Инна Люциановна. Памяти выпускницы и профессора ГИТИСа И. Л. Вишневской

Г. А. ЗАСЛАВСКИИ

Российский институт театрального искусства — ГИТИС, Москва, Россия

ИННА ЛЮЦИАНОВНА. ПАМЯТИ ВЫПУСКНИЦЫ И ПРОФЕССОРА ГИТИСА И. Л. ВИШНЕВСКОЙ

АННОТАЦИЯ:

Статья посвящена памяти выдающегося исследователя театра второй половины ХХ века, доктора искусствоведения, профессора ГИТИСа и Литературного института И. Л. Вишневской (1925 — 2018). В статье представлен образ знаменитого педагога и театроведа, оставшийся в памяти ее учеников — вдохновенной рассказчицы, мудрого собеседника, знатока человеческих характеров — в жизни и в драме. Ее путь начинался на фоне драматических событий идеологической борьбы в советском искусствоведении, что наложило отпечаток на ее отношение и к письменному, и к устному слову в кругу учеников и единомышленников. Материал обнаруживает подлинную цельность образа легендарного театроведа, в котором внутренняя свобода и витальность позволяют сохранять искренность в пределах ограниченных возможностей идеологически ориентированного советского искусствоведения.

G. A. ZASLAVSKY

Russian Institute of Theatre Art (GITIS), Moscow, Russia

INNA LUTSIANOVNA. IN MEMORIAM INNA VISHNEVSKAYA, GRADUATE AND PROFESSOR OF GITIS

ABSTRACT:

The article is dedicated to the memory of an outstanding theater of the second half of the XX century scholar, Doctor in Art History, Professor of GITIS and the Literature Institute I. L. Vishnevskaya (1925 — 2018). The article presents the image of a famous teacher and theater expert who remained in the memories of her students as an inspired storyteller, a wise interlocutor, an expert on human characters both in life and drama. Her path began against the backdrop of the dramatic events of the ideological struggle in Soviet art criticism, which left an imprint on her attitude to the written and spoken word among students and soul mates. The material reveals true integrity of the legendary theater critic portrait, in which inner freedom and vitality allow to maintain sincerity within the limited possibilities of ideologically oriented Soviet art criticism.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: театр, театроведение, И. Л. Вишневская, ГИТИС.

KEYWORDS: Theater, theater studies, I. L. Vishnevskaya, GITIS.

Говорят, о мертвых — хорошо или ничего. Слова эти давно очень сказаны, часто используются и потому уже редко подвергаются сомнению. Об Инне Люциановне Вишневской невозможно говорить плохо, поскольку, как часто бывает, ее недостатки — продолжение ее достоинств. Но еще важнее и очевиднее для любого, кто ее знал и любил, — об Инне Люциановне невозможно говорить без смеха, без пересказа ее феерических и гомерически смешных историй и анекдотов, без слов про ее редкий талант из любой истории сотворить анекдот, которых за свою долгую жизнь она сочинила немало. Хотя... На ее лекциях не раз я вынужден был, сползая от смеха со стула, выходить из аудитории, чтобы успокоиться, а когда нам на смену пришел следующий курс, мы поспешили

анонсировать им встречи с Вишневской, но едва начинали пересказывать истории, выяснялось, что эту она им уже рассказала, а за ней... За ней была следующая, за второй — третья. В том же порядке, в каком она рассказывала их нам. На следующую лекцию мы пришли с претензией, 146 на что Инна Люциановна невозмутимо ответила: «Запомните главное правило эстрадного артиста: надо менять аудиторию, а не репертуар!» Я запомнил. Пользуюсь.

Можно, конечно, сказать, что ее истории — как камешки, вынутые из морской воды, — те, высыхая, тускнеют, а истории Вишневской в пересказе не кажутся такими смешными. Отчасти это так, поскольку существовало еще и невероятное обаяние рассказчика. Вишневская умела рассказывать. Когда присаживалась, то и в зрелые годы любила закинуть ногу на ногу, элегантно отбросив юбку до колена. Встав же, любила закурить и элегантно отводила в сторону руку с сигаретой, которую потом с той же элегантностью могла запросто загасить о парту. Хулиганство в ее манерах было таким же естественным, как и в ее рассказах, где она была всегда жертвой-победительницей. Если рассказывала об увиденном спектакле, то «по роли» она очень часто становилась жертвой очередного радикального режиссерского эксперимента, если о прочитанной статье — то и тут она умела пересказать прочитанное так смешно, что даже если эта статья была написана мною, я не в силах был обижаться, поскольку в ее рассказе статья была только поводом к уморительно смешному сюжету. По сюжету она была жертвой, по производимому своими рассказами эффекту, конечно, победительницей. В полном соответствии с заветами Гоголя, положительным героем ее рассказов был смех.

Не сразу мы узнали, что встречи с нею официально назывались курсом истории русской драматургии XIX века, — Инна Люциановна, конечно, нам рассказывала и о Гоголе, и даже немного об Островском, но — в череде других анекдотических сюжетов. С годами я понял, что любви к драматургии и интереса к драматургии она тем не менее не перебила, что подчас важнее, чем скучный разговор о том или другом. Со временем я (тоже далеко не сразу) узнал, что Инна Люциановна — доктор искусствоведения, автор многих книг, статей. Статьи ее, к сожалению, не были такими же захватывающими, как рассказы. В Доме актера на вечерах она царила, выходила на аплодисментах, а в зал спускалась под овации. В статьях всегда были видны компромиссы, желание сказать приятное, найти хорошее даже тогда, когда она имела полное право не оставить камня на камне — все же знали, как она умеет быть ироничной, порой безжалостной, но остроумие искупало жестокость ее невероятно смешных оценок, а главное — описаний происходящего на сцене. Но разве я имею право судить ее, вышедшую из стен ГИТИСа в 1947 году, после чего через два года грянула кампания по борьбе с антипартийной группой театральных критиков, то есть с ее вчерашними учителями, профессорами ГИТИСа, вдруг оказавшимися космополитами? И волею не слишком благоприятствовавшей, но и не особо жестокой к ней судьбы она оказалась в Среднеазиатском институте советского театра — ее рассказ про СРА-ТИС, как она сама элегантно аббревиатуизировала этот самый институт, был всегда в боекомплекте ее коронных номеров, а в гитисовском лекционном курсе стоял в репертуаре первой лекции. Она, а не мы, знала цену компромиссам вообще и своим в частности.

Впрочем, книги ее, на мой взгляд, сохраняют свою научную ценность, — тут очень часто ее острый взгляд, неординарное движение

мысли в сочетании с глубоким знанием русской драматургии приводили к интересным, даже парадоксальным, но уж точно не безосновательным гипотезам и выводам. Таковы ее книги о трагедиях Сумарокова, о комедиях Гоголя, об А. Н. Островском.

Она любила и умела красиво жить. На два дома — на работе, умело со- 147 четая лекции в ГИТИСе с драматургической мастерской в Литературном институте, которую она вела вместе с великим Виктором Сергеевичем Розовым, о котором тоже рассказывала — весело, любя. И в обычной жизни она талантливо сочетала любовь к двум домам, любя и поддерживая авторитет своего мужа, профессора Щукинского училища Владимира Эуфера, хотя «вся Москва» знала, что одновременно на протяжении полувека на выходные она уезжала в Переделкино к не менее любимому Владимиру Пименову, в первой половине 60-х — главному редактору журнала «Театр», потом на протяжении 20 лет ректору Литературного института имени М. Горького.

Когда она заболевала или в какой-то момент почти перестала выходить на улицу, кажется, не понимая, что это — первые признаки начавшейся болезни, взяв телефонную трубку, Инна Люциановна старалась быстро перейти от «здрасьте, как дела» к неизменному: «Давай, рассказывай!» Она питалась чужими сюжетами, когда не хватало своих, довольно быстро «перекладывая» их на свой лад, и чужие сюжеты превращались в ее истории, возможно, не такие смешные, как ее настоящие — от начала и до конца, но все равно это снова были ее истории. Сказав в начале, что эти устные рассказы в печатном изложении (а публиковали их не раз и не два), конечно, теряли, я в заключение не побоюсь высказать надежду на то, что найдутся те, кто соберет их и издаст, поскольку без рассказов Инны Люциановны Вишневской история русского театра последней четверти ХХ века будет неполной.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:

Заславский Григорий Анатольевич — кандидат филологических наук, ректор Российского института театрального искусства — ГИТИС. E-mail: info@gitis.net ORCID: 0000-0003-0131-0791

ABOUT THE AUTHOR:

Grigorij Zaslavskij — PhD in Philology, Rector of the Russian Institute of Theatre Art (GITIS). E-mail: info@gitis.net ORCID: 0000-0003-0131-0791