"Меня хотели сожрать сразу целиком и задаром"

     В то время как телефонные компании страны, ведомые госхолдингом "Связьинвест", вершат реструктуризацию и объединяются в мощные региональные телекомы, несколько операторов продолжают идти свои путем. Они неподконтрольны "Связьинвесту" и у них свой взгляд на развитие отрасли. Эти компании просто пытаются делать свой бизнес. С руководителем одной из них — ОАО "Псковская городская телефонная сеть", АЛЕКСАНДРОМ ГИЗБРЕХТОМ побеседовал корреспондент Ъ БОРИС ГОРЛИН.

--Как так получилось что ПГТС стала самостоятельной компанией?

     — В 1988 году я стал директором ПГТС. Из-за недостатка средств развитие городской сети было отвратительное, проще говоря, сеть вообще не развивалась. Тогда была разработана концепция приватизации и дальнейшего развития. Сначала мы были арендным предприятием с правом выкупа, потом товариществом с ограниченной ответственностью и лишь в 1993 году преобразовались в акционерное общество. В 1994 году мы выкупили имущество у государства. Но в силу того, что связь — стратегический объект, государство ввело нам в уставной капитал одну золотую акцию. Правда, золотая акция вводилась на три года и срок ее действия закончился в 1997 году. Потом правительство приняло постановление о продлении этого срока. Однако между законодательным решением о продлении и сроком действия акции был временной промежуток. Поэтому законность ее действия сейчас весьма спорна. Хотя я ничего не имею против выполнения норм, предусмотренных государством для контроля за предприятиями связи, и выполняю их — все правильно, это стратегически важная отрасль.

     — На рынке и в кругу журналистов-телекоммуникационщиков циркулируют слухи о том, что когда началось объединение электросвязей на Северо-Западе, "Связьинвест" пытался всеми силами получить контроль над ПГТС и дело доходило чуть-ли не до силовых акций.

     — Мы действительно вели со "Связьинвестом" переговоры о вхождении в холдинг. В 1998 году дефолт проехался по нашей компании, как каток. На момент обвала у нас было $5млн. кредиторской задолженности. И естественно, мы искали пути выхода из кризиса. Один из них заключался в допэмиссии и ее последующем размещении с целью привлечь инвестора. Переговоры с холдингом велись полгода, но ни к чему не привели. Что касается слухов, то я не буду их комментировать.

— О каких суммах шла речь, и почему сделка не состоялась?

     — Нам предложили $240 тысяч за контрольный пакет. Нас эта сумма не могла устроить ни при каких обстоятельствах. Мы с 1993 по 1998 год вложили $12,5 млн. в развитие компании. Но когда случился дефолт, у нас было все плохо. Курсовые разницы легли на баланс, и дали убыток в $150 млн. Естественно, с таким балансом и убытками прошлых лет другой оценки со стороны "Связьинвеста" и быть не могло. Так что "Связьинвест" исходил из реальных цифр. Мне не надо было продавать контрольный пакет. Мне нужно было привлечь максимальное количество денег для реструктуризации задолженностей. Поэтому сделка не состоялась.

— Как вы оцениваете реформы по объединению электросвязей, проводимые "Связьинвестом"?

     — Валерий Яшин часто в интервью говорит, что ПГТС не приняло участие в реструктуризации из-за недостаточного пакета акций у "Связьинвеста". Так вот я хочу сказать, что у "Связьинвеста" нет вообще ни одной акции в моей компании. Золотая акция принадлежит государству, как и контрольный пакет "Связьинвеста", а сам "Связьинвест" не имеет к золотой акции ни малейшего отношения. Ничего у них нет.

     Что касается реструктуризации, то я не могу сказать, правильная она или неправильная. Если посмотреть на те компании "Связьинвеста", которые попали в дефолт, то их сумма кредиторской задолженности составляла сотни миллионов долларов. Объединив усилия, эту задолженность можно эффективно реструктурировать. Вот например, если бы я сегодня отдал контрольный пакет "Связьинвесту", то холдинг отвечал бы по всем моим долгам — с одной стороны, это хорошо. Только при этом развитие связи Пскова и Псковской области остановилось бы на десятки лет.

— Откуда такая убежденность?

     — Для связистов Северо-Запада выгодно сделать консолидированный баланс — кто-то работает без прибыли, но за счет дотаций других электросвязей может как-то развиваться. Однако в "Связьинвесте" работают грамотные экономисты, и дотации бесприбыльным регионам вряд ли состоятся. С экономической точки зрения, грамотно направить все денежные потоки в Питер — тут развивающийся рынок, тут быстрая отдача инвестиций, тут крупные корпоративные клиенты. Конечно, когда рынок крупных городов будет исчерпан, взгляд "Связьинвеста" обратится в глубинку, но произойдет это лет через 10-20. Я же хочу развиваться сегодня.

— Как вы относитесь к планам "Связьинвеста" ввести "повременку" на федеральном уровне?

     — 1 января 1997 года в качестве эксперимента мы одни из первых запустили повременку. В августе 1998 года мы ее приостановили для населения, а для организаций по сей день она работает. Сейчас организации платят в Пскове 140 рублей абонентной платы и 10 копеек за минуту разговора — итоговая в месяц сумма получается в два раза больше, чем у клиентов "Электросвязи Псковской области", которые платят фиксированную ежемесячную плату.

     Между тем я уверен, что повременка необходима. Например, у нас есть район квартирного сектора, где жуткий перекос по трафику — там сидят диспетчера и работают на телефоне, наваривая по 100 тысяч рублей в месяц. В буквальном смысле слова, они зарабатывают деньги за наш счет. На мой взгляд, никаких бесплатных минут быть не должно. Какое может быть бесплатное время — у меня оборудование потребляет энергию круглосуточно, и за это потребление я плачу. У клиента не должно быть права выбора, какой тариф брать — фиксированный или повременку. Иначе те, кто много говорит, возьмут жесткий тариф, те кто мало — повременный. В итоге оператор не только не выиграет, но и проиграет.

     Правда, любое изменение тарифов или их рост — очень болезненны для населения. Впрочем, на мой взгляд, в телефоне никакой острой необходимости для людей нет. Если без электричества современный человек жить не может, то без телефона ему существовать вполне по силам.

— А что сегодня из себя представляет ПГТС?

     — Сегодняшняя емкость сети 65 тысяч линий, из которых 30 тысяч — цифровых. У нас 6,5 тысяч корпоративных клиентов. При этом доходность от них равна доходности от частного сектора. С 1993 года общая монтированная емкость выросла в три раза. Надо сказать, что в Пскове, учитывая масштабы города, просто уникальная ситуация на рынке связи. Так, подключить к общегородской сети могут две компании — наша и "Электросвязь Псковской области", подконтрольная "Связьинвесту". И между нами, действительно, самая настоящая конкуренция как за клиентов, так и за альтернативных операторов.

     Компания сегодня живая. Хотя в 1998 году я думал, что все, я банкрот. Сегодня я имею прибыль. Но при всем при этом есть убытки прошлых лет. На сегодня задолженность составляет порядка 100 млн. рублей, при чистой прибыли 13 млн. рублей в квартал. Я очень надеюсь, что в марте этого года компания станет чистой и ликвидирует свою задолженность.

— Не страшно ПГТС оставаться в окружении компаний "Связьинвеста" этаким белым пятном?

     — Некоторые проблемы конечно возникали. Например, мы не смогли договориться с "Электросвязью Псковской области" относительно междугородней связи и вынуждены были искать другие выходы на Петербурге и Москву. Нас не устраивала цена за трафик. Ведь что получается — я закупаю цифровую междугородную станцию, делаю проект, делаю согласование с самой "Электросвязью Псковской области" на выход на межгород. "Междугородка" при этом не тратит ни рубля. Я построил здание, купил оборудование, проложил подземные коммуникации до междугороднего узла и начинаю продавать услугу. В итоге "междугородка" просто так, автоматически начинает получать деньги за дальний трафик моих абонентов. Ведь между кем делятся деньги, которые квартирный абонент платит за межгород? Между местным оператором, который обеспечивает связь до ближайшего узла междугородки, между междугородкой и оператором дальней связи "Ростелеком". "Электросвязь Псковской области" — это, по-сути, посредник между моей сетью и сетью "Ростелекома". Так вот, пропуская трафик через этого оператора, я получаю 5% от тарифа, хотя по всем расчетам эта цифра должна быть 10-15%. Кстати, один из положительных моментов реструктуризации Яшина — это устранение посредничества междугородки. Ведь после объединения все междугородки превратятся в филиалы региональных телекомов — это будет одна и та же компания.

     — Возможен ли союз ПГТС с кем-то из ведущих телефонных компаний страны, не входящих в "Связьинвест", например, с МГТС?

     — В принципе, такие альянсы возможны. Я три года убил на то, чтобы найти инвестора, но баланс у меня такой, что меня хотели сожрать сразу целиком и задаром. С МГТС мы пока не пересекались.

— Какие пути развития существуют для ПГТС?

     — В переговорах со "Связьинвестом" уже годичная пауза. Я отдаю себе отчет в том, что компания в таком состоянии, как сейчас, вряд ли выживет. Можно, конечно, остаться самостоятельным — но всегда будут намерения меня поджать, если за моей спиной не будет какого-нибудь серьезного партнера. Однако это не обязательно "Связьинвест" или МГТС. Это может быть любая структура, у которой за спиной есть деньги. Меня с псковского рынка никто не сможет выдавить, если у меня будет достаточно средств на развитие. 90% подземных коммуникаций в Пскове — это мои коммуникации и любой, кто придет в Псков, будет вынужден у меня их либо купить, либо арендовать. Поэтому выжить с рынка меня в принципе невозможно.

— Какие-нибудь переговоры с финансовыми структурами вы уже ведете?

     — Да, ведем, но имена этих компаний я называть не буду. Возможно, это будет какой-нибудь крупный банк. Предложений о сотрудничестве много. Дальновидные компании сегодня идут в регионы — тут все понятно — если будешь стоять на месте и не развиваться, то такие слоны, как "Связьинвест", растопчут.