Пенсионной системе ищут альтернативу

Для преодоления кризиса российской пенсионной системы необходимо отказаться от нынешней балльной формулы расчета пенсий, перераспределить взносы между работником и работодателем и радикально повысить МРОТ, считают эксперты Центра стратегических разработок. Впрочем, эти радикальные меры разрабатывались еще до реформы пенсионного возраста и уже были фактически отклонены центром, не войдя в его прошлогодние рекомендации правительству.

Российская система социального страхования находится в кризисе как из-за негативной ситуации на рынке труда и в демографической сфере, так и из-за ряда правительственных решений — в частности, по введению новой пенсионной балльной формулы. Такой вывод содержится в рабочих материалах, представленных на семинаре Высшей школы экономики финансовым омбудсменом Юрием Ворониным, проректором Академии труда и социальных отношений Александром Сафоновым и профессором НИУ ВШЭ Евгением Гонтмахером. Материалы основаны на докладе этих экспертов для Центра стратегических разработок (ЦСР), который был подготовлен еще при прежнем руководителе Алексее Кудрине.

Эксперты отмечают, что объем поступлений страховых взносов сейчас занижен из-за большой доли теневого сектора (недополучаемые ежегодно взносы — 2 трлн руб.) и наличия безработных (380 млрд руб.).

К негативным факторам авторы доклада относят и высокую занятость в бюджетном секторе, большую дифференциацию зарплат, при которой отчисления либо слишком малы, либо не взимаются из-за ограничивающего их «потолка».

Недостатки имеет и организация соцстраха. По мнению авторов работы, система индексации пенсий не связана с реальной динамикой оплаты труда, а механизм сбора отчислений во внебюджетные фонды не соответствует реальным формам занятости. Управление социальными фондами целиком осуществляется государством без участия профсоюзов и работодателей, что делает систему социального страхования «непонятной» для граждан и является одним из стимулов для уклонения от участия в ней, указывают эксперты.

Решать эти проблемы они предлагают мерами по повышению доходов и снижению расходов системы. Увеличить доходы предлагается через создание эффективной занятости — это существенное повышение МРОТ для стимулирования производительности труда, сокращение занятости в госсекторе, развитие удаленной работы и проектов для пожилых. По части тарифов предложено ввести минимальную ставку отчислений на страхование, отказаться от льгот для ряда производств и постепенно переложить уплату 50% тарифа на работника. Гражданам, за которых взносы не уплачивались, предлагается платить не минимальную пенсию, а пособие по бедности — сократив их участие в системе медицинского страхования и оставив для них право только на экстренную медпомощь. Наконец, дополнительным источником средств для пенсионной системы могли бы стать отдельные тарифы для бездетных, поступления от которых формировали бы резерв соцстраха.

Нынешнюю балльную пенсионную формулу также предложено реформировать — так как сейчас «чем больше объем пенсионных прав, тем меньше стоимость балла, через который эти права переводятся в деньги». Ее необходимо заменить на «стажево-заработковую» модель, базой для которой станет новый показатель — средняя продолжительность трудовой деятельности. Он позволит оценить реальную возможность рынка труда использовать труд лиц старших возрастов.

Отметим, что выводы описанного доклада в итоге не были учтены ЦСР при формулировании рекомендаций правительству в 2017–2018 годах: власти при проведении пенсионной реформы ориентировались на суждения другой группы экспертов — из Центра социального анализа и прогнозирования РАНХиГС.

Повышение пенсионного возраста, важнейшее событие в сфере социальной политики 2018 года, парадоксальным образом экономически оказалось не таким уж и значимым как для населения, так и для правительства. И те и другие по разным причинам боялись этого решения многие годы, а когда оно было принято, обнаружили, что долгое ожидание было напрасным. И поэтому кейс с пенсионным возрастом — важнейшее свидетельство не только реалий современной российской социальной политики в целом, но и нашего незнания того, кто и чего в этой сфере хочет.