Имя персонажа в художественной модели социальной идентичности (на материале романа М. Ондатже “in the skin of a lion”)

Вестник Челябинского государственного университета. 2016. № 4 (386). Филологические науки. Вып. 100. С. 46-50.

УДК 81'42 ББК81.2

Т. Г. Гусакова

ИМЯ ПЕРСОНАЖА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ МОДЕЛИ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Рассматривается семантика имени собственного, функционально направленного на моделирование социальной идентичности персонажа в англоязычном художественном тексте, переименование в котором рассматривается как акт самоидентификации персонажа. Выбор имени символизирует выбор системы ценностей той социальной группы, с которой ассоциируется имя и с которой идентифицирует себя имядатель - персонаж и опосредованно автор. К исследованию привлекаются данные социологии, социолингвистики и лексической семантики.

Ключевые слова: имя собственное (оним),; идентификация, социальная идентичность.

Антропоцентричная наука закономерно обращается к лексическому классу имен собственных (онимов) как наиболее «человеко-мерному»: имя собственное способно «аккумулировать» лингво-, социо-, этнокультурный и исторический опыт отдельного человека или целого народа; языковая личность имядателя, включая ее социокультурные установки и мотивы, запечатлевает себя в каждом акте именования [1. С. 23].

По замечанию П. Флоренского, «общечеловеческая формула о значимости имен» [7. С. 196] как личностных типов бытия устойчива в веках и народах. Имя собственное как средство социального самопознания и самоопределения человека выступает объектом научного описания в антропологии и этнографии (Дж. Фрейзер, Р. Д. Олфорд), философии и богословии (А. Ф. Лосев, П. А. Флоренский), социологии и лингвокультурологии (П. Бурдье, О. А. Леонтович, В. В. Кабакчи), психолингвистике (А. А. Чернобров), литературоведении (Ю. Н. Тынянов) и языкознании (В. Д. Бонда-летов, Г. Ф. Ковалев, А. В. Лахно, В. А. Никонов, С. М. Пак, Н. В. Подольская, А. В. Супе-ранская, В. Н. Топоров и др.).

Рассуждая о социальных функциях имени, П. Флоренский определяет имя как средство самообъективации личности: «Первое и, значит, наиболее существенное самопроявление Я есть имя. В имени и именем Я ставит впервые себя объективно перед самим собою, а следовательно - этою своею тончайшею плотью делается доступным окружающим» [7. С. 206]. Посвящение человека в новое знание, наделе-

имянаречение, переименование, социальная само-

ние его новым социальным статусом и функциями традиционно сопровождается переименованием, например, при бракосочетании, потере статуса свободного гражданина и обращении в рабство, при вступлении в должность, братании, монашеском постриге и так далее: «Перемена места в мире, новое онтологическое и мистическое, а отчасти и просто общественное соотношение с миром, влечет за собою переименование, или, с иной точки зрения, переименование производит такой перелом в жизни» [7. С. 231].

В контексте глобализации, столкновения культур, массовой миграции и переосмысления традиционных тендерных ролей описание семантики имени собственного, функционально направленного на социальную самоидентификацию человека, получает особую актуальность. В художественном тексте имя выступает средством самоидентификации: как реальной, так и изображенной. Под самоидентификацией понимается процесс социального сравнения и отождествления себя с социальной группой или «значимым другим»: родителем, учителем, сверстником - человеком, который воплощает присущие группе стереотипы поведения, нормы, цели, роли, установки и ценности. Результатом социальной самоидентификации становится социальная идентичность — концентрированное представление человека о собственной принадлежности к различным социальным группам: расовой, тендерной, национальной, этнической, конфессиональной, имущественно-классовой, профессиональной, семейной и возрастной. В соответствии с вы-

деляемыми социальными группами, исследователи различают одноименные виды социальной самоидентификации и идентичности как ее результата [10. С. 163].

Выбор имени собственного при имянаречении или переименовании относится социолингвистами к элементарным языковым «актам идентичности». Их целью называются создание социальных значений и конструирование желаемой социальной идентичности. Выбор имени символизирует выбор системы ценностей той социальной группы, с которой оно ассоциируется и к которой хочет принадлежать имядатель или именуемый [11; 14]. Потенциал имени собственного к индексированию различных типов социальной идентичности велик: имя служит индикатором тендера, расы, этнической принадлежности [5]. Отчество или фамилия, полученные от одного из родителей или супруга, указывают на семейную идентичность; выбор имени ребенка свидетельствует об уровне образования и социально-экономическом статусе имядателей [12]. Описаны случаи социальной самоидентификации посредством изменения фонетической или графической формы имени собственного [13], выбора альтернативного имени (творческого псевдонима, ника, прозвища или коммерческого имени), «антропонимической диглоссии» как средства двойной самоидентификации, случаи «реверсивного имятворчества» как средства утверждения лингвокультурного и этнического наследия, национальной самобытности и семейных антропонимических традиций [1]. Имя собственное как средство социальной самоидентификации изучается в составе таких более сложных языковых форм, как формальные самопрезентативные высказывания («называние своего имени и должности, социального статуса, роли при знакомстве или в ситуации приветствия с малознакомым человеком» [2. С. 32-33]) и неформальная самопрезентация (языковая игра с именем собственным или именем другого, рифмовки, ритуализованные перебранки) [12]. Имя собственное описано через призму отношений «свой - чужой» и классифицировано по типу «другого», с которым может быть соотнесено, а именно: с именем другого человека (родителя, родственника, персонажа, известного человека); с предметом, понятием, представителем флоры или фауны; с желаемым качеством; с географическим объектом (страной, городом, улицей и др.); с этносом, нацией [6]. Вне зависимости от типа

«другого», с которым соотносится имя, оно всегда имплицирует установки и ценностные ориентации номинатора, его ожидания от но-мината, и, таким образом, одновременно служит средством самоидентификации имядателя, совершающего при инянаречении номинационный выбор, и самоидентификации номина-та, ведущего внутренний диалог с «другим», референционно заложенным в имени, а также с номинатором [6].

Имена собственные в идеале предназначены для денотации единичного. М. В. Никитин объясняет феномен закрепления категориальных значений за именами собственными способностью этого класса к вторичной сигнификации и присвоению прагматических значений: «Определенные группы имен собственных закрепляются, хотя и не строго, за определенными классами денотатов. Как только за этим родом нормативного ограничения прослеживается связь с определенной категорией, классом лиц, предметов, явлений, оно становится источником привязочных сем. Собственное имя оказывается способным к вторичной сигнификации, отмечая в денотате признаки указанного класса. В силу сходных распределений они, кроме того <...> связываются с выражением субъективных отношений и оценок» [4. С. 125].

В художественном тексте, который традиционно может пониматься как вторичная языковая моделирующая система (Ю. М. Лотман), авторская концептуальная модель мира - художественный аналог действительности [3; 8; 10], именование или переименование как акт социальной самоидентификации получают индивидуально-авторское осмысление.

В плане реальной коммуникации имядате-лем (субъектом номинации) является автор художественного текста. Имя, присваиваемое автором «другому» (персонажу, изображаемому месту или объекту), служит языковым средством опосредованной социальной самоидентификации самого автора. Подобно любому имядателю, автор запечатлевает оценки и мотивы своей языковой личности в каждом акте присвоения имени персонажу. В плане изображенной коммуникации, имя служит языковым средством социальной самоидентификации персонажа, который выступает когнитивным антропоцентром произведения и квази-субъек-том социального самопознания.

Согласно авторской интенции, персонаж может выступать либо имядателем (субъектом акта имянаречения), то есть именовать или

48

Т. Г. Русакова

переименовывать себя или «другого» (персонажа, место или объект), либо объектом (пере) именования. Он также может выражать отношение к своему имени или имени «другого» (персонажа, места или объекта). Имя является маркером системы ценностей социальной идентичности, которую, согласно авторской интенции, «конструирует» персонаж. Положительная или отрицательная оценочность имени собственного и иных лексических единиц, моделирующих социальную идентичность, косвенно указывает на эмоционально-оценочное отношение автора к изображаемому типу социальной идентичности и соответствующей ей системе ценностей.

Обратимся к фрагменту художественного текста, в котором переименование персонажа моделируется как акт социальной самоидентификации.

Персонаж романа Майкла Ондатже "In the skin of a lion", нанимая рабочих-иммигрантов, дает им новые английские имена. Имя, согласно авторской интенции, является средством моделирования национальной, профессиональной и имущественно-классовой идентичности.

"They were the dyers. They were paid one dollar a day. Nobody could last in that job more than six months and only the desperate took it <...>. All of these professions arrived in morning darkness and worked till six in the evening, the labour agent giving them all English names. Charlie Johnson, Nick Parker. They remembered the strange foreign syllables like a number" [16. C. 131-132].

Новые имена собственные ("Charlie Johnson", "Nick Parker") обозначают новую идентичность иммигрантов: национальную ("Eng-lish-Canadian" - действие романа происходит в Торонто), профессиональную ("the dyers") и имущественно-классовую {"paid one dollar a day,r). Значимые характеристики новой социальной идентичности репрезентируются лексемами foreign, paid one dollar a day, last (not) in that job. Отрицательная оценка, которую данная идентичность получает в картине мира персонажей, объективирована эмотивом desperate, в семантическую структуру которого входят следующие отрицательные эмоцио-нально-оценочные семы:

Desperate

1) very sad and upset because of having little or no hope: feeling or showing despair,

2) very bad or difficult to deal with,

3) done with all of your strength or energy and with little hope of succeeding-,

4) involving extreme danger or possible disaster [17].

Автор усиливает отрицательную оценочность лексем, моделирующих идентичность рабочих, каламбуром: рядом с красильным цехом, где работают иммигранты, находится скотобойня, откуда доносятся крики забиваемых животных. Лексемы dyers («красильщики») и morning («утренний») переосмысливаются и воспринимаются читателем как омоним dyers («смертники») и омофон mourning («скорбный»).

Имя собственное, в идеале предназначенное для денотации единичного и уникального, воспринимается персонажами как пустая фонетическая форма ("the strange foreign syllables'*), которая не вызывает никаких социокультурных ассоциаций. Автор уподобляет новые имена порядковому инвентарному номеру на клеймах животных, которых забивают в соседнем цехе (сравнение "remembered like a number"). В контексте описания скотобойни новые имена собственные получают окказиональное значение «поголовье».

Моделируемый автором акт переименования — символ гражданской казни и деперсонализации персонажей. Лишаясь имени, рабочие лишаются социального и человеческого статуса. Отрицательная оценочность импликацио-нала имен собственных и лексических единиц, моделирующих социальную идентичность рабочих, указывает на отрицательное отношение персонажей и опосредованно автора к новым именам и соответствующей им идентичности. Это подтверждается развитием событийной линии романа: помимо социальной стигмы, производство, в котором используются токсичные красители, приводит к тяжелым болезням и физической гибели персонажей.

Итак, имя персонажа служит языковым средством моделирования социальной идентичности. Персонаж может выступать субъектом или объектом изображаемого в тексте процесса имянаречения или переименования. Имя ассоциируется читателем с моделируемой социальной идентичностью персонажа. Оценочная направленность имени поддерживается развитием сюжетной линии произведения и позволяет читателю определить отношение персонажа к моделируемому типу социальной идентичности, а также сделать выводы об оценочном отношении самого автора к соответствующей этой идентичности системе ценностей.

Список литературы

1. Гарагуля, С. И. Антропонимическая прагматика и идентичность индивида (опыт системного описания личных имен в США) : автореф. дис. ... д-ра филол. наук / С. И. Гарагуля. - М., 2009.-43 с.

2. Лаппо, М. А. Самоидентификация: семантика, прагматика, языковые ресурсы : монография / М. А. Лаппо. - Новосибирск, 2013. - 180 с.

3. Лотман, Ю. М. Структура художественного текста / Ю. М. Лотман // Об искусстве. — СПб., 1998. - С. 14-285.

4. Никитин, М. В. Курс лингвистической семантики / М. В. Никитин. - СПб., 2007. - С. 124— 126.

5. Пак, С. М. Ономасгикон как объект филологического исследования (на материале американского дискурса XIX-XX вв.): дис. ... д-ра филол. наук / С. М. Пак. - М., 2005. - 366 с.

6. Сергаева, Ю. В. Референция и имятворчество: кто в имени моем? / Ю. В. Сергаева // Studia Lingüistica : сб. науч. тр. - СПб, 2014. - Вып. ХХШ. - С. 177-185.

7. Флоренский, П. А. Имена. Метафизика имен в историческом освещении. Имя и личность / П. А. Флоренский // Сочинения : в 4 т. - М., 2000. - Т. 3, ч. 2. - 623 с.

8. Щирова, И. А. Текст сквозь призму сложного / И. А. Щирова. - СПб., 2013.-216 с.

9. Щирова, И. А. Художественное моделирование когнитивных процессов в англоязычной психологической прозе XX века / И. А. Щирова. - СПб., 2000. - 210 с.

10.Ядов, В. А. Социальные и социально-психологические формирования социальной идентичности личности / В. А. Ядов // Мир России. - 1995. - № 3-4. - С. 158-181.

11. Style and social identities: Alternative approaches to linguistic heterogeneity / Auer, P. (ed.). -Berlin; New York, 2007. - 513 p.

12.Bierbach, Ch. Names and identities, or: How to be a hip young Italian migrant in Germany / Ch. Bierbach, G. Birken-Silverman // Style and social identities. Alternative approaches to linguistic heterogeneity. - Berlin; New York, 2007. - Pp. 121-154.

13.Craith, M. N. Self and other in dialogue / M. N. Craith // Craith, M. N. Narratives of place, belonging and language: An intercultural perspective / M. N. Craith. - London, 2012. - Pp. 105-125.

14.LePage, R. Acts of identity. Creole-Based Approaches to Language and Ethnicity / R. LePage, A. Tabouret-Keller. - Cambridge, 1985. - 275 p.

15.0ndaatje, M. In the skin of a lion / M. Ondaatje. - London, 1988. - 244 p.

16.Merriam-Webster Dictionary Online. - URL: http://beta.merriam-webster.com/dictionary/dic-tionary.

Сведения об авторе

Гусакова Татьяна Германовна - аспирант кафедры английской филологии; ассистент кафедры английского языка и лингвострановедения Института иностранных языков Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург).

gusakovatesol@gmail.com

Bulletin of Chelyabinsk State University. 2016. No. 4 (386). Philology Sciences. Issue 100. Pp. 46-50.

CHARACTER'S NAME IN THE FICTIONAL MODEL OF SOCIAL IDENTITY

T. G. Gusakova

Herzen State Pedagogical University of Russia, St. Petersburg, gusakovatesol@gmail.com

The article addresses the semantics of a proper name employed by the author in modelling character's social identity in the English 20th century fiction. Name-giving and renaming modelled in fiction

50

T. L FycaKoea

are regarded as character's linguistic "acts of identity". The character can appear to be the one renaming or renamed, to reflect on their own name or the name of the Other. The character's choice of a name symbolizes the choice of the value system of the social group that the name is associated with. The name-giver (the character, and, indirectly, the author) identifies themselves with the social group associated with the name chosen. Interpreting the emotive-evaluative connotations of the name, the reader identifies the character's and, indirectly, the author's attitude towards the modelled social identity. The study is based on sociology, sociolinguistics and lexical semantics data.

Keywords: proper name, name-giving, renaming, social self-identification, social identity.

References

1. Garagulia S.I. Antroponimicheskaya pragmatika i identichnost' individa (opyt sistemnogo opisaniya lichnykh imen v SShA [Anthroponymic pragmatics and identity of an individual]. Moscow, 2009. 43 p. (In Russ.).

2. Lappo M.A. Samoidentifikatsyya: Semantika, pragmatika, yazykovye resursy [Self-identification: Semantics, pragmatics, language resources]. Novosibirsk, 2013. 180 p. (In Russ.).

3. Lotman Yu.M. Struktura khudozhestvennogo teksta [The structure of fictional text]. Ob iskusstve [On art]. Saint Petersburg, 1998. Pp. 14-285. (In Russ.).

4. Nikitin M.V. Kurs lingvisticheskoi semantiki [A course of linguistic semantics]. Saint Petersburg, 2007. Pp. 124—126. (In Russ.).

5. Pak S.M. Onomastikon kak obyekt filologicheskogo issledovaniya (na material amerikanskogo diskursa XIX-XX w. [Onomastikon as an object of philological study (on the material of 19th-20th century American discourse]. Moscow, 2005. 366 p. (In Russ.).

6. Sergaeva Yu.V. Referentsyya I imiatvorchestvo: Kto v imeni moem? [Reference and namegiving: Who is in my name?]. Studia Lingüistica. Saint Petersburg, 2014, vol. XXIII. Pp. 177-185. (In Russ.).

7. Florensky P.A. Imena. Metafizika imen v istoricheskom osvescheniyi. Imya I lichnost' [Names. The metaphysics of names in the historical light. Name and personality]. Sochineniya. [Writings], vol. 3, iss. 2. Moscow, 2000. 623 p. (In Russ.).

8. Schirova I.A. Tekst skvoz' prizmu slozhnogo [Text in the prism of the complex]. Saint Petersburg, 2013. 216 p. (In Russ.).

9. Schirova I.A. Khudozhestvennoye modelirovaniye kognitivnykh protsessov v angloyazychnoi psikhologicheskoi proze XXveka [The cognitive processes fictional modelling in the 20a1 century English psychological fiction]. Saint Petersburg, 2000. 210 p. (In Russ.).

10.Yadov V.A. Sotsyal'nye i sotsyal'no-psikhicheskiye mehanizmy formirovaniya sotsyal'noi iden-tichnosti lichnosti [The social and socio-psychological mechanisms of a person's social identity formation]. MirRossiyi [World of Russia], 1995, no. 3-4, pp. 158-181. (In Russ.).

11.Auer P. (ed.) Style and social identities: Alternative approaches to linguistic heterogeneity. Berlin, New York, 2007.513 p.

12.Bierbach Ch., Birken-Silverman G. Names and identities, or: How to be a hip young Italian migrant in Germany. Style and social identities. Alternative approaches to linguistic heterogeneity. P. Auer (ed.). Berlin, New York, 2007. Pp. 121-154.

13.Craith M.N. Self and other in dialogue. Narratives of place, belonging and language: An inter-cultural perspective. London, 2012. Pp. 105-125.

14.LePage R, Tabouret-Keller A. Acts of identity. Creole-Based Approaches to Language and Ethnicity. Cambridge, 1985. 275 p.

15.0ndaatje M. In the skin of a lion. Toronto; NY, 1988. 244 p.

16.Merriam-Webster Dictionary Online. Available at: http://beta.merriam-webster.com/dictionary/ dictionary, accessed 10.11.2015.