Функциональное поле перцептивной системы человека (по данным английской и немецкой языковых картин мира)

УДК 81-116.3

ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ПОЛЕ ПЕРЦЕПТИВНОЙ СИСТЕМЫ ЧЕЛОВЕКА

В.Т.Малыгин, М.А.Гедина

Педагогический институт Владимирского государственного университета, vikmal@list.ru

Статья представляет собой опыт исследования феномена перцепции средствами английской и немецкой языковых картин мира. Авторы исходят из положения, что трактовка чувственного восприятия как явления ментальной природы возводит язык в статус важного источника информации для раскрытия сути данного феномена.

Ключевые слова: перцепция, когнитивная лингвистика, языковая картина мира

The article represents the research of perception phenomenon by means of English and German language worldview. The authors rely upon the proposition that the interpretation of sensory perception as a phenomenon of mental nature makes the language an important source of information for revealing the essence of perception phenomenon.

Keywords: рerception, cognitive linguistics, language worldview

Перемещение феномена восприятия с периферии в центр исследовательских интересов лингвистов обусловлено, с одной стороны, осознанием ментальной природы перцепции в рамках психологии, с другой, — становлением когнитивного подхода к языку, ведь именно язык обеспечивает наиболее естественный доступ к сознанию и мыслительным процессам.

Одной из особенностей перцептивной системы в структуре человеческой психики является ее тесная интегрированность в ведущие сферы жизнедеятельности индивида, поэтому анализ ее функционального поля представляется неотъемлемой частью исследования феномена восприятия посредством языковой картины мира (ЯКМ).

На базе корпуса фразеологических единиц (ФЕ) и паремий можно выделить четыре основных сферы человеческой жизнедеятельности, обслуживаемых сенсорной перцепцией: восприятие форм существования материи, получение эстетического удовольствия, познание и коммуникация. Контекстуальное употребление ключевых лексем, номинирующих перцептивные каналы, служит надежным способом верификации выводов, делаемых в ходе анализа фразеологии.

«Сплав» двух подходов к классификации восприятия (по признаку используемого канала и по признаку формы существования материи) представляет в рамках лингвистического исследования данного феномена особый интерес: язык дает уникальную возможность заглянуть в сознание человека и понять, как и какие перцептивные каналы он использует для восприятия определенных форм существования материи: пространства, времени и движения.

Визуальный канал обладает исключительным статусом в сознании носителей английского и немецкого языков: он единственный категоризируется как инструмент восприятия материи во всех трех формах ее существования.

Посредством зрения воспринимается пространство (to measure smb with one’s eyes / to look up and down / j-n/etw. mit einem Blick messen 'смерить глазами', by the eye 'на глазок', the bird’s-eye view 'общий обзор, досл. вид с высоты птичьего полета', soweit das Auge reicht 'насколько хватает глаз', mit den Blicken abtasten 'пристально рассматривать, досл. ощупывать взглядом'), время (in die Zukunft blicken / to look ahead 'смотреть в будущее', j-n/etw. im Auge behalten 'наблюдать течение событий', возможность употребления лексемы sight в значении 'обозримое будущее') и движение (j-n mit den Augen vefolgen / to follow smb. / smth with one’s eyes 'преследовать глазами').

Анализ корпуса английских и немецких ФЕ с лексемой «ухо» позволил также зафиксировать важную закономерность: для образного (в том числе метафорического) описания положения тела в про-

странстве человеческое языковое сознание часто выбирает ухо в качестве ориентира. Так, давление, тяготение каких-либо факторов на психику человека описывается как погружение именно по уши, хотя объективно они не являются самой высокой точкой тела: up to one’s ears 'по уши, с головой', bis uber beide Ohren verliebt sein 'быть влюбленным по уши', bis uber die Ohren in Arbeit / Schulden stecken 'быть по уши в работе / в долгах'.

Принятие горизонтального положения тоже описывается через лексему «ухо»: to be able to do it on one’s ear 'проще простого, досл. быть в состоянии сделать что-то лежа', out on one’s ear 'выброшенный, изгнанный, уволенный, досл. валяющийся снаружи'; в немецком языке выражение sich aufs Ohr hauen / legen 'лечь спать' также несет семантику принятия горизонтального положения. Кроме того, в английской ЯКМ значение «взбудоражить, разъярить» передается как «поставить вверх ногами», т.е. to get smb. up on one’s ears, где точкой отсчета положения тела в пространстве также служит ухо.

Изложенные выше факты позволяют сделать вывод о том, что человек начал осознавать особую роль уха при координации положения тела в пространстве еще в период формирования фразеологии, задолго до открытия расположенного в нем вестибулярного аппарата, что доказывает надежность ЯКМ как источника информации о процессах, связанных с функционированием восприятия в частности и психики в целом.

Акцент на признак «внешний вид» привел к осмыслению носителями обоих языков ушей в качестве некой координаты при пространственной оценке собственного тела: von einem Ohr bis zum anderen lachen/strahlen / to grin from ear to ear 'улыбаться до ушей', eins/ein paar hinter die Ohren bekommen/kriegen 'заработать пару пощечин', j-m eins/ein paar hinter die Ohren geben / to box sm. 's ears 'надавать пощечин'.

Результатом осмысления обонятельного анализатора как самой выдающейся части человеческого лица одновременно с его близостью к ведущему анализатору — зрительному стало использование носа для восприятия пространства и движения.

В первом случае лексема нос получает в составе ФЕ значение «в непосредственной близи»: etw. vor der Nase haben 'прямо перед носом', j-m vor der Nase wegfahren 'уехать из-под носа', j-m etw. vor der Nase wegschnappen 'увести из-под носа', j-m die Tur vor der Nase zuschlagen 'захлопнуть дверь перед носом', j-m etw. auf die Nase binden 'рассказывать кому-то что-то для него не предназначенное', nicht weiter sehen konnen als bis zur Nasenspitze / not to be able to see beyond (the end of) one's nose 'быть упрямым, не видеть дальше собственного носа', by a nose 'едва-едва', from under one’s very nose 'прямо из-под самого носа'. Максимальное приближение к чему-либо или углуб-

ление измеряется тоже длиной носа: die Nase in ein Buch stecken 'уткнуться носом в книгу, усердно учить', j-n mit der Nase auf etw. stofien / to rub smb. 's nose in it 'ткнуть носом во что-либо', to put one’s nose to the grindstone 'уйти с головой в работу' и проч.

Во втором случае речь идет об осмыслении носа в качестве ориентира направления движение: before one’s nose / der Nase nach 'прямо, не сворачивая', to follow one’s nose 'куда глаза глядят' и проч.

Согласно ЯКМ воспринимаемые объекты кате-горизируются с точки зрения эстетики, т. е. по признаку «приятный/неприятный для восприятия»: a sight for a sore eye 'как бальзам на душу', eye candy 'ласкать взор', to insult one's eye / das Auge beleidigen 'оскорблять взор', Musik in j-s Ohren sein 'очень приятная новость'. Однако оценка объекта как «приятно-го-неприятного» задается внутренними установками личности, что привносит в процесс перцепции даже в узком смысле характер субъективности: beauty lies in the lover’s eyes, einen guten Klang in j-s Ohren haben.

В качестве примера влияния на восприятие действительности когнитивного признака «субъективность перцепции с точки зрения эстетической ценность объекта», закрепленного в сознании носителей английского и немецкого языков с помощью ЯКМ, может служить мысленная реплика главной героини романа Шарлотты Бронте «Jane Eyre» в ответ на шуточную просьбу мистера Рочестера о волшебном зелье или заклинании, которое могло бы сделать его привлекательным: «It would be past the power of magic, sir»; and, in thought, I added, ’A loving eye is all the charm needed.

Проблема взаимодействия перцепции и ког-ниции ставилась еще в античной философии, при этой оба процесса нередко отождествлялись. Так, Аристотель трактует влечение к чувственным восприятиям как доказательство природного стремления человека к знанию: «...ведь независимо от того, есть ли от них <чувственных восприятий> польза или нет, их ценят ради них самих, и больше всех зрительные восприятия... И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию...» [1].

Языковая картина мира, будучи в течение веков основным способом кумуляции опыта познания человеком объективной действительности и самого себя, зафиксировала особенности протекания процесса когниции в рамках отдельных перцептивных каналов.

В первую очередь важность зрения как основного пути познания в жизнедеятельности нашла свое отражение в сравнении наиболее ценных объектов с глазным яблоком: to be an apple of one’s eye 'быть зеницей чьего-либо ока', wie seinen Augapfel huten 'беречь как зеницу ока' и проч. Библейское по своему происхождению выражение прочно вошло в обиход англо- и немецкоязычных народов.

Попытка лишить зрения стала метафорой для обозначения принуждения, давления или выражения крайней ярости, желания мести: j-m den Daumen aufs Auge drucken / halten / setzen 'давить на кого-либо,

принуждать к чему-либо', jmdm. die Augen auskratzen mogen ‘быть готовым выцарапать глаза (от злости)’ damn your eyes 'будь ты проклят'.

Доказательством исключительного статуса зрения в процессе познания служит и тенденция описания попыток противодействия объективному осознанию и осмыслению ситуации как попыток затруднить именно зрительную перцепцию: to pull the wool over smb. ’s eyes/j-m Sand in die Augen streuen 'пускать пыль в глаза', to do smb. in the eye / j-m die Augen auswischen 'обманывать', eye-wash 'для отвода глаз'. Соотвественно интеллектуальное прозрение соотносится с восстановлением зрительного восприятия: j-m gehen die Augen 'глаза открылись на что-либо', j-m fallt die Binde / der Schleier von den Augen auf 'пелена с глаз спала', j-m die Augen offnen 'раскрыть кому-либо глаза на что-либо', eye-opener 'опыт, из которого извлекаешь новое'.

Само же стремление к познанию, к получению достоверной информации об окружающем мире, любознательность (в отличие от любопытства, см. ниже) описывается в немецкой ЯКМ как mit offenen Augen durch die Welt gehen 'идти по миру с открытыми глазами'; в английской — eyes and no eyes 'быть внимательным, наблюдательным'.

Оценка полученной в результате перцепции информации также варьируется от канала к каналу. Паремии фиксируют наибольшее доверие носителей обоих языков к информации, получаемой с помощью зрительного канала (one eye has more faith than two ears / man glaubt einem Auge mehr als zwei Ohren 'одному глазу верят больше, чем двум ушам'), хотя уровень этого доверия отличается, неся национально обусловленную окраску. Англичане склонны доверять зрению практически безусловно (seeing is believing 'увидеть значит поверить'), допуская некую субъективность, не носящую негативного характера: in the lover’s eyes, poc-marks are dimples 'в глазах влюбленного и следы от оспы ямочки'. Немцы же настроены критичнее, отмечая, что, хотя Sehen geht vorm Horensagen 'глазам доверяют больше, чем слухам', Augen sind scharfere Zungen als Ohren 'глаза — более острые языки, чем уши', все же der Augenschein trugt 'видимое обманчиво'.

Информация, получаемая с помощью слухового восприятия, отличается наряду с более низкой степенью достоверности меньшей устойчивостью в памяти: in one ear and out the other / zum einen Ohr hinein-, zum anderen wieder hinausgehen 'в одно ухо влетает, в другое вылетает'. Обе анализируемые ЯКМ содержат предупреждение о сомнительном характере и ненадежности информации, полученной с помощью слуха: sich nicht aufs Horensagen verlassen 'не полагаться на слухи', etwas nur vom Horensagen wissen / kennen 'знать только по слухам', man kann viel horen, ehe ein Ohr abfallt [2] 'можно много услышать, пока ухо не отвалится', give every man thy ear, but few thy voice 'прислушивайся к каждому, но поддерживай немногих'.

Кроме того, акты слуховой перцепции могут носить негативный с точки зрения морали характер, в то время как отрицательная коннотация у фразеоло-

гизмов с семантикой зрительного восприятия не зафиксирована: der Lauscher an der Wand hort seine eigene Schand 'подслушивающий за стеной слышит собственный позор', Wande haben Ohren / Walls have ears 'у стен есть уши', the days has eyes, the night has ears 'у дня есть глаза, у ночи есть уши', to have itching / long ears 'быть любопытным, падким до сплетен', there is nothing to choose between bad tongues and wicked ears 'нет разницы между злыми языками и злыми ушами'.

Однако наиболее ярко компонент «любопытство» представлен среди фразеологизмов, в состав которых входят лексемы с семантикой «обоняние», в первую очередь die Nase / nose: нем. seine Nase uberall / in alle Topfe stecken 'всюду совать свой нос', англ. to poke/put/thrust into smb’s affairs/business 'совать нос в чужие дела'. В английском языке на базе такого метафорического переноса возникает лексема для характеристики любопытного человека — nosy / nosey, а сам он называется a nosy-parker.

И все же данный вид восприятия ассоциируется в языковом сознании англо- и немецкоговорящих народов в первую очередь с неким шестым чувством, интуицией: to have a good nose for something / eine gute Nase fur etwas haben 'иметь хорошее чутье на что-либо', to smell trouble / danger / a rat 'предчувствовать опасность, неприятности', Mause / den Braten riechen 'предвидеть проблемы, догадываться о грядущих трудностях'.

Коммуникация выступает в качестве одной из основных функций чувственного восприятия в жизнедеятельности человека. Она, как и процесс перцепции в целом, выступает в обеих языковых картинах мира как произвольный процесс, успех или неудача которого зависят от воли адресата: auf diesem Ohr taub sein 'не желать слышать о чем-либо', none so deaf as those who won’t hear 'никто не глух так, как те, кто не хочет слышать'. Однако именно в рамках анализируемой функции произвольность восприятия носит ограниченный характер, поскольку в коммуникативном акте, в отличие от акта когниции, где активен только наблюдатель, два субъекта: помимо адресата (die Ohren auf Empfang stellen 'настроить уши на прием, т.е. начать слушать', die Ohren auf Durchfahrt (Durchzug) stellen 'пропускать мимо ушей') им управляет автор сообщения: jmdm. die Ohren voll jammern 'надоедать нытьем, жалобами', to bend smb. ’s ear 'заговорить кого-либо', sich (Dat.) Gehor verschaffen 'добиться, чтобы тебя выслушали' и проч.

Ограничение произвольности восприятия посредством слухового канала реализуется в нескольких вариантах: с одной стороны, это невозможность в некоторых ситуациях управлять потоком поступающей информации (to bash smb. ’s ear /jmdm. die Ohren voll blasen / schwatzen / labern / quaken 'докучать занудными разговорами', jmdm. in den Ohren liegen 'надоедать просьбами или жалобами', to din into smb’s ear 'прожужжать все уши'); с другой стороны, ряд ФЕ фиксирует повышенную внушаемость субъекта восприятия через данный канал: jmdm etw. in die Ohren blasen 'внушать кому-либо что-либо', ins Ohr gehen 'легко запоминаться, запечатлеваться, оседать'. В ча-

стности, надоедливые мелодии, крутящиеся в голове, получили название ear-worm / Ohrwurm 'ушной червяк'.

Видимо, именно по причине уязвимости людей с этой стороны нечистая сила в народном представлении выбирает слух для попыток влияния на поведение и образ мыслей человека: выражения den Schalk hinter den Ohren haben 'иметь лукавого за ушами, на затылке', einen kleinen Mann im Ohr haben 'быть ненормальным, чокнутым' объясняются поверьем, что бес сидит у человека на шее и нашептывает ему на ухо.

Несмотря на приоритет с точки зрения рассматриваемой функции слухового канала в процессе коммуникации активно задействуются и другие органы перцепции, прежде всего глаза, что объяснимо при учете тесной и носящей двусторонний характер связи зрительной перцепции с ментальными процессами. Кроме того, глаза выполняют ряд важных подфункций на уровне невербального общения, обеспечивающих коммуникативный успех.

В процесс коммуникации зрение включается в самом начале благодаря выполнению фатической (контактоустанавливающей) подфункции, отвечающей за завязывание, продолжение и завершение коммуникации (einen Blick auffangen (erharschen), to catch the speaker’s eye 'получить слово'). Однако в качестве основной выступает подфункция эмотивная (экспрессивная): следует отметить высокую степень осмысления глаз на базе метафоры «глаза — зеркало души» (the eyes are the mirrors of the soul / das Auge ist der Seele Spiegel). Аналогом души в ряде паремий выступает сердце как место концентрации человеческих эмоций (das Auge ist des Herzens Zunge / Zeiger 'глаза — язык сердца'). Глаза — важный источник информации о психическом и эмоциональном состоянии субъекта (eyes on stalks 'глаза, полные страха, удивления', goo-goo eyes 'влюбленные взгляды').

Мимика, поза и жестикуляция как объект ки-несики, изучающей отражение поведения человека в его невербальных проявлениях, во многом базируются на изначальной функции таких важных частей лица человека, как глаза и нос, — на перцепции. Так, не последнюю роль в нашем восприятии человека играет его запах (jmdn. nicht riechen konnen 'не переносить кого-либо на дух', to stink in sb. ’s nostrils 'вызывать отвращение, презрение'), а потому выражение презрительного отношения объективируется во фразеологии как die Nase uber etw. rumpfen 'букв. морщить нос'.

Следует отметить, что в немецкой ЯКМ осмысление носа как источника информации о мыслях представлено намного шире, чем в английской: он служит индикатором как эмоций и мыслей в целом (j-m etwas an der Nasenspitze ansehen 'ср. понять по лицу', osterr. was er fur Nasenlocher macht 'что он об этом думает'), так и отдельных чувств в частности: osterr. freundliche Nasenlocher machen 'улыбаться в камеру при фотографировании', verliebte Nasenlocher machen 'смотреть влюбленными глазами, досл. делать влюбленные ноздри'. Последнее выражение получает важную трактовку при учете описанной выше роли

запаха как субъективного фактора в восприятии нами другого человека; по сути дела, оно отражает действие, противоположное реакции отторжения, традиционно используемой в качестве иллюстрации языковой объективации роли обоняния в формировании нашего отношения к человеку: в случае, когда последний вызывает особенно сильные положительные эмоции, мы, как показывает внутренняя форма ФЕ, реагируем на его запах, пытаясь ощутить его интенсивнее.

При толковании перцепции как произвольного со стороны субъекта процесса и при учете непосредственной связи чувственного восприятия, в первую очередь зрительного, с ментальными процессами становится понятным такое выражение высокомерного отношения, как with one’s nose in the air / die Nase hoch tragen 'задирать нос': в таком положении человек сужает глаза, ограничивая тем самым восприятие собеседника, как бы стремясь вычеркнуть его из своего сознания по принципу aus den Augen, aus dem Sinn / far from the eyes, far from the heart / out of sight, out of mind 'с глаз долой — из сердца вон'. И наоборот, повышенный интерес к информации и ее источнику (в том числе собеседнику), вызванный удивлением, передается как to make big eyes / grofie Augen machen 'удивиться, широко раскрыть глаза от удивления' [3].

Языковая картина мира закрепляет в сознании носителей языка стереотипное толкование того или иного движения глаз, выражения лица, вследствие чего эмотивная подфункция пересекается с апеллятивной: используя определенные кинесические средства, автор сообщения пытается воздействовать на адресата, придавая дополнительные оттенки значения информации, сообщаемой вербально. Однако и в данной ситуации коммуникативный успех зависит не только от автора

сообщения, но и от адресата: ряд ФЕ фиксирует скептическое отношение второго участника коммуникативного акта к подобного рода попыткам манипуляции: jmdm. schone Augen machen / to make eyes at sb. 'строить кому-либо глазки, флиртовать' и проч.

Все перечисленные элементы жизнедеятельности человека относятся к числу высших психических процессов и тесно связаны с мыслительной деятельностью, что подтверждает утвердившуюся в когнитивной лингвистике оценку перцепции как базового психического процесса, без исследования которого не может быть решена ни одна задача, стоящая перед когнитологами.

Текстовые источники

Jane Austen. Persuasion. N.Y.: A Tom Doherty Assosiates Books, 1999. P.191, 237, а.о.

Ch. Bronte. Jane Eyre. Herfordshire: Wordsworth editions, 1999. P.216.

Herman Hesse. Der Steppenwolf. Frankfurt am Main: Suhr-kamp Verlag, 2001. S.8.

W.M.Thackeray. Vanity Fair. N.Y.: Barnes & Noble Classics, 2003. P.123, 36, 148.

Kurt Tucholsky. Schloss Gripsholm. Koln: Anaconda Verlag GmbH, 2006. S.79.

1. Аристотель. Метафизика // Аристотель. Соч. в 4 т. Т.1.

М.: Мысль, 1976. С.65.

2. Aphorismen und Spruche — www.aphorismen.de.

3. www.kinesika.narod.ru.

Bibliography

1. Aristotel'. Metafizika // Aristotel'. Soch. v 4 t. T.1. M.: Mysl',

1976. S.65.

2. Aphorismen und Spruche — www.aphorismen.de.

3. www.kinesika.narod.ru.