«Моя цель — возобновить уроки русского языка»

В среду президент РФ Владимир Путин встретился в Санкт-Петербурге со своим исландским коллегой Гудни Йоханнессоном, чья страна в мае примет председательство в Арктическом совете. Исландский президент стал одним из четырех лидеров арктических стран, приехавших в РФ для участия в Арктическом форуме. В интервью корреспонденту “Ъ” Галине Дудиной он отметил, что видит в этом позитивный сигнал для России.

— В Петербург помимо вас приехали президент Финляндии Саули Ниинистё и премьер-министры Норвегии и Швеции Эрна Сульберг и Стефан Лёвен. Столько западных лидеров сразу в России давно не видели. Это хороший знак для России или свидетельство всеобщей тревоги за Арктику?

— Думаю, это позитивный сигнал. Сотрудничество в Арктике показывает: чем больше мы открыты для диалога и дискуссий, тем лучше. Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы, главы государств и правительств, рады участвовать в этом Арктическом саммите. Мы бы не приняли приглашения, если бы не ожидали от этой встречи результатов.

— Но настоящего Арктического саммита с участием всех участников Арктического совета с момента создания организации в 1996 году до сих пор ни разу не было. Вы думаете, может получиться собрать его в Рейкьявике?

— В мае нынешнего года к нам перейдет председательство в Арктическом совете. И мы уже договорились о четкой повестке на период председательства, которое нам передадут финны (и которое мы потом передадим России). Конечно, мы постараемся сделать все возможное: организуем конференции, предложим программу… Но будет ли в повестке полноценный Арктический саммит, нужно еще решить.

— Вы высказываетесь куда более осторожно, чем ваши финские коллеги, которые с самого начала председательства обсуждали возможность проведения Арктического саммита. Но в итоге встреча не сложилась. А ведь вы могли бы повторить успех саммита Горбачева и Рейгана в Рейкьявике.

— Да, в Исландии хорошо помнят их встречу в 1986 году. Но решения такого характера не принимаются в одностороннем порядке. Более того, власть в Исландии распределена между правительством, парламентом и мною таким образом, что не мне принимать окончательное решение.

— Участники форума в эти дни много говорят об Арктике как о регионе мира и стабильности. В то же время и политики, и журналисты пугают милитаризацией Арктики. Этот регион действительно может стать горячей точкой?

— Кажется, что мы все согласны: цель — не допустить превращения Арктики в горячую точку. И мои коллеги, и я говорили об этом на пленарном заседании форума. Для Исландии очевидно, что чем меньше военного присутствия, тем лучше для Арктики. Все заинтересованы в том, чтобы Арктика оставалась регионом стабильности, а противоречия тут не обострялись.

— Но проведение учений, тесное сотрудничество Швеции и Финляндии с НАТО, а также размещение Россией вооружений в регионе — все это противоречит тому, что вы сказали.

— Тем важнее, чтобы мы делали упор на нашей общей цели (не допустить обострения в Арктике.— “Ъ”). И это единственное, что мы, Исландия, можем сделать. Вооруженных сил у нас все равно нет.

— Я как раз хотела спросить, поддержите ли вы высказанное главой МИД РФ Сергеем Лавровым предложение возобновить контакты между военными экспертами Арктического совета?

— Да, это может показаться удивительным, так как в мире очень мало стран без армии… Но нам повезло. Если бы нужно было принять участие в такой встрече, мы бы не смогли найти исландского генерала, чтобы туда послать, потому что его не существует в природе.

— Что касается экологии, как вы расставляете приоритеты для Арктического совета?

— Прежде всего нам важно будущее океанов. Мы должны сосредоточить усилия на устойчивом развитии, бороться с загрязнением океанов, особенно с загрязнением пластиком. Устойчивое будущее и устойчивое использование ресурсов, прежде всего океанов — вот на что Исландия сделает акцент

— Выступая на пленарном заседании с президентом Владимиром Путиным, вы перешли на русский язык. Почему вообще вы стали его учить?

— Я изучал историю и работал историком до того, как в 2016 году стал президентом. И когда в конце 1980-х я начинал учиться на историка, это было время, когда в Европе — а затем и в СССР — чувствовался ветер перемен. Это было удивительное время, и я решил, что хочу больше узнать о Восточной Европе. Это побудило меня попробовать учить русский, и я влюбился в этот язык, его звучание, его трудности, которые были для меня настоящим вызовом. Вернувшись в Исландию из Англии, где я учился и немного изучал русский, я нашел русских друзей. Мы ходили вместе играть в гандбол, и это немного подтянуло мой русский. Моя цель в будущем — возобновить уроки русского языка. Потому что я думаю, что это потрясающий язык, как и русская литература и культурное наследие. И давайте не будем забывать, что у нас общие корни — это викинги, люди с Севера, которые когда-то путешествовали в самые отдаленные части Руси.

— Думаете, что-то общее в нас до сих пор сохранилось?

— Никогда нельзя обобщать: хороши люди или плохи. Но, возможно, русских и исландцев объединяет упорство. И меня в том числе поэтому восхищает русская культура.