Коммуникация и магическое мышление

Раздел V. Философия и методология психологии

гающее принципиальную неотождествимость 8 и О веры. Подлинная вера связана с актом принятия чего-то за истину без достаточного основания, но она предполагает принципиальную устранимость дистанции между 8 и О веры. Поэтому подлинная веры возможно лишь в отношении сверхчувственных объектов, в отличие от доверия, которое возможно как в отношении сверхчувственных объектов, так и в отношении различных объектов предметно представленной реальности. Итак, доверие можно рассматривать в качестве специфической самостоятельной формы веры, которая в качестве психологического феномена проявляется не только в сфере общения людей.

Субботский Е. (Ланкастер, Великобритания) КОММУНИКАЦИЯ И МАГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

В обыденной речи мы часто используем выражения «магия слов», «магия искусства», «магия любви», «магия общения». Обычно эти выражения используются метафорически, с целью указать на внушающее воздействие речи, искусства, любви и общения. В основе данного исследования была идея о том, что данные выражения содержат нечто большее, чем поэтическая ассоциация. Проверялась гипотеза, согласно которой магическое и обычное формы внушения основаны на одном и том же психологическом механизме - партиципации.

Предполагалось, что в коммуникативной магии партиципация действует следующим образом: Если человеку магически внушается некая идея, то человек на эмоциональном уровне принимает эту идею и действует в соответствии с ней, хотя на сознательном уровне и понимает, что данная идея неверна или противоречит его интересам. В операциональных терминах это значит, что в коммуникативной магии эффект партиципации наблюдается, если выполняются два условия: (1) человек делает то, что ему магически предложили сделать и (2) сознательно человек характеризует то, что он делает как нежелательное для него или нелепое и неразумное действие.

Альтернативой партиципационой коммуникативной причинности является причинность, основанная на рациональной логике. Магическое внушение (например, магическое излечение или проклятие) основано на механизме партиципации, в то время как логическое убеждение - на механизме рациональности. Возникает интересный вопрос, на каком механизме - партиципации или рациональности - основано обычное внушение. Важность данного вопроса объясняется тем, что в современном Западном обществе обычное внушение, одновременно с логическим убеждением, является мощным механизмом манипуляции массовым сознанием.

Гипотезой исследования было предположение, что обычное внушение, как и магическое внушение, основано на психологическом механизме партиципации. Одной из эмпирически верифицируемых следствий этой гипотезы является то, что магическое и обычное внушение должны быть одинаково эффективны в их попытках воздействовать на психическую реальность человека. Если же магическое и обычное внушение основаны на разных психологических механизмах, то их эффекты на психическую реальность должны быть различны. Например, если магическое мышление основано на партиципации, а обычное внушение - на рациональности, то в ситуации когда испытуемые не заинтересованы в принятии внушаемого сообщения, эффект магического внушения должен быть значительно сильнее эффекта обычного внушения. Это ожидается потому, что люди с большей вероятностью могут отвергнуть нежелательную для них идею, если они могут сознательно контролировать свои действия (механизм рациональности), чем когда не могут (механизм

Известия ТРТУ

Тематический выпуск

партиципации). Еще одно эмпирически проверяемое следствие основной гипотезы говорит, что прямая просьба к испытуемым выполнить некое действие будет более эффективным способом добиться результата, чем магическое внушение этого действия испытуемым. Это ожидание основано на том, что прямая просьба об услуге основана на механизме рациональности и дает испытуемому рациональное основание принять сообщение (то есть выполнить просьбу об услуге, если выполнение не связано с какой-либо жертвой своими интересами), в то время как магическое внушение основано на партиципации и такого основания испытуемым не дает.

Исследование состояло из двух экспериментов. В Эксперименте 1-ом, б- и 9-тилетних детей и взрослых просили вообразить разные типы объектов. После этого экспериментатор пытался изменить эти объекты в сознании испытуемых посредством (а) внушения того, что данный объект может измениться против воли испытуемого, либо (б) прямой просьбы к испытуемым изменить данные объекты с целью оказать услугу экспериментатору. Применялись два типа суггестии: магическое внушение (экспериментатор произносил магическое заклинание, нацеленное на изменение воображаемого объекта в сознании испытуемого) и обычное внушение (испытуемым говорили, что объект, который они удерживают в воображении, может измениться вопреки их сознательной воле). Оказалось, что обычное внушение столь же часто приводило к непроизвольному изменению воображаемых объектов как и магическое. У взрослых прямая просьба изменить воображаемый объект привела к значительно более сильному эффекту, чем магическое внушение, но этот феномен не наблюдался у детей. В Эксперименте 2-ом магическое и обычное внушение были опробованы на другом типе воображаемых объектов. Взрослых испытуемых просили вообразить их будущую жизнь. После этого им пытались внушить, что (а) наложенное на их будущую жизнь магическое заклинание изменит эту жизнь к лучшему или к худшему (магическое внушение), и (б) изменение чисел на экране компьютера изменит их будущую жизнь к лучшему или к худшему (обычное внушение). Все испытуемые отрицали, что изменение цифр на экране компьютера может повлиять на их будущую жизнь, однако в своих действиях они продемонстрировали веру в эту возможность. В Эксперименте 2, как и в Эксперименте 1, обычное внушение оказалось столь же эффективным, как и магическое внушение. Данные исследования подтвердили гипотезу о культурно-исторической преемственности магического и обычного внушения.

Тылец В.Г.

ФОРМИРОВАНИЕ СОВРЕМЕННЫХ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ К ОБУЧЕНИЮ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

Для уяснения сущности процессов развития и становления психологической проблематики в сфере обучения иностранным языкам и установления их связи с современным состоянием этой области знания, нам было необходимо проследить динамику развития отечественной психологии обучения иностранным языкам в новейшей период ее существования.

Анализ исследований показывает, что психологическая сущность процесса освоения иноязычного лингвистического опыта как составной части обучения иностранному языку изучалась в отечественной психологии на протяжении весьма продолжительного времени.

Наиболее исследованы общепсихологические аспекты овладения иностранным языком (Алхазишвили A.A. 1967, Алыбина А.Т. 1976, Андриевская В.В. 1967,