В море-то вся соль

Выставка живопись

1 / 8

Сотрудники Третьяковки Галина Чурак и Вера Бодунова отобрали из 6 тыс. картин главного русского мариниста чуть более 100 и расположили выборку по тематическому принципу. Выставка могла бы быть и поменьше, считает ВАЛЕНТИН ДЬЯКОНОВ.

В просторных залах Третьяковки на Крымском Валу все располагает к тому, чтобы оценить и полюбить художника Ивана Айвазовского. Работ не слишком много. Архитектура хороша. Евгений Асс, Кирилл Асс и Надежда Корбут как будто наслушались отрицательных отзывов о выставке Гелия Коржева и отказались от привычной клаустрофобии как приема. Выставка Айвазовского решена как парусник. Фальшстены приятного оттенка постепенно растворяющегося в воздухе дыма не спорят с колоритом. Нет и навязчивого стремления что-то показать и доказать средствами музейного дизайна: вот вам Айвазовский, делайте с ним, что хотите, мешать не будем.

Что говорить — художник выигрышный. Недаром Третьяковка впервые ввела предварительную продажу билетов по дням и сеансам, как на голливудские блокбастеры. Секрет успеха Айвазовского прост, как его сюжеты. Он синоним моря, а кто же не любит море. Оттого-то выставка Айвазовского при нынешнем курсе и внешнеполитической обстановке — антикризисная мера, отпуск, не выезжая из Москвы. В его творчестве охвачены все любимые туристические направления россиян. Вот Турция, скажем, правда, не Анталья, а Стамбул-Константинополь в разных ракурсах. Острова Капри и Крит. Венеция с обязательными гондольерами, восходами и закатами. И, конечно, Крым — родная Айвазовскому Феодосия, Гурзуф, Ливадия. Пляжи чистые, туристов немного, красота и уют обеспечены. Все-таки XIX век, Крым наш всего-то 60 лет, еще не успели застроить частным сектором.

Третьяковка, как всегда, вне политики и экономики и за искусство как таковое, так что всякие интересные биографические подробности даны намеком. У Айвазовского двойная идентичность: он имперский художник, любимец Николая I и Александра II, автор исторических полотен о Чесменском сражении, благодаря которому Россия приросла античностью, и Крымской кампании. И еще армянин по национальности, сохраняющий крепкие связи с общиной, но и намекающий на то, что среди предков у него — турки, главные враги (доказательств этому, впрочем, нет). Национальный вопрос, правда, почти без остатка растворяется в служении на стороне добра против Османской Империи. С этого ракурса в его маринах, хоть про штиль, хоть про бурю, разгорается нешуточная идеологическая борьба за территории и смыслы, которыми прирастает империя вместе с новыми землями. Екатерина Великая воевала за Крымское ханство для того, чтобы у ее империи тоже было греческое прошлое, как у взрослых европейских государств. И для того, чтобы углубить христианскую предысторию и взять посмертно под крыло мучеников Херсона. Следы этой геополитической поэмы видны в "Античных поэтах на морском берегу в лунную ночь" (1886) — о сборищах Гомера со товарищи на острове Хиос. Так что море — не то, чем оно кажется.

Справедливости ради надо сказать, что современников эти вопросы тоже интересовали мало. Другое дело — плодовитость Айвазовского: уже при жизни он успел достать и передвижников, и Достоевского своим коммерческим напором. В России и Европе Айвазовский провел 100 выставок, а еще устраивал приемы в мастерской, чтобы знакомить общественность и клиентуру с новыми работами. К чести Айвазовского, он понимал, чем останется в истории, и "Волну" (1889) считал своей лучшей работой. Так оно и есть: только здесь художник позволил себе полностью отдаться стихии тотального пессимизма и оставить человечкам на лодчонках минимум надежды на счастливый исход. Так и до истории искусства доплыло максимум десять полотен из тысяч — и выставка в Третьяковке это положение не изменит.