Фразеологизмы с компонентом собака/ šuo в русской и литовской языковых картинах мира

сопутствующих обиходному словоупотреблению». [3, с. 3]

Саму же функцию термина, её специфичность и направленность «диктует» система, которая в свою очередь является частью системы общего языка и служит одним из средств выражения научного мышления. Система эта - терминология. Вне терминологии слово теряет свою характеристику термина, хотя функция номинативности, выделяемая иногда в число основополагающих у данного вида элементов, остаётся, так как «номинативная функция - это общая функция всех слов» [7, с. 48], пусть даже в обычной связи речи и затенённая коммуникативностью. [3, с. 6] Можно отметить элементы, в которых эта номинативная функция проявляется сильнее, чем в термине. Прежде всего это касается номенклатурного знака и системы этих знаков - номенклатуры. И термин, и номенклатурный знак, являясь элементом системы общего языка, обладая многими общими для системы характерными признаками, все же различаются между собой. И эти различия выявляются прежде всего при сличении термина и номенклатурного знака. В термине соотносимость с понятием выступает на первый план. » [7, с. 49] У номенклатурного знака ярче, чем у термина проявляется прямая соотнесённость с предметом, больше, сильнее ощущается автономность, хотя и относительная, от системы общего языка, в нём «меньше обнаруживается», вследствие отсутствия непосредственной связи с понятием, собственное значение, так как, строго говоря «единственное назначение номенклатуры состоит в том, чтобы дать максимально удобные с практической точки зрения средства для обозначения предметов, вещей, без прямого отношения к потребностям теоретической мысли». [3, с. 6] Несмотря на эти различия между термином и номенклатурным знаком, терминологией и номенклатурой, эти системы представляются однопорядковыми уже потому, что термины, выражая понятия, имеют в своей системе вещи как суппози-ции. [7, с. 48]

Гипертрофирование отличительных признаков термина от слова и номенклатурного знака от термина, как правило, приводит к изоляции их систем, закрывает объективно существующие реальные связи между системами. Поэтому встречаются в литературе мнения, например, о том, что исследование сущности терминов «никак не может служить основанием для суждения о сущности языка в целом». [4, с. 34] Термин существует не только в терми-

нологии, в специальном употреблении, но и в системе общего языка, а поэтому термин является не только потенциальной единицей для системы общего языка, способной лишь при соответствующих условиях стать действительной, [8, с. 167] но и любая «действительная» единица при соответствующих условиях может перейти в систему терминов. Процесс этот обратимый. Любое слово системы «общего» языка сохраняет тенденции к моносемичности, точно так же, как термин сохраняет тенденцию к полисе-мичности. Исследование исключительно лишь специфических особенностей термина как особого вида слов безусловно представляет огромный интерес при размышлении о системе общего языка и слове как элементе этой системы.

Список литературы

1. Берсеньев С.Д. О терминологической фразеологии / С.Д. Берсеньев // Вопросы частной лингвистики. Свердловск: Изд-во гос.мед.института, 1960 г. - С. 126.

2. Будагов Р.А. Введение в науку о языке / Р.А. Буда-гов. М.: Добросвет-2000, 2003. 544 с.

3. Винокур Г.О. О некоторых явлениях словообразования в русской технической терминологии / Г.О. Винокур // Труды Московского института истории, философии и литературы. Т. 5. Сборник статей по языковедению. М.: 1939. С. 3 - 54.

4. Звегинцев В.А. Проблема знаковости языка / В.А. Звегинцев. М.: Изд-во Моск. ун-та. 1956.

5. Марузо Ж. Словарь лингвистических терминов / Ж. Марузо. М.: Издательство иностранной литературы, 1960. 436 с.

6. Соссюр Ф. Курс общей лингвистики / Ф. Соссюр. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1999. 432 с.

7. Реформатский А.А. Что такое термин и терминология / Реформатский А.А. // Вопросы терминологии. М.: 1961. С. 46-51.

8. Толикина Е.Н. О системном соотношении терминологического сочетания и фразеологической единицы / Е.Н. Толикина // Проблемы фразеологии. Исследования и материалы. М.-Л., 1964. C. 151

9. Brunot F. La pensée et la langue / F.Brunot. Paris: Masson, 1965. 1008 p.

10. Carnoy A. La science du mot, traité sémantique / A. Camoy. Louvain: Universitas, 1927. 428 p.

11. Gilbert E.-J. Langage de la science / E.-J. Gilbert. Paris: 1945. 320 p.

ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ С КОМПОНЕНТОМ СОБАКА/ иО В РУССКОЙ И ЛИТОВСКОЙ

ЯЗЫКОВЫХ КАРТИНАХ МИРА

Голубенко Ольга Михайловна

Аспирант кафедры исторического языкознания, зарубежной филологии и документоведения Института гуманитарных наук БФУ им. И. Канта, ассистент профессора, г. Калининград

АННОТАЦИЯ

Исследуется семантика русских и литовских зоонимных фразеологизмов с компонентом собака/^ио, проводится их семантическая и структурная систематизация, выявляются лингвокультурологические особенности устойчивых сочетаний, содержащих компонент собака/^ио, в языковой картине мира носителей исследуемых языков.

ABSTRACT

This article is devoted to the investigation of semantics of Russian and Lithuanian zoonym phraseology with the собака/suo component, its semantic and structural systematization is carried out, linguocultural peculiarities of phraseological units containing the собака/suo component in the World view of Russian and Lithuanian native speakers are revealed. This article is devoted to the investigation of semantics of Russian and Lithuanian zoonym phraseology with the собака/suo component, its semantic and structural systematization is carried out, linguocultural peculiarities of phraseological units containing the собака/suo component in the World view of Russian and Lithuanian native speakers are revealed.

Ключевые слова: зоонимный компонент, семантическое содержание, фразеология, русский язык, литовский язык, картина мира, идеографическое описание.

Keywords: zoonymic component, semantic content, phraseology, Russian language, Lithuanian language, world view, ideographic description.

В области фразеологии проявляется наиболее тесная связь языка и культуры. Во многих работах подчёркивается, что фразеологизмы представляют собой национально-специфические единицы языка, «аккумулирующие и передающие из поколения в поколение культурный потенциал народа. В них проявляются особенности всякого национального языка, ...неповторимым образом выражаются дух и своеобразие нации» [2, с. 157].

Семантика фразеологизмов репрезентирует национально-культурные традиции, восприятие окружающей среды и выражение самобытного взгляда народа на окружающий мир, фразеологическая система любого языка является выражением культурных мировоззренческих концептов народа, представляющих сложные понятия в виде образов [3; 4]. Как отмечает В.Н. Телия, фразеологический состав языка - это «зеркало, в котором лингвокультурная общность идентифицирует свое национальное самосознание» [5, с. 9].

Существует две точки зрения на проблему национально-культурной специфики фразеологизмов. Первый подход рассматривает национально-культурный компонент только в значении слов, отражающих специфические национальные реалии, например: лапти, щи, самовар в идиомах щи лаптем хлебать, ездить в Тулу со своим самоваром.

Второй подход в категорию национальной культуры включает максимально широкий круг языковых явлений. Эта точка зрения опирается на идеи В. фон Гумбольдта о внутренней форме языка и воплощении в языке «духа нации» [1]: каждый народ может судить о действительности и мыслить о ней только посредством своего собственного языка. Следовательно, каждое языковое сообщество, используя разные концепты, создает собственную языковую картину мира, которая и является основой национальной культуры.

Весьма интересной в этом отношении является группа, которую составляют фразеологизмы с компонен-том-зоонимом: вешать собак, молчать как рыба, vabalëlю пепшкпашй (жучка не обидеть)1, стреляный воробей, е§ец яаи§й (ерошить окуня), kaip varlë kruopose (как лягушка в крупе), вешать собак и т.д.

Во фразеологическом фонде русского и литовского языков фразеологизмы с компонентом-зоонимом являются одной из самых многочисленных лексико-граммати-ческих групп. Методом сплошной выборки нами был выделен соответствующий пласт фразеологизмов: 393 сочетания в русском языке и 388 - в литовском. Компоненты собака и §ио проявляют наибольшую активность в

обоих языках: 38,4% от общего числа сочетаний - в русском языке и 45,3% - в литовском.

Это связано с тем, что собака - самое необходимое животное, которое всегда рядом с человеком, и, конечно, это находит отражение во фразеологической системе языка. Собака, по словам О.Н. Трубачёва, «оказывается почти повсюду первым древнейшим домашним животным» [6, с. 5].

В ходе сравнительного анализа устойчивых выражений с компонентом собака/suo русского и литовского языков можно выделить три основные группы фразеологизмов по лексико-семантическому составу:

1. Фразеологизмы, одинаковые по значениям.

2. Фразеологизмы, одинаковые по значениям, но различные по компонентам-зоонимам, либо разные по значениям, но с лексемой собака в составе.

3. Уникальные фразеологизмы, созданные на основе собственного языка.

К первой группе относятся эквивалентные сочетания, тождественные по лексическому составу и смысловому наполнению:

- как собаке пятая нога - kaip suniui penkta koja "нисколько, совершенно не нужен (не подходит и т.д.)": «И на кой мне чёрт вас в роту прислали? Нужны вы мне как собаке пятая нога» (Куприн. Поединок); «Tas svarkas jam tiko kaip suniui penkta koja» (Gavelis. Sun-Tzu gyvenimas sventame Vilniaus mieste);

- псу под хвост - suniui ant uodegos "впустую, напрасно": «Два года работы... Два года вдохновенья псу под хвост» (Николаева. Талант); «Zmona su vaiku, darbas, namai, draugai, sveikata, gyvenimas -viskas suniui ant uodegos» (Parulskis. Murmanti siena).

К этой же крупе относятся фразеологизмы как кошка с собакой - kaip suo su kate, бить как собаку - musti kaip suo, вот, где собака зарыта - stai kur suo pakastas, собака на сене -suo ant sieno и другие.

Вторую группу составляют фразеологизмы одинаковые по значениям, но различные по компонентам-зоо-нимам, либо разные по значениям, но с лексемой собака в составе. Примером могут послужить фразеологизмы мартовский кот и sun^ agronomas (агроном собак) - "бабник". Идеографическое происхождение литовского фразеологизма связывают с советским периодом, когда в образе агронома видели небогатого человека, работа которого была сезонной; так появился «сезонный возлюбленный», который, как и агроном, обладает всесторонними знаниями в

1 Здесь и далее дословный перевод наш

своей области [7, с. 16]. Ср.: «Влюбился... и бегал я за своей красавицей, как мартовский кот» (Засодимский. Перед потухшим камельком); «§ищ agronomas visiems aiskino taip tvark^s didziausi^ Lietuvos demografin^ béd^ -maz^ gimstamum^» («Kalvotoji»);.

Следует отметить, что если в русском языке наименование животного в составе фразеологизма указывает на субъект (мужчину) - кот, то в литовском языке в составе фразеологизма находится объект воздействия - собака. Что важно, здесь сохраняется противопоставление мужского и женского начал.

Такой же характер соответствия мы наблюдаем во фразеологизмах собаку съел и ant arklio ir po arkliu buv^s (на коне и под конём побывавший) - "много всего видевший человек, с большим опытом". Ср.: «Дядя Ипатыч уважал «Карлу», потому что по всякому фабричному делу «он собаку съел», особенно по доменному производству» (Мамин-Сибиряк. Под домной; «Jau ir ant arklio ir po arkliu buvau, dabar ne kiekvienas mane pag^sdins» (Aputis. Vieskeli^ dzipai).

Интересной представляется корреляция собачий хвост и suns uodega (собачий хвост). Сочетание собачий хвост в русском языке является "названием гребенника обыкновенного" - красивого злака, распространённого в Европе, западной Азии, северной Африке, на Канарских островах, похожего на хвост собаки. В литовском языке фразеологизм suns uodega имеет значение "угодливый, льстивый человек, старающийся добиться расположения вышестоящего" (LKFZ). Поведение заискивающего человека метафорически ассоциируется с поведением хвоста: направление движения хвоста сигнализирует о настроении собаки, это происходит под действием сигналов, посылаемых мозгом, а не по собственному желанию. В русском языке по отношению к льстивому человеку употребляется сочетание ходить за кем-то «хвостиком».

Приведем еще несколько подобных примеров.

Собачий холод -"очень сильный, доставляющий неудобства" (ФСРЯ): «Утешайся тем, что всё предугадать нельзя. Здесь собачий холод. Весна упрямо не приходит» (Вертинская. Синяя птица любви). В литовском языке близок по значению фразеологизм suns püga (собачья метель) - "очень скверная погода" (LKFZ): «O tai sunies püga uzkilo, netikéta atmaina!» (Serelyté. Vardas tamsoje). Но между русским и литовским фразеологизмами существует весомое отличие: фразеологизм suns püga употребляется при наличии любой ненастной погоды (это не всегда мороз или холод). Употребление в составе устойчивых сочетаний именно номинации собака можно объяснить соответствующим поведением животного: во время дождя, мороза она сворачиваются клубком и не покидает жилища.

Ко второй группе также относятся сочетания как с цепи сорвался (ССРЯ) и kaip grandininis suo (как цепной пёс) (FZ); ни стыда, ни совести (ФСРЛЯ) и suns akis turéti (иметь собачьи глаза); надоело как собаке редька (ССРЯ) и suniu prasmirsti (пропахнуть собакой) и т.д.

Третья группа - уникальные фразеологизмы, созданные на основе собственного языка, наиболее ярко передающие специфику, особенности языка конкретного народа и формирующие языковую картину мира.

К уникальным фразеологизмам русского языка, не встречающимся в литовском языке, можно отнести следующие фразеологизмы: вильнуть умом, как пес хвостом (viksteléti protu, kaip suo uodega) - "об изворачивающемся,

прибегающем к изощренным уловкам человеке"; как пес смрадный (kaip dvokiantis suo) - "о мерзком, гнусном и подлом человеке"; как собака на заборе (kaip suo ant tvoros) - "о том, кто неуклюже, неумело сидит в седле" (ССРЯ); собачья радость (suns dziaugsmas) - 1) "колбаса самого низкого качества, сорта", 2) "вареная требуха, сычуг, печенка, лёгкие, сердце" (ФСРЯ).

К уникальным фразеологизмам русского языка можно отнести также сочетания собачья муха "злая".

В литовском языке это фразеологизмы, в состав которых входят диалектные слова, имена и фамилии, связанные с народной мифологией, сказками, легендами, обычаями: kudlas raizyti suniui (резать собакам патлы) "шуметь"; sun^ veseilia (собачья свадьба) - "громкий шум" (FZ); suns litanj giedoti (собачью молитву петь) "зевнуть"; suns zakristija (собачья ризница) шутл. "стол" (LFZ). Это также фразеологизмы suns duona, pyragas (собачий хлеб, пирог) "нищета" (FZ); suns maltuvé (собачья мельница) "тюрьма"; kaip is kalés uodegos (как из сучьего хвоста) "проворный, ловкий человек" (LKFZ); suns dantys (собачьи зубы) "сплетник" (FZ); suns autus skalbti (мыть собачьи портянки) "нигде не работать"; suns rankas ir kojas turéti (иметь собачьи руки и ноги) "быть трудолюбивым" (LKFZ); akis pasiskolinti is suns (одолжить глаза у собаки) "стать смелым", kaip suns pasiktas (как собакой обгаженный) "состояние одиночества" (FZ) и т.д.

Уникальным в литовской фразеологической системе является сочетание se tau sunie Devintinés (ах ты собака на Девятины) "выражение удивления, разочарования" (FZ): происходит из обычая во время поминальной трапезы на девятый день после смерти давать просящим животным части со стола, чтобы они «поучаствовали» в прощании [8, с. 16]: «Se tau sunie devintinés... Pinigus sukisusi, plika brukasi man ant senatvés» (Granauskas. Novelés).

Необходимо отметить, что в литовском языке фразеологизмы с компонентом suo не описывают животных, их поведение; в нём также невозможно встретить сочетание, характеризующее чувство ревности, в русском же языке существует оборот ревнивый, как собака.

Семантическое значение компонента-зоонима, безусловно, влияет на общее значение устойчивого сочетания. При этом область семантических значений названий животных и частотность их употребления во фразеологии непосредственно связаны со значимостью того или иного животного в народной культуре.

Значение фразеологизма с компонентом собака/suo не всегда лежит на поверхности, потому как оно связано с национальной спецификой: изучение её, определение культурной символики компонентов может существенно повлиять на понимание фразеологизмов, их толкование и контекстуальное использование.

Компоненты-зоонимы в русской и литовской языковых картинах мира отличаются особой ментальной природой ассоциаций, объединяющих человека с животным миром, фразеологизмы с наименованиями животных в составе ярко отражают жизнь, дух народа, черты истории, обычаи - несут в себе огромную этнокультурную информацию, морально-эстетическую оценку явлений жизни, характеризуют национальные черты этноса.

Список литературы

1. Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 2000. - 400 с.

2. Зайнуллина Л.М. Композиционная семантика производного слова (на материале английского, немецкого, русского, башкирского и французского языков). Уфа: РИО БашГУ, 2005. - 188 с.

3. Мокиенко В. М. Славянская фразеология. М.: Высшая школа, 1989. - 287 с.

4. Солодуб Ю. Л. Современный русский язык // Лексика и фразеология современного русского литературного языка. М.: Флинта, 2002. - 168 c.

5. Телия В.Н. Русская фразеология. М.: Языки русской культуры, 1996. - 288 с.

6. Трубачев О.Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя. М.: Издательство АН СССР, 2009. - С. 4-41.

7. Lyberis A. „Kur suo pakastas". Vilnius: Jaunimo gretos, 1968. Nr.5. - P. 11 - 15.

8. Sasnauskas V. Vaikuci^ kalendorius. Pavasaris, Kaunas: Sviesa, 2008. - 71 p.

Список сокращений ССРЯ - Словарь сравнений русского языка. СПб.: Норинт, 2003. - 608 c.

ФСРЯ - Фразеологический словарь русского языка. M.: Русский язык, 1978. - 534 с.

ФСРЛЯ - Фразеологический словарь русского языка: Под ред. А. И. Mолоткова. M.: Советская энциклопедия, 1997. - 843 c.

FZ - Paulauskas J. Frazeologijos zodynas. Vilnius: Lietuvi^ kalbos institutas, 2001. - 191 p.

LFZ - Lietuvi^ kalbos zodynas XIX. Vilnius: Mokslo ir enciklopedj leidybos institutas, 1999. - 949 p.

LRKZ - Lyberis A. Lietuvi^-rus^ kalb^ zodinas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedj leidybos institutas, 2001. -951 p.

Интернет-ресурсы:

1. Национальный корпус русского языка: URL: www.ruscorpa.ru.

2. VDU Kompiuterinès lingvistikos centras: URL: tekstynas.vdu.lt.

ПАРОНОМИЧЕСКИЕ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМЫ В ГАЗЕТЕ

Гусейнова Татьяна Султанзиядовна

Канд. филол. наук., доцент кафедры русского языка в национальной школе ДГПУ, г. Махачкала

АННОТАЦИЯ

Парономазия основана на звуковой трансформации и существенное значение приобретает голосовое выделение парономического компонента, что позволяет раскрыть потенциал трансформы, не обращаясь к содержанию текста. Порождающая сила таких выражений очень велика: оттолкнувшись от традиционного выражения, можно обнаружить в трансформе имплицитные свойства фонетического, лексического, синтаксического характера ABSTRACT

Paronomasia is founded on sound transformation and significant importance gets the voice allocation paronymic component that allows you to unlock the potential of the transform, not addressing the content of the text. The generative power ofsuch expressions is very high: rebounding from traditional expressions that can be detected in the transform implicit properties of phonetic, lexical, syntactical nature

Ключевые слова: Парономазия, звук, фразеологическая трансформа, публицистический дискурс Keywords: Paronomasia, sound, phraseological transforms, publicistic discourse

Парономазия, являясь основным содержанием термина паронимия, позиционируется в качестве особых отношений языковых единиц, обладающих сходным, но не тождественным звучанием и реализующихся в речи посредством семантической связи в неожиданной форме, которая в свою очередь генерирует каламбур [1, с.3]. В па-рономическом выражении «нарочито сближаются слова, сходные по звучанию» [4, с. 435], что манифестирует формирование специфической стилистической фигуры, назначение которой заключается в придании тексту в целом и фразе в частности дополнительной выразительности, «подчеркивая игрой созвучных сочетаний сопоставляемых слов или самих слов авторскую мысль, образность высказывания, оригинальность художественной формы» [2, с. 327]. Фразеологическая же парономазия формируется за счет применения в процессе лексической трансформации паронимов как слов, подобных по звучанию, но при этом слабосвязанных или абсолютно не связанных по смыслу, в результате чего могут возникать даже каламбурные обыгрывания.

Парономазия как деструктивное использование одного (чаще) или двух (реже) компонентов ФЕ базируется

на установлении «точного соответствия между слышимым/читаемым словом и словом, хранящимся в ментальном лексиконе» [3, с. 210]. Парентезные изменения, включенные в этимоничную форму ФЕ, имеют многовекторное направление, одним из которых является ситуация констелляции, когда компонент, подвергшийся изменению, в силу своей деструкции, транспонируется в опорное слово для данного контекста: «Код в мешке на «Коде да Винчи»» (Завгородняя Д., МН, 12-18.06, 2006, с. 8) - о том, что на 59-м Канском фестивале можно было выспаться; «ПРО в Румынии ПРОтив нас» (Герматина Ю., Рудкова В., Донских Е., Осипов С., Тутина Ю., АиФ, 11-17 мая 2011, с.5) - о существовании потенциальной угрозы Российской Федерации с юга и создании в районе Ростова-на-Дону противоракетной базы, оснащенной военной техникой нового поколения; «Выть на Волгу» (ред., РГ, 25.05.2011, с.1) - о маловодье как проблеме реки Волги; «Мотаем на Гус» (Риван С., АиФ, № 43, 2007) - о победе России в футболе над Англией; «Охелла промахнулся» (Алешин М., АиФ, №9 50, 2006) - об О. Маскаеве, защитившем свой чемпионский титул в поединке с П.Ахеллой и др.