Сельскохозяйственные наемные рабочие Восточной Сибири в годы НЭПа (1921-1929)

С. А. Карлов

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЕ НАЕМНЫЕ РАБОЧИЕ ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ

В ГОДЫ НЭПА

Работа представлена кафедрой истории России Гуманитарного института Сибирского федерального университета.

Научный руководитель - доктор исторических наук, профессор В. В. Гришаев

В статье рассматривается процесс формирования и динамики социального слоя наемных рабочих Восточной Сибири (1921-1929 гг.), их правовое положение и социальная роль.

Ключевые слова: НЭП, наемные рабочие, социальная роль, сельское хозяйство.

S. Karlov

AGRICULTURAL WAGE WORKERS OF EASTERN SIBERIA DURING THE NEW ECONOMIC POLICY

The article covers the process of forming and dynamics of the wage workers layer in Eastern Siberia (1921-1929), their legal status and social role.

Key words: New Economic Policy, wage workers, social role, agriculture.

Одним из последствий развития рыночных отношений в аграрном секторе экономики является формирование социального слоя наемных рабочих. Порожденная спросом, стала формироваться социальная группа, которая по разным причинам (невыплаты зарплаты в ОАО, миграция из города или бывших советских республик, острая нужда в средствах и др.), стремится предложить свой труд на продажу. Правовое положение и социальная роль этой группы населения на сегодняшний день недостаточно определены, и задачей государства является проведение мероприятий, решающих данные проблемы. В целях предотвращения конфликтных ситуаций и организации эффективного производства в сельском хозяйстве целесообразно использовать исторический опыт, приобретенный в годы НЭПа.

Допущение рыночных элементов в сельском хозяйстве в годы НЭПа обусловило увеличение спроса на труд наемных сельскохозяйственных рабочих (батраков). Источники с разной степенью точности раскрывают причины появления и динамику батрацкого хозяйства в сибирской деревне в годы НЭПа. Батраками становились по различным причинам: раздел бедняцкого хозяйства; стихийные бедствия и социальные катаклизмы, уничтожившие постройки и скот; многодетные семьи с малолетними детьми без трудоспособного главы; переселенцы, потратившие все средства на переезд; одинокие люди молодого и среднего возраста, не получившие стартового капитала для создания своего хозяйства; люди физически сильные, но с умственными отклонениями, а также больные алкоголизмом. За исключением двух по-

следних групп, все указанные представители сельских наемных рабочих, при благоприятных политико-экономических условиях и упорном труде, через определенный период времени могли создать бедняцкое или маломощное хозяйство [1, с. 48, л. 298].

Наем мог быть постоянным и поденным. В соответствии с законом, постоянным считался работник, заключивший договор с нанимателем на срок более 6 месяцев. Чаще всего постоянный работник проживал на квартире у нанимателя и питался его продуктами. «Постоянный» наемный труд условно делился на сезонный и годовой. Оплата труда батраков осуществлялась преимущественно натуральными продуктами: за три месяца работы постоянный рабочий-мужчина зарабатывал 1 пару сапог, 9 овчин, 20 фунтов шерсти и шаровары. За все лето (5-6 месяцев) он получал: урожай пшеницы с 1 десятины (50-55 пудов), 5 фунтов шерсти и 4 овчины. За 9 месяцев (февраль-ноябрь) батраку платили: 35 пудов ржи, 20 пудов пшеницы, шубу стоимостью 25 руб., валенки - 6 руб., бродни из простой кожи - 2 руб.

Другой вид найма - «поденщина» - был более выгоден для сельскохозяйственного рабочего, чем «постоянный» наем, в случае когда он жил в своем доме или в снимаемой квартире (не у нанимателя) и питался своими продуктами. На поденных работах взрослый мужчина зарабатывал от 1 до 1,5 пуда, а на тяжелых работах, требующих большой интенсивности, и более 1,5 пуда пшеницы в день. Женщине платили до одного пуда пшеницы в день. Подросток получал около 0,5 пуда в день. Однако поденщина была более всего распространена в селах, где процент зажи-

точных хозяйств был сравнительно высок и достигал 8% от всех хозяйств. Таких сел после установления советской власти на территории Сибири осталось мало, поэтому среди сельскохозяйственных рабочих было много безработных, которые соглашались наниматься на самых невыгодных условиях.

Сведения о денежной оплате труда батраков разноречивы. Между тем можно утверждать, что ее уровень значительно варьировался в зависимости от региона проживания и вида выполняемой работы. Так, средняя месячная зарплата сельскохозяйственных рабочих крестьянских хозяйств по Союзу ССР летом 1925 г. равнялась 16 руб. 18 коп.; в целом по Сибири взрослый мужчина получал зарплату несколько ниже - 14 руб. 09 коп. Данные по Восточной Сибири отрывочны и очень сильно разнятся. В Абаканском районе Минусинского уезда Енисейской губернии, если «постоянный» работник жил на квартире у нанимателя и питался за его счет, в среднем он получал всего 6 руб. в месяц; в Забайкальской губернии, напротив, получал больше, чем по Сибири и СССР, - 16 руб. 22 коп. В Заларинской волости Тулуновского уезда Иркутской губернии зарплата батраков была особенно высокой - 18 руб. (без учета стоимости питания) [2, с. 120, 165, 172; л. 65].

С развитием НЭПа, обусловившего увеличение объемов сельскохозяйственного производства, повысился уровень материального благосостояния батрачества. Батрацких семей, проживших в Сибири минимальный срок в 3-5 лет и не построивших собственный дом, не имевших участка приусадебной земли, корову, птицу, мелкий скот и т. д., не было. Исключение составляли одинокие, умственно отсталые или пьющие люди.

Наемным трудом пользовались все группы крестьян, за исключением семей, не имевших посевов, скота и построек. В составе таких семей чаще всего были работники, нанимающиеся на постоянной основе. Однако при наступлении более или менее благоприятных условий в экономике, и эта группа проявляла устойчивую тенденцию к переходу в бедняцкую группу. С началом свертыва-

ния НЭПа переход батрацких хозяйств в более состоятельную группу прекратился [3, с. 48, 49, л. 20, 21].

Формирование батрачества вызывало необходимость создания организаций, защищающих их права. Решения об организации профсоюзов и защите прав батрачества были приняты в резолюции Х съезда РКП(б) и конкретизированы на заседании комиссии Всероссийского Центрального Совета Профессиональных Союзов (ВЦСПС). Одновременно были приняты законы, защищающие права батрачества [4, с. 47-49]. Принятые меры ставили предел безграничной эксплуатации батрачества. Результаты изучения архивных материалов, а также научных работ свидетельствуют, что отношение к батракам в сравнении с дореволюционными годами в какой-то мере улучшилось, «... наниматель не стал издеваться, как раньше» [5, с. 58].

В 1924 г. в Восточной Сибири начинают создаваться батрацкие профсоюзы «союзы работников земли и леса» (Рабземлес) или «батрачкомы». В 1925/1926 гг. наблюдался их рост и укрепление. Роль батрачкомов в жизни села и отношения с разными группами крестьянства отличались пестротой. В одних районах зажиточные и середняки враждебно относились к батрачкомам, в других - ничего не имели против них. Согласно выводам центральных партийных органов, сами батраки смутно представляли и плохо усваивали задачи своих организаций по борьбе с зажиточными и «кулацкими» слоями, поддержке мероприятий власти. Большинство из них считали, что профсоюзы должны были обеспечивать их работой. Многие надеялись, что батрачком поможет стать им хозяевами, выйти в середняки. Результаты исследования показали, что вопреки утвердившейся официальной версии советской исторической школы о социальной войне между крайними группами крестьянства, противоречия между ними были редкими и носили преимущественно экономический характер [6, л. 65 ].

В районах, где батрачкомы благодаря своей активности смогли защитить права своих членов, они имели авторитет среди

бедняцких групп и вызывали уважение у зажиточных. В Качугской волости Иркутской губернии батраки организованным выступлением заставили зажиточных повысить зарплату с 30 до 50 коп. в день. Батрачком Ма-лышевской волости (Зиминский уезд, Иркутская губерния), насчитывавший 174 человека, в нескольких случаях заставил хозяев-нанимателей оказать материальную и медицинскую помощь работающим у них батракам.

Союзы «Работников земли и леса» контролировали заключение трудовых договоров между батраками и нанимателями. Это было необходимо, поскольку преимущественно все группы крестьянства, использующие наемный труд, старались это скрывать. Например, в Заларинском районе Иркутского округа в 1926/1927 гг. из 290 человек учтенных батраков работали по договору 160, или 55%. Обследования Сибири комиссией Сиб-крайкома ВКП (б) и статистическими органами 1926, 1928 гг. показали, что только у 20% зажиточных наем батраков был оформлен трудовым договором. Чтобы избежать заключения трудового договора, наниматели использовали разнообразные способы: «усыновление», «опекунство» и т. д. [7, л. 2, 143]. В результате нарушались права батрачества. Объяснением сокрытий крестьянами фактов использования наемного труда может служить периодически усиливавшаяся экспроприаторская политика государства в отношении нанимателей.

Неустойчивость государственной аграрной политики дестабилизировала положение батрачества как социальной группы в течение всего НЭПа. Когда государство позволяло индивидуальному хозяйству развивать свои мощности, повышать свой материальный уровень, сельскохозяйственному рабочему легче было найти работу (иногда в нескольких хозяйствах одновременно), его труд выше оплачивался. В периоды усиления государственного давления на индивидуальное крестьянское хозяйство, оно сворачивало свое производство до потребительского уровня и, отказываясь от использования наемного труда, увеличивало тем самым безработицу сре-

ди батрачества. В 1925/1926 гг. в Восточной Сибири число крестьян зарабатывавших на жизнь наймом в других хозяйствах составляло в среднем около 6% от количества всех дворов. В 1928 г. произошло значительное сокращение найма постоянных работников зажиточными хозяйствами, среди батрачества резко увеличилась безработица. В результате на этапе свертывания НЭПа удельный вес «постоянных» наемных рабочих сократился почти в два раза. С 1928 г. наблюдался уход батраков на заработки в город, на стройки, на прииски и т. д. Дальнейшая ликвидация рыночных элементов в экономике привела к исчезновению этой социальной группы [8, с. 264, л. 68].

Таким образом, допущение рыночных элементов в сельском хозяйстве в годы НЭПа вызвало увеличение спроса на труд наемных рабочих в сибирской деревне. Батраками становились по разным причинам (социальные проблемы). Наемным трудом пользовались все группы крестьян, за исключением семей, не имевших посевов, скота и построек.

С развитием НЭПа повысился уровень материального благосостояния батрачества. Батрацких семей, проживших в Сибири 35 лет и не создавших своего хозяйства, не было. Оплата труда батраков Восточной Сибири была выше, чем среднесибирские показатели (особенно в Иркутской и Забайкальской губерниях).

Благодаря организации профсоюзов батрачества и принятию государственных законов, защищающих права батрачества, отношение к ним нанимателей, в сравнении с дореволюционными годами, улучшилось. Противоречия между крайними группами крестьянства были редкими и носили преимущественно экономический характер.

Социально-экономическое положение батрачества зависело от степени развития индивидуального хозяйства, положительным импульсом для которого было расширение государством рыночной свободы. В периоды усиления государственного давления на индивидуальное крестьянское хо-

зяйство, оно отказывалось от использования наемного труда, увеличивая тем самым безработицу среди батрачества. Свертыва-

ние рыночных отношений в 1928 г. приводит к исчезновению социальной группы батрачества.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Материалы обследования сибирской деревни. Заларинский район Иркутского округа. Новосибирск: Издание Сибкрайкома ВКП (б). 1927. С. 48; Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ) Ф. 17. Оп. 85. Д. 495. Л. 298-300.

2. Третий краевой съезд советов Сибири. (9-15 апреля 1929 года): стенографический отчет / сост. и науч. ред. проф. И. А. Молетотов. Новосибирск, 1994. Ч. I. С. 120, 165,172; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 67. Д. 190. Л. 65.

3. Материалы обследования... С. 49; Наш Союз в цифрах: сборник статистических материалов профессионального союза сельскохозяйственных и лесных рабочих - приложение к отчету ЦК пятому съезду Союза. М.: Работник земли и леса, 1926. С. 48-49; Центральный государственный архив Республики Хакасии (ЦГАРХ). Ф. 80. Оп. 1. Д. 18. Л. 20, 21.

4. Рогалина Н. Л. Коллективизация: уроки пройденного пути. М.: Изд-во МГУ. 1989. С. 47-49.

5. Кузнецов И. С. На пути к «великому перелому». Люди и нравы сибирской деревни 1920-х гг. (Психоисторические очерки). Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т. 2001. 233 с.

6. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 67. Д. 190. Л. 65.

7. Государственный архив новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 2200. Л. 141, 143 (об.); Д. 2153. Л. 2; Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф. 145. Оп. 4. Д. 100. Л. 67, 68; Д. 83. Л. 143, 161.

8. Профсоюзы СССР: документы и материалы: в 4 т. Т. II: Профсоюзы в период построения социализма в СССР. Октябрь 1917 г. - 1937 г. М..: Профиздат, 1963. С. 264-265, 275, 371; ГАИО. Ф. 145. Оп. 4. Д. 100. Л. 68; Д. 83. Л. 143, 161.

REFERENCES

1. Materialy obsledovaniya sibirskoy derevni. Zalarinskiy rayon Irkutskogo okruga. Novosibirsk: Izdaniye Sibkraykoma VKP (b). 1927. S. 48; Rossiyskiy gosudarstvenny arkhiv sotsial'no-politicheskoy istorii (daleye - RGASPI) F. 17. Op. 85. D. 495. L. 298-300.

2. Tretiy krayevoy s'yezd sovetov Sibiri. (9-15 aprelya 1929 goda): stenograficheskiy otchet / sost. i nauch. red. prof. I. A. Moletotov. Novosibirsk, 1994. Ch. I. S. 120, 165,172; RGASPI. F. 17. Op. 67. D. 190. L. 65.

3. Materialy obsledovaniya. S. 49; Nash Soyuz v tsifrakh: sbornik statisticheskikh materialov pro-fessional'nogo soyuza sel'skokhozyaystvennykh i lesnykh rabochikh - prilozheniye k otchetu TsK pya-tomu s'yezdu Soyuza. M.: Rabotnik zemli i lesa, 1926. S. 48-49; Tsentral'ny gosudarstvenny arkhiv Re-spubliki Khakasii (TsGARKh). F. 80. Op. 1. D. 18. L. 20, 21.

4. Rogalina N. L. Kollektivizatsiya: uroki proydennogo puti. M.: Izd-vo MGU. 1989. S. 47-49.

5. Kuznetsov I. S. Na puti k «velikomu perelomu». Lyudi i nravy sibirskoy derevni 1920-kh gg. (Psikhoistoricheskiye ocherki). Novosibirsk: Novosib. gos. un-t. 2001. 233 s.

6. RGASPI. F. 17. Op. 67. D. 190. L. 65.

7. Gosudarstvenny arkhiv noveyshey istorii Irkutskoy oblasti (GANIIO). F. 1. Op. 1. D. 2200. L. 141, 143 (ob.); D. 2153. L. 2; Gosudarstvenny arkhiv Irkutskoy oblasti (GAIO). F. 145. Op. 4. D. 100. L. 67, 68; D. 83. L. 143, 161.

8. Profsoyuzy SSSR: dokumenty i materialy: v 4 t. T. II: Profsoyuzy v period postroyeniya sotsial-izma v SSSR. Oktyabr' 1917 g. - 1937 g. M..: Profizdat, 1963. S. 264-265, 275, 371; GAIO. F. 145. Op. 4. D. 100. L. 68; D. 83. L. 143, 161.