О традициях в научном описании социокультурного компонента в связи с изучением субъекта дискурсивной деятельности

Вестник Челябинского государственного университета. 2011. № 25 (240).

Филология. Искусствоведение. Вып. 58. С. 52-57.

О. Г. Дубровская

О ТРАДИЦИЯХ В НАУЧНОМ ОПИСАНИИ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО КОМПОНЕНТА В СВЯЗИ С ИЗУЧЕНИЕМ СУБЪЕКТА ДИСКУРСИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Работа посвящена актуальной проблеме изучения социокультурной специфики дискурсивной деятельности субъекта - носителя того или иного языка. Цель статьи - систематизировать существующие в отечественной лингвистике точки зрения по проблеме выявления социокультурного компонента в языке как структурно-системном образовании и в дискурсе как языке в «действии» и предложить собственное понимание социокультурного компонента дискурса, основанное на достижениях отечественной когнитивной лингвистики.

Ключевые слова: дискурсивная деятельность, дискурс, субъект дискурсивной деятельности,

социокультурная специфика, социокультурный

Описание и систематизация научных традиций в изучении социокультурного компонента обусловливает обращение к нескольким взаимосвязанным вопросам: 1) специфики проявления социокультурного компонента в языке; 2) специфики проявления социокультурного компонента в дискурсе; 3) определения социокультурного компонента. Эти вопросы и определяют последовательность изложения материала в данной статье.

Интерес к изучению социокультурной специфики (национально-культурной специфики

- в иной терминологии1) в языковом значении и дискурсе (в иной терминологии - речи) имеет давние традиции изучения и описания. Национально-культурная специфика языкового значения в единицах языка и в речи (коммуникации) описывается с применением разнообразных терминосочетаний: культурное значение, культурные смыслы (cultural meaning) (C. Strauss, N. Quinn2), культурологическая информация (Е. Г. Беляевская3), культурно значимая информация (Е. О. Опарина4), культурологический комментарий (В. Н. Телия5), национально-культурный компонент, национальнокультурная специфика (Д. О. Добровольский6), культурное знание (Т. Ю. Сазонова, И. С. Бороздина7), национальные особенности коммуникации и национально-культурная специфика речевого поведения (А. А. Леонтьев8) и, как правило, связана с сопоставлением фактического материала нескольких языков.

Наиболее исследованной в научной лингвистической литературе оказывается специфика проявления социокультурного компонента на материале лексики и фразеологии. В целом, многими исследователями отмечается, что

компонент дискурса.

культурно значимая информация особенно характерна для лексической и фразеологической системы языка и может быть репрезентирована различными способами: культурными семами, культурным фоном, культурной коннотацией, лакунами и связана с именами Е. М. Верещагина, Д. О. Добровольского, В. Г. Костомарова, И. Ю. Марковиной, Ю. А. Сорокина, В. Н. Телия и др.

Примечательно, что понятие «культурный» может обозначать как связанный с кодом культуры (в работах В. Н. Телия), так и отличительный, нетипичный для своей культуры (в работах И. А. Стернина и З. Д. Поповой). Так,

В. Н. Телия отмечает: «Культурная коннотация - это в самом общем виде интерпретация денотативного или образно мотивированного, квазиденотативного, аспектов значения в категориях культуры»9. И. А. Стернин полагает: «Понятие национальной специфики семантики может быть уточнено следующим образом: национальная специфика семантики лексической единицы представляет собой отличие ее по составу семантических компонентов от значений близких по семантике слов другого языка, включая случаи полной безэквивалентности значения»10 (подчеркнуто нами - О. Д.). На этом основании некоторые исследователи признают, что культурно значимая информация представлена по меньшей мере в двух типах единиц: в денотативных реалиях как словах, обозначающих реалии материальной и духовной культуры конкретного общества: affirmative action

— антидискриминационное законодательство, учитывающее необходимость пропорционального приема на работу или в учебные заведения всех меньшинств, этнических и сексуальных, и

коннотативных реалиях как словах, обладающих дополнительными коннотативными признаками и вызывающими в сознании носителя языка определенные культурно-исторические ассоциации: pork barrel -государственная кормушка, использование государственной казны в интересах отдельных штатов, а не всего государства11.

По мнению О. А. Леонтович, под культурным значением целесообразно понимать вне-контекстную, не-интерактивную, статичную сущность, а именно «закрепленное за языковой единицей содержание, маркированное с точки зрения его национальной или этнической принадлежности»12. Культурные смыслы, по мнению автора, создаются в процессе переговоров между его участниками и являются результатом их совместного творчества: они контекстуально обусловлены, интерактивны, динамичны и формируются на основе культурных значений13. О. А. Леонтович выстраивает следующую типологию культурных значений: по форме выражения; с точки зрения соответствия формы и содержания; по месту культурного значения в семантической структуре наименования; по способу передачи содержания; с точки зрения выражения отношения к обозначаемому явлению в конкретной лингвокуль-туре; по степени выраженности культурного компонента; по удельному весу культурного компонента; по количеству представленных в наименовании культур; по сбору представления знания; по характеру соотношения друг с другом14.

По мнению В. Н. Телия, в содержании культурологического комментария выявляются и описываются «живущие во фразеологизмах культурные смыслы на основе соотнесения фразеологизма со сферой культуры как особой знаковой системы, отображающей с древнейших времен мировидение и мироосознание человеком макро- и микрокосмоса и морально-нравственных ценностей человеческого «общежития» в них»15.

Поиск культурного знания ведется также на материале концептов духовной культуры (работы Ю. С. Степанова16), социально значимых концептов (работы В. Г. Кузнецова17). Различные формы культурноспецифичной концептуализации реальной действительности освещены в работах отечественных исследователей Т. Ю. Сазоновой и В. Г. Бороздиной18. Язык как культурный код изучается в работах Л. И. Гришаевой19. В настоящее время извест-

ны такие методики описания культурных значений языковых единиц и национально-культурной специфики речевого поведения, как метод установления лакун И. Ю. Марковиной и Ю. А. Сорокина20, методика контрастивного анализа лексики И. А. Стернина21, приемы семантико-когнитивного описания концептов

З. Д. Поповой и И. А. Стернина22.

Начало изучения национально-культурного компонента в дискурсивной деятельности конкретного общества как системного описания в отечественной лингвистике можно связать с выходом в 1977 году монографии «Национально-культурная специфика речевого поведения». В парадигме этнопсихолингвистики были изучены и описаны многие особенности вербального и невербального поведения представителей того или иного социума.

Национально-культурная специфика речевого поведения (общения), по мнению психолингвиста А. А. Леонтьева, складывается «из системы факторов, обусловливающих отличия в организации, функциях и способе опосредования процессов общения, характерных для данной культурно-национальной общности»23. К таким факторам А. А. Леонтьев относит как собственно языковые, так и психолингвистические, общепсихологические, а также факторы, связанные с культурной традицией речевого и неречевого поведения, с социальной ситуацией и социальными функциями общения, с особенностями протекания и опосредования психических процессов и различных видов деятельности. В указанной выше монографии были описаны обращения, приветствия и прощания в речевом этикете венгров (Ж. Лендел), речевой этикет американцев в США (Е. А. Аршавская), кинесическая речь арабов (В. Д. Осипов) и др.

На протяжении многих веков текст служит для филологов источником поиска как индивидуально-личностных представлений автора о мире, так и мировоззрений, характерных для общности людей, создавших текст. Так, И. Ю. Марковина и Ю. А. Сорокин исследуют художественный текст как «модель некоторого культурологического фрагмента, в котором зафиксированы национально-специфические особенности вербального и невербального поведения того или иного этноса»24. Ученые отмечают, что любой текст как форма фиксации знаний о мире, созданный общностью людей или определенным автором, обладает культурно-национальной спецификой, обусловленной историческим временем и интеллектуальным

состоянием общества / автора, в контексте которых он был создан. В нем обязательно эксплицитно или имплицитно выражается отношение создателей текстов / автора, даются оценки конструируемым или описываемым событиям, предметам, которые основаны на ценностях, нормах и правилах, характерных для определенного периода развития человеческого общества.

Поиск социокультурного компонента личных и бытовых рассказов осуществляет в своих работах М. Б. Бергельсон. Автор приходит к выводу о том, что при всем бесконечном многообразии способов выражения мыслей, которые дает язык его носителю, при всей свободе, которой обладает говорящий в дискурсе по сравнению с жесткостью морфологических и синтаксических правил, «формальная организация дискурса в каждой конкретной его точке не случайна, а мотивирована внешними по отношению к значению языковых единиц факторами»25.

М. Б. Бергельсон пользуется термином «социокультурные факторы» и отмечает, что «степень понимания зависит от многих факторов, которые ранее назывались экстралингвистиче-скими, а в последние два десятилетия принято называть прагматическими и, в особенности, социокультурными»26. Понимание, по мнению автора, зависит не только от неочевидной связи между формой и значением языкового знака, но и от степени совпадения лингвокультурных моделей как квантов социокультурного знания с определенной предметной областью. Примерами лингвокультурных моделей являются модель ДРУЖБЫ в русской, английской и польской лингвокультурах, модель ПОХОД В РЕСТОРАН в американской культуре. Принципиальным для лингвокультурных моделей является, как отмечает М. Б. Бергельсон, различие сценариев поведения (Поход в театр) и сценариев дискурсивного поведения (Разговор о театре)27. Так, для рассказов молодых москвичей

об опасности лингвокультурные модели включают представления о нарушении нормального порядка вещей. В рассказе обязательно присутствуют такие компоненты описания ситуации, как «неожиданность», «нереальность», «иррациональность» и «неуправляемость», а также паравербальные средства выражения неловкости, смущения, бессилия и растерянности.

Лингвокогнитивный подход к анализу коммуникации представлен в работах В. В. Красных. Автор отмечает, что, анализируя фрейм-

структуры сознания и их конкретное воплощение, «мы анализируем дискурс в свете лингвокогнитивного подхода с точки зрения его (дискурса) культурной составляющей»28.

Проблема естественности дискурса в меж-культурной коммуникации изучается в одноименном исследовании Л. В. Цуриковой. Автору удается установить, в частности, что в условиях межкультурного общения «нарушения прагмалингвистической адекватности дискурса иноязычными коммуникантами обусловлены причинами когнитивного характера, связанными с существованием у них дискурсивных моделей родной языковой культуры и их влиянием на иноязычный дискурс»29.

В теории и практике межкультурной коммуникации поиск социокультурного или национально-культурного компонента связан с описанием особенностей невербального поведения представителей разных культур. Национально-культурная специфика дискурса иногда сводится к описанию внешних коммуникативных фактов (коммуникант, деятельность, интенции и др.), поскольку, по мнению некоторых исследователей, вербальная составляющая дискурса является производной от лингвистических и экстралингвистических факторов30.

Иными словами, поиск социокультурной специфики, маркирующей вербальное поведение того или иного лингвокультурного общества, ведется на достаточно разнообразном материале и с применением разнообразных методик. Однако, несмотря на имеющиеся важные результаты, полученные при изучении социокультурного компонента как в языке, так и в дискурсе, нельзя признать решенными вопросы, связанные с локализацией социокультурного компонента в дискурсе, способов его репрезентации и собственно специфики его проявления (реализации). Иными словами, наблюдается неразработанность универсального механизма выявления социокультурного компонента в дискурсивном поведении носителей того или иного языка, которая, на наш взгляд, связана со спецификой самого субъекта дискурсивной деятельности. Это предположение можно считать вполне обоснованным, поскольку в последнее время ученые настоятельно отмечают, что «описание межкультурной коммуникации как «диалога культур» является не более, чем метафорой: общаются не культуры, а люди, их представляющие»31.

Критический анализ научной литературы по теме, а также понимание дискурса как «особой

формы использования языка»32 свидетельствуют, что поиск социокультурной специфики дискурса следует проводить в парадигме функционального подхода к языку. Функциональность, как известно, проявляется в выполнении языком своих основных функций, к которым традиционно относят коммуникативную, ког-

33

нитивную, эмоциональную, метаязыковую . Однако в описании специфики проявления социокультурного компонента дискурса должна быть учтена, на наш взгляд, ориентирующая, или миросозидающая функция языка как «высшая функция языка», выявленная Е. С. Кубря-ковой34. Ориентирующая функция языка, по Е. С. Кубряковой, с очевидностью проявляет себя с момента рождения человека: «родители не только выбирают из окружения простейшие предметные сущности и указывают на них, одновременно их называя, но делают это и по отношению к лицам рядом с ребенком», а также «когда ребенка начинают обучать в школе, знакомя его с миром не только в реальных процессах коммуникации, но и с помощью описаний этого мира»35.

Учет когнитивной и ориентирующей функций языка открывает, на наш взгляд, большие возможности для лингвиста в постижении специфики проявления социокультурного компонента в дискурсе, поскольку дискурсивная деятельность протекает в «сложной системе социально обусловленных и культурно значимых координат», «имеет социально-исторические корни и всегда связана с реальными потребностями и намерениями людей, всегда обусловлена конкретными условиями общения (участниками общения, его фоном, местом и временем общения, целями)»36. В другой работе Е. С. Кубрякова отмечает, что существует объективный мир, независящий от человеческого разума, с одной стороны, и субъективный мир, который человек конструирует в своем сознании (the constrnal of the world)37. Иными словами, дискурсивная деятельность протекает в рамках как объективного мира, с одной стороны, так и субъективного мира, созданного человеком, - с другой. В этом смысле субъект дискурсивной деятельности не только проявляет активность в конструировании мира, но также ориентируется в нем сам и, как следствие, ориентирует других субъектов: своей дискурсивной деятельностью он репрезентирует себя как члена общества, социума, культуры.

Поскольку социокультурная специфика как категория внешнего мира кроется во внешней

действительности - мире как объективной действительности, то как категория внутреннего мира (сознания человека) часть социокультурной специфики репрезентируется в языке. В языке осмысление получает только то, что «остановило внимание человека»38. С этой мыслью гениального ученого современности мы связываем наше понимание социокультуры как отличительного (одни субъекты «остановили» внимание, а другие «прошли мимо», так как это было не актуально для человека), ибо вся дискурсивная деятельность, по мнению многих когнитивистов, культурно обусловлена39.

Аналогичный принцип «остановки внимания» может быть заимствован и для описания дискурсивной деятельности субъекта как носителя того или иного языка и неповторимым образом присвоенной общественной языковой и неязыковой культуры. Однако субъект дискурсивной деятельности - наименее изученная координата функциональной представленности человека в языке как «действии» (дискурсе) и в то же время, по справедливому мнению О. В. Магировской, «наиболее антропоцен-тричная»40.

Меньшая изученность субъекта дискурсивной деятельности объясняется сложным характером процесса познания, который, в свою очередь, связан с осмыслением множественности объектов окружающего мира, их различием, а также особенностью и степенью освоенности и выделенности в сознании человека. Процесс познания человеком мира, по справедливому мнению О. В. Магировской, предполагает взаимосвязь и интеграцию различных когнитивных уровней, важными из которых признаются три: эмпирическое восприятие, понятийное осмысление, интерпретативно-оценочное осмыс-ление41.

Субъект дискурсивной деятельности представлен третьим уровнем когнитивного познания. Его основная характеристика, по мнению О. В. Магировской, заключается в способности субъективного понимания и объяснения реальной действительности посредством наложения индивидуальной сетки концептуальных структур на знания, уже имеющиеся и представляющие собой результат созданных в рамках предшествующих видов когнитивной деятельности первичных концептов и базовых моделей концептуализации и категоризации, и знания, вновь полученные: «субъект оценки характеризуется избирательностью и целенаправленностью деятельности, в основе которой лежит потребность

подвести познаваемую сущность под определенный выбранный оценочный критерий»42.

Сложность описания социокультурной специфики дискурсивной деятельности человека (субъекта) - носителя того или иного языка связана, на наш взгляд, как раз с тем, что он сам моделирует событие и либо осмысливает его как активное действие, либо приписывает ему определенные свойства или отношения. В этой связи важно учитывать, что культура «репрезентирует личность, ее духовное пространство и ориентиры»43. Дискурс, или речь, по Н. К. Фролову, есть «повседневное практическое сознание и воплощение этнолингвистических и культурных традиций»44. Практическое сознание, как полагает Н. К. Фролов, обладает такими характеристиками, как непосредственное знание предметно-смыслового содержания окружающей действительности, как культурно-речевая деятельность индивида45.

На основании вышеизложенного, в проводимом нами исследовании под социокультурной спецификой дискурса мы понимаем уникальным образом присвоенное, сформированное и формируемое миропонимание, возникающее в результате процессов концептуализации и категоризации окружающей действительности, характерное для каждого субъекта, отличающее его от всех остальных субъектов и одновременно объединяющее его с остальными членами общества. Такое понимание социокультурной специфики дискурса приближает к осмыслению механизма его реализации в каждом конкретном дискурсивном событии.

Примечания

1 В задачи данной работы не входит необходимость разграничения понятий «нация», «социум», «культура». Не углубляясь в проблематику этого вопроса, мы используем термино-сочетание «социокультурная специфика», все остальные термины приводятся согласно их авторам, которые указываются в тексте.

2 См.: Strauss, C., Quinn, N. A cognitive theory of cultural meaning. Cambridge : Cambridge University Press, 2001. 323 p.

3 См.: Беляевская, Е. Г. Когнитивные параметры стиля // Вопр. когнитив. лингвистики. 2010. № 1. С. 22-29.

4 См.: Опарина, Е. О. Лингвокультурология : методологические основания и базовые понятия // Язык и культура : сб. обзоров ИНИОН РАН. М. : ИНИОН РАН, 1999. С. 27-48.

5 См.: Телия, В. Н. Русская фразеология : семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М. : Языки рус. культуры, 1996. 284 с.

6 См.: Добровольский, Д. О. Национальнокультурная специфика во фразеологии // Вопр. языкознания. 1997. № 6. С. 37-48.

7 См.: Сазонова, Т. Ю. Содержание пространственных концептов как отражение культурного знания / Т. Ю. Сазонова, И. С. Бороздина // Вопр. когнитивной лингвистики. 2010. № 2 (23). С. 27-33.

8 См.: Леонтьев, А. А. Национальные особенности коммуникации как междисциплинарная проблема : объем, задачи и методы этнопсихо-лингвистики // Национально-культурная специфика речевого поведения. М. : Наука. 1977.

С. 5-14.

9 Телия, В. Н. Русская фразеология... С. 214.

10 Стернин, И. А. Контрастивная лингвистика : проблемы теории и методики исследования. М. : АСТ : Восток-Запад, 2007. С. 99.

11 См.: Гуральник, Т. А. Лингвистические маркеры социокультурного пространства в сфере неономинации (на материале американского варианта английского языка) : автореф. дис. . канд. филол. наук. Саратов, 2009. С. 10.

12 Леонтович, О. А. Типология культурных значений // Язык. Культура. Общение : сб. науч. тр. в честь юбилея заслуженного проф. МГУ им. М. В. Ломоносова С. Г. Тер-Минасовой. М. : Гнозис, 2008. С. 503.

13 См.: Там же. С. 503.

14 См.: Леонтович, О. А. Типология культурных значений // Язык. Культура. Общение : сб. науч. тр. в честь юбилея заслуженного проф. МГУ им. М. В. Ломоносова С. Г. Тер-Минасовой. М. : Гнозис, 2008. С. 502-510.

15 Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий / под ред. В. Н. Телия. М. : АСТ-Пресс, 2009. С. 12.

16 См.: Степанов, Ю. С. Концепты : тонкая пленка цивилизации. М. : Языки славян. культур, 2007. 248 с.

17 См.: Кузнецов, В. Г. Социально значимые концепты в синхронии и диахронии // Вопр. когнитив. лингвистики. 2008. № 4 (017). С. 38-45.

18 См.: Сазонова, Т. Ю. Содержание.

19 См.: Гришаева, Л. И. Язык как культурный код или как языковые средства передают культурно специфические знания о мире // Теоретические и прикладные аспекты описания языка и межкультурной коммуникации : сб. науч.

тр. / отв. ред. Л. В. Цурикова. Вып. 2. Воронеж : Изд-во ВГУ, 2008. С. 222-249.

20 См.: Марковина, И. Ю. Культура и текст : введение в лакунологию / И. Ю. Марковина, Ю. А. Сорокин. М. : ГЭОТАР-Медиа, 2008. 144 с.

21 См.: Стернин, И. А. Контрастивная лингвистика...

22 См.: Стернин, И.А. Когнитивная лингвистика / И. А. Стернин, З. Д. Попова. М. : АСТ : Восток - Запад, 2007. 314 с.

23 Леонтьев, А. А. Национальные особенности... С. 8.

24 Марковина, И. Ю. Культура и текст... С. 5.

25 Бергельсон, М. Б. Прагматическая и социокультурная мотивированность языковой формы. М. : Университет. кн., 2007. С. 37.

26 Там же. С. 37.

27 Там же. С. 89-90.

28 Красных, В. В. Анализ дискурса в свете концепции фрейм-структур сознания // Культурные слои во фразеологизмах и в дискурсивных практиках / отв. ред. В. Н. Телия. М., 2004. С. 250.

29 Цурикова, Л. В. Проблема естественности дискурса в межкультурной коммуникации : автореф. дис. . д-ра филол. наук. Воронеж, 2002. С. 9.

30 См.: Безуглая, Л. Р. Дискурс как когнитивно-коммуникативный феномен / Л. Р. Безуглая, Е. В. Бондаренко и др. ; под общ. ред. И. С. Шевченко. Харьков : Константа, 2005. 356 с.

31 Цурикова, Л. В. Межкультурное взаимодействие с позиций когнитивно-дискурсивного подхода // Вопр. когнитив. лингвистики. 2006. № 1. С. 7.

32 Кубрякова, Е. С. Язык и знание : на пути получения знаний о языке : части речи с когнитивной точки зрения : роль языка в познании мира. М. : Языки славян. культур, 2004. С. 526.

33 См.: Лингвистический энциклопедический словарь / ред. В. Н. Ярцева. М. : Совет, энцикл., 1990.

34 Кубрякова, Е. С. В поисках сущности языка : Вместо введения // Когнитивные исследования языка. Вып. IV. Концептуализация мира в языке: сб. науч. тр. / гл. ред. серии Е. С. Кубрякова, отв. ред. вып. Н. Н. Болдырев. М. : Ин-т языкознания РАН; Тамбов : Издат. дом ТГУ им. Г. Р. Державина, 2009. С. 16.

35 Там же. С. 17.

36 Кубрякова, Е. С. О методике когнитивно-дискурсивного анализа применительно к исследованию драматургических произведений (пьесы как особые форматы знания) // Принципы и методы когнитивных исследований языка: сб. науч. тр. Тамбов : Изд-во ТГУ им. Г. Р. Державина, 2008. С. 44.

37 См.: Кубрякова, Е. С. В поисках сущности языка... С. 22.

38 Кубрякова, Е. С. Языковое сознание и языковая картина мира // Филология и культура.

Ч. III. Тамбов : Изд-во ТГУ им. Г. Р. Державина, 1999. С. 8.

39 См.: Болдырев, Н. Н. О понятии культуры и культурологическом анализе языка // Филология и культура : материалы VI Междунар. науч. конф. 17-19 октября 2007 г. Тамбов : Изд-во ТГУ им. Г. Р. Державина, 2007. С. 27-32.

40 Магировская, О. В. Репрезентация субъекта познания в языке : автореф. дис. . д-ра филол. наук. Тамбов, 2009. С. 8.

41 Там же. С.11.

42 Там же. С. 13.

43 Фролов, Н. К. Введение в тюменскую региональную этнолингвистику. Тюмень : Изд-во «Вектор Бук», 2006. С. 24.

44 Там же. С. 25.

45 См.: Там же. С. 25.