РУССКАЯ РОК-ПОЭЗИЯ В ПРОЦЕССЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ ПОКОЛЕНИЯ 70-80-х ГОДОВ

“культура” - без всяких приставок? Вопрос непростой, и его разрешение выходит за рамки этой статьи. Мы можем лишь наметить очертания этой модели, которая сейчас складывается на наших глазах.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Веселовский А.Н. Историческая поэтика. М., 1989. С. 159.

2 Троицкий А. Рок в Союзе: 60-е, 70-е, 80-е... М., 1991. С.31.

3 Смирнов И. Время колокольчиков, или Жизнь и смерть русского рока. М., 1994. С.29,31.

Н.К.НЕЖДАНОВА

г.Курган

РУССКАЯ РОК-ПОЭЗИЯ В ПРОЦЕССЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ ПОКОЛЕНИЯ 70-80-х ГОДОВ

Рамки 60-90-х гг., период между странными, суматошными всплесками российского демократизма, - время медленного 30летнего раздумья, трагического осмысления, великой иллюзии или великого обмана. Духовное движение было скрытым, глубинным, но более мощным, чем поверхностная митинговая подвижка умов. В недрах этого тягостного времени выплавились замечательные образы в литературе и искусстве: у И.Бродского,

A.Тарковского, Э.Неизвестного, В.Шукшина, Ю.Любимова,

B.Высоцкого, Б.Окуджавы и др. В его глубинах возник огонек русского рока с его повышенным вниманием к социальнонравственным проблемам. Рок-культура (как духовный отзвук на революцию в науке и технике) отразила судьбу поколения 70-80 гг. Поэтому история культуры не может обойти рок-движение.

В.Цой, который своей судьбой подтвердил ужасное и трагическое правило о том, что поэт должен уйти насильственной смертью, сказал: "Рок - это образ жизни". Образ мысли и образ восприятия мира - добавим мы. Поэтому тексты лучших рок-поэтов, порой более честные, чем стихи профессиональных поэтов, многое говорят об их поколении.

Кто я ? - первый и самый важный вопрос, который задает себе человек, - свидетельствует о начале активного формирования личности, лежит в основе каждого сознательного поступка. Творчество поэтов начинается с этого вопроса, но далеко не у каждого самоопределение становится сквозным мотивом. Имен-

но этот мотив - центральный в рок-поэзии, задача которой создать портрет поколения, осознать его судьбу.

Друзья один за одним превратились в машины.

И ты уже знаешь, что это судьба поколений1 (В.Цой) Тексты Б.Гребенщикова, полные самосозерцания, несли в себе ощущение неудовлетворенности, беспокойства и стремление разобраться в собственном "я" В эпоху "всеобщего и глубокого удовлетворения" это тоже было революцией:

Поколение дворников и сторожей Потеряло друг друга В просторах бесконечной земли,

Все разошлись по домам... ( Б.Гребенщиков) "Поколение дворников и сторожей..." - эти слова определили не только профессию тех, кому не удавалось пробиться на телевидение и в печать. Это грустный итог невостребованности.

Для рок-поэтов характерно образное определение своего лирического субъекта, чья судьба и определяется судьбой поколения: "просто человек - человек в шляпе" (И.Сукачев); "человек из ваты" (М.Борзыкин), "человек" (В.Шумов). Этот герой существует в определенном заданном пространстве и выполняет предопределенные заданные функции, он - "один из...", как будто выхваченный поэтом моментальный кадр из марширующих по жизни поколений.

Одинаковый взгляд одинаковых глаз,

Одинаковый набор одинаковых фраз,

Одинаковый стук одинаковых ног,

Одинаковый звук одинаковых нот.

Опустошение...

Предопределенность, истоки судьбы своего поколения поэты видят в эпохе, в особенностях исторического процесса. Поэтому очень часто в определении поколения звучит мучительная зависимость от заданного в октябре 17-го года хода истории: "Я, внебрачный сын Октября... " (В.Бутусов), "Сыновья молчаливых дней. . . " (Б.Гребенщиков),

Мы вскормлены пеплом великих побед.

Нас крестили звездой, нас крестили в режиме нуля.

Трагически звучит горькое признание Ю.Шевчука:

Я - память без добра,

Я - знанье без стремлений,

Остывшая звезда Пропавших поколений!

Самое страшное для этого поколения ощущение внутренних потенций и полная невозможность их реализовать.

Иногда при характеристике лирического героя автор дает ему ироничную оценку. Автор условно принимает шкалу ценностей общества, а самоирония подчеркивает выламывание героя из числа "среднестатистических сограждан" . Таков герой - "педагогическая неудача" В.Цоя. Такой герой текста Б.Гребенщикова "Иванов":

И ему не слиться с ними,

С согражданами своими ,-У него в кармане Сартр,

У сограждан в лучшем случае - пятак ...

Совокупный портрет поколения построен на антиномии, одном из ведущих принципов художественного мышления рок-поэтов. Основная антиномия выражается в противопоставлении "потерянное поколение"/"мое поколение", "они"/ - "мы"/"я", "ты"/. Если "мое поколение" "молчит по углам,мое поколение не смеет петь" (К.Кинчев), то "ты" и "я" из тех, кто всегда задает вопросы: "Хочешь? ли ты изменить этот мир? Сможешь ли ты принять как есть, встать и выйти из ряда вон?" (В.Цой). Если "они" - "демоны тусклых квартир" (К.Кинчев), то "я" "умею летать" (К.Кинчев). Лирическому субъекту свойственна раздвоенность мироощущения, внутренняя антиномия дает толчек к эволюции, пробуждению:

Этот человек сочиняет песни,

У меня есть его записи...

Этот человек принимает решения,

Я их выполняю.

...Этот человек - я.

У Д.Умецкого этот мотив выражен более резко: "Мы теряем себя, мы находим себя".

Особый смысл имеет вторая составляющая антиномии поколения "мы". Во-первых, множественное число личного местоимения подразумевает некое единство, в котором лирический субъект "я", с одной стороны, растворяется, а с другой, - сливаясь с ним, подчеркивает свою индивидуальность, непохожесть, неслиянности. Возникает эффект "трагической неразделенности и неслиянности". Это единство усиливает ощущение общности, по значению приближается к тому "чувству локтя", которое было ведущим в мироощущении и творчестве шестидесятников, т.е. предыдущего поколения. "Мы вместе!" (К.Кинчев).

Попробуй петь вместе со мной,

Шагай рядом со мной! - призывает В.Цой.

Во-вторых, само определение поколения с компонентом "мы" часто звучит императивом:

Мы - выродки крыс,

Мы - пасынки птиц И каждый на треть патрон...

Не плачь, не жалей.

Кого нам жалеть?

Ведь ты, как и я; был сирота.

Ну что ты, смелей!

Нам нужно лететь.

На императиве построены стихи И.Кормильцева "Стриптиз" и К.Кинчева "Ко мне!".

Хотя в целом рок создает портрет поколения, лирический субъект каждого поэта обладает индивидуальными особенностями. Герой А. Макаревича - безрассудный бунтарь-одиночка, идущий по жизни напролом. Когда же движущей силой слепого протеста становится здравый смысл, на смену бунту приходит растерянность: "Кого ты хотел удивить?" Этическая сторона песен иная: с этой точки зрения можно понять бунт "глупого скворца", оставшегося на зиму в городе, так как ледяной зимой его песня нужнее , чем весной. А насколько безрассуден тот, кто нерасчетливо бросил в костер все дрова, чтоб хоть на час, но "стало всем теплей".

У Б.Гребенщикова выделяются два типа героев. Первый -это герой-аутсайдер: сторож Сергеев; бывший инженер из "Новой жизни на новом посту"; Иванов, живущий на Петроградской в коммуналке "где-то между кухней и уборной". Второй тип -лирический субъект-наблюдатель, склонный к уходу в красивые и странные миры, созданные его воображением ("Наблюдатель", "Десять стрел"). Лирический герой В.Цоя - романтик и последний герой, совершающий свой поход между землей и небом ("Группа крови"). Он из тех, кто в пятнадцать лет убежал из дома, подросток, прочитавший "вагон романтических книг ".Он мог бы умереть, если бы "знал, за что умирать". Он - "борец за справедливость" ("Саша"), он любит ночь, он уходит в ночь, он живет в состоянии войны: "весь мир идет на меня войной" ("Песня без слов").

Итак, лирический субъект предстает то скорбным, то продажным, то добрым и светлым. Он появляется перед читателем то романтиком-мечтателем, то борцом Легиона Космоса, то буддийским монахом, то подростком из подворотни. Поражает чрезвычайное единство судьбы лирического героя и множествен-

ность его символических воплощений в рок-поэзии. Полагаем, что такая трансформация лирического субъекта представляет собой одно из выражений тенденции к объективизированию "я", к воспроизведению многообразных восприятий мира.

Портрет поколения выглядел бы явно неполным без включения его в контекст по-новому понимаемого исторического времени. Это стремление к осознанию себя в историческом времени объясняется существенными изменениями наших представлений о пространственно-временных характеристиках, присущих эпохе, о "реальном хронотопе", формы освоения которого рассматриваются сейчас с качественно иных ценностных позиций. Процесс объективации исторического времени и возрастание его роли в рок-поэзии очевиден, например, "Время стало веселее. .."А.Градского или "Время бодро меняет флаги" и "Что за время теперь такое..." А. Макаревича.

Образ исторического времени в рок-текстах мыслится не как культурно-исторический контекст, но как категория объективная и независимая, основной источник драматических коллизий, определяющий сущность и характер человеческого бытия: Летим сквозь времена, которые согнули страну в бараний рог и пили из него-и мы с тобой хлебнули за совесть и за страх.

Переживание времени обусловило не только тематический поворот к истории, но и исторический подход к современности:

Наше время скорбит в телефонах доверия,

Любит в отделах знакомств,

Если что, подсчитает бухгалтерия И лишит нас последних удобств... (Ю.Шевчук) Ощущением истории пронизаны многие стихи А.Башлачева - это и "Ржавая вода" , и "Петербургская свадьба" и "Абсолютный вахтер", и "Время колокольчиков". В них нет интерпретации конкретных исторических событий, Башлачев - поэт, а не историк. Историческое у него воплощено в неожиданных и точных поэтических деталях, в смещениях смысла знакомых оборотов и выражений. И если "сталинские шпоры" не оставляют сомнения относительно источника происхождения, то в словах "вот тебе, приятель, и Прага, вот тебе, дружок, и Варшава" уже труднее увидеть историческую первооснову, но она все равно чувствуется. А.Романов в "Минотавре" стремится ввести отечественную историю в круг мировой посредством исторической символики: Ужас плена и страх избавления Грязной пеной у берега Мира,

Но расступятся грозные волны,

Но сомкнутся ладони Пилата Под струей из Олегова шлема. ..

Одна из реалий истории становится в рок-поэзии сквозным мотивом. Это война в Афганистане. Об этом пишут Б.Гребенщиков и Ю.Шевчук. Об этом стихотворения И.Кормильцева "Садык" и А.Макаревича "Время бодро меняет флаги".

Особый интерес рок-поэты проявляют к эпохе шестидесятников. Это связано, во-первых, с тем, что на период оттепели приходится детство поэтов. Отсюда ностальгические мотивы ("Чужой мотив" А.Градского). Во-вторых, бардовская поэзия шестидесятников является тем источником, который питает рок-поэзию. А. Макаревич признавался, что считает себя бардом прежде всего потому, что услышал Окуджаву лет на десять раньше, чем "Битлз" (достаточно вспомнить стихи "Галичу", "На смерть Галича"). Схожий мотив у А.Градского:

Стонет голос Высоцкого, мучась в тяжелом бреду,

И, поправив две мокрые лыжины, искрится Визбор,

А Булат Окуджава в троллейбус вошел на ходу. Историчность мышления позволяет поэтам глубоко осмыслить судьбу своего поколения, свою судьбу.

Мироощущение лирического субъекта в рок-поэзии сложно и противоречиво. Опустошение, неверие в возможность изменить что-либо ("А с нами ничего не происходит, и вряд ли что-нибудь произойдет" - А. Макаревич) сменяются императивными заявлениями: "Перемен требуют наши сердца" (В.Цой). Дуализм мироощущения сказался в том, что мир воспринимается рок-поэтами как многочисленные взаимоисключающие явления, противоборствующие силы, как единство противоречий. Рационализм интеллектуала сталкивается с неистовым бунтарством, и антиномией оборачивается даже традиционная тема веры в идеалы:

В этом мире того, что хотелось бы нам,

Нет!

Мы верим, что в силах его изменить,

Да!

Но-

Революция, ты научила нас

Верить в несправедливость добра!

Еще в 70-е гг. Б.Гребенщиков вместо веры в идеалы коммунистического будущего предложил иные идеалы веры, иное осмысление действительности и места личности в ней ("Иван

Боддхидхарма", "Кад Годдо", "Пока не начался Джаз"). В его стихах - начала стихийного экзистенциализма: "Если б я мог выбирать себя, я снова стал бы собой".

Самое же ценное и мудрое для эстетической системы рок-поэзии в простейших элементах мироздания. Перед судьбой "мы все равны", ибо "я просто пытался растить свой сад" (Б. Гребенщиков). Одним из отличительных свойств лирического субъекта рок-поэзии является способность воспринимать первичнофундаментальные проявления Космоса. Именно здесь начало построения собственных миров, светлых, теплых, искренних. Таким образом дух независимости преобразуется в духовную недосягаемость.

Кто любит, тот любим. Кто светел, тот и свят.

Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

Лишь только весною тают снега,

И даже у моря есть берега.

Всех нас согреет вера одна,

Кто-то успеет, ты или я?

Истины просты, их надо принять, ими надо жить, ибо они и есть гармония Космоса и личности, они и есть тот талисман, который спасет и сохранит в мире равнодушия и опустошенных душ:

Я не хочу победы любой ценой,

Я никому не хочу ставить ногу на грудь. (В.Цой) Устремляясь через истину к Космосу, всеобщности, рок-поэты обращаются к библейским мотивам:

А на Христе не спекается кровь,

И гвозди так и не смогли заржаветь,

И как эпилог - все та же любовь,

И как пролог - все та же смерть!

Хотя вопрос Веры и Бога для рок-мироощущения остается открытым, более гармонично признание Ю.Шевчука: "Я - церковь без креста", само же слово "вера" "похоже на нож". Институт Веры для рок-мироощущения весьма важен, это прежде всего вера в торжество Добра как человеческой сущности:

Я верую в светлый разум

И в то, что он добрым будет!

Твердость мироощущению лирического героя придает триада Любовь-Дружество-Духовность, воспринимаемая как некий корпоративный знак, объединяющий людей в своего рода братство ("Золото на голубом" Б.Гребенщикова).

Глубокие философские размышления над смыслом бытия разворачиваются поэтически как контрастирующие параллелизмы. Добро противопоставлено злу, душевный покой - смятению, философская радость бытия - неверию и отчаянию. И, наконец, за диалектикой добра и зла проступает еще одна грань безрассудства героев рок-поэзии - абсурдность любого конфликта перед лицом Вечности: "Слишком короток век - не прошел бы за спорами весь" (А. Макаревич).

Определяющим и связующим стержнем философской концепции рок-поэзии является идея движения, составляющая антиномию "покою", "стоянию", "сну", "опустошению". А. Макаревич смысл жизни видит в том, чтобы Движенья постигая красоту,

Окольного пути не выбирая,

Наметив самый край, пройти по краю,

Переступив запретную черту.

Отсюда - ведущий мотив пути. Путь поколения - это путь максимализма: "Нет смысла идти, если главное - не упасть"

(А.Башлачев). Идея движения возникает из ощущения конфронтации с окружающей действительностью. Возникает противопоставление героя окружающей среде, трагический мотив разобщенности, несовместимости и раздвоенности. Окружение героя часто недоброжелательно, враждебно. Это и реальные злость, зависть, мистические флюиды и символическое одиночество Звезды в космическом просторе. Философема диалектики Добра и Зла развивается в идею духовной борьбы (войны), как проявление движения, пути. Лирический субъект уходит на войну, на войну между "землей и небом" человеческого духа. Она происходит в нем самом, она происходит в каждом человеке. У каждого есть выбор: иметь теплый дом, обед и свою доказанную верную теорему или искать, двигаться по лужам вперед сквозь черную неизвестность ночи. Герой В.Цоя ощущает, что "весь мир идет на меня войной"

Земля...

Небо...

Между землей и небом - война,

Пришло время, когда "те, кто молчал, перестали молчать", они "садятся в седло, их уже не догнать". И все же страшно: не безумие ли это - отказываться от покоя. Тема войны развертывается как контраст преодоления ненависти во имя утверждения братства.

Но в дороге много опасностей. Одна из них - возникающее ощущение бессмысленности пути.

...Все дороги сошлись И отныне ведут в никуда.

Путь, который предстоит пройти, неизведан и опасен, в интерпретации В.Цоя, К.Кинчева, Б.Гребенщикова он приобретает романтические черты:

Нас вели поводыри-облака

За ступенью ступень, как над пропастью мост,

Порою нас швыряло на дно,

Порой поднимало до самых звезд.

Этот мотив опасного пути, как и мотив "единения", воспринят рок-поэтами от бардов-шестидесятников, однако масштабы движения несоизмеримы с идеей пути предыдущего поколения. И если А.Макаревич прямо связывает пути шестидесятников и рок-поколения:

но выйди за дверь-как много вокруг забытых дорог,-то вслед за его скромным предупреждением "не бойтесь поворота" следует потрясающая по масштабам картина войны Вечных Сил:

...я - Солдат Вселенной В мировой войне Добра и Зла,

И грянул бой на целый белый свет. (А.Романов) Рок-поэзии присущ космизм. Она пронизана ощущением пространства, расширяющегося до масштабов Вселенной ("образ, открытый миру"). Но все это не самоцель для рок-поэтов, а напряженный духовный поиск, осмысление себя во Вселенной, места человека в мире. Мы считаем, что, рассматривая общие закономерности развития рок-поэзии, следует говорить о философской концепции рок-поколения как о триединой концепции Пути-Движения-Войны (Конфронтации). В ряде текстов подчеркивается философская сущность идеи Пути:

Так не плачь обо мне, когда

я уйду

Стучаться в двери травы. . .

Здесь герой идет на поиски гармонии с окружающим миром. Такой путь не только романтичен, но и овеян ореолом святости (символика Звезды):

Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.

...я стоял и смотрел, как горит звезда Того, кто ушел в свой путь.

Итак, лирический герой уходит в свой путь, оставляя позади прежнюю привычную и опустошающую жизнь. Возмужав и

пройдя сквозь все испытания, герой возвращается. Он стал другим. Атрибуты прошлой жизни (например, "синие джинсы", не модные брюки, но некий атрибут инакомыслия) потеряли былую значимость фетиша:

Мне стали слишком малы Твои тертые джинсы.

Нас так долго учили Любить твои запретные плоды.

В том пути, что проходит рок-герой, остаются незыблемыми три святыни - Дом, Дружба, Любовь, которые в текстах приобретают значение нравственно-философских символов. Чтобы построить новый Дом, герой, чувствуя себя Геростратом, все же идет "поджигать наш дом", в котором разрушены все семейные связи:

В нашей семье каждый делает что-то Но никто не знает, что же делают рядом.

О том же и признание героя В.Цоя:

Я люблю свой дом, но вряд ли это всерьез.

Разрушение дома уподобляется скорее очищению, нежели уничтожению. В пути героя сопровождает ностальгическое воспоминание о доме и детстве:

Я стучался в свой дом,

В дом, где я лишь вчера до звонка доставал еле-еле,

И дурманил меня сладкий запах

забытых, ушедших времен.

Возвращение домой логически завершает (или поднимает на следующий уровень спирального пути) путь лирического субъекта:

...мы жили нашу жизнь, мы шли,

Мы возвращались домой, возвращались домой...

В пути рушатся стены одиночества и непонимания :мечта о друге ("Песня о друге" А.Градского) сменяется уверенной констатацией: "Мы вместе!" (К.Кинчев). Подобное происходит и с третьим компонентом символической философской триады. Трагически мучительная любовь ("Я хочу быть с тобой" И.Кормильцева) становится простым и универсальным, но единственно необходимым и доступным способом возвращения к себе:

А любовь как метод вернуться домой...

Любовь - дело мастера Бо. (Б.Гребенщиков) Происходит смена настроения: скорбь и печаль бойцов, возвратившихся с битвы, выражена точно и мужественно в философеме:

Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь стоит того, чтобы ждать...

Именно в пути происходит еще одно очень важное для эволюции лирического субъекта событие - осознание себя Поэтом. Мотив поэтического творчества оказывается одним из ведущих в рок-поэзии:

Дыханье, задержись!

Я говорю стихами,

Я выясняю - суть

полета нелегка.

Как точнее назвать А.Макаревича, А.Градского, Б.Гребенщикова, В.Цоя, А.Башлачева, В.Бутусова? Поэты? Музыканты? Барды? Рокеры? - все это применимо и все более или менее неточно. Ближе всего, конечно, слово "поэт", но в его изначальном природном значении, смыкающемся с игрой стихий (в отличие от игры в стихи):

И тишина в объятья нас взяла,

Как будто ждет простого искреннего слова.

Поэты физически ощущают "значенье вышесказанного слова" (А.Макаревич) и признаются, что поэзия - "каторжный труд" (А.Градский). Определяется своя аудитория, свой читатель и свой слушатель:

Я пишу стихи для тех, кто не ждет Ответов на вопросы дня.

Я пою для тех, кто идет своим путем.

В стихотворении-песне "На жизнь поэтов" А.Башлачев говорит о самом сущностном в поэтической судьбе, в призвании поэта. В тексте поразительно много точнейших определений поэтического творчества, горестное предвидение своей собственной судьбы и судьбы своих стихов:

Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,

По чистым листам, где до времени - все по устам.

И даже эти "семь кругов" беспокойного поэтического лада варьируются в песне, обретая очертания символического образа, зыбкого вместилища духа. Мотив Рока, трагической судьбы сопутствует теме поэзии. Этот мотив возник как следствие ощущения конфронтации с окружающим миром, как результат

осмысления истории поэтического творчества, как влияние времени.

Это злая судьба,

Если кто-то опять не допел и кого-то хоронят.

Это время ушло,

И ушло навсегда и случайно вернулось ко мне.

Александр Башлачев ушел из жизни в неполных двадцать восемь;

...судьбою больше любим,

Кто живет по законам другим И кому умирать молодым.

Рок-поэт стремится не к официальному признанию, а к тому, чтобы быть понятым. Он часто запределен в своем творчестве. Отчасти он пишет судьбу сам, отчасти под диктовку обстоятельств. Понять правду творчества, сделать эту правду нужной людям можно только пройдя путь губительный и трагический. Выстраданное люди примут:

Век поэтов мимолетен...

Лишь бы веровать, что где-то через Лету и гранит Стих Российского поэта чье-то сердце сохранит.

Одной из отличительных черт рок-поэзии, воплощающей портрет поколения 70-80-х гг., является отсутствие прямого портрета героя, внешние черты которого несущественны и заменяются символической атрибутикой: джинсы, сигареты, вино, чай, гитары, кухня, подвал, чердак, кочегарка, подворотня как место "обитания":

Сигареты в руках, чай на столе -Эта схема проста И больше ничего Все находится в нас.

Лишены индивидуальности и приобретают атрибутивность и некоторые внешние детали портрета:

Я такой молодой и такой лохматый.

В глазищах сомненье, тяжелый упрек. (Д.Умецкий) Отдельные элементы подчеркивают романтический характер героя В.Цоя, например, в стихотворении "Саша":

Саша носит шляпу, в шляпе страусиное перо.

Он хватает шпагу и цепляет прямо на бедро.

Или в "Группе крови":

...Звездная пыль на сапогах...

Облик персонажей, написанных в иронических тонах, также подчеркнут внешней атрибутикой: "Мамина помада, сапоги

старшей сестры" ("Восьмиклассница" В.Цоя). Отсутствие внешнего портрета способствует в определенной степени вживлению героя в "единство", в "мы", приближает его к читателю.

Рок-поэтам небезразлична среда обитания, поэтому пейзаж занимает важное место на страницах рок-поэзии. Особое звучание приобретает урбанистическая тема. Развитие этой темы определяется дуалистическим видением города. Во-первых, городской пейзаж - это серая зарисовка, останавливающая строкой запустение, разорение, распавшуюся связь времен. Он состоит из трамвайных рельсов, шпал, светофоров, сапог, клеток... Это -урбанизированный, милитаристский пейзаж, мир, населенный неодушевленностью, и даже живое сравнимо в нем с мертвым: Белый снег,

Серый лед

На растрескавшейся земле Одеялом лоскутным на ней Город в дорожном пепле.

А над городом плывут облака,

Закрывая небесный свет,

А над городом желтый дым -Городу две тысячи лет,

Прожитых под светом звезды по . имени Солнце.

Ближайшие зрительные ассоциации текстам Янки Дягилевой -улицы американских фантастических фильмов, в которых последние уцелевшие люди сражаются с порожденными и уничтожающими все живое киборгами, машинами, режимами. Изнанка городской жизни: подворотни, проходные дворы, помойки, свалки - среда обитания "жесткого" героя стихов И.Кормильцева:

На городских помойках воют собаки.

Это мир, в котором ни секунды без драки. Апокалиптический мотив города-чудовища, душащего человека, в поэзии А.Романова близок урбанистическому пейзажу

В.Хлебникова:

Железобетонный Будда.

Фантастическая маска.

Наспех сделанное чудо,

Электрическая сказка...

Город ...Опухоль из камня С метастазами предместий,

Звоном стекол, скрипом жести,

Зудом зависти и мести,

Умирающий отравлен.

Интересны попытки создать социологизированный городской пейзаж (Ю.Шевчук, А.Башлачев, И.Кормильцев), явно связанный с мировоззренческим комплексом рок-поэтов:

Сегодня город твой

стал праздничной открыткой,

классический союз гвоздики и штыка,

Заштопаны тугой, суровой красной ниткой все бреши твоего гнилого сюртука. (А.Башлачев) Второй лик города - иной, узнаваемый, близкий мир, в котором герой чувствует себя свободно и естественно: "я знаю, что здесь пройдет моя жизнь, жизнь в стеклах витрин" (В.Цой). Закономерно звучит признание: "Темные улицы тянут меня как магнит, я люблю этот город, как женщину" (В.Цой). Рок-бард

А.Башлачев лишь последние три года жил в Петербурге, но в его стихах отражено удивительно гармоничное слияние судьбы города (Санкт-Петербурга) и судьбы лирического героя:

Мой друг, сними штаны

И голым Летним садом

Прими свою вину под розгами дождя.

или:

Мой бедный друг,

Из глубины твоей души

Стучит копытом сердце Петербурга.

Лирический субъект рок-поэзии - дитя города, но душа его интуитивно тянется к "живой природе". Если в традиционалистской лирике принято противопоставлять хищной технике бедную природу, то в рок-поэзии мы не находим ни восхищенья мощью техники, ни культового отношения к природе. Для поэтов то и другое - составные элементы культуры, части единого целого. Знаки

природы часто соседствуют со знаками техники:

Я городской ребенок,

А реки здесь одеты в гранит,

Я люблю природу, но мне больше по нраву Урбанистический вид.

Я ничего не имею против того,

Чтобы пробежать босиком по росе,

Но я живу здесь, дыша парами бензина,

сидя на белой полосе.

По мысли поэта, и человеку сугубо городскому для полноты бытия, для самосознания необходима живая трепетная связь с ми-

ром природы, это еще одна истина, постигаемая героем в его Пути к себе самому.

Под звон ручья , под пенье птиц,

Под шорохи листвы Приди, умри и вновь родись Среди лесной травы.

Нравственное состояние души в рок-поэзии часто определяется её гармоническим единством с миром ("Осень" Ю.Шевчука, "Музыка ветра" В.Цоя). Важнейшая сфера бытия - природа - в рок-поэзии обладает удивительной объемностью. Это не часть Земли и не предмет любования, это мир, расширенный до Вселенной, и - в ней человек. В слиянии лирического героя с миром природы проявляется "космизм":

Ветви дуба хранят нас,

Орешник будет судьбой,

Кровь тростника на песке -Это великая тайна,

Кто помнит о нас -Тот, кто приходит молча,

И Та, Кто Приносит Дождь.

Мир природы в рок-поэзии не одномерен. Он космичен по своей структуре: верх-низ-круг:

С земли по воде сквозь огонь в небеса -звон.

Ой-ей-ей, спроси, звезда, да скоро ли сам уйду,

Отлив себе шлем из синего льда.

Круг обнимает не только пространство, но и время: день-ночь ("Ночь" В.Цоя), весна-осень ("Как ветра осенние" А.Башлачева). Многим рок-поэтам свойствен пантеизм мироощущения, "языческое" приятие стихий. Это стихии воды, огня и ветра:

Весело ли, грустно По Руси по руслу

течет река.

Как течет река В облака,

Да на самом дне Мечется огонь,

И я там пляшу в огне.

У В.Цоя стихия ветра выступает как некая одухотворенная творческая сила, как противоположность обывательскому застою, нравственной смерти:

Я слышу, как ветер поет свою страшную песню,

Я слышу, как струны деревьев играют её -

Музыку волн, музыку ветра...

В художественной системе рок-поэзии приобщение к природе, самоопределение через природу связаны с преображением - мучительным и страшным: "Но вот выпал снег, и я опять не знаю, кто я" (Б.Гребенщиков). Нравственную чистоту души человека хранит не только стихия ветра. Мотив очищения связывают и с водой (А.Макаревич), и со снегом (Б.Гребенщиков), и с облаком (К.Никольский):

И он встал у реки, чтоб напиться молчанья,

Смыть с себя все и снова остаться живым.

В лирической ветви рок-поэзии одними из излюбленных приемов являются приемы уподобления. Сущность лирического субъекта выявляется через олицетворенные предметы:

Я как то облако, что ветер рвет на части,

Не дав ему довдем пролиться вдруг.

В этом проявляется характерный для искусства XX в. отказ от антропоцентризма, "пришвинский" подход к природе как к самоценности, ибо "мир растений и зверей нехитрой красоты гораздо проще и мудрей, чем тот, что создал ты. .." (А.Романов). Находит отклик в рок-поэзии и традиционная экологическая проблематика ("Еще пока с лица земли..." А.Романова, "Время" Ю.Шевчука):

Мамаша-природа смертельно пьянеет В дыму атлетических труб.

Почти у каждого из рок-поэтов есть излюбленный "природный" образ-символ. Он выполняет тотемические функции. Реки и мосты (цикл "Реки и мосты") у А.Макаревича - это символ человеческих судеб. Герой В.Цоя реализует гармоническое мироощущение ночью ("И это мое дело любить ночь"). Живую творческую силу для героя К.Кинчева воплощает солнце ("Солнце всходило, чтобы спасти наши души"). Интересна поэтика звезды у Б.Гребенщикова. Звезда - многозначный символ, символ света, надежды, символ верной дороги (если есть звезда, на которую можно идти).

Есть только северный ветер, и он разбудит меня,

Когда взойдет звезда Аделаида.

Индивидуальные различия стилистики определяют и характер пейзажа как места действия ("среды обитания"). Пейзаж

В.Цоя романтичен: ночь, звездная пыль, лунный свет. Восточные мотивы звучат в символическом пейзаже Б.Гребенщикова. Пейзаж И.Кормильцева и Ю.Шевчука социально окрашен. Природа в

рок-поэзии одухотворена мироощущением человека нашего времени, поколения 70-80-х гг.

Поэтический смысл многих рок-текстов удивительно богат, хотя и не лежит на поверхности. Судьба лирического субъекта тесно переплетена с судьбой поколения, более того, с судьбами мира. Рок-поэты создали запоминающийся и точный до мельчайших нюансов портрет поколения 70-80-х гг.

Чтобы осознать самого себя, лирическому субъекту нужна опора: и не просто опора - точка приложения сил, а источник этих сил. Такую опору рок-поэты находят в общей идее пути, в ощущении единства, в творчестве.

Драматический ход истории выдвинул волну поколения 7080-х гг., точнее мнимая стабильность брежневской поры породила в этом поколении глубочайший скепсис и недоверие к действительности. По определению Л.Аннинского , это - пропущенное поколение. Это они выдвинули совершенно новую концепцию реальности. Они попытались понять загадку "серединного" человека, или, говоря языком рок-поэзии, "нормального" человека. В рок-поэзии нет ни следа идеализма, так как ложь в 19701980-е гг. стала формой информации, скепсис - отдушиной. Они преодолевали реальность. Они предложили новый тип поведения: уход в независимость - "в сторожа, в дворники": обеспечить себе прожиточный минимум - минимум независимости. И думать, искать, готовиться. А потом: "Действовать будем мы!" (В.Цой).

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Все тексты цит. по: Время колокольчиков. М., 1990.

2 См.: Аннинский Л. Шестидесятники, семидесятники, восьмидесятники. К диалектике поколений в русской культуре // Литературное обозрение. 1991. №4.

Е.А.КОЗИЦКАЯ

г.Тверь

«ЧУЖОЕ» СЛОВО В ПОЭТИКЕ РУССКОГО РОКА

В настоящее время перед академической наукой стоит серьезная задача: выявить конструктивные принципы, по которым строится рок-текст, определить, в каком отношении к отечественной литературной традиции находится поэзия русского рока, каково ее место в текущем литературном процессе. Одним из наиболее продуктивных подходов к анализу и интерпретации