К сравнительно-исторической лексикологии славянских и иранских языков

А. И. Илиади

К СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКОЛОГИИ СЛАВЯНСКИХ И ИРАНСКИХ ЯЗЫКОВ

Статья ставит целью рассмотрение группы лексем, принадлежащих архаичному словарю славянских и иранских языков. Спецификой этих слов является близость или практическое тождество их этимологической структуры, что в сумме выдает в них либо следы славяно-иранских ареальных контактов, в хронологических рамках которых носители двух типов архаичных культур пережили общие инновации в языке, либо лексические реликты, праиндоевропейского возраста. Такие реликты уточняют существующие представления о месте протославянского в границах праиндоевропейской диалектной общности.

Ключевые слова: этимология, дериват, семантика, структура, лексема.

Одной из основных задач сравнительно-исторического изучения славянских языков является поиск эксклюзивных цельнолексемных параллелей в словаре языков, принадлежащих иным группам индоевропейской семьи. Инвентаризация подобных схождений, помимо чисто типологического интереса к закономерностям структурной и семантической эволюции генетически идентичных лексем в разные периоды истории родственных языков, имеет целью: а) установить архаизмы, отражающие положение протославянского в пределах праиндо-европейской диалектной общности, которое лучше всего характеризуется эксклюзивными реликтовыми изоглоссами; б) определить сумму общих инноваций, выработанных на этимологически едином морфемном материале при ареальных контактах славян с носителями неславянской речи в эпоху самостоятельного существования древнейших индоевропейских языков. Такие инновации, как правило, не ограничиваются комплексом совпадений в словаре, распространяясь также и на словообразование, а в ряде случаев отражаясь в характере формирования идеологической семантики.

Значительный вклад в разработку заявленной проблематики сделан в классических трудах В. И. Абаева, О. Н. Трубачева, В. Н. Топорова, Д. И. Эдельман, А. А. Зализняка и В. Цветко-

Орешник (исследование последней выполнено преимущественно с опорой на материал В. А. Абаева и О. Н. Трубачева, см.: Суе1ко-Оге§шк 1983: 175-256), которые определили методику отбора и анализа подобных лексических встреч. Следуя этой методике, считаем возможным обратить внимание на несколько фактов, вероятно, восходящих к эпохе славяноиранского языкового взаимодействия, отчасти дополнив уже существующий в литературе список словарных схождений.

1. Псл. *ЬъИШ : иран. *Ъда1а-; псл. *ЬъШъ : иран. *Ъща-

Словарь украинского говора поселка Новоархангельск Новоархангельского р-на Кировоградской обл. содержит две лексемы, морфология и семантика которых, по нашему мнению, делает возможной их квалификацию как глубоких архаизмов славянского вокабулярия. Речь идет о бовжити 'хвалить, хвалиться' («Год1 вже бовжитися, краще покажи, як ти лампач замюив») и бовж 'домовой' («Причини дверк ото як захолониш хату, бовж розсердиться», «Не качай ногою, бо на нш буде бовж гойдатися» - о ребенке, который сидит, как взрослый, закинув ногу на ногу). См.: (Громко 2017: 12: с указанием, что бовжити, бовж не знакомы речи младшего поколения носителей говора).

Судя по фонетике обеих лексем, они продолжают псл. архетипы со структурой 1ък, т. е. вероятны исходные формы *ЬъШй и *ЬъИъ. Правила звуковых корреспонденций, установленные сравнительной грамматикой и.-е. языков, позволяют в качестве весьма близкого генетического соответствия для псл. *ЬъШй привести праиран. *Ъг]а1а- 'почитать' (: хс. Ьы1]- 'оказывать почет, восхвалять; выказывать уважение'; Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 112), и обе формы в итоге восходят к и.-е. *ЬЬ^ехе-, варианту со ступенью редукции вокализма от корня *ЬНв'блестеть, блестящий'. Если понимать значение 'домовой' в слав. слове как развитие более старого 'дух почитаемого предка' (а это не противоречит общей типологии истории понятия домовой = дух дома*), то ближайшим структурно-этимологическим аналогом псл. *ЬъИъ может оказаться еще

1 Ср. замечание о том, что, напр., у восточных славян домовой обычно считается умершим членом семьи, первопредком рода. Ср. еще почитание домового в виде приношений (Левкиевская 1999: 120, 121, 123).

одна иранская форма, также образованная в лексическом гнезде с этимоном *bhelg- 'блестеть, блестящий', ср. part. pass. поздне-авест. bdrajya- - имя божества, букв. 'принимаемый с почитанием' ~ bdrdg- 'религиозный ритуал, обряд' (Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 112). Итак, мы имеем две славяно-иранские этимологические параллели из области религиозной терминологии, возраст которых сопоставим со временем культурных контактов, когда вырабатывались общие элементы религиозно-правового текста: псл. *bblziti : иран. *brjjaia- и псл. *Ьъ11ъ : иран. *brjjia-. Некоторое смысловое различие рассмотренных слов (иран. 'восхвалять', 'почитать', 'имя божества' : слав. 'хвалить(ся)', 'домовой') объясняется письменным закреплением религиозной семантики иранских примеров в авестийских и хотано-сакских священных, поэтических текстах, что способствовало ее сохранению и регулярному воспроизведению, при переходе слова в разряд нейтральной, разговорной лексики в славянских языках еще в дописьменную эпоху.

2. Псл. *drunafo : иран. *draunah-

Укр. диал. друнак, друнко 'приданое невесты', 'личные вещи жены, с которыми она приходит в дом мужа' (Громко 2017: 23) < *drunafa - производное с суфф. -ak- от основы *drun- < и.-е. *drou-no-, т. е. пассивное причастие на -no- от корня *drou- 'резать, отделять' (гнездо *der-). Понимаемое как

4 9 4 9

доля невесты , имущество, выделенное замужней дочери , псл. *drunakb практически в точности повторяет структуру авест. г. draonah- 'жертвенная часть, доля', авест. п. draonah-'часть, доля (получаемая кем-л.)' < *drau-nah- 'часть, доля' < арийск. *drau-nas- 'имущество, полученное через разделение', ср. др.-инд. dravinas- 'движимое имущество; имущество, добро' (Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 461: к и.-е. *d(e)r-eu-). Итак, имеем славяно-арийскую изоглоссу псл. *drun- : арийск. *drau-nas- (или даже с более полным совпадением структуры - псл. *drunaкъ : иран. *draunaka- (о возможности иран. см.: Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 461), в итоге восходящую к индоевропейскому причастию *drou-nos 'отделенное, выделенное', 'доля' и далее - 'имущество'.

3. Псл. *dblgozitb : авест. dardyö.pti-

Архаичное слав. обозначение долговечности *dblgo-zitb (: др.-рус. дългожить 'долговечность' (Срезневский I, 1893: 755), ст.-сл. (произв.) длъгожитьнъ 'долговечный' (Kurz I, 2006: 486) со вторым именным компонентом *zitb (ср. при-вативное рус. диал. пск., твер. нежить 'плохая жизнь'; Филин, Сороколетов 21, 1986: 42) < и.-е. *gyI-ti- ~ *gyei- 'жить' обнаруживает буквальный иранский аналог в виде авест. dardyö.jitay-, acc. f. dardyö.jitim 'долгая жизнь' (Bartholomae 1904: 694; Соколов 1964: 239, 249; Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 351). Составные части этого последнего морфологически и этимологически тождественны составляющим славянских лексем. Ср. более отдаленное по структуре препозитивного элемента лат. longaevitas 'долговечность', 'продолжительность' (если long- из *dlong-, как предполагают в специальной литературе; см. Мельничук 2, 1985: 100: со ссылкой на Ф. Шпехта; Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 350; de Vaan 2008: 348).

Учитывая книжный характер славянских слов, нельзя исключить возможность отражения греч. ^aKpoßiroaiq (И. И. Срезневский дает дългожить именно как славянский эквивалент греческой лексемы).

4. Псл. *къггъ : иран. *cära-, *cära-ka-

Укр. диал. корзо, -за 'способ' (А яким корзом воно зроблено? Яким би корзом туди про'1'хати?) (Яворницький 1920: 379), отмеченное, насколько нам известно, только в источнике начала ХХ в., объясняют как заимствование из итальянского языка, ср. ит. corso 'бег; течение (реки); курс, направление; движение, ход' (Мельничук 3, 1989: 18). Этот вывод вызывает сомнения, т. к. неясен путь проникновения итальянской лексемы в говор одного села на территории бывшего Екатерино-славского уезда, расположенного в стороне от оживленных торговых путей, вблизи которых всегда происходит культурный обмен и сопутствующие ему терминологические заимствования. Потому логично говорить о случайном звуковом сходстве укр. корзо : ит. corso. Считаем нужным отметить и отличия в семантике корзо: судя по приведенным Д. И. Яворницким контекстам, слово употреблялось именно в значении 'способ', а

6 9 6 9 ^

не курс, направление или движение , ср. укр. пример у якии би споаб туди д^татися - каким образом туда добраться, где корзо свободно заменяется синонимом споЫб 'образ как способ действия'.

Иной взгляд на генезис корзо высказала Р. М. Козлова, согласно которой украинское слово относится к архаичному славянскому пласту лексики, отражая форму краткого прилагательного псл. *къггъ(]ь) 'кривой; неровный, негладкий', образованного в этимологическом гнезде и.-е. *(8)квг- (разновидность со ступенью редукции корневого вокализма и расширением корня детерминативом -г-) (Козлова 1997: 196197). Принципиально правильное выстраивание этимологии на исконно славянском материале и корректная реконструкция прототипа *къгг- с опорой на такую лексику, как блр. диал. карза кривое дерево , рус. диал. корзоватыи имеющий наросты, лишаи', 'поросший мхом, корявый (о дереве)', 'неровный, шероховатый' и др., все же не позволяют убедительно истолковать среди его продолжений укр. корзо, чья семантика не связана с признаками кривизны или неровности.

На наш взгляд, корзо продолжает особое псл. *къг-г-, производное от славянского продолжения и.-е. *кгвг-, *кчвг-'делать, создавать', к которому восходят славянские же названия чар и колдовства (*сага, *сагъ, *сагь), а также их дериваты (*сагай, *сапй и др.) (Трубачев, Журавлев 4, 1977: 22-27; Расторгуева, Эдельман 4, 2011: 246). Семантически близкие аналоги укр. корзо в рамках указанного этимологического гнезда представлены иранской лексикой, ср. авест. п. сага- 'средство, вспомогательное средство', ср.-перс. саг 'средство', совр. перс. (редко) саг 'средство, способ избавления (от чего-либо)', (произв.) ср.-перс. ран. сагак, поздн. сага^ 'средство', 'способ' < иран. *сага-, *сага-ка- (Расторгуева, Эдельман 4, 2011: 258; МасКе^е 1986: 21). Однако словообразовательная структура иранских примеров прозрачна, чего не скажешь о морфологии славянского слова: собственно, признать в *къг-г- консонантное расширение в праславянском исконного рефлекса и.-е. **ктг- (> *къг-) мешает отсутствие в славянском реликтовом словаре продолжений корневого этимона *куог-, *кчвг- 'делать, создавать' в ступени редукции вокализма. Правда, это препятствие оказывается мнимым, т. к. на потенциальность глагольного *къг- косвенно указывает лит.

kürti 'творить, устанавливать', др.-прус. küra prt. 'учинил, сделал' - рефлексы и.-е. *kvr- (Smoczynski 2007: 327-328: к *kver- 'делать, творить'). В связи с этим допустимо говорить о девербативе *къг-гъ, возраст которого значителен с учетом выхода из употребления в позднем праславянском суффикса -z-(< и.-е. *-gh-) и сращения его с корнем. Псл. *къг^ъ как название образа действия словообразовательно близко иранским производным с суфф. *-z- (ср. *krmi-za- 'червем производимый' < *krmi-, но авест. Vag9T9za- < *Wagr-za- как название деятеля прославляющий , говорящий торжественно ), модель с которым бытовала именно в языках древнеиранской эпохи (специально об этом формативе см: Боголюбов 1978: 41-43, а также дополнительно о *krmi-za-: Расторгуева, Эдельман 4, 2011: 392). Не является ли в таком случае псл. *kъr-zъ слепком с некоего иран. *kr-za-, *kar-za-?

5. Псл. *obsorma/*obsormъ : иран. *apafsarma-

Ср.: псл. * obsorma/* obsormъ (ц.-сл. осрама ignominia, turpitudo, слвн. osrama 'стыд, срам', рус. диал. бсором 'позор, срам' и др.; Трубачев, Журавлев 30, 2003: 12) при хор. bsprm'wc мн. ч. 'бесстыдство' < *apa-fsarma- (Расторгуева, Эдельман 3, 2007: 82).

Стоит еще отметить общность в суффиксальном образовании (формант с опорным этимологическим *-k-: псл. -ъ^, -ic: иран. -ak-) названий частей человеческого тела от родственных лексем - псл. *sormъ : иран. *fsarma-. Ср.: согд. *sfarm-(sfí'rm-) 'стыд' и *sfarmak (sfí'rm'k) 'половые органы' (Абаев I, 1958: 482) при рус. олон., курск., калуж., краснояр. сбром 'о наружных половых органах человека' (Филин, Сороколетов 40, 2006: 30), укр. диал. соромбк 'penis (у малолетнего)', ср. еще сорбмиця 'лобковая кость' (Мельничук 5, 2006: 357) и др.-рус. соромъ 'половые органы мужские и женские' (Срезневский III, 1912: 467, 476, 477).

Показателен и параллелизм в семантике рефлексов псл.

ф ф /V L Щ

*sormъ : иран. *fsarma- стыд и системы их производных, которые специализировались в сфере понятий морали, ср.: рус. смол., пск., брян. сорбмиться 'стыдиться, смущаться', брян. сорбмливый 'стыдливый, скромный, застенчивый' (Филин, Сороколетов 40, 2006: 31), укр. сорбмитися 'стыдиться', сором'язлйвий 'стеснительный' и кл. перс., дари sarmidan (inf.),

тадж. sarmidan 'стыдиться, смущаться, стесняться', хор. (')sprm

L Щ ss — L V> V> Щ

стыдиться , ср.-перс. sarmgen пристыженный, стыдливый (Расторгуева, Эдельман 3, 2007: 82-83), ср.-перс. srmgyft /sarmagift/ 'стыд, позор', 'благопристойность' (Durkin-Meisterernst 2004: 319) и под. Родственная лексика в других и.-е. языках демонстрирует иное значение, ср.: англ.-сакс. hearm 'горе, печаль, боль, страдание', лтш. sermelis 'ужас', 'жуть' (Абаев I, 1958: 482; Расторгуева, Эдельман 3, 2007: 81), лтш. sermu¡i 'об ощущении «бросает в дрожь», «мороз по коже»' (Karulis 1992: 345). Все указанные значения легко примиримы общим 'чувство, острое ощущение' или 'переживание', однако иранские и славянские рефлексы демонстрируют общую инновационную специализацию.

6. Псл. *sgbytb : иран. *ham-buta-Соответствие обнаруживается в сложении и.-е. *som-

' вместе, с', 'единый, совместный, объединенный' с причастием на -t- от *bheu- 'расти', 'становиться', ср.: чеш. soubyt 'тождественность', в.-луж. (произв.) subytny 'сосуществующий' (Цейтлин 1959: 212: к корню byt-) и ср.-перс. part. perf. ham-but к ham-bav- (основа praes.) 'быть объединенным, соединенным' (Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 132).

7. Псл. *sgръ1пъ : иран. *ham-prta-Параллельные образования с и.-е. *som- (см. выше) от

перфектного причастия на -п- : -t- к *pel- 'наполнять' представлены, напр., такими формами, как рус. смол. супблный 'зрелый, возмужалый (о человеке)' (Филин, Сороколетов 42, 2008: 252), пол. Sqpolna - гидроним (бас. Вислы) (Szulowska, Wolnicz-Pawlowska 2001: 246) < * Sqpolna (с диал. реализацией tblt > tolt?), с одной стороны, а также согд. хр. 'mprt 'в полноте, в сытости', пшт. mor (ж. р. mará) 'сытый; состоятельный, богатый; удовлетворенный' < *ham-pr ta— с другой. Ср. еще дериват от бессуффиксного *par- 'наполнять', т. е. *ham-par-a-> др.-перс. *hampara- 'склад, амбар', согд. ман. 'mb'r 'насыщение, сытость' ~ согд. ман. 'mbyr 'наполнять, насыщать' < *ham-paraia- (Расторгуева, Эдельман 3, 2007: 354).

г^Ч г^Ч г^Ч г^Ч

Нельзя обойти вниманием некоторые общие для иранского и славянского словаря особенности, связанные с лексикой права и религиозной морали. К таковым относится, напр., развитие правовой терминологической семантики 'свидетельствовать' у некоторых глаголов (и производных имен - 'свидетель', 'свидетельство'), продолжающих иран. *ка$- : псл. *каг-из вариантных и.-е. этимонов *куак-, *куок- : *куе§- 'видеть; появляться; показывать(ся)', 'делать знак', 'говорить' (последнее некоторыми исследователями определяется как вторичное от 'показывать, делать знак'; Трубачев, Журавлев 9, 1983: 169). Ср.: ср.-перс. ран. gukah lgwk'>sl, поздн. gugah 'свидетель' < *ш-каёа-, ср.-перс. ран. gukahTh lgwk,syhl 'свидетельство', кл. перс. guwah 'свидетель', guwaht 'свидетельство', тадж. guvoh (юрид.) 'свидетель', 'свидетельские показания', guvohí 'свидетельские показания', а также парф. wigah lwyg,hl 'свидетель, свидетельство' (Бигк1п-Ме1в1егегп81 2004: 352; Расторгуева, Эдельман 4, 2011: 326, 330), перс. govahi 'свидетельство (показание)', govahi dad.au 'давать показания' (Восканян 1986: 616).

Слав. аналоги представлены: др.-рус. поклзати 'доказать, засвидетельствовать': «Да о кдиномь съгр^шении поклзати не могыи, нл дроугок дл не пригатъ коудеть»; поклзлник 'свидетельствована': «Людьскыимъ поклзлникмъ "влкны-имъ въ плм#ти кывлющемъ и поллглющкмъ» (Срезневский II, 1902: 1099), др.-серб. («Закон Винодольский») «Ош^е лко се ки приклже пред двором притче показан^, имл помакн^ти сведоки и иклзлти дл тлко ест» («Если кто явится во дворец (в присутственное место) с доносом о случившемся преступлении, он должен представить свидетелей и доказать, что действительно так»), где иклзлти имеет знач. 'доказать (через свидетелей), засвидетельствовать', ср. (здесь же) в близких контекстах с иным префиксом «лко поклже веровлним сведоком», «тер ки се могло поклзати трими докрими мужи» (41), «тер се море поклзати едним свидоком», «поклзати подокними сведоци» (46-47), «лко ки ки пред двором показал вола поставил сведоке» (65), «поклзати по сведоцих» и под. (Ягич 1880: 35-36; тут же см. подробнее о правовой семантике др.-серб. глаголов с корнем клз-; 37-38, 41, 43, 46-47, 65, 71) и под.

Учитывая относительную древность фиксаций указанных форм, возникновение у них семантики 'свидетель', 'свидетельство', 'свидетельствовать' логично относить к периоду становления древнейшей судебной терминологии у иранцев и славян. Рефлексы указанного этимона представлены лишь в арийских (иран., др.-инд.), славянских и, отчасти, греческом языках, из которых названное значение отмечено только для иранских и славянских лексем, что может оказаться не случайным типологическим совпадением, а отголоском эпохи совместного развития части иранских и славянских племен, продуктом их культурного взаимодействия. Этому предположению не препятствует факт регистрации слов с нашим значением в западноиранских языках, тогда как в профильной литературе обычно говорится о языковом взаимодействии славян с восточными иранцами: в силу известных причин, современная наука не располагает достаточными сведениями о лексиконе древних восточноиранских наречий, потому не всегда можно с уверенностью говорить об отсутствии в нем

1 /ф т г

форм с той или иной семантикой (*ка^- имеет вост.-иран. продолжения, которые теоретически могли ранее употребляться с соответствующим смыслом), равно как и утверждать былое наличие таковых без достаточных оснований.

Далее ср. возникновение правовой семантики у иранских и славянских рефлексов и.-е. *§Ьеи1-/*§кие1- 'кривой':

осет. гу1уп, ги1ип 'кривой' и 'неправый', 'виноватый', /&гу1уп кяпуп фк^]) 'признать виновным (кого-либо)', гу\ущ1пай 'виновность', связанные с ги1 'косой, скошенный' (Абаев IV, 1989: 320: к псл. *гъ1ъ, рус. злой; см. еще: Абаев I, 1958: 211: сеугжг 'плохой', 'зло', где 'кривой' ^ 'плохой', 'злой'), ср.-перс. ман., парф. г^г, zw(w)г /гиг/ 'ложный', 'ложь', 'обман', 'тщета', 'тщетный' (Бигкт-Ме181егегпв1 2004: 381), авест. гйгак- 'несправедливость', 'обман' (Ваг!Ьо1отае 1904: 1697; сопоставления см.: Абаев IV, 1989: 316; Фасмер II, 1986: 99);

др.-рус. зъло, зло 'грех', зълокл, злокл 'порок', 'лукавство', 'грех', зълокь, злокь 'порок', 'лукавство' (Срезневский I, 1893: 1000-1001), где значение 'грех' может быть понято как разновидность религиозного проступка, преступления, а 'лукавство' хорошо согласуется с 'ложь' и 'обман' в иранских фор-

мах. Т. е. развитие религиозно-правовой семантики в приведенной группе лексем схематически может быть представлено как: 1) кривой ^ неправый , несправедливый , виноватый, виновный' 'виновность', 'вина', 'грех')'; 2) 'кривой' ^ 'ложный', 'ложь', 'лукавый' (^ 'лукавство', 'обман'). Ср. аналогичный вектор эволюции значения в рефлексах псл. *krivb: болг. крив 'кривой' и 'виноватый', макед. крив 'кривой' и

4 9 4 9 1 ^ * ' 4 9 4 9

ложный , виновный , чеш. knvy кривой и несправедливый , 'неправедный', ст.-пол. krzywy 'кривой' и 'ложный', 'несправедливый', 'виноватый', 'обвиняемый', ст.-укр. кривый 'лжи-

v> s ^ L 9 £ 9 £ 9

вый, ложный , укр. кривий кривой и ложный , неправый (Трубачев, Журавлев 12, 1985: 171-172). О развитии 'кривой' -'ложный' - 'несправедливый' - 'злой' см. (Абаев IV, 1989: 320).

В завершение отметим одинаковую для иранского и славянского схему сложений для лексем, обозначающих добродетельного благодетеля и злодея, преступника. Общность словообразования при этом не ограничивается просто комбинацией двух основ со знач. 'добро'/'зло' & 'делать' в пределах сложного слова. Дело в том, что, помимо одинаковой для иранского и славянского последовательности указанных составляющих, оба языка в качестве «строительного» материала для таких сложений используют еще и генетически единые индоевропейские основы.

Ср.: авест. duz-dä(y)- 'со злым умыслом', duzda(h)- 'злодей' : duzdäyhö (< dus-dah-), ср.-перс. duz(d), кл. перс. duzd, йезди duz 'вор'; авест. huöa(h)- 'благодетель', hu-däyhö, где второй компонент -da(h)- представляет собой этимологическое соответствие псл. *de(ja)ti (Расторгуева, Эдельман 2, 2003: 431; Молчанова 2008: 274), именное производное от которого выделяется в ст.-сл. зълод^и 'причиняющий зло', 'преступник', 'злодей' (Kurz 2006: 686), др.-серб. зьлод^и 'причиняющий зло' (Danicic 1962: 384), др.-рус. зълод^и, злодеи 'преступник', 'злодей', 'имеющий злое намерение', 'похититель' (Срезневский I, 1893: 1002), чеш. zlodej 'кто причиняет зло', 'вор' (Trävnfcek 1952: 1755), пол. zlodziei 'то же', в.-луж. zlodzij (Фасмер II, 1986: 99) и др., а также в ст.-сл. докрод^и 'хорошо поступающий человек', чеш. диал. dobrod'ej 'благотворитель' и др. (Трубачев, Журавлев 5, 1978: 42).

С другой стороны, ср. построенные по аналогичной модели авест. zürah-kara- adj. 'творящий несправедливость' (Bartho-lomae 1904: 1697), др.-перс. zürakara- adj. 'делающий, причиняющий зло, злодей' (Tolman 1908: 130: как сложение zürah + *kara, fr. kar) и псл. *zblo-dejb. В этих формах этимологически идентичны уже препозитивные компоненты сравниваемых имен zür- (~ авест. zürah- 'несправедливость', перс., пехл., парф. zür 'ложный', 'ложь'; Абаев IV, 1989: 316; Фасмер II, 1986: 99) и *Ы-.

Не являются ли слав. *zblo-dejb : иран. *dus-dä(i)-, *züra-kara- и слав. *dobro-dejb : иран. *hu-dä(i)- параллельными образованиями эпохи славяно-иранских контактов, следы которых обнаруживаются в лексике духовной культуры?

Литература

Abaev, V. I. 1958-1989: Istoriko-etimologicheskiy slovar' osetinskogo yazyka [Historic-Etymological Dictionary of Ossetian Language]. Moscow; Leningrad.

Абаев, В. И. 1958-1989: Историко-этимологический словарь осетинского языка. М. ; Л. Bartholomae, Chr. 1904: Altiranisches Wörterbuch. Strassburg. Bogolybov, M. N. 1978: K drevneiranskomu slovoobrazovaniyu [To the Old Iranian word-formation]. Izvestiya Akademii nauk SSSR. Seriya literatury i yazyka. Т. 37, №1 [Bulletin of Academy of USSR. Language and literature. Vol. 37, №1], 37-44. Боголюбов, М. Н. 1978: К древнеиранскому словообразованию. Известия Академии наук СССР. Серия литературы и языка. Т. 37, №1, 37-44.

Cvetko-Oresnik, V. 1983: Zu neueren iranisch-baltoslawischen IsoglossenVorschlägen. Linguistica XXIII. Ljubljana, 175-256. Danicic, Dj. 1962: Rjecnik iz knjizevnih starina srpskih. Graz. D. I. De Vaan, Michiel. 2008: Etymological Dictionary of Latin and the other

Italic Languages, Leiden: Brill. Durkin-Meisterernst, D. 2004: Dictionary of Manichaean Middle Persian

and Parthian. Turnhout. Filin, F. P., Sorokoletov, F. P. (eds) 1965-2016: Slovar' russkikh narodnykh govorov [Dictionary of Russian folk dialects]. Moscow ; Leningrad ; St.-Petersburg.

Филин, Ф. П., Сороколетов, Ф. П. (ред.) 1965-2016: Словарь русских народных говоров. М. ; Л. ; СПб. Fraenkel, E. 1962: Litauisches Etymologisches Wörterbuch.

Heidelberg ; Göttingen. Bd II. Gromko, T. V. 2017: Materialy do slovnyka govirok ukrains'koyi movy [Materials for the Dictionary of Ukrainian dialekts]. In: Studia semasiologica. Kirovograd, 9-67.

Громко, Т. В. 2017: MaTepiara до словника говiрок украшсько1 мови. In: Studia semasiologica. Юровоград, 9-67. Jagic, V. V. 1880: Zakon Vinodolyskiy: Podlinnyi tekst s russkim perevodom, kriticheskimi zamechaniyami i obyasneniyami [The law of Vinodol: Authentic text with Russian translation, critical remarks and explanations]. St.-Petersburg.

Ягич, В. В. 1880: Закон Винодольский: Подлинный текст с русским переводом, критическими замечаниями и объяснениями. СПб. Javornitskiy, D. I. 1920: Slovnyk ukrains'koyi movy [A Dictionary of Ukrainian Language]. Katerinoslav.

Яворницький, Д. I. 1920: Словник украгнськог мови. Катеринослав.

Jusufbekov, Sh. P., Dodykhudoeva, L. R. 2008: Sanglichskiy yazyk [Language Sanglechi]. In: Osnovy iranskogo yazykoznaniya: Sredneiranskie i novoiranskie yazyki [The basics of iranian linguistics: Middle Iranian and New-Iranian Languages]. Moscow. Юсуфбеков, Ш. П., Додыхудоева, Л. Р. 2008: Сангличский язык. В кн.: Основы иранского языкознания : среднеиранские и новоиранские языки. М., 110-234. Karulis, K. 1992: Latviesu etimologijas vardnica. Riga. S. II. Kozlova, R. M. 1997: Structura praslavyanskogo slova. Praslavyanskoye slovo v geneticheskom gnezde [Structure of the Proto-Slavic word. Proto-Slavic word in etymological cluster]. Gomel. Козлова, Р. M. 1997: Структура праславянского слова. Праславянское слово в генетическом гнезде. Гомель. Kurz, J. (ed.) 2006: Slovnik jazyka staroslovenskeho. Praha ; St.-Petersburg. D. I.

Levkievskaya, E. E. 1999: Domovoy [Brownie]. In: Slavyanskie drevnosti. Etnolingvisticheskiy slovar' [Slavic antiquities. Ethnolinguistic Dictionary]. Moscow. T. 2, 120-124.

Левкиевская, Е. Е. 1999: Домовой. В кн: Славянские древности. Этнолингвистический словарь. М. Т. 2, 120-124. MacKenzie, D. N. 1986: A Concise Pahlavi Dictionary. London etc. Melynichuk, O. S. (ed.) 1982-2012: Etymologichnyi slovnyk ukrains'koyi movy [An Etymological Dictionary of the Ukrainian Language]. Kyiv.

Мельничук, O. С. (ред.) 1982-2012: Етимологiчний словник украгнськог мови. Ки1в. Molchanova, E. K. 2008: Yezdi (zoroastriyskiy dari) [Yazdi (Zoroastrian Dari)]. In: Osnovy iranskogo yazykoznaniya: Sredneiranskie i novoiranskie yazyki [The basics of iranian linguistics: Middle Iranian and New-Iranian Languages]. Moscow. Молчанова, Е. К. 2008: Йезди (зороастрийский дари). В кн.: Основы иранского языкознания : среднеиранские и новоиранские языки. М., 235-343. Pokorny, J. 1959: Indogermanisches etymologisches Wörterbuch. Bern ; München. Bd I.

V V

Rastorgueva, V. S., Edel'man. D. I. 2000-2015: Etimolosicheskiy slovar' iranskikh yazykov [Etymological Dictionary of the Iranian Languages]. Moscow.

Расторгуева, В. С., Эдельман, Д. И. 2000-2015: Этимологический словарь иранских языков. М. Smoczynski, W. 2007: Lietuviц kalbos etimologinis zodynas. Vilnius. Sokolov, S. N. 1964: Yazyk Avesty [The Avestan language]. Leningrad

Соколов, С. Н. 1964: Язык Авесты (Учебное пособие). Л. Sreznevskiy, I. I. 1893-1912: Materialy dlya Slovarya drevnerusskogo yazyka [Materials for the Dictionary of Old Russian language]. St.-Petersburg.

Срезневский, И. И. 1893-1912: Материалы для Словаря

древнерусского языка. СПб. Szulowska, W., Wolnicz-Pawlowska, E. 2001: Nazwy wod w Polsce. Warszawa. Cz. I.

Tolman, H. C. 1908: Ancient Persian lexicon and the texts of the Achaemenidan inscriptions transliterated and translated with special reference to their recent re-examination. New York etc. Travnfcek, F. 1952: Slovnik jazyka ceskeho. Praha.

Trubachev, O. N., Zhuravlev, A. F. (eds) 1974-2013: Etimologicheskiy slovar' slavyanskikh yazykov: Praslavyanskiy leksicheskiy fond [An Etymological Dictionary of the Slavonic Languages: Proto-Slavonic lexical stratum]. Moscow.

Трубачев, О. Н., Журавлев, А. Ф. (ред.) 1974-2016: Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд. М. Tseytlin, R. M. 1959: Materialy dlya izucheniya znacheniy priimennoy pristavki sq - v slavyanskikh yazykakh [Materials for research of substantive prefix's sq - meanings in Slavonic languages]. Uchenye zapiski Instituta slavyanovedeniya. Т. XVII [Scientific works of Institute of Slavic Studies. Vol. XVII], 208-247. Цейтлин, Р. М. 1959: Материалы для изучения значений приименной приставки sq - в славянских языках. Ученые записки Института славяноведения. Т. XVII, 208-247. Vasmer, M. 1986-1987: Etimologicheskiy slovar' russkogo yazyka [Etymological Dictionary of the Russian language]. Moscow. Фасмер, М. 1986-1987: Этимологический словарь русского языка. М.

Voskanyan, G. A. 1986: Russko-persidskiy slovar' [Russian Persian Dictionary]. Moscow.

Восканян, Г. А. 1986: Русско-персидский словарь. М.

A. I. Iliadi. On the Comparative-Historical lexicology of Slavonic and Iranian languages

The main task of the paper is etymological analysis of an archaic lexical group in the Slavonic and Iranian vocabulary, which has no exact parallels beyond Slavonic and Iranian languages. Comp.: *b^ziti : *brjaia-; *ЬъЦь : *brjia-; *drunakb : *draunah- (*draunaka-?); *dьlsozitь : darsyd.Jiti-; : *cara-, *cara-ka-; * obsormal* obsormъ :

*apafsarma-; *sq by^ : *ham-buta-; *sq p^rn : *ham-prta- etc.

Comparison of these words uncovers identity of their etymological structure, which very likely indicates the result of Slavic-Iranian areal contacts during which the series of lexical innovations arose in both languages. Some of analyzed examples can evidence about preserving lexical relicts of Proto-Indo-European epoch. Such lexemes can clarify and deepen our knowledge of the place of Proto-Slavonic inside Proto-Indo-European dialectal zone.

Salient semantic feature above mentioned lexical parallels is the fact that only Slavonic and Iranian reflexes of some Indo-European etymons produced law meanings whereas reflexes of other related languages demonstrate «not law» semantics.

Key words: etymology, derivative, semantics, structure, lexeme.