Немецкие тексты Майстера Экхарта в сочинении Иоанна Венка de ignota litteratura как источник аргументов против учения Николая Кузанского о coincidentia oppositorum

М.Л. Хорьков

НЕМЕЦКИЕ ТЕКСТЫ МАЙСТЕРА ЭКХАРТА В СОЧИНЕНИИ ИОАННА ВЕНКА DE IGNOTA LITTERATURA КАК ИСТОЧНИК АРГУМЕНТОВ ПРОТИВ УЧЕНИЯ НИКОЛАЯ КУЗАНСКОГО О COINCIDENTIA OPPOSITORUM*

Дискуссия Николая Кузанского с гейдельбергским профессором теологии Иоанном Венком вокруг сочинения Кузанца «Об ученом незнании» представляется настолько хорошо известным сюжетом в кузановедении, что, кажется, не таит в себе каких-либо загадок. Тем не менее, исследовательская ситуация вокруг этого спора, его причин и источников, его богословского и философского содержания представляется далеко не во всем проясненной. Связано это, по-видимому, прежде всего, с состоянием изучения наследия Иоанна Венка и оценками его фигуры, трактуемой большинством поклонников Николая Кузанского в негативном ключе.

Однако при более внимательном и непредвзятом подходе оказывается, что Иоанн Венк вовсе не был ретроградом-схоластом и консервативным теологом. Навешивать на него этот ярлык — ничем не оправданная модернизация. Родившийся в городке Херренберг на юге Германии в Констанцском диоцезе, Иоанн Венк обучался философии и теологии в Парижском университете, где подпал под влияние альбер-тистски ориентированного профессора Иоанна де Ново Домо. В конце 1426 г. Иоанн Венк, согласно имматрикуляционной записи уже принявший к тому времени сан священника, переезжает в Гейдельберг, где продолжает свое теологическое образование1. Спустя некоторое время он становится профессором теологии (professor sacrae theologiae) Гейдельбергского университета и остается в этой должности вплоть до самой кончины в 1460 г. Три раза он избирался ректором университета —

* Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 10-03-00177а «От Майстера Экхарта к Николаю Кузанскому: трансформация метафизики в Западной Европе XIV-XV вв.».

1 Töpke G. Die Matrikel der Universität Heidelberg. Bd. I. Heidelberg, 1884. S. 171.

в 1436, 1444, 1446 гг. Свой дом в Гейдельберге вместе с садом и всем земельным участком Иоанн Венк завещал на создание так называемой «бурсы реалистов», в которой должны были бы проживать и обучаться студенты, примкнувшие к соответствующему направлению, к которому со времени своего обучения в Париже, очевидно, принадлежал и сам гейдельбергский профессор.

За многие годы деятельности в университете Иоанн Венк создал немало сочинений. К настоящему времени из них опубликованы только два: направленный против Николая Кузанского полемический латинский трактат De ignota litteratura 1442 г. (первую рукопись которого в 1910 г. нашел в городской библиотеке Трира Адольф Шпамер) и немецкоязычное сочинение Das buchlin von der seien («Книжица о душе»), написанное для Михаэля фон Вертхайма и опубликованное в 1967 г. Георгом Штером1. Однако эти сочинения имеют для деятельности Иоанна Венка как профессора теологии второстепенное значение. К тому же они относительно небольшие по объему и в общем наследии этого мыслителя занимают мизерный объем. Поэтому делать выводы относительно характера, уровня и масштаба богословия Иоанна Венка, основываясь лишь на них одних, представляется неадекватным. Сочинения Иоанна Венка из университетского обихода не опубликованы до сих пор. К их числу относятся следующие тексты:

Parva logicalia: Комментарий к трем трактатам (De suppisitionibus, De relativis, De ampliationibus), входящим в Summulae logicales Петра Испанского. Сохранилась в следующей рукописи: Cod. Vat. Pal. 1768, ff. 215r-238v.

Quaestiones: Cod. Vat. Pal. 438, f. 272ra-vb.

Комментарий на третью книгу Аристотеля «О душе»: Mainz, Stadtbibliothek, Cod. 610, ff. 72r-84r.

Комментарий на сочинение Боэция De hebdomadibus: Mainz, Stadtbibliothek, Cod. 610, ff. 46r-71v.

Комментарий на «Книгу причин» (Liber de causis): Mainz, Stadtbibliothek, Cod. 610, ff. 2r-38r.

1 Johannes Wenck von Herrenberg. Das Büchlein von der Seele / hrsg. von Georg Steer. München: Wilhelm Fink Verlag, 1967 (Kleine deutsche Prosadenkmäler des Mittelalters, Heft 3).

Комментарий на сочинение «О небесной иерархии» (Caelestia hierarchia) Псевдо-Дионисия Ареопагита (датируется 1455 г.): Cod. Vat. Pal. 147, ff. 1r-140r.

Комментарии на различные библейские книги, составлять которые входило в число главных обязанностей профессора теологии.

Эти сочинения вполне укладываются в схоластический стандарт. Но Иоанн Венк был, по меньшей мере, странным схоластом. Выше всего он ставил авторитет Св. Писания, которое, по его мнению, заключает в себе высшую истину и раскрывает ее не благодаря ученому комментированию, но непосредственному чтению слов Библии так, как они написаны. Между Библией должно быть как можно меньше посредников, тем более, посредников ученых, опирающихся на логику и метафизику Аристотеля. Более того, принятые в современной ему университетской среде утонченные дебаты и сложные понятийные различия Венк не терпел, считая их отступлением от истины, соблазняющим неокрепшие человеческие умы и уводящие их от истин Св. Писания, тогда как цель науки, напротив, заключается в том, чтобы приводить человека к этим истинам. В начале своего комментария на книгу Псевдо-Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии» он в связи с этим пишет: «Многие ниспали в новомодные речи, дополняя превышающую природу теологию природой, а Св. Писание — историей философии и поэтикой, приходя к двусмысленности путем взывания к своему постоянному utrum, тем, что то, что не нуждается ни в каком исследовании, вовлекают они в словесные споры и улучшают путем своей силлогистики пророческий язык Христа, апостолов и подлинных святых, словно бы философские, аристотелевские, диалектические, риторические и сатирические речи прекраснее, чем язык пророков. При этом они говорят и считают, что ничто теологическое невозможно сформулировать без руководства слепца Аристотеля»1. Этим словам мог бы позавидовать любой антисхоласт и противник Аристотеля. Однако Иоанн Венк не был ни тем, ни другим. Критикуя «новомодные речи» современных ему схоластических теологов, преимущественно, по-видимому, представителей так называемой via moderna («нового пути»), Иоанн Венк предлагает не столько возвращение назад, сколько

1 Cod. Vat. Pal. 147, f. 2r, 35 — 2v, 5. ^t. no: Das Büchlein von der Seele. S. 14-15.

формулирует новое понимание теологии как науки. Согласно его позиции, в качестве концептуальных и методологических ориентиров теолог должен руководствоваться не логикой и метафизикой, но самим текстом Св. Писания. Он должен следовать не за Аристотелем, но за Христом, и оперировать не понятийными перипатетическими абстракциями и силлогизмами, но простыми и незатейливыми словами Св. Писания. Нет, он не отрицал схоластическую науку, которой занимался всю свою жизнь, не считал ее пустой бессмыслицей. Он просто по-новому расставлял акценты — как теоретические, так и ценностные. Для него сначала и прежде всего была Библия, а уже потом — наука с ее концепциями и терминологией. Второе имеет смысл только благодаря первому, и без него невозможно. Для первой половины XV в. такая позиция в среде схоластов выглядела совершенно новаторской. Возможно, Иоанн Венк был одним из первых теологов, заявивших о безусловном примате в теологии языка Св. Писания и тем самым ставших провозвестником реформаторского богословия Лютера. Кроме того, вершина теологии для Иоанна Венка — это не теория, но практика церковной жизни, не научный дискурс, но благочестивая жизнь с чистой совестью и в любви к Богу.

Но почему же тогда к Иоанну Венку прирос негативный образ схоластического обскуранта, цеплявшегося за наукообразные, но пустые схоластические определения? Прежде всего, видимо, потому, что таким его изображает Николай Кузанский в своем ответе на критику Венка, изложенном в сочинении «Апология ученого незнания». «Ретроград» Венк, погрязший в словесной казуистике и бессмысленно повторяющий пустые схоластические определения — таким был полемический выпад Кузанца на попытку обвинения его в ереси гейдельбергским профессором.

Таким образом, перед нами разворачивается, по сути, дискуссия двух новаторов, да к тому же генетически связанных с парижским и рейнским альбертизмом, т. е. принадлежащих к одному идейному течению, а отнюдь не конфликт передового ренессансного мышления со схоластическим обскурантизмом, как обычно изображают спор Николая Кузанского и Иоанна Венка. Лишь по исторической случайности этому спору не суждено было развернуться во всем своем возможном содержательном философском богатстве, но ограничиться

лишь полемикой, в которой рациональные аргументы соединялись с гиперболизированно оскорбительной риторикой, а местами и утопали в ней.

Можно сказать, что конфликт с Николаем Кузанским закончился для Иоанна Венка неудачно как с теоретической, так и с политической точки зрения. В самом деле, все его богословские нападки были отбиты Кузанцем и не достигли той цели, на которую, возможно, рассчитывал гейдельбергский магистр. Концилиаристская партия, последовательным сторонником которой, в отличие от Николая Ку-занского, до конца оставался Иоанн Венк, тоже потерпела крах. А это означало, что политический противник папы уже не мог открыто обвинять в ереси сторонника понтифика, более того, его ближайшего помощника и идеолога — поддержки он бы, очевидно, у верных папе инквизиторов, церковных иерархов и римской курии, в чьей компетенции были такие дела, не нашел. Более того, в период завершения спора Николай Кузанский уже стал кардиналом и папским легатом в Германии, в компетенцию которого входили надзор за религиозной жизнью и исправление вскрываемых недостатков. Нападать на столь высокопоставленное должностное лицо профессор теологии из Гейдельберга уже не мог. Иначе он сам вполне мог бы оказаться обвиняемым.

И все же в данном споре с исследовательской точки зрения интересны и важны не столько его итоги и оценки, сколько само его содержание. Критикуя в сочинении De ignota litteratura учение Николая Ку-занского об «ученом незнании», гейдельбергский теолог Иоанн Венк фон Херренберг избирает полемическую стратегию сближения этой теории Кузанца с наиболее догматически спорными и подвергшимися в 1329 г. папскому осуждению тезисами Майстера Экхарта. Между тем, прямых ссылок на Экхарта, а тем более цитат из его сочинений в трактате Венка относительно немного. Один раз он цитирует Liber benedictus (с упоминанием названия сочинения), а, кроме того, немецкие проповеди № 2 и 6 (соответственно также по одному разу). Также Экхарт упоминается в одном ряду с откровенными еретиками: валь-денсами и последователями Уиклифа. Наконец, в одном месте он приводит характерный немецкий термин, ассоциируемый с экхартовским лексиконом и идущей от него мистической традицией, который цити-

руется в оригинале по-немецки: abgeschaiden leben. Полный перечень упомянутых пассажей выглядит следующим образом:

Le De ignota litteratura de Jean Wenck de Herrenberg contre Nicolas de Cuse / Texte inédit et étude par E. Vansteenberghe. Münster: Aschendorff, 1910 (Beiträge zur Geschichte der Philosophie des Mittelalters / hrsg. von Clemens Baeumker, 8. Band).

S. 20-21: .. .de quorum (pseudoprophete et pseudoapostoli — М.Х.) numero forsan extat vir iste docte ignorancie, callide sub specie religionis deci-piens [S. 21] eos qui nondum exercitatos habent sensus, nam ex quo spiritu hec docta procedat ignorancia, dudum iam Waldensica, Eckhardica atque Wiclefica premonstraverunt doctrinaciones.

S. 24-25: Huic conclusione alludit magister Eghardus in libro suo vulgari quem edidit pro regina Ungarie sorore ducum Austrie, quod incipit: “Bene-dictus Deus et pater Domini nostri Ihesu Christi”, dicens: “Homo deberet esse multum diligens ut spoliaret et denudaret se ipsum a propria ymagine et cuiuscumque creature, et ignoraret patrem nisi solum [S. 25] Deum; tunc nichil est quod possit eum contristare vel conturbare, nec Deus, nec creatu-ra, nec aliquid creatum, nec aliquid increatum: totum suum esse, vivere et nosse, scire, amare est ex Deo, in Deo et Deus.” Et idem, in sermonibus suis: “In anima est quoddam castellum quod interdum vocavi custodiam anime, quandoque scintillam, et valde simplex sicut Deus est unus et simplex. Ita simplex est et similiter (super?) omnem modum, quod Deus non potest in-tueri secundum modum et proprietates personales; et si intueretur ipsum, hoc constaret eum omnia sua nomina divina et suas proprietates personales (amisisse?) eo quod ipse est sine modo et proprietate, sed secundum quod quod ipse Deus est unus et simplex et sine modo et proprietate, secundum quod nec est Pater, nec Filius, nec Spiritus Sanctus, sic potest ipse intrare in illud unum quod voco castellum”.

S. 30: Ymmo Eghardus in sermonibus suis ait: “Pater generat filium suum in me, et ego sum ibi ille idem filius, non alius”.

S. 31: ...abstractissima illa intelligencia, nuncupata docta ignorancia, vulgariter: abgeschaiden leben.

Этот выбор цитируемых источников хотя и объясняется выбранной Венком полемической стратегией, тем не менее, выглядит странным. В самом деле, в своем латинском сочинении он цитирует исключительно немецкие тексты Майстера Экхарта, не упоминая его

латинские работы. Кроме того он обращается к текстам, которые Николай Кузанский в своем сочинении «Об ученом незнании» не цитирует и не имеет в виду. Но не менее поразительным обстоятельством является то, что в своем ответе Венку, изложенном в сочинении «Апология ученого незнания», Николай Кузанский также обходит цитируемые в De ignota litteratura пассажи Экхарта молчанием и строит свой ответ гейдельбергскому обвинителю, опираясь на другие тексты Экхарта, некоторые из которых он позволяет себе подробно прокомментировать. В результате создается впечатление, что Николай Кузанский и Иоанн Венк словно бы спорят не об одном и том же, но о разных предметах, и каждая из сторон не столько слушает аргументы противника, чтобы потом исчерпывающе и взвешенно ответить на них, сколько, замечая эти аргументы, не обращает на них никакого внимания при развитии собственных излюбленных тем.

При таком характере дискуссии цитируемые Венком экхартовские пассажи, имеющие к текстам Кузанца лишь косвенное отношение, тем более заслуживают внимания. Какие именно проповеди Экхарта цитирует Иоанн Венк? Латинские проповеди (Liber sermonum), известные теперь по единственной рукописи Cod. Cus. 21, заказанной Николаем Кузанским в 1444 г. и ныне хранящейся в библиотеке Госпиталя св. Николая в г. Бернкастел-Куз, он нарочито не цитирует. Иоанн Венк делает акцент на немецких проповедях, причем тех, которые вызывали подозрения во время процесса над Экхартом и цитаты из которых вошли в осуждающую Экхарта буллу.

Итак, Иоанн Венк обращается исключительно к немецким сочинениям Экхарта, тогда как Николай Кузанский и в трактате «Об ученом незнании», и в «Апологии ученого незнания» опирается преимущественно на латинские сочинения Экхарта. Эти различия в предпочтениях вряд ли случайны. Именно немецкие сочинения Майстера Экхарта содержали в себе наиболее скандальные и предосудительные тезисы, и поэтому не удивительно, что Венк в своей критике концепции «ученого незнания» Николая Кузанского использует именно те из немецких текстов Экхарта, которые содержали в себе наиболее предосудительные пассажи и распространением которых, по-видимому, были особенно недовольны церковные власти и ученые богословы.

Но только ли критерием скандальности и желанием обвинить своего оппонента в ереси руководствовался Иоанн Венк при выборе пассажей из сочинений Экхарта в своем полемическом трактате? Отнюдь не исключено, что его беспокоило также бесконтрольное распространение этих текстов в Рейнском регионе, о чем свидетельствуют многочисленные манускрипты экхартовских и псевдо-экхартовских текстов, сохранившиеся от XV в. С этим также связан и еще один важный вопрос: цитирует ли Иоанн Венк немецкие сочинения Экхарта в собственном переводе на латинский язык, или же он использует какие-то уже имевшиеся к его времени переводы?

0 существовании таких переводов свидетельствует хранящийся в Главном земельном архиве в Кобленце богословско-аскетический сборник (Ms. Koblenz, Landeshauptarchiv, Abt. 701, Nr. 149), в рамках которого сохранились анонимные переводы на латинский язык как оригинальных немецких сочинений Майстера Экхарта, так и псевдо-экхартовских текстов1. Группа этих переводов выглядит следующим образом:

1. Псевдо-Экхарт. Meister Eckharts Wirtschaft (ff. 3r-4v);

2. Майстер Экхарт. Intellectum datparvulis (ff. 4v-7v);

3. Аноним (Псевдо-Экхарт?). Sermo in nativitate domini (ff. 7rv);

4. Майстер Экхарт. Beati pauperes spiritu (ff. 7v-10v);

5. Майстер Экхарт. Intravit Jhesus in quoddam castellum (ff. 10v-13v).

Как можно заметить, в состав Кобленцской рукописи входит и

текст проповеди Intravit Iesus in quoddam castellum в переводе с немецкого на латинский язык. В 1906 г. он был опубликован и прокомментирован Фридрихом фон дер Лейеном2. Поэтому представляется интересным сравнить текст Венка с этим латинским переводом, а также с немецким оригиналом данной проповеди. Результаты этого сравнения приводятся далее в таблице:

1 См. подробнее: Meckelnborg Ch. Mittelalterliche Handschriften im Landeshauptarchiv Koblenz. Bd. 1. Koblenz: Landesarchivverwaltung Rheinland-Pfalz, 1998 (Veröffentlichungen der Landesarchivverwaltung Rheinland-Pfalz. Bd. 78). S. 259-271; Хорьков М.Л. Coincidentia oppositorum и aeterna felicitas: философско-богословский синтез или параллелизм традиций? // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. Сер. «Философия». № 3. Т. 2. 2009. С. 26-34.

2 Leyen F. von der. Über einige bisher unbekannte lateinische Fassungen von Predigten des Meisters Eckehart // Zeitschrift für Deutsche Philologie. Band 38. 1906. S. 179-197.

Le De ignota litteratura de Jean Wenck de Herrenberg contre Nicolas de Cuse / Texte inédit et étude par E. Vansteen-berghe. Münster: Aschendorff, 1910. S. 25. Meister Eckhart. DW I 42, 6 — 44, 4 (Pr. 2 Intravit le-sus in quoddam castellum); Meister Eckhart. Werke I / hrsg. und kommentiert von Niklaus Largier. Frankfurt a. M.: Deutscher Klassiker Verlag, 1993. S. 34, 22-36, 2; 772, Anm. zu S. 34, 22-36, 2. Leyen, Friedrich von der. Über einige bisher unbekannte lateinische Fassungen von Predigten des Meisters Eckehart // Zeitschrift für Deutsche Philologie. Band 38. 1906. S. 191, 3-28.

In anima est quoddam castellum quod interdum vocavi custodiam anime, quandoque scintillam, et valde simplex sicut Deus est unus et simplex. Ita simplex est et similiter (super?) omnem modum, quod Deus non potest in-tueri secundum modum et proprietates personales; et si intueretur ipsum, hoc constaret eum omnia sua nomina divina et suas proprietates personales (amisisse ?) eo quod ipse est sine modo et proprietate, sed secundum quod quod ipse Deus est unus et simplex et sine modo et propri-etate, secundum quod nec est Pater, nec Filius, nec Spiritus Sanctus, sic potest ipse intrare in illud unum quod voco castellum. sô rehte ein und einvaltic ist diz bürgelîn, und sô enboben alle wîse und alle krefte ist diz einic ein, daz im niemer kraft noch wîse zuo geluogen mac noch got selber. Mit guoter wârheit und alsô wærlîche, als daz got lebet! Got selber luoget dâ niemer în einen ougenblik und geluogete noch nie dar în, als verre als er sich habende ist nâch wîse und û feigenschaft sî-ner persônen. Diz ist guot ze merkenne, wan diz einic ein ist sunder wîse und sunder eigenschaft. Und dar umbe: sol got iemer dar în geluogen, ez muoz in kosten alle sîne göt-lîche namen und sîne persôn-lîche eigenschaft; daz muoz er alzemâle hie vor lâzen, sol er iemer mê dar în geluogen. Sunder als er ist einvaltic ein, âne alle wîse und eigenschaft: dâ enist er vater noch sun noch heiliger geist in disem sinne und ist doch ein waz, daz enist noch diz noch daz. Sehet, alsus als er ein ist und einvaltic, alsô kumet er in daz ein, daz ich dâ heize ein bür-gelîn in der sêle. Ita simplex unica et alta super omnes potentias et virtutes et transcendit omnem modum. Hic est istud solum: unio et unius sui ipsius unio, ad quod nulla virtus nec modus accedere potest. Haec etiam in veritate, in qua deus vivit: deus personaliter nunquam prospiciet eam ad ictum unius oculi nec unquam in-trospexit secundum propri-etatis personae. Et istud est satis unum intelligendum, quia istud solum unum est sine modo et est sine prop-rietate et ideo per deum deus nunquam debet introspicere. Et istud staret ipsum omne nomen deitatis cum prop-rietate suae personalitatis, ista omnia excluderentur, si unquam debet introspicere. Sed sicut est simplex unum sine proprietate, sic nec est pater nec filius nec spiritus sanctus in isto sensu, tamen unum est et ubi unum est, ibi nec est hoc nec illud. Modo considerate illo modo, quod unus est et simplex, ita venit in id unum, quod dico esse castellum in anima.

Сравнение демонстрирует, что текст Венка и текст Кобленцской рукописи настолько отличаются друг от друга, что вряд ли можно говорить об их принадлежности к одной рецептивной линии. Тем не менее, в ряде случаев Иоанн Венк использует устойчивые формулы, которые, по-видимому, могут указывать на то, что даже если он и переводил немецкие проповеди Экхарта для своего полемического трактата самостоятельно, то он, несомненно, должен был быть знаком с другими латинскими вариантами немецких проповедей доминиканца. Иначе говоря, то обстоятельство, что в своей версии он не следует дословно латинскому переводу, дошедшему в Кобленцской рукописи, вовсе не означает, что Венк не мог пользоваться какой-либо другой, не сохранившейся версией перевода целых проповедей Экхарта или, по крайней мере, отдельных извлеченных из них пассажей. Примеры этих стереотипных устойчивых формул, общих для приводимой в трактате Венка цитаты из немецкой проповеди 2 Майстера Экхарта и латинского перевода этой же проповеди, дошедшего в составе Кобленцской рукописи, суммируются далее в таблице:

Le De ignota litteratura von der Leyen

ipse est sine modo et proprietate; ipse Deus est unus et simplex et sine modo et proprietate solum unum est sine modo et est sine proprietate

ipse Deus est unus et simplex et sine modo et proprietate, secundum quod nec est Pater, nec Filius, nec Spiritus Sanctus sicut est simplex unum sine proprietate, sic nec est pater nec filius nec spiritus sanctus

hoc constaret eum omnia sua nomina divina et suas proprietates personales Et istud staret ipsum omne nomen deitatis cum proprietate suae perso-nalitatis

Другая цитата взята Венком из не менее скандальной проповеди Экхарта — немецкой проповеди 6 Iusti vivent in aeternum, латинский перевод которой в Кобленцском сборнике отсутствует. Характер работы гейдельбергского теолога с немецким оригиналом Экхарта демонстрирует нижеследующая таблица:

Le De ignota litteratura de Jean Wenck de Herrenberg contre Nicolas de Cuse / Texte inédit et étude par E. Vansteen-berghe. Münster: Aschendorff, 1910. S. 30. Meister Eckhart. DW I 109, 2-110, 6 (Pr. 6 Iusti vivent in aeternum); Meister Eckhart. Werke I / hrsg. und kommentiert von Niklaus Largier. Frankfurt a. M.: Deutscher Klassiker Verlag, 1993. S. 82, 21-84, 8; vgl. S. 814-819, Anm. zu S. 82, 21-86, 7.

Ymmo Eghardus in ser-monibus suis ait: “Pater generat filium suum in me, et ego sum ibi ille idem filius, non alius”. Der vater gebirt sînen sun in der êwicheit im selber glîch. ‘Daz wort was bî gote, und got was daz wort‘: ez was daz selbe in der selben natûre. Noch spriche ich mêr: er hât in geborn in mîner sêle. Niht aleine ist si bî im noch er bî ir glîch, sunder er ist in ir, und gebirt der vater sînen sun in der sêle in der selben wîse, als er in in der êwicheit gebirt, und niht anders. Er muoz ez tuon, ez sî im liep oder leit. Der vater gebirt sînen sun âne underlâz, und ich spriche mêr: er gebirt mich sînen sun und den selben sun. Ich spriche mêr: er gebirt mich niht aleine sînen sun, mêr: er gebirt mich sich und sich mich und mich sîn wesen und sîne natûre. In dem innersten quelle dâ quille ich ûz in dem heiligen geiste, dâ ist éin leben und éin wesen und éin werk. Allez, waz got würket, daz ist ein; dar umbe gebirt er mich sînen sun âne allen underscheit. Mîn lîplîcher vater ist niht eigenlîche mîn vater sunder an einem kleinen stückelin sîner natûre, und ich bin gescheiden von im; er mac tôt sîn und ich leben. Dar umbe ist der himelische vater wærlîche mîn vater, wan ich sîn sun bin und allez daz von im hân, daz ich hân, und ich der selbe sun bin und niht ein ander.

Прежде всего, обращает на себя внимание то, что латинская версия существенно короче немецкого оригинала и отнюдь не является его буквальным переводом. По сути, Венк цитирует не весь пассаж, но приводит лишь две экхартовские формулировки, выдергивая их из оригинального текста и объединяя в одну фразу (в таблице выделены жирным шрифтом). Тем самым деформируется не только контекст, но и содержание мысли Экхарта. Нетрудно предположить, что Венк делает это специально, потому что такая интерпретационная стратегия

позволяла ему посредством искажения оригинала продемонстрировать наилучшим образом догматическую некорректность текста Эк-харта. Собственно, так поступали и обвинители Экхарта на процессе против него в 1320-х гг. Возможно, что это имело место и при осуждении Экхарта гейдельбергскими теологами в 1430 г., когда, по сообщению Тритемия, сочинения доминиканца были в университете publice condemnatos («публично осуждены»)1. Работавший в Гейдельбергском университете с 1426 г. Иоанн Венк был, по-видимому, участником этого события2.

Создается впечатление, что Иоанн Венк знает тексты Майстера Эк-харта (по крайней мере, некоторые из них) не хуже, а возможно, даже и лучше, чем Николай Кузанский. Причина этого заключается, по-видимому, не только в том, что на Верхнем и Среднем Рейне в первой половине XV в. подлинные и приписываемые Экхарту немецкие тексты ходили в сотнях списков и, скорее всего, были известны широким слоям населения: горожанам, монахам, студентам и их профессорам. Однако эти популярные мистические тексты вызывали не только восторг и пиетет, но и подозрение, иногда даже раздражение, особенно у церковных властей и университетских теологов. В результате в 1430 г. специальным решением Гейдельбергского университета Экхарт был подвергнут осуждению, о чем Иоанну Венку было, несомненно, хорошо известно. Конечно, данное осуждение не имело и не могло иметь характер церковного осуждения, даже на региональном уровне; оно распространялось лишь на Гейдельбергский университет. И все же для понимания общего интеллектуального климата, в котором возник конфликт между Иоанном Венком и Николаем Кузанским, это, несомненно, примечательное, можно даже сказать, знаковое событие. Возможно, опираясь на него и имея в виду именно его, Иоанн Венк и выбирает в качестве общей стратегии критики сочинения «Об ученом незнании» демонстрацию его опасной близости с учением Экхарта,

1 Johannes Trithemius. Opera histórica / ed. M. Fresher. Frankfurt am Main, 1601 (repr. 1966). P. 306: magistri theologicae facultatis gymnasii Heidelbergensis anno Domini 1430 eosdem errores cum quibusdam aliis publice condemnatos denuntiarunt.

2 Johannes Wenck von Herrenberg. Das Büchlein von der Seele / hrsg. von Georg Steer. München: Wilhelm Fink Verlag, 1967 (Kleine Deutsche Prosadenkmäler des Mittelalters, Heft 3). S. 13.

по убеждению Венка, несомненно, еретическим. Не случайно, что он упоминает Экхарта в одном ряду с вальденсами, Уиклифом и осужденными в начале XIV в. страсбургскими бегардами.

Сравнивая же текст Венка с Кобленцской рукописью, можно предположить, что гейдельбергский профессор мог использовать какой-то сборник латинских переводов немецких сочинений Экхарта, близкий к сборнику из Кобленца. Сама употреблемая Иоанном Венком дважды устойчивая конструкция in sermonibus suis (S. 25, 30) может косвенно указывать на существование сборника проповедей Экхарта, составленного либо им самим еще при жизни, как это делали все проповедники, либо после смерти Экхарта. Не исключено также, что Иоанн Венк имеет в виду сборник немецких проповедей Экхарта, переведенных на латинский язык, так как в отличии от Liber benedictus, где Иоанн Венк, по собственному признанию, использует немецкий, видимо, самостоятельно переводя его на латинский, в отношении проповедей он язык оригинала не называет.

На существование в эпоху позднего Средневековья сборника латинских переводов немецких проповедей Майстера Экхарта косвенно намекает и Тритемий, который пишет о том, что Экхарт был автором двух сборников проповедей — Sermones de tempore и Sermones de sanctis. Язык этих сочинений не называется, однако они перечислены в составе латинских сочинений Экхарта, к которым Тритемий причисляет и Liber benedictus, называя это сочинение Positionum suarum, lib. I, Benedictus Deus et Pater, что подтверждает возможность существования латинской версии этого сочинения, возможно, знакомой и Иоанну Венку. Немецкие сочинения при этом даже не называются, хотя в конце своего обзора Тритемий и добавляет, что Экхарт (Eckardus) «написал и множество других книг» (alia multa conscripsit volumina)1.

Рукописные варианты переводов на латинский язык немецких сочинений Майстера Экхарта, с которыми мог быть знаком Иоанн Венк, по-видимому, не сохранились. Кобленцский манускрипт, возможно, не относился к их числу. Прежде всего, текст экхартовых цитат у Венка существенно отличается от текста этой рукописи. Кроме того, как было сказано выше, цитируемый Венком латинский перевод экхартовской

1 Johannes Trithemius. Opera histórica. Pp. 306-307.

проповеди 6 Iusti vivent in aeternum в ней отсутствует. Однако не исключено, что в XV в. существовали латинские переводы как этой проповеди, так и немецкого трактата Liber benedictus, цитируемых Венком в De ignota litteratura. Видимо, именно они и вызвали неудовольствие Венка, который, обрушиваясь с критикой на Николая Кузанского, выступает также и против влияния на умы такого рода «экхартовой» литературы. Также не исключено, что не только оригинальные немецкие тексты Экхарта, постэкхартовские компиляции и псевдо-экхартовская литература на немецком языке вызвали неодобрение гейдельберских профессоров, осудивших учение Экхарта в 1430 г. Можно предположить, что в еще большей степени их беспокоило изготовление и распространение латинских переводов немецких текстов Экхарта, прежде всего — наиболее догматически проблемных. А поскольку этот процесс имел место преимущественно в верхне — и среднерейнском регионах, то местные гейдельбергские теологи были прежде всего озабочены тем, чтобы положить этому, с их точки зрения опасному, процессу конец, исключив также и его рецедивы. Даже при условии, что неизвестные переводчики Экхарта на латинский язык в действительности стремились к догматической реабилитации его сомнительных немецких понятий, приобретавших в переводах вполне ортодоксальное звучание1, сами тексты и имя автора вызывало, видимо, в Гейдельберге раздражение, нашедшее выход на страницах трактата De ignota litteratura.

1 Хорьков М.Л. Цит. соч.