Концепт «Душа» в поэтическом дискурсе Е. Баратынского

ФИЛОЛОГИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2013. № 3. С. 102-104.

УДК 81.0 : 81'33 Л.К. Анцигина

КОНЦЕПТ «ДУША»

В ПОЭТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Е. БАРАТЫНСКОГО

Исследуется слово-образ «душа» в русской языковой картине мира и в поэтическом дискурсе Евгения Баратынского. Анализ проведен с учетом современных исследований проблем дискурса в рамках лингвокультурологического и дискурсивного подходов, где язык рассматривается не столько как средство коммуникации и познания, сколько как культурный код нации. Особая роль в статье отводится контексту и тем знаковым элементам, которые содержатся в нем.

Ключевые слова: текст, контекст, дискурс, поэтический дискурс, концепт, лингво-культурология, душа.

Одна из важнейших функций текста может быть определена следующим образом: «Текст - конденсатор культурной памяти. Накапливаемые текстом смыслы хранятся в исторической и культурной памяти человечества; они существуют в виде своеобразного облака, в котором живет текст» [1, с. 117]. Чтобы выявить конкретные смыслы, транслируемые текстом, необходим, кроме текстуального, контекстуальный анализ.

Особая роль отводится контексту в поэтическом дискурсе. Как отмечает Л.С. Макарова, он «представлен речью эмоционального типа, в которой максимально выражено субъективно-эмоциональное отношение автора к явлениям, событиям, представлениям и образам» [2, с. 110]. Контексты являются составными элементами любой культуры, поэтому знание языка - это знание культурных контекстов и тех смыслов, которые содержатся в них.

Все тонкости культуры народа отражаются в его языке. В. фон Гумбольдт писал: «Изучение языка не заключает в себе конечной цели, а вместе со всеми прочими областями служит высшей и общей цели познания человечеством самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя» [3, с. 119]. Любое слово языка содержит в себе гораздо больше знаний, чем принято считать в традиционной лингвистике. «Слово - это не только значение и смысл, это определенный фрагмент образа мира, знания и умения, которые закрепляются за словом в сознании человека с момента его вхождения в мир родной культуры» [4, с. 31].

Все сказанное объясняет то особое внимание, которое уделяется современной лингвистикой носителю ментальности и языка - человеку. Лингвокультурологические и психолингвистические исследования высвечивают проблему системности концептов, предметных значений, социальных стереотипов, когнитивных схем, которые лежат в основе мировосприятия и мировидения каждого народа.

Национальная специфика языка проявляется в выражении им уникальных концептов, характерных только для одной культуры. Свидетельством уникальности и своеобразия народа являются безэквивалентные единицы его языка и национальной концептосферы. Однако, даже являясь универсальными, одноименные концепты различаются своей национальной спецификой, и эти различия приводят к выводу о важности роли культурного контекста в жизнедеятельности человека.

Таким концептом является слово «душа». «В центре мира стоит человек как личность, имеющая тело, душу, речь, т. е. человек с его чувствами и состояниями, мыслями и словами, поступками и эмоциями» [5, с. 131]. В русской национальной культуре душу и сердце издавна считали «духовными центрами» человека.

© Л.К. Анцигина, 2013

Концепт «душа» в поэтическом дискурсе Е. Баратынского

103

Как толкуется слово «душа» в разных источниках и какой культурный код закреплен за ним? «По В.И. Далю, душа - бессмертное духовное существо, одаренное разумом и волею; в общем значении - человек с духом и телом; в более тесном - человек без плоти, бестелесный, по смерти своей; в смысле теснейшем: жизненное существо человека, воображаемое отдельно от тела и от духа. <...> По христианскому учению, душа, созданная в образе Бога, возвращается в Бога, который ее создал. Для пантеизма душа есть частица Божественной субстанции и в этом получает все свои привязанности. По Декарту, душа есть образ Бога, которого она может познать через идею совершенства» [6, с. 44].

Слово-образ «душа» нередко встречается в системе поэтического языка. Мы проанализировали употребление слов и словосочетаний, связанных с духовным началом человека и закрепившихся в компоненте «душа», в поэзии Баратынского. Евгений Баратынский (1800-1844), признанный мастер философской лирики, одним из первых русских поэтов сумел заглянуть в тайны человеческого бытия, в самые потаенные закоулки человеческой души. Биографы поэта говорили о нем «как о создателе своеобразного психологического портрета человека начала 19 века» [7, с. 10]. Тема души проходит сквозь всю его поэзию, сопутствуя темам любви, дружбы, природы и объединяя лирику и творчество поэта в целом. В поэзии Е.А. Баратынского отразилась духовная драма его поколения: он глубоко переживал оскудение человеческой души под натиском «железного века» («Последний поэт») и надеялся на живой отклик в душах потомков:

Мой дар убог, и голос мой негромок,

Но я живу и на земли мое Кому-нибудь любезно бытие:

Его найдет далекий мой потомок В моих стихах; как знать? душа моя Окажется с душой его в сношеньи,

И как нашел я друга в поколеньи, Читателя найду в потомстве я.

<1828>.

Неслучайно «душа» - поэтическая универсалия и ключевое слово в поэтическом дискурсе Баратынского. С учетом совокупности всех форм оно встречается в стихах поэта более 220 раз. В исследовании выявлены контексты с компонентом «душа», которые подтверждают сложность и противоречивость представления о ней в русской языковой картине мира в целом и в поэтическом дискурсе в частности.

Душа, в понимании славян, - искра небесного огня, с этим связаны метафоры: душа светится, душа горит, душа пылает, жар души и др. См. у Е.А. Баратынского: «В душе больной от пищи многой / В душе усталой пламень гас» («К.»); «Так вы, согрев в

душе желания» («Две доли»); «В душе сберег он чувства пламя» («Цыганка»); «И пламень мой, слабея постепенно, / Собою сам погас в душе моей» («Признание»).

Душа у славян - это вместилище, отсюда выражения: душа пустая, полна чем-либо и т. п. Баратынский также часто характеризует душу как вместилище чувств: «В душе моей одно волненье, / А не любовь пробудишь ты» («Разуверение»); «Пробудилась Тоска в душе моей»; «Упрек в душе его возник»; «Другой мечты душою полон, / Подруги он не замечал»; «Одним внушением унылым / Души, томимой пустотой» («Цыганка»); «Недолго, помню я, в печальной стороне / Печаль холодную вливали в душу мне» («Н.И. Гнедичу»); «Но нет уже весны в душе моей, / Но нет уже в душе моей надежды» («На посев леса»); «И я напрасно упованье / В больной душе моей блужу» («Ропот»); «Не мыслишь ты - и только лишь прекрасной / Присутствием душа твоя полна» («Она»); «И при тебе душа полна священной тишиной» («А.А. Воейковой»); «Душа полна была сует» («Пиры»); «Теперь, полна в душе своей / Желанья смутного заботой» («Эда»); «Ты сам порой глубокую печаль / В душе носил» («Дельвигу»).

Славяне представляли душу как ветер, воздух, дыхание, птицу: душа отлетела, вдохнуть душу, душа вон.. По языческим представлениям славян, если человек жил праведно, то душа превращается в голубя, а если в грехе, то в черного ворона. Представление, где душа характеризуется полетом, встречается в ряде глагольных сочетаний и у Баратынского: «А там счастливый дом. туда душа летит» («Я помню ясный чистый пруд»); «Да душе моей навстречу / Полетит душа твоя» («Своенравное прозванье»); «Летел душой я к новым племенам, / Любил, ласкал их пустоцветный колос; «Кого измял души моей порыв» («На посев леса»); «Вотще родимые напевы / Уносят душу бедной девы / В былые, лучшие года!» («Цыганка»).

Душа у русских всегда являлась носителем некоего этического идеала: чистая душа, запачкать душу; хоть мошна пуста, да душа чиста и т. п. Ср. у Баратынского: «Не надобно в суде кривить душой, / Нехорошо живиться клеветой» («Эпиграмма»); «В душе носил я идеал» («В дни безграничных увлечений»); «Я вижу, выше ты душою» («Цыганка»); «Бездейственность души счастливцев тяготит» («Коншину»).

С религиозной точки зрения душа связывает человека с высшим духовным началом: душа бессмертна, с Богом в душе, спасать душу и т. п. См. у поэта: «К предвечному легкой душой возлетит, / И в небе земное его не смутит» («На смерть Гете»); «Садись один и тризну соверши / По радостям земным своей души!» («Осень»); «И кто не доверится. Небесной души ее Небесному знаменью?» («Люблю я красавицу»); «Им бес-

104

Л. К. Анцигина

смертье я привечу, / К безднам им воскликну я / Да душе моей навстречу / Полетит душа твоя» («Своенравное прозванье»).

Также у Баратынского достаточно полно представлено такое значение анализируемого, как «черты, свойства личности, характера»: «В душе больной от пищи многой, / В душе усталой пламень гас» («К...»); «Душа моя не ведает боязни, / Души моей ничто не изменит» («Дельвигу»); «Я с умиленною душой / Красу творенья созерцаю» («Отрывок»); «Отца простого дочь простая, / Красой лица, красой души / Блистала Эда молодая» («Эда»); «Покуда русский я душою, / Забуду ль о счастливом дне» («Д. Давыдову»); «Душа в нем кроткая такая»; «Мужайся, не слабей душою / Перед заботою земною» («Толпе тревожный день приветен»); «Природа Веру сотворила с живою, нежною душой» («Цыганка»); «Душой задумчивый, медлительно я шел / С годов младенческих знакомыми тропами» («Запустение»); «Язвительный, неотразимый стыд / Души твоей обманов и обид» («Осень»).

В некоторых стихотворных контекстах Е. Баратынского было выявлено метафорическое значение «душа - растение, цветок»: «У всех унынием оделося чело, / Душа увя-нула и сердце отцвело» («Богдановичу»);

«Вновь не смогу душой моею / В краю цветущем расцвести» («Буря»); «Утрачен Верой молодою / Иль жизни цвет, иль цвет души» («Цыганка»).

Целый ряд фразеологизмов в русском языке имеет анализируемый нами компонент «душа»: душа не на месте, камень лег на душу, след в душе, читать в душе, черстветь душой, цвести душой, струны души, душа нараспашку, хватать за душу и т. п. В поэзии Е. Баратынского общеязыковая фразеология с компонентом «душа» встречается редко. Мы выявили следующие устойчивые сочетания:

- от всей души: «О своенравная София! / От всей души я вас люблю» («О своенравная София!»); «И с нами вместе наши нравы / От всей души люблю я вас» («Товарищам»);

- кривить душой: «Не надобно в суде кривить душой, /Нехорошо живиться клеветой» («Эпиграмма»); «Меня ты думал обмануть, / Когда вчера, кривя душою, / Ты мне с заботою такою / Скорей советовал заснуть!» («Цыганка»);

- слабеть душой: «Мужайся, не слабей душою / Перед заботою земною» («Толпе тревожный день приветен»);

- оживать душой: «Я только с милою тобою / Душою начал оживать» («Бал»);

- душа моя как обращение дружеского характера: «Ласкай, ласкай меня, о друг души моей!» («О, верь!»); «Ах, где ты, мир души моей!» («Эда»).

Иногда встречаются свободные словосочетания с устойчивыми выражениями. Значения их проясняются в рамках расширенного поэтического контекста, например: «И, сколько б ни был хладно-сжатым / Привычный склад его речей, / Казался чувствами богатым / Он в глубине души своей («Бал»); «Но кто постигнут роком гневным, / Чью душу тяготит мучительный недуг, / Тот дорожит врачом душевным» («К-ну»); «Кто заглушит воспоминания / О чудных днях твоих, любовь? / Тогда я ожил бы для радости, / Для снов златых цветущей младости, / Тебе открыл бы душу вновь» («Мы пьем в любви отраву сладкую»).

Анализ использования Евгением Баратынским поэтической универсалии «душа» позволяет сделать вывод: в поэтическом дискурсе проявляется языковое сознание носителя национальной культуры. Исследование поэтических контекстов со словом «душа» обнаруживает совокупность приемов «для выражения определенных способов мышления, призванных целенаправленно воздействовать на читателя или слушателя, внедряя в их сознание определенную систему представлений» [8, с. 65].

ЛИТЕРАТУРА

[1] Чувакин А. А. Основы филологии: учеб. пособие. М. : Флинта, 2011. 240 с.

[2] Макарова Л. С. Поэтический дискурс и перевод // Вестник Адыгейск. гос. ун-та. 2005. № 2. С. 110-112.

[3] Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию : пер. с нем. / общ. ред. Г. В. Рами-швили; послесл. А. В. Гулыги и В. А. Звегинце-ва. М. : Прогресс, 2000. 400 с.

[4] Хроленко А. Т. Основы лингвокультурологии : учеб. пособие. М. : Флинта : Наука, 2008. 184 с.

[5] Маслова В. А. Лингвокультурология : учеб. пособие для студ. высш. учеб. завед. М. : Академия, 2004. 208 с.

[6] Летягова Т. В., Романова Н. Н., Филиппов А. В. Понятия духовной сферы: краткий словарь. М. : Флинта : Наука, 200б. 160 с.

[7] Страхова Л. Д. Предисловие / Батюшков К.Н. Стихотворения. Баратынский Е.А. Стихотворения. Поэмы. Вяземский П.А. Стихотворения. М. : Олимп : АСТ, 1997. С. 5-14.

[8] Пищальникова В. А. Текст и дискурс: к вопросу о содержании лингвистических понятий: к изучению дисциплины // Русский язык в школе. 2008. № 8. С. 60-66.