"Ситуация с увольнением меня разозлила"

"Ситуация с увольнением меня разозлила"

Глава профсоюза петербургского завода GM Евгений Иванов, уволенный в ноябре прошлого года с предприятия, как он считает, за организацию итальянской забастовки, недавно был восстановлен в должности решением суда. В интервью "Ъ" он рассказал, что после его возвращения на завод ждет руководство предприятия.

BG: Какую, на ваш взгляд, роль в ситуации с вашим увольнением сыграли СМИ?

Евгений Иванов: Огромную. Благодаря СМИ вся страна узнала, что любой рабочий может через суд опротестовывать действия работодателя.

BG: Вы свое увольнение связываете исключительно с вашей профсоюзной деятельностью?

Е. И.: Исключительно. На мой взгляд, меня уволили только для того, чтобы не сорвался годовой план производства автомобилей из-за нашей итальянской забастовки. Последнюю неделю перед моим увольнением от меня вообще не отходили начальник смены, начальник цеха, начальник участка, бригадир. Они постоянно спрашивали: "Женя вот у нас сегодня план 90 машин, почему вышло только 54?". Я говорил, что выполняю свою работу безопасно и качественно. Кстати, во время нашей забастовки резко возросло качество выпускаемых автомобилей. Но европейский офис GM ругал руководство местного завода за невыполнение плана. Поэтому для того, чтобы закончить год без проблем, нужно было что-то делать. Договориться со мной им не удалось, поэтому они решили меня уволить. Но они и не смогли бы со мной быстро договориться. Потому что все решения относительно требований профсоюза им необходимо согласовывать в Европе, а это время.

BG: Какой вы ждете встречи от администрации завода?

Е. И.: На заводе меня не ждут и не хотят видеть. Я для них являюсь камнем преткновения, потому что ситуация с увольнением меня разозлила, особенно с учетом того, что они, очевидно, сразу понимали, что увольняют меня незаконно. Теперь, когда я буду приходить на работу после всех этих событий, я более обстоятельно буду подходить к каждому шагу работодателя. У меня было время для изучения многих нормативных документов, и теперь все мои требования к охране труда будут более жесткими.

BG: Что это значит?

Е. И.: Прежде у нас с руководством завода существовал негласный пакт о ненападении. Теперь этого не будет. Если какие-то нормативные акты будут не исполняться, то до момента их исполнения будет отказ от работы. Тем более после такого судебного решения, которое показало всем рабочим предприятия, что требовать исполнения их законных прав возможно, не опасаясь увольнения.

BG: После вашего увольнения что стало с профсоюзом завода и в каком он сейчас состоянии?

Е. И.: К сожалению, после увольнения мне пришлось несколько устраниться от профсоюзных дел, потому что я остался практически без средств к существованию. Приходилось сдавать кровь. Дошло до того, что мою жену вызвали в службу судебных приставов, где ее спросили, почему она не работает, если нашей семье необходимо возвращать кредиты. Ей пригрозили, что к нам придут с представителями органов опеки и попечительства и, помимо описи имущества, отправят нашего младшего ребенка в интернат, чтобы она могла работать, а не ухаживать за ним. Ребенку год и шесть месяцев. Поэтому мне приходилось в основном заниматься делами семьи. Профсоюз в этих условиях оказался деморализованным. Четыре активных члена профсоюза уволились. Испугались. Общее число членов организации сократилось с 89 человек до 60. У нас очень молодой контингент, а молодых легко запугать, чем и воспользовалось руководство предприятия. А я прошел Первую чеченскую войну, и холод, и голод... Потребуется какое-то время, чтобы поднять дух народа, и мое восстановление в должности — первый шаг к этому.

BG: А дальше вы что намерены предпринимать?

Е. И.: Те три требования, которые мы выдвигали в конце прошлого года, остаются в силе. Это ежегодное повышение зарплат, пересмотр системы учета отпусков и рабочих дней. Но сперва необходимо осмотреться. Потому что если я сразу пойду на баррикады, то останусь один. И тогда я вновь рискую лишиться рабочего места. Сейчас нужно сконцентрироваться на наборе народа в наши ряды и выработать тактику выжидания. Попытаемся наладить регулярные встречи с руководством завода, после моего увольнения они прекратились. Хотя нам все же удалось добиться хотя бы повышения зарплаты. На заводе уже объявлено, что с апреля она будет увеличена на 10%. Сейчас средняя зарплата на предприятии 24 тысячи рублей. Но мы считаем, что 10% — это мало, и хотим добиться индексации на уровне инфляции и ежегодного повышения на 8%. Почему в США рабочие получают $50 в час, а мы столько же за смену? Там такие же рабочие, как и мы. Они там все имеют дома и машины, а я со своей женой и двумя детьми живу на кухне площадью 12 кв. м. Вот на Ford сейчас требуют повышения зарплат для рабочих высших категорий до 60 тыс. рублей. А это Ленобласть, где уровень жизни ниже чем, в Петербурге. Но там зарплата у такого же сварщика, как и на заводе GM, в три раза выше.

BG: Почему тогда рабочие с вашего предприятия не переходят работать на завод Ford?

Е. И.: Переходят, и не только туда. Скоро запустится завод Hyundai, там для рабочих зарплата озвучена на уровне 33 тыс. рублей. С завода GM туда многие побежали, причем не только работяги, но и бригадиры, начальники смен.

BG: А на заводы Nissan и Toyota переходят?

Е. И.: Там ситуация сложнее и ненамного отличается от нашей. На заводе Toyota, насколько я знаю, средняя зарплата сейчас около 27 тыс. рублей. На Nissan набирают народ, но там такая же ситуация, как и у Toyota. Но скажу, что на заводе Nissan уже есть наши люди, и вскоре там также будет создан профсоюз МПРА.

BG: Совместные акции в рамках МПРА вы планируете, например, совместно с заводом Ford?

Е. И.: Нет пока прецедента такого. Была идея провести такую акцию в момент моего увольнения. Причем не только с заводом Ford. Мы хотели к этому подключить все свободные профсоюзы Петербурга. Но все зависело от решения нашего профкома. Я был за эту идею. Но большинство членов нашего профкома проголосовало против.

BG: Со вторым профсоюзом на заводе GM, который был создан незадолго до вашего увольнения, вы собираетесь взаимодействовать?

Е. И.: Думаю, что нет. Новый профсоюз был создан для борьбы с нами сразу после того, как мы выдвинули наши требования. Но народ туда не идет. Сейчас этот профсоюз насчитывает около 20 человек, хотя сперва в него входило около 37 человек. Руководство завода даже попыталось поднять его статус в глазах рабочих и объявило, что обещанное повышение зарплат стало результатом работы именно нового профсоюза. И они до сих пор это именно так преподносят.

BG: Персонал для запуска второй смены на заводе в связи с началом производства Opel Astra уже набирается?

Е. И.: Насколько я знаю, еще нет. Но собираются, и скорее всего эта смена будет малочисленной. Тем более что в случае резкой необходимости всегда можно привлечь временных рабочих. На заводе таких уже около 20%. То есть из 800 рабочих завода GM около 160 — это гастарбайтеры. Есть фирма "Адеко", она охватила практически все автомобильные заводы в РФ. Она нанимает приезжих из других стран для временных работ на этих предприятиях. Эти люди работают на "Адеко". Их зарплаты GM перечисляет ей, а "Адеко" сама уже с ними расплачивается. Случается, что они интересуются, сколько зарабатывают штатные сотрудники завода, и очень удивляются, что разница с их заработком оказывается очень существенной. У них нет отпуска, GM не оплачивает им больничный и вообще не предоставляет какие-либо социальные льготы. Но им ничего не остается делать, их легко можно заменить.

BG: На что живет ваш профсоюз?

Е. И.: Мы отчисляем в профсоюз 1% от зарплаты. Нам помогают Всероссийская конфедерация труда и Международная федерация металлистов. Партия КПРФ нас поддерживает. Сопредседатель МПРА Алексей Этманов даже баллотировался от нее на недавних муниципальных выборах во Всеволожске, но не прошел.

BG: Он же свою партию хочет организовать...

Е. И.: Сейчас это в стадии разработки, все слишком сложно. Должно пройти 3-4 года. Путин назвал МПРА экстремистской организацией. Министерство юстиции признало листовки МПРА экстремистскими после соответствующего решения Заволжского суда Тверской области. На листовках были фразы типа "Мы против заемного труда", "Рабочий не трусь, вступай в профсоюз", "За повышение заработной платы". Но это решение оспаривается. Сам МПРА, слава богу, пока не признали экстремистской организацией. Хотя мы под контролем управления по борьбе с экстремизмом и все уже не раз там побывали на разговорах.

BG: А что с делом по вашему избиению?

Е. И.: Я шесть раз был на допросах. Но мне там задавали всегда одни и те же вопросы. Я просто устал переливать из пустого в порожнее. Два раза дело останавливали, потом возобновляли. Но в итоге никого не нашли. Я перестал ездить на допросы, потому что решил, что это бессмысленно. Я думаю, что это дело уже умерло.

Ремарка.

Это интервью Евгений Иванов дал "Ъ" 15 марта, сразу после заседания суда, на котором господин Иванов был восстановлен в должности сварщика на заводе GM. Суд также обязал компанию выплатить ему 103 тыс. руб. зарплаты за время простоя и 3 тыс. руб. за моральный ущерб. Через два дня представитель завода Юлия Бойчарова и директор по связям с общественностью "Дженерал Моторз СНГ" Сергей Лепнухов сообщили "Ъ", что "Евгений Иванов более не является сотрудником компании". Неофициально в GM пояснили, что с профсоюзным лидером удалось договориться. Сам он на момент сдачи номера в печать от комментариев по этому поводу отказывался, ограничившись лишь фразой "Я еще думаю, уходить или нет, мы так договорились, что у меня есть возможность вернуться". Интервью в значительной степени сокращено, от многих своих слов уже после ухода с завода, в том числе по настоянию руководства предприятия, Евгений Иванов отказался.