Лингвокультурологические исследования в монголоведении

татом действия процессов, характеризующих эту историю. С помощью анализа значений географических терминов можно определить сужение или расширение семантического объема слова, перераспределение и изменение стилистической окраски его лексико-семантических вариантов. Семантическая эволюция термина характеризует особенность мышления и мировосприятия носителей языка, отражает систему ценностей франкоканадского языкового социума, является результатом действия его «культурной памяти».

Исследуемый материал свидетельствует о фонетических, лексических и морфологических различиях квебекских терминов с общефранцузскими. Специфические особенности национального языка, в которых зафиксирован общественно-исторический и национально-культурный опыт определенной общности людей представляет особый интерес для исследователя. Процесс формирования и становления национальной географической терминологии не менее интересен и познавателен, чем номинативная эволюция квебекских топонимов.

Библиографический список

1. Аниканова Т.А., Беленькая В.Д. Географические термины в топонимии Канады // Топонимика зарубежных стран. 1981. С. 18-30.

2. Гак В.Г., Ганшина К.А. Новый французско-русский словарь. М.: Рус. яз.-Медиа, 2004. 1195 с.

3. Декерт Э. Всемирная география. Северная Америка. СПб.: Просвещение, 1903. 556 с.

4. Клоков В.Т. Словарь французского языка в Канаде. Квебек и Акадия. Саратов: Изд-во СГУ, 2004. 524 с.

5. Клоков В.Т. Французский язык в Северной Америке. Саратов: Изд-во СГУ, 2005. 400 с.

6. Леонович О.А. Топонимы США. М.: Высш. шк., 2004. 247 с.

7. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии. М.: Наука, 1978. 198 с.

8. Суперанская А.В., Н.В. Подольская, Н.В. Васильева. Общая терминология: Вопросы теории. М.: Едиториал УРСС, 2003. 248 с.

9. Черкасов А.И. Шесть регионов Канады: Очерки региональной географии // США - Канада. Экономика. Политика. Культура. 2008. № 1. С.81-92.

10 Bloch O., Wartbourg von W. Dictionnaire étymologique de la langue française. Paris, 1964. 682 p.

11. DQ: Dictionnaire québécois d'aujourd'hui. Langue française, histoire, géographie, culture générale. Québec. 1992. 343 р.

12. Dorion A., Poirier J. Lexique des termes utiles à l'étude des noms de lieux. Québec, 1975. 162 p.

13. Dorion A. Introduction à la toponymie. Recueil de documents. Québec, 2008. 150 р.

14. GLLF: Grand Larousse de la langue française en 7 volumes. Tome 2, Paris, 1986.

15. Noms et lieux du Québec: dictionnaire illustré. Québec, 2006. 925 р.

16. Poirier J. Regards sur les noms de lieux. № 3, 1982. 174p.

17. Résolutions adoptées par les huit conférences des Nation Unies sur la normalisation des noms géographiques6 1967, 1972, 1977, 1982, 1987, 1992, 1998, 2002. United Nations Groupe d'experts des Nations Unies pour les noms géographiques. 22e session. New-York, 2004. 110 p.

18. Terminologie géographique de la toponymie québécoise. Québec, 1990. 35 р.

УДК 81+008

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В МОНГОЛОВЕДЕНИИ

Г. А. Дырхеева

Институт монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения РАН, 670047, г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 6.

Дается краткий обзор работ и исследований, проводимых лингвистами-монголоведами в новой области языкознания - лингвокультурологии. Показаны особенности ее становления и проблемы развития в Монголии, Калмыкии и Бурятии. Отмечено, что в Монголии исследования соотношения язык - культура пока носят фрагментарный характер. Для калмыцкого языкознания характерно активное развитие концептологических исследований. Лингвокультурологи Бурятии пытаются комплексно подойти к изучению взаимосвязи язык и культура, при этом используя различные методики, в том числе и ассоциативный эксперимент. Библиогр. 10 назв.

Ключевые слова: язык; культура; монгольские языки; концепт; языковая картина мира; ассоциативный эксперимент.

LINGUOCULTURAL STUDIES IN MONGOLISTICS G.A. Dyrheeva

Institute of Mongolistics, Tibetology and Buddhist Studies of Siberian Branch of RAS, 6, Sakhyanova St., Ulan-Ude, 670047.

The article provides a brief review of studies and researches conducted by linguists - Mongolists in a new field of linguistics - linguoculturology. The author demonstrates the features of its formation and development problems in Mongolia, Kalmykia and Buryatia. It is noted that in Mongolia the researches of the correlation of language - culture yet have frag-

1Дырхеева Галина Александровна, доктор филологических наук, доцент, главный научный сотрудник, тел.:(3012) 433517, 89148440024, e-mail: an5dag1@mail.ru

Dyrheeva Galina, Doctor of Philology, Associate Professor, Senior Researcher, tel.: (3012) 433517, 89148440024, e-mail: an5dag1@mail.ru

mentary character. Kalmyk linguistics is characterized by the active development of conceptological researches. Buryat liguocultural linguists are trying to approach the study of the language and culture correlation comprehensively, while using various techniques, including an associative experiment. 10 sources.

Key words: language; culture; Mongolian languages; concept; linguistic picture of the world; associative experiment.

Общеизвестно, что социокультурные проблемы языка как одного из важных средств выражения культуры и социальных функций, принятых у того или иного народа, находили отражение в исследованиях учёных ещё в рамках философии, но постановка и обоснование этих вопросов состоялись лишь в середине ХХ века. Причём сегодня проблема язык - культура вырастает и из области изучения этнолингвистики, что в свою очередь объясняется повышением интереса к национальным культурам, развитием межэтнических коммуникаций и другими смежными процессами. То есть анализ проблем этнолингвистики, социолингвистики и, можно добавить, психолингвистики, показывает пересечение, а иногда и совпадение проблем, которые оказались актуальными в отношении языка и культуры.

В связи с этим очевидно, что научная традиция исследования соотношения языка и культуры большинства народов начинается с давних пор. Не является исключением и монгольское языкознание. Большое количество работ по лексикологии, фразеологии, терминологии тем или иным образом затрагивали проблему соотношения языка и культуры. Можно также отметить, что для большинства монголоведов эта проблема не является ведущим направлением исследований, она раскрывается в рамках общетеоретических концепций языкознания, вопросов поэтического языка, в ходе изучения русского литературного языка и т.д. То есть интерпретация, методология и методика анализа не являлись лингвокультурологическими в современном понимании этого направления. Очевидно также, что и здесь монголоведы идут вслед за европейскими и российскими разработчиками, поэтому пока и в отечественном и зарубежном монгольском языкознании отсутствуют фундаментальные теоретические исследования, например, соотношения язык -культура - сознание, картины мира монгольских народов, анализа концептосфер и т.д. Одной из первых крупных работ, которую можно отнести к разработкам подобного типа, является сборник «Этнокультурная лексика монгольских народов», вышедший в Улан-Удэ в 1994 г. В него впервые включены статьи, посвящён-ные изучению лексики, отражающей различные аспекты этнической культуры монголоязычных народов: обработки продукции животноводства, традиционных ремёсел кочевников, общественного строя и социальных институтов, исчисления времени, верованья.

Иначе можно сказать, что в монгольском языкознании данное направление пока не оформилось. В частности, на русском языке опубликованы лишь отдельные работы лингвистов Монголии, например, И. Сарантуяа «Перевод безэквивалентных фразеологическиз оборотов с монгольского языка на русский и с русского на монгольский», Ч. Зээнямбуу «Семантический диапазон лексемы "смех"» в сборнике «История. Язык.

Культура» (Улаанбаатар, 2009). Материалом для интересных сопоставительных исследований может послужить словарь фразеологизмов (в картинках) монгольского, русского и английского языков, составленный Л. Дашням и Д. Намуун «Монгол хэв-шмэл хэллэг, хэлц Yгийн тайлбарт толь», вышедший в 2005 году.

На наш взгляд, наибольший интерес среди монгольских работ представляет защищённая в 2004 году кандидатская диссертация Г. Туяа «Семантическое выражение времени как национально-культурный компонент в монгольском языке (на материале художественных произведений)». Общепризнанно, что время, также как и пространство, относится к базовым кодам культуры, которые связаны с членением бытия человека по временной и пространственной оси. Несомненно, что у каждого народа, несмотря на значительные сходства условий бытия и, соответственно, отражение этих условий в их картине мира, имеются свои особенности, которые, естественно, находят отражение в языке данного народа, т.е. каждой культуре присуще свое языковое осмысление и осознание времени.

Для нас, очевидно, наибольший интерес представляют данные концепты в преломлении к кочевым народам, наиболее яркими представителями которых являются монголы. Исследование Туяа Готовын в этом плане является в некоторой степени ещё одной возможностью приоткрыть завесу над тайной кочевой цивилизации [9]. Данную работу выделяет: во-первых, творческий подход к объекту исследования - выбранная в качестве основы континическая теория М.В. Верещагина и В. Г. Костомарова получила дальнейшее развитие, особенно в плане сравнительно-культурологического анализа; во-вторых, комплексность, междисцип-линарность. Автор чётко понимает, что выявление национально-культурного компонента такого сложного фундаментального концепта как «время» невозможно без анализа исторических и философских аспектов проблемы, или изучения исторического и философского лексического фона этого понятия .

Одним из основных понятий лингвокультурологии и когнитивной лингвистики является «концепт». Несмотря на относительно небольшой срок своего существования, оно приобрело большую популярность, в том числе и в монголоведении. При этом можно отметить, что большинство концептологических исследований проведено калмыковедами, основы этого направления заложил Г.Ц. Пюрбеев [7]. В частности, им подробно проанализированы и выявлены смысловые особенности таких основных концептов, как «пространство», «время», «судьба». Например, концепт судьбы в традиционной культуре монгольских народов при конкретном словоупотреблении реализуется, по крайней мере, в трёх основных значениях: 1) воля и

власть высших сил, распоряжающихся человеком и порядком на земле; 2) доля, удел, участь индивида; 3) деяние и плоды деяний человека (оно также подразумевает жизненный путь человека). То есть, как и у других народов, у монголов оно занимает важное место в их традиционной культуре и присутствует в мифологии, религии, фольклоре и философско-этической системе.

Молодые лингвисты Калмыкии пытаются не только глубже проникнуть в суть концептологии, но и расширить исследовательское поле за счёт привлечения материалов из других языков Д.Д. Лагаевой, например, представлен комплексный анализ одного из основных концептов любого языка, концепта «счастье» [5]. Она определяет ключевые средства объективации данного концепта, анализирует понятийные, образные и аксиологические его характеристики, лексико-семантические поля концепта в калмыцком и английском языках, выявляя таким образом национально-культурную специфику концепта на основе сравнения разнообразных его характеристик. Однако, по нашему мнению, безусловным достоинством работы является попытка выражения представления о счастье в сознании современных калмыков.

Можно также отметить выход в 2006 году в г. Элиста сборника «Этнокультурная концептология», в котором рассматриваются различные калмыцкие концепты: язык, вода, смех и слезы и др.

В бурятоведении основным концептологом можно назвать Е.А. Бардамову. В последние годы у неё вышла серия статей, посвящённая пространственному коду культуры бурят (например, [1]), готовится к выпуску монография.

Общеизвестно, что национально-культурной спецификой в языке обладают такие языковые единицы, как фразеологизмы, пословицы, поговорки, оценочная лексика, символы, эвфемизмы, оксюмороны, метафоры и т.д. Национальная картина мира, кроме того, проявляется в поведении народа (физическом и вербальном), в стереотипных ситуациях, в общих представлениях этноса о действительности.

Что касается фразеологии, то можно сказать, что бурятским лингвистам повезло: в Иркутске в 2008 году вышли монография Т.Б. Тагаровой «Концептуально-прагматическая характеристика фразеологических единиц бурятской художественной прозы», а также составленный ею фразеологический словарь. Монография посвящена семантико-стилистическим особенностям бурятских фразеологических единиц и их функционированию в языке художественной прозы. В ней описаны источники фразеологии, приведены функционально-стилистическая и эмоциональ-но-экспрессивная классификации фразеологических единиц, рассмотрены многообразные способы (ингерентные и адгерентные) использования фразеологических единиц бурятскими писателями для усиления выразительности текста.

К сожалению, пока недостаточно работ, например, по речевому этикету, невербальной коммуникации, стереотипным ситуациям и т.д., хотя очевидно, что монгольская, бурятская и калмыцкая культуры в этом плане могут предоставить богатейший материал для

изучения. Кстати, одним из первых в этом направлении также был Г.Ц. Пюрбеев, который в статье «Речевой этикет и язык жестов у монголов и калмыков» (1977 г.) уделил данному аспекту особое внимание. Немалый интерес представляет и работа М. Пранцу-зовой [6].

Категории числа и цвета также представляются национально-семантически нагруженными, часто они являются символообразующими средствами оформления каких-либо социальных явлений и их образного воплощения.

Система цветообозначения в монгольских языках обычно рассматривалась с точки зрения сравнения семантики цветов в различных языках. Среди современных работ, посвящённых цвету, можно выделить исследование Б. Хабтагаевой «Слова, обозначающие цвет, и их суффиксы» [10]. Цель её работы - выявить связь между определёнными лексическими группами и отдельными словообразовательными суффиксами монгольских языков. Интересно, что из 108 суффиксов 59 являются специфическими и используются только в словах, обозначающих цвета.

Числовая символика, как и цветовая, привлекала внимание многих специалистов: этнологов, фольклористов, культурологов. Из последних работ, более всех соответствующих современному антропологическому подходу, можно выделить исследование А.Э. Гармаевой «Числовая символика в монгольских языках» (2009 г.). Автором определены лингвистические характеристики числовых понятий, показаны лингво-культурологические особенности имён числительных, установлена специфика семантики числа, описаны парадигматические отношения в лексической семантике чисел на основе их понятийной, предметной и функциональной общности.

Для большинства лингвокультурологов очевидно выделение такого раздела, как язык региона, когда проводятся сопоставления стилистического уклада языка и типов культуры. Многонациональные регионы этнической Бурятии и Калмыкии в этом плане, несомненно, представляют большой интерес. Однако и здесь, к сожалению, имеются большие пробелы. Возможно, это объясняется спецификой и трудоёмкостью сбора материала. По нашему мнению, наиболее значительный и интересный анализ регионального языка представлен в работе Д.Б. Сундуевой, причём именно с учётом бурятско-русского языкового взаимодействия [8]. Ею применялись, помимо анкетирования, методы опроса, включённого наблюдения, исследование речевых явлений с помощью интервьюирования, цель которого выяснить некоторые вопросы переключения кодов в речевом поведении билингвов. Полустандартизированное интервью позволило автору собрать записи текстов малого фольклорного жанра, образцы разговорной речи представителей различных возрас-тныхгрупп. Однако основное внимание в работе уделено молодёжному жаргону и профессиональному жаргону мелких предпринимателей.

Сопоставление лексического материала, полученного в результате анкетирования молодёжи, с семантической структурой «исходных» единиц, организованных системой рус-ского национального языка, по-

зволило автору сделать следующие выводы: 1) ассоциативные семы в структуре значения внелитератур-ных единиц заметно редуцируются, доминирует общая денотативная ситуация. Наблюдается тенденция к семантическому равновесию между нейтральными и экспрессивно окрашенными единицами языка, выравниванию их понятий-ных планов; 2) наличие единиц внелитературного характера, построенных на смешении элементов русского и бурятского языков.

Представляется проблематичным возможность связи смешанной словообразователь-ной модели со свойствами национального характера. Однако безусловная связь между бытованием в языке рассмотренных словообразовательных моделей и спецификой национального менталитета, отражением мира, которое санкционируется буддийской культурой, очевидна.

Кстати, на активное развитие региональной лингвистики указывает выход таких сборников, как «Языковая культура Восточного Забайкалья» (2007 г.) и «Языковая картина мира Байкальского региона» (2009 г.).

Можно также отметить активизацию в Бурятии в последние годы ономастического направления. Связь имени и культуры очевидна, анализ специфики ономастической лексики имеет существенное значение для определения языковой картины этноса, поэтому регулярно проводимые конференции и соответствующие публикации существенно восполняют пробел в бурятском языковедении в данном направлении (материалы одной из последних конференций по ономастике были опубликованы в 2008 году в сборнике «Имя. Социум. Культура»).

Очевидно, что основной задачей большинства исследований подобного рода является описание и анализ языковой картины мира (ЯКМ) того или иного народа. Считается, что основу ЯКМ составляет ядро языкового сознания, которое, в том числе, возможно выявить с помощью анализа ассоциативно-вербальных сетей. Одной из первых работ в бурятском языкознании, использующей ассоциативный метод, было исследование Б.В. Дашиевой [2]. Этот метод она использовала при сопоставлении образов мира у русских, бурят и англичан. Вывод, сделанный автором в результате проведённого эксперимента, показал, что определяющая роль принадлежит культуре, в которой происходит социализация личности. При этом нельзя не констатировать влияние языка как транслятора культуры. Результаты её исследования показали, что русские и буряты обладают большим сходством между собой, чем с англичанами.

Ж.Б. Жалсанова также использовала данный метод, но уже в целях выявления гендерных особенностей бурятского языкового сознания [4]. Она предложила модифицированную классификацию для анализа данных, основанную на семантическом гештальте Ю.Н. Караулова, и привлекла обширный культурологический и этнографический материал. На основе анализа ассоциативных полей ей удалось выявить общие черты и этническую составляющую гендерного стереотипа в языковом сознании русских и бурят. В частности, она отмечает, что гендерные стереотипы

«мужественность» и «женственность» в русской и бурятской культурах носят патриархальный характер: мужчина заботится о семье, о материальном благополучии; женщина занимается воспитанием детей, ведёт домашнее хозяйство. Однако следует отметить, что в русском языковом сознании главное предназначение женщины - материнство, а для бурят важен социальный статус женщины - жена.

Кстати, гендер исследуется и в кандидатской работе Е.С. Бадмаевой «Концептуальные пространства мускулинности и фемининности (на материале фразеологизмов и паремий)» (2010 г.). При этом она сопоставляет материал французского, русского и бурятского языков.

Ассоциативный эксперимент использовался дважды и автором данной статьи, при этом основной задачей исследования было выявление влияния двуязычия на изменение этнолингвистического сознания бурят-билингвов. Параметры оценки в первом эксперименте, в основном, касались уровня стереотипности мышления, а также знания второго - русского языка. Были сделаны следующие выводы: 1) на данный момент сила влияния национального языкового кода, равная соотношению числа реакций бурятских слов к общему числу ответов, достаточно высока и равна 0,81; 2) разнообразие ассоциативных полей свидетельствует о достаточно высоком уровне рефлексий респондентов, хорошем знании русского языка; 3) этноязыковое сознание бурят достаточно устойчиво и пока сохраняется, но наряду с традиционными стандартными ассоциациями возникают и укрепляются новые понятия на соответствующем языке.

В отличие от предыдущего, предложенный почти через десятилетие респондентам тест имел несколько иные задачи и, соответственно, был видоизмененён. При этом, поскольку имеется предположение, что функционирование языковых процедур основывается на работе ассоциативной памяти, осуществлено расширение эксперимента, демонстрирующего достаточно объективную зависимость речевых и ментальных стереотипов от конкретного языка. Предварительные итоги проведённого исследования показывают, что в первую очередь, разница в реакциях бурят-билингвов на том или ином языке связана с языковыми стереотипами, закреплёнными за соответствующими словами, которые, в том числе, определяются системно-структурными особенностями языка, и только во вторую очередь -национальными различиями в представлении о мире.

Таким образом, краткий обзор исследований, проводимых филологами-монголове-дами в области лин-гвокультурологии, показывает, что, несмотря на некоторое отставание от ведущих исследовательских центров, специалистами России и Монголии делаются определённые попытки не только глубокого теоретического осмысления языковых фактов монгольских языков в рамках новой парадигмы, но и формируются научные направления, школы. Обзор также показал огромные перспективы и возможности, открывающиеся в связи с новыми интеграционными подходами к изучению соотношения язык - культура.

Библиографический список

1. Бардамова Е. А. Внутренняя форма темпоральных слов (на материале бурятского языка // Языковая картина мира Байкальского региона: материалы регион. науч.-практ. конф. (Улан-Удэ, 27 мая 2009 г.). Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. унта, 2009. С. 18-28.

2. Дашиева Б. В. Образ мира в культурах русских, бурят и англичан // Языковое сознание: формирование и функционирование: сб. стат. / отв. ред. Н.В. Уфимцева. М.: Изд-во ИЯз РАН, 1998. С. 200-207.

3. Дырхеева Г.А. Бурятский язык в условиях двуязычия: проблемы функционирования и перспективы развития. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2002. 188 с.

4. Жалсанова Ж. Б. Этническая составляющая гендерного стереотипа в языковом сознании русских и бурят: автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 2009. 24 с.

5. Лагаева Д. Д. Лингвокультурный концепт «счастье» в калмыцком и английском языках: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Элиста, 2009. 22 с.

6. Пранцузова М. Национальное в речевом поведении билингвов // Вестник Евразии = Acta Eurasica. 2002. № 3 (18). С. 51-61.

7. Пюрбеев Г. Ц. Концепт судьбы в культуре монгольских народов // Общее и восточное языкознание: сб. науч. тр., посвящ. 70-летию чл.-кор. РАН В.М. Солнцева. М.: Наука, 1999. С. 211-219.

8. Сундуева Д. Б. Бурятско-русское двуязычие в Агинском Бурятском автономном округе: социолингвистический аспек. Чита: Изд-во ЧитГУ, 2005. 182 с.

9. Туяа Г. Семантическое выражение времени как национально-культурный компонент в монгольском языке (на материале художественных произведений): автореф. дис. ... канд. филол. наук. Улан-Удэ, 2004. 29 с.

10. Khabtagaeva B. Colour Names and their Suffixes // Acta Orientalia. Academiae Scientiarum Hungaricae. 2001. Vol. 54. N 1. P. 85-165.

УДК 327

ПОЛИТИКА РАСШИРЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И ПОЗИЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Ю.В. Елохина1

Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. Карла Маркса, 1.

Рассматривается политика расширения Европейского союза (ЕС), а также позиция Великобритании по этому вопросу. Вступив в европейское интеграционное объединение в момент первого расширения, Великобритания поддерживает дальнейшее увеличение числа стран-участниц, указывая на то, что расширение границ ЕС может стимулировать экономическое развитие потенциальных участников. Кроме того, увеличение числа членов интеграционного объединения сможет ослабить единые европейские институты и затянуть процесс передачи полномочий с национального на наднациональный уровень. Библиогр. 4 назв.

Ключевые слова: Европейский союз; Великобритания; интеграционные процессы; расширение ЕС.

EXPANSION POLICY OF THE EUROPEAN UNION AND THE POSITION OF GREAT BRITAIN J.V. Elohina

Irkutsk State University, 1, Carl Max St., Irkutsk, 664003.

The article deals with the expansion policy of the European Union (EU), as well as the position of Great Britain on this issue. Having joined the European integration association in the time of the first expansion, the UK supports the further increase in the number of participating countries, indicating that the expansion of the EU's borders could promote the economic development of potential participants. Besides, the increase in the number of members of the integration association could weaken united European institutions and delay the process of transferring authority from the national to the supranational level. 4 sources.

Key words: European Union; Great Britain (UK); integration processes; expansion of the European Union.

Европейский союз (ЕС) стал, пожалуй, самым успешным интеграционным объединением. Ни в каком другом регионе мира интеграционные процессы не привели к такой взаимозависимости государств и созданию ряда функционирующих наднациональных институтов, обладающих достаточными полномочиями. ЕС (ЕЭС) прошёл внушительный путь в своём развитии, постепенно увеличивалось и число стран - участниц объединения. Несмотря на то, что на сегодняш-

ний день уже 27 государств входят в ЕС, дебаты по поводу дальнейшего расширения европейского интеграционного объединения продолжаются.

Среди стран - участниц ЕС наметились противники и сторонники расширения. Первые указывают на то, что с разрастанием ЕС утратит возможность мобильно реагировать на происходящие в мире изменения в силу системы принятия решений, когда согласие стран-членов по ключевым вопросам является обяза-

1Елохина Юлия Валерьевна, преподаватель исторического факультета, тел.: 89086413657, 89246021775, e-mail: julflower@bk.ru

Elohina Julia, Lecturer of the Faculty of History, tel.: 89086413657, 89246021775, e-mail: julflower@bk.ru