Первое путешествие антиохийского патриарха Макария III ибн аз-За‘има в Москву (1652–1659): контакты и конфликты

Вестник ПСТГУ III: Филология

2013. Вып. 5 (35). С. 1Í6-Í30

Первое путешествие Антиохийского патриарха Макария III ибн аз-За‘има в Москву (1652—1659): контакты и КОНФЛИКТЫ

В. Г. Ченцова

Сочинение о путешествии Антиохийского патриарха Макария III ибн аз-3а‘има, написанное архидиаконом Павлом Алеппским, является важнейшим источником по истории стран, которые проезжали сирийские духовные лица, и по истории Антиохийской Церкви. Однако при использовании содержащейся в сочинении информации необходимо учитывать цель его написания и его идейную направленность. Предпринятое автором статьи сравнение повествования Павла с документами, относящимися к пребыванию патриарха в России, позволило выявить существенные различия некоторых описаний событий у Павла с той реконструкцией фактов, которая возможна на основе архивных материалов. Ярким примером таких различий являются объяснение причин, вынудивших патриарха отправиться за милостыней, и описание его встречи в России с Мирликийским митрополитом Иеремией. Иеремия и его спутники, отрицательные в изложении Павла персонажи, исходя из его сочинения, были по заслугам наказаны русскими властями. Анализ же архивных документов позволяет установить, что на самом деле Иеремия был хорошо принят в Москве, являясь при этом соперником Макария, едва не занявшим в Сирии его кафедру. Ведение трудной для Макария борьбы с Иеремией и вынудило его предпринять поездку за милостыней, чтобы укрепиться на престоле в Дамаске. Различия этих двух версий свидетельствуют о том, что в своем сочинении Павел прежде всего заботился о восхвалении дел патриарха Макария на благо Антиохийской Церкви, ради чего порой вносил существенные коррективы в описываемые им реальные события.

Путешествие Антиохийского патриарха Макария III ибн аз-3а‘има обязано своей известностью подробному описанию, сделанному его сыном, архидиаконом Алеппо Павлом1. Его текст, впрочем, может быть существенно дополнен и уточнен благодаря дошедшим до нас многочисленным письмам и документам, отно-

1GrafG. Geschichte der christlichen arabischen Literatur. Citta del Vaticano, 1949. Bd. 3. S. 94110. (Studi e testi; 146); Nasrallah J. Histoire du mouvement littéraire dans l'Église Melchite du Ve au XXe siècle. Louvain, 1979. T. 4(2). P. 87—127; Feodorov I. Un lettre melkite voyageur aux Pays Roumains: Paul dAlep // Kalimat al-Balamand. Annales de la Faculte des Lettres et des Sciences Humaines. Beirut, 1996. L. 4. P. 55-62; eadem. Images et coutumes des Pays Roumains dans le récit de voyage de Paul dAlep // Lropes du voyage. Les rencontres / Éd. A. Chraïbi. Paris, 2011. P. 221-246; Kilpatrick H. Journeying towards Modernity. Lhe «Safrat al-Batrak Makariyus» of Bulus Ibn al-Za'ïm al-Halabï // Die Welt des Islams. New series. Leiden, 1997. L. 37(2). P. 156-177; eadem. Makariyus Ibn al-Za'ïm and Bulus Ibn al-Za'ïm (Paul of Aleppo) // Essays in Arabie Literary Biography, 1350— 1850 / Ed. J. E. Lowry, D. J. Stewart. Wiesbaden, 2009. P. 262-273.

сящимся к двум приездам восточного иерарха в Россию.2 До сих пор исследователи прибегали к архивным материалам для поиска новых деталей, касающихся пребывания Макария при царском дворе. Однако сопоставление упомянутого сочинения с сохранившейся документацией в некоторых случаях позволяет выявить довольно существенные расхождения между ними в подаче событий, анализ же подобных несовпадений дает возможность судить об определенной авторской установке Павла.

Макарий был не первым представителем антиохийского духовенства, посетившим Россию. Начало таким путешествиям положил Иоаким VДау, побывавший в Москве в 1586 г.3 Евфимий III, предшественник Макария на Антиохийской кафедре, направил к царю Аккарского митрополита Иеремию, который в декабре 1646 г.4 достиг приграничного Путивля. Однако внезапная смерть помешала ему добраться до русской столицы; спутникам же пришлось вернуться назад лишь с небольшой милостыней5. Что же касается Макария, то несмотря на опыт предшественников, идея отправиться за материальной помощью в Московию пришла ему не сразу, в его первоначальные планы входила лишь поездка в Молдавию. В сочинении Павла Алеппского указано, что предпринять дальнее странствие «в христианские земли» патриарха побудила готовность Василия Лупу оплатить долги Антиохийского престола. О своем намерении молдавский господарь сообщил в письме, которое было получено во время церковного Собора в Дамаске, созванного для обсуждения сложного материального положения, в котором оказался Патриархат6. Таким образом, когда Макарий покинул Дамаск 11 февраля 1652 г., чтобы завершить в Алеппо последние приготовления к отправлению в путь, он намеревался ехать в Яссы.

2 Материалы, касающиеся этих приездов, сохранились в Российском государственном архиве древних актов (далее: РГАДА) и в Отделе рукописей Государственного исторического музея (далее: ГИМ). Документы по первому путешествию Макария в Россию в значительной части были изданы: Макарий патриарх Антиохийский в России в 1654—1656 гг. Документы Посольского приказа (К250-летию записоко России Павла Алеппскаго) / Предисл., примеч.:

Н. В. Рождественский //Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских. М., 1906. Кн. 4 (219). C. I-VI, 1-120.

3Панченко К. А. Россия и Антиохийский патриархат: начало диалога (середина XVI — первая половина XVII в.) //Россия и Христианский Восток. М., 2004. Вып. 2—3. С. 203—221, здесь: с. 206—208 (Он же. Православные арабы. Путь через века: Сб. статей. М., 2013. С. 323—348, здесь: с. 327-330).

4РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1647 г. Д. 8. JI. 1, 13, 15—17, 21—24; Оп. 2. № 255 (март 1646 г., греческий подлинник грамоты патриарха Евфимия III).

5 Павел Алеппский. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским / Пер.: Г. А. Муркос. М., 2005. С. 200—202; РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1647 г. Д. 8. JI. 1, 26—33; Панченко. Православные арабы... С. 342-347.

6Voyage du patriarche Macaire dAntioche / Éd., trad. В. Radu. 1930. Pt. 1. P. 68. (PO; T. 22. Fasc. 1). См. также: Tchentsova V. Le premier voyage du patriarche dAntioche Macaire III Ibn al-Za'im a Moscou et dans les Pays roumains : 1652-1659 // Relations entre les peuples de l'Europe Orientale et les chretiens arabes au XVIIe siècle. Macaire III Ibn al-Za'im et Paul dAlep: Actes du Ier Colloque International, le 16 septembre 2011, Bucarest / Éd. I. Feodorov. Bucure§ti, 2012. P. 69-122, здесь: с. 71-73.

Важные изменения в его планах произошли, по-видимому, лишь осенью

1652 г., когда Макарий находился в Константинополе. 22 ноября 1652 г. он подписал адресованную царю грамоту с просьбой о пожаловании иерусалимскому протосинкеллу Гавриилу милостыни за присланную реликвию — частицу Святого Древа7. Это было его первое письменное обращение, отправленное в Москву. Всего через два дня Константинопольским патриархом Паисием была написана еще одна грамота царю с просьбой о милостивом приеме в Москве8 уже самого предстоятеля Антиохийской Церкви '. Эти документы свидетельствуют о том, что Макарий только по приезде в Константинополь и, судя по всему, в согласии с церковными властями Великой Церкви, принял решение добраться до Москвы.

Впервые в России о желании Антиохийского патриарха побывать в русской столице узнали из письма митрополита Навпакта и Арты Гавриила Власия, написанного в Путивле 31 января 1653 г.10 15 марта 1653 г. Макарий своей грамотой подтвердил царю это намерение, уточняя, что по просьбе Василия Лупу он останется в Яссах до Пасхи11. Тогда же патриарх отправил письмо в Путивль (оно сохранилось лишь в русском переводе12), чтобы предупредить местную админи-

7 РГАДА. Ф. 52. Оп. 2. № 470.

8 Там же. № 471; Фон кич Б. Л. Греческо-русские связи середины XVI — начала XVIII в. (Греческие документы московских хранилищ): Каталог выставки. М., 1991. № 46; Tchentsova V. Ге scribe grec Nicolas de Rhodes et l’archimandrite Jacob de Melos: résultats préliminaires des recherches sur les documents relatifs au séjour du patriarche Macaire dAntioche en Russie en 16541656 // Captain and Scholar: Papers in memory of D. I. Polemis. Andros, 2009. P. 297-341, здесь: p. 303. О появившемся у Макария в 1652 г. намерении отправиться в Москву сообщает и Павел Алеппский, упомянувший о распространявшихся в России за два года до приезда патриарха слухах о его будущем прибытии (Павел Алеппский. Указ. соч. С. 188).

9 Эту грамоту, по всей видимости, привез в Москву сам Макарий лишь в 1655 г. Предположение, высказанное К. А. Панченко (Панченко. Православные арабы... С. 352) о передаче ее Иеремией Мирликийским кажется сомнительным. На обороте документа нет никаких сведений о его переводе точно так же, как и на оборотах других писем, доставленных в русскую столицу самим патриархом и его свитой. Подробнее об этом см.: Ченцова В. Г. Писец Николай с Родоса и архимандрит Иаков с Мелоса: о некоторых документах, относящихся к пребыванию патриарха Макария Антиохийского в России в 1654—1656 гг. // Очерки феодальной России. М.; СПб., 2009. Вып. 13. С. 244—288. По-видимому, отсутствие переводов этих писем, включая грамоту № 471, а также помет того времени на них были связаны с долгой задержкой в Коломне и, возможно, с нехваткой нужных специалистов из-за свирепствовавшей тогда чумы.

10 РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1653 г. Д. 5. Л. 132.

11 Там же. Оп. 2. № 489; On. 1. 1653 г. Д. 34. JI. 36-50. Грамота была привезена греком Христофором Мануйловым и переведена 4 мая. На русской границе к приему патриарха готовились уже с конца мая: Там же. On. 1. 1653 г. Д. 35. См. о грамоте: Панченко. Православные арабы... С. 354-355. Текст греческого послания, адресованного царю, написан иеромонахом Дионисием, будущим иерусалимским протосинкеллом. См.: Ченцова В. Г. Греческие грамоты антиохийского патриарха Макария 50-х гг. XVII в. из собрания Российского государственного архива древних актов // Исторические традиции русско-сирийских культурных и духовных связей: миссия антиохийского патриарха Макария и дневники архидиакона Павла Алеппского: ГУЧтения памяти проф. Н. Ф. Каптерева. М., 2006. С. 41—57, здесь: с. 44, 55.

12 РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1653 г. Д. 34. Л. 57-60.

страцию о своем будущем прибытии13. Однако политическая ситуация в Молдавии не благоприятствовала планам патриарха: война и утрата господарем трона не позволили ему продолжить путь в Россию. Макарий вынужден был вернуться в Валахию и провести там целый год. В феврале-марте 1654 г. в Тырговиште, столице Валахии, он со своими спутниками вновь начал готовиться к отъезду, но в очередной раз был задержан, на этот раз — кончиной валашского господаря Матвея Басараба14.

Лишь 22 мая 1654 г. Макарий с довольно многочисленной свитой смог отправиться в Москву, но им опять не повезло: из-за эпидемии чумы патриарх и его свита на несколько месяцев были задержаны в Коломне15. С дороги, из Калуги и Коломны, Антиохийский патриарх отправил письма Никону и Алексею Михайловичу16, сообщив о многочисленных несчастьях, пережитых им в румынских землях («Молдовалахии»), где он сам и его близкие оказались свидетелями военных действий и восстаний. Наконец, 1 февраля 1655 г. антиохийская делегация смогла торжественно въехать в русскую столицу17.

В сочинении Павла Алеппского при изложении обстоятельств, вынудивших Макария предпринять столь длительное путешествие, имеется существенная лакуна. Архидиакон сообщает об огромных долгах Антиохийской Церкви, но умалчивает о том, что они явились следствием конфликтов, едва не приведших к смещению Макария с престола неким Мирликийским митрополитом Иеремией. Восстановить перипетии борьбы за кафедру позволяют архивные материалы.

В соответствии с повествованием Павла, путешественник и выехали из Алеппо в июле 1652 г. и прибыли в османскую столицу 20 октября. В собрании РГАДА хранится окружная грамота Вселенского патриарха Иоанникия II к христианам тех земель, через которые будет проезжать Антиохийский патриарх, о пожаловании Макарию милостыни. Она датирована мартом 1652 г., т. е. написана за несколько месяцев до отъезда последнего из Сирии18. Это позволяет предполагать, что в Константинополе тогда уже знали о намерениях Антиохийского патриарха. В письме Иоанн икия II сурово осуждается некий Иеремия, митрополит Мирли-кийский, который попытался занять патриарший престол19, однако не только не преуспел в этом, но оказался смещенным даже с собственной кафедры. Несмотря на благоприятное для себя разрешение дела, Антиохийский патриарх понес

13 К. А. Панченко высказал предположение, что такая предусмотрительность патриарха Макария могла быть связана с предыдущим неудачным опытом общения с главой приграничной русской администрации Аккарского митрополита Иеремии, о которой сообщал Павел Алеппский. См.: Панченко. Православные арабы... С. 353.

14 О пребывании патриарха Макария в Тырговиште в 1654 г.: Павел Алеппский. Указ. соч. С. 94-116; Voyage du patriarche Macaire... 1933. Pt. 2. P. 526-596. (PO; T. 24. Fasc. 4).

15Панченко. Православные арабы... С. 348—367.

16РГАДА. Ф. 52. Оп. 2. № 520 (22 августа 1654 г., Калуга); № 524 (21 ноября 1654 г., Коломна). Писцом греческого текста писем был один из спутников патриарха, архимандрит Иаков с Мелоса: Tchentsova. Те scribe grec... P. 302—307, 316—320, 329—332. О пребывании Макария Антиохийского и его спутников в Коломне: Панченко. Православные арабы... С. 363.

11 Павел Алеппский. Указ. соч. С. 262.

18РГАДА. Ф. 52. Оп. 2. № 443 (изд.: Tchentsova. Le premier voyage... P. 104—108).

19 Ченцова. Греческие грамоты... С. 41; Панченко. Православные арабы... С. 350—353.

огромные расходы в борьбе с Иеремией и был вынужден, «покинув Восток, отправиться на Запад» в надежде на пожертвования от православных христиан для возмещения ущерба.

На окружной грамоте нет никаких помет о ее переводе или получении в Посольском приказе, и можно лишь предполагать, что она была привезена в Россию самим Макарием. При царском дворе, впрочем, о происках Мирли-кийского митрополита узнали из другого источника. Весной 1653 г. представитель патриарха Макария, грек, русифицированное имя которого звучит как Иван Юрьев, приехал в Москву и передал патриарху Никону свою челобитную20, почти дословно повторяющую окружную грамоту. В ней сообщается о том, что Иеремия, взяв «грамоту турскаго царя», хотел добиться у сирийского духовенства свержения с престола Макария и собственного поставления на его место. С этой «грамотой» он прибыл в «Антиохию», но встретился с сопротивлением со стороны местного духовенства, которое не желало допустить скандального смещения предстоятеля престола при его жизни. Протестовавшие опасались, что подобный прецедент «будет злое начало», которое уподобит их Церковь Константинопольскому патриархату, где «в малом времени пременяются патриарси, и погибе патриархия». В Антиохийской же Церкви «таков обычай»: на кафедру восходил тот, кого действующий патриарх перед своей кончиной называл своим преемником. Видимо, это указание челобитной Ивана Юрьева на «обычай» не было случайным, ведь предшественник Макария Евфимий III указал именно на него (в то время — Алеппского митрополита Мелетия) как на будущего предстоятеля Антиохийской Церкви21.

Таким образом, несмотря на поддержку в османской столице, интриги Иеремии ни к чему не привели, и он должен был временно оставить свои планы и покинуть Сирию, чтобы приобрести у «турок», т. е. при султанском дворе, еще одну «грамоту», намереваясь и дальше «мучити» законного патриарха. Но в османской столице Иеремия натолкнулся на оппозицию со стороны «греков» и Вселенского патриарха Иоанникия.

Исследуя сложные отношения двух соперников, невозможно исключать, что в какой-то момент М и рл и к и й с к о м у митрополиту удалось получить согласие на занятие им Антиохийской кафедры не только султана, но и Вселенского патриарха Парфения II22. Лишь после убийства последнего Иоанникий II в конце своего второго патриаршества (июнь 1651 г. — июнь 1652 г.) написал окружную грамоту с просьбой помочь Макарию собрать милостыню для разоренной

20РГАДА. Ф. 196. Оп. 3. № 177 (1652—1667 гг.). JI. 1—4 (изд.: Tchentsova. Те premier voyage... P. 108—109). С греком Иваном Юрьевым Макарий Антиохийский отправил еще одного посланца, иерея Михаила («белого Арапской земли Пречистенского попа Михайлу» — священника из Баламандского монастыря?): РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1653 г. Д. 34. JI. 5, 99—102, 108—110; Панченко. Православные арабы... С. 353-356.

21 См.: Raheb A. Conception de l’Union dans le Patriarcat Orthodoxe dAntioche ( 1622—1672). Beyrouth, 1981. P. 101-104.

22 В архиве Посольского приказа сохранилось письмо-автограф Иеремии царю, написанное по прибытии в Путивль, в котором владыка извещает русские власти о том, что на престол Мир он был избран восемь лет назад, т. е. около 1645 г., как раз во времена патриаршества Парфения II (Tchentsova. Те premier voyage... P. 112—113).

Антиохийской Церкви. Ходили слухи, что к убийству Парфения II причастны румынские воеводы, в частности, Василий Лупу, а также жившие при дворе молдавского господаря Иерусалимский патриарх Паисий и митрополит Навпакта и Арты Гавриил Власий23. Весьма характерно, что во время своего путешествия Макарий пользовался поддержкой Паисия Иерусалимского и близких к нему представителей Святогробского братства, а также Константинопольских патриархов Иоанникия II и Паисия I. Это позволяет предположить, что именно изменения в расстановке сил в церковно-политических кругах Восточной Церкви после насильственной смерти Парфения II решили исход борьбы за Антиохийскую кафедру.

Смена предстоятеля Константинопольской Церкви позволила Макарию вновь обрести уверенность в прочности своего положения24, а позиции митрополита Мирликийского явно ослабели. Изменения в конъюнктуре привели к тому, что побежденный последовал примеру удержавшегося на престоле Макария — отправился за сбором пожертвований к царскому двору. В середине марта

1653 г. Иеремия вместе с архимандритом Венедиктом, архидиаконом Агафанге-лом и другими спутниками прибыли в Россию25, Антиохийский же патриарх так и не смог выехать из Ясс, но поспешил через своего гонца предупредить Никона о приезде узурпатора и просить о ссылке смутьяна до конца его жизни в далекий монастырь.

Павел Алеппский лишь упоминает о Мирликийском митрополите в своем описании пребывания патриарха Макария в России. По его словам, в 1656 г., на праздновании в монастыре св. Саввы Сторожевского, приуроченном к годовщине основания любимой им обители, Алексей Михайлович, будучи в хорошем настроении, сообщил Макарию, что ему известно о происшедшем конфликте: «Я знаю, что главной причиной твоего отъезда из престола были зло и огорчения, причиненные твоей святости злополучным митрополитом Миры в воздаяние за твои благодеяния ему»26. Павел описывает изумление путешественников от такой информированности при московском дворе о положении дел в Антиохийской Церкви. Архидиакон в своем сочинении представляет дело так, будто Макарий не предупреждал патриарха Никона, а через него и царя о том, что незаконный претендент на его престол едет в Москву. В повествовании алеппского архидиакона говорится даже о неких благодеяниях, оказанных патриархом митрополиту, поскольку тот в Молдавии «со смирением и покорностью изъявлял нам большую дружбу». Правда, Макарий, по совету молдавского господаря, так и не дал «рекомендательного письма» к царю, о котором Иеремия его просил.

23 Ченцова В. Г. Икона Иверской Богоматери. (Очерки истории отношений Греческой церкви с Россией в середине XVII в. по документам РГАДА). М., 2010. С. 83—84, 99—100, 105— 108, 211-215.

24Связи с патриархом Иоанникием и его окружением, возможно, могут объяснить, почему с лета 1651 по лето 1652 г. Макарий спокойно готовился к длительному путешествию, занимаясь назначениями на разные епископские и митрополичьи кафедры: Полосин В. В. Записка Павла Алеппского о поставлении митрополитов антиохийским патриархом Макарием // ХВ. Новая серия. 2001. Т. 2(УШ). С. 329-342, здесь: с. 337-341.

25РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. 1653 г. Д. 28. Л. 1-2.

26Павел Алеппский. Указ. соч. С. 304, 494.

Если верить Павлу Алеппскому, то «московиты» сами увидели гнусные поступки духовенства и мнимых родственников из окружения Мирликийского митрополита (в том числе курение табака) и отправили всех в заточение. Лишь самому митрополиту удалось избежать наказания и ссылки, хотя Алексей Михайлович и приказал догнать нечестивца: «Когда он прибыл в Путивль, дошел до царя и патриарха слух об его скверных делах и пороках и о том, какое зло он причинил нашему учителю, и за ним тотчас отправили в погоню одного из переводчиков с несколькими гонцами». Иеремии, однако, удалось подкупить посланного и скрыться, а царь пообещал патриарху что «мышца Господня, далеко досягающая, и моя рука достанут его и накажут, где бы он ни был»27.

Документы архива Посольского приказа, впрочем, позволяют в ином свете увидеть историю пребывания Мирликийского митрополита в России. Иеремия сообщил представителям русских властей, что приехал к царю «от антиохийского патриарха Макария да от волоского владетеля и воеводы Василья и от черкаскою гетмана Богдана Хмельницкого с тайным словесным приказом о твоем государеве деле»28. Не исключено, таким образом, что весной 1653 г. отношения Иеремии с Макарием Антиохийским изменились. Не случайно в собственноручном письме к царю Иеремия сообщал, что «святейший патриарх антиохийский доверил нам некоторое дело, о котором мы должны сообщить твоей святой царственности. В настоящее время он находится в Яссах, в Молдавии, и мы должны его известить о решении, принятом по указу твоей святой царственности, когда он сможет прибыть и насладиться [лицезрением] святого лика твоей [царственности]»29. Таким образом, Иеремия говорит о себе в письме почти как об «официальном» представителе Макария, и это позволяет предполагать, что два претендента на патриаршество в Сирии в какой-то момент и по неизвестным причинам пришли к временному согласию и начали сотрудничать (впрочем, видимо, продолжая не до конца доверять друг другу). Письма сыграли свою

21 Павел Алеппский. Указ. соч. С. 494.

28 РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1653 г. Д. 2В. JI. 1. О приезде Иеремии Мирликийского в Россию см. также: Чеснокова Н. И Восточные иерархи в Москве в середине XVII в. (по материалам Посольского приказа) // Патриарх Никон и его время: Сб. научных трудов / Отв. ред. и сост.: Е. М. Юхименко. М., 2004. С. 40—54, здесь: с. 51—52. (Труды ГИМ; 129).

29 РГАДА. Ф. 52. Оп. 2. № 490 (Изд.: Tchentsova V. Те premier voyage dupatriarche d’Antioche. N 3. P. 111—114.); Ф. 52. On. 1. 1653 г. Д. 28. JI. 6—7. Высказанное К. А. Панченко предположение, что Антиохийский патриарх даже передал Иеремии письмо для вручения московским властям (Панченко. Православные арабы... С. 352), является ошибочным. Грамота, РГАДА. Ф. 52. Оп. 2. № 470, подписанная Макарием еще в ноябре 1652 г., которую исследователь считает переданной в Москву через Иеремию, на самом деле была, по-видимому, привезена не им. В тексте этого письма не только говорилось о пожаловании милостыни иерусалимскому протосинкеллу Гавриилу, но и было указано имя человека, который должен был передать послание в русской столице. Им был грек Христофор Мануйлов, приехавший в апреле 1653 г. (Там же. On. 1.1653 г. Д. 31. JI. 1—4). Самого перевода, приготовленного, судя по указанной на обороте листа греческого подлинника дате, 27 апреля, в деле о приезде Христофора Мануйлова нет. Однако еще одна привезенная им грамота — послание от халкидонского митрополита Гавриила — была переведена также именно 27 апреля (Там же. JI. 16). Видимо, судьба этих двух документов была общей.

роль, и податель их почти сразу же был пропущен к Москве (указ об отпуске датирован 28 марта)30.

Архивные документы свидетельствуют о том, что отношения Мирликийского митрополита с Макарием были гораздо сложнее, чем желал их изобразить Павел Алеппский. Антиохийский патриарх, которого Павел пытался представить удивленным осведомленностью царя о неприязни между двумя церковными иерархами, явно стремился испортить репутацию Иеремии в русской столице. Но надо признать, что несмотря на полученную информацию, мирликийский владыка был хорошо принят при русском дворе и провел в Москве все лето 1653 г.31, а упомянутые Павлом угрозы царя «наказать» митрополита не имели серьезных последствий, и в дальнейшем Иеремия даже продолжал переписку с московским двором. Так, в мае 1655 г. он, видимо, из Ясс, отправил письмо в Россию с просьбой о пожаловании милостыни митрополиту Григорию Никейскому32. Оно было привезено как раз тогда, когда и Макарий, и Григорий готовились к участию в проводившихся в русской столице переговорах о переходе Молдавии в подданство царя33. Таким образом, несмотря на морализаторские сентенции Павла, русское правительство не прервало своих связей с Иеремией, кроме того, Мирликийский митрополит входил в круг духовных лиц, с которым сотрудничал и сам Антиохийский патриарх.

Довольно необычной была и судьба задержавшихся в России спутников Мирликийского митрополита. В Путешествии описывается жестокое развлечение, устроенное патриархом Никоном во время обеда, на который были приглашены сирийские гости34. К присутствующим вывели лопарей-самоедов, которые в соответствии с принятыми у них на Севере обычаями питались сырой рыбой и мясом, что вызвало у Павла глубокое отвращение. Никон, заинтересовавшись тем, что они не брезгуют и человечиной, предложил отдать им на съедение какого-нибудь преступника, достойного наказания. Его выбор пал на некоего диакона Мирликийского митрополита. Было приказано «привести его к собачелицым чтоб они его съели, но его не нашли, ибо он скрылся». Имя предполагаемой жертвы эксперимента в самом повествовании не названо, но безымянного диакона легко отождествить с упомянутым в документах о приезде Иеремии Мирликийского архидиаконом Агафангелом.

Павлу мы обязаны также известием о том, что архидиакона отправили в С а в в и н о - С т о р о ж е в с к и й монастырь, где он, как ни странно, пребывал «в полном довольстве»35. Более того, Макарий и его свита едва не столкнулись с Агафангелом во время своего посещения этого монастыря. Опальный архидиакон просил

,0РГАДА. Ф. 52. On. 1. 1653 г. Д. 28. Л. 1, 8-9.

31 Там же. 1653 г. Д. 28. Л. 36-41.

,2Там же. Оп. 2. № 371 (4 мая 1655 г.).

33 Tchentsova V. Dionysios Iviritis et les pourparlers entre la Moldavie et la Russie en 1656 // Inchinare lui P. §. Nasturel la 80 de ani. Braila, 2003. P. 581-603. Об участии Григория Никейского в переговорах о переходе Молдавии в подданство русского царя см.: Ченцова В. Г. Восточная церковь и Россия после Переяславской рады. 1654—1658: Документы. М., 2004. С. 125—130, 141-142, 159-160.

,4Павел Алеппский. Указ. соч. С. 304.

,5Тамже. С. 498.

у Алексея Михайловича разрешения принять участие в церковной службе, от которой он был отстранен по распоряжению патриарха Никона. Царь, однако, отказал в просьбе, сославшись на невозможность вмешательства светской власти в духовные дела.

Сведения о пребывании Агафангела в Саввине монастыре позволяют предполагать, что в то время он еще не потерял расположения царя и, если верить более позднему тексту «росписи улик» против него, имел при себе крупную сумму денег (100 золотых) и еще 200 рублей царского жалованья, полученного в Москве в качестве «милостыни». Курьезная подробность: Агафангел встречался с находившимся в России патриархом Макарием и даже передал с ним своей матери половину полученных от русских властей денег36! Так что Павел Алеппский явно преувеличивал и размеры происшедших с Агафангелом, да, видимо, и с другими спутниками Иеремии несчастий, а также степень враждебности между ними и сирийскими путешественниками: они поддерживали контакты и даже сотрудничали друг с другом.

Лишь позже, в 1660—1663 гг. Агафангел по неизвестным причинам был сослан на Соловки37. Впрочем, из ссылки он вскоре вернулся в Москву и стал переводчиком Газского митрополита Паисия Лигарида, участвовавшего в подготовке суда греческих и русских церковных иерархов над патриархом Никоном. Однако эта работа быстро прекратилась: Агафангел оказался замешан в крупном хищении у Лигарида ценностей и денег. Отпущенный из-под стражи для поисков преступников, пособником которых, как предполагалось, он являлся, Агафангел отправился в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, где стал одним из доверенных лиц опального Никона. Именно ему последний был обязан важными сведениями о Паисии Лигариде, позволившими обвинить того в отступлениях от православия38.

На Агафангела же Никоном была возложена важная миссия донести до восточных патриархов известие о его преследовании светской властью. Посланец, однако, смог добраться лишь до Киева, где его взяли под стражу. На церковном Соборе 1665 г. представший перед присутствующими в цепях, он настаивал на

36Гиббенет Н. А. Историческое исследование дела патриарха Никона. СПб., 1884. Т. 2. С. 789: «... и в тое пору было у него только сто золотых да твое государское денежное жалованье двести рублев, и тех денег он послал половину к матери своей с патриархом антиохийским с Макарием, а другую половину денег проворовал, ходя по стрелецким слободам...».

37 Там же. С. 795. Ссылка «под начал» в Соловецкий монастырь на пять лет постигла и другого спутника Иеремии, архимандрита Венедикта (или, иначе, Вениамина). Но по возвращении Венедикт-Вениамин в своей челобитной просил возместить ему довольно большую сумму его «животишков и рухлядишка» — 400 рублей, которые у него имелись до ссылки. Это позволяет предполагать, что Венедикту, как и Агафангелу, удалось получить царское жалованье, а неприятности начались уже позже, и пока что не удается установить, с чем они были связаны. См.: РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. 1667 г. Д. 30. JI. 1.

1ЪГиббенет. Указ. соч. Т. 2. С. 5—7, 333, 589, 784—795; Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к православному Востоку в XVI и XVII столетиях. Сергиев Посад, 19142. С. 185—189; он же. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. М., 1996г. Т. 2. С. 272—274, 286, 299—300; Севастьянова С. К Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона». СПб., 2003. С. 228—230; она же. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Переписка с современниками: Исследование и тексты. М., 2007. С. 84, 104, 114—115, 127.

обвинениях против Паисия Лигарида, но впоследствии вынужден был отказаться от своего свидетельства39. После ареста Агафангелу были предъявлены улики и за предыдущие прегрешения: «Как жил он, Агафаггел, в Савине монастыре, и он по стрелецким слободам воровал, жонкам шубки и шапки и сапоги покупал, и пива на них варивал, и меду ставил, и заодно с ними вином торговал, а в монастыре в чарки вино продавал», а в Соловецком монастыре он, якобы, к тому же занимался игрой на деньги и даже кражами40.

Архимандрит Владимир (Филантропов) предположил, что Агафангел может быть отождествлен с писцом двух греческих рукописей, хранящихся в настоящее время в Отделе рукописей ГИМ — Псалтири с восследованием (Син. греч. 465) и Часослова (Син. греч. 401 )41. В Псалтири имеется колофон с указанием имени писца и даты завершения работы над рукописью: '¡' 1658 Аиуоштсо 8. Т 6 ¿тг/хлолэа хоа то еурафа ¿тоито то фа/.тл р1 игт6Гбю/£1р6\' цои, £уй> 6 Еерозбк'г/ос Ауабйууе/ос то и Та\\ то и 'Рсобохсгу^ш тои лроосог|)й / «) 8 августа 1658 г. я, иеродиакон Агафангел Занис Родоканакис, самолично и моей собственной рукой завершил написание этой Псалтири» (Син. греч. 465. Л. 360). Вторая рукопись содержит листы с датами празднования Пасхи, начиная с 1658 г., — это позволяет предположить, что и она была написана в том же году, т. е. в то время, когда Агафангел жил в Саввино-Сторожевском монастыре.

Колофон позволяет установить полное имя писца — Агафангел Занис Родоканакис. Знатный род Родоканакисов происходил с Хиоса42, что, возможно, и помогло Агафангелу стать переводчиком Паисия Лигарида, также хиоссца. Вряд ли он преувеличивал состоятельность своей семьи, когда рассказывал о будущей жизни на Хиосе своему спутнику, диакону Моисею, отправившемуся с ним в то самое неудачное путешествие к восточным патриархам по поручению Никона. По словам Агафангела, добравшись до «матушкиного дома», он готов «построить» спутнику «платья, какого де тебе годно, самое доброе», предоставить пропитание и даже оплачивать паломнические поездки в Иерусалим и на Афон, а также давать жалованье за службу дьяконом в собственной церкви, расположенной в имении, где, видимо, по возвращении сам собирался стать священником («церковь де у меня есть своя, приехав де я совершуся В ПОПЫ...»)43.

Принадлежность этого человека к известной хиосской семье позволяет по-иному взглянуть на историю соперничества Мирликийского митрополита с Антиохийским патриархом. Ведь Макарий был избран на свой престол благодаря

19 Севастьянова. Эпистолярное наследие... С. 579.

40Гиббенет. Указ. соч. Т. 2. С. 787—788, 795.

41 Владимир (Филантропов), архим. Систематическое описание рукописей московской Синодальной (патриаршей) библиотеки. М., 1894. Ч. 1: Рукописи греческия. С. 395—398; № 279, 281; Фонкич Б. Л., Поляков Ф. Б. Греческие рукописи Московской Синодальной библиотеки: Палеографические, кодикологические и библиографические дополнения к каталогу архимандрита Владимира (Филантропова). М., 1993. С. 98; Фонкич Б. Л. Греческие рукописи и документы в России в XIV — начале XVIII в. М., 2003. С. 285—286.

42 Tchentsova. Ге premier voyage... P. 84.

43 Гиббенет. Указ. соч. Т. 2. С. 790—794. Диакон Моисей «Татарин» обвинил Агафангела в том, что тот соблазнил его поездкой «в греки», в то время как Агафангел называл именно Моисея инициатором путешествия и посланцем патриарха Никона.

поддержке своего предшественника Евфимия III, происходившего с Хиоса44. Присутствие представителя знатного хиосского рода в свите Иеремии позволяет высказать осторожную гипотезу, что оба претендента на патриарший престол пользовались поддержкой определенных влиятельных кругов, связанных с покойным Евфимием и с хиосскими греками. Это может объяснить и то, хотя и непрочное, согласие, к которому вынужденно пришли недавние противники, Макарий и Иеремия.

Не исключено, что их примирение стало следствием появления какого-то третьего претендента на патриаршую кафедру в Сирии. В августе 1659 г. Макарий вернулся в Дамаск, а через месяц собрал Синод для суда над митрополитом Эмессы (Хомса) Афанасием, который фактически узурпировал во время его отсутствия Антиохийский престол. 3 июня 1650 г. этот владыка (тогда носивший имя Авраам) был рукоположен самим Макарием «с согласия и по выбору жителей»45, но по мнению Павла Алеппского, ни сам новоизбранный, ни горожане «не имели в своих сердцах чистых намерений»46. В Путешествии приводится полный текст постановления об отлучении Афанасия и провозглашении ему анафемы за все его незаконные деяния.

Павел без всякого смущения рассказывает и о реакции на преждевременную кончину Алеппского митрополита Митрофана: Он умер «после краткой болезни, опорожнившей дочиста его желудок, от которой он испустил дух в слезах и рыданиях. Все радовались его смерти, и Господь посетил свой народ, освободив и избавив его от испытаний и искушений»47. «Освобождение» произошло всего через два месяца после возвращения Макария, который отслужил благодарственный молебен в Сайданайском монастыре об избавлении православных от злочестивого архиерея. Надо отметить, что Митрофан Алеппский при встрече пытался получить прощение от патриарха за свои прегрешения, стоя на коленях и проливая слезы раскаяния48. Хотя остается не совсем понятным, в чем состояли его злочестивые деяния, не исключено, что они были связаны с описываемым в Путешествии покушением на патриарший престол в отсутствие Макария.

Митрофан и Афанасий, таким образом, явно являлись представителями враждебной патриарху «партии» местного православного духовенства, причем достаточно влиятельной в Сирии. Не случайно Макарий и его окружение не решились судить Афанасия в самом Хомсе, а были вынуждены прибегнуть к некоторому лицемерию: «Мы не делали ему никаких упреков ни за что, — напротив, мы встретили его с веселой улыбкой, взяли его с собой и успокоили его сердце...». Лишь отъехав от города на два дня пути, они выдвинули против владыки Афанасия первые обвинения49.

uRaheb. Op. cit. P. 83. См. также: Павел Алеппский. Указ. соч. С. 682—687.

45 Walbiner C. М. Die Bischofs- und Metropolitensitze des griechisch-orthodoxen Patriarchats von Antiochia von 1594 bis 1664 nach einigen zeitgenössischen Quellen // OrChr. 1998. Bd. 82. S. 99— 152, здесь: S. 128-129.

46 Voyage du patriarche Macaire... Pt. 1. P 64-65.

47 Павел Алеппский. Указ. соч. C. 656; Walbiner. Die Bischofs- und Metropolitensitze. S. 211—

212.

48 Павел Алеппский. Указ. соч. C. 650—651.

49 Там же. С. 653.

Описанные события свидетельствуют о существовании могущественного местного клана, представители которого были противниками не только самого патриарха Макария, но и его соперника, митрополита Иеремии Мирликий-ского. Тем не менее Макарий, несмотря на долгое отсутствие, мог чувствовать себя в Сирии достаточно уверенно. Многие архиереи именно ему были обязаны своим поставлением в начале 50-х гг. и встречали его с радостью50. К тому же, за время путешествия ему удалось собрать сумму, необходимую для выплаты всех долгов, достаточную для перестройки патриаршей резиденции в Дамаске и для реставрации церкви, где он служил51.

Таким образом, изучение архивных документов и их сопоставление с изложением Павла Алеппского, завершившего свое повествование на весьма оптимистической ноте — возвращении Макария Антиохийского в Дамаск и посрамлении всех его врагов — позволяет заключить, что реальные события и факты не всегда переданы им вполне правдиво. Порой он их изменял, пытаясь придать своему рассказу оттенок морализаторства: праведная жизнь и добро, воплощаемые, разумеется, в лице его отца, вознаграждены потоком милостыни со стороны благочестивых правителей и вызывают почтение и любовь у всех православных христиан. Злонамеренность же и распущенная жизнь его врагов наказана по заслугам безо всякого участия в этом самого добросердечного патриарха52. Именно Макарию удалось освободить от долгов Антиохийскую Церковь, предприняв опасное путешествие и вернувшись к своей верной пастве.

Объективность описания Павлом многих событий и точность приводимых им дат объясняется тем, что в основу своего сочинения он положил собственные путевые заметки5'. Однако эта точность не означает отсутствия у автора определенной тенденциозности и явной цели — прославления своего отца, патриарха Макария. Об этом наглядно свидетельствует сопоставление Путешествия с архивными документами в тех случаях, когда у Павла Алеппского появлялась нужда о чем-то умолчать, а порой и внести заметные корректировки в описание подлинных событий.

Ключевые слова: Антиохийский патриарх Макарий III ибн аз-3а‘им, Павел Алеппский, Христианский Восток, арабская литература, арабы-христиане, Православная Церковь, Сирия, Молдавия, Валахия, Россия.

50 В их числе были поставленные весной-летом 1651 г. митрополиты Филипп Бейрутский, Герасим Зебданский, Николай Аккарский: Павел Алеппский. Указ. соч. С. 656, 663—665.

51 Там же. С. 653-663.

52 См.: Павел Алеппский. Указ. соч. С. 304, 494; Tchentsova. Ге premier voyage... P. 79, 82—83.

53Павел Алеппский. Указ. соч. С. 293, 393.

The First travel of Macarius III Ibn al-Za'im, Patriarch of Antioch, to Moscow (1652-1659):

CONTACTS AND CONFLICTS V. G. Tchentsova

The account of the travels of Macarius III Ibn al-Za'im, Patriarch of Antioch in search of alms for his chair, written by Patriarch’s son and companion, Archdeacon Paul of Aleppo, is an important source on the history of the countries they visited and of the Church diocese of Antioch. Despite the fact of an extreme importance of this source, in order to understand better what kind of information it contains, it is important to reveal it’s goals and ideological tendencies. An undertaken comparison of Paul’s narration with the documents concerning the Patriarch’s stay in Russia permitted to highlight some discrepancies of the facts, reconstructed on the basis of archival materials, with Paul’s versions. Paul’s explication of the reasons of Macarius’ necessity to seek alms for his church community and Patriarch’s encounter with a certain Jeremy, Metropolitan of Myron in Lycia, is divergent from the data of the archival sources. According to Paul, Jeremy of Myron and his companions were a group of despicable persons, who got in trouble in Russia because of their proper meanness. Their difficulties in Moscow, however, were exaggerated: Jeremy was well received at the tsar’s court. The analysis of the Muscovite archival documents allowed to uncover evidence that in reality Jeremy of Myron was Macarius’ serious rival, who once nearly occupied his chair in Syria. It was this unfortunate for Macarius opposition with Jeremy that forced him to go abroad to collect money in order to improve his situation in Damascus. The differences of these two versions of the story reflect the ideological trend of Paul’s narration as he tried to glorify the activities of Patriarch Macarius for the benefit of the Church of Antioch, even if for this purpose it was necessary to introduce some corrections in the descriptions of reality.

Keywords: Patriarch of Antioch Macarius III Ibn al-Za'im, Paul of Aleppo, Christian East, Arab literature, Arab Christians, Orthodox church, Syria, Moldavia, Walachia, Russia.

Список литературы

1. Владимир (Филантропов), архим. Систематическое описание рукописей московской Синодальной (патриаршей) библиотеки. М., 1894. Ч. 1: Рукописи греческия.

2. Гиббенет Н. А. Историческое исследование дела патриарха Никона. СПб., 1884. Т. 2.

3. Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. М., 1996р. Т. 2.

4. Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к православному Востоку в XVI и XVII столетиях. Сергиев Посад, 19142.

5. Макарий патриарх Антиохийский в России в 1654—1656 гг. Документы Посольского приказа (К 250-летию записок о России Павла Алеппскаго) / Предисл., примеч.: Н. В. Рождественский // Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских. М., 1906. Кн. 4 (219). С. I—VI, 1—120.

6. Павел Алеппский. Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским / Пер.: Г. А. Муркос. М., 2005.

7. Панченко К. А. Россия и Антиохийский патриархат: начало диалога (середина XVI — первая половина XVII в.) // Россия и Христианский Восток. М., 2004. Вып. 2—3.

С. 203-221.

8. Панченко К. А. Православные арабы. Путь через века: Сб. статей. М., 2013.

9. Полосин В. В. Записка Павла Алеппского о поставлении митрополитов антиохийским патриархом Макарием // ХВ. Новая серия. 2001. Т. 2 (VIII). С. 329—342.

10. Севастьянова С. К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона». СПб., 2003.

11. Севастьянова С. К. Эпистолярное наследие патриарха Никона. Переписка с современниками: Исследование и тексты. М., 2007.

12. Фонкич Б. Л. Греческо-русские связи середины XVI — начала XVIII в. (Греческие документы московских хранилищ): Каталог выставки. М., 1991.

13. Фонкич Б. Л. Греческие рукописи и документы в России в XIV — начале XVHI в. М., 2003.

14. Фонкич Б. Л., Поляков Ф. Б. Греческие рукописи Московской Синодальной библиотеки: Палеографические, кодикологические и библиографические дополнения к каталогу архимандрита Владимира (Филантропова). М., 1993.

15. Ченцова В. Г. Восточная церковь и Россия после Переяславской рады. 1654—1658: Документы. М., 2004.

16. Ченцова В. Г. Греческие грамоты антиохийского патриарха Макария 50-х гг. XVII в. из собрания Российского государственного архива древних актов // Исторические традиции русско-сирийских культурных и духовных связей: миссия антиохийского патриарха Макария и дневники архидиакона Павла Алеппского: IV Чтения памяти проф. Н. Ф. Каптерева. М., 2006. С. 41—57.

17. Ченцова В. Г. Писец Николай с Родоса и архимандрит Иаков с Мелоса: о некоторых документах, относящихся к пребыванию патриарха Макария Антиохийского в России в 1654—1656 гг. // Очерки феодальной России. М.; СПб., 2009. Вып. 13. С. 244—288.

18. Ченцова В. Г. Икона Иверской Богоматери. (Очерки истории отношений Греческой церкви с Россией в середине XVII в. по документам РГАДА). М., 2010.

19. Чеснокова Н. П Восточные иерархи в Москве в середине XVII в. (по материалам Посольского приказа) // Патриарх Никон и его время: Сб. научных трудов / Отв. ред. и сост.: Е. М. Юхименко. М., 2004. С. 40—54. (Труды ГИМ; 129).

20. FeodorovI. Un lettré melkite voyageur aux Pays Roumains: PauldAlep//Kalimatal-Balamand. Annales de la Faculté des Lettres et des Sciences Humaines. Beirut, 1996. T. 4. P. 55-62.

21. Feodorov I. Images et coutumes des Pays Roumains dans le récit de voyage de Paul dAlep // Tropes du voyage. Les rencontres / Ed. A. Chraibi. Paris, 2011. P. 221-246.

22. Graf G. Geschichte der christlichen arabischen Literatur. Città del Vaticano, 1949. Bd. 3. (Studi e testi; 146).

23. Kilpatrick H. Journeying towards Modernity. The «Safrat al-Batrak Makâriyûs» of Bülus Ibn al-Za'ïm al-Halabï // Die Welt des Islams. New series. Leiden, 1997. T. 37(2). P. 156-177.

24. Kilpatrick H. Makariyus Ibn al-Za'ïm and Bulus Ibn al-Za'ïm (Paul of Aleppo) // Essays in Arabic Literary Biography, 1350-1850 / Ed. J. E. Lowry, D. J. Stewart. Wiesbaden, 2009. P. 262-273.

25. Nasrallah J. Histoire du mouvement littéraire dans l’Eglise Melchite du Ve au XXe siècle. Louvain, 1979. T. 4(2).

26. Raheb A. Conception de l’Union dans le Patriarcat Orthodoxe d’Antioche (1622—1672). Beyrouth, 1981.

27. Tchentsova V. Dionysios Iviritis et les pourparlers entre la Moldavie et la Russie en 1656 // Inchinare lui Petre §. Nasturel la 80 de ani. Braila, 2003. P. 581-603.

28. Tchentsova V. Le scribe grec Nicolas de Rhodes et Г archimandrite Jacob de Mélos: résultats préliminaires des recherches sur les documents relatifs au séjour du patriarche Macaire d’Antioche en Russie en 1654-1656 // Captainand Scholar: Papers in memory ofD. I. Pole-mis. Andres, 2009. P. 297-341.

29. Tchentsova V. Le premier voyage du patriarche dAntioche Macaire III Ibn al-Za'îm à Moscou et dans les Pays roumains : 1652-1659 // Relations entre les peuples de l’Europe Orientale et les chrétiens arabes au XVIIe siècle. Macaire III Ibn al-Za'îm et Paul d’Alep: Actes du Ier Colloque International, le 16 septembre 2011, Bucarest / Éd. I. Feodorov. Bucureçti, 2012. P. 69-122.

30. Voyage du patriarche Macaire dAntioche / Éd., trad. B. Radu. 1930. Pt. 1. (PO; T. 22. Fasc. 1); 1933. Pt. 2. (PO; T. 24. Fasc. 4).

31. Walbiner C. M. Die Bischofs- und Metropolitensitze des griechisch-orthodoxen Patriarchats von Antiochia von 1594 bis 1664 nach einigen zeitgenössischen Quellen//OrChr. 1998. Bd. 82. S. 99-152.