Рецензия на монографию Н. А. Фатеевой «Поэзия как филологический дискурс»

УДК 81'42

РЕЦЕНЗИЯ НА МОНОГРАФИЮ Н.А. ФАТЕЕВОЙ «ПОЭЗИЯ КАК ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС»

Е.Н. Ремчукова

Российский университет дружбы народов

Аннотация: Рецензируемая монография посвящена интересной и актуальной проблематике - изучению того, как поэты описывают процесс порождения художественного текста и определяют свое отношение к языковым знакам, становясь исследователями поэтического языка и в результате влияя на его развитие. Монография состоит из трех глав. Первая глава «Поэзия как самоописывающая система» посвящена анализу проявлений метаязыковой поэтики. Во второй главе «Неологизмы и девиации: креативный аспект» автор рассматривает явления, непосредственно связанные с метаязыковой рефлексией: изучается «креативный потенциал девиаций», рассматриваются неологизмы-термины как элементы индивидуальной «поэтической филологии». В третьей главе «Индивидуальные репрезентации метапоэтики» особенно ярко проявляются новизна предложенного Н.А. Фатеевой подхода и его научная ценность. В заключение отмечается, что монография «Поэзия как филологический дискурс» представляет собой целостное научное произведение, написанное на высоком профессиональном уровне.

Ключевые слова: поэзия, филологический дискурс, метаязык, метапоэтика, языковая рефлексия.

Для цитирования:

Ремчукова Е.Н. Рецензия на монографию Н.А. Фатеевой «Поэзия как филологический дискурс» // Коммуникативные исследования. 2016. № 4 (10). С. 161-165.

Сведения об авторе:

Ремчукова Елена Николаевна, доктор филологических наук, профессор кафедры общего и русского языкознания

Контактная информация:

Почтовый адрес: 117198, Россия, Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6 E-mail: remchukova@pochta.ru Дата поступления статьи: 19.06.2016

© Е.Н. Ремчукова, 2016

Монография Н.А. Фатеевой посвящена интересной и актуальной теме, так как внимание автора направлено на исследование того, как сами поэты (и шире, писатели] описывают процесс порождения художественного текста, а также определяют свое отношение к языковым знакам. С этой точки зрения они выступают не только как субъекты, порождающие текст, но и как исследователи поэтического языка, влияющие на его развитие и экспериментирующие с его возможностями.

Однако реальное наполнение книги оказывается шире заявленной проблематики. В работе с точки зрения языковой рефлексии рассматриваются явления, связанные с порождением новых языковых единиц как на уровне самого текста (авторские девиации], так и относящиеся к сфере его интерпретации (неологические термины], а также изучаются индивидуальные репрезентации метапоэтики в идиостилях В. Хлебникова, В. Брюсова, И. Северянина, В. Набокова. Специальному рассмотрению подвергается творчество К. Малевича, который выступает не только как художник, но и автор трактатов и поэтических текстов.

Материалом исследования является русская поэзия XIX-XXI вв.: на основе этого материала выделяется целый ряд явлений, попадающих в центр внимания поэтов как исследователей языка; а затем состав этой лексической группы исследуется в диахронии.

В основе заявленной исследовательской позиции лежит положение о том, что в поэтическом тексте поэтическая функция языка вступает в тесную интеракцию с метаязыковой функцией. В работе также отмечается, что и метаязыковая компетенция в этом случае приобретает креативное измерение, позволяющее «порождать новые факты языка и расширять предметную лингвистическую область поэтической речи».

В первой главе монографии «Поэзия как самоописывающая система» анализируется сразу несколько проявлений метаязыковой поэтики, или метапоэтики.

Во-первых, автор показывает, как сами поэты отображают состояние «поэтического вдохновения», инстинктивно используя метод интроспекции. С этой точки зрения поэт выступает одновременно как в роли субъекта, испытывающего некоторое необычное физическое и психическое состояние, так и в роли творца, фиксирующего это состояние непосредственно в поэтическом тексте. Во-вторых, исследуются метаязыко-вые компоненты поэтического текста, которые собственно и превращают текст в самоописывающую систему. При этом отмечается, что если сначала, в XIX в., поэты сосредоточивались на тех языковых явлениях, которые непосредственно связаны с порождением стихотворного текста (звук, слово, стих, стопа, рифма], то в ХХ в. эта группа существенно расширяется за счет специальных языковедческих и стиховедческих терминов, характеризующих разные уровни языка, разряды, категории и формы (метафора, метонимия, аллитерация, часть речи, время, число, падеж, сочинение и

подчинение и др.]. Одновременно в работе демонстрируется, что в поэтическом тексте лингвистические и стиховедческие термины используются не только в терминологическом значении, но и в переносном, а также подвергаются «растерминологизации» и вовлекаются в языковую игру, как, например, у В. Павловой: Дитя орфографии, / сколько себя помню, живу от руки. / Стоит поверить руке - и не веришь зрению, / только слуху. Смогу ли судьбу упросить / выправить согласованья, склоненья, спряженья, / хоть немного синтаксис упростить?

Параллельно усиление метаязыкового компонента отмечается в самой структуре текста, когда в него включаются инструкции читателю, организованные как «текст в тексте» и «текст о тексте» (заглавия, эпиграфы, авторские комментарии]. В процессе анализа также устанавливается, что слова лексической группы, связанные с порождением стиха и языковыми явлениями, ему сопутствующими, притягиваются друг к другу в тексте, что создает «концентрацию метаязыкового поля в рамках отдельных строф» (ср., к примеру, стихотворения А. Драгомощенко).

В-третьих, в работе выделяются метаязыковые уровни и подробно описываются явления, происходящие на каждом из этих уровней. К числу метаязыковых уровней автор относит следующие: (авто)генеративный, лексико-семантический (фразеологический, лексикографический], словообразовательный, грамматический, фонетико-орфографический, уровень пунктуации, интерлингвистический уровень, интертекстуальный и текстуально-генеративный. Отмечается, что все эти уровни могут вступать во взаимодействие друг с другом.

На лексико-семантическом уровне особо отмеченной оказывается лексема «рифма», и именно поэтому ей посвящен специальный раздел в главе «Слово о рифме: рифма как образ и как результат поэтической рефлексии». В нем изучаются основные образные переносы, которые свидетельствуют о том, что рифма непосредственно соотносится с рождением стиха.

Вторая глава под названием «Неологизмы и девиации: креативный аспект» посвящена наиболее интересным явлениям, непосредственно связанным с метаязыковой рефлексией. Во-первых, в ней изучается «креативный потенциал девиаций», которые автор относит к метаязыко-вым явлениям на основании того, что они являются осознанным авторским приемом, имеют особую мотивацию и работают на приращение смысла, прежде всего на его эстетическую составляющую. Во-вторых, в рамках второй главы обсуждается проблема появления неологических лингвистических и стиховедческих терминов, заполняющих лакуны существующего терминологического языка. Эти неологизмы-термины становятся элементами индивидуальной «поэтической филологии». Образование этих терминов идет двумя путями: с одной стороны, это словообразовательные неологизмы (типа звучьмо, читьмо, наимал у В. Хлебникова, сдвигорифмы

у А. Крученых, словарево у А. Альчук], во-вторых, термины, образованные путем метафорических переносов.

При этом автор убедительно показывает, что особенно много таких неологических терминов именно у футуристов, стремившихся к обновлению поэтического языка, однако у следующих поколений поэтов стремление к образованию новых понятий сохраняется и даже усиливается, прежде всего - у современных поэтов неофутуристического направления. Автор предлагает создание «Словаря метапоэтических неологизмов» и составляет для него словник неологических терминов, созданных поэтами (более 270 вхождений]. Данное предложение Н.А. Фатеевой является очень значимым, и будем надеяться, что такой словарь в скором времени появится.

Новизна предложенного автором подхода и его научная ценность особенно ярко проявляются в третьей главе «Индивидуальные репрезентации метапоэтики». Отметим в ней разделы, посвященные метапоэти-ческим экспериментам В. Хлебникова и В. Брюсова, а также метаязыковым компонентам в текстах И. Северянина и В. Набокова, в частности раздел, в котором анализируется стихотворный диалог В. Хлебникова и В. Брюсова, под названием «"Взводень звонов" В. Брюсова как метатекст идиолекта Велимира Хлебникова».

Не менее значим для исследования и раздел, посвященный поэзии И. Северянина, в котором автор показывает, что стремление поэта к порождению неологизмов сочеталось с особым вниманием к собственно лингвистической составляющей языкотворчества. Отметим, что хотя анализ метапоэтики Северянина выделен автором в отдельный раздел, в нем много перекличек с предыдущими разделами, вплоть до дословных повторов (ср. раздел о неологизмах-терминах]. Поэтому мы советуем автору несколько перестроить общую композицию работы так, чтобы эти переклички не были столь очевидны.

Безусловный интерес вызывает и раздел «Язык и метаязык в прозе В. Набокова», в котором автор демонстрирует, что писатель создает собственную «языковую картину мира», перестраивая существующую по законам своего языка, который по отношению к этому миру становится метаязыком. Н.А. Фатеева отмечает, что в русскоязычной прозе Набокова более 150 терминов и понятий, связанных с разными уровнями языка, а также общесемиотических терминов (знак, значение, коммуникация, контекст]. Такое обилие терминологических слов автор мотивированно связывает с тем, что Набоков уделял особое внимание языковой организации своих произведений и нередко воспроизводил в них сам акт текстопорождения (значительная часть его героев является пишущими людьми, и прежде всего главный герой романа «Дар» Федор Годунов-Чердынцев). Тем не менее следовало бы уточнить, почему для анализа метаязыка Набокова автор выбрал его прозу, а не поэзию. Разгадка, видимо, состоит в том, что проза Набокова по своим языковым характеристикам действительно близка поэзии и многими исследователями называется поэтической.

Также следует отметить, что книга Н.А. Фатеевой только бы выиграла, если вдобавок к перекрестным ссылкам в нее были бы введены дополнительные элементы связности, а именно включенные в текст фрагменты, в которых специально подчеркивалось, как отдельные части соотнесены друг с другом.

Суммируя впечатление о монографии «Поэзия как филологический дискурс», можно сказать, что перед нами целостное научное произведение, написанное на высоком профессиональном уровне.

REVIEW ON THE FATEEVA'S MONOGRAPH "POETRY AS A PHILOLOGICAL DISCOURSE"

E.N. Remchukova

Peoples' Friendship University of Russia

Abstract: The reviewed monograph is devoted to interesting and topical issues, i.e. learning how poets describe the process of generating a literary text and determine their attitude to the linguistic sign, becoming explorers of the poetic language and as the result they influence on its development. The monograph consists of three chapters. The first chapter "Poetry as a self-describing system" is devoted to the analysis of the manifestations of metalinguistic poetics. In the second chapter "Neologisms and deviations: the creative aspect" the author examines the phenomenon directly related to the metalinguistic reflection: we study the "creative potential of deviations", examine neologism-terms as elements of individual "poetic philology". In the third chapter "The individual representation meta-poetics" the novelty of the proposed by N.A. Fateeva approach and its scientific value are particularly seen. In conclusion, the author of the review notes that the monograph "Poetry as philological discourse" is a coherent scientific work written in a high professional manner.

Key words: poetry, philological discourse, meta-language, meta-poetics, language reflection.

For citation:

Remchukova, E.N.

About the author:

Remchukova Elena Nikolaevna, Prof., Professor of the Chair of General and Russian Linguistics

Corresponding author:

Postal address: 6 Miklukho-Maclaya ul., Moscow, 117198, Russia E-mail: remchukova@pochta.ru

Received: June 19, 2016