К вопросу постановки проблемы «Миграционные процессы в контексте российско-германских отношений в 1870-е - 1920-е гг. »

Вестник Ставропольского государственного университета \ Г |

Но^и^пиия Д0НШСШ ДУССЕРТАШ

К ВОПРОСУ ПОСТАНОВКИ ПРОБЛЕМЫ «МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В КОНТЕКСТЕ РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЙ В 1870-Е - 1920-Е ГГ.»

Т.Н. Плохотнюк

Проводимое исследование являет собой исторический аспект темы международной миграции. Обращение к нему не случайно. Оно актуализировано современной миграционной ситуацией, как в России, так и в Германии, и изучение которой невозможно без объективного исторического знания. Его концепция была разработана в докторантуре СГУ (научный консультант - доктор социологических наук, профессор В.А. Шаповалов) и обсуждена на заседании сектора истории России второй половины XIX - начала XX вв. Института истории России РАН (заведующий - доктор исторических наук А.П.Карелин) 15 мая 2001 г. В развернувшейся дискуссии приняли участие не только сотрудники сектора, но ученые научных центров ИРИ РАН (доктор исторических наук А.Е. Иванов, кандидат исторических наук В.И. Котов) и Германии (доктор В. Деннингхауз, Институт культуры и истории немцев в Восточной Европе, Дюссельдорф), которые признали оригинальность и корректность заявленной темы и высказали конструктивные предложения.

Как выяснилось в ходе дискуссии, некоторые ученые считают, что миграционная тема разработана многоаспектно и заявлять о постановке новой проблемы в ее рамках невозможно или по крайне мере сложно. На первый взгляд, в этом убеждает и историографический анализ, который помог выявить, что проблема миграции в целом и феномен перемещения подданных

России и Германии в частности привлекает внимание отечественных и зарубежных исследователей вот уже два столетия (10, 12,13, 14, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23). Но автор концепции разделяет мнение тех, кто берет на себя смелость утверждать, что все предыдущие исследования заложили мощный фундамент этой междисциплинарной темы и создали условия для организации качественно новых исследований в этой области (11, 15, 16, 28).

Прежний подход в изучении миграции, а именно - выбор в качестве объекта исследования массовых миграционных потоков с обязательным оседанием мигрантов на новых местах проживания с утратой прежнего подданства был аргументирован двумя положениями, во-первых, миграция есть символ кризиса, во-вторых, миграция есть производная распределения сил на рынке труда (24). Несомненно, они корректны в отношении определенных периодов и категорий населения. Так, например, исследователи руководствовались этими положениями, изучая перемещение немецкого населения на территорию России (немецкая иммиграция второй половины XVIII в.), равно как и движение русских подданных в Германию (российская политическая эмиграция после 1917 г., миграция сезонных сельскохозяйственных рабочих). Возникновение современной миграционной ситуации в России также было обусловлено социально-экономическим кризисом и

является производной распределения сил на рынке труда (10, 13, 17, 19, 20).

Казалось бы, это обстоятельство должно раз и навсегда закрепить именно названный подход в изучении этого явления, так как в его истинности уже трудно усомниться. Но если стремиться к объективности, то невозможно обойтись без компаративного рассмотрения этого явления: сравнивать его течение во времени в отдельно взятой стране, сравнивать на определенном временном отрезке в двух или нескольких странах. Такой анализ выявляет, что миграция в годы кризиса может приобретать большие масштабы, а не оформляется с его началом, потому что как социальное явление она имманентна (15).

Предлагаемый подход в исследовании миграции основан на том, что способность и потребность перемещаться признается свойством социума, одной из качественных характеристик общества и признается утверждение, что общество не может существовать без реализации этой потребности. Оформление этого подхода стало возможным благодаря результатам творческого союза демографов, экономистов, социологов, правоведов, психологов, географов. Их общими усилиями были изучены все грани современных миграционных процессов и разработана типология миграции, которая позволила развернуто и многомерно характеризовать перемещение населения (16, 26, 27).

Историческая ретроспектива фактов перемещения в контексте российско-германских отношений, как с утратой прежнего гражданства, так и не повлекших его изменения убедила в том, что миграция -неотъемлемый, структурный элемент жизнедеятельности человеческого общества. Миграционные процессы, складывающиеся из единичных фактов перемещения - отхода на заработки, поездок на учебу, с коммерческими целями, на лечение или поездок чиновников по делам своего ведомства, путешествий - были обусловлены доминирующими мотивами. Население перемещалось не только и не столько в поисках места, где живется

лучше, а использовало перемещение как средство осуществления информационного обмена (26, 27).

Итак, объектом исследования выбрана миграция - добровольная, вынужденная и принудительная по характеру перемещения; межгосударственная по радиусу действия. Выбор определился значимостью связей России и Германии для развития международных отношений в Европе и мире в целом. Компаративный анализ миграционных потоков и миграционных мероприятий двух государств необходим для исследования всего спектра межгосударственных отношений и для выявления всех каналов взаимовлияния двух культур. Хронологические рамки проводимого исследования- 1870-е -1920-е гг. Обозначенный период можно разделить на три этапа, определив тем самым структуру диссертации:

I- 1870-е- 1880-е гг.

II- 1890-е- 1913 гг.

III- 1914- 1920-е гг.

На первом этапе происходит установление и развитие отношений России с только что образовавшимся единым национальным государством Германии. Пореформенное российское и образовавшееся немецкое государства признавали неизбежность межгосударственных территориальных перемещений своих подданных и важность регулирования миграционных процессов. И в России и в Германии значительно активизировали разработку законодательства, регламентировавшего перемещение своих подданных и иностранно-подданных, въезжавших в страну. Кроме того, появляются межгосударственные российско-германские договоры, конвенции, определявшие правовой статус мигрантов (6, 7).

Начиная с девяностых годов XIX в., характер российско-германских межгосударственных отношений начинает меняться, отчетливо проявился переход к конфронтации. Но именно в этот период миграционные процессы приобретают масштабность за счет сезонной сельскохозяйственной миграции, за счет такой категории, как предприниматели, государственные служащие. На этом этапе Герма-

30/2002 ЦЙЕ

Вестник Ставропольского государственного университета \  |

ния оказала значительное влияние на развитие российского заатлантического эмиграционного движения. Ее миграционная система совершенствовалась, преследуя цель привлечения как можно большего числа транзитных мигрантов, выдерживая жесткую конкуренцию других стран - Голландии, Англии, Австрии и самой России (6, 7).

На третьем этапе война и последовавшая за ней революция приостановили прежние миграционные потоки и заменили их миграциями нового экстраординарного типа. Все категории русско-подданных, находившихся в Германии в августе 1914 г., были интернированы. В ответ российская сторона развернула кампанию против так называемых «выходцев враждебных государств», т.е. подданных тех государств, с которыми Россия находилась в состоянии войны. Для обозначения категории интернированных использовали термин «цивильно-пленные». При подписании Брест-Литовского соглашения было уделено внимание миграционным проблемам -репатриации, реэмиграции, эмиграции. Рапалльское соглашение (1922) и Соглашение о поселениях (1925) продекларировали отношение советского и германского государств к миграции на межгосударственном уровне как одному из приоритетных направлений во внешней политике (6, 7). Оригинальность и новизну темы составляют следующие проблемы:

- определение состава миграционных потоков - социально-профессиональный, гендерный и возрастной состав, семейное и материальное положение мигрантов, их образовательный уровень, этническая и конфессиональная принадлежность;

- систематизация факторов «выталкивания» и «притягивания» перемещавшихся: так, например, уровень социальной адаптации в стране проживания, как высокий, так и низкий, мог стать фактором «выталкивания»; а одним из факторов «притягивания» в конкретном обозначенном территориальном направлении

миграции было наличие диаспор иммигрантов и в той и в другой стране;

- реконструкция системы государственных и общественных организаций, опекавших своих подданных вне пределов своей территории и регламентировавших передвижение иностранно-подданных по стране - они сыграли определенную роль в миграционном движении, выполняя государственные функции по регламентации передвижения и обеспечивая соблюдение интересов подданных своих государств;

- проблемы сохранения мигрантами подданства, выхода из него и приобретение нового - миграция стала фактором окончательного оформления понятия «подданства» со всеми вытекающими последствиями: установление опеки со стороны государства над своими подданными за пределами страны и надзора за иностранцами, въехавшими в страну через прямой надзор и паспортную систему; именно в процессе миграции обозначилась дихотомия подданства - с одной стороны, перемещавшиеся из одного государства на территорию другого были скованы обязанностями перед государством, подданными которого они являлись, но с другой стороны, они находились под правовой защитой своего государства;

- отношение обществ к миграции, которое являлось важной социально-психологической предпосылкой перемещения; уточнение основных тенденций развития и состояния общества будет способствовать, во-первых, выявлению всех факторов миграции, а во-вторых, дополнит характеристику общества - можно определить степень либерализации, усиление интеграции, рост утилитаризма, наличие толерантности и т.д.

- компаративный анализ миграционного законодательства России и Германии, который необходим прежде всего, для изучения проблемы легитимности пребывания мигрантов на территории другого государства, при отсутствии опыта детальной регламентации передвижения населения между государствами, они не успевали отреагировать на все возникающие ситуации, но не проявляли жесткости и в результате, например, дети, вы-

ехавшие с родителями в другую страну, или родившиеся там, достигнув дееспособного возраста, получали разрешение на пребывание в другом государстве, легитимно не зафиксировав своего подданства и не принимали обязанностей по отношению к своему государству (несение воинской службы, уплата налогов). Например, одним из последствий такого явления оказалось наличие в России немцев, родившихся здесь и не имевших российского гражданства, выявленных переписями 1897 и 1920-х гг.;

- сравнение миграционных процессов в мирное и военное время выявляет специфические черты перемещения в контексте российско-германских отношений как международной миграции, в состоянии войны государства выбирают интернирование как форму регламентации передвижения подданных государства-противника на своей территории и реорганизуют систему опеки над своими подданными, оказавшимися застигнутыми войной заграницей

Своим результатом заявленное исследование не только обобщит исторический опыт миграций, но будет способствовать уточнению основополагающих терминов «мигрант», «эмигрант», «иммигрант» и определений «международная миграция»,

«миграционная политика». В значимости и необходимости такого уточнения убеждают следующие примеры. Российская государственная статистика, приняв не вполне корректную трактовку термина «иммигрант», считает таковыми лишь тех, кто поменял место постоянного проживания (за один год - 500 000 человек). Тогда как по данным МИД России число кратковременных прибывших (до 1 года) по служебным и иным мотивам ежегодно превышает 2 млн. человек - собственники капиталов, инвесторы, сотрудники коммерческих и других структур с иностранным участием; чиновники, ученые, частные лица и другие (9).

Пока еще во многих случаях из-за неточности дефиниций и недоговоренности о них российские и германские исследователи, изучая историю иммиграции и

эмиграции, не могут выразить наиболее существенные стороны и черты объективно существующих явлений. Так немецкие ученые, анализируя опыт регламентации передвижения и положения иностранцев, въезжавших в Германию на протяжении XIX и в первой половине XX вв., оперируют термином «АшТшёегроШгк» (иностранная политика) вместо «миграционная политика» (21, 22, 25). В отечественных публикациях можно встретить определение перемещений за пределы государства до второй половины XIX в. как «предэмиграционных» явлений, как процессов, которые лишь приближаются по своей сути к эмиграции, исторически ей предшествующие (8).

Таким образом, данное исследование, используя и синтезируя достижения таких дисциплин и подходов, как социология, экономическая теория и история, историческая демография, история и теория государства и права для исторической реконструкции миграционных процессов в контексте российско-германских отношений, принимает во внимание требование решения современных задач практики и требования фундаментальности для последующего развития теорий и выхода на решение будущих практических задач.

Источниковая база исследования обеспечена разнообразными по характеру и насыщенности материалом документами. Основную группу источников составили архивные материалы. Значительный их объем извлечен из фондов Архива внешней политики Российской империи, который находится в ведении Историко-документального департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации. Здесь выявлены материалы, отражающие оформление, развитие и содержание отношений российского государства со многими европейскими государствами, в том числе и с Германией. Непосредственными проводниками миграционной политики обеих стран на межгосударственном уровне являлись министерства иностранных дел и так называемые заграничные учреждения этих ведомств - посольства, генеральные консульства, миссии и консульства. В Архиве

30/2002

Вестник Ставропольского государственного университета

а

внешней политики сконцентрированы для хранения документы российских дипломатических служб - это фонды Канцелярии министра иностранных дел Российской империи (1, Ф. 133); Второго Департамента МИД Российской империи (1, Ф. 155); Департамента личного состава и хозяйственных дел МИД Российской империи (1, Ф. 159); Посольства Российской империи в Берлине (1, Ф. 167); Генерального консульства в Берлине (1, Ф. 211); Миссий в Веймаре (1, Ф. 171), в Гамбурге (1, Ф.174), в Дармштадте (1, Ф.176), в Дрездене (1, Ф. 177), в Мюнхене (1, Ф.186); Консульств в Лейпциге (1, Ф. 253), в Ростоке (1, Ф. 278), в Штеттине (1, Ф. 309); Вице- консульства в Штральзунде (1, Ф. 310) и другие.

Названные фонды содержат разнообразные по характеру и содержанию материалы. Так, например, фонд Канцелярии министра иностранных дел позволяет познакомиться с материалами, характеризующими межгосударственные взаимоотношения России и Германии (1, Ф. 133, оп. 470, 1870-1917, дд. 21, 38, 128, 210, 211, 214, 215, 217 и т.д.). Это один из немногих фондов, в котором довольно часто встречаются аналитические справки, обобщенные донесения, а также многочисленные телеграммы, варии, которые поступали из дип-представитель ств.

Материалы, реконструирующие положение германских подданных, въехавших как иностранцы в пределы Российской империи, находятся в фонде Второго Департамента. В структуре МИД России он был учрежден в апреле 1832 г. и длительное время имел название Департамент внутренних сношений, так как именно этот департамент осуществлял связь министерства с его заграничными учреждениями. К кругу его деятельности были отнесены такие вопросы, как дела о юридических отношениях российских граждан за границей и иностранцев в России; переписка о российских гражданах за границей и об иностранцах, находящихся в России; дела о российских орденах, пожалованных иностранцам и об иностранных орденах, полученных русскими гражда-

нами (1, Ф. 155, оп 424, 1904, р. II, д. 53; р. V, д. 5; оп. 422, 1902, р. II, д.21 и т.д.). С 1897 г., когда Департамент внутренних сношений был переименован во Второй Департамент, сверх указанных функций к кругу его вопросов были отнесены дела о выдаче иностранных преступников и дела о наследствах, открывающихся за границей по смерти русских граждан и в России- по смерти иностранцев (1, Ф. 155, оп. 360, 361, и т.д.).

Документы Второго Департамента позволяют определить политико-правовой статус германских государственных служащих, въезжавших в Россию по делам своих ведомств - дипломатов, военных, чиновников, ученых; а также мотивы и условия пребывания в России других категорий германских подданных (1, Ф. 155, оп. 359, 440/1, 440/2, 440/3, 440/4, 440/6 и др.). Прежде всего, это оформление процедуры выезда из своей страны и въезда в другое государство. Материалы фонда Второго Департамента, миссий и консульств свидетельствуют о том, как одно и другое государства постепенно и отнюдь нелегко приобретали опыт легитимации такого перемещения (1, Ф. 155, оп.360, 1901, р. VI, д. 200, 201; Ф. 211, оп 534/2, 1867-1917, д. 204, 544, 740 и т.д.). Можно составить весьма объемный блок документов из разных описей только фонда Второго Департамента о должностном составе дипломатических представительств Германии в России, уточнить их компетенцию, проследить передвижение дипломатов в пределах России, выявить при этом некоторые неожиданные подробности (1, Ф. 155, оп. 440/1, 1897).

Анализ содержания служебной переписки чиновников внешних ведомств двух государств позволяет определить доминирующие мотивы перемещения германских подданных (1, Ф. 155, оп 440/1,1897, р. IV, д. 1; 440/2, 1898, р. IV, д. 2; 440/3, 1899, р. IV, д. 2; 440/4, 1900, р. IV, д. 2/5; 440/5, 1901, р. IV, д. 3; 440/6, 1902, р. IV, д. 1; 440/7, 1903, р. III, д. 1 и др.). Работая с названными фондами можно пополнить списки германских подданных, проживающих в России без смены подданства, связь с государством выхода для кото-

рых выражалась в периодической - не систематической! - перерегистрации вида на жительства (1,Ф. 155, оп. 440/1, 1897, р. I, д. 28а ) или уточнить статистику и выявить мотивы смены немцами подданства (1, Ф. 155, оп. 361, 1902, р. VIII, д.9), проследить процесс реэмиграции немцев из России на территорию германского государства - в провинции Познани, Западной Пруссии и германские восточно-африканские владения (Ф. 155, оп 361, 1902, р. I, д.4; оп. 408, 1908. р. V, д.14).

Так как в условиях миграции сохранялись все грани повседневной жизни, то многие ее проявления засвидетельствованы в документальных фондах всех дипломатических учреждений Российской империи - люди заключали браки, расторгали их; умирали, оставляя после себя детей, наследство, долги; учились, работали; лечились, лишались рассудка -и каждое из этих событий было удостоено внимания сразу двух государств. Так, например, в описи 421 фонда Второго Департамента есть дела о взыскании оплаты за лечение иностранцев в России (1, Ф. 155, оп. 421, р. I, д. 1, 6), об умалишенных- иностранных подданных (1, Ф. 155, оп. 421, р. VII, д. 1а) об умерших в России германских подданных (1, Ф.155, оп. 421, р. III, д. 24; р. IV, д. 1) о процедуре получения наследства и о случаях несоблюдения русскими властями конвенции о наследствах (1, Ф. 155, оп. 421р. II, д. 18), о бракоразводных процессах мигрантов, об опеке над незаконнорожденными детьми и малолетними сиротами. Это типичный комплект документов для всех выше перечисленных описей этого фонда.

Анализ и систематизация документов позволяет констатировать, что с каждым десятилетием среди мигрантов растет число тех, кто видел в миграции возможность избежать наказания за нарушение закона или же в условиях миграции шел на его нарушение. В силу этих обстоятельств с 1897 г. к обязанностям Второго Департамента были отнесены дела о выдаче преступников. В каждой из описей этого фонда можно обнаружить дела об экстрадиции.

В материалах фондов заграничных учреждений МИД Российской империи в Германии - миссий и консульств - хранятся списки русских подданных проживав-щих в различных консульских округах-Берлинском, Лейпцигском, на территориях российских миссий в Германии. Анализируя их, можно извлечь весьма ценную информацию, необходимую для определения уровня социальной адаптации мигрантов или их потомков. Списки сообщают о возрасте, месте рождения, социальном статусе, образовательном уровне, конфессиональной принадлежности немцев, выясняют причины приезда в Германию и уточняют, намерен ли сменить подданство (1, Ф. 211, оп. 534/2, 1866-1917, д. 459; Ф. 174. Оп. 545. 1800-1917, д.д. 770, 805).

Материалы фондов Отдела печати и осведомления, Отдела военнопленных Второго департамента МИД (1, Ф.140, оп. 477, 1914-1917; Ф.160, оп. 708, 1914-1918) и Департамента полиции МВД (1, Ф. 102, оп. 38-76, оп. 225) позволили изучить положение интернированных граждан России в Германии и германских подданных в России - военнопленных и так называемых цивильно-пленных: санитарно-гигиенические условия пребывания в лагерях, медицинская помощь, система питания, организация трудовой деятельности и интеллектуального досуга, дипломатическая защита интересов интернированных и деятельность общественных и международных организаций и комитетов по обеспечению международных прав человека для них.

Опубликованные документы можно классифицировать следующим образом:

- государственные законодательные акты России и Германии и их межгосударственные конвенции, соглашения, договоры;

- российские и германские статистические материалы: по категориям документов (заграничные паспорта, краткосрочные легитимационные документы), переписи населения, обзоры и отчеты местный властей;

- сборники циркуляров МИД, МВД, МФ, МЮ Российской империи; сборники

30/2002 ЙЩ

Вестник Ставропольского государственного университета \  |

донесений консулов во Второй Департамент МИД России;

- разновременные списки русских подданных в Германии и германских подданных в России (6, 7).

В целом, предварительный анализ выявленных источников дает основание надеяться на адекватное освещение заявленных проблем и их компетентную интерпретацию (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7).

АРХИВЫ

1. Архив внешней политики Российской империи ИДД МИД РФ (АВПРИ);

2. Государственный архив Российской Федерации

3. Российский государственный исторический архив (РГИА);

4. Государственный архив Краснодарского Края(ГАКК);

5. Государственный архив Ставропольского края (ГАСК);

ОПУБЛИКОВАННЫЕ ДОКУМЕНТЫ

на русском языке

6. Сборник действующих трактатов, конвенций и соглашений, заключенных Россией с другими государствами. - СПб, 1889 - 1902. -Т. V -VIII; Сборник консульских донесений. -С.Пб., 1898 - 1903; Сборник узаконений. -СПб., 1907, 1908; Собрание циркуляров МИД по Департаменту внутренних сношений (18401888). - С.Пб, 1888; Собрание циркуляров МИД по Второму Департаменту (1900-1904). Санкт-Петербург, 1908; Устав о паспортах // Свод законов Российской империи, Т.XIV, изд. 1903 ; Свод распоряжений по Департаменту личного состава и хозяйственных дел. -С.Пб., МИД, 1912; Германский имперский закон о наследственных пошлинах 3 июня 1906. Б.м. и г.; Железнодорожный полицеский устав для дорог Северо-Германского союза. -С.Пб, 1870; Германский закон 13.07.1899 о страховании на случай инвалидности. Invalidenversicherungsgesetz vom 13 luli 1899. -С.Пб., 1907; Русско-германский торговый до-говор1894. - С.Пб., 1894; Договор между СССР и Германией от 12 октября 1925. - Москва, 1925и т.д.

на немецком языке

7. Allgemeines statisches Archiv. Ebingen, 1890-1920; Die Deutschen im ausland und die auslnder im Deutschen Reiche. Bearb. Im kaiserlichen Statistischen amte Berlin, Puttkammer und Mьhlbrecht, 1918; Hьbner O.

Geographisch-Statistische Tabellen aller Ьдпёег der Erde. Ausg. 1-73. Wien, 1880-1939; Oesterreichssche Statistik. Wien, 1882-1902. Bd. 1-92, Neue Folge. Ween, 1912-1918. Bd. 1-4; Statistik des Deutschen Reichens. Berlin, 18711914. Bd. 1-240; Statistische Monatsscrift. Wien. 1875-1895. Bd. 1-21; lahrbbcher fr Nationahjkonomie und Statistik. kena, 18631918.

МОНОГРАФИИ, СТАТЬИ

8. Ахиезер А. Эмиграция из России: культурно-исторический аспект // Свободная мысль. - 1993. -№7,- С. 70-78.

9. Варданян Р.А. Влияние реформированной экономики на процессы международной миграции // Социологические исследования. -1995. -№12.-С. 59-60.

10. Воблый К. К вопросу об эмиграции в России //Вестник финансов, промышленности и торговли. - 1906. -№34.- С.262-263.

11. Ионцев В. Международная миграция населения: теория и история изучения. -Москва, 1999. -Вып. 3.-370с.

12. Ка бузан В. М. Эмиграция и реэимиграция в России в XVIII - начале XX вв. - Москва: Наука, 1998. -270 с.

13. Лейтес КС. Русские рабочие в германском сельском хозяйстве. - Петроград, 1916; он же - Германские коммивояжеры. - С.Пб, 1914; он же. К истории торговых договоров между Россией и Германией. - С.Пб., 1911.

14. Оболенский-Осинский В Международные и межконтинентальные миграции в довоенной России и СССР. - Москва, 1928. -159сРозов Н.С. Апология теоретической истории. -Новосибирск, 1998.

16. Рыбаковский Л.Л. Исследования миграции населения в России. -М, 2000.

17. Тудоряну Н.Л. Очерки российской трудовой эмиграции периода империализма (в Германию, Скандинавские страны и США). -Кишинев, 1986.

18. Тизенко М.П. Эмиграционный вопрос в России, 1820-1910. -Либава, 1909.

19. Bade, Klaus J. «Preussengänger» und «Abvehrpolitik»: Ausländerbeschäftigung, Ausländerpolitik und Ausländerkontrolle auf dem Arbeitsmarkt in Preussen vor dem Ersten Weltkrieg. In: Archiv für Sozialgeschichte. Bonn - Bad Godesberg, Bd XXIV, 1984.

20. Borchardt, Alfred. Deutschrussische Rückwanderung. In: Preussiche Jahrbücher (1915). LCW, UBT - S. 133 - 135.

21. Dohse, Knuth. Ausländlicher Arbeiter und bürgerlicher Staat: Genese u. Funktion von

staatlicher Ausländerpolitik u. Ausländerrect. Vom Kaiserreich bis zur BRD. - Königstein / Ts: Hain, 1981. - VII, 460 s.

22. Elsner, Lothar, Lehmann Joachim. Ausländische Arbeit unter dem deutschen Imperialismus, 1900 bis 1985. - Berlin: Dietz, 1988. - 411 s.

23. Stutzke, Fritz. Die preussengangerei russisch-und galizisch-polnischer arbeiter. Neudamm Neumann, 1903. - 93 s.

24. Castles, Stephen and Miller, Mark. The Age of Migration. International Population Movements in the Modern World. - London, 1993.

25. Herbert, Ulrich. A History of Foreign Labor in Germany, 1880-1980: Seasonal Workers/ Forced

Laborers/ Guest Workers. - Ann Arbor: University of Michigan Press, 1990.

26. Hochstadt, Steve. Mobility and modernity migration in Germany, 1820 - 1928. - Ann Arbor: University of Michigan Press, 1999. - 331 s.

27. Migration, migration history, history: old paradigms and new perspectives (ed. By Jan Lucassen and Leo Lucassen) Bern [u.a.]: Lang, 1999. -454 s.

28. Zolberg A. R. The Next Waves: Migration Theory for a Changing World // International Migration Review. - 1989. - № 3.

Об авторе

Плохотнюк Татьяна Николаевна, кандидат исторических наук, докторант Ставропольского государственного университета.