Принудительные меры медицинского характера: теоретические и правоприменительные проблемы

Е.В. Шпынова*

Принудительные меры медицинского характера: теоретические и правоприменительные проблемы**

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые дискуссионные аспекты применения принудительных мер медицинского характера. Автором, в частности, анализируется правовая природа указанных мер, рассматриваются различные подходы, сложившиеся в науке уголовного права по данному вопросу. Наиболее предпочтительным представляется определение принудительных мер медицинского характера как уголовно-правовых мер безопасности. Также проводится детальное изучение вопроса о целях принудительных медицинских мер, анализируются положения ст. 98 УК РФ «Цели применения принудительных мер медицинского характера», рассматривается общепринятая классификация данных целей, раскрывается их сущность и соотношение друг с другом. Автор, обращая внимание на имеющиеся недостатки указанной статьи, приводит свои доводы и предложения по поводу дальнейшего совершенствования определения целей принудительного лечения. В заключение затрагиваются проблемы законодательного регулирования процедуры исполнения принудительных мер медицинского характера, рассматриваются недостатки и существенные пробелы правовой регламентации в сфере исполнения указанных мер и предлагаются возможные пути их устранения.

Ключевые слова: принудительные меры медицинского характера, меры безопасности, цели принудительного лечения, исполнение принудительных медицинских мер.

В последние годы научный интерес к проблемам принудительных мер медицинского характера1 значительно усилился2. Остановимся, на наш взгляд, на наиболее важных из них.

В науке уголовного права существуют различные подходы к вопросу определения правовой природы принудительных мер медицинского характера. Так, одни авторы считают, что принудительные меры медицинского характера являются мерами социальной защиты от общественно опасных действий невменяемых и психически больных, совершивших преступления3. Данная пози-

1 Здесь и далее понятия «принудительные меры медицинского характера», «принудительные медицинские меры» и «принудительное лечение» употребляются как синонимы (общепринятое сокращение — ПММХ).

2 См., напр.: Герасина Ю.А. Принудительные меры медицинского характера: понятие, виды, применение: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013. С. 26; Спасенников Б.А., Спасенников С.Б. Принудительные меры медицинского характера в уголовном праве России. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 192; Исмагулова А.Т. Регламентация принудительных мер медицинского характера по законодательству Российской Федерации и Республики Казахстан: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2010. С. 30.

3 См.: Протченко Б.А. Принудительные меры медицинско-

го характера. М.: Юрид. лит., 1976. С. 5; Овчинникова А.П.

ция заслуживает критики, поскольку меры социальной защиты медицинского характера никогда не рассматривались в качестве формы реализации уголовной ответственности, о чем ясно свидетельствуют работы известных советских ученых А.А. Пионтковского, Б.С. Утевского, А.М. Трай-нина и др. Само появление в уголовном законодательстве понятия «меры социальной защиты», по справедливому утверждению А.А. Пионтковского, было продиктовано стремлением социалистического государства доказать, что ему чужда практика карательной деятельности буржуазного государства, «основанная на идее возмездия преступнику и искупления им своей вины путем отбытия наказания»4. В связи с этим использование современными авторами термина «меры социальной защиты» для характеристики правовой природы принудительных мер медицинского характера не раскрывает их сущности, поскольку имеет сугубо идеологическую направленность.

Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. М.: ВЮЗИ, 1977. С. 7.

4 Курс советского уголовного права: в 6 т. Т. 3. М.: Наука, 1970. С. 23.

© Шпынова Е.В., 2015

* Шпынова Екатерина Владимировна — соискатель ученой степени кандидата юридических наук кафедры уголовного права и криминологии Южного федерального университета. [Shpilka555@yandex.ru]

344072, Россия, г. Ростов-на-Дону, пр. 40-летия Победы, д. 37/9, кв. 38.

** Данная статья подготовлена на основе доклада, сделанного на Круглом столе, проведенном в рамках Зимней школы молодых ученых «Продвижение юридических школ на российском научном пространстве» (30 января — 4 февраля 2015 г., Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина).

Другие характеризуют их как меры государственного принуждения, сочетающие «юридическое и медицинское начало»5. При этом авторами верно отмечается, что указанные меры являются юридическими, потому что, во-первых, их основание, виды, порядок применения и прекращения определяются уголовным законом, во-вторых, процедура назначения этих мер регламентирована УПК РФ, в-третьих, реализация принудительных мер предусмотрена уголовно-исполнительным законодательством. Медицинскими они являются, поскольку имеют строго медицинский характер: рекомендации по их назначению дает комиссия врачей-психиатров, судебно-психиатри-ческая экспертиза, а содержание этих мер, в соответствии с медицинскими показаниями, определяется медицинским персоналом психиатрических учреждений, где проводится принудительное лечение. Однако данный подход также не позволяет нам в полной мере выявить правовую природу принудительных медицинских мер и определить их место среди других мер уголовно-правового воздействия.

Наконец, в доктрине выделяется позиция, в соответствии с которой принудительные меры медицинского характера рассматриваются как меры безопасности, и на наш взгляд, она является наиболее обоснованной.

Так, В.И. Горобцов, исследуя правовую природу принудительных мер медицинского харак-тера6, мер, связанных с изоляцией от общества7, а позднее — природу мер постпенитенциарного контроля, пришел к выводу, что все они относятся к мерам безопасности. Эту же позицию заняли А.Н. Тарбагаев и А.В. Усс8.

Большой вклад в развитие правовой теории мер безопасности внес Н.В. Щедрин. По его мнению, меры безопасности представляют собой самостоятельный вид регуляции жизнедеятельности личности и общества, который отличается от юридической ответственности и правового восстановления по ряду существенных признаков, основными из которых являются: непосредственная цель, фактические основания, сроки применения, механизм реализации и субъекты, которые их применяют9. Рассмотрим их более подробно.

Первым отличительным признаком является непосредственная цель. У наказания-ответственности — это кара-воздаяние10, то есть причинение лишений и страданий соразмерно содеянному11. Наказывая правонарушителя, общество еще раз подчеркивает ему и окружающим значимость ценностей, на которых оно базируется. Институт восстановления направлен на возмещение причиненного ущерба и заглаживание причиненного вреда, реабилитацию. Меры безопасности возникли и используются в целях защиты общества и его членов от опасных посягательств. Такова непосредственная цель и принудительных мер медицинского характера.

Второй отличительный признак — фактические (материальные) основания применения. Для юридической ответственности и мер безопасности необходимы особые, указанные в законе фактические основания. Основанием юридической ответственности является состав правонарушения12, и пока нет всех его элементов, применять наказание нельзя, а для возникновения отношений безопасности — указанные в законе юридические факты. Обратим внимание, что это могут быть не только общественно опасные, но и общественно полезные (или нейтральные) действия, а также события. Причем даже в тех случаях, когда материальным основанием мер безопасности выступают общественно опасные действия, не требуется наличия всех признаков состава правонарушения. Например, психически больной хулиган в силу невменяемости может не быть субъектом ответственности, но к нему возможно применение мер безопасности13.

5 Бородин С.В. Принудительные меры медицинского характера // Новое уголовное право России. Общая часть: учеб. пособие. М.: Зерцало, 1995. С. 156.

6 См.: Горобцов В.И. Юридическая природа принудительных мер медицинского характера // Уголовно-правовые средства борьбы с преступностью. Омск: Высш. шк. милиции, 1983. С. 36-43.

7 См.: Он же. О понятии принудительных мер, соединенных с изоляцией от общества // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1988. С. 160-161.

8 См.: Тарбагаев А.Н., Усс А.В. Правовая природа принудительных мер медицинского характера, применяемых к осужденным // Правоведение. 1992. № 3. С. 115-117.

9 См.: Щедрин Н.В. Меры безопасности в системе преду-

предительной деятельности // Вопросы уголовной политики.

Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1991. С. 155-165.

10 В науке уголовного права существует подход, согласно которому ПММХ рассматриваются как принудительные меры, содержащие в себе карательные элементы (См.: Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск: Вышэйш. шк. С. 142). Однако кара, как отмечает В.Г. Смирнов, главным образом характеризуется причинением виновному предусмотренных законом лишений неблагоприятного воздействия (см.: Смирнов В.Г. Функции советского уголовного права (предмет, задачи, способы уголовно-правового регулирования). Л.: Изд-во ЛГУ, 1965. С. 181). Несмотря на принудительные свойства, меры медицинского характера являются способами лечения, а не наказанием, и заключаются в оказании лицу, совершившему общественно опасное деяние, врачебной помощи. В процессе их реализации лицо подвергается прежде всего не карательному, а лечебному воздействию. Так, Б.А. Протченко подчеркивает, что принудительные меры медицинского характера не являются наказанием и не включают в себя такой элемент, как кара (См.: Протчен-ко Б.А. Указ. соч. С. 3).

11 Такой трактовки непосредственной цели юридической ответственности придерживался Б.Т. Базылев (См.: Базылев Б.Т. Юридическая ответственность (теоретические вопросы). Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1985. С. 47-55).

12 В общей теории права и отраслевых правовых науках эта точка зрения является преобладающей, но не единственной (См.: Козаченко И.Я. Уголовная политика и основание уголовной ответственности // Уголовная политика и совершенствование законодательства. Кемерово: Изд-во Кемеров. ун-та, 1992. С. 31-40).

13 В юридической литературе встречается мнение, что ПММХ являются одной из форм реализации уголовной ответственности, поскольку они, равно как и другие меры

В-третьих, меры безопасности от других видов предупредительного воздействия отличаются по срокам применения. Для мер юридической ответственности и восстановления в законодательстве предусмотрены сроки давности привлечения к ответственности, наложения взысканий, исковой давности. Аналогичным образом применение мер безопасности должно быть ограничено определенным периодом. В частности, период применения к лицу принудительных мер медицинского характера зависит от многих обстоятельств (тяжести и степени заболевания, его течения, методов лечения и т.д.) и должен продолжаться до тех пор, пока больной не перестанет представлять опасность для себя или окружающих.

Четвертый признак, отличающий меры безопасности, — это механизм реализации. В основе мер восстановления, наказания и безопасности лежит принуждение. Но при этом механизм ответственности предполагает включение внутренних, нравственно-психологических процессов, переживаний правонарушителя, а также убеждения его в невыгодности правонарушения. Механизм компенсации во главу угла ставит удовлетворение интересов жертвы. Что же касается мер безопасности, то здесь задействованы внешние факторы, ограничивающие возможность совершения общественно опасных действий. Главное — защита общества и его членов. Для этого используются три способа: а) создание ситуаций, в которых совершение общественно опасных действий физически невозможно (наручники, изъятие опасных предметов); б) исключение лица из сферы отношений, являясь субъектом которых, оно представляет повышенную опасность (запрет заниматься определенной деятельностью); в) принудительное включение лица в систему общественно полезных отношений (обязанность пройти курс лечения, обязанность периодической регистрации).

Содержание мер безопасности образуют специальные правоограничения в виде особых запретов и обязанностей, которые физические лица должны соблюдать. Эти ограничения обедняют, сужают обычный (нормальный) правовой статус личности.

Существо пятого разграничительного признака сводится к тому, что, по общему правилу,

уголовно-правового воздействия, имеют ряд общих признаков: 1) применяются за совершение общественно опасных деяний, предусмотренных уголовным законом; 2) носят принудительный характер; 3) сопряжены с разного рода лишениями и ограничениями; 4) выступают в качестве правового последствия нарушения уголовно-правовых запретов (См.: Горобцов В.И. Теоретические проблемы реализации мер постпенитенциарного воздействия. Орел: Высш. шк. МВД РФ, 1996. С. 29). Однако смешение форм реализации ответственности с принудительными государственно-правовыми мерами, имеющими некарательный характер, представляется недопустимым, так как ведет к объективному вменению, предполагающему ответственность невменяемых лиц, отвергнутому уголовным правом.

разные виды предупредительного воздействия осуществляются разными субъектами. Суд, полиция, должностные лица, уполномоченные налагать меры административной или дисциплинарной ответственности, — это субъекты юридической ответственности. Субъектами мер безопасности являются федеральные органы безопасности, органы государственной, ведомственной и вневедомственной охраны, органы, обеспечивающие безопасное ведение работ в промышленности, энергетике, на транспорте и в сельском хозяйстве.

Нам представляется, что универсального средства регуляции жизнедеятельности общества все-таки нет. Поэтому к данному вопросу следует подходить комплексно, учитывая при этом и юридическую ответственность, и компенсацию, и социальную профилактику, и меры безопасности.

Таким образом, по правовой природе принудительные меры медицинского характера являются уголовно-правовыми мерами безопасности, сущность которых заключается в принудительном лечении лиц, совершивших уголовно-противоправные деяния и представляющих по своему психическому состоянию опасность для общества.

Еще одной, не менее важной проблемой в науке уголовного права является проблема определения целей ПММХ. Единства мнений здесь также не наблюдается. Действующий УК РФ впервые на законодательном уровне закрепляет цели применения принудительных мер медицинского характера. В соответствии со ст. 98 УК РФ к ним относятся: излечение лиц или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ. Исходя из содержания данной статьи, эти цели можно разделить на медицинские и правовые (юридические)14. Цель медицинского характера определяется альтернативно: «излечение» либо «улучшение психического состояния» психически больных лиц. Целью же правового характера является предупреждение совершения ими новых общественно опасных деяний15.

Однако в юридической литературе отмечается, что данный перечень является неполным и требует уточнения16. Среди ученых остается дискуссионным вопрос о смешении либо отождествлении целей и задач применения принудительных медицинских мер. В частности, ряд авторов необоснованно расширяет перечень целей за счет включения в него задач применения данных мер.

14 См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2014. С. 258.

15 См.: Назаренко Г.В. Принудительные меры медицинского характера: учеб. пособие. М.: Флинта, 2011. С. 52.

16 См.: Принудительные меры медицинского характера (уголовно-правовой аспект) / под ред. А.Н. Павлухина. М.: Юнити-Дана, 2007. С. 144.

Так, А.Н. Пищита предлагает относить к целям применения ПММХ — обеспечение безопасности общества17. На наш взгляд, данное предложение является задачей для достижения цели предупреждения совершения новых деяний лицами, к которым применяется принудительное лечение, поскольку при применении ПММХ обеспечение безопасности общества предполагает его защиту от совершения нового деяния лицом, в отношении которого применяются или применялись данные меры. Таким образом, законодатель вполне справедливо ограничился указанием лишь одной цели в аспекте предупреждения преступлений. Другие авторы, например А.В. Наумов, П.А. Колмаков, С. Достовалов, предлагают дополнить законодательный перечень такой целью, как проведение мер социальной реабилитации (выработки у больных навыков жизни в обществе)18. Указанная точка зрения представляется спорной, так как проведение данных мер входит в программу лечения лиц, направляемых на принудительное лечение, а следовательно, является задачей, а не целью. Третьи считают, что действующий УК РФ не включил в перечень целей принудительных мер медицинского характера указание на охрану прав и законных интересов психически больных19. Однако заметим, что охрана прав и законных интересов психически больных представляет собой принцип оказания психиатрической помощи20, который должен соблюдаться во всех случаях21.

Представляется необходимым, на наш взгляд, разграничение ПММХ, применяемых самостоятельно и совместно с наказанием, преследующих различные цели в аспекте их соотношения с целями уголовной ответственности. Аналогичной позиции придерживается и Пленум Верховного Суда РФ, прямо указывая на то, что цели применения принудительных мер медицинского характера отличаются от целей применения наказания (п. 2)22.

Цели принудительных мер медицинского характера, не соединенных с наказанием, являются

17 См.: Пищита А.Н. Принудительные меры медицинского характера в законодательстве Российской Федерации // Медицинское право. 2005. № 3. С. 26-30.

18 См.: Достовалов С. Цели принудительных мер медицинского характера // Законность. 2000. №1. С. 49-50.

19 См.: Менджиева А.Б. Принудительные меры медицинского характера // Российская юстиция. 2007. № 1. С. 37-38; Голоднюк М.Н. Принудительные меры медицинского характера и проблемы совершенствования их применения // Уголовное право в XXI ве. М.: ЛексЭст, 2002. С. 126-129.

20 Закон РФ от 02.06.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (ред. от 14.10.2014) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 33. Ст. 1913.

21 Федеральный закон РФ от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ред. от 01.12.2014) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 48. Ст. 6724.

22 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от

07.04.2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 7. С. 2-3.

по своему содержанию исключительно лечебными, имеют самостоятельное значение и не соотносятся с целями уголовной ответственности. Представляется, что целями принудительных мер медицинского характера, не соединенных с отбыванием наказания, являются излечение лиц или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых общественно опасных деяний. Очевидно, что ст. 98 УК РФ отражает именно эти цели.

Определяя цели ПММХ, соединенных с наказанием, следует учитывать, что они являются «этапом» в достижении целей уголовной ответственности. Таким образом, при достижении целей уголовной ответственности наказание является основным, а ПММХ — дополнительным средством ее реализации. Признавая, что одной из целей применения наказания является предупреждение совершения новых преступлений, полагаем, что целями ПММХ являются излечение лиц или улучшение их психического состояния. Поскольку указанные меры всегда применяются в совокупности с наказанием, достаточным является указание на цель предупреждения применительно к наказанию.

В связи с этим в уголовно-правовой литературе предлагаются самые разнообразные варианты изменения существующей нормы УК РФ, закрепляющей цели принудительного лечения. На наш взгляд, предпочтительной является редакция ст. 98 УК РФ, предложенная С.В. Максимовым23. Однако следует отметить, что представленные автором изменения данной статьи являются неполными, так как не отражают всех изменений действующего законодательства. Ввиду этого мы предлагаем следующую редакцию ст. 98 УК РФ:

«Статья 98. Цели принудительных мер медицинского характера

1. Принудительные меры медицинского характера, не соединенные с наказанием, применяются в целях излечения лиц, указанных в пунктах "а" и "б" части 1 статьи 97 настоящего Кодекса, или улучшения их психического состояния, а также предупреждения совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части настоящего Кодекса.

2. Принудительные меры медицинского характера, соединенные с наказанием, применяются в целях излечения лиц, указанных в пункте "в" и "д" части 1 статьи 97 настоящего Кодекса, или улучшения их психического состояния и способствуют достижению целей наказания».

Целый ряд проблем возникает и при определении порядка и особенностей исполнения ПММХ. Исполнение ПММХ представляет собой систему действий уполномоченного государственного органа, направленных на практическую реализацию

23 Максимов С.В. Цели принудительных мер медицинского характера // Российский следователь. 2002. № 12. С. 10.

специального правового статуса лица, которому такая мера назначена, осуществляемых последовательно и во взаимосвязи.

По своему содержанию сфера исполнения принудительного лечения сложна и разнообразна. Она охватывает, кроме собственно лечебной работы, также организацию периодических врачебных освидетельствований для постановки перед судом вопроса о продлении назначенной меры или изменении ее вида; организацию системы безопасности медицинских организаций, осуществляющих принудительное лечение; систему документации, необходимой для надлежащего осуществления принудительного лечения и др. Из всех аспектов рассматриваемой деятельности более или менее удовлетворительно урегулирован законом лишь один — относящийся к основаниям и порядку продления, изменения и прекращения ПММХ (ст. 102 УК РФ; ст. 445 УПК РФ). Иные ее аспекты были и остаются в основном за пределами законодательного регулирования.

В соответствии с действующим УК РФ, «порядок исполнения принудительных мер медицинского характера определяется уголовно-исполнительным законодательством РФ и иными федеральными законами» (ч. 3 ст. 97 УК РФ). Союз «и» указывает на то, что регламентация порядка исполнения ПММХ именно в рамках норм УПК РФ обязательна.

Иное законодательство, например законодательство о здравоохранении, может регулировать данную сферу правоотношений лишь наряду с уголовно-исполнительным (но никак не вместо него). Таким образом, согласно концепции, изложенной в приведенной норме уголовного закона, уголовно-исполнительная деятельность не ограничивается только исполнением обвинительных приговоров, по которым осужденные отбывают наказание. Она включает в себя также исполнение постановлений суда о применении ПММХ.

Возможно, имеющиеся пробелы в законодательстве отчасти объясняются тем, что многие юристы смотрят на исполнение принудительного лечения как на сугубо медицинскую деятельность. Если же какие-то аспекты названной деятельности требуют законодательного регулирования, то это, по мнению сторонников рассматриваемой точки зрения, должно быть действующее медицинское законодательство.

Однако, обратившись к нему, можно прийти к выводу, что по рассматриваемому вопросу оно имеет рамочный характер. Так, Закон РФ № 3185-1 от 02.07.1992 (ред. от 14.10.2014) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» содержит ст. 13 («Принудительные меры медицинского характера»), которая носит бланкетный характер; в ней говорится, что указанные медицинские меры применяются по основаниям и в порядке, установленным УК РФ и УПК РФ. При этом,

как видим, УИК РФ не упомянут, но только потому что ко времени принятия данного закона такого кодекса в России не было.

Еще один медицинский закон — Федеральный закон РФ от 21.11.2011 № 323-ФЗ (ред. от 01.12.2014) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» также лишь ограничивается упоминанием о том, что основания и порядок применения ПММХ устанавливаются «федеральным законом» (ч. 11 ст. 20). Очевидно, что действующее медицинское законодательство лишь в минимальной степени касается вопросов исполнения принудительного лечения. Но поскольку институт ПММХ по своей природе является уголовно-правовым, соответственно, его исполнение должно осуществляться преимущественно в рамках уголовно-исполнительного права. В этой связи позиция авторов, относящих вопросы исполнения ПММХ к сфере регулирования законодательства о здравоохранении, представляется нам несостоятельной. Таким образом, можно предположить, что законодатель обоснованно обходит эти вопросы в рамках указанной сферы.

В литературе также отмечается, что на эффективность применения принудительного лечения отрицательно влияет отсутствие нормы об ответственности за уклонение от его прохождения. В связи с этим заслуживают внимания предложения авторов по дополнению УК РФ положениями о возможности замены наказания, не связанного с лишением свободы, наказанием в виде лишения свободы при уклонении от исполнения ПММХ, а также при совершении лицом нового преступления уклонение должно учитываться в качестве отягчающего обстоятельства24. Мы полагаем, что в отечественном законодательстве необходимо предусмотреть подобную норму о повышенной ответственности лиц, уклоняющихся от назначенного судом принудительного лечения. При этом установление данного требования не входит в противоречие с положением о том, что психические аномалии не могут расцениваться как отягчающее обстоятельство. В данном случае в качестве отягчающего обстоятельства выступают не психические расстройства, а сам факт уклонения от принудительных медицинских мер.

Неудовлетворительно решен и вопрос содержания больных в данных учреждениях (который имеет специфику, не вполне учитываемую действующим законодательством о здравоохранении); некоторые аспекты деятельности этих учреждений (например, их охраны и обеспечения безопасности) и пр.

На практике данные вопросы решаются либо так, как они решались в условиях прежнего за-

24 См.: Жамбалова А.Ю. Ответственность лиц с психическими аномалиями за уклонение от принудительных мер медицинского характера // Вестник Российской правовой академии. 2007. № 2. С. 60-62.

конодательства РСФСР, либо по аналогии с порядком, существующим в общепсихиатрической практике, либо по логике здравого смысла и т.п. При этом постоянно возникают весьма серьезные нестыковки и противоречия, часто носящие межведомственный характер и не имеющие юридической базы для своего разрешения.

Наиболее острые проблемы пытаются решать путем принятия федеральных законов, посвященных отдельным аспектам исполнения ПММХ (в частности, Федеральный закон РФ от 07.05.2009 № 92-ФЗ «Об обеспечении охраны психиатрических больниц (стационаров) специализированного типа с интенсивным наблюдением»).

Полагаем, что это неверный путь. Если следовать подобной логике, то придется принимать отдельные законы по вопросам доставки лиц, подлежащих принудительному лечению в медицинские организации, оказывающие психиатрическую помощь, по вопросам документации, по вопросам выписки и т.п.

Иногда предлагается действовать другим способом, внося по мере необходимости изменения в уже действующие законодательные акты. Например, предпринимались попытки законодательно закрепить нормы об охране медицинских организаций, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях, путем внесения дополнений в ст. 30 и 39 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Однако эти статьи закона не имеют отношения к принудительным медицинским мерам. Как уже отмечалось, медицинское законодательство не регламентирует указанную сферу деятельности.

Каким же видится выход из создавшейся явно неудовлетворительной ситуации? Ответ, на наш взгляд, очевиден: необходимо восполнить имеющийся законодательный пробел при исполнении принудительных мер медицинского характера. Сделать это можно разными путями.

Например, во исполнение требований ч. 3 ст. 97 УК РФ включить соответствующие законоположения в УИК РФ, посвятив отдельную главу вопросам исполнения ПММХ. Однако это едва ли осуществимо. Действующим федеральным законодательством понятие «уголовно-исполнительная деятельность», видимо, уже окончательно и бесповоротно определено как «деятельность по исполнению на-

казаний и исправлению осужденных». Сказанное касается и таких понятий, как «уголовно-исполнительная система», «учреждения уголовно-исполнительной системы» и пр.

Чтобы вернуться к идее, заложенной в ч. 3 ст. 97 УК РФ, согласно которой сфера исполнения принудительного лечения есть составная часть уголовно-исполнительной деятельности, необходимо внести изменения концептуального характера во многие законодательные акты и подзаконные нормативно-правовые документы. К тому же столь революционные изменения были бы сопряжены с немалыми потрясениями устоявшихся стереотипов профессионального мышления. Поэтому более приемлемым представляется принятие специального закона об исполнении принудительных мер медицинского характера25. В настоящее время подобная практика уже существует, в частности, речь идет о Федеральном законе от 24.06.1999 № 120-ФЗ (ред. от 14.10.2014) «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» и Федеральном законе от 02.10.2007 № 229-ФЗ (ред. от 22.12.2014) «Об исполнительном производстве».

В ходе работы над проектом такого закона следовало бы обратиться к смежному законодательству, чтобы положения всех законодательных актов, которые так или иначе касаются вопросов принудительного лечения, не противоречили друг другу.

Принятие федерального закона об исполнении принудительных мер медицинского характера — необходимая, но еще не вполне достаточная мера. В правовой регламентации ныне нуждаются слишком многочисленные и разнообразные вопросы, подчас не сопоставимые между собой по значимости и масштабу. Не все из них целесообразно регулировать на законодательном уровне. Однако в самом законе следует указать, какие вопросы из области исполнения ПММХ (не вошедшие в закон) подлежат регулированию подзаконными нормативными документами (например, вопросы доставки больных в медицинские организации, осуществляющие ПММХ; ряд вопросов документирования и документооборота; правового положения лиц, бежавших или уклоняющихся от принудительного лечения и др.). Все эти документы желательно готовить одновременно и принимать в едином пакете.

Библиография:

1. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск: Вышэйш. шк., 1976. 384 с.

2. Базылев Б.Т Юридическая ответственность (теоретические вопросы). Красноярск: изд-во Краснояр. ун-та, 1985. 120 с.

3. Бородин С.В. Принудительные меры медицинского характера // Новое уголовное право России. Общая часть: учеб. пособие. М.: Зерцало, 1995. С. 156.

4. Герасина Ю.А. Принудительные меры медицинского характера: понятие, видыприменение: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013. 26 с.

25 См.: Шишков С.Н. Исполнение принудительных мер медицинского характера (проблемы правового регулирования) // Законность. 2007. № 6. С. 2-6.

5. Голоднюк М.Н. Принудительные меры медицинского характера и проблемы совершенствования их применения II Уголовное право в ХХ1 в. М.: ЛексЭст, 2002. С. 126—129.

6. Горобцов В.И. О понятии принудительных мер, соединенных с изоляцией от общества I/ Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1988. С. 160-161.

7. Горобцов В.И. Теоретические проблемы реализации мер постпенитенциарного воздействия. Орел: Высш. шк. МВД РФ, 1996. 163 с.

8. Горобцов В.И. Юридическая природа принудительных мер медицинского характера II Уголовно-правовые средства борьбы с преступностью. Омск: Высш. шк. милиции, 1983. С. 36-43.

9. Достовалов С. Цели принудительных мер медицинского характера I/ Законность. 2000. № 1. С. 49-50.

10. Жамбалова А.Ю. Ответственность лиц с психическими аномалиями за уклонение от принудительных мер медицинского характера II Вестник Российской правовой академии. 2007. № 2. С. 60-62.

11. Исмагулова А.Т Регламентация принудительных мер медицинского характера по законодательству Российской Федерации и Республики Казахстан: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2010. 30 с.

12. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации I отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2014. 1077 с.

13. Максимов С.В. Цели принудительных мер медицинского характера I/ Российский следователь. 2002. № 12. С. 32-34.

14. Менджиева А.Б. Принудительные меры медицинского характера I/ Российская юстиция. 2007. № 1. С. 37-38.

15. Назаренко Г.В. Принудительные меры медицинского характера: учеб. пособие. М.: Флинта, 2011. 144 с.

16. Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. М.: ВЮЗИ, 1977. 448 с.

17. Пищита А.Н. Принудительные меры медицинского характера в законодательстве Российской Федерации I/ Медицинское право. 2005. № 3. С. 26-30.

18. Принудительные меры медицинского характера (уголовно-правовой аспект) I под ред. А.Н. Павлухина. М.: Юнити-Дана, 2007. 144 с.

19. Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. М.: Юрид. лит., 1976. 103 с.

20. Смирнов В.Г. Функции советского уголовного права (предмет, задачи, способы уголовно-правового регулирования). Л.: Изд-во ЛГУ, 1965. 188 с.

21. Спасенников Б.А., Спасенников С.Б. Принудительные меры медицинского характера в уголовном праве России. М.: Юрлитинформ, 2012. 192 с.

22. Тарбагаев А.Н., Усс А.В. Правовая природа принудительных мер медицинского характера, применяемых к осужденным I/ Правоведение. 1992. № 3. С. 115-117.

23. Улицкий С.Я. Применение принудительного лечения в стадии исполнения приговора I/ Советская юстиция. 1987. № 14. С. 13-15.

24. Шишков С.Н. Исполнение принудительных мер медицинского характера (проблемы правового регулирования) II Законность. 2007. № 6. С. 2-6.

25. Щедрин Н.В. Меры безопасности в системе предупредительной деятельности I/ Вопросы уголовной политики. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1991. С. 155-165.

References (transliteration):

1. Bagrij-Shahmatov L.V. Ugolovnaja otvetstvennost' i nakazanie. Minsk: Vyshjejsh. shk., 1976. 384 s.

2. Bazylev B.T. Juridicheskaja otvetstvennost' (teoreticheskie voprosy). Krasnojarsk: izd-vo Krasnojar. un-ta, 1985. 120 s.

3. Borodin S.V. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera I/ Novoe ugolovnoe pravo Rossii. Obshhaja chast': ucheb. posobie. M.: Zercalo, 1995. S.156.

4. Gerasina Ju.A. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera: ponjatie, vidy, primenenie: avtoref. dis. ... kand. jurid. nauk. M., 2013. 26 s.

5. Golodnjuk M.N. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera i problemy sovershenstvovanija ih primenenija I/ Ugolovnoe pravo v HHI v. M.: LeksJest, 2002. S. 126-129.

6. Gorobcov V.I. O ponjatii prinuditel'nyh mer, soedinennyh s izoljaciej ot obshhestva I/ Aktual'nye voprosy pravove-denija v period sovershenstvovanija socialisticheskogo obshhestva. Tomsk: Izd-vo Tomsk. un-ta, 1988. S. 160-161.

7. Gorobcov V.I. Teoreticheskie problemy realizacii mer postpenitenciarnogo vozdejstvija. Orel: Vyssh. shk. MVD RF, 1996. 163 s.

8. Gorobcov V.I. Juridicheskaja priroda prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera I/ Ugolovno-pravovye sredstva bor'by s prestupnost'ju. Omsk: Vyssh. shk. milicii, 1983. S. 36-43.

9. Dostovalov S. Celi prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera I/ Zakonnost'. 2000. №1. S. 49-50.

10. Zhambalova AJu. Otvetstvennost' lic s psihicheskimi anomalijami za uklonenie ot prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera I/ Vestnik Rossijskoj pravovoj akademii. 2007. № 2. S. 60-62.

11. Ismagulova A.T. Reglamentacija prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera po zakonodatel'stvu Rossijskoj Federacii i Respubliki Kazahstan: avtoref. dis. ... kand. jurid. nauk. Cheljabinsk, 2010. 30 s.

12. Kommentarij k Ugolovnomu kodeksu Rossijskoj Federacii I otv. red. V.M. Lebedev. M.: Jurajt, 2014. 1077 s.

13. Maksimov S.V. Celi prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera I/ Rossijskij sledovatel'. 2002. № 12. S. 32-34.

14. Mendzhieva A.B. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera I/ Rossijskaja justicija. 2007. № 1. S. 37-38.

15. Nazarenko G.V. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera: ucheb. posobie. M.: Flinta, 2011. 144 s.

16. Ovchinnikova A.P. Sushhnost' i naznachenie prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera. M.: VJuZI, 1977. 448 s.

17. Pishhita A.N. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera v zakonodatel'stve Rossijskoj Federacii I/ Medicinskoe pravo. 2005. № 3. S. 26-30.

18. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera (ugolovno-pravovoj aspekt) I pod red. A.N. Pavluhina. M.: Juniti-Dana, 2007. 144 s.

19. Protchenko B.A. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera. M.: Jurid. lit., 1976. 103 s.

20. Smirnov V.G. Funkcii sovetskogo ugolovnogo prava (predmet, zadachi, sposoby ugolovno-pravovogo regulirovanija). L.: Izd-vo LGU, 1965. 188 s.

21. Spasennikov B.A., Spasennikov S.B. Prinuditel'nye mery medicinskogo haraktera v ugolovnom prave Rossii. M.: Ju-rlitinform, 2012. 192 s.

22. Tarbagaev A.N., Uss A.V. Pravovaja priroda prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera, primenjaemyh k osuzhden-nym // Pravovedenie. 1992. № 3. S. 115-117.

23. Ulickij S.Ja. Primenenie prinuditel'nogo lechenija v stadii ispolnenija prigovora // Sovetskaja justicija. 1987. № 14. S. 13-15.

24. Shishkov S.N. Ispolnenie prinuditel'nyh mer medicinskogo haraktera (problemy pravovogo regulirovanija) // Zakon-nost'. 2007. № 6. S. 2-6.

25. Shhedrin N.V. Mery bezopasnosti v sisteme predupreditel'noj dejatel'nosti // Voprosy ugolovnoj politiki. Krasnojarsk: Izd-vo Krasnojar. un-ta, 1991. S. 155-165.

Материал поступил в редакцию 18 февраля 2015 г.

Compulsory measures of medical character: theoretical and practical legal problems

SHPYNOVA, Ekaterina Vladimirovna — postgraduate student for a PhD inLaw of the Department of Criminal Law

and Criminology of the Southern Federal University.

[Shpilka555@yandex.ru]

344072, Russia, Rostov-na-Donu, pr. 40 letia Pobedy, 37/9, kv. 38.

Review. The article concerns some debatable issues concerning application of the compulsory measures of medical character. In particular, the author analyzes legal nature of the said measures, evaluating various approaches in the science of criminal law towards this issue. The most preferential approach seems to involve defining the compulsory measures of medical character as criminal law security measures. The author also provides detailed analysis of the issue on the goals of compulsory measures of medical character, including the studies of Art. 98 of the Criminal Code of the Russian Federation «Goals of application of the compulsory measures of medical character», the generally accepted classification of such goals, their nature and correlation. The author pays attention to the existing defects of the said article and provides her own substantiation and propositions on the further improvement of the goals of the compulsory measures. Finally, the author discusses the problems of legislative regulation of the procedure of implementation of the compulsory measures of medical character, uncovering the defects and significant gaps in their legal regulation and offering the possible ways to overcome these gaps and defects. Keywords: compulsory measures of medical character, security measures, goals of compulsory treatment, implementation of compulsory measures of medical character.