ПРОБЛЕМЫ КЛАССИФИКАЦИИ СПОСОБОВ ЗАЩИТЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ

7.9. Проблемы классификации способов защиты гражданских прав

©Корепанова С. В.

ФГБОУ ВО «Удмуртский государственный университет», Российская Федерация e-mail: sveta_korepanova@mail.ru

Аннотация. В статье рассматриваются проблемы классификации способов защиты гражданских прав, связанные с выбором в качестве основания их деления вида нарушенного права. Практическая значимость такой классификации объясняется тем, что обычно вид нарушенного права называется в качестве основного критерия определения надлежащего способа защиты. Автором поставлена цель провести параллели между абсолютными и относительными, а также вещными и обязательственными видами прав и способами их защиты. В результате проведенного анализа сделан вывод о необоснованности выделения абсолютных и относительных требований как соответствующих абсолютным и относительным видам прав. Основанием для такого вывода послужило то обстоятельство, что признаки, вкладываемые в понятие абсолютной защиты, дублируют свойства абсолютного субъективного права и существуют только до тех пор, пока не состоялось правонарушение. Вместе с тем, дихотомия вещных и обязательственных требований не охватывает всего разнообразия способов защиты и является упречной с позиции логики, так как подразумевает противопоставление притязаний, вытекающих из разнородных прав. Различие между способами защиты, по мнению автора, состоит в наличии или отсутствии у них признака предопределенности природой защищаемого права. Указанный признак присущ виндикационному и негаторному искам, а также требованиям, вытекающим из нарушения обязательств по договору. Такие требования как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, пресечение действий, нарушающих право, признание права, возмещение убытков и возврат неосновательного обогащения могут быть причислены к группе способов защиты, для которых нет прямого соответствия определенным видам гражданских прав. Указанные требования не могут быть названы универсальными, но являются общими для некоторых видов гражданских прав.

Ключевые слова: способ защиты, классификация, систематизация, защита абсолютных и относительных прав, вещные и обязательственные требования, общие способы защиты.

Для цитирования: Корепанова С. В. Проблемы классификации способов защиты гражданских прав // Проблемы экономики и юридической практики. 2020. Т. 16. №3. С. 162-167.

Problems of classification of civil rights remedies

©S. V. Korepanova

Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Udmurt State University», Russian Federation

e-mail: sveta_korepanova@mail.ru

Abstract. The article discusses the problems of classification of civil rights remedies whose characteristic of division is based on the type of the violated right. The practical significance of such a classification is explained by the fact that usually the type of the violated right is named as the main criterion for determining the appropriate remedy. The author sets the goal to draw parallels between absolute and relative rights, as well as proprietary and obligatory rights and ways to remedy them. As a result of the analysis, it was concluded that it is unreasonable to distinguish absolute and relative claims as corresponding to absolute and relative types of rights. The rationale for this conclusion was the fact that the attributes embedded in the concept of absolute remedy duplicate the attributes of absolute subjective right and exist only until the offense has taken place. At the same time, the dichotomy of proprietary and obligatory claims does not cover the full variety of remedies and is wrong from the standpoint of logic, since it implies an opposition of claims arising from rights of different types. According to the author, the difference between remedies lies in the presence or absence of an attribute of predetermination by the nature of the remedied right. The said attribute is inherent in vindicatory and negatory actions, as well as the claims resulting from the violation of contractual obligations. Such claims as the restoration of the position that existed prior to the violation of a right, suppression of actions violating right, recognition of right, recovery of damages and restitution of unjust enrichment can be included in the group of remedies for which there is no direct correspondence among certain types of civil rights. These claims cannot be called universal, but are common to some types of civil rights.

Keywords: remedy, classification, systematization, defense of absolute and relative rights, proprietary and obligatory claims, general remedies. For citation: Korepanova S. V. Problems of classification of civil rights remedies // Economic problems and legal practice. 2020. Vol. XVI. №3. P. 162-167.

Для выбора уполномоченным лицом надлежащего способа защиты последние должны быть определенным образом упорядочены. Классификация является методом научного познания, направленным на формирование или отражение реального или воображаемого порядка [13, с. 253]. В научной и учебной литературе можно найти самые разнообразные систематизации способов защиты, эвристический потенциал которых иногда вызывает сомнения. Классификация способов защиты, которая отражала бы взаимосвязь вида защищаемого права и применяемого для его защиты вида требования, пред-

ставляется наиболее востребованной с практической точки зрения, так как служит ориентиром для субъектов в ситуации вариативности защиты.

ВИДЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ: ОБЗОР СОВРЕМЕННЫХ ПОДХОДОВ

Принято считать, что выбор способа защиты субъективного гражданского права во многом предопределяется природой защищаемого права [1, с. 773; 2, с. 33]. То есть существует зависимость между видом гражданского права и правовыми сред-

ствами для его защиты. Для того, чтобы такую зависимость определить, необходимо для начала указать, какие виды гражданских прав вообще выделяются в цивилистике. Самым распространенным и одновременно спорным является деление гражданских прав на вещные и обязательственные, при этом вещные права (правоотношения), как правило, характеризуются как абсолютные, а обязательственные - относительные. Не вдаваясь в нюансы дискуссии, длительное время ведущейся в науке гражданского права по поводу обоснованности такого деления, остановимся на двух диссертационных исследованиях, защищенных А.О. Рыбаловым и С.А. Синицы-ным 2007 и 2017 годах соответственно и специально посвященных теме абсолютных и относительных прав (правоотношений). Эти работы, на наш взгляд, отражают последние результаты научно-теоретического осмысления указанной проблематики в России и могут послужить основой для последующих рассуждений в рамках настоящей статьи.

В первую очередь обозначим подходы исследователей к вопросу о соотношении вещных и обязательственных, а также абсолютных и относительных прав. С.А. Синицин полагает, что деление субъективных прав на абсолютные и относительные, вещные и обязательственные представляет собой две самостоятельные классификации, первая из которых отражает родовые (содержательные) особенности прав, а вторая - видовые. Содержательной особенностью абсолютного права автор в частности называет непосредственность и независимость уполномоченного лица в осуществлении права [17, с. 292]. В рамках видовой классификации в зависимости от специфики возникновения/прекращения, осуществления и защиты соответствующего права он выделяет вещные, обязательственные, корпоративные, исключительные, личные неимущественные и наследственные права [17, с. 17]. Стоит заметить, что указание на непосредственность и независимость абсолютного права как свойство, отличающее его от права относительного, является достаточно распространенным в литературе, в то время как предлагаемое автором основание деления прав на соответствующие виды отличается оригинальностью, но при этом вызывает некоторые сомнения по причине своей неопределенности, поскольку, на наш взгляд, особенности осуществления и защиты прав являются последствием отнесения права к той или иной категории, а не его признаком.

Другой позиции придерживается по этому поводу А.О. Ры-балов, который по способу удовлетворения интереса упра-вомоченного лица (самостоятельно или действиями третьих лиц) делит права (правоотношения) на абсолютные и относительные права [14, с. 8]. Различие в указанных видах прав проявляется в процессе правового регулирования путем установления обязанностей определенных лиц или пассивной обязанности неограниченного круга лиц [14, с. 18], поэтому, «субъективные права могут квалифицироваться как абсолютные или относительные только в системе с корреспондирующими им обязанностями» [14, с. 8]. Из диссертации также следует, что в рамках абсолютных прав автор считает возможным выделение абсолютных имущественных и абсолютных неимущественных прав. Абсолютные имущественные права указывают на принадлежность имущества [14, с. 5], в частности вещное право определяется как абсолютное имущественное право на вещь [14, с. 173]. При этом автор считает некорректным сравнение вещных и обязательственных прав, т.к. они относятся к разным родовым понятиям [14, с. 144]. Позиция А.О. Рыбалова видится более убеди-

тельной, и предложенный им вариант классификации гражданских прав будет использован нами как исходный.

Далее приведем мнения ученых относительно влияния квалификации права на способы его защиты. С.А. Синицын утверждает, что абсолютные права всегда пользуются абсолютной защитой, однако это не говорит о существовании обратной зависимости, т.к. в предусмотренных законом случаях абсолютной защитой могут пользоваться и относительные права. Абсолютность или относительность защиты означает ее потенциально возможные пределы - формальную, а не содержательную характеристику права. Признаки, позволяющие выделить те или иные виды требований, следует искать в особенностях предмета, основании, содержании и направленности требования, по этим критериям осуществляется дихотомия исков на вещные и обязательственные [17, с. 282-292]. А.О. Рыбалов обращает внимание на то, что абсолютная защита не может быть признаком, позволяющим отнести право к разряду вещных, а является лишь последствием такой квалификации [14, с. 14].

Как видно, оба автора в целом придерживаются традиционной системы гражданских прав. Но наличие разночтений в критериях классификации и возможности сопоставления вещных и обязательственных прав предполагает построение двух разных вариантов классификации гражданско-правовых требований. Если применять классификацию гражданских прав, предлагаемую С.А. Синицыным, то по аналогии с видами прав могут быть выделены абсолютные и относительные требования, однако, учитывая позицию исследователя, основание деления в этом случае будет зависеть не от вида нарушенного права, а скорее от того, насколько широко определен законодателем круг потенциальных ответчиков, а также вещные и обязательственные требования, вытекающие из нарушения соответствующих прав, при этом необходимо, чтобы вещные притязания имели особые содержательные свойства, не сводящиеся к абсолютности, позволяющие отличить их от обязательственных. В случае следования логике рассуждений А.О. Рыбалова классифицировать требования на вещные и обязательственные не представляется возможным, т.к. они вытекают из несопоставимых друг с другом прав.

АБСОЛЮТНЫЕ И ОТНОСИТЕЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ

Как было показано выше, С.А. Синицын предлагает не искать истоки абсолютности защиты в природе субъективного права: «Гипотетически ничто не препятствует законодателю исходя из общественной значимости, политической значимости право-охраняемых интересов расширить пределы защиты, признать тем самым потенциальную возможность нарушения всяким и каждым любого субъективного права» [17, с. 287]. Позиция С.А. Синицына построена на утверждении о том, что относительные права также могут пользоваться абсолютной защитой.

Вопрос о возможности абсолютной защиты относительных прав в настоящее время является весьма актуальным, о чем свидетельствует активное его обсуждение в юридическом сообществе, а также выработкой судами механизмов защиты обязательства от действий третьих лиц, не являющихся его участниками (так называемых интервентов). Так, например, судами были удовлетворены требование к первоначальному продавцу квартиры, с которым истец не состоял в договорных отношениях, о возмещении имущественного вреда в результа-

те двойной продажи квартиры1; требования к организации, выдавшей на автомобиль сертификат соответствия, признанный впоследствии незаконным, о взыскании убытков, составляющих разницу между ценой автомобиля, уплаченной истцом лизингодателю при приобретении транспортного средства, и рыночной стоимостью металлолома этого транспортного средства2, требование к конкурирующему покупателю в случае двойной продажи квартиры об истребовании квартиры, если владеющий покупатель недобросовестный3; требование лица, не являющегося участником сделки, о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом участниками сделки4.

А.О. Рыбалов утверждает, что обязательство не влечет возникновения абсолютного правоотношения между кредитором и третьими лицами. В случае вмешательства третьих лиц в обязательство защите подлежит некий интерес участников обязательства [14, с. 191-192]. Схожего мнения придерживается Р.Р. Лугманов, который отмечает в своей работе, что третьи лица могут нарушить интерес субъекта, лежащий в основе субъективного права [9]. Если это так, то относительные права не подлежат абсолютной защите, а абсолютность защиты не стоит рассматривать как формальное свойство, зависящее от позиции законодателя, как это делает С.А. Си-ницын. Другое дело, что, так как защите в этих случаях будет подлежать уже не субъективное право, а интерес, то говорить о соотношении вида права (абсолютное или относительное) и способа защиты вообще не приходится, т.к. интересу, как правовой дозволенности, не противостоит конкретная юридическая обязанность [10, с. 36].

В чем же тогда заключается суть абсолютной защиты? В литературе особенностью абсолютных исков обычно называют возможность их предъявления к любым третьим лицам, нарушившим право [12, с. 24; 18]. На наш взгляд, термин «абсолютная защита» используется для описания круга потенциальных ответчиков по требованию уполномоченного лица, т.е. правонарушителей, которые могут быть признаны таковыми в результате нарушения определенной обязанности в соответствующем правоотношении. Другими словами речь скорее идет об абсолютной правовой природе права (правоотношения), нежели чем об особенностях способов защиты, направленных на защиту этого права. Заключение о том, что вещные иски абсолютны, выводится из абсолютного характера права. Таким образом, абсолютный характер защиты дублирует абсолютные свойства права.

1 См. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.05.2017 по делу N 303-ЭС16-19319, А51-273/2015. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

2 См. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.05.2018 по делу N 306-ЭС17-18368, А57-15013/2016. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

3 См. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.01.2018 N 308-ЭС17-14180(1,2) по делу N А15-1917/2014. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

4 См. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного

Суда РФ от 09.01.2018 N 50-КГ17-27. Документ опубликован не был. Доступ

из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»; п. 17 Постановления Пле-

нума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 «О некоторых вопросах приме-

нения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2018. № 3.

Обращает на себя внимание еще одно обстоятельство. Как справедливо отмечают некоторые ученые, после того, как состоялось правонарушение, разница между абсолютными и относительными правами нивелируется, т.к. возникает охранительное правоотношение относительного характера [14, с. 197; 2, с. 32-33]. Д.О. Тузов приводит следующие доводы в обоснование относительного характера виндикации как самостоятельного правоотношения, складывающегося вследствие нарушения абсолютного права собственности: «... в каждый конкретный момент истребуемая вещь может находиться только у одного обязанного лица, а не у «всех и каждого»; в его содержании на первый план выступает обязанность незаконного владельца совершить положительное действие - выдать вещь, а интерес лица управомоченного не может быть удовлетворен его собственными действиями, ему предоставлено лишь право требовать выдачи вещи» [16, с. 452].

В судебной практике также встречаются правовые позиции, поддерживающие довод о том, что правоотношения между субъектами вещных прав и правонарушителями могут рассматриваться в качестве обязательств. Так, например, в пункте 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»5 обращено внимание на возможность применения астрента в целях побуждения должника к исполнению решения суда по негаторному иску. В пункте 13 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения, утвержденного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 1266, упоминается дело, по которому суд пришел к выводу, что исковая давность по виндика-ционному иску при смене владельца имущества не начинает течь заново, т.е. по сути констатировал, что в этом случае происходит правопреемство на стороне обладателя требования. В другом деле суд указал, что в результате перехода прав на вещь, в отношении которой решением суда удовлетворено негаторное требование, в силу закона произошло правопреемство в «долговом обязательстве»7. Все это позволяет выдвинуть предположение, что требования, возникающие в результате нарушения вещных прав, являются по своей правовой природе разновидностью вещных обязательств, т.е. таких обязательств, которые обладают тесной связью с правом на объект гражданских прав и следуют за этим правом при смене его обладателя [15, с. 230-231].

Таким образом, мы считаем, что нет необходимости в выделении абсолютных и относительных исков ввиду следующих причин. Во-первых, до того, как состоялось правонарушение, они характеризуют само правоотношение, а именно его обязанную сторону. Во-вторых, различия между абсолютными и относительными требованиями, если их выделять, снимаются в момент правонарушения. Требование как таковое возникает в момент правонарушения и всегда носит относительный характер. В-третьих, защите подлежат не только права, но и законные интересы, которые не обладают признаками абсолютности или относительности. Стоит также упомянуть, что помимо притязаний, существуют еще установительные и преобразовательные иски, которым противостоит не обязанность от-

5 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. № 5.

6 Вестник ВАС РФ. 2009. № 1.

7 Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 02.08.2016 N 36-КГ16-8

ветчика, а его правовое положение, препятствующее удовлетворению интереса истца [11]. Поэтому можно сказать, что они лежат за пределами системы способов защиты, в которой могут быть выделены абсолютные и относительные требования.

Сделанный вывод не должен рассматриваться как предложение полного отказа от термина «абсолютная защита». В специальном юридическом значении вводит рассматриваемый термин в понятийный аппарат гражданского права А.Г. Карапетов, анализируя модели защиты гражданских прав. Автор выделяет следующие режимы: режим компенсационной защиты, где право защищается при помощи истребования от правонарушителя денежного возмещения (убытков, сверхкомпенсационных взысканий, таких как штрафные договорные неустойки, карательные компенсации в праве интеллектуальной собственности, штрафы в пользу потребителей и т.д., а также доходов, полученных в результате правонарушения) и режим абсолютной защиты, при котором пострадавшее лицо имеет возможность пресечь правонарушение (например, с помощью судебного запрета) или восстановить утраченное право в натуре (истребовать вещь в порядке виндикации, оспорить сделку и т.д.) [6, с. 37-39]. Как видно, предложенная А.Г. Карапетовым классификация не связанна с кругом лиц, к которым может быть обращено требование. Выделение компенсационных и абсолютных способов защиты в данном случае производится с точки зрения их функциональной направленности. На наш взгляд, предлагаемый А.Г. Карапетовым вариант понимания термина «абсолютная защита» будет иметь большее практическое значение и может использоваться при оценке эффективности защиты того или иного права, а также в правотворческой деятельности при введении новых способов защиты.

ВЕЩНЫЕ И ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ

Ранее уже было обозначено, что сравнение вещных и обязательственных требований, как вытекающих из разнородных прав, является логически неверным, что не исключает, однако, наличие у данных требований непересекающихся признаков, а также возможности их самостоятельной систематизации. М.А. Ерохова видит следующие различия между вещными и обязательственными правопритязаниями. Во-первых, обязательственный иск не требует обоснования наличия у истца субъективного права на вещь. Во-вторых, вещное притязание, в отличие от обязательственного, следует за вещью. В-третьих, получение удовлетворения по обязательственному требованию прекращает право, из которого оно возникло (обязательство), а по вещному - нет [4, с. 29-30].

Проектом федерального закона N 47538-6/5 «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации»8 предусмотрено, что защита вещных прав осуществляется посредством истребования вещи из чужого незаконного владения (виндикационный иск), устранения нарушений вещного права, не связанных с лишением владения (нега-торный иск), освобождения объекта вещного права от ареста (исключение из описи) и признания вещного права. Из перечисленных исков бесспорно признаются доктриной в качестве специальных вещных способов защиты пожалуй только виндикационный и негаторный иски, в отношении правовой природы остальных требований учеными не выработано единого

8 Проект федерального закона № 47538-6/5 «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации». URL: http://privlaw.ru/povestka-47/

мнения [18; 12, с. 136-139, 166-174]. Изучение текущей правоприменительной практики позволило М.А. Ероховой прийти к выводу, что в настоящее время иск об освобождении имущества от ареста все же рассматривается судами как особого рода требование, которое может быть предъявлено не только в рамках искового производства, но также и в порядке оспаривания ненормативного правового акта, а положительные и отрицательные иски о признании права, направленные на корректировку ЕГРН, квалифицируются судами как негаторные [3]. Поэтому для целей классификации вещных требований в зависимости от того, связано нарушение вещного права с лишением владения или нет, выделим только виндикационный иск и негаторный.

Обязательственные требования должным образом в законе не систематизированы. Принимая во внимание разнообразие доктринальных оценок правовой природы тех или иных требований, желание авторов концепции развития гражданского законодательства9 определить все обязательственно-правовые способы защиты и их соотношение с иными способами защиты нарушенных субъективных гражданских прав (пункт 1.4) представляется непростой задачей. М.А. Ерохова предлагает классифицировать обязательственные требования таким образом, чтобы виды требований находились в соответствии с видами обязательств, которые, в свою очередь, дифференцируются по основанию возникновения. Руководствуясь этими предпосылками, она выделяет договорные, деликтные, реституционные требования и требования из неосновательного обогащения. При этом автор отмечает условность выделения двух последних видов требований, т.к. придерживается позиции, что реституция является видом кондикции, в то же время кондикция не является самостоятельным видом обязательства, а представляет собой субсидиарное средство защиты, которое может применяться к любым отношениям как вспомогательное [4, с. 35-43]. Критикуя господствующий подход о самостоятельном значении реституции, особое мнение высказывает Д.О. Тузов, утверждая, что реституция владения по сути является виндикацией, а положение пункта 81 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», о том, что истец не обязан при реституции доказывать свое право вещь, должно трактоваться как распределяющее бремя доказывания между сторонами, т.е. ответчик может опровергнуть презумпцию управомоченности истца. Иное означает отсутствие у реституции объекта защиты, т.е. защищаемого права [16, с. 448452].

Недостатком предложенной М.А. Ероховой классификации можно назвать то, что она не отражает взаимосвязи между видом нарушенного права и следующим из правонарушения требованием. Договорные притязания вытекают из нарушения обязательств по договору, в то время как деликтные требования, как принято считать, используются для защиты абсолютных прав. Существует также мнение, что деликтные иски могут применяться при нарушении делинквентом любой правовой обязанности, например, установленной в пользу общества в целом, а не только субъективной обязанности перед потерпевшим [14, с. 190-191]. Поэтому считаем, что разновидностью способов защиты, обусловленной обязательственной приро-

9 Концепция развития гражданского законодательства Российской Федера-

ции // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2009. № 11.

дой защищаемого права, могут быть названы только договорные требования.

Итак, виндикационный и негаторный иски, а также требования, вытекающие из нарушения обязательств по договору, являются примерами способов защиты гражданских прав, корреспондирующих соответствующим видам прав - вещных и обязательственных соответственно. Кроме того, существуют требования, предъявление которых не находится в устойчивой зависимости от особенностей защищаемого объекта. Среди них могут быть названы такие как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, пресечение действий, нарушающих право, признание права, возмещение убытков, возврат неосновательного обогащения.

ОБЩИЕ (УНИВЕРСАЛЬНЫЕ) СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ

В связи с выделением второй группы способов защиты, не имеющих жесткой привязки к виду защищаемого права, закономерно встает вопрос, являются ли данные требования универсальными? Универсальными (общими) называют требования, которые могут использоваться для защиты любого субъективного гражданского права. Обычно к ним относят способы защиты, перечисленные в статье 12 ГК РФ [1, с. 776-777]. Однако существование общих способов защиты отрицается некоторыми учеными. О.А. Кузнецова объясняет это тем обстоятельством, что «невозможно защитить каким-либо единым способом общий объект правонарушения как совокупность общественных отношений» [8, с. 39]. По мнению С.А. Красновой у каждого из способов защиты есть свой объект защиты, условия и сфера применения [7, с. 46].

Необходимость в выделении общих (хотя бы для нескольких видов или подвидов прав) способов защиты возникает в тех ситуациях, когда закон, наделяя лицо гражданским правом, прямо не называет способы защиты, которые могут быть применены в случае нарушения этого права или называет только некоторые из них, что бывает в подавляющем большинстве случаев. Например, в соответствии с п.3 ст. 486 ГК РФ нарушение покупателем сроков оплаты переданного товара дает продавцу право требовать исполнения покупателем обязательства по оплате, а также уплаты процентов по статье 395 ГК РФ. Долгое время в судебной практике господствовал подход, согласно которому продавец не имеет права требовать расторжения договора купли-продажи на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 450 ГК РФ, т.к. в пункте 3 статьи 486 ГК РФ определены иные правовые последствия совершенного покупателем пра-вонарушения10. Только в 2017 году Верховный Суд РФ признал возможным заявление продавцом при таких обстоятельствах требования о расторжении договора11.

Указанная проблема, по мнению Д. Фридмана, характерна для континентальных правовых систем, где постулируется примат права над способом защиты. Способы защиты в этой модели носят производный характер от материальных прав, поэтому становится возможным появление прав, не подкрепленных соответствующими способами защиты. В связи с этим автор задается следующим вопросом: «В том случае, когда закон определяет право был ссылки на способ защиты, то сле-

10 См., напр.: Определение Верховного Суда РФ от 07.06.2011 N 5-В11-27. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-прав. системы «Консуль-тантПлюс».

11 См. п. 8 «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2018. № 12.

дует ли предполагать, что правовое средство для его защиты должно быть доступно на том основании, что «там, где есть право, должно быть способ защиты», и, если да, то какой способ защиты должен быть применен?» [19].

Судебной практикой выработаны правила определения вида нормы гражданского законодательства, определяющей права и обязанности сторон договора (диспозитивна она или императивна) 12, логика которых, на наш взгляд, может быть использована для решения вопросов о возможности применения того или иного способа защиты, то есть должна быть введена презумпция и обозначены основания ее опровержения. Так, если способы защиты установлены общими нормами закона, то возможность применение таких способов защиты в частных случаях должна предполагаться. Отсутствие в специальной норме прямого указания на возможность применения способов защиты, указанных в общих положениях нормативного акта, не следует понимать как запрет на их применение. Вместе с тем суды должны оценивать, не повлечет ли применение такого «общего» способа защиты в конкретном случае к нарушению принципов гражданского права, таких как принцип справедливости, соразмерности, разумности, добросовестности и недопустимости злоупотребления правом, а также не находится ли способ защиты в противоречии с существом права, подлежащим защите.

Д. Фридман отмечает: «Между договорными правами существует большое разнообразие. Они различаются по своему содержанию, целям и характеру предоставляемых им прав. Таким образом, вполне возможно, что некоторые способы защиты ... будут доступны для определенных договорных прав, но не для других» [19]. Так, А.Г. Карапетов видит необходимость в ограничении удовлетворения требования об исполнении обязательства в натуре в случае, когда кредитор еще не осуществил свое встречное исполнение [5]. В судебной практике это ограничение проявляется, к примеру, в запрете поставщику требовать взыскания предварительной оплаты с покупателя13.

Таким образом, в отсутствие универсальных способов защиты практика нуждается в определении границ применения правовых средств, не предназначенных специально для защиты определенного вида или подвида гражданских прав. Выходом из ситуации, на наш взгляд, могло бы стать телеологическое толкование норм гражданского законодательства, строящееся на предположении об общем характере способов защиты, закрепленных общими нормами закона, регулирующими определенный род или вид гражданских правоотношений. Ограничительное толкование соответствующей нормы должно быть мотивировано судом при вынесении решения.

ВЫВОДЫ

Целью настоящего исследования было построение классификации способов защиты гражданских прав, в которой видам прав соответствовали бы требования, предназначенные для их защиты. Однако, как было показано в настоящей работе, выделение абсолютных и относительных способов защиты по аналогии с соответствующими видами прав нецелесообразно, т.к. указание на абсолютность защиты подменяет характери-

12 См. п. 1-4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16 «О свободе договора и ее пределах» // Вестник ВАС РФ. 2014. № 5.

13 См., напр.: Определение Верховного Суда РФ от 13.06.2017 N 305-ЭС17-6330 по делу N А41-35039/2016. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

стику обязанной стороны в абсолютном правоотношении, в то время как правоотношение, складывающееся в результате правонарушения, всегда относительно. В то же время классификация, в которой требования делятся на вещные и обязательственные, не является исчерпывающей и охватывает только два вида требований, которые при этом проистекают из разнородных прав, а потому строго логически являются несопоставимыми.

Таким образом, гипотеза о предопределенности способов защиты видом субъективного права не получила подтверждения. По словам Д. Фридмана «природа юридического права оказывает большое влияние на выбор способа защиты, но этот эффект не обязательно имеет решающее значение» [19]. Как было установлено, помимо способов защиты, у которых прослеживается устойчивая зависимость от вида субъективного права, существует ряд способов защиты, используемых для защиты прав разной видовой принадлежности, а также законных интересов. Деление способов защиты на эти два эти вида позволяет выстроить непротиворечивую систему правовых средств, иллюстрирующую соотношение различных видов

Список литературы:

1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М.: Статут, 2001. 848 с.

2. Гражданское право: Актуальные проблемы теории и практики: в 2 т. Т.2 / Под общ. ред. В.А. Белова. М.: Издательство Юрайт, 2019. 525 с.

3. Ерохова М.А. В оковах деликта: условия удовлетворения негаторного иска по российскому праву // Вестник гражданского права. 2019. № 6. С. 155 - 172.

4. Ерохова М.А. Конкуренция требований по Гражданскому кодексу России: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. 161 с.

5. Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре. М.: Статут, 2003. 190 с.

6. Карапетов А.Г. Модели защиты гражданских прав: экономический взгляд // Вестник экономического правосудия РФ. 2014. № 11. С. 24-80.

7. Краснова С.А. Система способов защиты вещных прав. М.: ИНФРА-М, 2014. 148 с.

8. Кузнецова О.А. Восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право, как цели и способы защиты гражданских прав // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2013. № 3 (25). С. 36-41.

9. Лугманов Р.Р. Деликтное право как средство взыскания чисто экономических убытков // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. № 2. С. 115 - 153.

10. Малько А.В., Субочев В.В. Законный интерес и юридическая обязанность // Государство и право. 2007. №2. С. 30-36.

11. Ненашев М.М. Объект гражданского процессуального правоотношения в исковом производстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 8. С. 8-13.

12. Новоселова А.А., Подшивалов Т.П. Вещные иски: проблемы теории и практики. М.: ИНФРА-М, 2014. 279 с.

13. Понкин И.В., Редькина А.И. Классификация как метод научного исследования, в частности в юридической науке // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2017. Вып. 37. С. 249 - 259.

14. Рыбалов А.О. Проблемы классификации гражданских правоотношений: дис. ... канд. юрид. наук. СПб, 2007. 221 с.

15. Савенков А.В. Понятие и атрибуты вещного обязательства в российском праве // Петербургская цивилистика 2.1 : Сборник работ выпускников кафедры гражданского права Санкт-Петербургского государственного университета / Сост. и отв. ред. А. А. Павлов. М.: М-Логос, 2020. C. 212-231.

16. Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к статьям 153-208 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2018. 1264 с.

17. Синицын С.А. Общее учение об абсолютных и относительных субъективных гражданских правах: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2017. 604 с.

18. Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017. 560 с.

19. Friedmann D. Rights and Remedies // Comparative Remedies for Breach of Contract. URL: http://danielfriedmann.com/wp-content/uploads/2011/09/2005-Rights-and-Remedies.pdf (дата обращения: 15.04.2019).

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ

Корепанова Светлана Васильевна, аспирант кафедры гражданского права, Институт права, социального управления и безопасности, ФГБОУ ВО «Удмуртский государственный университет», Российская Федерация, е-mail: sveta_korepanova@mail.ru

гражданских требований, а также является оправданным с практической точки зрения, т.к. создает удобство в процессе выбора субъектом надлежащего способа защиты.

Те способы защиты, которые не имеют жесткой привязки к виду права, несмотря на достаточно широкую сферу применения, не могут быть названы общими для любых ситуаций, так как существование таких способов защиты принципиально невозможно. В то же время телеологическое толкование норм гражданского законодательства, исходящее из презумпции об общем характере способов защиты, установленных общими нормами закона, могло бы помочь решить проблему с определением сферы действия каждого из способов защиты в конкретном случае.

Отсутствие зависимости между некоторыми видами гражданских прав и способами их защиты позволяет говорить о существовании конкуренции требований, которая может стать объектом дальнейших научных исследований.

Статья проверена программой «Антиплагиат». Оригинальность 86,11%.

Reference list:

1. Braginsky M.I., Vitryansky V.V. Contract Law. Book One: General Provisions. Moscow, Statute Publ., 2001, 848 р.

2. Belov V.A. (Ed.) Civil law: topical problems of theory and practice in 2 vol. Vol. 2. Moscow, Yurait Publ., 2019, 525 p.

3. Erokhova M.A. In Chains of the Tort: Conditions of Upholding the Actio Negatoria under Russian Law, Civil Law Review, 2019, no. 6, pp. 155-172.

4. Erokhova M.A. Competition of claims under the Civil Code of Russia: Dissertation for a Candidate Degree in Law Sciences. Moscow, 2006, 161 p.

5. Karapetov A.G. An Action for Specific Performance. Moscow, Statut, 2003, 190 p.

6. Karapetov A.G. Models of Protection of Civil Rights: Economic View, Herald of Economic Justice of the Russian Federation, 2014, no. 11. pp. 24--80.

7. Krasnova C.A. The System of Property Rights Remedies] Moscow, INFRA-M, 2014, 148 p.

8. Kuznetsova O.A. Restoring the situation existing before the violation of the right, and preventing actions that violate the right, as goals of protection and civil rights remedies, Legal science and law enforcement practice, 2013, no. 3 (25), pp. 36-41.

9. Lugmanov R.R. Tort Law as a Means of Recovering Purely Economic Losses, Herald of Economic Justice of the Russian Federation, 2019, no. 2, pp.115-153.

10. Mal'ko A.V., Subochev V.V. Legal Interest and Legal Duty, State and Law, 2007, no. 2, pp. 30-36.

11. Nenashev M.M. Object of civil procedural legal relation in adversary proceeding, Arbitrazh and Civil Procedure, 2010, no. 8, pp. 8-13.

12. Property Suits: the Problems of Theory and Practice. Moscow, INFRA-M, 2014, 279 p.

13. Ponkin I.V., Classification as a Method of Scientific Research, Particulary in Jurisprudence, Perm University Herald. Juridical Sciences, 2017, Vol. 37, pp. 249259.

14. Rybalov A.O. Problems of Classification of Civil Law Relations: Dissertation for a Candidate Degree in Law Sciences. St. Petersburg, 2007, 221 p.

15. Savenkov A.V. The Concept and Attributes of Proprierary Obligation in Russian Law, Peterburgskaya civilistika St. Petersburg Civil Law 2.1 : Compilation of the works of graduates of the Department of Civil Law of St. Petersburg State University, Compiled and edited by. A. A. Pavlov. Moscow, M-Logos, 2020, pp. 212-231.

16. Transactions, Representation, Limitation of Actions: Article-by-Article Commentary to Articles 153-208 of the Civil Code of the Russian Federation / Ed. A.G. Karapetov. Moscow, M-Logos, 2018, 1264 p.

17. Sinitsyn S.A. General Doctrine of Absolute and Relative Subjective Civil Rights: Dissertation for a Doctor degree in Law Sciences. Moscow, 2017, 604 p.

18. Suhanov E.A. Property Law: Scientific and Educational Essay. Moscow, Statut, 2017, 560 p.

19. Friedmann D. Rights and Remedies // Comparative Remedies for Breach of Contract. Available at: http://danielfriedmann.com/wp-content/uploads/2011/09 /2005-Rights-and-Remedies.pdf (accessed: 15.04.2019).

INFORMATION ABOUT THE AUTHOR

Svetlana V. Korepanova, postgraduate student of the Civil Law Department, Institute of Law, Social Management and Security, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Udmurt State University», Russian Federation, e-mail: sveta_korepanova@mail.ru