Россия—ЕС: пора поддать газу

В энергетическом сотрудничестве России и ЕC наступает момент истины. На смену былому недопониманию приходит осознание того, что энергобезопасность нельзя построить в одной отдельно взятой стране. А значит, Европейский союз никогда не сможет обойтись без России, а Россия — без ЕС. И времени на раздумья у них больше нет.

"Большая Европа" греется российским газом, поставки которого составляют 25% закупаемого ею голубого топлива. В свою очередь, Россия, экспортирующая в страны Западной и Восточной Европы почти 100% своего газа, стремится и дальше оставаться ключевым поставщиком его в страны Старого Света.

В 2005 году российские поставки в 25 стран ЕС и вовсе достигли рекордной величины — примерно 400 млн метрических тонн углеводородов в нефтяном эквиваленте. На этом фоне шло активное обсуждение новых проектов, направленных на дальнейшее увеличение экспорта углеводородов из России в страны Европейского союза. Учитывая эти очевидные реалии, общую тональность сотрудничества России и ЕС все больше определяет то, что политики, дипломаты и эксперты с обеих сторон называют многозначительным, но еще не очень привычным широкой публике термином "энергодиалог".

Диалог, а не два монолога

Энергодиалог был инициирован несколько лет назад для обеспечения стабильного развития сотрудничества между Россией и "большой Европой" в области энергетики. Его главная идея заключалась в том, чтобы сформулировать долгосрочный прогноз спроса на энергоресурсы в Европе и, соответственно, определить план разработки нефтяных и газовых месторождений в России и соседних странах, обеспечить соответствующие капиталовложения и создать инфраструктурные мощности.

Но, как говорят в России, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. В течение последних месяцев энергодиалог, к сожалению, стал пробуксовывать. Уже в начале года стало очевидно, что посвященный энергетике раздел "Дорожной карты" по общему экономическому пространству двустороннего сотрудничества, одобренный полтора года назад на саммите Россия--ЕС, увы, представляет собой не более чем набор общих деклараций и благих пожеланий.

На этом фоне между сторонами все чаще стали проявляться признаки непонимания, раздражения, а то и обид. Наверное, сегодня стороны отдали бы многое, чтобы переговорный процесс протекал так же легко и быстро, как российский газ беспрепятственно течет в Европу в 40-градусную жару и в 30-градусный мороз. Однако ни летний неформальный саммит Россия--ЕС в Сочи, ни только что завершившийся саммит в финском городе Лахти не устранили противоречий.

Казалось бы, что тут мудрить. Как страна-экспортер, Россия нуждается в емком надежном рынке для своих энергоресурсов, каковым суждено оставаться европейскому рынку. В свою очередь, Европе позарез требуется надежный поставщик, каковым вполне может стать для нее Россия. Но вот тут-то вспоминается английская поговорка, которая утверждает, что дьявол таится в деталях. И наибольшее внимание прессы, профессионально любящей все остренькое, немедленно привлекают горячие головы с обеих сторон, видящие в предложениях партнера скрытый подвох. Они и становятся главными героями первых полос, подогревая своими заявлениями общественное мнение по обе стороны трубы.

"Европа хочет оставить нас в дураках! Как только мы опрометчиво примем ее предложения, о суверенном праве распоряжаться нашей газовой сокровищницей можно будет забыть",— кричат российские патриоты новой волны — пример ранее неизвестного в России энергетического патриотизма. По их убеждению, Старый Свет все равно никуда от России не денется, поэтому диктовать свои условия европейским потребителям должна Москва, а не наоборот.

Но и в Европе хватает горячих голов, которые во всем склонны видеть "руку Москвы" с крепко зажатой в ней энергодубиной. По их мнению, сделав стратегическую ставку на Россию, в долгосрочной перспективе ЕС попадет в полную политическую зависимость от Москвы и не сможет проводить независимую политику.

События уходящего года, начавшегося драматическим газовым спором России и Украины, за которым последовали дискуссии об энергобезопасности в рамках июльского саммита "большой восьмерки" в Санкт-Петербурге и других международных форумов, указывают на то, что до полного понимания между Россией и ЕС в рамках энергодиалога пока далеко. Однако ни ту ни другую сторону это, похоже, нисколько не смущает. "Последние полтора года показали, что между Россией и ЕС складываются честные партнерские отношения. Наше общение с российскими властями становится все более открытым, чувствуется взаимная заинтересованность в совместной работе",— заявил в интервью BG глава представительства Европейской комиссии в России Марк Франко.

Попытаемся разобраться в том, как выглядят сегодня позиции сторон в рамках энергодиалога, что мешает сторонам договориться и каковы перспективы энергетического сотрудничества России и ЕС. Поговорим о деталях, в которых и заключен дьявол.

Энергобезопасность: одна для всех или для каждого своя?

2006 год стал годом, когда и в России, и в Европейском союзе как никогда много говорили об энергобезопасности. По инициативе России, принимавшей у себя саммит "большой восьмерки", впервые в истории этого элитного клуба проблема глобальной энергетической безопасности была включена в официальную повестку дня встречи мировых лидеров в Санкт-Петербурге. То, что на правах страны-хозяйки саммита Россия предложила мировым лидерам для обсуждения именно эту тему в качестве одной из приоритетных, было не случайно. Не секрет, что среди других энергетических держав мира в последнее время Россия пытается захватить лидерство в решении проблем глобальной энергетической безопасности. Такая политика в полной мере соответствует доктрине России как новой энергетической сверхдержавы, оформившейся в Кремле к концу прошлого года.

В то же время у ЕС нашлось достаточно своих причин для того, чтобы вплотную заняться проблемами собственной энергобезопасности. Во-первых, многим странам Европы стало окончательно ясно, что им необходим качественный скачок в развитии собственной энергетической базы. Европейские страны резонно указывали на то, что нынешние энергетические проблемы большинства европейских государств проистекают из того, что в течение последних более чем 20 лет эти страны не делали серьезных инвестиций в развитие собственной энергетики. Таким образом, перед Европой встала актуальная задача создания новых объектов энергетики, на что и были направлены последние энергетические инициативы ЕС.

Во-вторых, как некий картель потребителей, сохраняющий высокую зависимость от поставок энергоносителей, Европейский союз был вынужден всерьез озаботиться проблемой обеспечения устойчивых, конкурентоспособных и — особо отметим — диверсифицированных поставок энергии. Так наряду с либерализацией и интеграцией европейского энергетического рынка его диверсификация стала одним из направлений реформы европейского энергетического сектора, магистральным путем укрепления энергетической безопасности, как ее сегодня понимают в странах Старого Света.

Двигаясь семимильными шагами к диверсификации энергопоставок, в текущем году Европа сумела проделать определенную часть пути. Так, одним из энергетических событий года стало официальное введение в эксплуатацию идущего в Европу нефтепровода Баку--Тбилиси--Джейхан. Другим важным событием стало подписание в июне этого года в Брюсселе документов об осуществлении проекта "Набукко" — нового газопровода, в строительство которого ЕС намерен инвестировать $5,8 млрд и который будет подавать в Европу туркменский, казахстанский, азербайджанский и российский газ через территорию Грузии и Турции (подписи под этими соглашениями поставили комиссар Еврокомиссии по энергетике Андрис Пибалгс и министры иностранных дел Турции, Болгарии, Румынии, Венгрии и Австрии). А в сентябре новый премьер-министр Украины Виктор Янукович, проявивший неожиданную для промосковского политика активность в общении с Брюсселем, призвал Польшу, Азербайджан и Казахстан активизировать работы по достройке нефтепровода Одесса--Броды--Плоцк, еще одной большой трубы в Европу. И наконец, в октябре в столице Казахстана Астане состоялась встреча представителей Европейского союза в Центральной Азии, на которой было заявлено о готовности ЕС поддержать строительство нового транскаспийского трубопровода, призванного качественно расширить доступ европейских потребителей к среднеазиатским энергоносителям.

Следует отметить, что заявленная ЕС в качестве политической цели диверсификация энергопоставок вовсе не являлась следствием некоего антироссийского энергетического заговора Брюсселя или глубокого недоверия Европы к России Владимира Путина. "Оснований предполагать, что идея диверсификации означает, что мы будем закупать в России меньше газа, нет. Мы это объясняем совсем иначе. Мы и дальше будем зависеть от импорта российского газа. Диверсификация — это просто разумная позиция, основанная на желании не быть зависимыми только от газа и только из одного источника. Наши опасения были также связаны с тем, что Россия не сможет быстро увеличивать объемы добываемого газа, поскольку капиталовложения в газовой промышленности России последнее десятилетие были незначительными",— разъясняет чрезвычайный и полномочный посол Австрии в России Мартин Вукович.

Конечно, то, как Москва строила в последние месяцы свою энергетическую политику по отношению к Украине, Грузии, Белоруссии и другим государствам СНГ, не могло не вызывать в Европе вопросы. Но в то же время говорить о том, что Европа, дескать, пришла к идее диверсификации, испугавшись политической зависимости от России, значило бы подменить понятия и выстроить ошибочную причинно-следственную связь.

Тем не менее у многих российских политиков и экспертов, в течение последних месяцев наблюдавших за тем, как в своей энергетической политике Европа не хочет класть все яйца в одну корзину, стали сдавать нервы. Они во весь голос заговорили о том, что европейская диверсификация, дескать, направлена на сокращение энергопоставок из России и может привести к потере традиционных рынков российского экспорта. Если следовать этой логике, то получалось, что собственную энергетическую безопасность — безопасность потребителя — ЕС пытается укрепить за счет энергетической безопасности России — страны-поставщика. Широкое распространение получила теория о том, что, дескать, у потребителей свое представление об энергобезопасности, а у поставщиков — свое и вместе им, как киплинговским Востоку и Западу, в силу фундаментального противоречия их интересов никогда не сойтись.

Однако при более пристальном рассмотрении выясняется, что нет энергобезопасности потребителей как антитезы энергобезопасности поставщиков, а есть энергобезопасность одна на всех. И чем быстрее это поймут любители заняться перетягиванием каната или поиграть в энергетические войны и с той и с другой стороны, тем быстрее Россия и ЕС смогут укрепить доверие в области энергетического сотрудничества. Вот как видит эту ситуацию глава представительства Европейской комиссии в России Марк Франко: "Может показаться, что понятие 'энергобезопасность' отличается для поставщика и потребителя. То есть у России и Европы якобы разные потребности: мы хотим предложения, вы — спроса. Однако на самом деле мы говорим об одном и том же — об эффективности и росте добычи сырья, инвестициях в газовую и нефтяную отрасли, строительстве трубопроводов. Спрос и предложение взаимосвязаны. Будущее российских поставок в Европу во многом зависит от европейских инвестиций. Поэтому мы должны работать вместе".

Энергохартия: улица с двусторонним движением

Многие проблемы в энергетическом сотрудничестве между Россией и ЕС отпали бы сами собой, если бы стороны договорились об общих правилах игры, причем зафиксировали свою договоренность документально. По мнению европейских партнеров России, таким документом могла бы стать Европейская энергетическая хартия, вызвавшая очередной всплеск дискуссии на саммите в Лахти. Европейский союз упорно добивается от России ее ратификации, а Россия делать это не спешит.

О чем речь и почему этот вопрос приобрел для сторон такую принципиальность? Напомним, что Европейская энергетическая хартия была подписана в 1991 году, к сегодняшнему дню ее ратифицировало уже более 50 государств. Договор об энергохартии обязывает присоединившиеся к нему страны руководствоваться в своей политике пятью принципами. Это поощрение инвестиций в энергетику, соблюдение государственного суверенитета над природными ресурсами, а также следование принципам трех фундаментальных свобод — свободы доступа к энергорынкам, свободы транзита энергоресурсов и свободы движения капиталов, связанных с инвестированием в энергетику.

Возьмем, к примеру, первый принцип — поощрение инвестиций. "В настоящее время инвестиции — важнейший вопрос энергетической дискуссии РФ и ЕС. Особенно это касается таких трех секторов, как производство, транспортировка и распределение энергии. Российских инвесторов интересует уровень распределения энергии, иностранных — возможность производства на территории РФ. Сегодня мы должны договориться об основных принципах работы, а какими будут отношения иностранных предприятий и российских инвесторов, они определят самостоятельно",— рассуждает посол Финляндии в Москве Харри Хелениус.

В общем, казалось бы, цели у Европейской энергетической хартии самые что ни на есть положительные — создать комплекс мер для энергетической безопасности, о которой подробно говорилось выше. Но почему же тогда Москва против? По мнению российских оппонентов этого энергетического кодекса, если Россия присоединится к энергохартии, то она должна будет обеспечить свободный допуск иностранных компаний к разработке и транспортировке своих нефти и газа, в то время как российские компании не получат свободного доступа к европейским трубопроводам. В итоге это будет не что иное, как игра в одни ворота. Вот как разъясняет ситуацию первый заместитель председателя думского комитета по международным делам Леонид Слуцкий: "В Лахти мы четко расставили акценты во взаимодействии в энергосфере и области энергобезопасности. Ратификация энергохартии в ее нынешнем виде ограничит и даже нарушит наши национальные интересы".

Однако значит ли это, что энергодиалогу Россия--ЕС суждено зайти в тупик? Вовсе нет. По мнению российской стороны, нужны новые переговоры, в ходе которых можно будет выработать новую редакцию энергохартии, новые формы энергодиалога. Такие формы, когда энергетическое сотрудничество России с ЕС станет улицей с двусторонним движением, а, требуя открытости от Москвы, Европейский союз в полной мере будет демонстрировать по отношению к России такую же открытость.

Следует отметить, что в разных трактовках, которых Москва и Брюссель придерживаются по вопросу о Европейской энергетической хартии, нет ничего необычного. Более того, напрашивается парадоксальный вывод о том, что чем быстрее стороны сближаются, тем быстрее выявляются столкновения, а то и конфликты их интересов. Ведь обратная сторона любой интеграции — возрастание конкуренции, не так ли? Похоже, это понимают и российские официальные лица, которые не склонны драматизировать ситуацию в отношениях с ЕС. Вот как определяет задачу глава МИД РФ Сергей Лавров: "Наша задача — чтобы конфронтационная конкуренция не стала доминирующей, чтобы будущие переговоры не стали перечнем упреков друг к другу".

Мозговой штурм в Шато-де-Форже

Особенно актуальной эта задача становится в преддверии переговоров по новому политическому соглашению между Россией и ЕС, которое должно определить формат всего сотрудничества между ними, а не только энергетические и прочие деловые связи. После саммита в Лахти о необходимости скорейшего подписания такого соглашения говорят все громче. Российские дипломаты рассчитывают, что первый раунд переговоров по новому договору о сотрудничестве между Россией и Европейским союзом может начаться уже в ноябре. Москва настаивает на том, чтобы это был не рядовой документ, а выверенный до запятой договор о стратегическом партнерстве, который к тому же имел бы юридически обязывающий характер, чтобы дело не ограничилось политическими декларациями, как это уже не раз бывало в отношениях Москвы и ЕС в последнее десятилетие.

Свидетельством тому, что подготовка к подписанию нового соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) между Россией и Европейским союзом идет полным ходом, стал проведенный в конце октября в Шато-де-Форже под Парижем семинар "Перспективы политики ЕС в отношении России и Украины". Организатором этого мозгового штурма, состоявшегося вскоре после саммита в Лахти, стал президент Национального инвестиционный совета, депутат Госдумы РФ Александр Лебедев. Как пояснил в ходе дискуссии руководитель департамента по развитию отношений с ЕС администрации президента РФ Сергей Кулик, необходимость нового соглашения обусловлена тем, что в старом СПС многие вещи не работают, а многие и вовсе не были заложены изначально. Поэтому, по его мнению, и нужно провести инвентаризацию существующей институционально-правовой базы.

Чтобы справиться с этой задачей, господин Кулик призвал не увязывать напрямую Европейскую энергетическую хартию с подписанием нового СПС, поскольку это лишь усложнит и без того непростой переговорный процесс. "Хартия и соглашение — это разные вещи. Нам целесообразно говорить о всеобъемлющем рамочном договоре с учетом многих сфер сотрудничества,— заявил Сергей Кулик, еще раз напомнив о том, что сотрудничество России и ЕС не сводится к энергетической области.— Мы категорически не согласны с тем, что о СПС следует забыть, заключив соглашение только о взаимоотношениях в сфере энергетики. В последнее время энергетика заслонила собой все в наших отношениях, и многие забывают о том, что мы ведем и другие полезные диалоги".

Тем не менее главными принципами, которые Москва будет отстаивать на переговорах по СПС, станут все те же принципы равноправия и взаимной выгоды, при соблюдении которых она когда-нибудь, возможно, ратифицирует Европейскую энергетическую хартию. Работа по подготовке такого договора должна сблизить, а не разъединить стороны. Тогда и детские страхи по поводу занесенной над Европой российской энергодубины отпадут сами собой.

Прямая речь

Что говорят об энергобезопасности в России и ЕС

Владимир Путин, президент России:

"Россия в течение более 40 лет поставляет газ в Европу. И, несмотря даже на свои внутренние политические, экономические сложности начала и середины 90-х годов, ни разу ни на один день не допустила никакого сбоя в поставках энергоносителей в Европу. Европейцам нечего опасаться" (6 июля 2006 года на интернет-конференции в Кремле).

Виктор Христенко, министр промышленности и энергетики России:

"Россия ни разу не прерывала свои поставки в Европу — ни во времена холодной войны, ни в ходе рублевого кризиса 1998 года, ибо мы осознаем себя исторически частью Европы. Это означает, что Россия независимо от внутренних проблем или напряженных отношений с частью мира, с которой у нее могли быть противоречия, никогда не воспринимала энергию как оружие, средство давления или шантажа" (11 июля 2006 года в статье Frankfurter Allgemeine Zeitung).

Игорь Шувалов, помощник президента России:

"Мы готовы обеспечить Европу нефтью и газом в долгосрочной перспективе, при этом мы берем на себя роль лидера. Мы будем осуществлять свою экспансию и дальше — нравится это нашим европейским партнерам или нет. Если они захотят — вместе с европейскими энергетическими компаниями. Но мы будем лидировать, это уже понятно" (23 мая 2006 года в интервью "Независимой газете").

Семен Вайншток, президент "Транснефти":

"Мы перекормили Европу нефтью. А в любом учебнике по экономике написано, что при избыточном предложении снижается цена. Но возможности уменьшить предложение у нас нет: весь экспорт ориентирован на Европу. Как только мы повернемся в сторону Китая, Южной Кореи, Австралии, Японии, то это сразу заберет часть нефти от наших европейских коллег" (24 апреля 2006 года в интервью "Независимой газете").

Жозе Мануэл Баррозу, Председатель Европейской Комиссии:

"Выступая единым фронтом в диалоге с Россией, мы смогли более четко изложить свою идею о том, что существует потенциально выгодная взаимозависимость между Европой и Россией в области энергетики. Но Европа выиграет только в том случае, если будет единой, и не будет вести диалог отдельно от лица каждого из 27 государств" (30 октября 2006 года на конференции в Лисабоне).

Ангела Меркель, канцлер Германии:

"Северо-Европейский газопровод является капиталовложением в безопасность энергоснабжения Европы. В отношении прибалтийских государств, Польши мы хотели бы подчеркнуть, что этот проект не направлен против кого бы то ни было" (16 января 2006 года на пресс-конференции в Кремле).

Ференц Дьюрчань, премьер-министр Венгрии:

"Необходима не только единая европейская энергетическая политика — необходимо открытое и доброжелательное энергетическое сотрудничество между Европой и Россией. Мы взаимосвязаны на долгие времена. Я думаю, что Россия подает зачастую прекрасный пример того, как можно строить эти отношения на основе общих интересов" (18 сентября 2006 года на пресс-конференции в Сочи).