Прямолинейная зависимость

Вчера президент России Владимир Путин провел прямую линию, первую со времени своего нового президентского срока. Специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ считает, что первый час прямой линии был фееричным и что Владимир Путин намерен был ответить на самые жгучие вопросы современности и поэтому выступающие формулировали их беспрецедентно жгуче, а информационные "молнии" сотрясали пространство Гостиного двора, где проходила прямая линия, все 4 часа 47 минут.

1 / 8

Ведущая Мария Ситтель представила присутствующих в зале, сказав, что в студию приглашены не только доверенные лица, но и "другие...— тоже настоящие герои дня".

И так понятно, что доверенные лица — настоящие герои (никто ведь, кроме них самих, не знает, через что пришлось пройти каждому, соглашаясь на высокое звание доверенного лица). Но стоило ли акцентировать на этом внимание в самом начале непростого разговора?

— Это не министры и артисты,— добавила Мария Ситтель, и камера, иллюстрируя ее слова, выхватила из рядов гостей Геннадия Хазанова,— а инженеры, врачи, фельдшеры... Все, кто живет в России.

Последнее являлось, очевидно, непременным условием участия в прямой линии.

Сразу скажу, первый час прямой линии был, я считаю, беспрецедентным. Это был лучший час из всех часов, что Владимир Путин провел за прямой линией за все время ее существования (она была одиннадцатой по счету, и скоро, наверное, помечать ее будут римскими цифрами — XII, XIII... как съезды КПСС, ибо значение ее так же трудно переоценить). Вопросы в этот час оказались один краше другого, хоть и были ориентированы прежде всего на тех людей, на которых Владимир Путин ориентируется лишь в случае крайней необходимости, то есть на политологов, журналистов и людей, решивших занять активную жизненную позицию,— таких, кстати, c каждым днем в стране становится, кажется, все больше и больше.

Так, многих беспокоит состоявшееся в Сочи совещание по экономическим вопросам.

О нем президент и поговорил прежде всего. Там, в Сочи, рассказал Владимир Путин, спорили.

— Но это спор не между администрацией президента и правительством, это спор внутри общего сообщества по управлению страной...— решил уточнить он.— Среди экспертов мнения тоже разделились. У нас нет водораздела между правительством и президентом, администрацией и правительством. Водораздел проходит по сущностным вопросам, по сути: как относиться к тем событиям, которые происходят.

Он таким образом ответил на коренные конспирологические прогнозы экспертов по этому поводу, что, безусловно, даст им повод сделать новые прогнозы, идущие гораздо дальше предыдущих.

Между тем, отвечая на вопрос Кирилла Клейменова, одобряет ли господин Путин действия правительства, последний неожиданно резко высказался по поводу этого правительства:

— Но пока особых мер-то и не было.

Наверное, он имел в виду, что меры пока только намечаются. Но прозвучало это совершенно иначе: что правительство бездействует.

Тут последовал вопрос Павла Захарченко из Белгорода, жаждавшего крови, то есть скорейшей отставки правительства.

Безусловно, президент готовился к ответу на этот вопрос.

Выяснилось, что "правительство не работает еще и года".

— Года не прошло!..— еще раз воскликнул Владимир Путин.— Люди года не проработали! Конечно, претензий наверняка и за это время накопилось немало, но нужно дать людям реализовать себя или понять, что кто-то не в состоянии этого делать, но за год это невозможно.

Очевидно, это возможно за два.

Владимир Путин, таким образом, дал себе возможность вернуться к ответу на этот вопрос, скажем, через год, на следующей прямой линии.

После этого последовал еще один разговор "не для всех". В студии оказался экономический эксперт, декан факультета свободных искусств Санкт-Петербургского университета, бывший министр финансов Алексей Кудрин.

Это был интересный ход. Владимир Путин демонстративно привлек Алексея Кудрина к участию в совещании в Сочи, а теперь и к прямой линии с народом России.

Очевидно, что после отставки можно смело считать Алексея Кудрина частью народа. По крайней мере, он с полным правом может среди него сидеть.

И если Владимир Путин не намерен делать больно Дмитрию Медведеву, который занимался увольнением Алексея Кудрина из правительства, то, делая его экспертом действий правительства, господин Путин не нарушает никаких правил внутреннего распорядка.

Выступление Алексея Кудрина было резким. Он заявил, что экономике нужен разворот "от нефтяной зависимости, от добычи природных ресурсов, от ее влияния на все стороны нашей жизни. Такого поворота по-настоящему, мне кажется, не происходит".

Мысль была очень не новая, но высказал ее Алексей Кудрин с эксклюзивным полемическим задором. После этого бывший министр финансов заявил, что нельзя опережающими по отношению к росту производительности труда темпами повышать зарплату.

Алексей Кудрин произносил, если разобраться, банальные экономические истины, но в устах изгнанного из правительства министра это звучало просто революционно.

Президент заметил, что Алексей Кудрин был дважды признан, как известно, лучшим министром финансов, но "не лучшим министром по социальным вопросам".

— Он занимается сегодня преподавательской работой, насколько я понимаю, достаточно эффективно,— добавил президент.— Надеюсь, что такое экспертное сопровождение того, что делает ваше ведомство... то, которому вы отдали много лет своей жизни... я знаю, вы так живо переживаете за это, в контакте находитесь с коллегами... такое сопровождение сохранится.

Казалось, Владимир Путин публично оставил Алексею Кудрину работу эксперта правительства. Но тут же оказалось, что это не так. На вопрос Кирилла Клейменова: "Когда вы вернете его во властные структуры?" — президент быстро ответил:

— Он не хочет!

Это был странный по откровенности разговор. Раньше на прямых линиях ведущие не позволяли себе таких вопросов, а президент — таких ответов. То есть вчера Владимиру Путину решили дать развернуться.

— То есть предложение все-таки было сделано? — уточнил Кирилл Клейменов.

— Было.

— Отказался?

— Отказался!

Кирилл Клейменов хотел уже по сценарию перейти к другому вопросу и уже обратился к соведущей в зале, как Владимир Путин сказал:

— Сачок! Работать не хочет! Чувствует, что тяжело, он раз — сразу "на крыло"!

Так можно говорить, конечно, только об очень близком человеке.

Президент ни в этот раз, ни позже, когда его спрашивали после прямой линии журналисты, не сказал, какую должность он предлагал Алексею Кудрину. Почему-то принято думать, что господин Кудрин теперь согласится быть только премьер-министром. Между тем декан факультета свободных искусств сам внес ясность в этот разговор, который сейчас, несмотря на то что его слышали десятки миллионов, в какой-то момент стал предназначаться только для двух человек. Они, видимо, недоговорили тогда, когда Алексей Кудрин отказался, и договаривали теперь.

— Знаете,— сказал Алексей Кудрин,— я долго работал вице-премьером и отвечал за экономику, но система полумер и полуреформ сегодня не сработает, Россия не развернется тогда от нефтяной зависимости! Я не говорю, что мое мнение самое важное или истинное, но должна быть эта программа!

То есть он все-таки допускает, что его мнение именно такое.

— Сегодня мы не имеем программы разворота страны от нефтяной зависимости,— продолжил декан факультета свободных искусств,— где бы мы четко отдали каждой мере: и деньгам, и институциональным реформам, и структурным, и роли регионов... — должное место. Вот в чем проблема, Владимир Владимирович! Выполнять другие, инерционные процессы и ручное управление... Все-таки я этим не готов заниматься, а заниматься — реальными делами.

Так что по размаху задач, им самим только что определенным, это все-таки формат премьер-министра.

— Я не знаю, насколько гражданам это интересно, такая дискуссия, но она имеет большой смысл. Это не пикировка наша с Алексеем Леонидовичем, которого я очень ценю,— на всякий случай предупредил Владимир Путин.

Выступил полковник Виктор Баранец, предпочитающий называть себя "доверенным лицом Владимира Путина". И разговор завязался вокруг фигуры бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова. Мы узнали от полковника Баранца, что "армия наблюдает с разинутым ртом за тем, как разворачивается расследование той кучи уголовных дел, которое постигло "Оборонсервис" и маячившую над ним фигуру бывшего министра обороны Сердюкова... Почему у нас двойные стандарты существуют в правосудии? Многие из фигурантов уголовных дел уже лежат в Бутырке на нарах, а другие находятся в каком-то элитном состоянии, находятся дома, и, более того, они там, как в насмешку над нами, еще пишут стихи! Хотя вообще-то стихи лучше всего пишутся во глубине сибирских руд и в мордовских лесах".

Полковник рубил сплеча. Так во глубине сибирских руд рубят лес:

— Народ говорит, что какая-то сильная, могучая, тайная рука манипулирует расследованием этого громаднейшего уголовного дела, и просил вам задать вопрос: вы не знаете, чья это рука?

Фазиль Искандер говорил, что интеллигенция — это народ заговоривший. Полковник Баранец, говоривший от имени народа, правда, интеллигентностью сейчас не отличался.

Это был тот случай, когда вопрос поначалу оказался интереснее ответа. Владимир Путин предсказуемо ответил, что вину может доказать только суд. Но потом стало интересно: оказывается, дела были возбуждены именно после того, как Владимир Путин снова стал верховным.

— Если виноваты — будут наказаны,— сообщил президент.— А если в какой-то части не виноваты — значит, об этом нужно будет сказать ясно и понятно.

Таким образом, он убежден, по крайней мере, в одном: что в какой-то части Анатолий Сердюков и его подопечные точно виновны. И убежден еще до суда.

И еще одно замечание Кирилла Клейменова оказалось в десятку:

— Я правильно вас понимаю, что в предыдущий срок этому делу не давали ход?

— В предыдущий срок,— разъяснил верховный главнокомандующий,— не было результатов работы Счетной палаты. Появились результаты работы Счетной палаты, в это время я стал и президентом, и верховным главнокомандующим. Мне доложили — я тут же дал команду передать это в Следственный комитет.

Тот же ведущий спросил и про письмо Бориса Березовского Владимиру Путину, и это была еще одна крайне интересная тема, которую президент, видимо, решил закрыть на этой прямой линии:

— Оно было? Березовский писал вам это письмо?

— Первое письмо я получил от него в начале этого года — где-то в феврале, по-моему, а второе письмо совсем недавно, уже после его смерти. Текст один и тот же. Так что письма были, не одно письмо,— разъяснил господин Путин.— Одно полностью рукописное, второе частично: шапка рукописная, потом печатный текст, потом опять рукописный. Первое письмо мне передал один из его бывших партнеров по бизнесу, российский гражданин, а второе передал совсем недавно тоже его партнер по бизнесу, но из числа иностранных граждан... Да, он пишет о том, что, считает, совершил много ошибок, нанес ущерб, просит его простить и дать возможность вернуться на Родину... Были в моем окружении коллеги, которые меня просили немедленно его предать гласности. Я очень благодарен Господу за то, что он меня от этого уберег.

Выяснилось, что на первое письмо Владимир Путин не ответил. По его словам, надо было сначала произвести юридическую экспертизу того, что сделано Борисом Березовским, а это заняло бы много времени.

— А вы бы разрешили похоронить Березовского в России, если бы родственники обратились с такой просьбой?

— Послушайте, давайте мы...— казалось, Владимиру Путину неприятен этот разговор.— Конечно. От меня разве требуется какое-то разрешение на этот счет? Это дело семьи.

На этом "счастливый час" для журналистов закончился. Перешли к теме ЖКХ, и это был, очевидно, необходимый для прямой линии разговор, но недостаточный, чтобы к нему сохранялось то же внимание, что и целый час подряд до этого.

Разговор этот, впрочем, был отмечен бессмертной репликой отчаяния одного из гостей в зале:

— Деньги уходят неизвестно в куда!

Владимир Путин в ответ на нее заметил, что это "вечная проблема России" и что решить ее на самом деле можно.

— Нужно только наладить ритмичную работу,— пояснил он.

Оказывается, все проще, чем можно было подумать.

Кроме того, президент пообещал "приравнять приемные семьи к многодетным", чем вызвал такой восторг в зале, словно здесь были исключительно представители либо многодетных, либо приемных семей (под приемными семьями он имел в виду семьи с приемными детьми).

Многие, или, вернее, почти все, накануне прямой линии писали, что едва ли не главной темой наравне с темой "Общероссийского народного фронта" (ОНФ) будет проблема сиротства. Но ни о том, ни о другом ничего сказано не было: видимо, было решено, что президент в последнее время и так много говорил про это.

Зато в очередной раз президент высказался про отмену зимнего времени. Он снова возложил ответственность за это решение и за его возможную отмену на правительство, отказавшись комментировать, как он лично относится к отмене.

Зато минут через пятнадцать, отвечая на другой вопрос, президент с горечью воскликнул:

— Утром встаешь — темно! Ложишься спать — темно!

Так что отношение его к инициативе стало наконец-то понятно.

И конечно, всех поразил председатель колхоза, который объяснил, что весь их колхоз живет по старому времени.

— Коровы-то как доятся: по часам, не по часам? Как? — поинтересовался президент, можно сказать, на свою беду.

— Мы время не переводим, у меня все-таки власть есть в колхозе. Мы живем по старому времени,— пожал плечами председатель.

— По старому? Серьезно?! — поразился президент.

— Дети в школу... Мы их несем в садики...— сбился председатель.— Это просто убийство!

— То есть вы на новое время не перешли даже?

— Нет,— покачал он головой.— Мы на работу ходим по-старому.

— А вам там известно, в колхозе, что Ленин умер уже, нет? — напрасно пошутил президент.

— Мы время просто на час сами передвинули,— пробормотал председатель.

— Ну, давайте посмотрим...— покачал головой президент.

Очевидно, что эта история произвела на него сильное впечатление. Не исключено, что именно она может в конце концов решить исход этого дела.

После этого Владимир Путин в очередной раз защитил Анатолия Чубайса, на которого в очередной раз напали:

— Заявить, что Чубайс преступник,— не по-честному, неправильно, и мы так делать не будем.

Алексея Навального он защищать не стал (это сейчас дело профессиональных адвокатов):

— Люди, которые борются с коррупцией, сами должны быть кристально чистыми... А если кто-то кричит: "Держи вора!" — это не значит, что ему позволено воровать... Я, кстати, обратил внимание прокуратуры, чтобы расследование по делу "Кировлеса" (где Алексей Навальный проходит обвиняемым.— А.К.) было совершенно объективным.

Вряд ли, кстати, после этих слов Владимир Путин и дальше сможет утверждать, что он не вмешивается в деятельность судов.

Наконец наступила очередь еще одного из приглашенных. Главный редактор "Эха Москвы" был приглашен, очевидно, для того, чтобы прозвучал вопрос про подавление политических свобод. Он и прозвучал. Алексей Венедиктов считает: "В третьем вашем появлении в качестве президента мне и моим товарищам видятся сталинские нотки".

Но сначала они обменялись впечатлениями по другому вопросу. Дело в том, что ведущая Мария Ситтель представила Алексея Венедиктова как человека, который отказался стать доверенным лицом Владимира Путина во время президентской кампании.

— А ему предлагали быть моим доверенным лицом?! — переспросил президент.

— Говорят, что да,— кивнула Мария Ситтель.— Можно спросить.

Владимир Путин воспользовался этой возможностью:

— Я предлагал вам быть моим доверенным лицом?

Алексей Венедиктов уклонился от ответа:

— Владимир Владимирович, я вижу, ваши доверенные лица какие-то кровожадные: один требует посадить Сердюкова, другой — посадить Чубайса. Хорошо что я от этой компании отошел.

— Хорошо,— констатировал и президент, имея в виду, очевидно, другой смысл.

— Мне кажется, что отношения "президент--журналист" не нуждаются в формализации, честно говоря, так же как и человеческие отношения.

На это президент не среагировал: это была уже лирика.

— В стране появились политические процессы, например "Пусси Райот", Алексей Навальный, процессы по 6 мая, в стране стало огромное количество людей, которых подозревают в том, что они иностранные агенты, я имею в виду закон про НКО,— разъяснил Алексей Венедиктов.— Дума принимает, а вы подписываете законы, которые резко сужают свободу общения, в частности в интернете. Скажите, пожалуйста, вы действительно считаете, что Россия в XXI веке с помощью таких приемов эффективного менеджера Сталина может быть передовой державой?

Господин Путин отвечал долго, но все, что он сказал по этому поводу, он говорил и раньше. Вряд ли можно было с самого начала рассчитывать на что-то новое. Правда, сравнение со Сталиным ему явно не понравилось: "Я не считаю, что здесь есть какие-то элементы сталинизма. Сталинизм связан с культом личности и с массовыми нарушениями закона, с репрессиями и лагерями. Ничего подобного в России нет и, надеюсь, уже больше никогда не будет".

Следующие полчаса были отмечены ответом писателя Александра Проханова на вопрос Владимира Путина (который, в свою очередь, был спровоцирован вопросом Александра Проханова), как тот отличает жен олигархов от их возлюбленных.

— По возрасту...— пожал плечами господин Проханов.

Главному редактору "Независимой газеты" Константину Ремчукову, в свою очередь, повезло с ответом на вопрос о международном положении: есть что процитировать.

— Мы, что ли, приняли этот "список Магнитского"?! Но с какого рожна это было сделано, объясните, пожалуйста?! Никто не может объяснить, вы понимаете... Ведь никто не может сказать, зачем!.. Еще никто не расследовал даже, что там произошло. Зачем это было сделано?! Просто для того, чтобы жабры раздуть: мы самые крутые здесь. Зачем?!

И еще одного обиженного человека защитил на прямой линии Владимир Путин — Алексея Миллера. Обижает его журналист Михаил Леонтьев, инкриминируя ему невнимание к сланцевому газу. Президент предъявил сланцевому газу очень серьезные претензии. Впрочем, вся эта коллизия тоже была очень предсказуемой.

Под конец пошли вопросы, которые предвещали скорый конец прямой линии. Так, президент ответил, когда примут федеральный закон "О пчеловодстве", "защищающий покусанных граждан". Проблема оказалась гораздо серьезней, чем можно было предположить, и Владимир Путин рассказал, что такой закон разрабатывается.

А еще утверждается, что никаких репрессий по отношению к бывшему мэру Юрию Лужкову нет и не планируется.

Рассказал президент и про то, почему нельзя отменять двойку по физкультуре.

И наконец, Мария Ситтель спросила его:

— Владимир Владимирович, вы счастливы?

Президент, помолчав, сказал, что это философский вопрос, что он благодарен, что граждане России доверили ему стать их президентом и что в этом — вся его жизнь.

— Достаточно ли этого для счастья — другая тема,— добавил он.

Если разобраться, ответил по-честному.

Другая тема, что счастливые люди так не отвечают.