценен "Шишкин". Эксперты шведского аукционного дома Bukowskis узнали в "Шишкине" картину, проданную ими в мае 2003 года. Как рассказала представительница Bukowskis, тогда ее очень удивило, что анонимный покупатель заплатил за голландца в семь раз больше первоначальной стоимости картины — $65 тыс. вместо $9 тыс.

Западные эксперты сошлись во мнении, что картину Куккука привезли в Россию. Здесь с нее удалили ягненка у ручья, людей и добавили подпись Шишкина. После чего отвезли в Третьяковскую галерею на экспертизу. В ходе скандала эксперт Третьяковки Галина Чурак, давшая заключение об авторстве Шишкина, настаивала, что та картина, которую видела и оценивала она, была подлинным Шишкиным, а подмена полотна произошла позже.

Сомнения в подлинности Шишкина, как выяснилось, были у директора русской секции Sotheby`s Джоанны Викери. Однако "Пейзаж с ручьем" сняли с аукциона всего за полчаса до его начала — после того как в Sotheby`s позвонил неизвестный, видевший, как полотно было продано на Bukowskis.

Естественно, эта история подпортила репутацию Третьяковской галереи, выдавшей заключение о подлинности полотна. На картины стали получать две бумаги: из ГТГ и Всероссийского художественного научно-реставрационного центра им. И. Э. Грабаря (ВХНРЦ). Оказалось, это тоже не спасает.

Открытие в октябре 2005 года XIX Российского антикварного салона ознаменовалось новым скандалом. Накануне против антикваров Татьяны и Игоря Преображенских было возбуждено уголовное дело по факту мошенничества — они обвинялись в торговле фальшивыми предметами искусства. Как выяснилось, именно в "грабарях" они получили десять экспертных заключений на поддельные картины, якобы написанные русским передвижником Александром Киселевым.

Далее последовало признание крупнейшего специалиста по русской живописи XIX века научного сотрудника ГТГ Владимира Петрова о том, что им выдано 20 экспертных заключений на полотна, которые, скорее всего, являются фальшивками.

Владимир Петров первый бесстрашно заявил, что распространившиеся переделки из западной живописи в русскую — качественная, технологически изощренная работа. Он признал, что свежую подпись невозможно различить в ультрафиолетовых лучах, с которыми работает большинство музейных экспертов: после первоначальных манипуляций с полотном его старят, подпись затирают, залачивают.

Технологическая экспертиза давала блестящее сходство по времени и материалам, поскольку отобранные западные художники работали в то же время и использовали те же краски и холсты, что и их русские коллеги. Такие подделки можно распознать только с помощью сложного химического анализа, который обычно не проводится.

Союз таможенников и антикваров

Незадолго до скандальных событий на Sotheby`s, а точнее, 1 января 2004 года вступил в действие новый Таможенный кодекс. Он значительно упростил ввоз в Россию культурных ценностей, отменив, в частности, все налоги и сборы, которые ранее достигали 30% стоимости предмета искусства. Первым шедевром, который был ввезен в Россию частным коллекционером по новым правилам, стала картина Рубенса "Союз Земли и Воды" стоимостью $20 млн — хотя особый порядок ввоза еще не был утвержден Минюстом, она благодаря содействию Росохранкультуры пересекла границу без всяких пошлин и сборов.

Чтобы избежать платежей, по новым правилам произведения искусства необходимо регистрировать в Росохранкультуре. Чиновники считают, что регистрация позволит расширить базу данных этой госструктуры (первоначально в нее были внесены сведения о произведениях, утраченных в годы войны или похищенных из частных и музейных коллекций). Таким образом, регистрация поможет выяснить, поддельная вещь или настоящая, не краденая ли.

Позицию государства в этом вопросе не раз пояснял заместитель руководителя Росохранкультуры Анатолий Вилков. Государство собирается оказывать поддержку частным коллекционерам, защищая их от подделок и краденого (информационной базой Росохранкультуры), позволяя беспошлинно ввозить в страну приобретенное на иностранных аукционах (российский антикварный рынок истощен). И это не благотворительность, ведь, как показывает мировой опыт, большинство частных коллекций рано или поздно переходят в руки государства. Именно поэтому режим наибольшего благоприятствования создается частным коллекционерам, а не профессиональным антикварам или арт-дилерам.

Забегая вперед, нужно сказать, что частным коллекционерам беспошлинный ввоз предметов искусства понравился. После смягчения Таможенного кодекса в страну из-за границы ввезли более 10 тыс. произведений. Все они зарегистрированы в Росохранкультуре.

Ожидалось, что грядущий за либерализацией Таможенного кодекса XVI Российский антикварный салон привлечет западные аукционные дома и галереи, но этого не произошло. Зато особенно оживленными в том году были русские торги в Лондоне и Нью-Йорке. Собственно, лондонские торги и ознаменовались скандалом с псевдо-Шишкиным, бросившим тень на Третьяковскую галерею. Чем не преминула воспользоваться Росохранкультура. После той истории федеральная служба стала претендовать на роль главного оценщика и эксперта.

А ввоз и ныне там

До 2006 года экспертизой и оценкой антиквариата занимались сотрудники музеев, что в общем-то устраивало большинство участников рынка. Экспертное заключение стоило от $400 до $2 тыс. в зависимости от произведения искусства и метода его изучения.

В октябре 2006 года, завершив переутверждение музейных уставов, Росохранкультура исключила из них пункт о проведении коммерческой экспертизы. По сути, российским музеям запретили заниматься экспертной работой. Частным образом — пожалуйста. На бланках музеев — ни в коем случае. Причем музеям проводить экспертизу нельзя, а госучреждениям вроде Всероссийского научно-исследовательского института реставрации (ВНИИР) и того же ВХНРЦ почему-то можно.

В результате пострадали музеи, которые лишились заработка, частные коллекционеры, которые привыкли доверять официальному заключению на бланке музея, а также арт-дилеры, которым приходится объяснять своим клиентам новый порядок получения документа. Но чиновники Минкультуры не спешат возвращать музеям право выдавать заключения на официальных бланках.

Однако недовольство новыми правилами игры несравнимо с теми страстями, что бушуют на встречах и конференциях антикваров. Безусловно, им мало радости осознавать, что название их профессии после серии скандалов стало синонимом слова "мошенник". Но, публично ругая коллег, давая клятвы в собственной порядочности и компетентности, ситуацию не исправишь.

Действительно трудно сейчас новичкам-коллекционерам: им предстоит самостоятельно разобраться, кому из участников антикварного рынка доверять. Покупатели со стажем на шум вокруг проблем с экспертизой и оценкой давно махнули рукой: как правило, у них есть свои арт-дилеры и антиквары, с которыми их связывают многолетние отношения. "Мои постоянные клиенты доверяют моему мнению о предмете, а не бумаге, которую я могу получить, если потребуется, от музейного работника или частного эксперта,— рассказывает антиквар Антон Лелянов.— Сложности могут возникнуть, если нас в обязательном порядке обяжут предъявлять предметы на экспертизу перед продажей в какую-то определенную организацию, но, к счастью, пока ничего подобного не происходит".

Казалось бы, коллекционеров должно расстраивать то, что российская экспертная оценка не принимается на Западе, но и этого не происходит. Все, что можно было из России вывезти за границу, уже давно вывезено, и теперь западный антиквариат, наоборот, ввозят в страну, объясняет Антон Лелянов.

Если же владельцу антиквариата все же понадобится заключение, имеющее вес у иностранных аукционных домов, за документами следует идти в агентство "Арт Консалтинг". Любопытно, что при всей взаимной недружелюбности участников антикварного рынка компетентность этой частной фирмы вне подозрений, а результаты застрахованы международной компанией Lloyd`s. Секрет успешности "Арт Консалтинга" — в привлечении известных музейных экспертов (из той же ГТГ, Пушкинского и Русского музеев) и использовании восокотехнологичного оборудования. Компания обязательно проводит техническую экспертизу, обмануть которую не удается изготовителям фальшивок.

Частично техническую экспертизу можно также провести в Русском и Пушкинском музеях, Третьяковке, ВХНРЦ, но полным комплектом оборудования в настоящий момент располагает в нашей стране только "Арт Консалтинг".

"Если покупатель действительно хочет знать, покупает он подлинник или подделку, ему есть куда пойти,— уверен гендиректор экспертной компании 'Арт Консалтинг' Денис Лукашин.— Как и дилеру, который собирается продать фальшак. Правда, на мой взгляд, проводить экспертизу целесообразно только в том случае, если стоимость работы экспертов не превышает 10% цены произведения искусства".

То есть подтверждать подлинность предметов искусства стоит в том случае, если их цена как минимум $10-15 тыс. Экспертное заключение, включающее техническое исследование, в "Арт Консалтинге" стоит $1600-1700 за предмет. Сотрудники музеев берут примерно столько же, но за искусствоведческую экспертизу с элементами технической.

Единственный российский банк, принимающий сейчас в качестве залога при получении кредита предметы искусства,— банк "Совком" — доверяет мнению собственных экспертов. Подобной практике уже два года, и, по словам Юрия Тюхтина, руководителя существующей при банке одноименной галереи "Совком", никаких накладок с принятыми произведениями пока не было.

Ох, рано встает охрана

Чиновники Росохранкультуры не устают повторять, что сейчас никто не защищен от приобретения краденых и фальшивых произведений искусства. Антикварная деятельность не требует лицензирования, и арт-дилеры не несут ответственности за то, что продают. Аналогичная ситуация сложилась с экспертизой. В качестве примера чиновники, естественно, приводят заключение Третьяковской галереи о картине псевдо-Шишкина.

Дискриминация российской школы экспертизы опасна тем, что от экспертного мнения и доверия к нему зависит стоимость самих произведений искусства, будь то живопись, прикладное искусство, керамика или мебель. Антиквары и арт-дилеры получают за свои услуги, как правило, процент от стоимости проданного предмета. Падение доверия к экспертизе приводит к падению цен на искусство. Что нежелательно для всех участников рынка — от антикваров до коллекционеров.

Между тем в последние годы антикварный рынок и вправду наводнили подделки. Нужно отметить, что прибыль при реализации фальшивок может составлять 400-500%. В то время как на подлинниках, по словам Дениса Лукашина, много не заработаешь — 20-30%. Поэтому люди, готовые поддержать экспертов, которые в силу тех или иных причин выдают не соответствующие действительности документы, найдутся.

В Росохранкультуре уверены, что справиться с недобросовестными экспертами и антикварами можно, введя аттестацию экспертов, обязав их нести уголовную ответственность за выданные заключения. Готовится соответствующий законопроект. Однако большинство антикваров и арт-дилеров выступают против того, чтобы чиновники Минкультуры взяли на себя функцию аттестационной комиссии, выдающей право на оценочную и экспертную деятельность.

Аргументы несогласных просты: кто эти люди в министерстве, которые будут оценивать нашу компетентность? С чего они взяли, что разбираются в предмете лучше антикваров, которые десятилетиями продают произведения искусства? Сотрудники ГТГ, к примеру, и так поставили под удар авторитет российской экспертизы, считают антиквары, а он — один из важнейших звеньев этого рынка. Регистрировать же предметы искусства в базе данных Росохранкультуры для многих антикваров и вовсе считается едва ли не дурным тоном.

Но больше всего независимых антикваров раздражает то, что чиновники Росохранкультуры хотят взять на себя функцию госорганизации, занимающейся оценкой и экспертизой. Речь идет обо всем антикварном рынке, то есть не только об экспертизе живописи, но и об экспертной оценке любого антиквариата — им, согласно российским законам, считается любая вещь, которой больше 50 лет.