Операционализация понятия «Идеология» при анализе состояния юридической науки

Конев Андрей Николаевич Konev Andrey Nikolayevich

доктор технических наук, кандидат юридических наук, доцент, академик Российской академии юридических наук, начальник

Нижегородская академия МВД России

doctor of technical sciences, candidate of sciences (law), associate professor, academician of the Russian academy of legal sciences, head

Nizhny Novgorod academy of the Ministry of internal affairs of Russia

E-mail: konev a@mail.ru

Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

Operationalization of the concept of «Ideology» in analyzing the state of legal science

В статье представлена эволюция теоретических подходов к исследованию феномена идеологии. Особое внимание уделено проблеме соотношения идеологии и науки. Сделаны выводы о возможности применения идеологического подхода к анализу состояния юридической науки.

Ключевые слова: идеология, правовая идеология, наука, юридическая наука.

The article shows the evolution of theoretical approaches to the study of the phenomenon of ideology. Particular attention is given to the correlation of science and ideology. Conclusions about the possibility of an ideological approach to the analysis of the state of legal science are made.

Keywords: ideology, legal ideology, science, legal science.

Современная российская юридическая наука, попытавшись примерить новомодные для себя костюмы теоретического плюрализма и методологического анархизма, оказалась, что характерно в целом для отечественной культуры, в растерянности перед лицом свободы творчества. Поспешив воспользоваться этим благом цивилизации, отечественная юриспруденция погрузилась в множественность, с перспективой окончательно утратить единство. Прежде всего, это единство целей своего развития и ценностей, определяющих характер целей. Осознание неоднозначности реальных проявлений плюрализма в науке потребовало сформировать новые подходы к анализу состояния юриспруденции. В этой связи актуализирована тема идеологии и ее возможностей для обеспечения целостности состояния и целенаправленности развития юридической науки.

Исследование проблем идеологии затруднено еще живой памятью о засилье политической идеологии в советском обществе и утвердившихся у нас в конце XX века идей западных идеологоведов о «конце идеологий». Вместе с тем, образовавшийся в общественном сознании в результате отказа от идеологий вакуум требует заполнения, в том числе наполнения идейным смыслом научной деятельности. И сам исторический опыт, и теоретическая рефлексия проблемы приводят к признанию иде-

ологии в качестве возможного основания для анализа состояния современной юридической науки и определения координат ее развития.

Системный подход к исследованию общества определяет естественность и необходимость наличия идеологии в функционировании социальных структур. Будучи специфической формой мировоззренческого опыта людей, она выступает системообразующей и интегрирующей силой. Элементы идеологии включены в сущностные характеристики всех сфер общественной жизни, в духовной сфере они присутствуют в научном творчестве. Идеология и наука выполняют общую функцию — объяснения мира. Решая общие задачи, они, опираясь на свои специфические особенности и возможности, могут выступить действенной силой общественных преобразований. В этих надеждах нельзя не учесть негативный опыт идеологизации отечественной науки в недавнем прошлом. Считаем, что выработка объективного и критического взгляда на феномен идеологии пресечет попытки эксплуатации данного понятия в целях, неадекватных его смыслу и реальным возможностям.

Исследование проблем идеологии имеет достаточно длительную историю. Известно, что понятие «идеология» было введено в научный оборот французским философом Дестютом де Траси в 1801 году в произведении «Элементы идеологии». Появление

Конев А.Н. Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

Конев А.Н. Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

данного понятия было связано с переосмыслением отношения человека к миру, характерным для эпохи европейского Просвещения. Столкновение в этот период традиционного религиозного мировоззрения и нового — светского породило убеждение в существовании синтезирующего уровня знаний, основанных на вере и науке, но не в схоластическом ее варианте,а в рационалистическом,характерном для Новой эпохи. Таким уровнем знаний признается идеология.

Наполеон Бонапарт назвал Дестюта де Траси и ему подобных «идеологами», имея в виду создателей идей, оторванных от практических проблем общественной жизни и реальной политики. С тех пор основной трактовкой понятия «идеология» становится совокупность идей, искажающих реальность, использующих при этом научный инструментарий и ориентирующих общество на изменения в заданном направлении.

Следующей вехой в развитии понятия «идеология» стал XIX век, также период переосмысления путей общественного развития. В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс определяли идеологию как:

1) идеалистическую концепцию, в соответствии с которой мир является воплощением идей, мыслей, принципов;

2) мыслительный процесс, субъекты которого, не осознавая зависимости своих взглядов от материальных интересов определенных классов, систематически воспроизводят иллюзии об абсолютной самостоятельности общественных целей;

3) метод конструирования действительности, при котором воображаемая реальность представляется как действительность [1, с. 2—43].

В интерпретации классиков марксизма идеология — есть ложное сознание, которое ведет к созданию искаженной картины мира, нацеленной на оправдание несправедливости в социально-классовых отношениях. Таким образом, утверждалась неразрывная связь идеологии и классового общества, а также классовый характер любой идеологии. Социальный класс объединяется на основе своей идеологии, получает через нее образ реальности и образ будущего. Это позитивная функция идеологии, обеспечивающая классовое «единство и борьбу», а следовательно общественное развитие.

Неомарксисты продолжили развитие идей об идеологии как форме иллюзорного сознания. Французский философ Л. Альтюссер указывал на наличие в идеологии религиозного компонента, побуждающего людей верить в значимость для них определенной идейной конструкции. Такая конструируемая система понятий, идей, мифов, моделей далека от науки, но при этом имеет свою логику и аргументацию существования, механизмы проникновения в сознание. Идеология уступает науке в теоретическом обосновании, но побеждает в практическом действии. Ее созидательно-преобразую-щая направленность всегда выражена ярче, нежели научность основания идейной конструкции.

Л. Альтюссер выявил тот факт, что «официальная» идеология неизбежно становится господствующей благодаря системе образования, которая, по его утверждению, взяла на себя в настоящее время роль церкви как основного института, сохраняющего незыблемой идеологию классового общества, а значит и само общество [2, с. 78].

На марксистских позициях сформировалось учение об идеологии немецкого социолога К. Ман-хейма [3, с. 52—95]. Идеология для него — это мировоззрение социальной группы, класса, находящегося у власти. Противостоящие формы классового сознания он называет утопиями. Цель идеологии — интерпретация мира соответственно интересам правящих социальных групп. Цель утопии — изменение мира. Идеология у Манхейма — это «коллективное бессознательное», посредством которого реальность находит себе оправдание. Интерпретация наличного бытия с искажением отдельных социально значимых фактов есть, по Манхейму, идеология «частичная». Полный образ социально-классового сознания — идеология «тотальная». Идеология обладает своей динамикой и изменяется со сменой классовой структуры общества. К. Манхейм утверждает идею универсальности идеологий, их проникновение во все формы общественного сознания.

Представитель Франкфуртской школы Ю. Хабермас считал всякую идеологию мистификацией. Все основные функции идеологии выполняют в современном обществе наука и техника. Теория Ю. Хабермаса нацелена на устранение идеологии в ее традиционном смысле, на изменение самих оснований «детерминант ложного сознания». Учение Хабермаса об интеракции (коммуникативном действии) определяет то, что взаимопонимание в ходе интеракции исключает насильственное воздействие одной стороны на другую, но опирается на потенциал «вполне уязвимых оснований», культурных традиций, отличающихся обоснованностью своего бытия. Таким образом, отрицая традиционную идеологию как условие коммуникации, ученый признает востребованность новой идеологии.

Ю. Хабермас предложил различать две формы идеологии — политическую идеологию, свойственную прошедшим эрам, и современную «идеологию», возникшую в условиях индустриального общества — технократическое сознание. Последняя свободна от неких частей «ложного сознания», присущих предшествующей форме [4].

Г. Маркузе также разделял представление о науке и технике как новейших формах идеологии. Само понятие «технический разум» интерпретировалось им как возможная новая идеология. Техника стала элементом «репрессивного управления» и общественного контроля и таковым образом обрела политическое и идеологическое измерение. По мнению Г. Маркузе, индустриальная культура оказывается идеологичнее всех ее предшествующих форм,так как современная идеология внедрилась в

индустрию, то есть стала самой сутью такого общества [5, с. 121—146].

Идеология, с точки зрения структуралистской философии Р Барта, — это фабрика смыслов. Ее основное назначение — истолкование действительности с позиции интересов определенных социальных групп. Р Барт выделил следующие характерные черты идеологии:

1) «неполнота», исходящая из социально-группового характера любой идеологии;

2) «империализм» как претензия на универсальность и всеобъемлющий охват действительности;

3) «агрессивность» в отношении альтернативных позиций;

4) «принудительность», нацеленная на подавление личностного сознания;

5) «натурализм», то есть претензия на естественность существования, отвергающая фактор социальной обусловленности;

6) «стереотипность» в отношении к миру, выраженная наличием устойчивых клише, идеологических штампов;

7) «иммобилизм» — стремление к созданию устойчивого, раз и навсегда данного образа мира [6].

В развитии теории идеологии весомая роль принадлежит западным ученым середины XX века — представителям концепции деидеологизации. Так, Р Арон в работе «Опиум для интеллигенции» отражает общий негативный настрой данного теоретического направления по отношению к идеологической практике. Он отмечает интерпретационный характер идеологий, опирающийся на описатель-ность социальной действительности с позиций социально-групповых интересов [7]. Время оценочных суждений и описаний мира ушло, считают «деидеологизаторы». На смену приходит понимание мира на основе научной рациональности и объективной истины.

Д. Белл в сборнике статей «Конец идеологии» выделяет следующие причины утраты влияния идеологии на жизнь общества:

1) практика XX века, принесшая человечеству фашистскую идеологию и концентрационные лагеря;

2)глубокие изменения в капиталистическом обществе на этапе его постиндустриального развития;

3) признание значительной частью интеллектуальной элиты Запада таких социальных и политических ценностей, как социальная политика, смешанная экономика, политический плюрализм, децентрализация власти [8, с. 40].

«Я думаю, что все идеологии обречены на саморазрушение. Идеология — это застывшая пародия реальности, возведение в ранг категорий таких понятий, которые ложно отражают жизнь. Она — тот фатальный поток, та колесница Ахилла, которая, в конце концов, уничтожает все иные формы познания и веры», — писал Д. Белл [8, с. 40—46].

Учение о «конце идеологий» в западной политической науке появилось еще в середине XX века в условиях развернувшейся научно-технической революции, открывшей обществу новые возмож-

ности. Сторонники концепции деидеологизации, противопоставляя науку и идеологию, пробовали доказать, что наука располагает объективно истинным знанием, в то время как идеологии выражают субъективные, социально-классовые интересы [8, с. 40—42]. Они утверждали, что политические идеологии к середине XX века утратили какую бы то ни было идейную состоятельность, а современное индустриальное общество способно преодолевать свои трудности вне идеологических догм. Конечно, такая позиция имела свое развитие в направлении признания за идеологиями нового статуса и роли в системе общественных отношений. Но идея возможности деидеологизировать социальную жизнь осталась и актуализируется в сложные, переломные для стран и народов моменты истории.

В 70—80-е года XX века исходя из концепции реидеологизации вопрос о соотношении науки и идеологии был решен следующим образом: для идеологии неприемлем научный критерий истинности и объективности, ее значение для общества оценивается исходя из степени действия идей на членов общества. На этой основе разрабатывается принципиально новый, конструктивный взгляд на идеологию как явление объективно необходимое, содержащее в себе ценности, ориентирующие и направляющие развитие внутренней и внешней политики. При этом характер социальной динамики ставится в зависимость от внеполитических форм общественного бытия, выступающих в качестве новых идеологий.

На смену концепции деидеологизации пришла концепция реидеологизации, смысл которой заключается в признании нарастающей зависимости политической и социальной жизни от идеологии. Ее представитель Т. Иглтон выявил десять групп определений, характерных для различных моделей понимания идеологии. Идеология может быть определена как:

1) процесс производства значений, знаков и ценностей в социальной жизни;

2) совокупность идей, характерных для определенной социальной группы или класса;

3) совокупность идей, легитимирующих власть;

4) систематически искаженная (властью) коммуникация;

5) форма мышления, определенная социальными интересами;

6) ложное сознание;

7) социально необходимая иллюзия;

8) средство, которым социальные акторы придают смысл своему миру;

9) смешение лингвистической и феноменологической реальностей;

10) средство натурализации социальной реальности [9].

Список этот не является закрытым, а требует дополнения в контексте изменяющегося отношения к идеологии в современном обществе.

Американский социолог А. Гоулднер предложил пересмотреть уже сложившиеся представления

Конев А.Н. Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

Конев А.Н. Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

о противопоставлении науки и идеологии. Он акцентировал внимание на прогрессивной роли интеллектуалов в производстве целеориентирующих идейных конструкций [10, с. 45—88, 537—570]. Также К. Гиртц отмечал, что в условиях ускорения изменчивости социальных процессов нарастает потребность в идеологии как «символической карте» («убедительном образе»), способствующей ориентации людей в социально-культурном пространстве и их «целерациональному» действию [11, с. 9—42]. В этой связи основная задача идеологии сводится к определению должного, того, к чему следует стремиться. Иные задачи идеологии связаны с трансформацией индивидуального и общественного сознания в направлении принятия предложенной системы идей.

Обобщая представленные теоретические подходы, выделим основные особенности идеологии, позволяющие операционализировать данное понятие применительно к задачам развития юридической науки.

Об идеологии можно говорить:

— если создана и существует система идей, концепций, формирующих понимание человеком, социальной группой окружающего мира и своего в нем назначения;

— данная система идей имеет четкую ценностную и целевую ориентацию;

— система идей деятельностная, то есть направлена на практические действия и имеет свой специфический арсенал воздействия на сознание и поведение людей;

— такая система стремится к стереотипизации мышления и алгоритмизации поведения.

Данные признаки являются эмпирически фиксируемыми и дают возможность позитивного анализа таких аспектов состояния науки, как ее внешняя идеологизация, а также наличие собственной научной идеологии. Сама значимость постановки таких проблем определяется основными функциями идеологии в социальных отношениях любого рода. К числу позитивных функций идеологии следует отнести:

— гносеологическую — создание и развитие знаний о мире;

— аксиологическую — выявление и утверждение системы социальных ценностей;

— прогностическую — создание модели развития на основе движения к сформулированному идеалу;

— интегративно-мобилизационную — объединение людей на основе общности их идеологической ориентации для совместного решения определенных идеологией задач.

И стоит согласиться с мнением, что «идеология — это не только теоретическое учение, формирующее мировоззрение индивидов, не только регулятивы поведения и директивы действий индивидов, а это сложнейшая целостная структура общества, которая является не просто рядоположенной с экономической, политической, духовной,

социальной структурой и сферами общества, но которая определяет все перечисленные сферы жизнедеятельности общества. Идеологическая структура общества пронизывает все другие структуры, проникает в их «социальную ткань» [12].

Применимость понятия «идеология» для анализа состояния юридической науки может быть представлена основаниями двух концепций историографии науки — экстернализма и интернализ-ма. В первом случае идеология выступает в качестве внешней силы, воздействующей на характер развития науки. Во втором — в качестве явления, выражающего сущность самой науки и выступающего внутренним фактором, детерминирующим развитие.

Позиция экстернализма — это позиция противопоставления идеологии и науки. Наука ориентирована целью рационального познания мира, достижения объективной истины. Идеология же имеет целью манипуляцию человеческим сознанием с опорой как на рациональные, так и иррациональные методы. Вопрос об объективности идеологических истин решается их обоснованностью ценностями и интересами социальной группы. Идеология, используя научные средства и уподобляясь науке, стремится ее подчинить себе, поставить на службу идеологической догматике. Идеология схоластична, ее культ не предполагает сомнения, а результаты познания заранее предрешены.

Между тем на современном этапе развития общества и науки грань между идеологией и наукой все более размывается. Постнеклассическая модель науки признает право субъекта на активное включение своей системы ценностей и мировоззренческих ориентиров в процесс познания. Т. Кун, вводя понятие «парадигма» в философию науки, обратил внимание, что научная теория выступает в качестве образца. Принятие научной теории как образца предполагает ценностный выбор. Т. Кун утверждал, что выбор теорий-образцов зависит от объективных и субъективных критериев. Субъективные критерии — это нормы, ценности, мировоззренческие позиции ученых. Объективные критерии — также ценности, имеющие внешний по отношению к ученым характер, но весомо влияющие на их научный выбор. Особенно велика роль мировоззренческих, ценностных, идеологических установок в период смены парадигм научного познания. Такая система аргументации новой парадигмы приобретает статус идеологии в науке. Ее влияние на весь ход развития научного знания будет определяющим до возникновения новой научной революции и установления новой идеологии [15].

Объективная истина как цель познающего утратила свою монополию, передав часть полномочий познавательной прагматике. Современная наука исходит из признания человеческой субъективности в качестве предпосылки объективности знаний о мире. Таким образом, для постнеклассической науки характерно усиление субъективно-аксио-

логического, а следовательно идеологического аспектов.

В этой связи следует признать, что сегодня актуальность имеет не столько вопрос о разграничении науки и идеологии, сколько проблема определения научности существующих идеологий, а также уровня идеологичности развивающегося научного знания.

Идеи интернализма являются основанием для рассмотрения науки как особой идеологии. Так, в отечественной юриспруденции утвердилось понятие «правовая идеология», которое имеет для нас значение не столько как «одна из форм государственной идеологии, представляющая собой рационализированное отражение правового бытия» [14, с. 10], сколько как форма идеологического творчества и самоопределения научного сообщества юристов. И в таком контексте мы не можем признать правовую идеологию «основным элементом правовой системы современного общества» [15]. Применяя выделенные нами ранее критерии операционализации идеологии, отметим, что в реалиях нашего общества неуместно говорить о наличии единой системы правовых идей, формирующих общность представлений о мире, о наличии четкой системы правовых ценностей и ориентиров и, конечно, о наличии действенного механизма воздействия правовых идей на сознание общества. Признание наличия в нашем обществе единой правовой идеологии — это попытка искажения реальности, иллюзия, то есть это и есть проявление одного из видов идеологии.

Между тем следует сказать, что внутренним условием развития отечественной юридической науки становится идеологический поиск и рост идеологической конкуренции. Все представленные нами индикаторы идеологии работают на уровне анализа отдельных групповых практик в научном сообществе. Структурно эти практики включают в себя как особое юридическое знание, так и способы его обоснования и внедрения в сознание окружающих людей, прежде всего молодых ученых. Сущностно научное знание стремится к абсолютизации своей ценности и, не встречая соответствующего к себе отношения со стороны альтернативных научных позиций, оно склонно к догматизации на локальном (подконтрольном) уровне. И тогда мы встречаем в сфере научно-правового поиска не «правовую идеологию», а множество (плюрализм) идеологий.

Как нет сегодня в России единой государственной идеологии, так нельзя говорить и о наличии единой правовой идеологии. Право — следствие политики. Научное сообщество юристов чрезвычайно различно сегодня по ценностным, мировоззренческим ориентирам [16, с. 15—22]. Именно ценностные аспекты профессиональной деятельности ученого становятся сегодня в центр внимания, являясь главным условием научной конкуренции, в которой идеологический аспект приобретает особое значение. Конкретное научное направление, трансформируясь в идеологический дискурс, пытается

самоутвердиться, создать иллюзию своей крайней необходимости в обществе. Этим самым создается иллюзия самого общества и процессов, его характеризующих. Такой иллюзионизм есть проявление идеологии современной науки.

Но важно заметить, что идеологии обладают большим интегративно-мобилизационным потенциалом, нежели наука. Организованное и целеориентированное научное сообщество действует эффективнее бессистемно мечущихся в пространстве свободы творчества ученых. Естественная же эволюция научных идеологий, их конкуренция, опирающаяся на принципы научности, может способствовать развитию прогрессивного научного знания.

Примечания

1. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Избранные произведения в трех томах. М., 1970. Т. 1.

2. Альтюссер Л. Ленин и философия. М., 2005.

3. Манхейм К. Идеология и утопия // Манхейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994.

4. Хабермас Ю. Политические работы / сост. А.В. Де-нежкина; пер. с нем. Б.М. Скуратова. М., 2005.

5. Маркузе Г. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества // Американская социологическая мысль: тексты / под ред. В.И. Добренькова. М., 1994.

6. Барт Р. Избранные работы: Семиотика: Поэтика / пер. с фр.; сост., общ. ред. и вступ. ст. Г.К. Косикова. М., 1989.

7. Арон Р. Опиум для интеллигенции / пер. с фр. Мюнхен, 1960.

8. Белл Д. Конец идеологии // Новое время. 1990. № 27.

9. Eagleton T. Ideology: An Introduction. New York, 1991.

10. Гоулднер А. Наступающий кризис западной социологии. СПб., 2003.

11. Гирц К. «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры // Гирц К. Интерпретация культур. М., 2004.

12. Малицкий B.C. Идеология: сущность, структура, исторические типы: социально-философский анализ: дис. ... д-ра филос. наук. Ростов-н/Д, 2006.

13. Кун Т. Структура научных революций. М., 2009.

14. Цыганкова Д.Ю. Правовая идеология и информационная функция государства: теоретико-правовой аспект: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2012.

15. Беседин А.А. Правовая идеология как элемент правовой системы современного общества: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2011.

16. Ивашевский С.Л. Социокультурные проблемы развития юридической науки // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2011. № 3 (16).

Notes

1. Marx K., Engels F. The German ideology // Selected works in three volumes. Moscow, 1970. V. 1.

2. Althusser L. Lenin and philosophy. Moscow, 2005.

Конев А.Н. Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

Конев А.Н. Операционализация понятия «идеология» при анализе состояния юридической науки

3. Mannheim K. Ideology and utopia // Mannheim K. Diagnosis of our time. Moscow, 1994.

4. Habermas J. Political work / comp. A.V. Denezhkina; transl. from German. B.M. Skuratov. Moscow, 2005.

5. Marcuse H. One-Dimensional man: A Study of the ideology of advanced industrial society // American sociological thought: texts / ed. V.I. Dobrenkov. Moscow, 1994.

6. BartR. Selected works: Semiotics: Poetics / transl. from French; comp., general ed. and introduction. G.K. Kosikov. Moscow, 1989.

7. Aron R. Opium for Intellectuals / transl. from French. Munich, 1960.

8. Bell D. The End of ideology // New Time. 1990. № 27.

9. Eagleton T. Ideology: An Introduction. New York, 1991.

10. GouldnerA. The Coming crisis of western sociology. St. Petersburg, 2003.

11. GirtsK. «Thick description»: toward an interpretive theory of culture // Girts K. Interpretation of cultures. Moscow, 2004.

12. Malitsky y.S. Ideology: essence, structure, historical types: social and philosophical analysis: dis. ... dr. of philosophical sciences. Rostov-on-Don, 2006.

13. Kun T. The Structure of scientific revolutions. Moscow, 2009.

14. Tsygankova D.Yu. Legal ideology and the information function of the state: a theoretical and legal aspect: author’s abstract... candidate of legal sciences. Moscow, 2012.

15. BesedinA.A. Legal ideology as an element of the legal system of modern society: author’s abstract... candidate of legal sciences. Moscow, 2011.

16. Ivashevsky S.L. Sociocultural problems legal science development // Legal science and practice: Journal of Nizhny Novgorod academy of the Ministry of internal affairs of Russia. 2011. № 3 (16).