Формирование коллекции французского искусства конца XIX - начала XX века в Эрмитаже с 1918 по 1930 годы

ПЕРЕКРЕСТОК ИСКУССТВ РОССИЯ—ЗАПАД. СПб., 2016.

Е. В. Лопаткина

ФОРМИРОВАНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ФРАНЦУЗСКОГО ИСКУССТВА КОНЦА XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА

в ЭРМИТАЖЕ с 1918 по 1930 годы

После национализации художественных собраний в 1918 году состав российских музейных коллекций претерпел значительные изменения. Крупнейшие музеи Москвы и Петрограда-Ленинграда в течение 15 лет находились в ситуации постоянного движения фондов: вещи из запасников и экспозиций передавались из одного музея в другой и в «Антиквариат» - государственную компанию по продаже произведений искусства за границу. Из Эрмитажа в музеи Москвы были переданы произведения старых мастеров, в Эрмитаж - коллекция западного искусства конца XIX - начала XX века. Однако, если этап, связанный с закрытием Государственного музея нового западного искусства (ГМНЗИ) в Москве и распределением его коллекции между Эрмитажем и Музеем изящных искусств, изучен достаточно хорошо, то о более ранних периодах формирования коллекции «нового французского искусства» в Эрмитаже исследований практически нет. Некоторые сведения содержатся в книге Н. В. Яворской «История государственного музея нового западного искусства. Москва. 1918-1948»: исследователь опиралась на немногочисленные сохранившиеся в Москве документы из архива Отдела рукописей Государственного музея изящных искусств им. А. Пушкина. Привлечение обширного материала из собрания Архива Государственного Эрмитажа позволяет реконструировать представление дирекции и сотрудников музея о подходах к формированию коллекции современного искусства и его экспонированию в 1930-е годы. В настоящей статье исследуется период с 1918 по 1930 год и реконструируется состав первой эрмитажной экспозиции французского искусства конца XIX - начала XX века.

21 ноября 1918 года А. Н. Бенуа, избранный в этот день заведующим «картинным отделением» Эрмитажа, сделал в своем дневнике запись: «В этом есть какой-то перст судьбы -создать из Эрмитажа мировой музей живописного уклона, подобный многим европейским музеям. При современном обильном притоке предложений экспонатов можно восполнить какие-то лакуны в скульптурной части и в живописной. А отделение новой живописи придется создавать заново, так как основы у него нет, да и связи с другими странами оборваны. С появлением мирных дней эти связи непременно восстановятся и тогда можно будет формировать хотя бы французскую живопись конца XIX - начала XX века. Вероятно остались живыми мои парижские знакомые живописцы Люсьен Симон, его жена художница, Менар, Доше, Боннар, М. Дени, Вламинк, Дерен, Дега, картины которых должны быть в залах Эрмитажа»1.

«Новейшая французская живопись» в конце 1910-х - в начале 1920-х годов представляла интерес для нескольких формирующихся государственных собраний, однако на вос-

1 Александр Бенуа. Дневники. М.: Захаров, 2006. В 2-х тт. Т. 2. 1918-1924. С. 194. © Е. В. Лопаткина, 2016 185

становление прежних связей никто, кроме А. Н. Бенуа, не рассчитывал. В распоряжение советского музейного фонда после национализации поступили блестящие собрания С. И. Щукина и И. А. Морозова, ставшие в 1918 году I (щукинским) и II (морозовским) отделением Государственного музея нового западного искусства. С 1919 по 1922 год на часть произведений из ГМНЗИ претендовал петроградский Музей художественной культуры «для выявления современных течений в искусстве и научной разработки воплощений живописной культуры»2. В 1920 году частичный перевод собраний в помещения московского Музея живописной культуры планировал В. Кандинский: «Намечены были для этой цели картины Брака, Ван-Гога, Гогена, Дерена, Ле Фоконье, Матисса, Мане, Моне, Пикассо, Писсаро, Руссо, Ренуара, Сезанна, Синьяка, Фламинка и Фриэза»3. В 1923 году о необходимости передать часть фондов ГМНЗИ в Петроград, в только что созданный отдел новой живописи Русского музея писал К. Малевич: «Это естественный ход событий живописной истории. В особенности когда обновленная страна ищет новых форм и ее нужно избавить от ушедшего старого и от наплыва дилетантизма в новом. ... Новый отдел Русского музея без ущерба для Москвы может быть пополнен французской школой как основоположниками течений живописи: Мане, Писарро, Ван Гог, Сезанн, Пикассо; возле них можно правильно организовать школы и связать в одно целое школу русских мастеров современности»4.

Впервые идея перевести часть коллекций в Эрмитаж была озвучена в 1924 году - в порядке «обмена» собраниями с музеями Москвы. Переговоры о выдаче из Эрмитажа части собрания «старой» западноевропейской живописи в московские музеи начались в декабре 1922 года. С самого начала все перемещения художественных произведений из одной институции в другую представлялись частью межмузейного обмена, в рамках которого каждый музей имел право на развитие своего собрания. Для Эрмитажа эта возможность виделась в расширении хронологических рамок коллекции: в июле 1924 года А. Н. Бенуа в письме управляющему ленинградскими музеями Г. С. Ятманову писал: «Особенно важно было бы Эрмитажу получить образцы творчества французских импрессионистов, нео-импрессионистов, Пикассо и другие явления новейшего западного искусства, которое представлено в московских музеях в большом изобилии, тогда как у нас нет ни единого произведения этой категории»5. В действительности, в коллекции музея было некоторое количество произведений французской школы из частных собраний: в 1921 году в Эрмитаж поступила коллекция Г. Э. Гаазена (полотна Валлоттона, Марке и др.), в 1923 -скульптуры Родена из собрания С. П. Елисеева, однако этих работ было недостаточно для выстраивания экспозиции французского искусства XIX - начала XX века.

Ни в 1924, ни позднее, пока в течение трех лет шли выдачи эрмитажных произведений в Москву, заявка Эрмитажа на картины из собрания ГМНЗИ выполнена не была. Однако руководство музея и не настаивало на ее выполнении: гораздо важнее было то, что в ноябре 1927 года, после того, как в Москву было отправлено более 500 произведений живописи и скульптуры старых европейских мастеров, представителями Музея изящных искусств Н. И. Романовым и А. М. Эфросом было дано «письменное заверение» в том, что претензии Музея изящных искусствна картины и скульптуры Эрмитажа исчерпаны6.

2 Карасик И. Н. Музей художественной культуры. Эволюция идеи //Русский авангард. Проблемы репрезентации и интерпретации. СПб.: Palaceedition, С. 13 - 23.

3 Кандинский В. Музей живописной культуры//Художественная жизнь, 1920. № 2. С. 18-20.

4 Малевич К. Русский музей. К обмену художественных произведений между Москвой и Петроградом //Жизнь искусства, Пг., 1923, № 16 (891), 24 апреля, с. 13-14.

5 Архив Государственного Эрмитажа (далее — АГЭ). Ф. 1. Оп. 5. Д. 378. Л. 23.

6 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 1. об. 186

Менее года спустя после подписания указанного документа, 25 октября 1928 года в Эрмитаж поступило распоряжение по Главнауке и Главискусству с указанием в месячный срок «произвести обмен части коллекции Музея нового западного искусства, необходимой для пополнения Эрмитажа, на часть его коллекции по старому западному искусству, необходимой для Музея изящных искусств»7. Также в распоряжении утверждался состав комиссии (под председательством зав. отделом изобразительного искусства Наркомпроса РСФСРА Куреллы), которой надлежало заниматься обменом. От Эрмитажа в комиссию был включен заведующий Картинной галерей Д. А. Шмидт. 27 октября 1928 года А. Курелла направил в Эрмитаж письмо с разъяснением постановления, призванным успокоить эрмитажников и убедить их в необходимости планируемых действий, прежде всего, для Эрмитажа. «Этот обмен, - писал Курелла - вызван настоящей жизненной потребностью как Эрмитажа продолжить свое собрание образцами нового европейского искусства, так и московского Музея изящных искусств пополнить зияющие пробелы своего собрания старого европейского искусства. Этот обмен, произведенный с должной осторожностью и вниманием к взаимным потребностям музеев Москвы и Ленинграда послужит, несомненно, к улучшению, приближению их коллекций к потребностям нового массового зрителя. Такой положительный результат обмена может быть, однако, достигнут при должном учете потребностей со стороны музеев современного зрителя - пролетариата Москвы и Ленинграда, а также наших художественных школ. Комиссия уверена, что Государственный Эрмитаж поможет комиссии в осуществлении возложенной на неё задачи»8.

В Эрмитаже эти документы встретили с негодованием. В ответ на них исполняющий обязанности директора Г. В. Лазарис направил письмо начальнику Главнауки Наркомпроса М. Н. Лядову, в котором была изложена история передачи экспонатов из Эрмитажа в Музей изящных искусств в 1924 - 1927 годах. В конце он подчеркивал: «Принимая во внимание полное отсутствие в картинной галерее Эрмитажа произведений новой западной живописи, Государственный Эрмитаж с благосклонностью примет все те картины, которые Музей нового западного искусства признает возможным ему выделить, - подчеркивалось в документе, - в то же время Эрмитаж не считал бы возможным и справедливым передать Музею Изящных искусств в порядке обмена еще новую часть своих коллекций по старому западному искусству, ибо такая выдача нанесла бы непоправимый вред нашей картинной галерее. Доводя об изложенном до Вашего сведения, я обращаюсь к Вам с глубокой просьбой принять во внимание высказанные мной соображения и не отказатьв возбуждении вопроса об отмене постановления, о котором идет речь и которое грозит нашей картинной галерее весьма отрицательными последствиями»9.

Вместо «отмены постановления» в Эрмитаж были направлены два списка: 13 марта 1929 года в Эрмитаж поступила «заявка» Музея изящных искусств, а 22 марта - список произведений, предлагаемых Эрмитажу Музеем нового западного искусства. Два месяца Эрмитаж на них никак не реагировал. Первый ответный документ в Главнаукубыл направлен 18 мая - лишь после того, как в музей поступило ультимативное письмо, о том, что дальнейшее молчание будет расценено как согласие на заявки и предложения москвичей. Свое «бездействие» Эрмитаж объяснял большим объемом работы: с марта 1929 года в музее отбирали вещи для «Антиквариата», параллельно шла перестройка экспозиции, при этом перевеска работ должна была вестись «в особо спешном порядке, дабы не лишать посетителей Эрмитажа возможности обозревать все его собрания»10.

7 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 3.

8 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 7.

9 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 1.

10 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 18.

В действительности дирекция Эрмитажа весь март и апрель вела обширную переписку, проводила консультации, собирала мнение экспертов. 28 марта 1929 года заведующий картинной галереей Д. А. Шмидт в своей подробной докладной записке, посвященной истории передачи экспонатов из Эрмитажа в ГМИИ, подчеркивал что «как ни нужны Эрмитажу произведения живописи второй половины XIX века, ценою уступки величайших шедевров Тициана, Рафаэля, Рембрандта, Эрмитаж добиваться произведений Ренуара и Сезанна не должен. Казалось бы, что Москва может преподнестисобрание таких картин уже за те 475 картин, которые Эрмитаж ей отдал в течении последних 5 лет»11. Однако такой сценарий был невозможен. И, если дать ответ на заявку ГМИИ Эрмитаж был способен, то в отношении списка из ГМНЗИ музею было необходимо мнение сторонних экспертов: своих специалистов по новейшему искусству в музее не было. Не было и четкого представления о тех произведениях, которые нужны Эрмитажу. В первом проекте письма Совета Эрмитажа в Главнауку заявка музея была сформулированаследующим образом: «по одному произведению Боннара, Ван-Гога, Вламинка, Вюйяра, Дега, Дени, Каррьера, Писарро, А. Руссо, Синьяка и Фриеза. По два произведения Дерена, Маре, Моне, Ренуара и Сислея. По три произведения Гогена, Матисса и Пикассо и четыре картины Сезанна»12. Еще до получения предложения из ГМНЗИ в марте Эрмитаж обратился в секцию ИЗО Сорабиса13 - 15 марта 1929 года прошло первое заседание секции по обсуждению «выделения картин бывшего собрания Щукина и Морозова в Ленинград», 19 апреля - второе, совместно с представителями Эрмитажа. На втором заседании в официальную «комиссию по отбору картин» от ИЗО Сорабиса был делегирован художник В. В. Суков (1885-1942), а также поднят вопрос «об устройстве в Ленинграде выставки всех картин французских мастеров новых течений, не повешенных в Музее западной живописи в Москве для ознакомления с ними Ленинградской общественности»14. Позднее к комиссии присоединились художники В. В. Лебедев (1891-1967), К. С. Малевич (1879-1935) и Н. А. Тырса (1887-1942)15.

К. С. Малевич был, безусловно, самой известной и представительной фигурой в комиссии. В 1929 году он был назначен наркомом ИЗО, а его интерес к коллекции импрессионистов и её размещению в Ленинграде имел долгую историю. Однако обсуждать предложения ГМНЗИ или вносить свои он считал бессмысленным: на списке работ для Эрмитажа, разработанном комиссией, есть пометка «Малевич предлагает ехать отбирать на месте». То есть фактически отбор в Ленинграде - на основе каталога коллекции ГМНЗИ, изданного в 1928 году - делали В. В. Суков, Н. А. Тырса и В. В. Лебедев.

Эти художники попали в комиссию не случайно, их объединяла любовь к французским художникам начала XX столетия. В. В. Суков, не получивший академического художественного образования, в своих работах творчески осмыслял формальные приемы французских модернистов. Он занимал очень активную общественную позицию и в Сорабисе, и в сменившем его в 1932 году Союзе художников. Во время обсуждений вопроса передачи части коллекции импрессионистов в Ленинград, Суков настаивал на устройстве в Ленинграде выставки всех картин французских мастеров новых течений из запасников ГМНЗИ. Об увлечении «французами» В. В. Лебедева и Н. А. Тырсы вспоминал художник Н. Ф. Лапшин: «Мы все увлекались "французами" и всей культурой живописи. Просматривали массу иллюстративного материала, выписывали журналы [...], а Лебедеву удалось выпи-

11 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 856. Л. 98.

12 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 109.

13 Сорабис (Союз работников искусств) - профессиональный союзработников искусств (1918-1932).

14 Российский государственный архив литературы и искусства (далее — РГАЛИ). Ф. 283 Оп. 2. Д. 2102. Л. 36, Л. 49.

15 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 866. Л 188

сать много книг из-за границы. Николай Андреевич Тырса заботливо выписал мне через Дом ученых книгу [об Альбере Марке]. Чудесную книгу, которая меня еще больше утвердила в любви к этому художнику. [...] Тырса особенно любил Ренуара, Матисса»16. По воспоминаниям Н. Н. Пунина, Н. А. Тырса, В. В. Лебедев, и сам Пунин собирались раз в неделю на квартире у Тырсы или Лебедева и обсуждали вопросы искусства - творчество Мане, Ренуара, Матисса и Сезанна. Н. Н. Пунин вспоминал: «Был такой период, когда мне показалось, что сезанновский путь не соответствует нашему современному советскому искусству. Я эту мысль высказал, Тырса обрушился на меня с яростью ... и в результате мы крепко поссорились. Это лишило меня возможности видится с ним в последние месяцы его жизни»17. Кроме того, по инициативе Н. А. Тырсы и с его непосредственным участием были изданы воспоминания Воллара о Ренуаре и Сезанне и книга Золя о Мане18.

Предложение ГМНЗИ комиссия сочла неприемлемым: главными его недостатком была незначительность произведений ведущих мастеров и изобилие второстепенных авторов -получить впечатление о лучших мастерах школы было невозможно. Художники выдвинули встречное предложение19. Свой принцип отбора они обозначили четко: предназначенная для Эрмитажа коллекция должна была быть небольшой, но представительной20. Комиссия сократила список (с 71 до 45 позиций), из авторов оставив только Моне, Ренуара, Сислея, Писарро, Дега, Ван Гога, Гогена, Сезанна, Матисса, Синьяка, Пикассо, Руссо, Вламинка, Марке, Боннара, Вюйара, Фриеза и ЛеФоконье21. При обсуждении в ГМНЗИ заявки Эрмитажа были заменены 17 произведений из 45, однако список авторов с этого момента оставался неизменным. Художники - члены комиссии считали, что на предложенные изменения соглашаться нельзя22. Несмотря на это, 22 октября 1929 года, отвечая на запрос руководства ИЗО Сорабиса о переговорах с Москвой, Эрмитаж сообщал, что «может с удовлетворением констатировать, что переговоры с Московским музеем нового западного искусства привели к приемлемому для обеих сторон результатам»23.

В январе в ГМНЗИ начали готовить экспонаты к отправке в Ленинград, и одновременно - в одностороннем порядке - дирекция музея уведомила Эрмитаж о новых заме-нах24. Были произведены замены в списке работ Сезанна и Пикассо и вынесено для обсуждения предложение о замене работы Ренуара. Лишь 8 февраля 1930 года были достигнуты финальные договоренности, 11 февраля подписан акт на отправку вещей из Москвы и 23 февраля 1930 года в Эрмитаж прибыли 43 работы25.

Анализ документов о переговорах между ГМНЗИ и Эрмитажем и об организации процесса межмузейного обмена позволяет уточнить даты поступления в коллекцию Эрмитажа сразу нескольких работ: рисунки Пикассо «Обнаженный юноша» (инв. № ОР 40777), «Мужчина со скрещенными на груди руками» (инв. № ОР 43481) и «Композиция с разрезанной грушей» (инв. № ОР 42159), а также пастели Дега «Танцовщицы» (инв. № ОР 41255) и «Причесывающаяся женщина» (инв. № ОР 42154) были переданы в музей в 1930,

16 Струкова А. И. Ленинградская пейзажная школа. 1930-1940-е годы. М., 2011. С. 140.

17 Струкова А. И. Ленинградская пейзажная школа. 1930-1940-е годы. С. 286.

18 Сурис Б. Д. Николай Андреевич Тырса. Жизнь и творчество. 1996. С. 196.

19 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 23., АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 866. Л. 35

20 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 23об.

21 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Л. 22.

22 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д.1031. Л. 47.

23 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 866. Л. 25.

24 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 833. Л. 3.

25 АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д.1930. Л. 106.

а не в 1934 году, как считалось ранее, так же как и картина Гогена «Подсолнечники» (ГЭ 6516), которая раньше считалась поступившей в коллекцию музея в 1931 году26.

Также удалось прояснить историю поступления в коллекцию двух живописных произведений Моне «Луга в Живерни» (1888, инв. № ГЭ 7721) и «Стог сена в Живерни» (1886, инв. № ГЭ 6563). В издании «Искусство Франции 1860-1950» А. Г. Костеневич указывает, что «Стог сена в Живерни» поступил в коллекцию в 1930 году, а «Луга в Живерни» - в 1934 году. Однако ни в первоначальном предложении ГМНЗИ, ни в списке комиссии Эрмитажа и ИЗО Сорабиса, ни в актах на отправку в Эрмитаж картина «Стог сена в Живерни» не фигурировала, речь всегда шла о «Лугах в Живерни»27. Картина прибыла в Эрмитаж вместе с другими работами 23 февраля 1930 года, в ящике № 3. Однако вскоре после получения произведений в феврале 1930 года, Эрмитаж инициировал новые переговоры о дополнительной выдаче из коллекции ГМНЗИ. Формальной причиной было недовольство качеством уже переданной коллекции и особое место в новых переговорах отводилось как раз произведению К. Моне. Эрмитаж просил передать ему один из двух «Стогов» из коллекции ГМНЗИ, а «Луга в Живерни» выразил готовность вернуть. В письме в Б. Н. Терновцу подчеркивалось, что «Государственный Эрмитаж особо настаивает на данной замене, так как «при отсутствии достаточно яркой зрелой картины Монэ представляется невозможным при предложенном Эрмитажу составе собрания выяснить . сущность и принципы импрессионизма, без чего вся передача картин новейшего искусства теряет значительную долю своего смысла»28. Картина «Стог сена» прибыла в Эрмитаж 4 марта 1931 года29, а 17 марта 1931 года «Луга в Живерни», после года пребывания в Эрмитаже, были отправлены в Москву30. Второй раз «Луга» поступили в эрмитажную коллекцию в 1934 году31- уже навсегда.

В 1930 году новые приобретения было решено разместить на постоянной экспозиции на 2 этаже Малого Эрмитажа, в Петровской галерее, в зале № 57 (ныне зал № 262). В 1929 году в этом зале располагалась экспозиция немецкого искусства XVIII - XIX веков, в соседних залах - искусство Франции, Италии, скандинавских стран этого же периода32.10 апреля 1930 года «Красная газета» информировала жителей Ленинграда, что в Эрмитаже «открыта для обозрения галерея новейшей французской живописи - произведений, полученных из Москвы в обмен на собрания старых мастеров»33. Зрители могли увидеть работы Тройона, Моне, Ренуара, Дега, Сезанна, Гогена, ван Гога, Матисса и Пикассо34. Сопоставление источников позволяет реконструировать самую первую галерею французского искусства конца XIX - начала XX века в Эрмитаже.

Мы предполагаем, что на экспозиции были размещены следующие работы35: Констан Тройон. Дорога в роще. Начало 1860-х Дерево, масло. 49х38.

26 Костеневич А. Г. Искусство Франции 1860-1950. Живопись. Рисунок. Скульптура: в 2 тт. СПб.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. Т. II. С. 37, 41, 42, 119,128, 131.

27 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5 Д. 833. Л. 2.; АГЭ Ф. 1. Оп. 5 Д. 1031. Л. 64.

28 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 1930. Л. 112.

29 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 1207. Л. 22.

30 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 1207. Л. 34.

31 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 1804. Л. 125.

32 План Государственного Эрмитажа с указанием зал и маршрутом осмотра. 4-е изд. Л., 1930. С. 13.

33 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5 Д. 1060. Л. 6.

34 План Государственного Эрмитажа с указанием зал и маршрутом осмотра. С. 13.

35 Все данные о произведениях приводятся в соответствии с изданием: Костеневич А. Г. Искусство Франции 1860-1950. Живопись. Рисунок. Скульптура: в 2 тт. СПб.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. Т. II. 204 с.

Клод Моне. Дама в саду. 1867. Х.,м. 82,3х101,5.

Эдгар Дега. Причесывающаяся женщина. Ок. 1885. Картон, пастель. 53х52.

Поль Сезанн. Автопортрет в каскетке. Ок. 1873. Х., м. 53х39,7.

Поль Сезанн. Берег Марны. 1888. Х., м. 65,5х81,3.

Анри Матисс. Посуда на столе. 1900. Х.м., 97х82.

Пабло Пикассо. Композиция с разрезанной грушей. 1914. Картон, гуашь, графитный карандаш, коллаж из обоев. 35х32.

Итак, уже в 1930 году, всего 12 лет спустя после записи А. Н. Бенуа в дневнике об «отделении новой живописи», Эрмитаж получил впечатляющую коллекцию «нового французского искусства», гораздо более радикальную, чем представлял заведующий Картинной галереей. Сразу же после поступления в музей, она была показана на экспозиции, в контексте произведений, близких хронологически и географически, но значительно отличающихся стилистически. Это позволяет говорить о существовании определенной кураторской позиции научных сотрудников Эрмитажа:история искусства была для них непрерывной, длящейся, а «новое французское искусство» - очередным витком развития французской художественной школы. Список источников:

АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 378. Списки картин и художественных ценностей, переданных Эрмитажем в московские музеи. 1924. 111 л.

АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 833. Протокол заседания комиссии Главнауки и Главискусства о перераспределении коллекций старой и новой живописи из музеев Москвы в Ленинград и обратно. 1 ноября 1928 - 29 января 1930. 3 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 856. Материалы по выделению музейных предметов Эрмитажа для экспорта. Т. 1. 13 февраля 1928 - 9 апреля 1929. 300 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 865. Материалы пообмену части коллекции между Эрмитажем и музеями. Т. 1. 23 октября 1928 - 14 сентября 1929. 110 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 866. Материалы об обмене картинами между Эрмитажем, Музеем изящных искусств и Музеем нового западного искусства в Москве. Т. 2. 1928 г 35 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5 Д. 1030. Материалы об обмене картинами между Эрмитажем, Музеем изящных искусств и Музеем нового западного искусства в Москве. Т. 1. 27 ноября 1927 - 8 ноября 1930. 135 л. АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 1031. Материалы об обмене картинами между Эрмитажем, Музеем изящных искусств и Музеем нового западного искусства в Москве. Т. 2. 20 мая 1929 - 9 января 1931. 271 л. АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 1060. Статьи и заметкипрессы о деятельности Эрмитажа. Вырезки из газет. 2 октября 1929 - 10 января 1931. 20 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 1071. Краткая объяснительная записка к плану нового размещения собраний отдела Запада. 1930. 11 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 1207. Материалы об обмене художественными ценностями между Эрмитажем и другими музеями. Т. 1 2 января - 4 сентября 1931. 184 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 1371а. Отчет Эрмитажа за 1932 год и материалы к нему. 170 л.

АГЭ Ф. 1. Оп. 5. Д. 1804. Материалы об обмене музейными предметами с организациями и частными

лицами. 12 января - 24 декабря 1934. 133 л.

РГАЛИ Ф. 283 Оп. 2. Д. 2102. Протокол заседаний секции ИЗО. 1929-1930. 112 л.

Информация о статье

УДК 069.415"1918/1930"

Автор: Лопаткина, Екатерина Владимировна - кандидат искусствоведения, заместитель заведующего Отделом современного искусства, Государственный Эрмитаж, 190000, Санкт-Петербург, Дворцовая наб., 34. ek.lopatkina@gmail.com

Название: Формирование коллекции французского искусства конца XIX - начала XX в. в Эрмитаже с 1918 по 1930 гг.

Резюме: После национализации художественных собраний в 1918 году, состав российских музейных коллекций претерпел значительные изменения. Крупнейшие музеи Москвы и Петрограда-Ленинграда в течение 15 лет находились в ситуации постоянного перемещения фондов: вещи из запасников и экспозиций передавались в меньшие музеи, для продаж за границу, передавались из одной коллекции в другую для оптимизации музейной работы. В статье, посвященной истории формирования коллекции нового западного искусства в Государственном Эрмитаже, подробно рассматривается период первых поступлений в музейное собрание работ французских художников конца XIX - начала XX века. На основании архивных документов реконструируется ход переговоров между Эрмитажем и Государственным Музеем Нового западного искусства, а также исследуется роль, которую сыграли в формировании эрмитажного собрания художники Н. А. Тырса, В. В. Лебедев,

B. В. Суков и К. С. Малевич.

Ключевые слова: Эрмитаж, Государственный музей нового западного искусства, музей, современное искусство, 1930-е годы.

Литература

Бенуа, Александр. Дневники. М.: Захаров, 2006. В 2-х тт. Т. 2. 1918-1924. 810 с.

Кандинский, Василий Васильевич. Музей живописной культуры // Художественная жизнь, 1920. № 2.

C. 18-20.

Карасик, Ирина Нисоновна. Музей художественной культуры. Эволюция идеи // Русский авангард. Проблемы репрезентации и интерпретации. СПб.: Palaceedition, С. 13-23.

Костеневич, Альберт Григорьевич. Искусство Франции 1860-1950. Живопись. Рисунок.

Скульптура: в 2 тт. СПб.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. Т. II. 204 с.

Малевич, Казимир Северинович. Русский музей. К обмену художественных произведений между

Москвой и Петроградом //Жизнь искусства. Пг., 1923. № 16 (891), 24 апреля. С. 13-14.

Матвеев, Владимир Юрьевич. Эрмитаж «Уединенный», или выставочная мозаика. Материалы

к истории выставочной деятельности музея: выставки в Эрмитаже и в центрах Государственного

Эрмитажа. Научно-справочное издание. В 2-х тт. СПб, 2014. Т. 1.593 с.

План Государственного Эрмитажа с указанием зал и маршрутом осмотра. 4 изд. Л., 1930. 32 с.

Струкова, Александра Ивановна. Ленинградская пейзажная школа. 1930-1940-е годы. М.: Галарт, 2011. 336 с.

Сурис, Борис Давыдович. Николай Андреевич Тырса. Жизнь и творчество. СПб, 1996. 253 с. Яворская, Нина Викторовна. История Государственного музея нового западного искусства (Москва). 1918-1948. Москва: ГМИИ им. А. С. Пушкина, 2012. 480 с.

Information about the article

Author: Lopatkina, Ekaterina Vladimirovna — PhD in art history, vice head of the Department of Contemporary Art of the State Hermitage museum. ek.lopatkina@gmail.com

Title: The Formation of the late 19th and the beginning of 20th century French Art Collection in the State Hermitage museum from 1918 to 1930.

Abstract: After the nationalization of art collections in 1918, the structure of Russian museums' collections underwent significant changes. For 15 years, the largest museums of Moscow and Petrograd-Leningrad were in a situation of constant relocation of funds: the items from the museum storages and the exposures were transferred to smaller museums, for sales abroad, passed from one collection to another in order to optimize the work of the museum. The present article, devoted to the history of the formation of a new collection of the Western art in the State Hermitage, discusses in detail the period of the first revenues in the museum collection of French painting of the late 19th - the early 20th century. Based on archival documents the author reconstructs the course of negotiations between the Hermitage and the State Museum of New Western Art, and examines the role of such artists as N. A. Tyrsa, V. V. Lebedev, Vl. Sukovand, K. S. Malevich in the formation of the Hermitage collection.

References

Karasik Ir. N. Muzey hudozhestvennoy kul'tury. Jevoljucijaidei

Kostenevich A. Gr. Iskusstvo Francii 1860-1950. Zhivopis'. Risunok. Skul'ptura: v 2 t. (The French Art of the 1860-1950. Painting. Drawing. Sculpture: in 2 vols.). Saint-Petersburg: Publishing House of the State Hermitage, 2008. Vol. II. 204 p. (in Russian).

Matveev Vl. J. Jermitazh «Uedinennyj», ili vystavochnaya mozaika. Materialy k istoriivystavochnoy deyatel'nosti muzeya: vystavki v Jermitazhei v centrah GosudarstvennogoErmitazha. Nauchno-spravochnoe izdanie. (The «Solitary» Hermitage, or the exhibiting mosaic. Materials for the History of the Exhibition Activities of the Museum: the Exhibitions in the Hermitage and in the centers of the State Hermitage. Research and reference book). 2 Vols. Saint-Petersburg: Slaviya Publ., 2014. Vol. 1. 593 p. (in Russian). Strukova Al. Iv. Leningradskajapejzazhnajashkola. 1930-1940-e gody (Leningrad landscape school. 1930-1940-ies). Moscow: GalartPubl., 2011. 336 p. (in Russian).

Suris B. D. Nikolay Andreevich Tyrsa. Zhizn'itvorchestvo

Javorskaja N. V. Istorija Gosudarstvennogo muzeja novogo zapadnogo iskusstva (Moskva). 1918-1948 (The History of the State Museum of New Western Art (Moscow). 1918-1948). Moscow: State Pushkin Museum Publ., 2012. 480 p. (in Russian).