Главное об Основном

Выставка история

1 / 2

В выставочном зале Федеральных архивов проходит выставка "Конституционная история России", посвященная 20-летию действующей отечественной Конституции. Ее главный сюжет — то, как писалась Конституция 1993 года, однако, изложив его, выставка углубляется в советское и имперское прошлое вплоть до XVIII века. Рассказывает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

На первом же стенде взгляд цепляется за звучный лозунг: "КПСС — партия революции, партия перестройки". Архивная фотография изображает московский пейзаж, украшенный по случаю XIX партконференции. Рассказ о Конституции 1993 года начинается, таким образом, издалека — с того момента, как после учиненных в 1988 году правок в брежневской Конституции появился Съезд народных депутатов. Заплаток и поправок становится все больше — вот пресловутая 6-я статья, где партия революции, партия перестройки уже не выглядит единолично руководящей и направляющей, вот закон о президенте СССР. Но предполагалось ими не ограничиваться, и в отдельной витрине выставлены несостоявшиеся проекты новой союзной Конституции. Один официозно-государственный (хотя в преамбуле декларируется намерение "построить демократическое, социалистическое, гуманное государство"), другой составлен академиком Сахаровым.

Архивные выставки часто располагают к бесстрастной манере повествования, и нужно определенное усилие, чтобы, глядя на лежащую в витрине бумагу, почувствовать плоть и кровь тех событий, о которых она свидетельствует. Здесь контраст между деловитой сухостью документа и громогласностью событийного содержания, пожалуй, даже острее, чем в случае какой-нибудь выставки о Смутном времени. Происходившее в стране в 1990-1993-м все помнят (а если кто и не помнит, то хроникальные кадры с митингами, избирательными урнами и танками показывают тут же на экране), а в чисто декоративном смысле тогдашние официальные бумаги, хотя бы и самые судьбоносные, куда менее выразительны, чем старинные единицы архивного хранения. Нормальные машинописные странички, все с дырочками от скоросшивателя. Хотя вот закон о президенте РСФСР (апрель 1991 года) — тот распечатан на матричном принтере. Тоже событие.

Тогда же, в 1991-м, и стартовала работа над новой российской Конституцией, процесс долгий, завершившийся по президентскому окрику только в ноябре 1993 года. Да и то в октябре 1993-го, как следует из одного документа, полной уверенности в том, что проект Конституции будет готов к назначенному на 12 декабря референдуму, еще не было, и на крайний случай предполагалось вынести на голосование только "основные положения". Рождение Конституции выглядит на выставке тихой кабинетно-канцелярской процедурой: все бури по большей части вынесены за скобки, а тут — многословные протоколы, бесконечные правки (включая автографы Бориса Ельцина), заключения и резолюции. И еще толика фотографий Конституционного совещания за работой, где среди множества прочих заседателей (иных уж нет, а те далече) можно обнаружить, например, Сергея Степашина, Владимира Лукина и Сергея Шахрая.

Составили, утвердили, вынесли на голосование, приняли. Невольная ирония сквозит разве что в докладной записке аналитиков перед первыми думскими выборами, уверенно сулящей ЛДПР в лучшем случае шестое место, да еще в сводной таблице результатов референдума по субъектам федерации. В Чеченской Республике проголосовавших за проект Конституции — 0,0%, в Дагестане — 20,86%, зато самое горячее одобрение получено от жителей Ханты-Мансийского автономного округа — 81,84%. Дальнейшее существование Конституции освещают вкладные листы в ее президентский экземпляр, свидетельствующие, что на этом экземпляре приносили присягу Борис Ельцин, Владимир Путин, Дмитрий Медведев и опять Владимир Путин.

Затем начинается экскурс в прошлое. Вот первая попытка "воли прибавить" и ограничить российское самодержавие — "Кондиции", навязанные Верховным тайным советом императрице Анне Иоанновне. Естественно, в черновике, потому что подлинник императрица собственноручно "изодрать изволила" через месяц после своего восшествия на престол, когда конституционная авантюра "верховников" провалилась. Вот либеральные начинания Александра I — Конституция, дарованная им Польше (ее, правда, отменили в 1830-м), и франкоязычная рукопись "Уставной грамоты Российской империи" графа Новосильцева — ту, как известно, и вовсе убрали под сукно от греха подальше. А вот и альтернативы — следственный том с законодательными проектами декабристов раскрыт на "Русской правде" Пестеля.

После 1825 года слово "конституция" окончательно переходит в разряд крамольных. Знаменитая докладная записка Лорис-Меликова предлагала Александру II согласиться на учреждение особых законосовещательных комиссий с ограниченными полномочиями и с лишь частично выборным составом (при этом боязливо оговаривала, что все это "не имеет ничего общего с западными конституционными нормами"). И тем не менее на этом документе видны сердитые строки, оставленные карандашом Александра III: "Слава Богу, этот преступный проект и спешный шаг к Конституции не был сделан..." И даже в 1906 году "Основные законы Российской империи", несмотря на Манифест 17 октября и Думу, открывались совершенно недвусмысленными словами о самодержавном характере власти императора.

Так что официально первая Конституция у России появилась, получается, только в 1918 году — и последний зал выставки посвящен именно Конституциям советского 70-летия. Включая сталинскую, о которой на все лады поют украшающие экспозицию плакаты ("Да здравствует вождь народов великий Сталин — творец Конституции победившего социализма и подлинного демократизма" и тому подобное). И вот это уже по-своему красноречиво: сначала наше передовое общество долго пламенно грезило о Конституции, а государство не менее пламенно истребляло эти дерзкие чаяния. Ну а потом появились Конституции одна демократичнее другой, и оказалось, что их существование, их демократичность на самом деле государство ну ни капельки не стесняет. А еще говорят, что история ничему не учит.