Внутренний диалог в связи с экзистенциальной исполненностью: как мы разговариваем с собой и что это значит для нашей жизни

ИССЛЕДОВАНИЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

Вестник Омского университета. Серия «Психология». 2019. № 2. С. 49-57. УДК 159.9.072.422

DOI: 10.25513/2410-6364.2019.2.49-57

Е. В. Шаймарданова

ВНУТРЕННИЙ ДИАЛОГ В СВЯЗИ С ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ИСПОЛНЕННОСТЬЮ: КАК МЫ РАЗГОВАРИВАЕМ С СОБОЙ И ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ НАШЕЙ ЖИЗНИ

Представлены результаты количественного исследования взаимосвязи между особенностями внутреннего диалога и экзистенциальной исполненностью. Теоретическую базу исследования составили идеи персонального экзистенциального анализа А. Лэнгле и концепция диалогического Я Х. Херманса.

Обнаружено, что конфликтный характер взаимодействия во внутреннем диалоге связан с низким уровнем экзистенциальной исполненности, а в особенности с неспособностью обходиться с условиями бытия и тревогой, в то время как внутренняя диалоговая активность не связана с экзистенциальной исполненностью.

Ключевые слова: внутренний диалог; экзистенциальная исполненность; субъективное благополучие; экзистенциальный анализ; диалогическое Я.

E. V. Shaimardanova

INTERNAL DIALOGUE DUE TO EXISTENTIAL FULFILLMENT: HOW WE TALK TO OURSELVES AND WHAT IT MEANS FOR OUR LIVES

Submitted study is aimed to explore relationship between an internal dialogue's features and an existential fulfillment. The theoretical base of research is Personal existential analysis by A. Langley and Dialogical self theory by H. Hermans.

It is found that the conflicting internal dialogues correlate with low existential fulfillment, inability to manage with conditions of being and anxiety, while the internal conversation frequency is not associated with existential fulfillment.

Keywords: internal dialogue; subjective well-being; existential fulfillment; existential analysis; dialogical self.

Идеи о присущей бытию человека диало-гичности, обозначенные в работах философов М. Бубера [1], М. М. Бахтина [2], оказали значительное влияние на современную психологию. С середины XX в. по настоящее время активно появляются исследования внутреннего диалога в связи с проблемами психологии общения, психологии мышления и психологии личности. Феномен внутреннего диалога обнаруживается и осмысливается в опыте обывателя, в художественной литературе, в профессиональном психотерапевтическом дискурсе.

Недавнее эмпирическое исследование [3] показывает, что вне зависимости от осведом-

© Шаймарданова Е. В., 2019

ленности психотерапевта о концепциях диалогической организации личности и практикуемого направления психотерапии у клиентов в процессе работы наблюдаются схожие изменения внутреннего диалога. Продолжают разрабатываться новые практики исследования внутреннего диалога - диалогический анализ последовательностей [4], ассимилятивный анализ проблемных голосов [5]. Изменения во внутреннем диалоге клиента признаются индикатором эффективности работы психолога с клиентом [6].

Во внутреннем диалоге раскрываются особенности психодинамического реагирования

носителя диалога и способы его персонального обхождения с базовыми жизненными задачами. Внутренние беседы могут отражать захва-ченность эмоциями, переживание бессмысленности и непонимания себя: «Зачем я иду? -спрашивал я себя. - Что меня ожидает там? Знакомые, от которых я уже уехал, одиночество, ресторанные обеды, шум, электрическое освещение, от которого у меня глаза болят... Куда и зачем я еду? Зачем я еду? И как-то странно было уезжать, не поговоривши с женой» [7, с. 35]. Однако в пространстве внутреннего диалога могут присутствовать не только голоса, выражающие эмоции («Происходит что-то не то.Что-то мне не нравится, как все организовано. Страшно идти на риск» [8, с. 75]), обвиняющие или критикующие («Тебе всегда страшно идти на риск. Куда бы ты не ехала, тебе всегда страшно. если ты останешься - будешь лежать лицом к стене и ругать себя» [8, с. 75]), но и аутентичный голос, позволяющий принять решение, соответствующее самому человеку и запросу ситуации («Ну, ты же понимаешь, от кого ты убегаешь.И к кому ты бежишь...Лучше остаться с тем, что есть сейчас, и попытаться пройти до конца...Разобраться...» [8, с. 76]).

Представленное исследование посвящено оценке взаимосвязи между внутренней диалоговой активностью (вовлеченность субъекта во внутренние диалоги и их частота), конфликтностью внутренних диалогов (склонность переживать противоречия между позициями) и экзистенциальной исполненностью (в концепции А. Лэнгле - согласие в отношении 4 данностей бытия: условий существования, ценностей, своего Я, будущего и смыслов). Методологическую базу исследования составили концепция диалогического Я Х. Херманса [9-11] и идеи персонального экзистенциального анализа А. Лэнгле [12; 13].

Подходы к пониманию диалога

Широкий обзор исследований диалога в отечественной психологии (работы более 30 авторов конца XX - начала XXI в.), проведенный Т. А. Топольской [14], показывает, что разнообразие предлагаемых определений диалога можно представить как континуум -от лингвистического определения (ключевые признаки - смена коммуникативных ролей, общность темы, прирост информации, наличие обратной связи; другой понимается скорее как носитель информации) до металингвистического, экзистенциального (происхо-

дит встреча личностей, приращение смысла в ходе общения, общение для каждого переживается как уникальное событие), где последовательно возрастает личностная вовлеченность, субъективная значимость общения.

С. Л. Братченко и Д. А. Леонтьев [15] также различают формально-лингвистическое определение диалога (обмен репликами в процессе коммуникации между двумя или более собеседниками) и содержательное -«специфическая для человека форма межличностного взаимодействия и качество отношений, при которых другой человек (собеседник) выступает не как объект или условие моей деятельности, направленной на достижение моих целей, а как равноправный мне свободный субъект» [15, с. 26].

Внутренний диалог. Сопоставление идей экзистенциального анализа и концепции диалогического Я

В отечественной психологии понятие «внутренний диалог» впервые подробно обсуждается в работах Г. М. Кучинского [16]. Согласно Г. М. Кучинскому, внутренний диалог представляет собой диалогическое взаимодействие между двумя или более смысловыми позициями, развиваемое одним человеком. Под смысловой позицией при этом понимается модель понимания предмета, содержащая в себе наряду с представлениями о предмете контекст его осмысления и преобразования.

А. В. Россохин определяет внутренний диалог как «интрапсихический процесс, протекающий в речевой диалогической форме, направленный на разрешение интеллектуально-неоднозначной, личностно-эмоционально-значимой, конфликтной проблематики» [17, с. 154]. Внутренний диалог, по мнению авторов, может возникать не только при столкновении несовпадающих позиций, но в связи со встраиванием в опыт субъекта любой лич-ностно значимой проблематики.

В зарубежной психологии развивается отдельное направление исследований в области психологии личности и психотерапии, основанное на диалогической модели. Личность, согласно диалогической модели, складывается и развивается в отношениях и представляет собой множество не обязательно интегрированных самостоятельных частей, которые авторы называют голосами, позициями, внутренними объектами; при этом единого центра, принимающего решения, не усмат-

ривается. Внутренние объекты способны вступать друг с другом в диалог, выражать разные точки зрения по поводу одного и того же события, вовлекаться в конфликты, подавлять друг друга или сотрудничать [18].

Концепция диалогического Я («dialogical self») Х. Херманса [9-11] также относится к описанной выше группе теорий. Х. Херманс отмечает, что сама по себе концепция Я как многообразие «Я позиций» - развитие давно существующей идеи о множественности природы «self» («ид-эго-суперэго» у Фрейда, архетипы у Юнга, «родитель-взрослый-ребенок» у Берна). Однако «Я-позиции» не овеществляют и не закрепляют структуры личности, представляют собой скорее процессное видение («Я-позиции» могут приходить и уходить, собираться в разные конструкции). Под внутренним диалогом в концепции Х. Херманса понимается способ организации пространства «Я», особое взаимодействие между «Я-позициями», при котором каждая из них выступает как полноправный субъект [9].

Положение о диалогической природе личности представляет собой основу экзистенциально-аналитической концепции мотивации А. Лэнгле и её ключевое отличие от мономотивационной концепции В. Франкла. Согласно А. Лэнгле [12; 13], бытию личности присуща двойная открытость во вне и вовнутрь. Персональный экзистенциальный анализ как психотерапия направлен на то,

Сравнительный анализ концепций вну

чтобы привести человека к способности вступать в диалог с собой и с миром. Персональное обхождение с собой и идентичность строятся, согласно А. Лэнгле, в постоянной внутренней беседе. Внутренний диалог становится возможен благодаря способности к самодистанцированию, «говорить с собой» в этом смысле означает формировать внутреннего визави, смотреть на тело, чувства, мысли как стоящие напротив, нетождественные самому человеку, для чего важно изъять себя из того, что происходит. Внутренний диалог, согласно данному подходу, - основанное на доверии к себе самоисследование, соотнесение с собой.

Как и концепция Х. Херманса, концепция А. Лэнгле представляет собой процессное, динамическое видение личности, где большое значение уделяется непрерывному диалогу с собой и с другими. При этом в подходах имеются существенные различия - с точки зрения экзистенциального анализа в личности усматривается центральный организующий элемент (персональная глубина, которая проявляется в аутентичном голосе), а значение отношений с другими людьми для организации внутреннего диалога значимы, но не являются основополагающими (большое значение уделяется также отношениям с духовной личностью, внутренней соотнесенности). В табл. 1 представлена предпринятая нами попытка сопоставления представлений о внутреннем диалоге А. Лэнгле и Х. Херманса.

Таблица 1 ннего диалога Х. Херманса и А. Лэнгле

Концепция диалогического Я Х. Херманса | Персональный экзистенциальный анализ А. Лэнгле

Методологические основания

Концепция полифонического романа М. М. Бахтина, идеи У. Джеймса о расширенном Я Экзистенциальная философия

Структура внутреннего диалога

Социальные роли и личностные предпочтения образуют внутреннее пространство Я; значимые другие - внешнее пространство Я. Пространство Я имеет открытые границы, постоянно соотнесено с макрособществом (люди, организованные в группы, коалиции, нации, институты, культуры) Личность диалогически соотнесена с собой и с миром, соотнесение с собой можно представить как соотнесение Я с персональной глубиной, аутентичным голосом

Генез внутреннего диалога

Внутренняя диалогичность рождается из внешних отношений, которые переходят во внутренний план Способность к диалогу изначально присуща личности как универсальная характеристика, развивается благодаря внешним отношениям и собственной активности личности

Динамика внутреннего диалога

Напряжение между центробежными и центростремительными силами приводит к дифференциации и интеграции Я-позиций, образованию и распаду коалиций Личность воспринимает запрос из мира, понимает и отвечает. Понимание предполагает соотнесение с чувствами и занятие позиции

Задачи консультативной работы с внутренним диалогом

Поиск баланса между стремлением к множественности голосов и стремлением к интеграции, осознание разнообразных Я-позиций и организация адаптивного взаимодействия между ними Восстановление способности Я соотноситься с собой, развитие способности различать аутентичный голос среди полифонии голосов, выражающих потребности, эмоции, установки

Таким образом, как и в случае с понятием «диалог», определения внутреннего диалога можно расположить в континууме от лингвистического (речевое взаимодействие между двумя и более голосами) до экзистенциального (соотнесение с собой).

О взаимосвязи особенностей внутреннего диалога с субъективным благополучием и психопатологией

Д. А. Астрецов и Д. А. Леонтьев [19] в процессе адаптации основанной на концепции Х. Херманса методики оценки внутренней диалоговой обнаружили, что конфликтность внутренних диалогов и внутренняя диалоговая активность отрицательно коррелируют с самооценкой и удовлетворенностью жизнью. Наиболее тесные связи с этими параметрами обнаруживает шкала конфликтности внутренних диалогов. Авторы высказывают предположение, что респонденты с высоким уровнем конфликтности внутренних диалогов могут быть вовлечены в круг самоподдерживающегося негативного самоотношения: негативное самоотношение направляет процесс внутреннего диалога, и в результате во внутреннем диалоге укрепляются противоречия в самоотношении.

Среди других характеристик внутреннего диалога, ассоциированных с субъективным неблагополучием и личностными нарушениями, выделяются:

- неравноправие позиций в диалоге (например, «Я-Взывающий - Другой-Безмол-вствующий», «Я-Нежелающий слышать -Другой-Неумолкающий» [20]; «слабое, неполноценное Я - сильный, большой Другой», «властное Я - аморфный Другой», «эмоционально голодное, истощенное Я - тайноже-лаемый, любящий, материнский Другой» [21]), асимметричное взаимодействие или отсутствие взаимодействия [5; 10; 22];

- дезадаптивные коалиции голосов (например, коалиция «Я-перфекционист -Я-мечтатель» функционирует дезадаптивно, перфекционист разрушает «воздушные замки», создаваемые «мечтателем», которые, в свою очередь, генерируются, чтобы защититься от избыточной жесткости перфекциониста [10]);

- ригидность, стереотипность паттернов диалога [10; 17; 22];

- обилие долженствований [21];

- латентные противоречия, которые не осмысливаются или не осознаются [17; 22];

- наличие неассимилированных голосов, диссоциация или активное избегание проблемного опыта [5].

В терминах нарушений внутреннего диалога описывают депрессию [23], шизофрению [24; 25], пограничное личностное расстройство [23; 26].

В то время как к характеристикам внутреннего диалога, ассоциированным с субъективным благополучием, относят:

- симметричное, структурированное взаимодействие между позициями [10; 17; 20-22];

- адаптивные коалиции голосов (например, опыт принятия реальности и сконструированная на его основе позиция «Я принимающий» может трансформировать коалицию «мечтатель - перфекционист» [10]);

- появление метапозиции или третьей позиции (уровня абстрагирования, более высокого, чем простое переживание опыта) [10; 17];

- появление аутентичного голоса (характеризуется доброжелательным, заботящимся, поддерживающим отношением к Я; предлагающим, вопросительным, не давящим способом обращения; тихой, мягкой интонацией; сообщает содержание, связанное не только с ситуацией выбора, но и с самим говорящим; сопровождается переживанием ясности, очевидности, соответствия) [8];

- порождение новых смыслов, интеграция опыта [5; 10; 17].

Внутренний диалог в контексте экзистенциальной исполненности

Содержание и структура внутреннего диалога, как показано выше, вносят вклад в отношения человека с собой и с миром, а следовательно, и в субъективное переживание качества и полноты жизни. В психологии этот параметр обозначается терминами «субъективное благополучие» или «удовлетворенность жизнью», однако в экзистенциально-аналитической традиции вместо этих терминов используется понятие «исполненность» (fulfilment). Исполненность - более широкое понятие, поскольку в нем заложено основанное на экзистенциальной философии представление о структуре условий, необходимых для переживания благополучия. Экзистенция (исполненная жизнь) понимается как жизнь, наполненная смыслом, осуществляемая в диалоге с миром и самим собой, свободная и ответственная [12; 13]. Экзистенциальная ис-полненность, с точки зрения персонального экзистенциального анализа, предполагает согласие в отношении 4 основных данностей

бытия: наличных условий существования, ценностей, проживаемых в отношениях, себя самого и непохожего на тебя другого, будущего и смыслов. Эти условия в концепции А. Лэнгле называются фундаментальными мотивациями (ФМ) - силами, приводящими в движение поведение человека. Мотивации оформляются посредством внутреннего согласия личности на действие, могут быть сформулированы как 4 основных вопроса, обращенные к личности. Первая ФМ - стремление «мочь быть» в мире («Итак, я здесь - что дальше? Могу ли я осилить бытие-в-мире, справиться с ним?»), вторая ФМ - стремление к тому, чтобы жизнь нравилась («Я живу, но нравится ли мне жить?»), третья ФМ - стремление к тому, чтобы быть самим собой («Я есть, но имею ли я право быть собой?»), четвертая ФМ - стремление к смыслу («Я здесь, но для чего я пришел в этот мир?») [12; 13; 27].

Категория внутреннего диалога чаще используется и более полно раскрывается в экзистенциальном анализе в связи с третьей ФМ и темами аутентичности, самопринятия и самодистанцирования, способности занимать позицию. Структура и содержание внутреннего диалога вносят вклад в обработку опыта взаимодействия с реальностью, способность опираться на себя (первая ФМ); проживание и понимание чувств, отношения с другими людьми, отношения с ценностями (вторая ФМ); поиск смыслов, готовность вовлекаться в деятельность (четвертая ФМ).

Таким образом, на основании описанных выше данных о значении характера взаимодействия между позициями во внутреннем диалоге для субъективного благополучия и данных Д. А. Астрецова, Д. А. Леонтьева о том, что и конфликтность внутреннего диалога, и внутренняя диалоговая активность отрицательно коррелируют с субъективным благополучием [19], можно предположить, что:

Взаимосвязь особенностей внутреннего д

- существует связь между внутренней диалоговой активностью и экзистенциальной исполненностью, а именно внутренняя диалоговая активность отрицательно коррелирует с экзистенциальной исполненностью (гипотеза 1);

- существует связь между конфликтностью внутреннего диалога и экзистенциальной исполненностью, а именно конфликтность внутреннего диалога отрицательно коррелирует с экзистенциальной исполненно-стью (гипотеза 2).

Методика

Данные собраны онлайн с помощью сервера «Virtualexs» (https://virtualexs.ru). Объем выборки составил 90 человек, из них 62 женщины (69 %) и 28 мужчин (31 %), возраст респондентов от 18 до 68 лет, средний возраст 29,5 лет (±12,07), большинство респондентов (88 %) с высшим образованием.

Для оценки исследуемых параметров использованы субъективные опросники: Шкала внутренней диалоговой активности П. Олеся (русскоязычная адаптация Д. А. Астрецова, Д. А. Леонтьева [19]) - для оценки конфликтности внутреннего диалога и внутренней диалоговой активности; Тест экзистенциальных мотиваций (ТЭМ; В.Б. Шумский, Е. Н. Осин, Е. М. Уколова [27]) - для оценки экзистенциальной исполненности; Опросник субъективного отчуждения С. Мадди (взрослый) в адаптации Е. Н. Осина [28], Шкала тревожности Ч. Спилбергера в адаптации Ю. Ханина и Шкала депрессии А. Бэка - для оценки нарушений структуры фундаментальных мотиваций.

Результаты эмпирического исследования

Для оценки взаимосвязи между исследуемыми переменными проведен корреляционный анализ, результаты анализа приведены в табл. 2.

Таблица 2 лога и экзистенциальной исполненности

1 ФМ 2 ФМ 3 ФМ 4 ФМ Экзистенциальная исполненность Ситуативная тревожность Личностная тревожность Депрессия Субъективное отчуждение

Внутренняя диалоговая активность -0,28** -0,10 -0,01 -0,07 -0,13 0,10 0,15 0,13 0,05

Конфликтность внутреннего диалога -0,60** -0,39** -0,44** -0,38** -0,51** 0,57** 0,58** 0,60** 0,38**

Примечания: 1 ФМ - шкала «Фундаментальное доверие» ТЭМ; 2 ФМ - шкала «Фундаментальная ценность» ТЭМ; 3 ФМ - шкала «Самоценность» ТЭМ; 4 ФМ - шкала «Смысл жизни» ТЭМ; * - прир < 0,05; ** - прир < 0,01.

Обнаружены слабые значимые отрицательные корреляции конфликтности внутреннего диалога с исполненностью второй, третьей и четвертой ФМ, умеренные корреляции с исполненностью первой ФМ и интегральным показателем экзистенциальной испол-ненности. Частота внутренних диалогов значимо отрицательно коррелирует с исполнен-ностью первой ФМ («я могу быть в мире»). Выявлены значимые корреляции конфликтности внутренних диалогов с показателями депрессии, ситуативной и личностной тревожности, субъективного отчуждения.

Поскольку конфликтность внутреннего диалога по результатам корреляционного анализа представляется наиболее тесно связанным с экзистенциальной исполненностью параметром, был дополнительно проведен регрессионный анализ с экзистенциальной исполненностью в качестве зависимой переменной и конфликтностью внутреннего диалога в качестве независимой. Результаты регрессионного анализа показали, что конфликтность внутреннего диалога объясняет около 26 % дисперсии показателя экзистенциальной исполненности (Л2 = 0,256, р < 0,01, в = -0,514), что позволяет называть этот показатель одним из предикторов экзистенциальной исполненности.

Результаты и их обсуждение

Анализ показал, что склонность к противоречивым и напряженным внутренним диалогам наиболее тесно связана с исполненно-стью первой ФМ (г = -0,6), а также с такой ее предпосылкой, как защищенность (г = -0,62). То есть конфликтность внутренних диалогов связана с переживанием «я не могу быть здесь», неспособностью принять и выдержать условия бытия, а в особенности с недостатком переживания «быть защищенным», «чувствовать себя в безопасности». При этом отрицательная корреляция переживания защищенности с конфликтностью внутреннего диалога оказывается теснее, чем аналогичные связи с самоценностью (исполненность третьей ФМ). Для характера отношений между позициями во внутреннем диалоге большее значение имеет способность обходиться с текущей жизненной ситуацией, чем аутентичность и самоценность.

Связь тревожности с конфликтностью внутреннего диалога можно объяснить тем, что в состоянии тревоги или в связи с соответствующей личностной особенностью по-

зиции других, представленные во внутреннем диалоге, с большей вероятностью воспринимаются как угрожающие, проигрываются негативные сценарии взаимодействия с миром. Сами по себе конфликтные диалоги также дестабилизируют эмоциональное состояние, что может отражаться на уровне тревожности. Кроме того, тревожность как черта личности, предполагающая наличие тенденции воспринимать широкий спектр ситуаций как угрожающие, с позиции персонального экзистенциального анализа связана с дефицитами первой ФМ. Возможно, показатель тревожности опосредует отношения между ис-полненностью первой ФМ и конфликтностью внутреннего диалога.

Конфликтные внутренние диалоги сопровождаются негативными эмоциональными переживаниями, что объясняет умеренную связь этого показателя с депрессией. Кроме того, в ассимиляционном анализе проблемных голосов паттерн подавления одного голоса другим, который тоже можно назвать конфликтным, описывается как характерный для депрессии [23]. Корреляционный анализ показывает также статистически значимую связь конфликтности внутреннего диалога с исполненностью второй ФМ (г = 0,39). Можно говорить, таким образом, что конфликтность внутреннего диалога значимо связана с нарушениями второй ФМ. Взаимосвязь между конфликтностью бесед с собой и показателем исполненности третьей ФМ позволяет говорить о том, что конфликтность внутренних бесед имеет значение и для нарушений третьей ФМ. Связи конфликтности внутреннего диалога с переживанием утраты смыла (субъективным отчуждением) и исполненно-стью четвертой ФМ слабые, но также значимые. Таким образом, можно говорить, что конфликтный характер взаимодействия во внутреннем диалоге негативно отражается на всей структуре фундаментальных экзистенциальных мотиваций и выступает предиктором низкой экзистенциальной исполненности (объясняет около 26 % дисперсии показателя), гипотеза 2 подтвердилась.

Шкала «Внутренний диалог», схватывающая собственно частоту внутренних диалогов и степень вовлеченности в них респондента, почти не обнаруживает значимых взаимосвязей с условиями экзистенциальной ис-полненности, кроме слабых отрицательных связей со шкалой «Фундаментальное дове-

рие» (первая ФМ). Частота взаимодействия между Я-позициями и вовлеченность в процессы внутренней коммуникации, таким образом, не связаны с общим показателем экзистенциальной исполненности, гипотеза 1 опровергнута.

Связанность внутренней диалоговой активности с исполненностью первой ФМ указывает на то, что переживание защищенности и безопасного пространства имеют значение для вовлеченности субъекта во внутренние диалоги. Вместе с возрастанием неспособности принять и выдержать условия бытия, со-отнестись с реальностью возрастает вовлеченность во внутреннюю речь. Можно предположить, что именно неспособность оставаться в контакте с реальностью, обрабатывать факты реальности связана с интенсификацией процессов внутренней речи и нарастанием их конфликтности. Кроме того, переживание экзистенциальной исполненности характерно для периодов жизни, когда проблемный опыт интегрирован, достигнут приемлемый уровень адаптивности, и, соответственно, поиск новых смыслов, которому служит внутренний диалог, оказывается не столь актуален. И, наоборот, в сложных жизненных ситуациях, когда человек сталкивается с новым опытом или болезненными переживаниями, внутренние беседы могут приобретать большее значение, противоположные позиции в них проявляются отчетливее.

Выводы

Конфликтность внутренних диалогов значимо связана с экзистенциальной испол-ненностью на уровне каждой из четырех ФМ. При этом наиболее выражена взаимосвязь с первой ФМ, отражающей способность обходиться с условиями бытия.

Внутренняя диалоговая не связана с интегральным показателем экзистенциальной исполненности (значимая связь обнаружена только с предпосылками первой фундаментальной мотивации).

Мы предполагаем, что невозможность проживать исполненную жизнь может активизировать конфликты между позициями внутреннего диалога. Также при конфликтном характере взаимодействия между субъектами внутреннего диалога опыт «говорить с собой» может быть неприятным, болезненным, и, соответственно, сопровождаться переживанием ухудшения качества жизни, низ-

ким уровнем экзистенциальной исполненности.

Полученные результаты имеют практическую ценность для организации работы психолога-консультанта с клиентом - установлено, что конфликтность внутренних диалогов клиентов может указывать на характерный для него высокий уровень тревожности, неспособность справиться с условиями бытия, что позволяет точнее обозначить возможные потенциально эффективные направления работы с подобными клиентами.

Ограничения и перспективы исследования

Выборка исследования состоит преимущественно из женщин (69 %) с высшим образованием (88 %) в возрасте от 18 до 29 лет (69 %), добровольно откликнувшихся на опубликованное онлайн предложение участвовать в исследовании внутреннего диалога. Для уточнения возможностей применения полученных данных представляется значимым расширение выборки и обеспечение ее гетерогенности по уровню образования, возрасту, гендерной идентичности.

Для оценки влияния конфликтности внутреннего диалога на тревожность, депрессию и экзистенциальную исполненность, прояснения отношения между этими показателями представляет интерес организация экспериментального исследования, позволяющего судить об изменениях уровня тревожности, депрессии и экзистенциальной испол-ненности вследствие психотерапевтической работы с внутренним диалогом.

Исследование не раскрывает взаимосвязи между содержаниями представленных во внутреннем диалоге позиций и экзистенциальной исполненностью. Релевантной этой задаче перспективой развития исследования представляется феноменологическое изучение субъективного переживания внутреннего диалога.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бубер М. Два образа веры. - М. : Республика, 1995. - 464 с.

2. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. - М. : Художественная литература, 1963. - 505 с.

3. Brinegar M. G. [et al.] Building a Meaning Bridge: Therapeutic Progress From Problem Formulation to Understanding // Journal of Counseling Psychology. - 2006. - Vol. 53. -№ 2. - P. 165-180.

4. Leiman M. Dialogical sequence analysis in studying psychotherapeutic discourse // International Journal for Dialogical Science. -2012. - № 6 (1). - P. 123-147.

5. Osatuke K., Stiles W. B. Numbers in assimilation research // Theory & Psychology. -2011. - № 21(2). - P. 200-219.

6. Визгина А. В. Внутренний диалог и психотерапия // От истоков к современности: матер. Всерос. науч. конф. с междунар. участием, посвящ. 130-летию РПО. - 2015. -Т. 4.- С. 346-349.

7. Изотова Н. В. Внутренняя речь и внутренний диалог в прозе А. П. Чехова // Текст. Структура и семантика: доклады Междунар. науч. конф.: сб. ст. - 2017. - С. 33-38.

8. Уколова Е. М. Обнаружение аутентичного голоса среди диалектов внутренней полифонии // Экзистенциальный анализ. - 2011. -№ 3. - С. 63-77.

9. Hermans H. J. M. Self as a society of I-positions: a dialogical approach to counseling // Journal of Humanistic Counseling. - 2014. - № 53 (2). -P. 134-159.

10. Hermans H. J. M. The self as a theater of voices: disorganization and reorganization of a position repertoire // Journal of Constructiv-ist Psychology. - 2006. - № 19. - P. 147169.

11. Hermans H. J. M. Dialogical Self in a Complex World: The Need for Bridging Theories // Europe's Journal of Psychology. - 2015. - № 11

(I). - P. 1-4.

12. Лэнгле А., Уколова Е. М., Шумский В. Б. Современный экзистенциальный анализ: история, теория, практика исследования. - М. : Логос, 2014. - 556 с.

13. Лэнгле А. Персональный экзистенциальный анализ // Психология индивидуальности: новые модели и концепции. - М., 2009. -С. 356-382.

14. Топольская Т. А. О понятии диалог в психологических исследованиях общения и консультативной практики // Консультативная психология и психотерапия. - 2011. - Ч. 1. -№ 4. - С. 69-90.

15. Братченко С. Л., Леонтьев Д. А. Диалог // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. - 2007. - № 2

(II). - С. 23-28.

16. Кучинский Г. М. Психология внутреннего диалога. - Минск : Изд-во «Университетское», 1988. - 208 с.

17. Россохин А. В. Рефлексия и внутренний диалог в измененных состояниях сознания: Интерсознание в психоанализе. - М. : Коги-то-Центр, 2010. - 304 с.

18. Osatuke K., Stiles W. B. Supervision as a conversation among developing voices: An Assimilation Model Perspective // Dialogic Formations: Investigations into the Origins and Development of the Dialogical Self. - 2012. -P. 258-287.

19. Астрецов Д. А, Леонтьев Д. А. Психодиагностические особенности «Шкалы внутренней диалоговой активности» П. Олеся // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. - 2015. - № 4. - С. 67-81.

20. Соколова Е. Т., Чечельницкая Е. П. Моделирование стратегий психотерапевтического общения при патологических внутренних диалогах // Московский психотерапевтический журнал. - 2001. - № 1. - С. 102-120.

21. Бурлакова Н. С. Внутренний диалог в структуре самосознания и его динамика в процессе психотерапии: автореф. дис. ... канд. психол. наук. - М., 1996. - 36 с.

22. Визгина А. В. Выявление внутренних диалогов в письменной монологической речи // Инновации в науке: сб. ст. по матер. LXII междунар. науч.-практ. конф. - Новосибирск, 2016. - С. 134-144.

23. Osatuke K. [et al.] Submissive voices dominate in depression: assimilation analysis of a helpful session // Journal of clinical psychology: in session. - 2007. - № 63 (2). - P. 153164.

24. Lysaker P., Hermans H. J. M. The dialogical self in psychotherapy for persons with schizophrenia: a case study // Journal of clinical psychology. - 2007. - Vol. 63 (2). - P. 129139.

25. Osatuke K. [et al.]. Narrative evolution and assimilation of problematic experiences in a case of pharmacotherapy for schizophrenia // Psychotherapy Research. - 2011. - 21 (1). -P. 41-53.

26. Osatuke K., Stiles W. B. Problematic internal voices in clients with borderline features: an elaboration of the assimilation model // Journal of constructivist psychology. - 2006. -№ 19. - P. 287-319.

27. Диагностика экзистенциальной исполненно-сти: оригинальная русскоязычная версия теста экзистенциальных мотиваций / В. Б. Шумский и др. // Психология. Журнал высшей школы экономики. - 2016. - № 4 (13). - С. 763-788.

28. Осин Е. Н. Смыслоутрата как переживание отчуждения: структура и диагностика: ав-тореф. дис. ... канд. психол. наук. - М., 2007. - 25 с.

Информация о статье

Дата поступления 20 марта 2019 Дата принятия в печать 10 июля 2019

Сведения об авторе

Елена Владимировна Шаймарданова - ассистент кафедры общей и социальной психологии Тюменского государственного университета (Тюмень, Россия). E-mail: e.v.shajmarda nova@utmn.ru.

Для цитирования

Шаймарданова Е. В. Внутренний диалог в связи с экзистенциальной исполненностью: как мы разговариваем с собой и что это значит для нашей жизни // Вестник Омского университета. Серия «Психология». 2019. № 2. С. 49-57. DOI: 10.25513/2410-6364.2019. 2.49-57.

Article info

Received March 20, 2019 Accepted July 10, 2019

About author

Elena Vladimirovna Shaimardanova - assistant at the Department of General and Social Psychology, Tyumen State University (Tyumen, Russia). E-mail: e.v.shajmardanova@utmn.ru.

For citations

Shaimardanova, E. V. Internal Dialogue Due to Existential Fulfillment: How We Talk to Ourselves and What it Means for Our Lives. Herald of Omsk University. Series "Psychology", 2019, no. 2, pp. 49-57. DOI: 10.25513/2410-6364.2019. 2.49-57. (In Russian).