Пространственное развитие Курской области в целях эффективного государственного управления

Проблемы управления: теория и практика

Акимова В.В., Комаров В.М., Кидяева В.М.

Пространственное развитие Курской области в целях эффективного государственного управления1

Акимова Варвара Владимировна — кандидат географических наук, научный сотрудник, Центр стратегий регионального развития, Институт прикладных экономических исследований, РАНХиГС при Президенте Российской Федерации; кафедра социально-экономической географии зарубежных стран, географический факультет, МГУ имени М.В. Ломоносова, Москва, РФ. E-mail: varvaraakimova1576@gmail.com SPIN-код РИНЦ: 5908-3439 ORCID ID: 0000-0003-0071-1307

Комаров Владимир Михайлович — кандидат экономических наук, директор Центра

стратегий регионального развития, Институт прикладных экономических исследований,

РАНХиГС при Президенте Российской Федерации, Москва, РФ.

E-mail: komarov-vm@ranepa. ru

SPIN-код РИНЦ: 3669-1929

ORCID ID: 0000-0003-4503-7811

Кидяева Вера Михайловна — кандидат географических наук, научный сотрудник, Центр

стратегий регионального развития, Институт прикладных экономических исследований,

РАНХиГС при Президенте Российской Федерации Москва, РФ.

E-mail: veramkid@gmail. com

SPIN-код РИНЦ: 9036-0543

ORCID ID: 0000-0002-9796-2788

Аннотация

Статья посвящена описанию методики и результатов выявления перспектив пространственного развития Курской области при подготовке Стратегии социально-экономического развития региона до 2030 г. в соответствии с активно использующейся на данный момент в зарубежных странах концепцией «умной специализации». «Умная специализация» — методологический подход к формированию стратегических документов, направленный на стимулирование инновационного развития за счет наиболее полного раскрытия эндогенного потенциала территории, совмещения элементов промышленной, инновационной и образовательной политики и использования процесса «предпринимательского поиска». Эффективное пространственное развитие Курской области на основе современных теоретических экономико-географических концепций представляется актуальной задачей в связи с закрепленным за регионом статусом геостратегической территории в рамках Стратегии пространственного развития Российской Федерации. Одним из семи приоритетов Стратегии была заявлена «инфраструктура и пространственное развитие», подразумевающее сбалансированное развитие муниципальных образований. В данной работе представлено экономическое районирование Курской области, позволяющее выделить и учесть эндогенные факторы развития территорий. Основой для районирования служит концепция пропульсивных отраслей, точек, зон и поясов роста. Показано, что социально-экономическое развитие Курской области характеризуется крайней пространственной неоднородностью. В целях реализации пространственного потенциала и формирования современной политики, направленной на формирование «умной специализации» отдельных территорий, разработан основной, так называемый классический, вариант районирования, в рамках которого выделено семь базовых экономических районов в зависимости от плотности экономической деятельности, специализации, географической связности, интенсивности межмуниципального взаимодействия. Для каждого района предложены перспективные отрасли специализации.

1 Статья подготовлена в рамках выполнения научно-исследовательской работы государственного задания РАНХиГС.

Ключевые слова

Курская область, районирование, экономический район, точка роста, пояс роста,

пространственное планирование.

Б01: 10.24411/2070-1381-2020-10076

Введение

Курская область, находящаяся на пересечении меридиональных и субширотных транспортных коридоров, связывающих Российскую Федерацию с Украиной, имеет стратегическое геополитическое значение. В соответствии со Стратегией пространственного развития Российской Федерации2 Курская область как приграничная территория относится к геостратегическим территориям страны. В этой связи разработка подходов к пространственному развитию Курской области на основе современных теоретических экономико-географических концепций представляется

актуальной задачей.

Цель данной работы — выделение экономических районов Курской области, поиск точек роста и предложение перспективной специализации для каждого выделенного района на основе современных подходов. В первой части работы дан обзор теоретических подходов к пространственному развитию, во второй — предложено авторское видение перспективного экономического районирования региона, которое было предложено авторами в качестве основного для проекта Стратегии социально-экономического развития Курской области до 2030 года (проект документа был одобрен 30.01.20203).

Теоретические подходы к пространственному развитию региона

К одному из ранних подходов к пространственному развитию региона в рамках теории размещения можно отнести модель «изолированного государства» И.Г. фон Тюнена (разработана в 1826 году). В графическом виде модель фон Тюнена представляет собой систему последовательно сменяющих друг друга при удалении от рыночного центра концентрических колец использования земель, начиная от огородничества и растениеводства на пригородных участках (1 пояс,

2 Стратегия пространственного развития Российской Федерации до 2025 года // Правительство Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: http://static.government.ru/media/files/UVAlqUtT08o60RktoOXl22JiAe7irNxc.pdf (дата обращения: 04.05.2020).

3 Проект Стратегии социально-экономического развития Курской области до 2030 года (проект) // Администрация Курской области [Электронный ресурс]. URL: http://adm.rkursk.ru/index.php?id=1750&mat id=103706 (дата обращения: 04.05.2020).

скоропортящиеся товары) и заканчивая естественными пастбищами и дикими лесами для охоты и собирательства (6 и 7 пояса) [Би^а 2011].

Следующей значимой работой в области теории размещения стала концепция В. Лаунхардта (1882 год), который развил идеи И.Г. фон Тюнена. В ее основе лежит нахождение оптимальной точки размещения промышленного предприятия при учете факторов близости к сырью и центру потребления при определяющей роли транспортных издержек.

Впоследствии идеи Лаунхардта были расширены А. Вебером и получили развитие в рамках теории промышленного штандорта (1909 год). В основе выбора оптимального места размещения лежит принцип наименьших издержек производства с учетом трех основных факторов: транспортного (минимизация транспортных и сырьевых издержек), трудового (минимизация затрат на рабочую силу) и агломерационного (преимущества от эффекта масштаба, рынков сбыта, наличия инфраструктуры и т.д.).

Теория центральных мест В. Кристаллера (1933 год) [СЬп81а11ег 1966] посвящена самоорганизации территориальной структуры общества, в рамках которой создаются равномерно распределенные поселения. Зоны сбыта постепенно принимают форму шестиугольников, которые заполняют всю территорию региона и формируют так называемую оптимальную форму — «кристаллеровскую решетку». В настоящее время эта модель широко применяется в розничной торговле при планировании размещения товаров широкого спроса с учетом механизмов совершенной конкуренции.

Дальнейшее развитие теории центральных мест представлено в работах А. Лёша в рамках теории организации экономического пространства (1940 год). Подход Лёша базируется на понятии «конус спроса», основание которого — рыночная зона, а его объем — предложение товара. Модель строится на предпосылках совершенной конкуренции и непрерывного расселения населения. В результате при оптимальном размещении промышленных предприятий рыночные зоны будут пересекаться, образуя шестиугольную решетку.

В рамках теории полюсов роста Франсуа Перру (1950-е гг.) [Реггоих 1950] отказался от господствующего на тот момент принципа гомогенного и равномерного развития, а также принципов совершенной конкуренции. Взамен Ф. Перру предложил понятие «полюсов роста» — компактно размещенных и динамично развивающихся отраслей промышленности, которые оказывают влияние на территориальную структуру хозяйства. В основу этого понятия заложена идея о концентрации нововведений,

группирующихся вокруг основной, так называемой лидирующей отрасли. По Ф. Перру, отрасли можно разделить на базовые (значительное число занятых, низкие темпы роста), обслуживающие (обслуживают базовые отрасли) и пропульсивные (активно развиваются и внедряют инновации, оказывают мультипликативный эффект на развитие территории). Именно пропульсивная отрасль и образует полюс роста. На данный момент в науке существуют два термина: полюс роста (growth pole) и центр роста (growth centre). Различия между этими понятиями заключаются в том, что полюс роста — это набор отраслей, а центр роста — это, по сути, полюс роста в пространстве, существующий уже в географической плоскости (например, конкретный центр, город или другой населенный пункт, предприятие и т.д. ). Полюс роста способствует формированию экономических районов с различными ареалами определенной специализации, а транспортные коридоры между полюсами роста образуют оси развития [Земцов и др. 2016].

Теория полюсов роста была расширена Ж. Будвилем, который предложил региональное толкование полюса роста. Он ушел от чисто производственного рассмотрения полюсов роста и рассматривал их как совокупность предприятий лидирующих отраслей. В соответствии с его подходом полюсами роста могут стать и конкретные населенные пункты, выполняющие в экономике страны или региона функцию генератора инноваций и источника прогресса [Boudeville 1968, 87].

В дальнейшем теорией полюсов роста занимались Д. Дарвент (предложил классификацию полюсов роста), П. Потье (развил теорию об осях развития), Х.Р. Ласуэн [Ласуэн 1969] и др.

Похожие идеи развиваются в модели «центр-периферия» Дж. Фридманна [Friedmann 1966]. Центр и периферия образуются в результате естественного развития городов. Центр объединяет научные и технологические достижения, периферия же выполняет функцию источника ресурсов и потребителя инноваций. Система взаимодействия центра и периферии становится самоподдерживающейся.

В дальнейшем П. Кругман [Fujita et al. 2001] в рамках своей модели, в свою очередь, показал, что любое расхождение двух территорий по своей специализации (промышленность и сельское хозяйство) приводит к образованию описанного выше центр-периферийного взаимодействия [Земцов и др. 2016]. Кроме того, Кругман предложил новую классификацию факторов размещения. Условно он разделяет их на «факторы первой природы», которые являются базовыми характеристиками для той или иной территории (природные ресурсы, выгодное/невыгодное экономико-, транспортно-

8

или политико-географическое положение), и «факторы второй природы», которые связаны уже с деятельностью государства и общества (развитая/неразвитая жесткая и мягкая инфраструктура, человеческий капитал, институциональная среда).

Необходимо отметить также и теорию промышленного кластера Майкла Портера [Porter 1998; Porter 2000]. Под промышленным кластером здесь понимается территориально сконцентрированная группа взаимосвязанных и взаимодействующих между собой компаний, а также поставщиков товаров и услуг, фирм, занятых в смежных отраслях, и других различных организаций, одновременно конкурирующих, но и ведущих совместную работу. В результате конкуренция даже в одной сфере деятельности приводит к так называемому синергетическому эффекту, другими словами, к росту эффективности совместной деятельности компаний/предприятий.

В России размещение промышленности и развитие территорий изучались экономико-географами через призму концепции о территориальной структуре [Маергойз 1986] и ее последующей трансформации в территориальную организацию [Горкин 2012]. Если понятие «территориальная структура» близко к понятию «размещение промышленности», то территориальная организация намного шире и подразумевает как само размещение пространственно выраженных объектов, некую статику (строение — функционирование — развитие), так и процесс самоорганизации и воспроизводства системы, в рамках которого акцент делается на анализе механизмов управления (строение — функционирование — развитие — управление).

Отдельно необходимо рассмотреть концепцию «умной специализации», которая лежит в основе выделения экономических районов в данной статье. Концепция «умной специализации» (smart specialisation) была разработана экспертной группой Европейской комиссии «Знание для роста» (Knowledge for Growth) [McCann, Ortega-Argiles 2013 a; McCann, Ortega-Argiles 2013b].

Целью данной концепции является инновационное развитие регионов за счет наиболее полного раскрытия эндогенного потенциала территории. Другими словами, «умная специализация» ориентирована на максимизацию эффективности от использования региональных конкурентных преимуществ. «Умная специализация» представляет собой интегральное концептуальное направление, объединяющее в себе элементы промышленной, инновационной и образовательной политики. Но в отличие от традиционной промышленной и инновационной политики в основу «умной специализации» заложен некий интерактивный процесс, а именно

«предпринимательский поиск». Суть этого процесса заключается в параллельной взаимодополняющей работе частного и государственного секторов: частный сектор ищет возможности новых видов деятельности, а государственный предоставляет поддержку тем акторам, которые в наибольшей степени могут реализовать новые возможности [Estensoro, Larrea 2016; Rodrik et al. 2004; Camagni, Capello 2013].

Следует отдельно отметить, что в основе концепции «умной специализации» заложен принцип выбора ограниченного количества приоритетных направлений для инвестиций в рамках региона в зависимости от его сильных сторон и сравнительных преимуществ [Foray et al. 2009]. При этом «умная специализация» направлена не на отдельные отрасли или предприятия, а на виды деятельности [Москвитина 2019].

Таким образом, стратегическое развитие территорий в рамках «умной специализации» основано на поиске точек роста внутри территории, постоянной работе с местным предпринимательским сообществом, активном подключении местных жителей и общественных объединений к процессу разработки стратегий регионов. Необходимо не копировать идеи соседних территорий и не навязывать типовые и общие решения, а делать ставку на те отрасли и предприятия, которые уже органически развиваются и используют уникальные конкурентные преимущества данной конкретной территории.

За рубежом концепция «умной специализации» активно применяется на разных иерархических уровнях. Так, в Австрии, Бельгии, Германии, Испании, Великобритании и Италии разработаны и успешно реализуются отдельные региональные инновационные стратегии в соответствии с принципами «умной специализации» [Cooke, Memedovic 2003]. В России внедрение данной концепции носит локальный характер. В 2000-х активно в стране создавались особые экономические зоны, технопарки, центры трансфера технологий и т.д., которые были нацелены на стимулирование поиска новой специализации, формирование инновационных систем. В целом можно утверждать, что в России существуют механизмы, поддерживающие развитие инновационной компании (бизнес-инкубатор, бизнес-акселератор, центр трансферта технологий) [Региональная политика: зарубежный опыт и российские реалии 2015], но их эффективность все еще под вопросом. Так, одним из главных барьеров, препятствующих формированию региональной и даже национальной инновационной системы, является отсутствие взаимодействия между институтами развития, инфраструктурой и фирмами [Гохберг, Кузнецова 2010; Земцов, Баринова 2016].

Подходы к экономическому районированию Курской области

Территориальная структура социально-экономического пространства Курской области четко вписывается в модель центро-периферийного взаимодействия с учетом физико-географических условий, историко-географических особенностей расселения и формирования транспортного каркаса. Как и значительная часть субъектов Центрального федерального округа, Курская область является в целом моноспециализированным регионом, около половины населения которого сосредоточена в административном центре и прилегающих территориях. Центром региона является плотно заселенная, экономически развитая Курско-Курчатовская агломерация и город Железногорск. Примыкающие к агломерации районы можно охарактеризовать как индустриально-аграрные или аграрно-индустриальные. Большинство продукции производится в трех промышленных ареалах: Курском, Железногорском и Курчатовском.

Данные свидетельствуют (Рисунок 1) о высокой территориальной неравномерности в распределении инвестиций. Ключевые центры привлечения инвестиций, помимо Курско-Курчатовской агломерации, — город Железногорск (добыча железной руды, ПАО «Михайловский ГОК») и город Курчатов (электроэнергетика, филиал АО «Концерн Росэнергоатом» «Курская АЭС»).

Анаморфоза Курской области по объёму отгруженных товаров собственного производства, тыс. руб.

3 ООО ООО тыс. руб.

Отгружено товаров собственного производства, выполнено работ и услуг собственными сипами (без субъектов малого предпринимательства), тыс. руб. на человека

Н 600 1 -1216 1 М 200 1 -600 0 100.1 -200 0 Н 81 7 - 100.0 Шк 10 7 - 81 6

Рисунок 1. Анаморфоза Курской области по объему отгруженных товаров

собственного производства4

4 Составлено авторами по: Проект Стратегии социально-экономического развития Курской области до 2030 года (проект) // Администрация Курской области [Электронный ресурс]. URL: http://adm.rkursk.ru/index.php?id=1750&mat id=103706 (дата обращения: 04.05.2020).

Ключевые центры, характеризующиеся приростом населения, — город Железногорск, Курский район и Медвенский район, прилегающий с юга к Курской агломерации. Остальные муниципальные районы и городские округа, включая областной центр, характеризуются депопуляцией.

На подготовительном этапе формирования концепции «умной специализации» для Курской области необходимо провести анализ пространственной дифференциации социально-экономического развития региона. Для выявления пространственной неоднородности Курской области были проанализированы следующие показатели: общая численность населения, плотность населения, объем инвестиций в основной капитал, объем отгруженной продукции и среднемесячная заработная плата. Выбор этих показателей обоснован их высоким уровнем репрезентативности, в том числе за счет учета разнообразных составляющих, характеризующих основные сферы социально -экономической жизни региона (экономика, уровень жизни и т.д.).

Как следует из данных Таблицы 1, город Курск является крупнейшим муниципальным образованием Курской области как по численности населения, так и по экономическим показателям. При этом самая высокая средняя заработная плата наблюдается в городе Курчатов благодаря наличию там АЭС и большого числа высококвалифицированных наемных работников.

Таблица 1. Ключевые показатели социально-экономического развития муниципальных образований Курской области в 2018 году5

Название Объем отгруженной продукции, млрд руб. Среднемесячная заработная плата, тыс. руб. Объем инвестиций в основной капитал, млн руб. Оценка численности населения на 1 января 2019 г., тыс. чел. Плотность населения, чел./км2

Курская область 470,0 31,8 93200,3 1 107,0 1 115,2

Город Курск 149,10 32,8 16537,7 449,6 2 252,5

Город Железногорск 136,15 34,2 5045 100,5 900

Город Курчатов 47,09 45,5 36539,5 38,2 679,9

Город Щигры 6,23 25,0 1049,2 15,1 728,2

Город Льгов 3,33 26,5 317,5 18,4 502

5 Источник: Мониторинг социально-экономического развития Курской области в разрезе районов и городов за 2018 год // Администрация Курской области [Электронный ресурс]. URL: https ://adm. rkursk. ru/ index. php?id=908 (дата обращения: 01.05.2020); Численность населения Курской области // Курскстат [Электронный ресурс].

URL: https://kurskstat.gks.ru/storage/mediabank/%D0%A7%D0%98%D0%A1%D0%9B%D0%95%D0%9D% D0%9D%D0%9E%D0%A1%D0%A2%D0%AC%20%D0%9D%D0%90%D0%A1%D0%95%D0%9B%D0%9 5%D0%9D%D0%98%D0%AF.pdf (дата обращения: 01.05.2020).

Пристенский район 13,09 28,9 3824,9 15,2 11,18

Суджанский район 11,93 28,3 858,7 14,9 15,3

Конышевский район 9,98 30,0 3534,2 26,5 26,8

Курский район 9,13 27,7 2088,9 8,2 7,5

Горшеченский район 9,00 28,2 259,3 57,7 34,8

Касторенский район 7,67 26,8 703 14,5 12,1

Рыльский район 6,82 25,4 2062,6 30,7 20,7

Советский район 6,34 27,0 762,2 16,7 14,0

Золотухинский район 5,79 26,4 1710,6 21,0 18,5

Глушковский район 5,65 25,1 729,9 18,6 22,5

Кореневский район 5,32 27,7 505,7 15,9 18,4

Железногорский район 5,02 31,0 2501,4 17,7 14,0

Дмитриевский район 4,59 26,2 488,8 14,1 11,4

Мантуровскнй район 4,34 32,1 1386,4 15,2 15,7

Беловский район 4,15 26,0 1809,2 15,0 16,2

Фатежский район 4,09 26,9 3607,4 16,3 15,3

Медвенский район 2,93 34,7 489,9 29,2 28,8

Обоянский район 2,60 25,4 604,7 12,0 12,0

Солнцевский район 2,01 25,6 314,4 12,9 12,7

Щигровский район 1,90 27,6 580,9 8,7 11,1

Черемисиновский район 1,43 27,7 113 9,8 7,88

Хомутовский район 1,34 24,9 370,8 10,7 13,6

Тимский район 0,87 24,1 62,4 10,5 12,2

Большесолдатский район 0,83 26,6 683,5 8,7 7,5

Льговский район 0,61 23,1 82,2 11,3 11,3

Октябрьский район 0,35 28,1 2975 24,3 38,98

Курчатовский район 0,32 24,8 360,7 18,0 29,84

Поныровский район 0,24 24,4 240,6 10,6 16,0

На основе рассмотренных индикаторов, а также данных по демографической динамике внутри региона можно выявить основные точки роста Курской области.

Точками роста Курской области первого порядка можно считать:

- Курск и Курчатов, которые образуют сформировавшийся основной полюс роста Курской области — Курско-Курчатовскую агломерацию;

- Железногорск (а также Железногорский район) — основной промышленный центр региона.

К точкам роста второго порядка можно отнести Рыльск, Льгов, Обоянь (центр основного транспортного коридора Курск-Белгород), а также Щигры. Все данные центры характеризуются относительно высоким уровнем диверсификации хозяйственной деятельности.

В рамках реализации концепции «умной специализации» районов на основе анализа темпов роста и экспертной оценки конкурентоспобности отраслей хозяйства Курской области было предложено три перспективных варианта районирования региона. В Таблице 2 представлены 3 варианта экономического районирования Курской области.

Таблица 2. Варианты районирования Курской области6

Основной вариант: классический (функционально-узловой) Современный конурбационный вариант (перспективного расселения) Гравитационно-функциональный вариант

1. Курский центральный многофункциональный 1. Курский центральный многофункциональный 1. Курский столичный (центральный) многофункциональный

2. Железногорский многоукладный индустриальный 2. Железногорский многоукладный индустриальный 2. Железногорский диверсифицированный (многоукладный) индустриальный

3. Льговский транспортно-промышленный 3. Льговский транспортно-промышленный 3. Льговский транспортно-промышленный

4. Рыльско-Суджанский приграничный 4. Рыльско-Сужданский приграничный 4. Рыльский приграничный

5. Северный аграрно-промышленный перспективного освоения 5. Северный аграрно-промышленный перспективного освоения 5. Северный аграрно-промышленный перспективного освоения

6. Восточный транспортно-логистический с развитыми сельскохозяйственными функциями 6. Восточный транспортно-логистический с развитыми сельскохозяйственными функциями 6. Восточный транспортно-логистический с развитыми сельскохозяйственными функциями

7. Южный трансграничный перспективного освоения 7. Южный трансграничный перспективного расселения 7. Южный перспективного освоения

8. Суджанский транспортно-логистический

Первые три типа районов, Курский центральный многофункциональный,

Железногорский многоукладный индустриальный и Льговский транспортно-промышленный, остаются основополагающими и без каких-либо изменений. В дополнительном варианте 1, современном конурбационном (перспективного расселения), отличия от классического проявляются уже в рамках состава Рыльско -Суджанского приграничного экономического района. Беловский район «выпадает» и

6 Составлено авторами.

оказывается включенным в состав северного аграрно-промышленного перспективного освоения, что обусловлено экономической специализаций указанного района.

В дополнительном варианте 2, гравитационно-функциональном, Рыльско-Суджанский район распадается на два независимых: Рыльский приграничный и Суджанский транспортно-логистический. «Район-мигрант» Беловский в этом случае оказывается в составе как раз Суджанского района, что основано на связности и взаимодействии районов.

Остановимся на основном предложенном варианте — классическом (функционально-узловом) (Рисунок 2), ниболее четко отражающем современное пространственное развитие Курской области, с выделением перспективных направлений экономической деятельности.

Рисунок 2. Экономическое районирование Курской области: классический

(функционально-узловой)7

7 Составлено авторами по: Проект Стратегии социально-экономического развития Курской области до 2030 года (проект) // Администрация Курской области. [Электронный ресурс]. URL: http://adm.rkursk.ru/index.php?id=1750&mat id=103706 (дата обращения: 04.05.2020). Точки роста — крупные центры расселения и хозяйства Курской области, сохраняющие свою конкурентоспособность и способные в будущем привлечь инвестиции; зоны роста — близко расположенные точки роста, имеющие перспективы формирования хозяйственных связей; пояса роста — территории, соединяющие зоны роста за счет важнейших транспортных магистралей.

Курский центральный многофункциональный экономический район совпадает с границами Курско-Курчатовской агломерации и выступает центром сосредоточения научно-образовательного, промышленного и транспортно-логистического потенциала Курской области.

К отраслям перспективной специализации относятся те отрасли, которые основаны на генерации и использовании инноваций, развитии научно-образовательного комплекса, активизации градостроительной политики, а также раскрытии потенциала отраслей сферы услуг в целях удержания и привлечения квалифицированных кадров. Возможно расширение границ Курско-Курчатовской агломерации вдоль основного субмеридионального транспортного коридора за счет формирования пригородных урбанизированных территорий. Необходимое условие — развитие линий скоростного общественного транспорта, связывающих основные элементы опорного каркаса Курско -Курчатовской агломерации в пределах 30-45-минутной изохроны.

Железногорский многоукладный индустриальный район, обладая четко выраженной специализацией на металлургическом производстве, выполняет функцию одного из ключевых полюсов роста для всей Курской области. К перспективным направлениям экономической деятельности для Железногорска относится трансформация нынешней производственной структуры, создание промышленных кластеров и параллельное всеохватное повышение качества городской среды. Благодаря своему транспортно-географическому положению (транспортный коридор М3 «Украина») Железногорск притягивает в свою зону влияния и Дмитриев -Льговский район (маятниковые и трудовые миграции), который, в свою очередь, специализируется на обрабатывающей промышленности.

Льговский транспортно-промышленный район объединяет в себе функции транспортного и промышленного центра, в том числе за счет своего расположения на пересечении западной меридиональной оси (Дмитриев-Льговский — Льгов — Суджа) и основополагающей широтной оси всей Курской области (Курск — Курчатов — Льгов — Рыльск). Благодаря устоявшейся специализации района на обрабатывающих производствах перспективы экономической деятельности напрямую связаны с развитием высокотехнологичных обрабатывающих производств и созданием современных логистических комплексов.

Рыльско-Суджанский приграничный район включает муниципальные образования, которые обладают значительным геостратегическим и одновременно историко-культурным потенциалом. Расположение на территории Рыльского и Суджанского районов пограничных пунктов пропуска обуславливает специализацию

этих районов на раскрытии потенциала приграничного положения и на организации трансграничного сотрудничества. Перспективы района связаны с развитием отраслей промышленности, привязанных к транзитным коридорам Курской области, а также с развитием агропромышленного комплекса, созданием логистических комплексов, развитием туристического потенциала.

Северный аграрно-промышленный район перспективного освоения объединяет преимущественно аграрные территории. Центром района является город Щигры — значимый центр перерабатывающей промышленности. Район также характеризуется выгодным транспортно-географическим положением за счет расположения в пределах автомобильных и железнодорожных транспортных коридоров, связывающих между собой областной центр и миллионный центр Черноземья — город Воронеж. В пределах территорий экономического района распространены богатые черноземные почвы, что предопределяет его специализацию на сельском хозяйстве.

Восточный транспортно-логистический район с развитыми сельскохозяйственными функциями попадает в зону влияния Старооскольско -Губкинской агломерации. Помимо аграрной составляющей, перспективы района связаны с реализацией приграничного положения (восточный выход на Москву и Липецк) и формированием транспортно-логистического комплекса на востоке области.

В южный трансграничный район перспективного освоения входят муниципальные районы, которые характеризуются приграничным положением. В свою очередь, Обоянь, в связи с расположением в пределах транспортного коридора развития — Курск — Белгород, может выступить полюсом роста второго порядка для Курской области с акцентом на развитии сервисных отраслей и малоэтажного жилищного строительства.

Заключение

Социально-экономическое развитие Курской области характеризуется высокой пространственной неоднородностью и высокой степенью концентрации человеческого и экономического капитала в пределах Курско -Курчатовской агломерации.

В целях реализации пространственного потенциала и формирования современной политики, направленной на формирование «умной специализации» отдельных территорий, разработан основной, или классический, вариант районирования, в рамках которого выделено семь основных экономических районов в зависимости от плотности экономической деятельности, специализации, географической связности, интенсивности межмуниципального взаимодействия.

Для Курского центрального многофункционального района отраслями перспективной специализации являются те отрасли, которые основаны на генерации и использовании инноваций, развитии научно-образовательного комплекса, а также виды деятельности, направленные на создание комфортной среды для раскрытия человеческого потенциала.

Развитие Железногорского многоукладного индустриального района должно идти по пути трансформации нынешней производственной структуры и формирования промышленных кластеров.

Перспективы экономической деятельности Льговского транспортно-промышленного района напрямую связаны с развитием высокотехнологичных обрабатывающих производств и созданием современных логистических комплексов.

Рыльско-Суджанский приграничный район в своем развитии должен ориентироваться на отрасли промышленности, которые так или иначе обслуживают транзитный коридор Курской области. Кроме того, к отраслям перспективной специализации здесь относятся агропромышленный комплекс, оказание логистических услуг и туризм.

Северный аграрно-промышленный район перспективного освоения имеет четко выраженную специализацию на сельском хозяйстве благодаря особенностям физико-географических условий.

Восточный транспортно-логистический район с развитыми сельскохозяйственными функциями, помимо аграрной специализации, имеет перспективы развития, связанные с реализацией своего приграничного положения, в том числе выполнения транспортно-логистической межрегиональной функции.

Южный трансграничный экономический район перспективного освоения, используя выгоды своего транспортно-географического развития (расположение в пределах межрегионального транспортного коридора развития), в перспективе может стать полюсом роста второго порядка для всей области с акцентом на сервисных отраслях.

Список литературы: Горкин А.П. География постиндустриальной промышленности (методология и результаты исследований, 1973-2012 годы). Смоленск: Ойкумена, 2012. Гохберг Л.М., Кузнецова Т.Е. Новая инновационная политика в контексте модернизации экономики // Журнал новой экономической ассоциации. 2010. № 7. С. 141-143. Земцов С., Баринова В. Смена парадигмы региональной инновационной политики в России: от выравнивания к умной специализации // Вопросы экономики. 2016. № 10. С. 65-81. DOI: https://doi.org/10.32609/0042-8736-2016-10-65-81.

Земцов С.П., Климанов В.В., Бугаева Е.А. Приоритеты пространственного развития Томской области // Регион: экономика и социология. 2016. Том 9. № 2. С. 42-61. DOI: 10.15372/REG20160203.

Маергойз И.М. Территориальная структура народного хозяйства. Новосибирск: Наука, 1986.

Москвитина Н.А. СПИК 2.0 как механизм управления «умной специализацией» на национальном уровне // Общественные финансы. 2019. № 38. С. 68-82. Региональная политика: зарубежный опыт и российские реалии / под ред. А.В. Кузнецова, О.В. Кузнецовой. М.: ИМЭМО РАН, 2015.

Boudeville J.R. Problems of Regional Economic Planning. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1968.

Camagni R., Capello R. Regional Innovation Patterns and the EU Regional Policy Reform: Toward Smart Innovation Policies // Growth and Change. 2013. Vol. 44. Is. 2. P. 355-389. DOI: https://doi.org/10.1111/grow. 12012.

Christaller W. Central Places in Southern Germany / Translated by Carlisle W. Baskin. Englewood Cliffs. New Jersey: Prentice-Hall, 1966.

Cook P., Memedovic O. Strategies for Regional Innovation Systems. Vienna: United Nations Industrial Development Organization, 2003.

Estensoro M., Larrea M.Overcoming Policy Making Problems in Smart Specialization

Strategies: Engaging Subregional Governments // European Planning Studies. 2016. Vol. 24.

Is. 7. P. 1319-1335. DOI: https://doi.org/10.1080/09654313.2016.1174670.

Foray D., DavidP.A., Hall B. Smart Specialization — the Concept // Knowledge for growth.

Prospects for science, technology and innovation. November, 2009. P. 25-29.

Friedmann J. Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela. Cambridge,

Massachusetts: MIT Press, 1966.

Fujita M. Thunen and the New Economic Geography // RIETI Discussion Paper Series 11-E-074. 2011. URL: https://www.rieti.go.jp/jp/publications/dp/11e074.pdf (дата обращения: 01.05.2020).

Fujita M., Krugman P.R., Venables A. The Spatial Economy: Cities, Regions, and International Trade. Cambridge, Massachusetts: MIT press, 2001.

Lasuen J.R. On Growth Poles // Urban studies. 1969. Vol. 6. No. 2. P. 137-161. McCann P., Ortega-Argiles R Modern Regional Innovation Policy // Cambridge Journal of Regions, Economy and Society. 2013b. Vol. 6. Is. 2. P. 187-216. DOI: https://doi.org/10.1093/cjres/rst007.

McCann P., Ortega-Argiles R. Smart Specialization, Regional Growth and Applications to European Union Cohesion Policy // Regional Studies. 2013a. Vol. 49. Is. 8. P. 1291-1302. DOI: https://doi.org/10.1080/00343404.2013.799769.

Perroux F. Economic Space: Theory and Applications // The Quarterly Journal of Economics. 1950. Vol. 64. Is. 1. P. 89-104.

Porter M.E. Location, Competition, and Economic Development: Local Clusters in a Global

Economy // Economic Development Quarterly. 2000. Vol. 14. Is. 1. P. 15-34.

Porter M.E. On Competition. Boston: Harvard Business School Press, 1998.

Rodrik D., Subramanian A. Trebbi F. Institutions Rule: The Primacy of Institutions Over

Geography and Integration in Economic Development // Journal of Economic Growth. 2004.

Vol. 9. P. 131-165.

Дата поступления: 05.05.2020

Akimova V. V., Komarov V.M., Kidyaeva V.M.

Kursk Region Spatial Development for the Purpose of Effective Public

Administration8

Varvara V. АМшвуа — PhD, Research Fellow, Institute of Applied Economic Research, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration; Faculty of Geography, Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russian Federation. E-mail: varvaraakimova1576@ gmail .com

Vladimir M. Komarov — PhD, Director of Centre for Regional Development Strategies, Institute of Applied Economic Research, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Moscow, Russian Federation. E-mail: komarov-vm @ ra n e pa. ru

Vera M. Kidyaeva — PhD, Research Fellow, Institute of Applied Economic Research, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Moscow, Russian Federation.

E-mail: veramkid@gmail.com

8 The article was prepared as a part of the research work of the state assignment of Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration.

Abstract

The article describes methodology and results of identifying the prospects for spatial development of the Kursk region for preparing Strategy of socio-economic development until 2030 in accordance with the concept of "smart specialization", which is actively used at the moment in foreign countries. "Smart specialization" is a methodological approach to the formation of strategic documents aimed at stimulating innovative development through the fullest disclosure of the territory endogenous potential, combining elements of industrial, innovative and educational policy and using the "entrepreneurial search" process. The effective spatial development of the Kursk region on the basis of modern theoretical economic and geographical concepts seems to be an urgent task in connection with the status of a geostrategic territory assigned to the region in the framework of the Spatial Development Strategy of the Russian Federation. One of the seven priorities of the Strategy was "infrastructure and spatial development", implying a balanced development of municipalities. In this paper, the economic zoning of the Kursk region is presented, which makes it possible to identify and take into account the endogenous factors of territorial development. The basis for zoning is the concept of propulsive industries, points, zones and growth belts. It is shown that the socio-economic development of the Kursk region is characterized by extreme spatial heterogeneity. In order to realize the spatial potential and formulate a modern policy aimed at the formation of "smart specialization" of certain territories, the so-called "classic version" of zoning has been developed, within which seven main economic regions have been identified depending on the density of economic activity, specialization, geographical connectivity, intensity of intermunicipal interaction. For each region, promising economic activities are proposed.

Keywords

Kursk region, subdivision into districts, economic zone, point of growth, growth belt, spatial planning.

DOI: 10.24411/2070-1381-2020-10076

References:

Boudeville J.R. (1968) Problems of Regional Economic Planning. Edinburgh: Edinburgh University Press.

Camagni R., Capello R. (2013) Regional Innovation Patterns and the EU Regional Policy Reform: Toward Smart Innovation Policies. Growth and Change. Vol. 44. Is. 2. P. 355-389. DOI: https://doi.org/10.1111/grow. 12012.

Christaller W. (1966) Central Places in Southern Germany / Translated by Carlisle W. Baskin. Englewood Cliffs. New Jersey: Prentice-Hall.

Cook P., Memedovic O. (2003) Strategies for Regional Innovation Systems. Vienna: United Nations Industrial Development Organization.

Estensoro M., Larrea M. (2016) Overcoming Policy Making Problems in Smart Specialization Strategies: Engaging Subregional Governments. European Planning Studies. Vol. 24. Is. 7. P. 1319-1335. DOI: https://doi.org/10.1080/09654313.2016.1174670.

Foray D., David P.A., Hall B. (2009) Smart Specialization — the Concept. Knowledge for growth. Prospects for science, technology and innovation. November. P. 25-29. Friedmann J. (1966) Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela. Cambridge, Massachusetts: MIT Press.

Fujita M. (2011) Thunen and the New Economic Geography. RIETI Discussion Paper Series 11-E-074. Available: https://www.rieti.go.jp/jp/publications/dp/11e074.pdf (accessed: 01.05.2020).

Fujita M., Krugman P.R., Venables A. (2001) The Spatial Economy: Cities, Regions, and International Trade. Cambridge, Massachusetts: MIT press.

Gokhberg L.M., Kuznetsova T.E. (2010) The New Innovation Policy in the Context of the Modernization of the Economy. Zhurnal novoy ekonomicheskoy assotsiatsii. No. 7. P. 141143.

Gorkin A.P. (2012) Geografiyapostindustrial'noypromyshlennosti (metodologiya i rezul'taty issledovaniy, 1973-2012 gody) [Geography of the post-industrial industry (methodology and research results, 1973-2012)]. Smolensk: Oikumena.

Kuznetsov A.V., Kuznetsova O.V. (eds.) (2015) Regional'naya politika: zarubezhnyy opyt i rossiyskiye realii [Regional policy: foreign experience and the Russian realities]. Moscow: IMEMO.

Lasuen J.R. (1969) On Growth Poles. Urban studies. Vol. 6. No. 2. P. 137-161. Mayergoyz I.M. (1986) Territorial'naya struktura narodnogo khozyaystva [The territorial structure of the national economy]. Novosibirsk: Nauka.

McCann P., Ortega-Argiles R. (2013a) Smart Specialization, Regional Growth and Applications to European Union Cohesion Policy. Regional Studies. Vol. 49. Is. 8. P. 12911302. DOI: https://doi.org/10.1080/00343404.2013.799769.

McCann P., Ortega-Argiles R. (2013b) Modern Regional Innovation Policy. Cambridge Journal of Regions, Economy and Society. Vol. 6. Is. 2. P. 187-216. DOI: https://doi.org/10.1093/cjres/rst007.

Moskvitina N.A. (2019) SPIK 2.0 kak mekhanizm upravleniya "umnoy spetsializatsiyey" na natsional'nom urovne [SPIK 2.0 as a mechanism for managing "smart specialization" at the national level]. Obshchestvennyye finansy. No. 38. P. 68-82.

Perroux F. (1950) Economic Space: Theory and Applications. The Quarterly Journal of Economics. Vol. 64. Is. 1. P. 89-104.

Porter M.E. (1998) On Competition. Boston: Harvard Business School Press.

Porter M.E. (2000) Location, Competition, and Economic Development: Local Clusters in a

Global Economy. Economic Development Quarterly. Vol. 14. Is. 1. P. 15-34.

Rodrik D., Subramanian A., Trebbi F. (2004) Institutions Rule: The Primacy of Institutions

Over Geography and Integration in Economic Development. Journal of Economic Growth.

Vol. 9. P. 131-165.

Zemtsov S., Barinova V. (2016) The Paradigm Changing of Regional Innovation Policy in Russia: From Equalization to Smart Specialization. Voprosy Ekonomiki. No. 10. P. 65-81. DOI: https://doi.org/10.32609/0042-8736-2016-10-65-81.

Zemtsov S.P., Klimanov V.V., Bugayeva E.A. (2016) Strategic Priorities for the Spatial Development of Tomsk Oblast. Region: ekonomika i sotsiologiya. Vol. 9. No. 2. P. 42-61. DOI: 10.15372/REG20160203.

Received: 05.05.2020