Гусейнов г. Закатальские этюды. СПб. : «Златоуст», 2011

Каждый урок заканчивается интересной информацией под рубрикой «Знаете ли вы, что...». Особый интерес вызывает творческое задание под рубрикой «Проект!», которое стимулирует учащихся к самостоятельному поиску в Интернете ответов на поставленные вопросы, например, в четвертом уроке они связаны с выяснением различий в российской и чешской системах образования.

Пятый, девятый, четырнадцатый и восемнадцатый уроки называются «Повторение — мать учения» и содержат материал для закрепления пройденного.

В конце рабочей тетради после компактного итогового обзора грамматики расположен поурочный словник с грамматическими пометами, спряжением нерегулярных глаголов и некоторыми наиболее частотными выражениями.

Объединяющим психосоциальным моментом содержания можно считать компанию главных героев — петербургских старшеклассников, в жизни и интересах которых принимают участие те, кто начинает работать по этому учебнику. Удачным решением следует признать введение в компанию главных героев чешской девушки Вероники, приехавшей с родителями в Санкт-Петербург и начинающей учебу в русской школе. Такое решение дало автором возможность естественным образом отразить некоторые проблемы социокультурного характера, выявить различия в русском и чешском менталитете. Вообще, естествен-

ность — одна из основных черт этого учебника. Он построен на естественных ситуациях, в которых живет современный школьник, в его содержании и заданиях отражается психология «новых детей», живущих более динамичной жизнью, имеющих возможность получать информацию из самых разных источников, стремящихся к разнообразию представления этой информации.

Отдельной оценки заслуживает оформление учебника. Он чрезвычайно красочный, наполненный фотографиями и рисунками, иногда создается впечатление, что перед вами анимационный фильм, живой и динамичный. Этот тот редкий случай, когда графика активно работает на коммуникативность.

Появление учебников, подобных «Классу!», вселяет надежду на то, что русский язык в XXI веке вернет свои позиции в чешских школах на новом уровне.

Хочется поблагодарить коллег Марту Вагнерову, Наталию Орлову и Ленку Йирову за предоставленные материалы и отзывы.

ПРИМЕЧАНИЕ

1 Orlova N., Stejskalova J. Класс 1! (2010) Metodicka prirucka pro ucitele na CD.

Т. Е. Милевская, доцент кафедры русского языка

Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета

Гусейнов Г. Закатальские эт

Название книги вполне адекватно содержанию. Ровно 200 одностраничных этюдов сливаются в мозаичное панно, на котором наиболее четко проступают в конечном счете портрет автора и во многом узнаваемый еще по литературной классике портрет Кавказа. Автор — он же и главный герой — во многом похож на лесковского очарованного странника: преобладает в нем восторженное восприятие мира и человека. Он скромен, добр, терпим, довольно сентиментален, рефлексивен и по-восточному мудр. Обнаруживая широкую эрудицию и хорошо развитую ассоциативность мышления, обожает глубокое и меткое слово — фольклорное, литературное, эстрадно-песенное и т. д., да и сам в этом деле, как говорится, не промах. Каждый этюд венчается афористически краткой цитатой или собственной формулой-выводом. Иногда, правда, кажется, что для автора сам этюд вторичен по отношению к выводу. При всем этом следует отметить глубоко уважительное отношение автора к русской и советской

ды. СПб.: «Златоуст», 2011.

литературе: строки Пушкина, Лермонтова, Гамзатова и многих других классиков не сходят с пера и всегда кстати. Пронзительны по чувству этюды о Марине Цветаевой.

В части замысла и формы книга, образно говоря, без претензий. В моем восприятии тон и стиль ее близки к арифметически среднему между «потоком сознания», «Героем нашего времени» и телевизионными «Не -Путевыми заметками» Дмитрия Крылова. Характерна в этом смысле судьбоносно-начальная история книги: автор собрался в Баку, но — из-за снегопада «дороги нет», и автор от нечего делать решает «написать что-то необычное» и вместе с тем давно задуманное и предназначенное «удивить ну хотя бы одного-двух закатальцев». Как ни странно может кому-либо показаться, такой зачин вполне располагает читателя. Автор же, недолго думая, в качестве натуры для первого этюда берет тот самый снегопад и стимулируемый им лай дворовой собаки. Лиха беда начало!..

92

[мир русского слова № 4 / 2011]

В содержании доминируют категории созерцания внешнего мира и духовно-нравственного мира автора, национального характера, воплощенного в горских архетипах мужчины, женщины, ребенка, друга, мудрого старца, народного героя (Шамиль и Хаджи Мурад). В книге масса тонких наблюдений и замечаний относительно культуры, истории, быта и мировоззрения многоплеменного населения Кавказа. Блестками по тексту — темы вечного мира, интернационализма, ностальгия по СССР, трагедия малых народов на постперестроечном пространстве. Характерны камерность и сдержанность тона в этих вопросах, что, в общем-то, можно понять.

В целом книга художественно состоятельна и социально актуальна. Она может представить опреде-

ленный интерес и для специалистов от социогумани-тарнных наук, и для политиков, и для бизнесменов от туризма.

Думается, что при втором издании книгу могли бы улучшить географическая карта закатальских маршрутов и авторская справка (биография, профессия и т. д.). В части содержательной излишне однообразны форма и тематика этюдов, что при их многочисленности существенно утомляет читательское внимание уже к середине книги. Здесь тоже есть резерв для совершенствования.

В. Н. Панибратов, д-р филос. наук, проф. каф. философии ф-та философии человека РГПУ им. А. И. Герцена

Романова А. Холст, масло. СПб.: Геликон Плюс, 2011.

Советуем прочитать «Холст, масло» — роман Александры Романовой, молодой писательницы, художницы, нашей коллеги — кандидата искусствоведческих наук, преподавателя Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии имени А. Л. Штиглица. На фоне современных текстов, молодые герои которых, с одной стороны, глубоко озабочены своей карьерой (принадлежа, по остроумному замечанию З. Прилепина, к поколению БМП — «без меня поделили»), с другой, — достаточно поверхностно — сложностями нашей социальной жизни, «Холст, масло» раздвигает эти границы, восстанавливая в правах призыв А. П. Чехова: «Жизнь даётся человеку один раз, и прожить её нужно бодро, осмысленно, красиво».

Мы встретились с Александрой Валерьевной, и вот что она рассказала:

— Про себя говорить всегда сложнее всего, а про свое творчество практически невозможно, потому как все системы анализа, все подсказки, шпаргалки и схемы не действуют. После того, как работа над текстом была полностью завершена, редактор внес свои изменения, корректор расставил все пропущенные запятые и забытые буквы, я взяла «Холст, масло» и прочла так, словно бы автором был кто-то другой. Мне хотелось понять, что же я сделала на самом деле.

Выяснилось, что в книге есть три слоя, каждый из которых имеет полную композиционную структуру с завязкой, развитием, кульминацией и прочими не-

обходимыми стадиями. И каждый этот слой, или тема, формировался особым способом, становясь частью творческого метода помимо моей воли.

Главная и самая насыщенная событиями, красками и приключениями тема — это путешествие героини по Франции, ее знакомства с иммигрантами и создание галереи портретов. Эта история появилась спонтанно, когда моя подруга однажды обронила фразу, что жила летом в Ницце и писала портреты русских иммигрантов. Более ничего, но моя фантазия уже летела, опережая руки, и, лишь набросав структуру из десяти вымышленных имен, я начала текст.

Почему Франция? Наверное, у меня есть не открытый пока учеными ген влюбленности в эту страну, ее язык, искусство, кухню, стиль, во все, что с ней связано, даже закрывая глаза на позорные картины кровавых казней и бесконечных революций. Из всех европейских языков именно французский выучился с легкостью, в отличие от остальных четырех, что я втирала в мозг постоянной мучительной зубрежкой.

Люди, встреченные героиней во время ее живописного приключения, — это одновременно и памятники эпохи, и разные психологические типы, и символы порой диаметрально противоположных жизненных позиций. Их не связывает между собой ничего, кроме единственного биографического факта: однажды они перестали быть гражданами России и стали подданными Франции.

[мир русского слова № 4 / 2011]

93