«Если вы считаете меня апологетом банковской системы, то глубоко ошибаетесь»

«Если вы считаете меня апологетом банковской системы, то глубоко ошибаетесь»

Какие экономические задачи решают законодатели посредством банковской системы

Председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков рассказал "Ъ-Банку" о работе над совершенствованием российской финансовой системы и об ответах на вызовы времени.

Анатолий Аксаков родился в 1957 году в поселке Ермолаево Кумертауского района Башкирской АССР, окончил экономический факультет МГУ имени Ломоносова, кандидат экономических наук. С 1999 года по настоящее время — депутат Государственной думы РФ (ГД), с 2016 года — председатель комитета ГД по финансовому рынку. Председатель совета банковской ассоциации «Россия». Член правления Российского союза промышленников и предпринимателей. Член президиума партии «Справедливая Россия». Научный руководитель кредитно-экономического факультета Финансового университета при правительстве РФ. Член Национального финансового совета Банка России.

«Жаловаться идут в основном по поводу внешних расчетов»

Председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков

Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ

— Каково, с вашей точки зрения, общее состояние российской банковской системы?

— Если посмотреть на статистику — развивается очень успешно. Объем прибыли рекордный: ожидается больше 3 трлн руб. по итогам года, иногда даже критикуют и депутатов, и Центральный банк, и правительство за то, что столь благоприятные условия созданы для банков, что они даже в условиях санкций так зарабатывают. Но думаю, что это как раз показывает эффективность работы ЦБ и правительства, которые смогли предпринять шаги, позволившие нашей финансовой системе выдержать прессинг, санкционные ограничения. И продолжать активное внедрение новых цифровых технологий, которые как раз и позволяют эффективно оказывать банковские услуги, зарабатывать на этом.

— Эта рекордная прибыль с чем в основном связана, какова здесь роль регуляторных послаблений Центробанка?

— Прибыль растет прежде всего в связи с хорошими темпами роста кредитования — очевидно, что чем больше выдается кредитов, тем больше на них зарабатывается. Но, разумеется, и послабления Банка России играют роль, переоценка активов тоже ведет к росту прибыли.

— Тогда логичный вопрос: не пора ли отменять послабления?

— Постепенно Центробанк это делает и, кроме того, усиливает регуляторную нагрузку, например сдерживая потребительское кредитование.

— Каковы основные проблемы банков, на что они вам жалуются?

— Жаловаться идут в основном по поводу внешних расчетов. Все наши крупнейшие банки попали под санкции, и очевидно, что у них возникли сложности прежде всего в обслуживании внешнеторгового товарооборота. Даже банки дружественных стран зачастую неохотно и с задержками проводят платежи и расчеты, хотя формально никто их не обязывает чинить препятствия. Собственно, это сейчас в фокусе нашей работы — попытаться поспособствовать решению подобных проблем.

— А что в этом плане может сделать российский законодатель? И что делает?

— Мы открываем новые каналы. Например, по присутствию иностранных кредитных организаций в России. Сейчас, и всегда так было, у нас в стране работают только дочерние банки иностранных финансовых организаций — это российские юрлица. Теперь мы открываем доступ к такой работе и филиалам иностранных банков, причем мы уже получаем сигналы от иностранных банков из дружественных стран, что они готовы это делать, что они хотели бы проводить операции и взаимодействовать с российскими банками. Другое дело, что они дают понять, что одновременно они с удовольствием бы взяли на себя обслуживание российских компаний. Поэтому к данному вопросу надо подходить очень аккуратно, чтобы не навредить российским банкам. Стране нужна здоровая, независимая финансовая система.

Второе направление, в котором мы работаем для решения проблемы расчетов,— открытие корсчетов российских банков в иностранных. Уже внесены изменения в законодательство, которые позволили открывать корсчета малым банкам с базовой лицензией — этот процесс сейчас идет, хотя и не так просто, как хотелось бы, поскольку Запад оказывает давление в данном вопросе, всячески препятствует.

— И как вы намерены решать этот вопрос?

— Полагаю, что необходимо в рамках саммита БРИКС, который пройдет в следующем году в Казани, договориться о системе международных расчетов. Вполне возможно даже, что надо будет вообще создавать собственные принципы финансового взаимодействия и банковского регулирования, отказаться во многом от Базельского стандарта, перейти на те стандарты, которые мы считаем более приемлемыми для банков наших стран. Сохраняя при этом, конечно, базовые подходы: требования к достаточности капитала, к прозрачности банков. При этом мы, конечно, рассчитываем на цифровой рубль, который в 2025 году уже может стать валютой международных расчетов, и на цифровые финансовые активы. В ближайшее время мы внесем в Госдуму законопроект, который позволяет использовать ЦФА, обеспеченные, например, зерном или золотом, как средство расчетов на международном рынке.

«Прежняя банковская система управлялась на основе влияния банковской системы США»

— А «Базель» чем не устраивает и как его предполагается менять с учетом сохранения требований по капиталу и прозрачности?

— Пока все реальные планы изменений скорее косметические. Но надо будет внимательно посмотреть документы, все проанализировать, прежде чем говорить о подходах к фундаментальному изменению этого документа — как для России, так и для БРИКС в целом. В БРИКС вошло уже 11 стран, в том числе крупные. И очевидно, что формирование такой мощной коалиции должно привести к формированию новых правил работы банковской системы. Мы же понимаем, что прежняя банковская система в значительной степени управлялась, во-первых, на основе «Базеля», а во-вторых, на основе мощного влияния банковской системы США. И есть понимание, что это мощное влияние банковской системы США используется в политических целях.

— Если не ошибаюсь, крупнейшие мировые банки все-таки не американские, а китайские…

— Да, но китайские обслуживают товарные обороты и финансовые операции своих компаний, финансово-политического влияния в арабском и латиноамериканском мире они не имеют. А американцы заморозили счета наших банков, активы частных инвесторов, не замешанных в политике. Я, кстати, общаюсь с европейскими и американскими финансистами: прячут глаза, но при этом выполняют команды политиков. И сам факт блокировки валютных резервов России говорит, что политические риски большие могут возникать даже при использовании традиционных резервных валют, многие страны об этом задумались.

— Вы говорили, что возлагаете большие надежды на использование цифрового рубля в международных расчетах. Как это, да и в целом масштабное внедрение цифрового рубля, может сказаться на российской банковской системе? Не означает ли это существенного снижения остатков на расчетных счетах клиентов?

— Если вы считаете меня апологетом банковской системы, то глубоко ошибаетесь. Я сейчас говорю о финансовом рынке в целом и его развитии. И с этой точки зрения не важно, кто будет финансировать нашу экономику, наше население, решать задачи организации платежей и расчетов — условно говоря, рынок ценных бумаг или банки, если речь о финансировании. Пока у нас банковская система довлеет, именно благодаря ей решаются многие экономические задачи.

Но очевидно, что каждый этап развития, в том числе технологического, привносит новые элементы и в формы финансирования, и в инфраструктуру финансового рынка. Кроме того, в нынешней ситуации еще и санкционные ограничения стимулируют движение в сторону цифрового рубля и цифровых финансовых активов. Но и помимо этого фактора лично я, как автор законов о ЦФА и цифровом рубле, уверен, что настанет время, когда на смену банкам придут цифровые и информационные институты, которые будут выполнять функции управления финансовыми ресурсами, удовлетворять запросы населения и предприятий в данной сфере.

«Многие жалуются, что человеку пенсионного возраста легко получить кредит»

— Вы рассказали, на что жалуются банки. А на что жалуются пользователи банковских услуг, они санкции почувствовали?

— Как всегда, жалуются на высокие проценты по кредитам, но это нормально: покупатель всегда хочет купить дешевле. Каких-то специфических жалоб в связи с тем, что из-за санкций что-то изменилось, стало сложнее с финансированием, я не заметил. Наоборот, я получаю очень много жалоб от граждан на то, что банки слишком легко дают кредиты, причем тем людям, которым не надо бы так легко давать. И здесь, я согласен, есть большая проблема. Например, многие жалуются на то, что человеку пенсионного возраста сейчас очень легко получить кредит на довольно внушительную сумму, условно на 2 млн руб., без всяких вопросов, хотя, по мнению людей, у банка в такой ситуации как раз должны возникать вопросы.

— Вопросы — это проверить наличие и мотивацию?

— Да. Это крайне важно, особенно с учетом того, что с каждым годом мошенники работают все активнее и все изобретательнее, методы социальной инженерии совершенствуются. Мы пытаемся снимать остроту этих проблем законодательными мерами. Так, уже принят закон о создании на базе Центробанка специального подразделения ФинЦЕРТ, которое ведет базу данных по мошенникам и потенциальным мошенникам. И если какой-то человек хочет перевести деньги, банк обязан с этой базой свериться, проверить, на чей счет переводятся деньги, и, если получатель в черном списке, заблокировать перевод на два дня, запросить повторное подтверждение.

Что касается описанной ситуации, когда пожилой человек под влиянием мошенников берет крупный кредит, а потом у него выманивают эти деньги, на эту тему тоже есть законодательная инициатива: наш комитет внес в Госдуму законопроект, вводящий для таких ситуаций понятие доверенных лиц. Это некие третьи лица, например близкие родственники, у которых банк будет должен запросить подтверждение сделки кредитования перед переводом средств на счет заемщика.

В той же логике мы хотим принять закон о самозапрете кредитов. Многие граждане не берут кредиты, но при этом есть риск, что деньги с их счета могут быть сняты либо они сами переведут мошенникам, бывают и взломы банковских ИТ-систем, не говоря уже о личных гаджетах. Поэтому, с одной стороны, надо повышать требования к информационным системам банков, создать, возможно, коллективный институт защиты финансовых структур. Но в то же время, чтобы гражданин мог быть более спокойным, мы подготовили законопроект, который позволяет ему установить самозапрет на получение кредита. В таком случае если кто-то получит кредит по его данным и выведет деньги, то банк будет обязан возместить ему ущерб. Это будет работать и в тех случаях, когда пожилых людей провоцируют на получение кредитов и перевод денег в пользу мошенников: снятие самозапрета будет происходить только через два дня после подачи соответствующего заявления — будет время подумать.

«В работе четыре законопроекта, связанных с криптовалютами»

— Если говорить о финансовом рынке в целом, какие законодательные новации планируются?

— Работаем над принятием нового законодательства, регулирующего индивидуальные инвестиционные счета (ИИС). Сейчас есть ИИС двух типов: первого и второго. Они довольно краткосрочные, средства можно выводить без потери налоговых льгот через три года после открытия счета, но на практике люди часто заводят реальные средства на такой счет в последний год, получают налоговый вычет и закрывают ИИС. То есть реально это краткосрочные инвестиции. С 2024 года ИИС-1 и ИИС-2 открываться не будут, их заменят ИИС третьего типа. В них минимальный срок владения счетом для получения налоговых льгот будет расширен до пяти лет, но зато можно будет совмещать оба типа налоговых вычетов, характерных для ИИС-1 и ИИС-2 соответственно: по компенсации НДФЛ на годовой объем инвестиций до 400 тыс. руб. в год и по освобождению от налогообложения, полученного за время действия счета инвестиционного дохода. Причем по второму типу вычета лимит на общую сумму учитываемых при расчете льгот инвестиций будет резко увеличен — с 1 млн до 30 млн руб.

— Говорили еще о введении для ИИС-3 системы гарантирования, аналогичной той, что действует для банковских вкладов.

— Это пока не принято. Но такие предложения есть, они обсуждаются.

Еще одно важное направление — криптовалюта: у нас в работе сейчас четыре законопроекта, которые связаны с регулированием этого сегмента. Первый касается майнинга, второй — экспериментально-правового режима для обращения криптовалют, остальные два — соответствующие поправки к административному и уголовному законодательству. Мы считаем, что это очень важная тема, поскольку объемы данного рынка составляют уже сотни миллиардов рублей и довольно странно, что он, по сути, находится вне правового поля. Отмечу, что сами майнеры и криптовалютчики к нам обращаются и просят ввести нормальное регулирование, чтобы люди в погонах не мучили их постоянными проверками и не создавали проблем в бизнесе.

— Тут, условно говоря, есть два пути: отдельное регулирование для этого класса активов либо признание их имуществом.

— Пока мы идем по пути введения отдельного регулирования для криптоактивов, такой законопроект подготовлен. Я думаю, что, опираясь на него, мы в ходе дискуссии решим, как лучше.

— В некоторых странах криптовалюту признают расчетным средством. Это планируется сделать у нас?

— Нет, не планируется. Но такие нормы могут быть приняты для расчетов за пределами страны, для внешнеэкономической деятельности, такая возможность предусмотрена в законопроекте.

— Это составит в данном плане конкуренцию цифровому рублю? И что будет выгоднее участникам ВЭД — цифровой рубль или криптовалюта?

— Они сами будут решать. При этом нужно учитывать, что в качестве валюты для внешних расчетов мы хотим разрешить использовать не только цифровой рубль, но и цифровые финансовые активы, так что выбор у экспортеров и импортеров будет довольно широкий.