Правовые отношения по поводу нематериальных благ: пределы регулирования и новое в законодательстве

ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ ПО ПОВОДУ НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ БЛАГ: ПРЕДЕЛЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ И НОВОЕ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

Олехнович Я.Ю.

В статье рассматривается вопрос об установлении действительной природы существующих правовых общественных отношений в зависимости от материальности или нематериальности интересов сторон и определении соответствующего типа их правового регулирования; определяются правовые критерии действительности обязательств вне зависимости от отраслевых критериев гражданского права и пределы регулирования неимущественных обязательств

The article deals with the issue of establishing the true nature of the existing legal public relations, depending on the materiality and immateriality of the interests of the parties and determining the appropriate type of legal regulation; defines the legal criteria for the validity of obligations regardless of the civil law criteria and the limits of regulation of immaterial obligations

Ключевые слова: обязательства с нематериальным интересом; абсолютные права; нематериальные блага; эквивалентность в обязательстве; классификация обязательств; относительные правоотношения

Keywords: obligations with intangible interest; absolute rights; intangible benefits;

equivalence in obligations; obligations classification; relative legal relations

В рамках проводимой реформы гражданского права Федеральным законом от 02.07.2013 № 142-ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» внесены изменения, в том числе в Главу 8 «Нематериальные блага и их защита».

Норма п. 2 ст. 152.2 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) осталась до настоящего времени без каких-либо комментариев, однако привлекла наибольшее внимание, так как вернула к вопросу о нематериальных обязательствах (обязательствах, не опосредующих товарный обмен, то есть возникающих вне сферы производства, распределения, обмена и потребления материальных благ1) и возможности их правового регулирования.

Возможно, покажется смелой попытка счесть данную норму шагом к признанию гражданским правом обязательств с нематериальным интересом, тем более, что норма содержится в главе о нематериальных благах и их защите, регламентирующей нематериальные интересы, оформляемые абсолютными правами (личными неимущественными), а не в разделе III об

1 Богатырёв Ф.О. К вопросу о существовании обязательств с нематериальным интересом // Журнал российского права. - 2004. - № 1. - С. 1.

обязательствах, однако, данный процесс видится неизбежным этапом развития правового регулирования обязательственных правоотношений.

Учтём уже то, что в Главе 8 положения об абсолютности личных неимущественных прав, не отчуждаемых и не передаваемых иным способом (п. 1 ст. 150 ГК РФ), теперь соседствуют с положениями о возможности ограничения таких «абсолютных» прав по воле их обладателя путём заключения с иным лицом (и в данном случае как физическим, так и юридическим) соответствующего соглашения (п. 2 ст. 152.2 ГК РФ).

Нововведённые положения, по существу, регламентируют возможность заключения соглашения, по которому гражданин предоставляет иному лицу право разглашать те или иные сведения о его частной жизни.

Безусловно, само по себе согласие гражданина на сбор, хранение, распространение и использование информации о нём при исполнении его контрагентом иных обязательств не является новым правовым явлением и в ряде сфер правовых отношений, тем или иным образом сопряжённых с обработкой персональных данных, является обязательным условием типовых соглашений. Порядок обработки таких данных регламентируется Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных».

Однако описанная конструкция, при которой такое согласие гражданина будет носить вынужденный характер, принципиально отличается от ситуации, при которой распространение контрагентом информации о частной жизни гражданина является непосредственным предметом соглашения сторон, их целью и интересом. Причём данным соглашением может устанавливаться и перечень подлежащих и не подлежащих разглашению сведений, и характер встречного предоставления.

К примеру, некая публичная личность предоставляет доступ к семейным документам, либо участвует в ныне популярных Live show («Живое шоу») и в договоре чётко определяет, что надлежит показывать, а что нет.

Допускаемые нами относительные неимущественные правоотношения будут иметь своим содержанием субъективное право управомоченного лица и корреспондирующую юридическую обязанность - обязанного в отличие от абсолютных (личных) неимущественных отношений, не образующих системы «субъективное право - юридическая обязанность», а в рамках которых признаётся лишь существование охраняемого законом интереса и соответственно охранительных правоотношений.

Это не противоречит природе нематериальных благ, так как причиной, по которой некоторые интересы получают опосредование со стороны субъективного права, иные относятся к охраняемым законом интересам, а некоторые и вовсе не входят в предмет регулирования гражданского права, является многообразие материальных и духовных интересов граждан, все из которых государство не в состоянии охватить и закрепить юридически в качестве

субъективных прав, в связи с чем этот статус получают только наиболее существенные, общественно значимые, типичные интересы2.

Полагаем, однако, что указанное обстоятельство не может служить основанием для отказа любым нововведениям. Как справедливо указывает Н.С. Малеин3, неспособность государства охватить все интересы субъективными правами - только временный пробел, который рано или поздно должен быть заполнен. На этой почве не может строиться различие ни между субъективным правом и охраняемым законом интересом, ни, в более широком масштабе, между регулируемыми и не регулируемыми правом отношениями.

Всякий важный для личности интерес, будь он материальным или нематериальным, должен, если это необходимо и возможно с юридико-техниче-ской точки зрения, получить закрепление в виде субъективного права.

В данном случае к уже не раз обсуждавшемуся вопросу о существовании обязательств с нематериальным интересом и возможности их правового признания подойдём значительно шире рамок сложившейся дискуссии, тезисы которой уже обрели черты закрытого перечня, оставляющего последователям лишь возможность принять ту или иную сторону.

Сторонники признания обязательств с нематериальным интересом ссылаются на значимость удовлетворения нематериальных потребностей общества; «обязанность» права реагировать на появление новых отношений и изменение значения уже существующих; отсутствие понятийных и методологических препятствий к регулированию таких отношений в рамках гражданского права, в том числе исходя из легального определения обязательства; а также принцип свободы договора в гражданском праве4.

Противники данной позиции, защищающие исключительно имущественную природу обязательств и гражданского права в целом, используют любую возможность найти имущественный элемент, будь он значимым или нет, и на этом основании именуют все отношения, правовое регулирование которых давно не вызывает споров, имущественными, независимо от их истинной природы, а все иные, не имеющие в составе имущественного элемента, относят к категории моральных, в правовом регулировании которым, по их мнению, следует отказать.

Дискуссия очевидно сведена к спору о возможности включения относительных неимущественных правоотношений именно в предмет гражданского права, в результате чего доводы сторонников нематериальных обязательств в обоснование необходимости регулирования таких отношений в принципе отклоняются возражениями скорее технического характера о том,

2 Матузов Н.И. Личность. Право. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. - Саратов, 1972. - С. 215.

3 Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес // Советское государство и право. - 1980. - .№ 1. -С. 30.

4 Покровский И.А., Новицкий И.Б., Лунц Л.А., Толстой В.С., Богатырёв Ф.О., Филиппова С.Ю.

что соответствие смоделированной конструкции понятию и признакам обязательства в рамках гражданского права не означает, что такие отношения должны им регулироваться, а установленный гражданским правом принцип свободы договора также не является абсолютным.

Переходя непосредственно к конструкции неимущественных обязательств, следует отметить, что их существование, действительность и правовое регулирование, если они сопутствуют, предшествуют, следуют, обеспечиваются или каким-либо иным способом опосредуются удовлетворением также и имущественного интереса лица, никем не оспариваются.

Однако допускаемые как элементы комплекса отношений сторон, который принято называть, тем не менее имущественным, неимущественные обязательства, по нашему мнению, могут существовать и самостоятельно вне связи с имущественными.

Призыв В.В. Кулакова, анализируя конкретные случаи, всегда искать имущественный элемент5, делает очевидной искусственность такого пути и сомнительность избираемых критериев, а точнее, отсутствие какого-либо конкретного критерия, полагаемого конститутивным, что необоснованно разрушает стройность системы гражданско-правовых отношений, понятийного аппарата и классификаций.

Доводы противников обязательств с нематериальным интересом о том, что изначально гражданское право в принципе формировалось как имущественное и главой о нематериальных благах установлены охранительные отношения, а не регулятивные именно ввиду отсутствия такой необходимости, нивелируются уже тем, что незначительное количество норм, ранее регулировавших отношения, возникающие в связи с нематериальными благами, безусловно, не могло определять характер отрасли гражданского права в целом и тем более не являлось достаточным для формирования самостоятельной отрасли.

Но внесение изменений в ГК РФ в рамках проводимой реформы гражданского права, значительно расширившее сферы правового регулирования в области нематериальных благ, безусловно, свидетельствует о необходимости и желании регламентировать такие отношения. И предполагаемая «имуще-ственность» гражданского права не должна стать препятствием к таким тенденциям. Ведь регулирование должно отсутствовать там, где это регулирование не требуется, а не там, где в этом регулировании отказывается.

И если первоочередной целью мы всё же ставим соответствие правовой системы потребностям общества, то либо придётся допустить неимущественные обязательства в предмет регулирования гражданского права, а в частности в обязательственные правоотношения, либо под неимущественные

5 Кулаков В.В. Обязательство и осложнения его структуры в гражданском праве России: Монография. 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Волтерс Клувер, 2010 // СПС «Консультант Плюс».

отношения (как абсолютные, так и относительные) надлежит создать отдельную отрасль права.

Пока оснований для таких кардинальных решений нет, тем более что правовые отношения по поводу нематериальных благ могут строиться на тех же принципах, понятийном аппарате, методах и инструментах регулирования, что и имущественные отношения в рамках гражданского права.

Вместе с тем, чтобы избежать поспешных возражений, вероятно, стоит на время опустить вопрос о включении данного рода отношений в предмет гражданского права и ввести допущение, что, если мы придём к выводу о необходимости их правового регулирования в принципе, они будут составлять отдельную отрасль права.

Безусловно, это допущение, но, по нашему мнению, допущение необходимое, чтобы избежать логических ошибок при выявлении действительной природы общественных отношений (как уже урегулированных, так и подлежащих правовому регулированию) и определить в этой системе место отношениям по поводу нематериальных благ и неимущественным обязательствам в частности, избегая при этом формальных критериев.

Следственная связь между характером правоотношения, интересом, в связи с которым, и характером блага, по поводу которого возникло это правоотношение, обуславливают соотношение имущественных и неимущественных интересов в возникающих правоотношениях и характер их регулирования.

Учитывая существующее деление материальных правоотношений на абсолютные и относительные, аналогично выделим в нематериальных отношениях абсолютный и относительный виды. Различие, как и в случае с имущественными правоотношениями, будет сводиться к кругу лиц, которые могут нарушить данный интерес.

Несмотря на формальное отсутствие такой правовой категории как относительные неимущественные правоотношения, такие отношения точно существуют фактически и нуждаются в правовом регулировании.

Ведь по своей природе соотношение обязательственных отношений по поводу имущества с абсолютными имущественными отношениями видится аналогичным соотношению неимущественных обязательственных отношений с отношениями абсолютными неимущественными.

Относительные имущественные отношения (обязательственное право) есть «распоряжение» лицом своим имуществом, понимаемым как совокупность имущественных прав, в том числе вещей. По существу, это ограничение своих имущественных прав по собственной воле и с какой-либо важной для распоряжающегося субъекта целью (это может быть встречное предоставление от второй стороны, в пользу которой субъект устанавливает такое ограничение своего имущественного права).

Таким образом, понимая под абсолютным имущественным правом «власть» субъекта над принадлежащими ему материальными благами,

обязательственные отношения - распоряжение субъектом такими благами либо доставление таких материальных благ своим поведением.

По аналогии (не касаясь пока вопроса о допустимости отчуждения нематериальных благ и понуждения к должному поведению) представляется, что принадлежащими субъекту абсолютными неимущественными благами он также вправе распоряжаться по своему усмотрению при наличии фактической возможности такого отчуждения, а также доставлять неимущественные блага своим поведением.

Эта аналогия не надуманная, так как тот факт, что существующий закон не устанавливает пределы реализации управомоченным лицом принадлежащих ему прав в отношении нематериальных благ, а устанавливает лишь границы вторжения других лиц в личную сферу, не является исключительной особенностью осуществления личных неимущественных прав, так как принцип реализации абсолютных имущественных прав, по существу, схож - субъект волен владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, пока это не нарушает права и законные интересы иных лиц.

Как указывалось выше, опосредование со стороны субъективного права получают интересы, признанные государством наиболее существенными, а не ввиду невозможности такого опосредования иных интересов, исходя из их существа.

Волен ли субъект таким же образом распоряжаться принадлежащими ему неимущественными благами?

По существу, материальные блага, составляющие абсолютное право лица на имущество, отличаются от нематериальных благ тем, что перечень принадлежащих лицам материальных благ у всех различен и у одного и того же лица различен в разные периоды времени.

А нематериальные блага, в свою очередь, состоят из благ, данных от рождения, перечень которых у всех лиц одинаков; данных по закону, как то предусматривает ст. 150 ГК РФ, а также приобретённых в течение жизни (те или иные знания, навыки, способности, приоритеты) за вычетом утраченных в течение жизни.

В правовой науке честь, достоинство и деловая репутация - категории морально-правового (нравственного) порядка - ст. 150 ГК РФ отнесены к неотчуждаемым и непередаваемым нематериальным благам. Честь и достоинство отражают объективную оценку гражданина окружающими и его самооценку. Деловая репутация - оценка профессиональных качеств гражданина и юридического лица.

Та же честь на протяжении жизни человека претерпевает изменения под влиянием его поступков и различных событий.

Обратимся к примеру, когда в период избирательных кампаний большим спросом пользуются услуги фирм, специализирующихся на формировании у населения нужного имиджа кандидата. В основе работы имиджмейкеров

лежит формирование общественной оценки личности кандидата, а фактически, его чести как позитивно-объективной общественной оценки личности. Также различна деловая репутация преуспевающего предприятия и находящегося на грани банкротства.

Объектом названных договоров фактически являются услуги по «формированию» чести личности, деловой репутации гражданина или юридического лица.

Таким образом, в результате исполнения контрагентом обязательств по такому договору претерпевает изменения набор принадлежащих лицу нематериальных благ. И правовым интересом гражданина, вступающего в такие правоотношения, будет получение нематериального блага, в частности хорошей деловой репутации.

В отношении нематериальных благ, доставляемых действиями лица, не возникает вопросов относительно фактической возможности такого предоставления в рамках соглашения сторон.

По такому принципу любое оказание услуг, традиционно считающееся обязательством имущественным ввиду включения услуг в состав имущества в широком его понимании, считаем в действительности обязательством неимущественным по своей природе. Наличие же встречного имущественного предоставления изменит природу отношений, в которых будет наличествовать имущественный интерес одной стороны и неимущественный - другой, но не изменит нематериальную природу обязательства стороны, оказывающей услуги.

Возможно, такое уточнение понятий позволит избежать распространённой по каким-то причинам путаницы в правоприменении при регулировании отношений по выполнению работ и оказанию услуг, различном именно в связи с принципиальной разницей в их природе - имущественной в первом случае и неимущественной - во втором, значимостью материального результата в первом случае и процесса по предоставлению нематериального блага - во втором.

Мы же сталкиваемся со случаями, в которых правоприменитель, в частности суды, не только не усматривают различий в данного рода отношениях, но и (что оказалось совсем удивительным) именуют выполнение работ обязательством неимущественного характера.

Таким образом, исходя из дозволительного типа правового регулирования, предоставляющего сторонам возможность самим юридически определять своё поведение, полагаем, что распоряжение нематериальными благами возможно по той же схеме, что и распоряжение благами материальными.

Безусловно, есть нематериальные блага, распоряжение которыми действительно нельзя допустить из соображений здравого смысла и общественных интересов, как-то: предоставление гражданином иному лицу права распорядиться своей жизнью по желанию этого иного лица, тем более за встречное предоставление имущественного характера. Вместе с тем, к распоряжению

здоровьем следует отнести донорство органов, которое, однако, не может являться предметом соглашения сторон, имеющего обязывающий характер6.

Допустимая грань, как она проводилась и ранее, сможет быть проведена и в случае, если мы чётко определим как схожие черты, так и различия между отношениями, возникающими по поводу имущественных и неимущественных благ, и признаем правовой конструкцию нематериальных обязательств. И, как мы видим, допустимость складывающихся в связи с этим отношений и придания им правового характера не всегда зависят от включения в их состав имущественных элементов.

Как указывает С.Ю. Филиппова, любая юридическая обязанность есть ограничение свободы субъекта, а оно всегда должно иметь обоснованные пределы. Договор, являясь средством регламентации отношений в рамках разрешенной дозволительным типом правового регулирования свободы, уже сам лишен дозволительности, сковывая стороны своим содержанием, именно в этом и заключается его основная функция7.

Таким образом, по нашему мнению, допустимо установление регулятивного правоотношения в отношении нематериальных благ.

Вывод о том, что данного рода блага подлежат только охране, а не регулированию, следует из посылки, что данные отношения не могут явиться предметом соглашения сторон и породить юридическую обязанность у лица.

Статья 152.2 ГК РФ уже допускает такую возможность.

То же соглашение сторон о возможности разглашения информации само по себе уже есть распоряжение своим «неотчуждаемым» правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.

При этом определение субъектом сфер частной жизни, подлежащих и не подлежащих разглашению, может быть не только снятием запрета (в рамках охранительного правоотношения) на часть информации о его частной жизни, в которую субъект посвятит своего контрагента. Вполне допустима ситуация, при которой стороны при заключении соглашения определят, какие данные и в какой форме вторая сторона обязана распространить, а какие наоборот - не имеет права, причём распространение этих сведений будет составлять, как указывалось в начале статьи, не необходимость, а непосредственный правовой интерес субъекта, имеющего намерение придать отношениям обязательственный характер.

Возмездные договоры, по которым публичная личность за установленную сумму даёт интервью и раскрывает детали своей личной жизни, не ставятся в разряд порочных и ограничивающих правоспособность личности.

6 Закон РФ от 22.12.1992 № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека».

7 Филиппова С.Ю. Инструментальный подход в науке частного права. - М.: Статут, 2013 // СПС «Консультант Плюс».

Рассмотренная ситуация фактически представляет собой отчуждение субъектом принадлежащего ему нематериального блага - неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна.

По аналогии, считаем допустимым и контракт, в рамках которого будет предусмотрено обязательство гражданина проживать в конкретном городе при наличии у кредитора действительного интереса в исполнении гражданином данной обязанности.

Как отмечал И.А. Покровский, «правильное представление об обязательстве должно быть одинаково далеко как от крайности примитивной личной «обреченности» должника, так и от крайностей «имущественности»... Оно есть юридическая форма отношений между лицами-субъектами, и его общей целью является установление некоторой специальной обязанности одного из них в пользу другого, некоторого специального поведения должника в интересах кредитора... К чему сводится эта специальная обязанность должника <...> это определяется конкретными условиями и конкретными потребностями жизни; но никак нельзя отрицать того, что всякое обязательство имеет целью создать некоторую связанность воли должника, понудить его к известному поведению в интересах кредитора. И постольку во всяком обязательстве заключается некоторый личный элемент, игнорировать который невозможно»8.

В дискуссии о том, является ли отсутствие правового регулирования обязательств с нематериальным интересом пробелом в праве, часто озвучивается критерий соотношения необходимости их правового урегулирования и опасности необоснованного расширения сферы правового регулирования, влекущего ограничение правоспособности личности.

В подобных случаях считаем уместным применить математический принцип необходимости и достаточности, в соответствии с которым праву надлежит регулировать отношения, регулирование которых является необходимым, исходя из потребностей общества, и не затрагивать отношения, в правовом регулировании которых общество не нуждается.

Определяя достаточность существующих пределов правового регулирования, учтём то, что опасности в ограничении абсолютных вещных прав законодатель не видит и позволяет устанавливать обязательства сторон по отчуждению и обременению принадлежащего им имущества, в том числе исключительных прав, а также обязывать лицо выполнять работы, что по существу, также является «ограничением свободы субъекта». Вместе с тем, для лица обязание его к предоставлению имущественного характера может быть значительно более обременительным, чем обязание к предоставлению нематериального характера.

8 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Серия: Классика российской цивилистики. - М., 1998. - С. 241-242.

Признаем также и необходимость допущения такого рода обязательств: очевидным видится тот факт, что для многих возможность «планирования» получения ими нематериальных благ значительно важнее благ имущественных.

Хрестоматийна ссылка на положения Семейного кодекса РФ, устанавливающего возможность по соглашению родителей разрешать целый ряд вопросов, связанных с воспитанием детей. Такие соглашения порождают, безусловно, относительные правоотношения, стороны которых заранее определены.

Возражения относительного данного примера сводятся исключительно к разделению сфер регулирования семейного и гражданского права. При этом возражений относительно правовой природы таких отношений не возникает, как и желания отнести их к отношениям моральным, не подлежащим правовому регулированию, а подлежащим оставлению на волю ситуации.

При этом сразу отклоняя возражения относительно самостоятельности отрасли семейного права, напомним, что, несмотря даже на концепцию общего предмета и метода правового регулирования у семейного и гражданского права, мы пока исключаем из нашего обсуждения вопрос об отраслевой принадлежности отношений, возникающих по поводу нематериальных благ, обсуждая только конститутивный вопрос о возможности, необходимости и пределах их правового регулирования как такового.

Так вот по аналогии с семейными отношениями, установление определённого порядка в отношениях с тем же соседом представляется значительно более распространённой и потому не менее актуальной потребностью общества, так как, смеем надеяться, разведённых пар с детьми меньше семей, имеющих соседей.

Целью правового регулирования можно назвать нивелирование конфликтов интересов субъектов, их согласование при соблюдении баланса интересов сторон. В таком случае полагаем сколь возможным, столь и необходимым допустить в рамках правового регулирования согласование воль (интересов) лиц, действия которых могут значительно влиять на «качество» жизни друг друга.

Такое «планирование» поведения соседа при заключении сторонами соглашения неверно считать необоснованным ограничением их правоспособности, оно, наоборот, позволит избежать в дальнейшем нарушения интересов этих сторон, баланс которых определён самими сторонами по их воле.

При этом в случае изменения интересов сторон нет препятствий к применению такого рода соглашениям норм об изменении договора, расторжении договора, уступки права требования и перевода долга (в случае смены соседа), что как раз позволит избежать необоснованного ограничения правоспособности лица.

В случае невозможности согласования изменившихся интересов путём переговоров разрешение этого вопроса также может быть предоставлено на усмотрение суда с целью установления, в том числе, является ли изменение Ученые записки СПб филиала РТА № 4 (48) 2013

обстоятельств существенным или подлежит самостоятельному урегулированию стороной в отсутствие оснований для нарушения установленной обязанности перед второй стороной.

Примером такого рода соглашений является не раз упоминавшийся в дискуссии договор между соседями о порядке выгула домашних животных.

Не представляется незначительным и желание лица, имеющего ненормированный рабочий день или работу в ночное время (что в наши дни не редкость, а очень распространённое явление в больших городах), приобрести квартиру, где будет возможность в короткий промежуток времени между работой и иными делами отдохнуть без той же игры на музыкальных инструментах, ремонтов или иных шумов в период, допустим, с 12 до 18 часов.

Законом же возлагается подобное обязательство на владельцев помещений в жилых домах: не нарушать общественный порядок с 23.00 до 07.00. При этом законодатель исходил из совокупного общественного интереса.

Если такое ограничение, исходя из «усреднённого» интереса, который может и не соответствовать индивидуальному интересу всех или части проживающих в доме, не считается ограничением правоспособности лица, то согласование сторонами их действительных воль (не нарушать порядок с 12.00 до 18.00) таким ограничением также не представляется.

И если такого рода соглашения сторон не нарушают законодательно установленных требований и обязаний в целях соблюдения интересов и иных лиц, мы не видим оснований для отказа сторонам в регулировании своих неимущественных отношений во избежание значительной части конфликтов, возникающих в отсутствие такого регулирования. Ведь тот факт, что отношения формально не признаются правом, не решает проблемы, если эти отношения фактически существуют, а только усугубляет.

При этом отметим, что степень ограничения правоспособности лица нельзя ставить в зависимость от того, будет обязательство запрещающим или обязывающим.

Как обоснованно указывает С.Ю. Филиппова, установленный ст. 22 ГК РФ запрет на ограничение договором правоспособности очень часто используют для доказательств невозможности чего-либо (это касается и отрицательных обязательств, и неимущественных обязательств, и даже натуральных обязательств). Как видится, никакой связи с ограничениями правоспособности упомянутые случаи не имеют. Дело в том, что если бы установление отрицательной обязанности (запрета) само по себе ограничивало правоспособность, то добавление к такому условию еще и одного-двух положительных условий нисколько бы «не исцеляло» такую сделку9.

9 Филиппова С.Ю. Инструментальный подход в науке частного права. - М.: Статут, 2013 // СПС «Консультант Плюс».

Таким образом, установление сторонами отношений в целях реализации интереса стороны (или обеих сторон) по получению нематериального блага и по их воле, которая представляет собой осознанный и целенаправленный выбор определенного поведения и его последствий, означает, что это значимый для них интерес, и они намерены придать этим отношениям юридический характер.

Само понятие юридической обязанности как меры должного поведения обязанного лица в целях удовлетворения интереса управомоченного лица увязывает юридическую обязанность с пригодностью, предназначенностью для удовлетворения интереса управомоченного. Это значит, что каждое действие, заложенное в договор в качестве обязанности, мы должны проверить на соответствие интересу управомоченного10.

Таким образом, наиболее разумным представляется введение таких критериев действительности обязательства, как юридически значимый интерес и воля сторон на установление именно такого рода отношений.

То обстоятельство, что кредитор для действительности своего требования к должнику обязан иметь интерес вообще, не должно вызывать сомнений. Без интереса, явного или предполагаемого, правоотношение вообще не может возникнуть. Изменение или отпадение интереса может и должно повлечь соответствующее изменение или прекращение правоотношения (соответствующая категория в гражданском праве - мнимая сделка (ст. 170 ГК РФ)). Отсутствие воли или ее искажение (ст. 171-179 ГК) также влекут по общему правилу недействительность гражданско-правовых сделок11.

На конститутивное значение именно этих категорий для существования обязательства уже указывалось в рамках данной статьи.

При этом, по мнению Е.В. Пасека, сам факт заключения договора или предъявления иска из него свидетельствует о наличии у кредитора объективно значимого интереса12. Но в категории интереса выделяется помимо объективной ещё и субъективная сторона, психическая настроенность субъекта интереса по отношению к какому-либо объекту, его устремление обладать теми или иными объектами действительности13. И этой составляющей интереса следует придавать не меньшее значение.

Г.Ф. Шершеневич14 в данной связи пишет, что «где нет такого интереса или где он прекратился, хотя и был вначале, там нет обязательства или с того

10 Там же.

11 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой: Постатейный. Под ред. О.Н. Садикова. - М.: Инфра-М, 2005. - 1062 с.

12 Пассек Е.В. Неимущественный интерес в обязательстве. - Юрьев, 1893. - С. 7-8.

13 Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве // Советское государство и право. - 1967. - № 1. Цит. по: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. Серия: Классика российской цивилистики. - М., 2000.

14 Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. - М., 1995. - С. 267-268. Ученые записки СПб филиала РТА № 4 (48) 2013

времени оно прекращается, хотя до этого момента имело полную силу». Поэтому для признания данного требования кредитору нужно будет доказать наличие юридически значимого интереса.

Во-вторых, находим, что придание юридической силы возможно только тем обещаниям, которые соответствуют условиям всякого правового отношения. И.А. Покровский по этому поводу указывал, что «первым условием для юридической силы всякого - даже имущественного - договора является наличность у договаривающихся воли придать своему соглашению юридический характер»15. Конечно, выявление юридически значимого намерения -вопрос каждого конкретного случая, который и должен всесторонне выясняться судом. Трудность этого момента не должна являться основанием для отказа неимущественным обязательствам в юридическом существовании.

Таким образом, не всякий интерес подлежит юридической защите, а только тот, который основан, как было сказано выше, на серьёзности намерений вступить именно в юридические отношения. Как указал И.Б. Новицкий, «содержанием обязательства может быть право требовать совершения всякого вообще правомерного, имеющего серьёзный характер, нуждающегося в защите и заслуживающего защиты действия лица (положительного или отрицательного)».

Указанные И.Б. Новицким признаки обязательства в нашем представлении наиболее полно отражают сущность обязательства и позволяют утверждать о соответствии обязательств с нематериальным интересом, предъявляемым обязательственным правом требованиям.

Сторонам, вступающим в отношения и имеющим целью удовлетворение собственных потребностей, приходится искать баланс между желанием определённости, наибольшей конкретизацией отношений, с одной стороны, и желанием наибольшей свободы действий - с другой. И если они по своей воле нашли такой баланс, право, отказывая субъектам в признании правовой сущности таких интересов сторон и таких отношений, вряд ли будет следовать своей действительной цели.

Вместе с тем, очевидно и другое: как обоснованно указывает В.В. Груздев, природа обязательства как относительного правоотношения предполагает наличие у кредитора права, обладающего свойством принудительной реализации. Совершаемые же должником в пользу кредитора действия, будь то передача вещей, выполнение работ, оказание услуг, должны иметь полезный эффект, с которым связывается определенный интерес кредитора16.

Противники теории нематериальных обязательств ссылаются на то, что полезный эффект может быть достигнут обеими сторонами только в случае

15 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Серия: Классика российской цивилистики. - М., 1998. - С. 137.

16 Груздев В.В. Возникновение договорного обязательства по российскому гражданскому праву: Монография. - М.: Волтерс Клувер, 2010 // СПС «Консультант Плюс».

наличия у неимущественного предоставления в рамках таких отношений встречного предоставления имущественного характера. А свойство принудительной реализации возникает только в случае наличия имущественной санкции.

Считаем необоснованным мнение, что нематериальный интерес в обязательстве всегда удовлетворяется действием имущественного характера, то есть объект соответствующего обязательства должен обладать свойством стоимостного выражения, а в противном случае можно говорить только о «моральном обязательстве», но отнюдь не гражданском правоотношении.

Вместе с тем, кажется очевидным, что если мы признаём, что для одной стороны может возникнуть полезный эффект от получения предоставления неимущественного характера, действительность и правовой характер которого не оспаривается, почему интересом второй стороны, исходя из данной позиции, должно быть именно предоставление имущественного характера?

Наличие у второй стороны не менее значимого интереса, также носящего неимущественный характер, не должно отвергаться исключительно в целях упрощения правового регулирования, тем более, что цель упрощения в данном случае достигнута не будет.

Ведь если стороны, каждая из которых желает получить от контрагента предоставление неимущественного характера, заключат два соглашения, в каждом из которых предусмотрят своему интересу денежный эквивалент (который на самом деле не будет эквивалентом, так как интересом сторон является неимущественное предоставление второй стороны) (в первом договоре - неимущественное предоставление первой стороны за имущественное предоставление второй, во втором - наоборот), то действительность таких соглашений оспариваться не будет, несмотря на то, что в случае неисполнения какого-либо из этих соглашений интересы сторон защищены не будут, так как денежный «эквивалент» может не только не быть эквивалентом, но и вовсе стороны не интересовать.

Однако если бы стороны не усложняли действительную природу своих отношений названными конструкциями, а сразу заключили соглашение, по которому оба встречных предоставления будут иметь нематериальный характер и оба будут одинаково интересны для получающей такое предоставление стороны, а значит, будут полагаться сторонами действительными эквивалентами, то за такую конструкцию отношений, её действительность, исходя из действующего законодательства и общепризнанного правопонимания, ещё следовало бы побороться.

А ведь именно в таком варианте соглашения будет установлена действительная воля сторон и реально защищены их интересы в случае нарушения одной из сторон обязательств по договору, а не удовлетворена цель по вынужденному поиску имущественного эквивалента.

В связи с этим считаем возможным привести пример соглашения сторон о неразглашении ставшей им известной друг о друге информации, каждая из которых при её разглашении повредила бы чести (если это гражданин) или деловой репутации второй стороны. Обязательства сторон в рамках данного соглашения будут носить характер запрещающих, интересы у обеих сторон -нематериальные, имущественный эквивалент (не компенсация, а именно эквивалент) такому интересу установлен быть не может. Более того, даже санкция за нарушение установленного обязательства может быть предусмотрена сторонами также неимущественная - допустим, помимо отказа от встречного предоставления по сохранению в тайне информации, санкцией будет разглашение дополнительной информации.

И все изложенные в предыдущем абзаце обстоятельства, которые, по мнению противников, выводят такого рода отношения за рамки правовых, по нашему мнению, не помешают признанию таких правоотношений действительными и заслуживающими регулирования и защиты со стороны права.

Таким образом, возмездность предоставления, как и связь с имущественным (товарным) обменом не могут служить источником действительности неимущественного обязательства. Как верно отметил Ф.О. Богатырёв, «возмездность часто, но не всегда говорит о товарности отношений, об их связи с имущественным обменом. Некоторые неимущественные обязательства могут иметь возмездный характер, однако при этом не быть связанными с товарным обменом»17.

Е.В. Пассек, подвергая сомнению исключительность имущественного характера обязательства, указывал, что, возводя признак (возмездность договора - авт.), в основании которого лежит готовность к такой денежной оплате (признак гражданского оборота), в условие действительности обязательства, мы вносим в понятие последнего элемент, этому понятию совершенно чуждый»18.

При этом, учитывая, скорее, эквивалентность отношений, представляется более уместным вменение теории субъективной эквивалентности, которая, как указывает М.И. Бару19, признаёт «возмездной сделку тогда, когда стороны полагают, что они получают равноценные блага, хотя бы в действительности этого и не было».

Полагаем, что и в отсутствие возмездности, как это понимают сторонники имущественной природы обязательств, следует отнести к правовым отношения сторон в рамках соглашения об участии музыканта в благотворительном концерте. Полагаем, данные отношения не являются моральными,

17 Богатырёв Ф.О. К вопросу о существовании обязательств с нематериальным интересом // Журнал российского права. - 2004. - № 1. - С. 99.

18 Пассек Е. Неимущественный интерес в обязательстве. - Юрьев, 1893. - С. 104.

19 Бару М.И. Возмездность и безвозмездность в советском гражданском праве: автореф. дис. ... докт. юрид. наук. - М., 1957. - С. 4.

так как все связанные с этим организационные мероприятия предполагают наличие тех или иных гарантий, что участники не откажутся от принятых на себя обязательств.

Неимущественное предоставление вполне может осуществляться и за былое значимое предоставление (причём такое же нематериальное) со стороны контрагента или в отсутствие такового. Главное, чтобы у сторон обязательства было представление об их взаимоотношениях как эквивалентных (в широком смысле этого понятия).

Однако даже наличие встречного предоставления имущественного характера не отменит неимущественную природу предоставления со стороны другого должника, которую мы склонны скорее отграничивать по критерию вышеобозначенного товарного обмена.

Не изменит природу обязательства и имущественная санкция, наличие которой некоторые противники теории обязательств с нематериальным интересом полагают не только способом принуждения к исполнению, но и конститутивным элементом обязательства20.

По справедливому утверждению Б.И. Пугинского, «меры имущественной ответственности призваны играть вспомогательную роль по отношению к другим, более значимым инструментам организации исполнения договоров»21, тем, которые будут способствовать достижению сторонами поставленных ими правовых целей.

Несостоятельность санкции как правового критерия действительности обязательства чётко раскрыта С.Ю. Филипповой22, указавшей, что ставить в зависимость характер и действительность обязательства от его санкции представляется малооправданным, поскольку целью установления обязательства является не применение санкции (это правовое последствие неисполнения обязательства, но не цель его установления), а получение права на некое действие должника, удовлетворяющее интересы кредитора. Если данное действие не носит имущественный характер (не связано с предоставлением, изготовлением, ремонтом имущества и пр.), то и обязательство не может таковым являться.

Таким образом, имущественная санкция, призванная помимо создания негативных последствий для нарушившей обязательство стороны, компенсировать также второй стороне неполучение ею того предоставления, на получение которого она рассчитывала при заключении договора, не сделает обязательство имущественным, как и компенсация морального вреда,

20 Агарков М.М. Обязательства по советскому гражданскому праву. - М., 1940. - С. 43; Шерше-невич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Том 2 // СПС «Консультант Плюс».

21 Пугинский Б.И. Теория и практика договорного регулирования. - М., 2008. - С. 165.

22 Филиппова С.Ю. Неимущественные обязательства: к дискуссии о существовании и содержании // Российский судья. - 2007. - № 11 // СПС «Консультант Плюс».

всегда выражаемая в денежном эквиваленте, не превращает моральный вред в ущерб, то есть вред имущественный.

А может санкция и сама иметь неимущественный характер, но несмотря на это, быть не менее, а возможно, и более значимым способом понуждения к исполнению.

Возможность понуждения действительно является значимым аспектом при разрешении вопроса о возможности правового регулирования отношений, но, как мы видим, данный вопрос решаем и при установлении обязательств с нематериальным интересом и без защиты наш кредитор в обязательстве не остаётся.

Таким образом, предложенный нами подход поэтапного наложения критериев на оцениваемую категорию позволяет нам за разбором отраслевых требований, сформировавшихся до возникновения насущной теперь потребности в регулировании новых общественных отношений, не упустить их конститутивных признаков.

Попытки выявить изначально чуждые данному роду отношений признаки имущественности потерпели фиаско, что и следовало ожидать.

Но сделанный из посылки об отсутствии имущественного характера вывод об отсутствии правового характера как такового есть совершенно неверное реййо ргтСрИ23, как и мнение об исключительно имущественной природе гражданского права, тем более, учитывая непостоянство избираемого критерия.

Полагаем, что мы постепенно идём к формированию нового подхода к регулированию отношений, возникающих по поводу нематериальных благ. Казуальное фактическое регулирование, а зачастую и категорический отказ в таком регулировании и даже защите не предоставляют сторонам каких-либо гарантий и, таким образом, не соответствуют уже сложившемуся уровню правового сознания.

Пока отдельной отрасли, предметом которой они явились бы, безусловно, не требуется, а может и не потребуется вовсе. Ведь единственно оставшееся опасение противников в неконтролируемом расширении предмета гражданского права может быть разрешено включением в данный процесс органов суда, которым и при разрешении имущественных правоотношений отведена роль определения пределов правового регулирования. А математическое сохранение количества норм не видится нам истинной целью права.

Библиографический список

1. Закон РФ Рос. Федерации от 22.12.1992 № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека».

2. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой: Постатейный. Под ред. О.Н. Садикова. - М.: Инфра-М, 2005. - 1062 с.

23 Допущение в качестве основы доказательства положения, которое само еще требует доказательства (лат.).

3. Агарков М.М. Обязательства по советскому гражданскому праву. - М., 1940. - С. 43.

4. Бару М.И. Возмездность и безвозмездность в советском гражданском праве: автореф. дис. ... докт. юрид. наук. - М., 1957. - С. 4.

5. Богатырёв Ф.О. К вопросу о существовании обязательств с нематериальным интересом // Журнал российского права. - 2004. - № 1. - С. 1, 99.

6. Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве // Советское государство и право. - 1967. - № 1. Цит. по: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. Серия: Классика российской цивилистики. - М., 2000.

7. Груздев В.В. Возникновение договорного обязательства по российскому гражданскому праву: Монография. - М.: Волтерс Клувер, 2010 // СПС «Консультант Плюс».

8. Кулаков В.В. Обязательство и осложнения его структуры в гражданском праве России: Монография. 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Волтерс Клувер, 2010 // СПС «Консультант Плюс».

9. Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес // Советское государство и право. - 1980. - № 1. - С. 30.

10. Матузов Н.И. Личность. Право. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. - Саратов, 1972. - С. 215.

11. Пассек Е.В. Неимущественный интерес в обязательстве. - Юрьев, 1893. - С. 7-8, 104.

12. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Серия: Классика российской цивилистики. - М., 1998. - С. 137, 241-242.

13. Пугинский Б.И. Теория и практика договорного регулирования. - М., 2008. - С. 165.

14. Филиппова С.Ю. Инструментальный подход в науке частного права. - М.: Статут, 2013 // СПС «Консультант Плюс».

15. Филиппова С.Ю. Неимущественные обязательства: к дискуссии о существовании и содержании // Российский судья. - 2007. - № 11 // СПС «Консультант Плюс».

16. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. - М., 1995. - С. 267-268.