К вопросу о различиях и сходстве мировосприятия французов и итальянцев (на основе фразеологизмов с именами собственными)

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 29 (320).

Филология. Искусствоведение. Вып. 83. С. 157-160.

К ВОПРОСУ О РАЗЛИЧИЯХ И СХОДСТВЕ МИРОВОСПРИЯТИЯ ФРАНЦУЗОВ И ИТАЛЬЯНЦЕВ

Рассматриваются французские и итальянские фразеологизмы с именами собственными литературных персонажей или исторических личностей, которые могут перейти в другой язык со значительными изменениями в объеме создаваемого им образа либо остаться достоянием создавшего их народа в зависимости от степени близости культур двух сообществ, общности их истории и взглядов.

Ключевые слова: национально-культурная имя нарицательное.

Язык является формой выражения национально-специфических компонентов культуры. По образному выражению В. Гумбольдта, «каждый язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, откуда человеку дано выйти лишь постольку, поскольку он вступает в круг другого языка» [1. С. 58]. В то же время язык является не только средством получения большей части сведений о культуре и познавательных процессах, но и основным фактором, характеризующим мыслительные процессы. Особенно взаимосвязь языка и культуры заметна во фразеологизмах (далее - ФЕ) с именами собственными (далее - ИС).

В контексте пословиц и поговорок функции ИС часто не ограничиваются именованием определенного предмета. Основное значение собственного имени расширяется за счет различных смысловых оттенков. Это значит, что в пословицах и поговорках ИС выступает в более обширной функции, продиктованной особенностями контекста. В пословицах и поговорках происходит трансформация значения имен собственных. Как отмечает Ю. А. Рылов, первоначальное значение ИС (то есть указание на соотнесенность собственного имени с каким-либо предметом, его именование) заглушается различными сторонами энциклопедического знания, активно вступающими в формирование семантики выражения в целом.

Имена собственные не только образуют свою собственную систему, но и интегрированы в лексическую систему языка в целом, поэтому они по-разному функционируют в разных языковых системах и соответствующих социумах. Антропологическая система каждого языка образует замкнутую систему и имеет свои правила функционирования. Также как и

коннотация, имя собственное, фразеологизм,

другие элементы лексики, ИС не могут быть правильно интерпретированы и изучены вне их системы.

Мотивы употребления собственных имен в пословицах и поговорках разных народов часто не совпадают. Каждому народу присущи свои специфические черты, а это, в свою очередь, накладывает отпечаток и на его фольклорную традицию. Для ФЕ с ИС, метафорически ассоциируемых с каким-либо человеком, особую значимость приобретает коннотативное значение, то есть такие элементы значения, которые дополнительно несут информацию о существенных свойствах и признаках объекта. Таким образом, чтобы понять, какой именно смысл вкладывают носители языка в ту или иную ФЕ с ИС, необходимо восстановить тот фон, тот остающийся за текстом факт, ассоциативная связь с которыми придает дополнительную художественную окраску ФЕ с ИС.

Анализ фразеологизмов с именами собственными позволяет проследить за принципами отбора народом собственных имен в эти конструкции. Проанализировав имеющиеся во французском и итальянском языках ФЕ с ИС, можно сделать вывод, что причины включения ИС в ФЕ могут быть следующими.

1. Имена собственные принадлежат конкретным историческим личностям, выделившимся по каким-либо качествам своего характера. Значения таких собственных имен не всегда прозрачны. Реконструкция значения многих ИС требует специального исследования. Примером фразеологизма, в составе которого есть имя конкретной исторической личности, является французская пословица se chauffer a la cheminee du roi Rene (досл.: греть-

ся на печке короля Рене, то есть греться на солнце). «По преданию, Рене Прованский любил греться на солнце» [3. C. 114]. Приведем в качестве примера включения во фразеологизмы имен собственных людей, оставивших след в истории, итальянский фразеологизм dopo Nerone, ne vien un peggiore (досл.: после Нерона может появиться кто и похуже). В данном выражении имеется аллюзия на жестокость римского императора Нерона. «По легенде, гуляя, император встретил прядильщицу Берту, которая пожелала ему долгих лет жизни. Однако монарху было известно о нелюбви народа, и он спросил о причине такого пожелания. На это девушка ответила: “После одного тирана приходит кто-то еще хуже”» [4. C. 416]. Смысл выражения состоит в том, что уж лучше знакомое зло, чем что-то неизвестное. В обоих приведенных примерах без реконструкции прецедентной ситуации невозможно понять смысл выражения.

2. Имена собственные в составе фразеологизмов связаны с историческими событиями, прошлым народа. В основном речь идет о топонимах. Например, во французском языке le soleil d’Austerlitz (солнце Аустерлица - символ военной победы) речь идет о победе армии Наполеона в сражении при Аустерлице. Итальянский фразеологизм strillare come un ’oca del Campidoglio (досл.: галдеть, как капитолийские гуси, которые своим криком разбудили стражников и тем самым спасли Рим от захватчиков) также заключает в себе аллюзию на исторический факт, имевший место на самом деле.

3. Имена собственные могут быть названиями племен, народов, в образе жизни, характере мышления которых были подмечены какие-либо особенности. С помощью фразеологизма им дается оценка - положительная или отрицательная. Например, французская ФЕ etre avare comme un Auvergnat (досл.: быть скупым, как житель региона Овернь) указывает на стереотипное представление о жителях этого региона Франции. В итальянской пословице al Francese un ’oca, allo Spagnolo una rapa (досл.: французу - гуся, испанцу - репу) есть аллюзия на неприхотливость в еде испанцев и богатые кулинарные традиции французов.

4. Имя собственное подбирается по созвучию с основной рифмой фразеологизма. Образность достигается с помощью особой ритмической организации. Например, французская ФЕ c’est juste, Auguste! (досл.: точно,

вот именно, Огюст!), итальянская ФЕ Adagio, Biagio! (досл.: осторожно, Биаджо!).

Закрепляясь в речи за конкретным лицом с его индивидуальными свойствами, имена собственные превращаются в индивидуальные имена собственные с уникальным набором признаков и богатым содержанием. Имена собственные не только имеют глубокую национально-культурную специфику, но и связаны с восприятием мира и определенным образом отражают его познание. При составлении списка французских и итальянских ФЕ с ИС, обладающих национально-культурной коннотацией, были обнаружены устойчивые выражения, в состав которых входят одни и те же имена, однако в такие выражения вкладывается совершенно разный смысл, и они трактуются представителями французского и итальянского лингвокультурных сообществ по-разному. Другая группа заимствованных фразеологизмов - те, значение которых не изменяется, а интерпретация имен собственных не переосмысливается. Далее приведены примеры, иллюстрирующие разную или аналогичную интерпретацию одних и тех же ФЕ с ИС представителями разных национальностей.

Проведенный анализ итальянских фразеологизмов показал, что в Италии необычайно популярны персонажи-маски комедии дель арте: Pulcinella, Pantalone, Balzone, Granduia, Arlecchino, Brighella, Colombina, и др. Эти имена стали нарицательными, своеобразными когнитивными концептами определенного типа человека. И это отражается в том, что имена данных персонажей входят в состав многих фразеологизмов. Ни в русской, ни во французской культуре не существует театра масок, подобного итальянской комедии дель арте. Однако были обнаружены и такие ФЕ с именами масок итальянского национального театра, которые были заимствованы французским или русским языками.

Так, знаменитая неаполитанская маска Pul-cinella (человек, одетый в белую рубашку, штаны и характерный берет) - символ болтливости и невоздержанности на язык, непостоянства во взглядах и беспорядка в мыслях, что нашло отражение в ряде идиом: il segreto di Pulcinella (секрет Полишинеля, то есть тайна, известная всем), fare il Pulcinella (менять взгляды), finire come le nozze di Pulcinella (досл.: закончиться как свадьба Пульчинеллы, то есть беспорядком и потасовкой). В Россию этот персонаж попал из Франции, что объясняет произношение на

французский манер данного имени - Полишинель (Polichinelle) и несовпадения в объеме образа: в России и во Франции этот персонаж известен только по фразеологизму le secret de Po-lichinelle («секрет Полишинеля»). По нашему мнению, несовпадение в объеме коннотаций связано именно с тем, что в России и во Франции не столь известен итальянский театр масок и его персонажи, ведь это национальный театр именно Италии. Поэтому при заимствовании во французском языке произошла потеря некоторых свойств, присущих данному персонажу.

Другая, уже венецианская, маска Panta-lone в нашей стране также не столь известна, и это имя в русском языке не употребляется во фразеологических оборотах. Для итальянцев Панталоне - благодетельный ворчун, образ, ставший символом человека, которому постоянно приходится расплачиваться за ошибки других: tanto chi paga e sempre Pantalone; paga Pantalone (всегда платить мне, за ошибки правительства платит народ) [4. C. 376]. Однако во французском языке также существует ФЕ с именем этого персонажа: a la barbe de Pantalon (досл.: под бородой у Панталоне, то есть под носом у к.-л.; несмотря на ч.-л. присутствие). Здесь необходимо отметить, что, несмотря на то, что смысл у фразеологизмов разный, образ в итальянском и во французском языке остается один и тот же: добродушный человек, которого постоянно обводят вокруг пальца из-за его наивности и доверчивости. Однако в итальянском языке внимание заостряется на том факте, что за чужие ошибки расплачиваться приходится Панталоне, а во французском - на том, что его все «надувают». Схожесть образов, на наш взгляд, можно объяснить близким контактом двух культур и схожим восприятием действительности.

Другой пример, Arlecchino - маска из Бергамо, в одежде из разноцветных ромбов; это симпатичный, неунывающий шутник, в то же время человек несерьезный, часто меняющий свое мнение; отсюда выражения: essere vestito come un Arlecchino (одеться в пеструю одежду или в несколько нарядов одновременно), fare l’Arlecchino (вести себя несерьезно), discorso d’Arlecchino (бессвязная речь), essere un Arlec-chino (не держать слово, быть слабохарактерным). В России в настоящее время «Арлекин» - скорее трагическая, двойственная фигура, за шутками которой скрываются слезы.

Во французском языке имя собственное Arlequin в составе фразеологических оборотов

не встречается. Оно входит лишь в словосочетание habit d’Arlequin (досл.: одежда Арлекина) - о чем-то, состоящем из лоскутков, разнородных частей (что совпадает с итальянским языком).

Как видим, имена одних масок перешли во французский и русский языки, обычно со значительной модификацией характеристики маски и ее связей с другими масками, названия же других - в языковом смысле - остались достоянием итальянского языка. Некоторые персонажи итальянской комедии масок часто становились известными в России благодаря французскому посредничеству, что дает возможность сделать вывод о тесном контакте трех культур (французской, итальянской, русской).

Особое место занимают фразеологизмы с именами исторических персонажей. В этом случае представители различных культур могут по-разному оценивать заслуги и вклад в историю того или иного правителя, политика, любой видной исторической личности. Например, во французском языке в выражениях, связанных с фигурой Карла Великого, можно отметить следующие черты: значимость для французской истории (Карл Великий до самой смерти сохранил все свои завоевания, предпринимал попытки возродить традиции классической латинской поэзии, привнося в европейские страны латинский язык, покровительствовал наукам и искусству): etre sorti de la cote de Charlemagne (дословно: выйти из ребра Карла Великого, то есть слишком много мнить о себе, задаваться); расчетливость, здравый смысл, дальновидность: faire Charlemagne (досл.: поступать, как Карл Великий; значение данного выражения: выйти из игры после выигрыша) [3. C. 65]. В итальянских же фразеологизмах с данным именем собственным акцент делается на не всегда логичном поведении короля, который ради побед шел на многочисленные жертвы со стороны народа: farne piu di Carlo in Francia (досл.: натворить больше дел, чем Карл во Франции, то есть наделать столько дел, сколько битв провел Карл Великий; совершить много странных поступков); alla Car-lona (досл.: на манер Карла, то есть кое-как, небрежно. Carlo Magno в поздних рыцарских рассказах предстает как символ грубости и простоты) [4. C. 10].

Таким образом, на основе подобных фразеологизмов можно сделать выводы о том, как относятся представители той или иной наци-

ональности к историческому персонажу, как оценивают его поступки с позиции вклада в историю и благополучие своей страны.

Список литературы

1. Гумбольдт, В. фон Язык и философия культуры. М., 1985. 448 с.

2. Рылов, Ю. А. Очерки романской антропо нимии : монография. Воронеж, 2000.163 с.

3. Назарян, А. Г. Почему так говорят по французски. М., 1968. 341 с.

4. Ambra, F. Proverbi italiani ordinati e illu strati. Firenze, 1886. 459 p.