Лексический доступ в норме и при афазии: данные регистрации движений глаз

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2012. № 5

А.С. Уличева, О.В. Драгой, М.В. Иванова, С.В. Купцова

ЛЕКСИЧЕСКИЙ ДОСТУП В НОРМЕ И ПРИ АФАЗИИ: ДАННЫЕ РЕГИСТРАЦИИ ДВИЖЕНИЙ ГЛАЗ1

Процесс доступа к значениям слов протекает по-разному у здоровых людей и пациентов с речевыми нарушениями (афазией). При помощи регистрации движений глаз были выявлены особенности лексического доступа и разрешения лексической неоднозначности в норме и при разных видах афазии. Также впервые экспериментально показано, что обработка омонимичных и полисемичных слов в контексте предложения протекает по-разному, что указывает на различную организацию этих двух типов неоднозначных слов в ментальном лексиконе.

Ключевые слова: лексический доступ, лексическая неоднозначность, афазия, полисемия, омонимия, регистрация движений глаз.

Lexical access differs for healthy individuals and individuals with language disorders (aphasia). The results of our eye tracking study show how patients with different aphasia syndromes deviate from healthy people in lexical access and lexical ambiguity resolution. Additionally, we provide unique experimental evidence for non-similar processing of homonymous and polysemous words in sentence contexts, which suggests intrinsic differences in the mental organization of those two types of ambiguous words.

Key words: lexical access, ambiguity resolution, aphasia, polysemy, homonymy, eye tracking.

Введение

Настоящее исследование посвящено изучению того, как осуществляется лексический доступ (доступ к значениям слова) у здоровых носителей русского языка, а также отличий, которые сопровождают его при афазии — нарушении понимания и/или порождения речи, возникающем вследствие локального поражения головного мозга (как правило, в результате инсульта или черепно-мозговой травмы). Процесс лексического доступа был исследован на материале лексически неоднозначных конструкций, так как они позволяют дифференцировать процессы первичного доступа к значению слова в нейтральном контексте, выбора актуального для контекста значения при разрешении лексической неоднозначности, а также вторичного доступа в условиях ограничивающего контекста.

1 Исследование осуществлено в рамках программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2011-2012 гг.

Поскольку для изучения поставленных вопросов требовалось отслеживание процесса лексической обработки в непрерывном режиме, в работе был использован метод регистрации движений глаз. В основе метода лежит эффект автоматической фиксации взгляда на зрительно представленном референте при упоминании о нем в устном дискурсе [Cooper, 1974]. Метод позволяет с высокой точностью регистрировать реакцию испытуемого на языковые стимулы, не прерывая поток звучащей речи, а также не требует моторного или устного ответа, что критично для исследования языковых процессов у пациентов с афазией, испытывающих двигательные и/или речевые трудности разной степени выраженности, вызванные симптоматикой их заболевания.

Помимо вопроса о характере лексического доступа у здоровых носителей языка, важной является проблема его нарушения у пациентов с поражением головного мозга и как следствие афазией — для установления механизмов такого нарушения, а также выявления связи между языковой деятельностью и ее субстратом (мозгом). Более детальное изучение этого вопроса в перспективе позволит разработать лингвистически обоснованную программу реабилитации речи. В настоящем исследовании приняли участие пациенты с небеглой и беглой2 афазией — двумя наиболее радикально различающимися афатическими синдромами. При небеглой афазии языковой дефицит лежит преимущественно в области речепорождения: пациенты используют короткие, аграмматичные фразы, состоящие из значимых слов, — так называемый телеграфный стиль (вместо мама вымыла посуду типично мама посуда мыть). При беглой афазии преимущественный дефицит относится к пониманию речи, а в области речепорождения — к подбору слов: такие пациенты говорят, однако, бегло, наполняя свою речь описательными конструкциями (вместо часы могут сказать висит на стене и тикает) и пустыми фразами (эта вещь).

1. Предпосылки исследования

В целом лексический доступ у здоровых испытуемых довольно хорошо изучен на материале английского языка. Так, в исследованиях [Love, Swinney, 1996; Swinney, 1979] было показано, что исходный лексический доступ к значениям неоднозначного слова является полным, т.е. при предъявлении неоднозначного слова моментально активируются два его значения. Равная по силе активация двух значений сохраняется вплоть до момента разрешения лексической неодно-

2 В отечественной нейропсихологической традиции обычно используют термины моторная и сенсорная афазия. Моторную афазию связывают с дисфункцией задних лобных отделов левого полушария головного мозга, а сенсорную — задних височных отделов.

значности: когда испытуемому становится доступна информация, необходимая для выбора одного из значений, этот выбор происходит незамедлительно. Активированным остается лишь одно значение, а активация второго угасает. Более противоречивые данные касаются повторного лексического доступа к значениям неоднозначного слова, который происходит уже после разрешения неоднозначности. Большинство исследователей пришли к выводу, что при повторном предъявлении неоднозначного слова все же происходит активация обоих значений слова, несмотря на ограничения, налагаемые контекстом [Onifer, Swinney, 1981]. Однако в некоторых работах были получены данные о том, что наличие ограничительного контекста приводит к активации только одного актуального значения [Foss, Jenkins, 1973; Simpson, 1984].

В ряде зарубежных работ также были освещены вопросы лексического доступа при афазии. Особенностью лексической обработки при небеглой афазии оказалась задержка лексического доступа [Prather, Zurif, Love, Brownell, 1997; Swinney, Prather, Love, 2000], в то время как при беглой афазии исходный лексический доступ протекает без отклонений от нормы, а нарушение в языковой обработке происходит на более поздней стадии в связи с трудностями интеграции новой информации в предыдущий контекст или построения глобального смысла воспринятого речевого отрезка [Prather, Zurif, Love, Brownell, 1997; Swinney, Zurif, Nicol, 1989]. Ни в одной из предшествующих работ, однако, лексический доступ у пациентов с афазией не изучался так детально, как у здоровых испытуемых: остается неизвестным, есть ли при афазии различия между первичным и вторичным доступом и каково именно влияние ограничительного контекста.

Отдельной малоизученной проблемой является различие в обработке двух видов неоднозначных слов — омонимичных и по-лисемичных. Языковая единица является полисемичной, если она обладает несколькими значениями, между которыми имеется связь (конь в значении 'животное' или 'шахматная фигура'); омонимичной — если ее значения при звуковом или графическом совпадении не связаны друг с другом (такса в значении 'собака' и 'норма оплаты'). Следовательно, омонимам в толковых словарях соответствуют разные словарные статьи, а значения полисемичных слов помещаются в одной словарной статье. Ранее было показано, что на обработку одиночных полисемичных слов (вне контекста) уходит меньше времени и время реакции на них быстрее по сравнению с омонимами [Azuma, Van Orden, 1997; Klepousniotou, 2001]. Это может указывать на их различную психическую организацию. Однако большинство основополагающих работ, исследовавших разрешение лексической неоднозначности в контексте предложения, либо не учитывали различия между типами неоднозначных слов, либо рассматривали

только омонимичные слова и распространяли полученные выводы на более широкий класс неоднозначных единиц [К1ерошшо1;ои, 2007]. Мы предположили, что тип неоднозначного слова будет оказывать влияние на лексический доступ в процессе понимания неоднозначных предложений, что будет выражаться в различных пропорциях фиксаций глаз на референте, соответствующем целевому значению слова, в случае омонимичных и полисемичных слов.

Итак, целью настоящего исследования было детальное изучение процесса лексического доступа у носителей русского языка — здоровых испытуемых и пациентов с беглой и небеглой афазией. Ожидалось, что при первом предъявлении неоднозначного слова у здоровых испытуемых будут активироваться оба его значения и сразу после разрешения неоднозначности неподходящее в данном контексте значение «угаснет». Вопрос о том, активируется ли снова нерелевантное значение наряду с целевым при повторном предъявлении неоднозначного слова, остается открытым данные литературы на этот счет противоречивы. Также предполагалось, что две группы испытуемых с афазией продемонстрируют отличное от нормы глазодвигательное поведение. При этом понимание неоднозначных конструкций должно сопровождаться качественно различными нарушениями при разных афазиях, как-то: замедленным лексическим доступом при небеглой афазии и дефицитом на более поздней стадии обработки при беглой афазии. Наконец, впервые был поставлен вопрос о влиянии типа неоднозначного слова на процесс лексической обработки в контексте предложения в норме и при афазии.

2. Методология исследования

Испытуемые. В эксперименте приняли участие три группы испытуемых — носителей русского языка: 16 здоровых (средний возраст — 44 года), 8 с небеглой (эфферентной моторной, эфферентно-афферентной и/или динамической, по классификации А.Р. Лурия [Лурия, 1969]; средний возраст 51 год) и 8 — с беглой афазией (акустико-мнестической и/или сенсорной афазией; средний возраст — 61 год). У всех испытуемых с афазией до болезни и у здоровых испытуемых ведущей рукой была правая.

Материал. Материал эксперимента состоял из языковой части (40 коротких историй: 20 экспериментальных и 20 отвлекающих) и зрительной части (40 панелей с рисунками).

Все экспериментальные истории были составлены по единому шаблону (пример (1)). Каждая история состояла из трех утвердительных предложений, за которыми следовало одно вопросительное. В истории упоминались три ключевых референта: один соответствовал двум значениям неоднозначного слова (автомат с газировкой и автомат-оружие), один — протагонисту (дедушка) и один — дис-

трактору (телевизор). Имена этих референтов для каждой истории были сбалансированы по длине и частотности [Шаров, 2008], их начальные фонетические сегменты не пересекались. Неоднозначные слова были сбалансированы по частотности двух своих значений3. При этом половина из отобранных лексем, по данным Большого толкового словаря русского языка под редакцией С.А. Кузнецова [Кузнецов, 1998], были полноценными омонимами (разные словарные статьи), а половина — полисемичными лексемами (одна словарная статья). В заключительной части каждой экспериментальной истории было выделено 6 регионов интереса, которые затем подвергались анализу.

(1) Наш дедушка не ладит с техникой.

Он до сих пор не умеет включать телевизор.

При этом он разбирается в автоматах [+ 1500 мс ]

4-у-' 4-у-'

1 1+ с прохладительными напитками ^ [+1500 мс|

2 2+ Где автомат [+1500 мс] знакомый дедушке?

3+

Регион {1} включал полисемичное или омонимичное неоднозначное слово. В регионе {2} происходило разрешение лексической неоднозначности. Регион {3} охватывал период повторного звучания неоднозначного слова в контрольном вопросе. Регионы {1+}, {2+} и {3+} включали паузы или нейтральные, с точки зрения разрешения неоднозначности, отрезки текста длительностью 1500 мс, следующие за регионами {1}, {2} и {3} соответственно.

Весь языковой материал был записан в студии звукозаписи диктором — мужчиной 50 лет. Скорость записанной речи составила 1,2 слова в секунду. Каждая история предъявлялась в формате Wave с параметрами 16 bit, Mono, 44 100 Гц.

Пример зрительной панели с четырьмя ключевыми референтами представлен на рис. 1:

3 Было проведено предварительное тестирование неоднозначных слов. С каждым значением было составлено по одному однозначному простому предложению.

Пятидесяти участникам опроса предлагалось оценить, насколько часто они употребляют в устной или письменной речи/слышат/читают выделенное слово в данном значении. В результате были отобраны 20 неоднозначных слов с разницей средней частотности двух их значений менее одного стандартного отклонения.

Рис. 1. Панель с рисунками для истории про дедушку и автомат из примера

Порядок расположения изображений на панели был псевдослучайным: каждый из референтов появлялся в данной позиции с равной вероятностью. Все рисунки были черно-белыми, одного размера и стиля (8,5 см х 8,5 см, 1000 х 1000 пикселей на дюйм).

Процедура. Регистрация движений глаз испытуемого велась при помощи камеры LC Technologies Eyegaze (Fairfax, VA, USA). Частота дискретизации камеры составляла 60Hz, что позволяло фиксировать направление взгляда испытуемого каждые 16,7 мс. Во время эксперимента голова испытуемого фиксировалась при помощи специальной подбородочной (штативной) установки.

Основной эксперимент предварялся инструкцией и короткой тренировочной сессией. В процессе эксперимента появлялась панель с рисунками и начинала звучать история и следующий за ней вопрос. После предъявления вопроса в течение 5 секунд испытуемый должен был дать ответ, зафиксировав взгляд на выбранном изображении. Затем появлялась новая зрительная панель и звучала новая история. Продолжительность всего эксперимента составляла около 20-30 минут.

Обработка данных. Время начала звучания каждого региона интереса и время его окончания измерялось в программе Sony Sound

Forge Pro 10.0. Границы каждого региона были впоследствии смещены на 200 мс вперед, так как именно столько времени требуется человеку на планирование и осуществление саккады — быстрого перемещения взгляда [Dickey, 2009].

Основной зависимой переменной для анализа была пропорция продолжительности фиксаций (ППФ) — доля продолжительности фиксаций на определенном референте на экране монитора от общей продолжительности фиксаций, сделанных в данном регионе интереса. Для статистической обработки ППФ применялся анализ повторных измерений (ANOVA) в SPSS Statistics 17.0 (© Copyright IBM Corporation). В зависимости от региона интереса тестировалось влияние на распределение ППФ факторов: (1) тип референта (цель, конкурент, протагонист и дистрактор); (2) тип неоднозначного слова (омонимичное или полисемичное). Далее приводятся только статистически значимые результаты (р<0,05).

3. Результаты

Лексический доступ в норме. Как и ожидалось, у здоровых испытуемых два значения слова активировались моментально во время звучания неоднозначного слова (регион {1}), т.е. лексический доступ был исходно полным. В момент разрешения неоднозначности (регион {2}) осуществлялся выбор подходящего по контексту значения, т.е. его активация была значимо больше активации значения-конкурента. Далее при повторном предъявлении неоднозначного слова в регионе {3}, уже в условии ограничительного контекста, происходила реактивация значения конкурента, однако активация целевого значения превалировала. Таким образом, все гипотезы, касающиеся лексического доступа в норме, подтвердились, однако что критично — только на материале омонимов. В случае, когда неоднозначность создавалась полисемичным словом, процесс лексической обработки протекал иначе, что отражено на рис. 2 (знаком * отмечены статистически значимые различия между омонимичными и полисемичными словами).

Несмотря на то что первичный доступ к значениям омонимичных и полисемичных слов оказался устроен одинаково (при первом предъявлении неоднозначного слова вне зависимости от его типа была выявлена моментальная активация двух его значений), различия возникали на более позднем этапе, когда требовалось осуществить выбор между значениями (регион {2}) и при повторном предъявлении неоднозначного слова (регионы {3}). Обработка омонимичных слов протекала в соответствии с исходными ожиданиями: неоднозначность разрешалась незамедлительно, когда вся необходимая для осуществления выбора значения информация становилась доступна, и небольшая реактивация значения-конкурента происходила при

100 90 80 70 60 50 40 30 20 10 0

lo In l+ol+п 2o 2п 2 + о2+п Зо Зп З+о 3+п Цель У//Л Конкурент о - Омонимичное слово п - Полисемичное слово

Рис. 2. Пропорция продолжительности фиксаций на цели и конкуренте в критических регионах интереса в группе здоровых испытуемых

повторном предъявлении омонима. Однако полисемичные слова вели себя по-другому: разрешение лексической неоднозначности, создаваемой полисемичным словом, было отсрочено и происходило в регионе {2+}; а при повторном предъявлении полисемичного слова не происходило реактивации значения-конкурента.

Можно предположить, что отсроченное разрешение неоднозначности в случае полисемичного слова возможно потому, что разные значения полисемичного слова не являются взаимоисключающими, поэтому немедленный выбор одного значения не требуется. Два значения могут быть коактивированы некоторое время без ущерба для понимания. Напротив, значения омонима являются взаимоисключающими, поэтому для дальнейшей обработки предложения требуется однозначный выбор значения [Frazier, Rayner, 1990]. Что касается различий при повторном предъявлении неоднозначного слова, то из предшествующих исследований известно, что на обработку полисе-мичных слов требуется меньше ресурсов — время реакции на них уменьшается по сравнению с омонимами [Azuma, Van Orden, 1997; Klepousniotou, 2001; Klepousniotou, 2007]. Следовательно, отсутствие возрастания активации значения-конкурента в случае полисемичных слов может указывать на то, что их обработка протекает проще, чем обработка омонимичных слов: будучи однажды деактивировано, нецелевое значение полисемичного слова не конкурирует более с целевым.

Особенности лексического доступа при небеглой афазии1.

Глазодвигательное поведение испытуемых с небеглой афазией в соответствии с исходными ожиданиями продемонстрировало задержку у них лексического доступа по сравнению со здоровыми испытуемыми. Динамика изменения активации цели и конкурента в группе испытуемых с небеглой афазией представлена на рис. 3.

Беглая афазия

3 Цель У//Л Конкурент

I Цель У//Л Конкурент

Рис. 3. Пропорция продолжительности фиксаций на цели и конкуренте в критических регионах интереса в группах испытуемых

Несмотря на то что во время первого предъявления неоднозначного слова (регион {1}) статистически значимых различий между группами здоровых испытуемых и пациентов с небеглой афазией обнаружено не было, здоровые испытуемые в этом регионе начинали преимущественно смотреть на референтов, соответствующих двум значениям неоднозначного слова (но не на протагониста или дистрак-тор), а у пациентов доля фиксаций на цели и конкуренте не была так высока. Убедительное доминирование активации цели и конкурента было достигнуто у пациентов лишь в следующем регионе — {1+}.

В регионе {2}, где разрешалась неоднозначность, у пациентов с небеглой афазией проявились трудности с погашением нерелевантной активации — конкурент все еще был активирован так же сильно, как и цель. Только в регионе {2+}, т.е. с задержкой по сравнению со

4 Поскольку в обеих группах пациентов различий между двумя типами неоднозначных слов не было выявлено, представленные данные отражают объединенный анализ предложений, содержащих омонимичные и полисемичные слова.

здоровыми испытуемыми, доля фиксаций на цели начинала преобладать над долей фиксаций на конкуренте. Аналогично пациенты с небеглой афазией продемонстрировали различия между активацией цели и конкурента при повторном предъявлении неоднозначного слова не в регионе {3}, как здоровые испытуемые, а в следующем за ним регионе {3+}.

Таким образом, выявленные у испытуемых с небеглой афазией нарушения процесса лексической обработки связаны с задержкой первичного лексического доступа и последующими трудностями с погашением нерелевантного для контекста значения, с которыми они тем не менее справлялись, но с отсрочкой. Кроме того, пациенты с небеглой афазией не продемонстрировали различий между обработкой полисемичных и омонимичных слов, что может объясняться общими трудностями лексической обработки, перекрывающими более тонкие различия.

Особенности лексического доступа при беглой афазии. Динамика изменения активации цели и конкурента в группе испытуемых с беглой афазией также представлена на рис. 3. В отличие от пациентов с небеглой афазией и в полном соответствии с результатами здоровых испытуемых эта группа активировала оба значения слова уже в регионе {1}. Полученные данные подтверждают, что первичный лексический доступ у пациентов с небеглой афазией происходит нормально.

В регионе же {2} начинаются расхождения с нормой, которые проявляются в том, что ни в этом, ни в следующем регионе {2+} выбор единственного актуального для данного контекста значения не был осуществлен. Это свидетельствует о серьезном сбое в процессе обработки предложения, который привел к невозможности разрешить лексическую неоднозначность на основании контекста. Более того, в регионах {3} и {3+}, как и при первичном доступе, было активировано два значения неоднозначного слова без значимой разницы. Иными словами, ограничительный контекст, разрешающий неоднозначность, не вызвал доминирования актуального значения ни в точке разрешения неоднозначности, ни позже — при повторном предъявлении слова: значение-конкурент было активировано в равной степени.

В целом лексический доступ и обработка лексической неоднозначности у пациентов с беглой афазией отличались и от пациентов с небеглой афазией, и от группы здоровых испытуемых. Исходный полный лексический доступ не сопровождался какими-либо нарушениями. Сбой происходил, когда требовалось разрешение неоднозначности и удержание релевантного значения. Испытуемые с беглой афазией не могли выбрать единственное актуальное в данном контексте значение ни в точке разрешения неоднозначности (в отличие

от здоровых испытуемых), ни с отсрочкой (как это делали пациенты с небеглой афазией). По этой причине процесс лексического доступа при повторном предъявлении слова даже в ограничительном контексте оказался полным, т.е. эквивалентным первичному доступу в неоднозначном контексте. Наконец, пациенты с беглой афазией, как и пациенты с небеглой, не продемонстрировали различий между обработкой полисемичных и омонимичных слов.

4. Заключение

Результаты настоящего исследования касаются различий в доступе к значениям разных типов неоднозначных слов, а также характера лексического доступа вообще и разрешения лексической неоднозначности в норме и при речевой патологии.

В проведенном нами исследовании было обнаружено, что у здоровых испытуемых первичный доступ к значениям омонимичных и полисемичных слов происходит одинаково (активируются оба значения неоднозначного слова), однако их дальнейшая обработка протекает по-разному. Если слово омонимично, то разрешение неоднозначности происходит, как только контекст это позволяет. Если же слово полисемично, то момент разрешения лексической неоднозначности отсрочен. Предполагается, что два значения полисемичного слова могут сосуществовать в течение некоторого времени, и выбор может не осуществляться, поскольку эти значения не являются взаимоисключающими. Различия между типами неоднозначных слов были обнаружены и при их обработке уже в условиях ограничительного контекста. В частности, в случае омонима происходит реактивация значения-конкурента в момент повторного предъявления омонима. Однако если слово полисемично, то реактивации конкурента нет. Это может объясняться тем, что выбор значения в случае полисемичных слов более устойчив и, следовательно, их обработка протекает проще, чем обработка омонимов. В целом полученные результаты говорят о том, что омонимичные и полисемичные слова организованы в ментальном лексиконе по-разному. Это, однако, справедливо только для здоровых носителей языка, так как у пациентов с речевыми нарушениями различий между обработкой омонимичных и полисемичных слов обнаружено не было, что, возможно, является следствием общих, достаточно выраженных трудностей лексической обработки.

Другим аспектом настоящего исследования стало изучение особенностей лексического доступа при афазии. Было обнаружено, что для небеглой афазии характерны задержка активации двух значений слова в неоднозначном контексте и задержка при разрешении лексической неоднозначности. Однако эта задержка характерна не только при осуществлении первичного лексического доступа, как ожидалось на основании [Prather, Zurif, Love, Brownell, 1997; Swinney, Prather,

Love, 2000], но и при погашении нерелевантной активации при повторном предъявлении неоднозначного слова, что в свою очередь свидетельствует в пользу того, что процесс лексической обработки в целом осуществляется у испытуемых с небеглой афазией с отсрочкой. В то же время пациенты с беглой афазией также испытывали трудности при понимании неоднозначных конструкций, но эти трудности были другого рода: исходно лексический доступ протекал идентично норме, а сбой в процессе понимания наступал при разрешении неоднозначности. Это может быть вызвано нарушениями при построении единой лексико-семантической структуры предложения и при интеграции новой информации [Swinney, Zurif, Nicol, 1989] в предыдущий контекст.

Результаты проведенного исследования обнаруживают ранее неизученные аспекты лексического доступа в контексте предложения и разрешения лексической неоднозначности. Выявленные у здоровых носителей русского языка различия в обработке разных типов неоднозначных слов не были предусмотрены ни одной из существующих моделей лексического доступа. Включение же выборку испытуемых пациентов с речевыми расстройствами позволило последовательно подтвердить предложенные ранее частные гипотезы о характере нарушения языковой обработки при афазии, а также обнаружить новые особенности лексической обработки при разных ее видах.

Список литературы

Кузнецов С.А. Большой толковый словарь русского языка. СПб., 1998. Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга. 2-е изд. М., 1969. Шаров С.А. Общий частотный словарь лемм. URL://www.corpus.leeds.ac.uk/ serge/frqlist

Azuma T., Van Orden G.C. Why SAFE is better than FAST: The relatedness of a word's meanings affects lexical decision times // Journal of Memory and Language. 1997. N 36. Cooper R.M. The control of eye fixation by the meaning of spoken language. A new methodology for the real-time investigation of speech perception, memory, and language processing // Cognitive Psychology. 1974. N 6. Dickey M., Thompson C. Automatic processing of wh- and NP-movement in agrammatic aphasia: evidence from eyetracking // Journal of Neurolinguistics. 2009. N 22.

Foss D., Jenkins C. Some effects of context on the comprehension of ambiguous

sentences // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1973. N 12. Frazier L., Rayner K. Taking on semantic commitments: Processing multiple meanings vs. multiple senses // Journal of Memory and Language. 1990. N 29.

Klepousniotou E. The processing of lexical ambiguity: Homonymy and polysemy in the mental lexicon // Brain and Language. 2001. N 81.

Klepousniotou E., Baum S. Disambiguating the ambiguity advantage effect in word recognition: an advantage for polysemous but not homonymous words // Journal of Neurolinguistics. 2007. N 20. Love T., Swinney D. Co-reference processing and levels of analysis in object-relative constructions: Demonstration of antecedent reactivation with the cross-modal priming paradigm // Journal of Psycholinguistic Research. 1996. N 25.

Prather P., Zurif E.B., Love T., Brownell H. Speed of lexical activation in non-fluent Broca's aphasia and fluent Wernicke's aphasia // Brain and Language. 1997. N 59.

Simpson G. Lexical ambiguity and its role in models of word recognition // Psychological Bulletin. 1984. N 96(2). Swinney D. Lexical access during sentence comprehension: (Re)consideration of context effects // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. N 96 (2). 1979.

Swinney D., Prather P., Love T. The time-course of lexical access and the role of context: Converging evidence from normal and aphasic processing // Grodzin-sky Y., Shapiro L.P., Swinney D. (Eds.). Language and the brain: representation and processing. N.Y., 2000. Swinney D., Zurif E., Nicol J. The effects of focal brain damage on sentence processing: An examination of the neurological organization of a mental module // Journal of Cognitive Neuroscience. 1989. N 1. Onifer W., Swinney D. Accessing lexical ambiguities during sentence comprehension: Effects of frequency-of-meaning and contextual bias // Memory and Cognition. 1981. N 9.

Сведения об авторах: Уличева Анастасия Сергеевна, аспирант Гонконгского университета (Гонконг, Китай). E-mail: ulicheva@hku.hk; Драгой Ольга Викторовна, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Московского НИИ психиатрии Росздрава, научный сотрудник НИУ «Высшая Школа Экономики». E-mail: olgadragoy@gmail.com; Иванова Мария Васильевна, кандидат психологических наук, медицинский психолог Центра патологии Речи и Нейрореабилитации, старший научный сотрудник Московского НИИ психиатрии Росздрава, научный сотрудник НИУ Высшая Школа Экономики. E-mail: mvimaria@gmail.com; Купцова Светлана Вячеславовна, медицинский психолог Центра патологии речи и нейрореабилитации, младший научный сотрудник НИУ «Высшая Школа Экономики», младший научный сотрудник Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии. E-mail: svoky@rambler.ru