Рецензия на монографию Ю. Н. Сушковой «Духоборы Канады в прошлом и настоящем»

РЕЦЕНЗИЯ НА МОНОГРАФИЮ Ю. Н. СУШКОВОЙ «ДУХОБОРЫ КАНАДЫ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ»

Мокшина Е. Н., доктор исторических наук, профессор кафедры дореволюционной отечественной истории, археологии и этнографии ГБОУ ВПО «Мордовский государственный университет им. Н. П.Огарева»

Аннотация: Рецензия на монографию Ю. Н. Сушковой

Ключевые слова: Духоборы Канады

REVIEW OF Y.N. SUSHKOVA'S MONOGRAPH «DUKHOBORS OF CANADA IN THE PAST AND THE PRESENT»

Mokshina Е. N, the doctor of historical sciences, the professor of chair of pre-revolutionary national history, archeology and ethnography GBOU VPO «The Mordovian state university of P.N. Ogaryov's »

Annotation: Review of Y.N. Sushkova's monograph

Keywords: dukhobors of Canada

Новая монография доктора исторических наук, заведующего кафедрой международного и европейского права, декана юридического факультета Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарева Ю. Н. Сушковой посвящена анализу жизни наших зарубежных соотечественников - российских духоборов в далекой северо-американской стране Канаде, ставшей для них после эмиграции из России второй родиной. Книга написана на базе широкого круга разнообразных источников, в основном материалов собранных автором среди духоборов во время экспедиционной поездки в канадскую провинцию Британская Колумбия в 2004 г с помощью методов непосредственного наблюдения и опроса. Кроме того, она работала в архиве и библиотеке Университета г. Ванкувер Британской Колумбии, где также выявляла источники из жизни духоборов в Канаде, главным образом это - статьи в англоязычных периодических изданиях, книгах, а также фото- и видеоматериалы.

Структурно монография включает в себя предисловие, введение, одиннадцать разделов, заключение, список источников и литературы, список сокращений и приложения. Работа богато иллюстрирована фотографиями, а в одиннадцати приложениях приводятся документы на русском и английском языках - переписка автора с духоборами, списки фамилий духоборческих семей, тексты переговоров между канадским правительством и духоборами о выделении земельных участков, карты поселений духоборов в Канаде, списки духоборов-свободников, отбывавших наказание в разных тюрьмах Канады, материалы о сохранившейся у духоборов мордовской песне, отчет о порядке заключения брака по ритуалам и обрядам духоборов, публикации в канадских газетах о духоборах и др.

Во введении автор анализирует источники и научную литературу по духоборам, указав, что большую помощь в исследовании ей оказали работы В. Д. Бонч-Бруевича, П. И. Мельникова (Печерского), А. И. Клиба-нова, П. И. Малова, С. А. Иниковой, Н. Ф. Мокшина, О. Е. Казьминой, Е. Н. Мокшиной и др.

В первых двух разделах книги «Возникновение секты, идеология, ее учение» (с. 16-20) и «Духоборы в Закавказье» (с. 21-37) рассмотрена история возникновения секты духоборов в России, их религиозные взгляды, переселение и жизнь в Закавказье, хозяйст-

венные занятия и культурные традиции, рассказано о лидерах движения.

Третий раздел «Л. Н. Толстой и сектанты» (с. 3843) посвящен духовным исканиям знаменитого русского писателя, его связям с духоборами. Как известно, Л. Н. Толстой симпатизировал духоборам, оказывал им поддержку в сложных ситуациях, когда царское правительство преследовало их. Свой гонорар за роман «Воскресение» писатель передал духоборам на покрытие расходов на эмиграцию в Канаду. Более того, переселявшихся духоборов в путешествии на корабле «Супериор» сопровождал сын писателя Сергей Львович Толстой.

В четвертом и пятом разделах «Миграции в Канаду» (с. 44-47) и «Духоборы в Канаде» (с. 48-51) рассказывается о процессе переселения духоборов в Канаду, их адаптации на ее территории, выявляются путем анализа фамилий мордовские семьи среди пере-селенцев-духоборов.

Шестой раздел «Община и ее организационноправовые структуры» (с. 52-79) освещает то, как проходило обустройство духоборов в Канаде, наделение их землей, организовывались поселения. Традиционно для духоборов было характерно общинное устройство жизни, которое сохранилось и в Канаде, обретя уникальные черты. Наименьшей единицей поселения духоборов в Британской Колумбии было село (village), состоявшее из двух больших двухэтажных общинных домов (communal houses). Оно представляло собой одну общину по распределению сельского оборудования. Так, пара лошадей, фургон, сани, плуг, бороны и другие земледельческие принадлежности приходились на все село, хотя огород возделывался каждым домом отдельно. В общинном доме обычно размещалось от 35 до 50 человек, а в некоторых и более. Расселение в домах осуществлялось по семьям. Общинный дом состоял из двух этажей. Члены семьи жили на втором этаже, а старички - в кладовушках (нижних комнатах). Считалось, что внизу жить почетнее, поэтому там селились самые старые члены семьи. Каждая семья жила отдельно, в доме было много комнат. Сейчас в общинных домах духоборы не живут, семьи имеют индивидуальные дома. Сохранилось немного общинных домов, многие их них проданы, перестроены, другие сгорели и разрушились (с. 58-59).

Для мордвы традиционно были присущи большие неразделенные семьи, которые после переезда в Канаду размещались в одних домах. Про жителей этих домов говорили, что в них живет мордва, говорящая на непонятном для окружающих языке. Села объединялись в участки. Отдельные участки духоборы по сей день называют мордовскими, а их жителей мордвой (например, у. Луговое). Другие участки - Пазморо (Passmore), Салмо (Salmo) даже официально носят мордовские ойконимы, причем уникальные, связанные с традиционным мордовским мировидением и миропониманием. Так, этимология ойконима Пазморо, бесспорно, восходит к мордовским словам паз - бог, моро

- песня и связана с дохристианскими традициями богослужения, сопровождавшимися песнями-молитвами (эрз., мокш. пазморо), адресованными тому или иному языческому божеству. Многие духоборцы, проживающие на этих участках (Шерстобитовы, Новокшоно-вы, Рязанцевы, Озеровы), на расспросы об их этнической принадлежности отвечали, что в них течет «мордовская кровь» (с. 59-63).

В седьмом разделе «Юридические традиции в сфере семьи и брака» (с. 80-104) рассматриваются внутрисемейные отношения у духоборов. Автор книги отмечает, что традиционно семьи духоборов строились на патриархальных началах. Главой в семье был старейший мужчина - отец, свекор, который у духоборов назывался старичком, а женщинами управляла мать, свекровь - называемая соответственно старушкой. Глава семьи являлся блюстителем обычаев, оплотом домашнего правопорядка. Старожилов глубоко почитали, и эта традиция до сих пор не утратила своей значимости. Серьезное внимание обращалось на этикет духоборов, их взаимоотношения друг с другом. Хозяйство в селе и семье велось совместно. Трудовые функции разделялись следующим образом: мужчины работали в поле, дворе, ухаживали за садами, женщины в доме и на огородах, дети ходили в школу, а также помогали своим родителям. Каждый старался быть аккуратным, блюсти тишину в доме. Опоздание к столу, уклонение от очередной молитвы, шумное поведение или другие «неприличные вольности» строго порицались. В воспитании насилия не применяли (с. 80-87).

Свадьба духоборов обязательно проводится публично, тем самым утверждается брак. Начинается все с того, что молодые сообщают родителям о желании вступить в брак; каждая из сторон на семейном совете обсуждает кандидатуру. Затем осуществляется обряд сватовства, на котором назначают день свадьбы. В оговоренное время молодые выходят к собравшемуся народу, держа друг друга за руки. Им преподносят символичные подарки. Невеста получала приданое. Свадьба обязательно проводилась в присутствии хлеба, соли и воды - священных символов духоборов. Необходимо было также благословение родителей. Около духоборческих символов молодые произносили обещания хранить друг другу верность и любовь. Молодая жена переходила жить к родственникам мужа. Брак рассматривался как необходимая составляющая жизни каждого человека, существенно влияющая на сохранение веры и традиционного уклада. Образцом духоборческой семьи считалась супружеская пара, у которой рождалось много детей. Высокая рождаемость была одной из ключевых норм брачных отношений. В целях ее повышения применялись многочисленные заговоры. Смысловое значение которых к настоящему времени забыто. Один мордовский заговор был зафик-

сирован во время экспедиции к духоборам С. А. Ини-ковой (1, р. 46).

Мордовской традицией, долгое время существовавшей у духоборов, было внесение женихом выкупа (морд. питне) за невесту. Этот обычай входил в противоречие с духоборческим представлением о браке, когда обе стороны считались равными, и никто не должен был вносить никаких денежных сумм, кроме небольших подарков, сделанных своими руками. Но отцы, по рассказам старожилов, упорно требовали платы за дочь и брали ее в тайне от лидеров Духобо-рии, запрещавших такие поступки (с. 89-92).

Существенное значение в соционормативном укладе духоборов придавалось культу предков, которые считались блюстителями порядка в загробном мире. У духоборов обычно хоронили на третий день. Поминки устраивали через 6 недель, иногда через год. Раньше хоронили по семьям, родам, а теперь принято хоронить по рядам. На похоронах родственникам умерших много помогают, обязательно поют псалмы. На могилах ставятся памятники с указанием фамилии умершего, даты его рождения и смерти. В одних случаях надписи делаются на русском языке, в других - на английском. Практиковалось указание имени на двух языках. В обустройстве духоборческого кладбища присутствует немало символов, одним из которых является растущая на нем сорная трава. «Russian tassel» - русская трава, сорная, возросшая из множества сорных семян. Духоборы считают это образом их судьбы, поскольку среди них люди разных национальностей, исторических корней (с. 1 о3-104).

Восьмой раздел «Обычаи уголовно-правового характера и наказания» (с. 105-112) посвящен рассмотрению правовых традиций в жизни духоборов. Автор отмечает, что преступлений в общинах практически не было. «Такие явления, как пьянство, мясоедение, курение, танцы, разврат, сифилис, разбои, грабежи, убийства и тому подобное отсутствовали в общине...» (2, с. 110). Тем не менее, единичные случаи преступлений происходили и надолго сохранялись в памяти. Считалось, что наказание должно было исправить человека, наставить его на путь истинный. В общине практиковались разные виды наказания виновных. Чаще всего таковым запрещалось выдавать муку сроком от трех дней до одного месяца, в зависимости от серьезности нарушения. Самое легкое наказание: публичное порицание виновного. В случаях серьезных проступков духоборы подвергались исключению из общины. Некоторые из старших духоборов, особенно строгие по характеру, даже пробовали ввести телесное наказание в виде порки. Но большинство посчитало этот способ слишком суровым для христианского общества, и потому он не был введен в обычай (с. 109112).

В девятом разделе ««Дело» Кинякиных» (с. 113156) рассказывается о борьбе, которую вели духоборы, особенно представители их радикального крыла -«свободники», против ассимиляторских мер и разрушения общины, призыва на военную службу, предпринимаемых канадским правительством. Исследование показало, что среди активных представителей так называемых «сыновей свободы», было немало мордвы и людей, имеющих «мордовские корни». Так одним из известных родов канадских свободников был мордовский род Кинякиных. Его представитель Г В. Кинякин (Джордж Кинякин, 1924 г. рожд.) отсидел в различных канадских тюрьмах суммарно 14 лет, но и там вместе

со своими единомышленниками не отказался от духоборчества, от своих представлений о правде и справедливости (с. 123, 135).

Десятый и одиннадцатый разделы книги «Духоборы и советская власть» (с. 157-159) и «Духоборы сегодня и завтра» (с. 160-176) посвящены рассмотрению взаимоотношений канадских духоборов с советской властью, освещению жизни общин духоборов Канады в настоящее время, перспективам развития духоборчества. Современные духоборы испытывают беспокойство о будущем развития Духобории. Их тревожат ассимиляционные процессы, утеря многих моральноэтических и культурных ценностей. Автор указывает, что новое поколение духоборов существенно изменилось, оно не просто адаптировано, как поколение их родителей, к условиям жизни в Канаде, а является ее органичной частью. Молодые люди получают хорошее образование, большинство работает в городах за пределами духоборческих общин. В то же время это не означает, что молодежь отказалась от духоборчества, напротив, она рассматривает его не только как веру, но и в целом как мировоззрение, во многом являющееся морально-нравственной основой ее бытия. В повседневной жизни молодые люди не носят духоборческий костюм, но на праздники, моления обязательно надевают его с гордостью (с. 174-176).

В заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы. Ю. Н. Сушкова отмечает, что российские духоборы, переселившись более века назад в Канаду, пережив многотрудный процесс адаптации, стали ныне составной частью канадского общества, не утратив особенностей своего религиозного культа. Они продолжают развивать идеи свободы, мира и трудолюбия, во многом опираясь на учение Л. Н. Толстого, который сам преклонялся перед духоборчеством, называл духоборов людьми XXV века и большую часть своего состояния отдал за то, чтобы их дело восторжествовало на земле (с. 181).

В предисловии к книге, написанном доктором исторических наук, профессором кафедры этнологии Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова О. Е. Казьминой, верно подмечено, что «до последнего времени в этнологии практически не рассматривался этнический состав духоборов, поскольку сформировалось представление о них как об особой группе русского этноса. Лишь в немногих исследованиях говорилось об этнической неоднородности духоборов, объединивших в своих рядах не только русских, но и мордву, поляков, цыган, татар, украинцев и др.» (с. 3).

Монография Ю. Н. Сушковой посвящена, прежде всего, изучению мордовского аспекта у духоборов Канады. Автор книги убедительно показывает, что, несмотря на множество общих, присущих всем канадским духоборам, черт, возникших на основе религиозного культа, а также в результате совместной жизнедеятельности, одного языка (русского) и общей многотрудной судьбы, духоборы-мордва, давно проживая за пределами своей исторической родины, и поныне помнят об этнических корнях, сохраняя и некоторые черты мордовской традиционной культуры.

Конечно, современная мордва - народ христианский, православный. Русское православие глубоко вошло в жизнь, культуру, традиции мордовского народа, тесно сблизив, объединив русских и мордву. Глава Мордовской митрополии митрополит Варсонофий не раз образно говорил по этому поводу, что «душа мор-

довского народа по натуре - христианка, добрая душа», что в Мордовии «основной процент верующих в селах, деревнях именно мордовских» (3). Эти наблюдения подтверждаются и нашими многолетними экспедиционными исследованиями, которые мы со сту-дентами-историками ежегодно проводим в разных селах Мордовии во время летней полевой этнографической практики.

В то же время следует отметить, что религиозная сфера жизнедеятельности мордовского народа, как и его история, этнография, археология, сложна и много-планова. Как известно, мордва - народ древний, в России автохтонный, аборигенный, исторически широко расселенный в государстве, издавна живущий вперемешку, по соседству с другими народами и главным образом с русскими. И вполне естественно, что мордва вместе с русскими включалась и в их разнообразные религиозные, часто в литературе называемыми сектантскими, движения, в России довольно многочисленные и географически широко распространенные.

Эти, главным образом, крестьянские движения, были оппозиционны, хотя и в разной мере, господствующей церкви, политическому режиму, являлись своеобразной формой социального протеста, борьбы с несправедливостью, угнетением, эксплуатацией, искали альтернативные пути с их точки зрения более справедливого, правильного образа жизни, общественного устройства. В их общинах и других ячейках вместе с русскими находилась и мордва, представители других народов, т.е. движения эти являлись полиэтничными. По наблюдениям исследователей, в эти движения больше включались государственные крестьяне, активно участвовавшие в рыночном обороте (4, с. 5456.). А, как известно, категория государственных (ранее ясачных. - Е. М.) крестьян, состояла, в основном, из народов Поволжья, в том числе мордвы.

Следует отметить, что своих собственных (этнических) религиозных движений (сект) у мордвы не было. Она, как правило, будучи уже крещеной, вступала в различные российские религиозные движения, основную массу приверженцев которых составляли по преимуществу русские крестьяне из соседних с мордовскими сел и деревень. «Сектантство, - писал большой знаток мордвы М. Е. Евсевьев, - у мордвы явление новое. Оно появилось среди нее около ста лет назад. Живут сектанты большею частью в одних селениях с православной мордвой. Сектантская и православная молодежь играют на улицах вместе, поют одни песни. То же самое бывает и на свадьбах: если выходит замуж сектантка, приглашают на свадьбу и православных подруг, только кормят последних за отдельным столом и из особой посуды, которую для этого берут у православных соседей. На православную свадьбу сектантки приходят с собственной посудой. Свадьба сектантская ничем не отличается от православной, мордовской, кроме венчания... Пируют на свадьбах и сектанты и православные вместе. По словам православных, после перехода в сектантство сектанты некоторое время держали себя изолированно от прочей мордвы: молодежь свою на улицу по вечерам не пускали и на свои свадьбы православных не приглашали, и спиртных напитков не употребляли. Но это продолжалось недолго. Молодежь сначала украдкой от родителей стала выходить на улицу и петь мордовские песни, а потом открыто. Православные стали жениться на сектантках, сектанты - на православных, и снова все пе-

ремешались между собою, и на свадьбах сектантских стали употреблять спиртные напитки» (5, с. 336-337).

Степень распространения сектантства среди мордвы до сих пор изучена мало. Можно приводить лишь фрагментарные, выборочные данные. Так, по выявленным мной в разного рода источниках материалам, среди мордвы в дореволюционный период довольно широко были распространены некоторые направления старообрядчества, в основном беспоповского толка, такие как «Спасово согласие», «староверы-поморцы», «блаженные», «собеседники», «люди божии» и др. Однако наибольшую популярность среди мордвы приобрели религиозные течения духоборов, молокан и хлыстов, исторически действовавшие на территории Тамбовской, Пензенской, Симбирской, Саратовской, Воронежской, Самарской, Нижегородской, Казанской, Оренбургской и некоторых других губерний. Эти религиозные направления, возникшие в России еще в XVII

- XVIII вв., в литературе получили название духовных христиан (6, с. 52-69).

Замечу, что нахождение мордвы в составе духовных христиан, особенно в разных странах - за рубежом, куда часть из них в силу многих причин эмигрировала еще в дореволюционный период, а некоторые и в ранний советский - вскоре после революций 1917 г., до сих пор практически не изучено. В этой связи огромную научную ценность представляет исследование Ю.

Н. Сушковой, проведенное среди духоборов Канады, в котором она впервые так подробно проследила мордовский аспект.

Замечу также, что изучать религиозную сферу жизнедеятельности любого народа весьма непросто, ибо эта сторона жизни людей является закрытой от постороннего глаза, конфиденциальной, рассказывать о которой не принято. Еще М. Е. Евсевьев отмечал, что мордва крайне неохотно пускает исследователей на свои моления (озксы), другие религиозные обряды и действа, либо вообще не пускает. Так остается и поныне. Поэтому исследователю стоит больших трудов, душевных сил, чтобы так суметь расположить к себе людей, чтобы они начали ему доверять и делиться самым сокровенным. Это очень непросто и требует высоких человеческих качеств, терпения, этнографического исследовательского таланта.

Поэтому материалы, собранные Ю. Н. Сушковой среди духоборов Канады и так профессионально, с большим пониманием, уважением и добром изложенные в книге, поистине уникальны и ценны. Ведь ни для кого не секрет, что время скоротечно и люди - носители истории, традиций, культуры тоже не вечны, смена поколений происходит непрерывно. А то, что записано, изложено в книгах остается в сокровищнице знаний об окружающем нас мире на века.

Конечно, духоборы заслуживают, чтобы их изучали, писали о них. Они вызывают большое уважение за стойкость, глубокую преданность своей вере, ту борьбу, которую они ведут против насилия, милитаризма, войны, за мир во всем мире. Позитивен их образ жизни, основанный на гуманистических ценностях, взаимном уважении, огромном трудолюбии, отказе от вредных привычек, здоровом образе жизни.

Книга Ю. Н. Сушковой «Под небом Канады» приоткрыла нам еще одну доселе неизвестную страницу в судьбе мордовского народа.

Список литературы:

1. Inikova S. Doukhobor Incantations Through the Centuries // Translated from Russian and edited by Koozma I. Tarasoff. Foreword by Robert b. Klymasz. - New York ; Ottawa ; Toronto : Legas and Spirit Wrestlers Associates.

2. Малов П. И. Духоборцы, их история, жизнь и борьба. К 50-летию пребывания духоборцев в Канаде. Кн. 1. - 1948.

3. Варсонофий. Отечеству нужны чистые люди // Мордовия.

- 1994. - 18 февраля.

4. Клибанов А. И. История религиозного сектантства в России (60-е годы XIX в. - 1917 г.). - М.: Наука, 1965.

5. Евсевьев М. Е. Избранные труды. В 5 т. Т. 5. Историкоэтнографические исследования. - Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1966.

6. Мокшина Е. Н. Религиозная жизнь мордовского народа во второй половине XIX - начале XXI века. Изд. 2-е, доп. и перераб. - Саранск, 2006.

Reference list:

1. Inikova S. Doukhobor Incantations Through the Centuries // Translated from Russian and edited by Koozma I. Tarasoff. Foreword by Robert b. Klymasz. - New York ; Ottawa ; Toronto : Legas and Spirit Wrestlers Associates.

2. Malov P. I. The doukhobors, their history, life and struggle. To the 50 anniversary of the stay of the doukhobors to Canada. Book 1. - 1948.

3. Varsonophiy. The Fatherland needs pure people.// Mordovia.

- 1994. - on February 18.