Онтологические проблемы развития субъективного пространства самореализующегося человека

© 2006 г. Б.В. Мартынов

ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СУБЪЕКТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА САМОРЕАЛИЗУЮЩЕГОСЯ ЧЕЛОВЕКА

На сегодняшний день как в России, так и в других странах наблюдаются различные по своему характеру реакции людей на динамику социально-экономических процессов. С одной стороны, существующее или оформляющееся информационное общество предоставляет человеку небывалые возможности для реализации своих незадействованных способностей и раскрытия своего потенциала, возможность стать актуализированным. С другой стороны, отчётливо проявляются проблемы, возникшие с изменением социально-политического строя в нашей стране или появившиеся в результате перехода к информационной стадии общественного развития, что выражается в кризисе идентичности и поисках национальной идеи, новой идеологии (Кастельс, Гидденс, Фукуяма, Ари-нин, Федотова, Ахиезер). В западных странах с исторически развитым индивидуализмом, чувством уважения личности, преобладанием частного над коллективным, соблюдением прав отдельного человека, либеральной демократией в последние десятилетия возникли проблемы с их ценностным содержанием. Единая моральная доктрина западного общества актуализирована только в условиях единого культурного поля. Однако современный тип общества движется к большому разнообразию; благодаря развитию коммуникативных сетей, общество становится мультикуль-турным, и уже начинают возникать голоса за усиление права государства вмешиваться в частную жизнь, что можно видеть на примере США, Великобритании и других стран. Это достаточно чётко показывает Ф. Фукуяма [1]. В контексте вышеперечисленных и других феноменов, которые будут указаны по ходу статьи, попытаемся рассмотреть проблемы развития субъективного пространства человека в процессе его самореализации сквозь призму онтологического восприятия окружающего мира.

Являясь одной из первых мировоззренческих проблем, проблема бытия, изменяясь в своей трактовке вслед за социально--культурными превращениями человеческого сообщества, остаётся перманентной, как и они сами, и на сегодняшний день не потеряла своей актуальности. Высокая динамика изменений внешней среды в условиях конца ХХ в. и переход к информационному обществу потребовали и от социальных организаций, и от человека более быстрой адаптационной активности, связанной с развитием личности, выступающим в роли качества любой организации. В то же время, изменчивость современного мира есть детерминанта самореализации как одной из основных ценностей конца ХХ - начала XXI в. Процесс самореализации эксплицитно включает в себя активную адаптацию и развитие личности, поэтому необходимо подвергнуть его более глубокому и многофакторному анализу.

Прежде всего человек рассматривается как развивающаяся динамическая система, открытая для взаимодействия с внешней средой, способная к самоорга-

низации и стремящаяся к реализации своих внутренних потенций. Центр активности человека - его субъективное пространство, т. е. отражение себя, преломленное через чувства и ценностные ориентации и являющееся источником мотивации и соответствующего поведения [2]. Субъективность стимулирует человека к активности, действиям, в ходе которых достигается удовлетворение потребностей, осуществляется самореализация и здесь в роли детерминант активно -сти выступают такие внутренние факторы, как самосознание, мышление, воля, ценности, мировоззрение, т. е. элементы, составляющие субъективное пространство человека.

Анализируя динамику изменения отношения человека к бытию, необходимо вспомнить, что изначально в западной цивилизации существовали две традиции онтологического осмысления мира: бытие Парменида и бытие Гераклита. Согласно парменидовской традиции, бытие является чем-то незыблемым, постоянным, абсолютным. Этому пониманию и принятию его людьми способствовало то, что в тот исторический момент необходим был поиск прочного и надёжного фундамента своей жизнедеятельности, так как люди испытывали тревогу и страх, потеряв опору жизни и надёжный мир традиций. В отличие от античного мира такая ситуация в конце ХХ в. в нашей и других странах приводит к иной стратегии поведения. Ввиду того, что новые социальные отношения уже не привносят того спокойствия в течение индивидуальной жизни, которое было при старых общественных порядках, начинаются поиски других оснований жизнедеятельности, и, на наш взгляд, одним из них является самореализация на основе идентичности своего бытия, своего субъективного пространства. Ведь в отсутствие внешнего источника акцент переносится на внутренний, в нашем случае - на самого человека, его внутренние силы. Однако это не значит, что мы постулируем субъективизм и моральный релятивизм. Человек, адаптируясь, только находит в себе какой-то стержень, мировоззренческие принципы, основной жизненный мотив, который основывается на общекультурных ценностях. Именно здесь огромную роль может играть как индивидуальная жизненная стратегия в виде флуктуации, так и общественные формы гражданского общества, выступающие в роли аттрактора, направляющего эти флуктуации и упорядочивающего их, усиливая их синергетический эффект.

Для Парменида только абсолютное неизменное бытие удерживает мир от опрокидывания в хаос, обеспечивает миру порядок, стабильность и надёжность. Такое понимание бытия детерминировало, как показал Хайдеггер, путь развития всей западной цивилизации и заложило фундамент практико-деятель-ностной модели поведения западного человека. Ведь существование трансцендентного подлинного бытия побуждает переделывать и совершенствовать наше

земное бытие, в отдельности бытие каждого человека. Представляется, что здесь появляются первые предпосылки потребности самоактуализации, самосовершенствования самого себя на основе актуализации своего потенциала. Реализация этой потребности в конечном итоге стала происходить двумя путями. Первый - ориентирован на практическое, предметно-деятельностное воздействие на земной мир с целью его перестройки в традиции эмпиризма Нового времени, а затем позитивизма XIX в. Второй путь призывает преобразовывать не внешний мир, а свой внутренний, субъективное пространство личного опыта с его духовно-нравственной окраской, что ближе к восточной традиции самосовершенствования.

Другая проблема возникает при отказе человека от Абсолюта, хотя ему нужна была опора в мире, он желал стабильности и упорядоченности своего существования. Причины могут корениться в социально-экономических изменениях, которые привели к появлению сначала индустриального общества, оттеснившего традиционное на второй план, а потом информационного, практически полностью уничтожившего многовековые традиции, как это показывает Ф. Фу-куяма, называя этот процесс «великим разрывом». Действительно люди отошли от устаревшего традиционного уклада жизни, задававшего нормативную базу всему жизненному процессу. Человек стал искать опору не в социальном, разнообразие форм и правил которого не дают чётко определиться со своей жизненной стратегией, а в самом себе, в скрытых потенциалах, которые необходимо актуализировать и реализовывать. Мировоззрение человека уже не является чем-то устоявшимся, его тоже необходимо корректировать, т.е. основа, база человеческого бытия не константа, раз и навсегда закрепленная. Человек изменяется, значит, его субъективное пространство претерпевает такие же изменения, по-разному эмоционально окрашивая повседневный опыт.

Представляется, что процесс самореализации снимает возникшую в Новое время напряжённость между Абсолютом и крайним субъективизмом - солипсизмом. С одной стороны, человек стал выражать уверенность в том, что всё, созданное им, - результат его субъективного усилия, возможности, а не объективно сущее, лишь проявленное с его помощью. С другой стороны, самореализуясь, он прилагает субъективные усилия для самосовершенствования, самовоспитания, черпая энергию в самом себе. Поэтому, полагая, что человек - это непроявленная объективная потенция, мы допускаем, что за повседневным изменяющимся бытийным пространством существует наполненное смыслом бытие, прорыв к которому и есть самореализация. Говоря словами Гегеля, человек является носителем абсолютной идеи - идеи самого себя, поэтому он - возможность самого себя. То же самое декларирует испанский философ X. Ортега-и-Гассет, показывая, что человек создаёт жизнь ежеминутно, «здесь и сейчас», и в процессе этого самотворения он перманентно находится в положении выбора. Человек по истинной природе своей суть усилие явиться собственным проектом - тем, чего ещё нет.

В отличие от Парменида Гераклит показывает, что бытие есть вечное изменение, процесс, развитие,

движение. Современное развитие общества актуализирует трактовку бытия Гераклита, которая в науке находит своё отражение в появлении такого междисциплинарного направления, как синергетика. В рамках её исследований делаются попытки анализа проблемы неопределённости развития современного общества, основным флуктуационным элементом которого является человек. Ведь с надеждой на постоянную рациональность выбора человеком своего поведения приходится расстаться, поэтому неопределённость возникает в первую очередь в отношениях между людьми из-за незнания одними намерений, поведения и действий других [3]. То есть в исследовании причин и характера развития современного общества акцент переносится с внешних онтологических процессов на внутренние, протекающие в субъективном пространстве человека, потому что при анализе общественных процессов приходится учитывать выбор целей и мотиваций в деятельности людей, которые диктуются их самосознанием, волей, ценностями, мировоззрением.

Таким образом, определяя ситуацию онтологического восприятия в западном обществе, можно повторить слова М. Хайдеггера: «Бытие сущего стало субъективностью» [4]. В русской философской мысли (С. Франк, Н. Бердяев, Н. Фёдоров) подобный субъективный идеализм отвергался. По словам С.Л. Франка, непосредственное бытие человека принадлежит бытию всеобщему и присутствует внутри человека, не становясь субъективным, а является объективным, надындивидуальным [5]. Здесь не доминирует субъективизм, ориентированный на утверждение самодостаточности, автономности, закрытости. Особенно для русской философии присуще мнение, что человек связан с бытием через первичное переживание, а не познающее сознание. Бытие дано в актах переживаний, поэтому традиционно существует ориентация человека на приоритетность духовных и нравственно-ценностных начал бытия. Однако именно в самореализации, как нам представляется, сочетается познание себя и укоренность в бытии. Знание - это самораскрытие бытия, т.е. познание человеком самого себя свершается в процессе самореализации, самораскрытия своего бытия.

Сейчас происходит интеграция двух онтологических тенденций, согласно которым человек, его сознание, его потребности воспринимаются как единственное несомненное и подлинное бытие - Новое время, рационализм, Декарт; подлинное бытие - это объективное абсолютное бытие, лежащее вне границ нашего повседневного, фрагментарного, субъективного восприятия. С одной стороны, первая тенденция, субъективная, сохраняется и пользуется уважением в силу социально-экономических причин. Мировое сообщество находится на путях информационного развития, главным фактором которого является человек, поэтому его сознание, потребности лежат в центре исследования возможности появления и создания новых экономических, социальных, политических, культурных стратегий развития. С другой стороны, природные катаклизмы, мутации, физиологические изменения самого человека заставляют его оторваться от самосозерцания и взглянуть на окружающий мир,

признать его объективным. Эта тенденция проявляется в эволюционном глобализме, идее коэволюции, возрождает концепцию ноосферы Вернадского. Возвращается метафизическая проблема бытия, оттеснённая в Новое время антропологическими проблемами. Таким образом, современная ситуация соединяет две противоположные онтологические традиции, что создаёт просторное поле исследований и анализа.

В одном из самых гуманистических философских проектов ХХ в. - экзистенциализме - признаётся наличие в структуре человека внутреннего «зова» к вечному, абсолютному, которое познаётся через осознание уникальности своего бытия в конкретный момент времени и пространства. Развитие этой концепции нашло своё продолжение в таком направлении, как гуманистическая психология, представитель которой А. Маслоу, предлагая свою концепцию мотивации, выделяет две глобальные категории мотивов человека: дефицитные мотивы и мотивы роста (бытийные мотивы или метапотребности) [6]. Последние в отличие от первых, направленных на реализацию сиюминутных, низкоуровневых потребностей, имеют отдалённые цели, связанные со стремлением актуализировать свой потенциал. Б-жизнь, или «метаобраз», заставляет человека быть целенаправленным, непосредственным, открытым и в своём конечном состоянии характеризуется отсутствием побуждений, целей, усилий как состояние завершения и достижения цели, т.е. приближения к Абсолюту. Человек больше ничего не делает ни чтобы избежать боли или дискомфорта, ни чтобы продвигаться к будущей цели.

Представитель гуманистической теории личности Э. Фромм рассматривал онтологию развития субъективного пространства человека в плоскости дихотомии «быть» и «иметь». «Иметь» - значит, приобретать, владеть и извлекать прибыль, утвердить себя при помощи внешних факторов - это «священные и неотъемлемые права индивида в индустриальном обществе» [7, с. 27]. «Быть» - означает реализовать себя как личность своими внутренними средствами, реализовать свой творческий потенциал, соотнесённый с ценностями культурного контекста. В этом суть бытия и самопроявления, жизнедеятельности человека. Стремление актуализировать потенциал рассматривается как неотъемлемая составляющая того, чем является человек, а не того, что он приобретает. В то же время каждый постоянно стремится актуализировать уникального себя, которого он сам может субъективно оценить. В процессе актуализации люди преодолевают когнитивный субъективизм, и такое объективное восприятие Маслоу назвал «бытийным или Б-позна-нием». Таким образом, процесс самореализации рассматривается как процесс перехода от фрагментарного, субъективного, сиюминутного бытия к объективному. Реализация личностного потенциала детерминируется поиском надличностной миссии, какой-то идеальной задачи на основе актуализации внутреннего глубинного бытия.

Опираясь на выводы когнитивной теории личности Дж. Келли [6], можно утверждать, что человек постоянно пытается осмыслить реальный мир опыта, поэтому человек не контролируется настоящими событиями или прошлыми, а сам контролирует их в зави-

симости от поставленных вопросов и найденных ответов. Люди отличаются друг от друга тем, как они интерпретируют события. Опыт индивида - это перестройка его жизни, основанная на пересмотре конструктов под влиянием происходящего, это процесс осознанного самосовершенствования, самореализации, корректировки своих действий, их адаптации к текущим событиям. Это не пассивное восприятие, а активное действие по изменению себя. Поэтому человек должен опираться не на прошлый опыт или наблюдаемое поведение, а на интерпретацию, что актуально для реальной российской социальности, когда прошлый опыт не даёт возможности адаптироваться к быстрым изменениям, и актуально для всего социально-экономического развития мирового сообщества. Таким образом, наша интерпретация бытия оказывает большее влияние на наше поведение, чем само бытие. Объективное бытие воздействует на человека не одинаково, потому что он всегда интерпретирует его в соответствии со своими личностными особенностями. Объективная реальность неизбежно видоизменяется в творческом осмыслении человека.

Поэтому А. Маслоу сделал вывод, что именно на уровне потребности самоактуализации, с её творческой сущностью люди сильнее всего отличаются друг от друга. С одной стороны, сохраняется единство прилагаемых усилий, достижения общей конечной цели, с другой - увеличивается разновекторность её достижений, и изменяется само отношение людей друг другу - от зависти до взаимопонимания и взаимодостижения. Таким образом, мы переходим от соизмеримости внутренних смыслов жизни к соизмеримости действий для необходимости взаимодействия, которое вытекает из совместимости бытия. Здесь необходимо рассмотреть социальное бытие как интеграцию субъективных пространств индивидов на основе внешней объективной онтологической ткани окружающей среды. Ведь совокупность субъективных представлений и переживаний составляет жизненный мир человека, т.е. «совокупность взаимосогласованных и типических значений, при помощи которых люди конструируют свою повседневную жизнь» [8, с. 16]. Этот мир в теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса рассматривается как общий для всех людей, осваиваемый ими во взаимодействии друг с другом. Реальность повседневной жизни является этим общим, интерсубъективным миром, разделяемым всеми людьми, который формирует и развивает их индивидуальность и личность.

Как уже было показано, в рамках парменидовской традиции социальное бытие всегда редуцировалось, всегда определялось исходя из некоего внешнего архетипа порядка (Абсолют, Космос, Бог, Природа), который организует, стабилизирует, гарантирует тотальность социального, сам в то же время оставаясь вне структурируемого и организуемого социального пространства. Идеал социальности искали в единении, слиянии. Предполагалось, что субъект в своем отношении к другому субъекту стремится отождествиться с ним, погружаясь в коллективную представительскую систему, в общий идеал. Это такая социальность, которая говорит «мы» и непременно устраивается вокруг третьего члена отношения, служащего

посредником между субъектами. Такое социальное бытие вмещает в себя весь мир человека. Он оказывается полностью заключенным в систему социальных координат. Индивид выступает мобильной совокупностью прав и обязанностей, ролей и функций. Но они не относятся к реализации какого-то основания или цели: единственная цель - это институция самой социальности. Индивид разделяет с другими индивидами функции, роли и знаки социальности, и в этом разделении полностью выражается его бытие.

Однако новое информационное общество отказывается от метафизики, потому что «квалифицируется не только как общество знания, информации, услуг, но и как общество риска, угроз, страха, небезопасности» [9, с. 3], носителем которого выступает не сам человек, а природно-социальная действительность. В то же время можно сказать, что «временной интервал конкретного бытия - наличного „нечто" - предельно сузился» [10, с. 21]. Поэтому реальность заставляет человека представлять социальное бытие как синергийный процесс. От парменидовской метафизической онтологии гомогенного бытия мы переходим к другой, гетерогенной, для которой принципиально важной оказывается идея различия. Она представляется основным структурообразующим фактором современной социальной жизни и приобретает решающее экзистенциальное значение в человеческом сознании и бытии. Этот факт отражается и в управленческих парадигмах начала XXI в. в виде идеи дифференциации и технологии управления разнообразием, так как в будущем «остро проявится потребность сохранения разнообразия и использования его преимуществ наилучшим образом» [11, с. 15]. В контексте такого понимания бытие для человека заключается уже не в том, что социальность не испытывает потребности в обращении к внешней системе отсчета (Космос, Бог, Природа), и не в том, что она полагает себя в качестве социальной реальности и исчерпывает таким образом все возможности бытия-в-мире. Предел и преодоление метафизики означают, что социальность более уже не является объектом или идеей, но со-бытием существований.

Таким образом, рассматривая множество отдельных актов деятельности и общения, составляющих в нашем представлении сущность хаотической компоненты процесса самоорганизации личности, необходимо указать на новое понимание реальности, которое детерминирует не метафизический, а когнитивный образ субъективного пространства человека. В отличие от классического одномерного понимания в пост-неклассическом знании она многомерна, многона-правлена, нелинейна. На сегодняшний день существует много разных реальностей, таких как научная, субъективная, повседневной жизни и идеальных объектов культуры. Среди них выделяется реальность межиндивидуальных отношений, коммуникаций, которая в свою очередь распадается на множество отдельных актов. Человек в каждый момент находится под влиянием множества актуализированных отношений и побуждений, составляющих мотивационное поле. Последнее определяет цели и способы их достижения, связанные с субъективно переживаемым образом действительности, активностью как проявлением процесса самореализации.

Совершая отдельный акт своей деятельности, личность не использует всего «поля» картины социальной реальности, она фокусирует своё сознание на том её фрагменте, который в данный момент представляет для неё наибольшую ценность и смысл, она «центрирует» свои ориентации на конкретной линии поведения. В отдельном акте она «обрывает» цельность общественных связей. Через поиск объективной формы действий, через выработку определённого сочетания средств и целей деятельности, её условий и норм, личность косвенным путём встраивает сопутствующие объективные связи в логику своего поведения.

Фрагментарность, одноактность и неповторимость всех жизненных положений, открывающихся переживанию и деятельности, обладают для личности определённой ценностью. Разнообразие этих положений создаёт всю полноту человеческой жизни. Чем более дифференцированным и индивидуализированным является чувство ценности личности, находящейся в определённом фрагменте своего бытия, тем более существенно её соучастие во множестве его ценностей. Совокупность фрагментов личностного бытия, потенций его реализации - это поле деятельности человека. Их разнообразие и дает спектр содержания его существования. Многогранность интересов, переплетающихся в актах общения и самореализации, является ключом к чувству индивидуальной ценности. Потенция фрагмента бытия заставляет личность действовать, но как именно зависит от самого человека -в этом и состоит его свобода. Однако в этом же и его полная и глубокая ответственность, что отмечал Ж.П. Сартр. Избирая себя, индивид в процессе самореализации является законодателем, одновременно с самим собой избирающий всё человечество.

Личность придаёт действию законченное оформление, объединяя различные фрагменты своего индивидуального и социального бытия в связанное сочетание и движение. Дискретность социальной формы, её скрытость в личности как раз и создаёт возможность её включения в качестве «недостающего звена» в различные социальные цепочки. Личность, включаясь в них, замыкает контур социальной формы, выключаясь, - создаёт возможность других сочетаний социальных качеств и связей. Это включение личности является главным условием проявления и воспроизводства социальной формы. Оно подчёркивает динамический характер бытия индивида. Соединение элементов социального процесса возможно только в движении, в ходе которого обнаруживается присущность их к цельной организации процесса и это движение обеспечивает самореализация личности.

Исходя из вышеизложенного, необходимо упомянуть ещё об одной проблеме, которая входит в поле обозначенной нами темы - проблеме теоретического и обыденного знания. Как указывают теоретики информационного общества (Д. Белл, М. Кастельс), всеохватывающая теоретизированность знания становится имманентным признаком информационного общества [12]. Теоретическое знание является «осевым принципом» общества, играет ключевую инновационную роль в создании новых знаний в сферах производства товаров и услуг. Таким образом, постиндустриальное общество характеризуется доминированием

теории над эмпирическим опытом, которая используется для анализа практического опыта. В отличие от традиционного общества с его практической гносеологической направленностью значительная часть жизни современного социума организована на основе теорий поведения, на абстрактных, обобщённых принципах.

В то же время в рамках реализации человеком своих индивидуальных стратегий жизнедеятельности наблюдается утверждение когнитивного приоритета обыденного, повседневного знания, которое ещё Ф. Бэконом понималось как низшее, темное, исполненное «идолов» и подлежащее исправлению на основе науки. Тем не менее современный мир предлагает человеку множество ситуаций, интерпретация которых и адаптация к ним заставляют человека реализовать свою субъективность на основе повседневных знаний, которые в отличие от теоретических более гибки и ситуативны. Обыденное знание, имманентное структуре субъективного пространства, видится не только как «конечная область значений» естественного языка и культурной символики, но и как «фабрика смыслов», задающая смысловое строение социального мира [1].

Таким образом, анализируя специфику современного антропосоциального развития, мы очерчиваем круг проблем, связанных в первую очередь с развитием субъективности человека в зависимости от его бытийной интерпретации окружающего мира. Этот круг про-

НОУ «Институт международного бизнеса»

блем образует тенденцию дальнейшего исследования в

области антропосоциальных наук, призванных ответить на общий вопрос, каким будет человек в XXI веке.

Литература

1. Фукуяма Ф. Великий разрыв / Пер. с англ. Под общ. ред. А.В. Александровой. М., 2004.

2. Зобов Р.А., Келасьев В.Н. Самореализация человека: Введение в человекознание. СПб., 2001.

3. Рузавин Г.И. Неопределённость, вероятность и прогноз // Вопросы философии. 2005. № 7. С. 65-78.

4. Всемирная философия. ХХ век / Авт.-сост. А.П. Андриевский. Минск, 2004.

5. Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992.

6. Хьел Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб., 1999.

7. Семёнов В.С. О перспективах человека в ХХ1 столетии // Вопросы философии. 2005. № 9. С. 26-37.

8. Резник Ю.М., Смирнов Е.А. Жизненные стратегии личности (опыт комплексного анализа). М., 2002.

9. Силичев Д.А. Социальные последствия перехода от индустриализма и модерна к постиндустриализму и постмодерну // Вопросы философии. 2005. № 7. С. 3-20.

10. Кутырёв В.А. Философия иного, или Небытийный смысл трансмодернизма // Вопросы философии. 2005. № 7. С. 21-33.

11. Виханский О.С. Управленческая парадигма XXI века // Менеджмент: Век XX - век XXI: Сборник статей. М., 2004. С. 9-15.

12. Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М., 2004.

11 октября 2005 г.

© 2006 г. А. Ф. Поломошнов

ПАРАДИГМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ

Философия история является сегодня общепризнанной и важной частью социальной науки, но вопрос о ее содержании и предмете с самого начала и до нашего времени остается дискуссионным и проблемным. Впервые идею «философской истории», используя именно этот термин, высказали представители немецкой исторической школы Ф. Фенелон (1714 г.) и Й.М. Хладениус (1742 г.). Замысел был в том, что философская история должна осмысливать исторические факты с определенной «точки зрения» историка, т.е. в контексте определенной общефилософской концепции исторического процесса.

Д. Вико в «Основаниях новой науки о природе наций» (1725 г.), не используя понятия «философская история», фактически разрабатывал именно ее замысел на сознательно выстроенной общефилософской концепции и философских аксиомах, исходя из того, что именно философия дает исторической науке основания осмысления фактов. Сам термин «философия истории» впервые ввел Ф. Вольтер в работе с одноименным названием, изданной в 1765 г.

В систематической форме философскую историю как целостную теоретическую концепцию впервые разработал Г. Гегель, дав фундаментальное основание и стимул для последующего развития философско-исторической мысли. Теоретическая дискуссия о предмете философии истории не прекращалась никогда.

Фактически и в современной науке нет однозначного и общепринятого, достаточно четкого толкования предмета, содержания и фундаментальных категорий философии истории. Так, например, В.Н. Фурс пишет: «Философия истории - концепция в составе философского знания, нацеленная на осмысление исторического процесса в целом и анализ методологических проблем исторического познания. Строя модель исторического процесса, философия истории разрабатывает определенную трактовку специфики исторической реальности, смысла и цели истории, основных движущих сил истории и механизмов их действия, соотношения исторической необходимости и человеческой свободы, единства и многообразия истории и т.п.» [1]. Перед нами два толкования сущности философии истории. Во-первых, это концепция, в которой осмысливается исторический процесс в целом. Во-вторых - анализ методологических проблем исторического познания. Из контекста очевидно, что осмысление первого толкования основывается на разработке второго, результатом чего оказывается определенная модель исторического процесса, дающая «осмысление исторического процесса в целом». Создание такой модели является главной задачей философии истории.

Г. К. Овчинников дает также собирательно-обобщающее определение философии истории: «В широ-