Литературный сценарий В. М. Шукшина «Из Лебяжьего сообщают» (от текста к экранизации)

Д.В. Марьин

Алтайский государственный университет

Литературный сценарий В.М. Шукшина «Из Лебяжьего сообщают»

Аннотация: В данной статье автор обращается к анализу литературного сценария первой киноработы В.М. Шукшина, рассматривает особенности его экранного воплощения на уровне сюжета, инетертекстуальных связей и языка.

In this paper the author turns to an analysis of the literary script of V.M. Shukshin' first film work, considers the peculiarities of its on-screen incarnation at the level of the plot, inter-textual relationships, and language.

Ключевые слова: русская литература ХХ в., литературный сценарий, В.М. Шукшин.

Russian literature of the 20th century, literary script, V.M. Shukshin.

УДК: 821.161.1

Контактная информация: Барнаул, ул. Димитрова, 66. АлтГУ, филологический факультет. Тел. (3852) 366379. E-mail: marin@filo.asu.ru.

Известно, что первой режиссерской работой В.М. Шукшина стал его дипломный фильм «Из Лебяжьего сообщают». Это черно-белый короткометражный, тридцатипятиминутный («три с половиной части») художественный фильм, снятый в 1960 г. на к/с «Мосфильм». Автор сценария и режиссер: В. Шукшин. Оператор: В. Владимиров. Художник: В. Камский. Композитор: Н. Будашкин. В ролях: В. Макаров, В. Шукшин, Л. Куравлев, Н. Граббе, И. Радченко, Л. Чуба-ров и др. Съемки дипломной кинокартины проходили в июле-августе 1960 г. в окрестностях г. Волоколамска (Московская обл.). Диплом представлен к защите в декабре 1960 г. (оценка «отлично»). В основе фильма - зарисовка будней сельского райкома партии в период хлебоуборочной кампании. Роль второго секретаря райкома Петра Ивлева исполнил сам Шукшин.

В широкий прокат кинофильм не попал, но демонстрировался во время творческой поездки по Сибири в рамках программы «Молодые кинематографисты - народу» в феврале-марте 1963 г. (в поездке участвовали: В.М. Шукшин, А.П. Саранцев, Н.И. Клейман, А.С. Макаров, Р.А. и Ю.В. Григорьевы). Также, согласно воспоминаниям Л.В. Куравлева, уже после смерти Шукшина картина некоторое время демонстрировалась в московском кинотеатре «Иллюзион». К сожалению, успеха у публики она не имела. Тем не менее, дипломный фильм стал знаковым для кинотворчества Шукшина сразу по ряду причин. Во-первых, Шукшин впервые именно в данной картине выступил в триединой сущности: как режиссер, как сценарист и как актер. Интересно, что следующим кинофильмом, в котором вновь повторится эта шукшинская триада, станет лишь х/ф «Печки-лавочки» (1972). Во-вторых, х/ф «Из Лебяжьего сообщают...» заложил основы кинематографической манеры Шукшина-режиссера: интерес к сельской тематике, стремление к хроникальной достоверности, естественность, простота актерской игры, особое внимание диалогу, присутствие комического (линия Сени Громова в исполнении Л. Куравлева) и др. И, наконец, в третьих, картина во многом определила дальнейшую творческую судьбу Шукшина в кино. «Этот фильм, -

вспоминал земляк В.М. Шукшина и его товарищ по ВГИКу, оператор А.П. Саранцев, - в конце концов помог Шукшину выйти на большую дорогу. Случилось это так. Режиссерами моей дипломной работы были Ренита и Юрий Григорьевы. Они учились во ВГИКе у Герасимова <...>. Ренита сумела договориться с Герасимовым, чтобы он посмотрел дипломную работу Шукшина "Из Лебяжьего сообщают...". На просмотре в студии были Герасимов, Макарова, Григорьевы, Василий и почему-то я (сидел в уголке). <...> После просмотра фильма он (т.е. Герасимов - Д.М.) встал, прошелся задумчиво между стульев, затем повернулся к Шукшину. - Ну что, старик. Прекрасно. Афористично. А эпизод у колодца -просто великолепно. Герасимов пригласил Шукшина в качестве режиссера на студию, включил в план. Через год появился фильм "Живет такой парень"» [Гри-шаев, 1993, с. 135-137].

Нет нужды останавливаться на анализе собственно кинематографических аспектов фильма «Из Лебяжьего сообщают»: они детально рассмотрены киноведом Ю.П. Тюриным в его известной работе «Кинематограф Василия Шукшина» [Тюрин, 1984, с. 59-73]. Обращается к первому шукшинскому фильму и биограф алтайского режиссера и писателя В.И. Коробов [Коробов, 1984, с. 60-61]. Перенесем фокус исследовательского внимания на анализ литературного сценария кинокартины и его связи с экранизацией. Машинописная рукопись сценария хранится ныне в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) [РГАЛИ1]. На титульном листе надпись: «Посевная кампания. Литературный сценарий короткометражного фильма. Сценарий утвержден к режиссерской разработке с внесением поправок по финалу (образ Ивлева). 12. V. 60 г.». Впервые сценарий был опубликован в первом томе Собрания сочинений В.М. Шукшина в 8 томах, подготовленного в 2009 г. сотрудниками Алтайского государственного университета к 80-летнему юбилею писателя [Шукшин, 2009, т. 1, с. 202-222].

«Литературный сценарий - полноценное художественное произведение, отвечающее специфическим и производственным требованиям фильмопроизводст-ва, где с учетом зрительных и звуковых образов дается описание эпизодов фильма с диалогом актеров» [Коноплев, 1969, с. 91]. «Посевная кампания», несомненно, есть первый известный нам шаг Шукшина на пути к созданию синтетического литературного жанра киноповести. Следующей (но уже опубликованной!) работой, близкой по жанру, станет киносценарий «Живет такой парень», вышедший отдельным изданием в 1964 г. «Прямая зависимость художественного уровня фильма от уровня литературной первоосновы всегда будет приниматься Шукшиным во внимание. Его кинематограф литературен» [Тюрин, 1984, с. 64-65].

Обращение к литературному сценарию шукшинской дипломной работы, прежде всего, позволяет проследить вектор изменения заглавия фильма. Первый вариант сценария, представленный в феврале 1960 г., носил название «Хлеб» [РГАЛИ2], вскоре измененный на «Посевная» [РГАЛИ3]. Утвержденный к режиссерской разработке финальный вариант сценария уже озаглавлен как «Посевная кампания» [РГАЛИ1]. В итоге, как мы знаем, короткометражный фильм получил совершенно иное название: «Из Лебяжьего сообщают». Смена названия имеет, по крайней мере, две причины.

Во-первых, очевидно, что каждый из трех вариантов заглавия постепенно приближается к форме газетного заголовка. Этот прием напрямую связан с начальным эпизодом картины: перед зрителем - передовица сентябрьского номера районной газеты «Заря коммунизма» с заголовком «Из Лебяжьего сообщают». Голос за кадром: «План хлебоуборочных работ выполнен. Так сообщает газета. Всего несколько строк, за которыми большая, напряженная жизнь района: люди, дела их, великое множество дел и вопросов. И каждый день новые, порой самые неожиданные возникают они перед секретарем райкома партии». И тут же зритель оказывается в приемной секретаря райкома Байкалова. Форму газетного заголовка будет иметь и заглавие первого полнометражного фильма Шукшина -

«Живет такой парень». «Живет такой человек» - название постоянной рубрики газеты «Правда» в 1960-1970-е гг. В ранних произведениях Шукшин стремится к реалистичности, почти документальности описываемых событий.

В литературном сценарии начальный эпизод выглядит иначе: сцена с участием актеров, решенная в юмористическом ключе, что будет свойственно зрелому Шукшину: «Районная газетка. "БЕРЕЗОВСКИЙ РАЙОН СВОЕВРЕМЕННО ЗАВЕРШИЛВЕСЕННЕ-ПОСЕВНУЮ КАМПАНИЮ". Мужчина опустил газетку. Прикрыл ладошкой рот - зевнул.

- А вы знаете, что Березовский район своевременно завершил посевную кампанию? - с комической важностью сказал он, игриво глядя на соседку (они -в купе спального вагона).

- Серьезно?

- Абсолютно. Сыграем в картишки?

- Пожалуйста. В дурака?

- Можно и в дурака. - Мужчина небрежно кинул газетку на столик...

Камера стремительно наехала на нее, на газетку... » [Шукшин, 2009, т. 1,

с. 202].

Окончательный вариант сцены, безусловно, полностью лишен комического эффекта, более компактен и сразу подводит к экспозиции фильма (приемная райкома, посетители, каждый со своими проблемами).

Во-вторых, смена названия короткометражной ленты продиктована и знаковым изменением времени его действия: если в сценарии речь идет о посевной (т.е. весна), то в фильме - об уборочной кампании (т.е. позднее лето-осень). Соответственно, все названия весенних сезонных сельхозработ в экранизации заменены на осенние (например, «сев» на «скирдование»). Мотив «битвы за урожай» -один из главных мотивов советской культуры, неоднократно реализованный в произведениях массового кино и литературы, живописи и даже плакатах и других средствах агитации. Трудно сказать, по собственной ли воле Шукшин внес изменения в сценарий или нет, диктовалось ли это условиями съемок (фильм снимался в конце лета, а не весной) или другими производственными причинами, но в результате картина тематически оказалась ближе канону соцреализма, чем сценарий.

В экранизации также отсутствует еще ряд эпизодов, изначально существовавших в сценарии. Среди них к числу важнейших следует отнести финальные сцены. В заключительной части сценария мы узнаем, что у Грая, бригадира трактористов, родилась тройня. По этому случаю прямо на пашне устроено народное празднество по разгулу напоминающее языческое: «Посреди степи горит огромный костер. Около костра стоит стол, на столе - стул, а на стуле, как Цезарь, сидит знаменитый Грай... А на земле перед ним, - три сиденья из тракторных кабин. А на трех сиденьях - три сапога, аккуратно "спеленутых" чистыми портянками. ... А на кругу какой-то верзила, взявшись за бока, выделывает такого черта, так бацает по земле, что она, матушка, гукает. Рыжий хлопец выворачивает малиновую душу у трехрядки. Зрители дружно прихлопывают» [Шукшин, 2009, т. 1, с. 221]. Здесь же оказываются артисты из агитбригады, которые впервые встречаются в сценарии еще в начале фильма на приеме у секретарей райкома (в экранизации эта сцена отсутствует). Вскоре появляются и сами секретари Байкалов и Ивлев и преподносят подарки новорожденным, таким образом, выступая в роли волхвов. «Урожай» Грая как будто предсказывает будущий богатый урожай пшеницы. Сценарий заканчивается монументальной сценой: «Вдарила "Камаринская "... А вокруг стояла большая ночь. И по степи шли и шли тракторы, потрясая гулом своих моторов теплый майский воздух... » [Шукшин, 2009, т. 1, с. 222]. Сценарий, как видим, заканчивается вполне в духе картин И. Пырьева о колхозной жизни («Трактористы», «Свинарка и пастух», «Кубанские казаки»). Однако, как следовало из ремарки на титульном листе сценария (см. выше), в него

требовалось внести изменения по финалу и образу Ивлева. Ряд вспомогательных сюжетных линий был отсечен, сценарный вариант финала исключен с целью сосредоточения внимания зрителя на Байкалове и Ивлеве. В итоге кинофильм имеет совершенно иной, камерный финал: Байкалов в своем кабинете говорит по телефону с Ивлевым и узнает от того, что в Лебяжьем все идет хорошо. В целом говоря о картине, Ю. Тюрин отмечает влияние другого известного режиссера: «Здесь режиссер и актер шли в русле хуциевской интонации тех лет, предпочитая тихое, толковое слово бравым окрикам» [Тюрин, 1984, с. 68]. В центре фильма оказалась не хлебоуборочная кампания, а ее оборотная сторона, отношения между людьми, от которых зависит ее судьба.

В литературном сценарии Шукшин прибегает к приему интертекста, однако далеко не все интертекстуальные связи впоследствии сохраняются в киноверсии. А.И. Куляпин замечает, что для прозы раннего Шукшина (1958-1962 гг.) обращение к интертексту характерно, но этот прием носит скорее сакральный характер [Куляпин, 2012, с. 193], иными словами, служит признаком включенности в литературную традицию. Однако анализ сценария говорит о полифункциональности интертекстуальных связей в данном случае. Прием интертекста в сценарии служит реальным средством расширения смыслового уровня текста произведения, а также средством характеристики персонажей.

Обратим внимание на то, что в сценарии два персонажа имеют литературные прозвища. Один из героев - Федор Иванович (председатель соседнего колхоза) -наделен прозвищем «Каменный гость» [Шукшин, 2009, т. 1, с. 205, 220], явно отсылающим к одноименной драме А.С. Пушкина. Подобно статуе Командора, являющейся в финале пьесы и решающей судьбу Дон Гуана, шукшинский Каменный гость появляется лишь в предпоследней сцене литературного сценария и, по сути, решает судьбу посевной кампании (дает необходимые 8 тракторов). Однако сцена встречи Байкалова и Ивлева с Федором Ивановичем отсутствует в экранизации, таким образом, литературное прозвище в данном случае теряет смысловую нагрузку. Этим, очевидно, и можно объяснить тот факт, что в фильме персонаж имеет другое именование: «Каменный человек». Оно же сохраняется Шукшиным в рассказе «Коленчатые валы» (1962), в основу которого положена сюжетная линия Сени Громова из сценария «Посевная кампания».

Не сохранилась по той же причине в фильме еще одна интертекстуальная отсылка. В сцене встречи Байкалова и Ивлева с Федором Ивановичем читаем: «Каменный гость крякнул. - Вия привели, - сказал он. (На Байкалова)» [Шукшин, 2009, т. 1, с. 220]. Заметим, что Н.В. Гоголь - один из самых цитируемых писателей в произведениях В.М. Шукшина, а Вий - один из героев, с которыми алтайский писатель познакомился еще в детстве. Оба персонажа на смысловом уровне отзеркаливают друг друга: «Каменный гость»-Федор Иванович должен решить судьбу посевной, а, следовательно, и судьбу Байкалова. С другой стороны «Вий»-Байкалов, приехав к председателю колхоза, добивается от того не только выделения тракторов, но и подарков для Грая, у которого жена родила тройню, чем определяет финал сценария.

Также не сохранилась в экранизации еще одна интертекстуальная перекличка. «...Байкалов сидит за столом. <... > (В музыке «Ивлев»). Вдруг... смолкла музыка. Начали "настраивать " одну тонкую струну. Натягивают. Она звучит все выше, выше: тэнн-теннь... Секретарь пошевелился ...тенн-нь-тиу! - Струна лопнула» [Шукшин, 2009, т. 1, с. 218]. Мотив лопнувшей струны, как символ разрыва (в это время как раз происходит разрыв отношений Ивлева с женой), конечно же, отсылает нас к пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад». У Чехова, напомним, в финальной ремарке пьесы «Слышится отдаленный звук, точно с неба, звук лопнувшей струны, замирающий, печальный. Наступает тишина, и только слышно, как далеко в саду топором стучат по дереву». Слова «точно с неба» указывают на природу главного конфликта пьесы, происходящую вне сценических рамок, на

некую силу извне, перед которой бессильными и безвольными оказываются персонажи пьесы. В такой же ситуации оказывается и Ивлев, чей разрыв с женой не имеет в сценарии прямого обоснования.

Смысловую нагрузку, как нам кажется, несет и цитата из романа И. Ильфа и Е. Петрова «12 стульев»: «Так, - сказал Наумов, - лед тронулся» [Шукшин, 2009, т. 1, с. 216]. Характерно, что это единственная интертекстуальная отсылка, сохранившаяся в экранизации. Интертекстуальные переклички с известным романом есть в нескольких произведениях Шукшина. Но ближе по функции лишь одна. В рассказе «Вянет, пропадает» (1967) один из героев - «Дядя Володя» - говорит Славке: «Литературу надо назубок знать. Вот я хожу пешкой и говорю: "Едва, Е-четыре", как сказал гроссмейстер. А ты не знаешь, где это написано» [Щукшин, 2009, т. 5, с. 271). Важно то, что для шукшинского героя цитата из романа - признак эрудированности, начитанности. В аналогичной функции употреблена цитата из «12 стульев» и в более раннем по времени сценарии «Посевная кампания». Цитата из романа в реплике Наумова, казалось бы, указывает на широту его литературного кругозора. Но это, как и в случае с «Дядей Володей» из рассказа «Вянет, пропадает», скорее лишь претензия на настоящие литературный вкус и начитанность. Интересно, что культурный уровень Наумовой также характеризуется через литературные пристрастия. Из сценария мы узнаем, что она читает роман «И один в поле воин» - приключенческий роман украинского писателя Ю.П. Дольд-Михайлика, повествующий о судьбе советского разведчика, действующего в немецком тылу - яркий образец массовой литературы советского периода. «Этим приключенческим романом зачитывались тогда повально», - пишет Ю. Тюрин [Тюрин, 1984, с. 68]. Для Шукшина это, как и популярная песня «Ландыши», которую слушают супруги Наумовы, - явный атрибут мещанства. «Шпионская» тематика романа сражу же пародируется Шукшиным в сценарии: Наумова пытается подслушивать разговор мужа с Байкаловым, в то время как сам Наумов во время разговора заводит патефон, чтобы этому воспрепятствовать. Очевидно, что муж тоже читал тот же роман, что и жена. Это еще одна пара героев-двойников в произведении.

Если говорить о двойниках, то в сценарии присутствует еще одна пара: Петр Ивлев - Сеня (Семён-Симон) Громов. Евангельская символика в сценарии - отнюдь не натяжка. «Апостолом» называет Чубатого Егорушка в приемной райкома [Шукшин, 2009, т. 1, с. 203]. Сене Громову Шукшин (напомним, сам сыгравший Ивлева) придает важную автобиографическую деталь: больной желудок [Там же, с. 212]. Оба героя в сценарии заняты поиском: Сеня Громов - коленчатых валов для грузовиков, Ивлев - дополнительных тракторов для посевной. Подобно Ивле-ву, бойцу «переднего края великой мирной борьбы за коммунизм», Сеня вступает в конфликт с «работником прилавка» Евгением Ивановичем и даже выталкивает его из чайной за неверие в приход коммунизма («Никакого коммунизма не будет. Одни разговорчики» [Там же, с. 213]). Сюжетные линии, связанные с Сеней, с одной стороны, и Ивлевым с другой, расходясь в начальной сцене в райкоме, сходятся в финале сценария, формируя композицию произведения. При этом важно помнить, что Ивлев также - двойник Байкалова. Первый и второй секретари райкома образуют своеобразный дуумвират, к ним даже обращаются соответственно: «Вы секретари? - Мы» [Там же, с. 208]. Двойничество персонажей подтверждается и автором в монументальной и насыщенной советской идеологической риторикой характеристике героев: «Два этих, так разительно непохожих друг на друга, человека накрепко спаяны незаметной для постороннего глаза, скупой мужской дружбой. Два этих несгибаемых партийца, по гроб влюбленных в свое дело... упорные и бескорыстные бойцы переднего края великой мирной войны за коммунизм - образец человеческой породы, которую выковала партия за много лет кропотливой работы. Они мало говорят о коммунизме - они живут им; грандиозная идея переустройства человеческой жизни вросла в их думы, дела и помыс-

лы. Другой жизни для себя они не знают. И не хотят» [Шукшин, 2009, т. 1, с. 206]. Внешне непохожие, Ивлев и Байкалов психологически дополняют друг друга, они едины в идеологическом отношении.

Подобная система двойников в сценарии придает ему дополнительную смысловую глубину, позволяет автору косвенно выразить свое отношение к персонажам.

Язык литературного сценария близок языку ранней прозы В.М. Шукшина. В лексике наблюдается абсолютное преобладание немаркированных единиц. Встречается небольшое число просторечных слов (зашиваются, тыща, борщиш-ка, делать волну), полностью отсутствуют диалектизмы. Для синтаксиса характерно обилие простых предложений и диалогических конструкций. Встречающиеся в тексте топонимы позволяют лишь условно определить место действия произведения. Лебяжье, <Берёзовка>, Образцовка - села в окрестностях родного для Шукшина села Сростки. В письме к матери, М.С. Куксиной, датируемом июнем 1967 г., режиссер напишет: «Домой (на Алтай) поедем, даст Бог, где-нибудь в 20-х числах июня. Я забыл, когда был дома, посмотреть еще с.<ело> Лебяжье. А сейчас вспомнил. А дома еще слышал, что там очень красиво» [Шукшин, 2009, т. 8, с. 243]. Вместе с тем, названные топонимы не уникальны для Алтая, встречаются и в других областях России. Все это позволяет предположить, что В. Шукшин в своем сценарии не стремился к четкой локализации места действия (что, например, позже он сделает в х/ф «Живет такой парень»).

Итак, проведенный анализ не позволяет нам полностью согласиться с оценкой дипломного фильма Шукшина, сделанной Ю. Тюриным: «Начинающий режиссер соответствовал начинающему писателю» [Тюрин, 1984, с. 65]. Литературный сценарий картины оказался в художественном отношении не только достаточно совершенным, но и более насыщенным аллюзиями и более глубоким с точки зрения смысловых отношений, чем экранизация.

Литература

Гришаев В.Ф. Шукшин. Сростки. Пикет. Барнаул, 1994.

Коноплев Б.Н. Основы фильмопроизводства. М., 1969.

Коробов В.И. Василий Шукшин. М., 1984.

Куляпин А.И. Творческая эволюция В.М. Шукшина. Ишим, 2012.

РГАЛИ1. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 1088.

РГАЛИ2. Ф. 2453. Оп. 4. Ед.хр. 1091. Л. 24.

РГАЛИ3. Ф. 2453. Оп. 4. Ед.хр. 1091. Л. 25-55.

Тюрин Ю.П. Кинематограф Василия Шукшина. М., 1984.

Шукшин В.М. Собрание сочинений: В 8 т. / Под общ. ред. О.Г. Левашовой. Барнаул, 2009.