МОСКОВСКИЙ КИНОФЕСТИВАЛЬ: ДРУГИЕ БЕРЕГА

Сергей Соловьев и новый директор культурных программ Московского кинофестиваля
Стас Намин вместо плохого кино предлагают много хорошей музыки

Культура

Теперь уже никто не сомневается, что Московский международный кинофестиваль в свой юбилейный двадцатый раз состоится. Не состояться с 19 по 29 июля он не может, хотя бы из соображений национального престижа — ведь он зарегистрирован Международной федерацией кинопродюсеров и непроведение его будет караться изъятием из списка этой федерации, читай — закрытием. Национальный же престиж — то самое главное, чему наш фестиваль теперь служит. Недаром на кичевом его плакате мы наблюдаем весь набор старых добрых имперских ценностей, фигурировавших уже в золотом запасе советской поэзии, как «зато мы делаем ракеты и покоряем Енисей, а также в области балета...» и т.д. Так вот — что касается балета.

Дело в том, что руководство фестиваля в лице его президента Сергея Соловьева, генерального директора Александра Абдулова и директора культурных программ Стаса Намина прямо не формулирует, но прозрачно намекает, кто (или что) на этом фестивале будет главным. Красной нитью сквозь ткань кинофестиваля пройдет, по словам дирекции, тема «Музыка и кино». Центром станут фестиваль видеоклипов со всего мира и «большое праздничное музыкально-кинематографическое шоу» с участием неконкретизированных «суперзвезд». Спецпрограммой «Опера в кино» «намечено отметить» (так — в официальном пресс-релизе) 400-летие оперы. Покусились и на святое: демонстрации фильмов ни на церемонии открытия, ни на церемонии закрытия не будет. Будут музыкальные опять-таки шоу. Что вызвало законные подозрения, а не рассматривает ли дирекция кинофестиваль лишь как способ немного подзаработать? Ну, например, заменив фильмы концертами, дирекция дает свой кусочек хлеба постановщикам действ и артистам. Искушенность в этом деле арт-директора Намина известна.

Сомнений в необходимости такого крутого разворота кинофестиваля в сторону музыки и шоу уже сейчас немало. Но актив ММКФ непреклонен. И кто за это в него (актив) при нынешней зрительской анемии бросит камень? Даже если напрячься и вспомнить, что обычно это бывал КИНОфестиваль.

Вообще его статус в системе мировых кинофестивалей загадочен. Считается, что страна, которая претендует оставаться «кинодержавой», свой международный кинофестиваль иметь должна. Кроме того, без него нет и национальной киноиндустрии. И вот тут начинается самое печальное. Мы хотим, хотим быть кинодержавой, мы хотим, чтобы у нас был большой и влиятельный фестиваль. Но мы не можем. На деле утратив место на фестивальном Олимпе, мы по инерции еще принадлежим к этой верхушке, а значит, имеем право показывать в конкурсе лишь совершенно девственные картины, в прочих фестивалях и международных кинорынках не участвовавшие. При этом продюсеры фильмы нам дают неохотно, даже не очень-то выдающиеся... Следовательно, составить программу, достойную наших амбиций, сложно. Заложники нашего пышного прошлого, мы не можем УЖЕ. Во-вторых, мы не можем ЕЩЕ — по техническим причинам.

И при этом Московский фестиваль ни за что не смирится со своим межеумочным положением, когда целесообразность самого его существования даже кинематографистами подвергается сомнению. Логика оппонентов проста — лучше три фильма на госсредства, чем один «большой кинопраздник». Ведь никто не сомневается, что фестиваль профинансируют в большей мере из госбюджета (в составе дирекции фигурирует В.С. Черномырдин).

Так что «призрак оперы», искусства монументального, витает над ММКФ. И проникла она в его культурный ореол не в связи с датами, а прямо из подсознания устроителей, которые по-прежнему живут в комфортабельном убеждении, что и «в области балета мы впереди планеты всей». Чем, как не великодержавной самоуверенностью, можно объяснить ситуацию, изложенную мне немецкой приятельницей из команды Берлинского кинофестиваля. Дело в том, что во время встречи делегации ММКФ во главе с С. Соловьевым директор Берлинского кинофестиваля М. де Хадельн предлагал по-братски содействовать ММКФ контактами, поделиться организаторским опытом огромного «Берлина», причем действенно — приняв за его счет московскую команду человек из десяти, как это было с командой Шанхайского фестиваля в этом году. Соловьев же, к изумлению приятельницы, да, видимо, и самого де Хадельна, уверенно ответил, что в помощи никакой не нуждается и сам, как видите, с усам. Последнее мы действительно видим вполне определенно. А вот дальнейшее неясно.

Виктория БЕЛОПОЛЬСКАЯ

Фото А. Басалаева