Великий имитатор

ФОТО: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ

"Инфанта Маргарита Мария" Диего Веласкеса (ок. 1656). "Инфанта Маргарита Мария" Пабло Пикассо (1957)

       В ГМИИ имени Пушкина открылась выставка "Пикассо: отражения — метаморфозы", на которую свезли картины знаменитого художника со всего мира. О том, как Пабло Пикассо отразил мировое художественное наследие, рассказывает доктор искусствоведения Александр Якимович.

Идея сравнительных выставок не нова — она давно эксплуатируется в ведущих музеях Франции и Германии, США и Англии. В ГМИИ первой масштабной экспозицией такого рода была "Москва--Париж" двадцатилетней давности. Теперь музей выставляет Пикассо, но не просто картины и графику, а "отражения и метаморфозы". Так обозначено в заглавии выставки, открывшейся 29 ноября. У нее есть несколько внутренних сценариев. Первая и наиболее очевидная идея весьма проста и легко доступна каждому, кто еще находит время ходить в музеи. В Москве и Петербурге можно увидеть великолепные работы раннего Пикассо (до 1914 года), а последующие полвека (и какие полвека!) трудов и открытий, скандалов и неожиданных поворотов в искусстве художника остались за кадром. Впервые в Москве в таком количестве можно увидеть произведения Пикассо зрелых и поздних лет. Разумеется, огромную "Гернику" не привезли, как и многие другие знаменитые вещи, но и привезенного достаточно.

Тарелка краснофигурная с изображением женской головы из Южной Италии (340-330 годы до н. э.). Плакетка "Профиль жизни" Пабло Пикассо (1953)

       Музей Пикассо в Париже, Музей Пикассо в Барселоне и парижский Центр Помпиду отправили в Москву графику и живопись, в которых молодой, зрелый и поздний Пикассо откликался на шедевры истории искусств: на африканскую пластику (и другие неевропейские и первобытные уроки), искусство античности и Нового времени. Недоставало некоторых вещей из Эрмитажа, но это и понятно, учитывая московско-питерскую конкуренцию.

"Сабинянки, останавливающие битву между сабинянами и римлянами" Жака Луи Давида (1799)

       Каждое десятилетие в долгой творческой жизни Пикассо включает в себя "отражения и метаморфозы" древней, давнишней или сравнительно недавней истории искусств. Это не было его единственным занятием. Он успевал еще и писать портреты, откликаться на политические процессы и ужасы войн, воспевать мирные радости жизни, оформлять театральные спектакли и заниматься другими делами. Но было одно дело, к которому он возвращался всю жизнь. Он анализировал шедевры мирового искусства. Историки искусства вроде бы давно и хорошо представляют себе, как именно это делалось. Но это в теории. Как только сходятся вместе разномузейные вещи, возникают цепные реакции.

"Похищение сабинянок" Пабло Пикассо (1962)

       Оказалось, музейные статуэтки из Африки способны неплохо взаимодействовать с картинами и эскизами "африканского" периода Пикассо, античная вазопись из московского ГМИИ превосходно встает рядом с иллюстрациями к Овидию и "Сюите Воллара". Нельзя не удивиться, когда керамика Пикассо с женскими профилями оказывается по всем статьям, даже по почерку, сходной с подлинным расписным античным блюдом. По-настоящему весело и жутковато становится тогда, когда мы не по книгам и клочкам воспоминаний, а прямо в глаза видим плоды дерзкой стратегии Пикассо. Даже специалисты привыкли думать, будто он был прежде всего горячий и неистовый испанец, фантазер и "великий флибустьер", как назвал его в своей статье Жерар Ренье, директор парижского Музея Пикассо. Кто заподозрит Пикассо в наличии систематичного ума и способности к целенаправленной деятельности? Три раздела московской выставки — "Африканский", "Античный" и "Новый" — убеждают в обратном. В прихотливом плетении пикассовых "отражений и метаморфоз" прослеживается строгая, как бы даже академическая последовательность.

"Завтрак на траве" Эдуара Мане (1863)

       Избавившись от юношески провинциальной склонности к голубым туманам символизма, Пикассо долгие годы изучал первобытные и доисторические приемы и способы построения фигур и форм. Что изучают в университетском курсе истории искусств после первобытности? Античность. Это самое и делал Пикассо после того, как поучаствовал в революции авангарда (оказавшись притом знаковой фигурой кубизма). Наконец, после двадцати с лишним лет экспериментов с законами античного рельефа и керамической росписи можно было приступать к следующему этапу развития мирового искусства. Пикассо перескочил через сакральное искусство Средневековья и метафизику иконы, поскольку он их не понимал и не воспринимал. Другое дело — Ренессанс и барокко, романтические искания и подходы к импрессионизму. Их он осваивал как преданный ученик. Но тут нужны оговорки.

"Завтрак на траве" Пабло Пикассо (1962)

       С одной стороны, он словно растянул курс академического образования на всю свою долгую творческую жизнь, с другой — "академия Пикассо" была ничуть не похожа на те академии, которые мучили подопечных античными гипсами и пуссеновскими постановками. Пикассо не искал в своих образцах и ориентирах твердые правила и примеры для подражания. У него глаз был устроен иначе. Он замечал у своих африканских, греческих, испанских, французских и иных учителей прежде всего отклонения от правил, хотя бы минимальные — пропорции нарушены, плечо вывернуто, нога поставлена так, как в жизни не бывает. И все это для того, чтобы подойти к смыслу, сказать о существенном. Пикассо не то что разламывал или пародировал композиции великих мастеров прошлого, он скорее досказывал и доводил до крайности то самое, на что Рубенс или Делакруа, Веласкес или Кранах только намекали. Они были деликатны и сдержанны, а Пикассо ничего не стеснялся. Но подсказки были именно с их стороны.

Две обнаженные фигуры народа сенуфо (Африка). "Дружба" Пабло Пикассо (1908)

       Делакруа в картине "Алжирские женщины" наметил своеобразное "состояние гарема". Вариации Пикассо на тему "Алжирских женщин" превращаются в гротескную витрину гастрономических красот, в тугие связки прельстительных грудей, нежных животов и умопомрачительных бедер. Реальные человеческие фигуры разобраны на части и сложились в новые метафоры абсолютной и вызывающей женственности.
       Веласкес сдержанно и строго, не нарушая этикет королевских покоев, дал зрителю понять странности дворцовой жизни с ее условностями и смысловыми перевертышами. Принцесса Маргарита, вынужденно застывшая в придворной позе, стала в картине "Менины" немного похожей на большую куклу. Барселонский музей мог бы дать еще полтора десятка картин для показа в Москве, но и трех имеющихся достаточно, чтобы понять, как весело и неистово разделывал немолодой Пикассо почитаемого и обожаемого художника XVII века. Пикассо пишет фигуру и лицо принцессы Маргариты в стиле пятилетнего ребенка, делает рожицу с гляделками и ручки-торчалки по бокам. Заодно и собака, позирующая в придворной сцене Веласкеса для того, чтобы принцессе и ее карликам было хоть немного веселее, превращается в передаче Пикассо в игрушку, полукошку, зоологическое чудо-юдо с хвостом и лапами. Вместо того чтобы чинно дремать на полу королевского дворца, животное оживает и даже норовит попрыгать и подурить. Строгий Веласкес в своей картине дал понять, что ребенку трудно находиться в дворцовом мире тяжелых портьер и магических зеркал. Надо пожалеть девочку-принцессу, дать ей хоть забавную зверушку, как будто решил Пикассо. Он не желал считаться с безнадежными занудами, которые забыли детство и слишком много знают о том, как следует правильно писать картины. И он как бы переписал картину Веласкеса на новый лад, сделав это нарочито "неправильно".
       Начинает казаться, что рядом с этими добродушными фокусами Пикассо уютнее чувствует себя и сама принцесса Маргарита. Имеется в виду изумительно красивый и по-испански меланхоличный портрет кисти Веласкеса, который привезли в ГМИИ из венского Kunsthistorisches Museum. Такие подарки нечасто делают даже избалованному московскому зрителю. Их надо ценить.

| | |
| --- | --- |
| "Давид и Вирсавия" Лукаса Кранаха Старшего (1526) | "Давид и Вирсавия" Пабло Пикассо (1949) |