Художник модных линий

Грэм Блэк и Джованна Феррагамо по условиям контракта должны появляться на фото и на подиуме вдвоем. Хотя дизайнером дома является Грэм Блэк, Джованна напоминает, кто в доме хозяин

       В последние годы в индустрии моды все большее значение имеет не название модного дома или раскрученного лейбла, а имя дизайнера, который работает для этого дома. Яркие примеры: Том Форд работает для Gucci и для Yves Saint Laurent, Джон Гальяно — для Christian Dior. Именитые дома приглашают новых дизайнеров, чтобы освежить имидж марки, увеличить продажи. Таким же путем пошел и дом Salvatore Ferragamo, пригласив молодого дизайнера Грэма Блэка. О тонкостях своей профессии он рассказал корреспонденту "Денег" Илье Нагибину.

— От результатов вашей деятельности, с одной стороны, зависят продажи компании, с другой стороны, дизайнер — это все-таки художник. Чего же в вашей профессии больше: искусства или бизнеса?
       — В самом начале моей карьеры я видел массу талантливых людей, которые создавали очень креативные коллекции, но не могли их продать. Потрясающее платье со стразами шикарно смотрится на подиуме, но его не купит никто, чтобы носить в обычной жизни. Я прошел через это и прекрасно знаю, что это такое. Нужен баланс между креативностью и практичностью.
       — И все-таки элемент творчества присутствует. А если встал не с той ноги, нет вдохновения, все равно надо идти рисовать эскизы? Как вообще выглядит ваш рабочий день?
       — Я встаю в 7 утра, в 8 я уже в офисе. Час я разбираю обычную почту и электронную. Расставляю приоритеты, план на день составляю. Но главное, я работаю не один, а в команде — это девять человек моих помощников. Мне повезло с этими людьми, потому что они восприимчивы к моим идеям. Где-то только в 9-10 вечера я ухожу домой.
       — Вы учились в Шотландии, начинали в Англии, а теперь работаете в Италии. Школы совершенно разные. Почему вы выбрали эту страну?
       — После школы дизайна в Эдинбурге я сразу поехал в Лондон, работал там с Джоном Гальяно, потом с группой людей, которые одевали принцессу Диану. Это был весьма интересный опыт. Но в какой-то момент я понял, что Лондон потрясающий город, там постоянно что-то происходит интересное, но только не бизнес. Поэтому я поехал в Италию, я очень хотел работать с Джорджо Армани — он был для меня кумиром. В Италии у меня не было ничего, кроме собственных эскизов, я снимал квартирку под Миланом, сидел там и обзванивал всех подряд. Было очень тяжело и психологически, потому что в Лондоне я уже достиг определенного статуса, работал на высоком уровне, и мне казалось, что все двери я буду открывать ногой. Главная проблема была с языком, очень трудно было вообще найти работу.
       — Как же вам удалось добиться своей мечты и попасть к Армани?
       — Я стал учить язык и подрабатывал частными заказами. Потом устроился в дизайн-бюро и пошел на интервью к Армани. Ему не понравилось мое портфолио. Он сказал: "Молодой человек, у вас слишком английский стиль, слишком экстравагантный". Я начал делать новое портфолио, старался быть поближе к его стилю. Прошло восемь месяцев. Как сейчас помню, был дождливый день. Я подумал, что надо еще раз попробовать. Это был вторник, я позвонил ему, на пятницу он назначил встречу, а в следующий вторник я уже работал у Армани.
— Почему же вы расстались?
       — Армани потрясающий человек. Он все время присутствует во время процесса, и все происходит при его непосредственном участии. Он брал какие-то фрагменты моих идей и как бы преломлял их через свое видение. Когда ты работаешь с кем-то или для кого-то, ты должен уважать и выдерживать стиль этого человека. Но в какой-то момент мне захотелось принимать самостоятельные решения. Возник вопрос полномочий, я был не согласен со многими вещами, которые он хотел делать, мы сталкивались лбами. Не то что он был в чем-то не прав. Просто у него было одно видение, как одевать женщин, а у меня другое.
       — Ходили слухи, что вы захотели делать свою линию одежды. Это так?
       — Я действительно хотел у Армани отвечать за линию, которую я делал бы самостоятельно, и быть тем человеком, который принимает решения. Но для меня совсем было не важно, чтобы мое имя стояло на этикетке.
       — А если такая же история произойдет с Ferragamo?
       — А вот с Ferragamo у нас все очень хорошо сложилось, потому что наши взгляды полностью совпадают. Никто никому не навязывает никаких стилистических решений, и я ни на кого не давлю. Здесь потрясающая энергетика единомышленников. Ты все время находишься между тем, что было, и тем, что будет. Ведь у Ferragamo потрясающие традиции, есть огромнейшие архивы. Но я не собирался приходить сюда и копировать то, что уже было. Я пытаюсь понять его философию, думаю, каким образом Сальваторе пришел к тому, что делал.
       — Вас каким-то образом переманили или вы опять сами позвонили в дом Ferragamo?
       — Я уже лет десять никуда не звоню сам. Я ушел от Армани, и был момент, когда я не работал нигде. Было нехорошо, неэтично, некрасиво сразу же начинать делать нечто похожее на то, что ты делал до этого. Было Рождество, и я отправился путешествовать по свету: Австралия, Новая Зеландия. В конце концов снова приехал в Милан. Как-то из уст в уста распространилась новость, что я в свободном полете. Было несколько предложений, но я выбрал Ferragamo.
       — Получается все-таки некоторое противоречие. 30% продаж Ferragamo составляет женская одежда. Куратором этого направления является Джованна Феррагамо. Дизайнером дома являетесь вы. Но по контракту на фотографиях и на подиуме вы должны быть вместе. Так ли велика степень вашей творческой свободы?
       — С синьорой Джованной Джентилле Феррагамо у нас прекрасный союз. Она смотрит эскиз, что-то корректирует, и ты понимаешь, что она попадает в точку. Вначале мы, конечно, присматривались друг к другу, но теперь поняли, что мы идеальная пара. Я вообще к этому отношусь как к судьбе: произошло то, что должно было произойти, и я в конце концов оказался в этом доме.
       — Как вам удается быть уверенным, что "все это будет носиться" женщиной?
       — Должна быть конкретная мотивация, почему человек хочет купить этот костюм или эти брюки. Нужно понимать, почему человек придет к тебе, а не к другому дизайнеру. Я не сторонник того, что сегодня мы носим серебряные туфельки, а завтра их выбрасываем. Процесс такой интерактивный: я предлагаю вещи, которые мне кажутся правильными в данный момент, а клиент имеет возможность выбирать из этого то, что ему кажется актуальным. Женщине нужно давать возможность самой решить, что на ней хорошо смотрится, а не диктовать, что надо носить зеленое, потому что я так сказал. Очень большая разница в том, чтобы быть модным и следить за трендом.
       — Есть такое мнение, что вещи от Ferragamo для дам бальзаковского возраста. С вашим приходом одежда омолодится?

Коллекция Salvatore Ferragamo "осень-зима 2003-2004" инспирирована Россией. Идеи черпались в костюмерных Большого театра, музеях костюма — балетного и военного — в Москве и Санкт-Петербурге. Основная тенденция — смешение стилей, цветов и фактур. В моделях нет типичных русских соболиных шуб и шалей матрешечных расцветок. По признанию Грэма Блэка, ему хотелось передать "не столько русскую культуру в традиционном понимании, сколько атмосферу, которая сейчас в России"

       — Женщины разные бывают, и молодые, и пожилые, при этом с совершенно разным менталитетом. Один и тот же кардиган на молодой женщине и на пожилой смотрится совершенно по-разному. Я освежаю стиль Ferragamo, но это не вопрос возрастной категории. Как только ты заходишь в комнату, по одежде можно сразу понять, что ты за птица такая. Одежда может много сказать о психологии человека. Если женщина одета в красные кожаные обтягивающие брюки — это определенный психологический типаж. В принципе очень занятно одевать молоденьких девочек: они такие чистые — tabula rasa — что хочешь, то и делай. Гораздо больший вызов — одеть гармонично взрослую женщину, у которой есть свое видение, свой опыт и понимание. Это сильнее меня возбуждает.
       — Ваша осенне-зимняя коллекция 2003-2004 навеяна Россией, но в ней нет соболиных шуб и шалей матрешечных расцветок. Что вы у нас подглядели?
       — Меня всегда привлекала русская культура. Сначала я был в Москве в костюмерной Большого театра, в музее костюма, балетного костюма. Я не могу сказать, что сфокусировался на чем-то конкретном,— я впитывал атмосферу. Потом я был в Петербурге в одной театральной костюмерной, я видел, что все костюмы свалены в одну кучу, и мне пришла в голову мысль: "Как было бы здорово сочетать элементы разных костюмов, разных фактур". Был в музее военной формы, когда оформилась мысль смешения разных стилей. Мне нравится сочетать фактуры и цвета: футуристический зеленый, средневековый шик, кожу, шифон. Самые разные вещи, которые я видел в Большом театре, захотелось сделать носибельными: гобеленовые полотна с женственной ярко выраженной фактурой, кожаные перчатки и высокие сапоги, каракульча, кашемир, ювелирные детали.
       Я никогда не горел желанием что-то скопировать, дизайнер должен говорить свое слово, а не воровать чужие идеи. Поэтому я пытался передать не столько русскую культуру в традиционном понимании, сколько атмосферу, которая сейчас в России.
       — Не секрет, что даже самые удачливые модные дома зарабатывают в основном на массовой одежде, создают джинсовые, спортивные линии. Таких планов у Ferragamo нет?
       — Насчет других линий мы пока только думаем. Не хотим делать ее впопыхах, пока не выстроилась, не выкристаллизовалась сама идея. Сначала хочется понять четко, куда мы идем со своей основной линией. Хотя мы и делаем одежду попроще — это повседневная коллекция, которая называется Weekend.
       — А вы сами носите одежду от Ferragamo?
       — Да, у меня есть одежда Ferragamo, но я ношу и одежду других дизайнеров. Почему я это делаю? У них другая точка зрения, мне хочется понять, почему они делают именно то, что делают. Например, Армани делает белые брюки для комфортного отдыха. Хельмут Ланг делает обтягивающие брюки — совершенно другое в них ощущение. Понять это можно, только когда носишь эту одежду. Мне вообще нравится шопинг, я помню, с кем, когда, в каком настроении покупал ту или иную вещь. Что касается женской одежды, то мне нравится то, что делает Йоджи Ямамото, Жан-Поль Готье. Но вот сейчас я работаю над новой коллекцией "весна-лето 2004" и не смотрю никаких показов и журналов. Стараюсь очиститься от избытка информации и сделать нечто такое, что идет изнутри, от души.
       

СЕМЕЙНЫЙ ПОДРЯД

Сапожник из дворца
       Компания Salvatore Ferragamo — фирма со 100-процентным частным капиталом, а семья Феррагамо — одна из богатейших в Италии. Потомки осуществляют руководство и управление компанией, а также занимаются другими видами частного бизнеса, не имеющими отношения к дому Salvatore Ferragamo.
       
       Основатель империи Сальваторе Феррагамо родился в 1898 году и был одним из 14 детей в семье. Родители хотели, чтобы он стал цирюльником, но он стал сапожником. В 14 лет он иммигрировал в Америку, обосновался в Санта-Барбаре, где в начале 20-х годов снималось кино, а затем переехал в Голливуд, где открыл свою мастерскую и начал обувать кинокумиров. В 1927 году он вернулся в Италию, чтобы организовать производство. Из-за Великой депрессии в США Феррагамо был признан банкротом, и ему пришлось ориентировать производство на итальянский рынок. В 1936 году он арендовал мастерские в замке Palazzo Spini Ferroni, а в 1938 году купил этот шикарный дворец в центре Флоренции (здесь находятся: огромный бутик Salvatore Ferragamo, апартаменты, старинный зал с овальным дубовым столом, где проходят все семейные советы, располагаются офисы, студии, мастерские, музей, там же работают 60 человек персонала). Сальваторе заработал себе имя и состояние, делая обувь для звезд от Мэри Пикфорд до Мэрилин Монро, получил более 350 патентов, в том числе на знаменитые туфли на шпильке.
       До сих пор жива супруга Сальваторе Ванда, которая в 60-х превратила обувную компанию в модный дом. Сейчас она является председателем совета директоров компании.
       У четы Феррагамо было шестеро детей. Одна из дочерей, Фьяммо, умерла — ее сын теперь управляет обувным производством в компании. Старший сын Феруччо — генеральный директор компании.
       Дочь Сальваторе Джованна отвечает за линию прет-а-порте. Еще в 15 лет отец дал ей ссуду в 5 млн лир на открытие собственного дела, которую та должна была вернуть через год. В Беверли-Хиллз она начала шить наряды для купания, которые скупали опять же голливудские дивы, и бизнес пошел в гору. Она быстро вернула отцовский кредит и заработала деньги на учебу. Когда ей исполнилось 16 лет, пришлось прибегнуть к некоторым хитростям, чтобы ее взяли в школу дизайна, так как туда принимали только с 18. Еще одна дочь, Фульвия, отвечает за линию аксессуаров и шелка. Сын Массимо возглавляет американское подразделение компании, а Леонардо управляет финансами семьи.
       У генерального директора компании Феруччо Феррагамо два сына-близнеца: Джеймс занимается мерчандайзингом в компании, а Сальваторе-младший управляет семейным поместьем Il Boro. Главная достопримечательность Il Boro, построенного в XIII веке,— виноградники. Вино с одноименным названием входит в число 100 лучших вин мира. В поместье располагаются поля для гольфа, взлетно-посадочная полоса для легких самолетов, гостиничный комплекс, конюшни и поля для конной выездки. Кроме этого семья развивает гостиничный бизнес. Так, в центре Флоренции им принадлежат четыре шикарных отеля: Lugarno, Lugarno Suites, Gallery Hotel Art и Continental (стоимость номеров доходит до 1000 евро в сутки). Gallery Hotel Art знаменит тем, что каждую неделю в нем меняют экспозицию картин и в лобби собирается местная богема, а Lugarno прославился рестораном высокой итальянской кухни.
       Решением совета в 1996 году семья Феррагамо приобрела еще один знаменитый модный дом — Emanuel Ungaro.
       Но и это еще не все. Семье принадлежит небольшая флотилия круизных яхт, которые сдаются в аренду богатым любителям отдыха на Средиземноморье и Лазурном берегу. Деньги приносит и музей Сальваторе Феррагамо, где выставлены туфли знаменитостей и личные вещи легендарного обувщика.
       Прибыль компании Salvatore Ferragamo в 2001 году составила 641,1 млн евро, почти половина продаж приходится на страны Азии и Дальнего Востока, почти треть — на женскую одежду. Семья входит в пятерку самых богатых семей, имеющих отношение к фэшн-бизнесу в Италии.