О лингвистическом издании памятников делового языка XVIII в

И.А. Малышева

О лингвистическом издании памятников делового языка XVIII в.

XVIII век в истории русского языка занимает особое место, и для более полного и объективного изучения этого периода очень важно расширить исследовательскую базу за счет привлечения огромного письменного наследия, отражающего в том числе и делопроизводственную сферу.

К этому времени относится большое количество ценнейших источников - памятников делового языка, и абсолютное большинство их лингвистами не используется. Одной из причин этого является то, что памятники эти рукописные (скорописные), а исследование оригиналов, к сожалению, в последнее время все реже встречается в работах по истории русского языка. Немаловажным является и то, что памятники сосредоточены в центральных хранилищах, это ограничивает возможности исследователей. В связи с этим крайне важным является вопрос о публикации рукописных памятников делового письма XVIII столетия.

Большую работу по изучению и изданию памятников Х1-ХУН вв. в течение нескольких десятилетий вел сектор лингвистического источниковедения и исследования памятников Института русского языка АН, которым руководил С.И. Котков. В планах сектора было расширение хронологических рамок исследуемых памятников. В одной из своих последних работ С.И. Котков писал: «К началу 90-х годов намечается распространение источниковедческих исследований на тексты ХУШ-Х1Х в. ...», одним из аспектов которых должно быть «издание для исследования и исследование для издания». [3, с. 13]. Однако в последние годы работа по лингвистическому изданию письменных памятников по ряду причин значительно сократилась.

Говоря о необходимости продолжения лингвистического издания памятников письменности, об издании рукописей делового характера XVIII в., нам хотелось бы обратить внимание исследователей на богатейшие по своей языковой содержательности материалы и документы внутренних таможен первой половины столетия.

Известны издания таможенных книг

XVII в., исследованных и опубликованных историками [2, с. 9-12], однако эти издания были предназначены для целей другой науки, и языковедами могут использоваться с большой долей осторожности и ограниченности.

Лингвистами были изданы фрагменты таможенных книг XVII в., представляющих южнорусскую территорию [8]. В издание вошли не только собственно таможенные, но и книги кружечного двора (кабацкие). К сожалению, издатели не указали, черновые это книги или беловые, и насколько об этом можно судить по изданию, опубликованы в основном отчетные приходно-расходные книги, составлявшиеся на основе прошедших определенную обработку черновых записей.

Таможенные материалы XVIII в. лингвистами не издавались. В середине прошлого века историками были изданы отрывки из нижегородской явочной книги 1722 г. [13, с. 13-25] и записной книги таможни Макарьевской ярмарки 1724 г. [1, с. 91-94]. В учебных целях также историками были опубликованы фрагменты из книг некоторых таможен архангельской1, нижегородской, московской и несколько выписей (вологодские, ростовские, нижегородские) [7, с. 214-243]. Данные публикации и в силу своей малочисленности, и по характеру издания не могут играть

1 Отрывки из архангельской таможенной книги 1726 г. ошибочно опубликованы как санкт-петербургские. См.: [5, 218].

ной роли в качестве лингвистического источника.

Все огромное количество сохранившихся таможенных материалов XVIII в. находится в хранилищах и лингвистам в своем абсолютном большинстве не известно. Основная часть хранится в разных фондах двух архивов - Российского государственного архива древних актов (Москва) и Архива Санкт-Петербургского филиала Института российской истории РАН, часть документов находится также в некоторых местных архивах (Архангельск, Астрахань) [6, 28-36].

Дошедшие до нашего времени документы внутренних таможен XVIII в. охватывают период с 1700 по 1755 г. (внутренние таможни существовали до середины 50-х г.г.) с разным количеством сохранившихся материалов за тот или иной год (больше всего таможенных книг, например, сохранилось за 20-е г.г.). Как известно, в 20-е г.г. произошла смена приказного делопроизводства коллегиальным, что существенно отразилось не только на внешнем оформлении документов, на появлении новых видов отчетных ведомостей, но и внесло определенные изменения в формуляр документов, а следовательно, в их языковое содержание.

Локальная принадлежность памятников весьма широка: Архангельск, Астрахань, Волхов, Брянск, Галич, Каргополь, Курск, Мезень, Москва, Мценск, Псков, Пусто-озерск, Серпухов, Скопин, Соль Вычегодская, Тула, Турчасов, Устюг Великий, Холмогоры, Яренск и др.

Существенным моментом является то, что данные памятники всегда датированы и имеют указания на локальную принадлежность. Исключения составляют те случаи. когда утрачены первые листы или документ представляет собой какую-то часть не сохранившейся или рассыпавшейся книги [6, 32-33].

Дошедшие до нас документы внутренних таможен XVIII в. различны:

книги и выписи разных типов (явчие, отъявчие, отпускные, приходные, расходные, торговые, выписные и другие книги;

зачетные, оборотные, платежные и

другие выписи), росписные и счетные списки, ярлыки [6, 36-43]. Каждый из этих документов занимал свое место в общем декументопотоке.

Данные памятники, в первую очередь книги и выписи, в силу своей специфики (перечни разнообразнейших товаров) содержат огромный лексический материал, в значительной своей части новый и расширяющий представления лингвистов о лексике русского языка XVIII века:

бытовая и производственная лексика различных групп;

названия мест торга и хранения товара; метрологичекая лексика; наименования различных емкостей, служивших торгово-счетными единицами;

названия принадлежностей и устройств, использовавшихся таможенниками; административная лексика; названия самих документов; лексика общерусского употребления и региональная;

новые заимствования и новообразования, в том числе немалую часть составляют слова, не имеющие словарной фиксации.

Важным источниковедческим фактом является то, что документы внутренних таможен велись местными писцами. Несмотря на то, что записи в книгах анонимны, местное происхождение лиц, исполнявших писцовую работу, убедительно доказывается целым рядом аргументов. Во-первых, единичные указания на писцов все же есть, в ряде случаев принадлежность записей тем или иным лицам может быть установлена пут^м идентификации почерков книжных статей и рукоприкладств, поставленных писчиками по просьбе торговцев (в рукоприкладствах, как правило, указывается место жительства поставившего подпись). Во-вторых, местное происхождение писцов подтверждает сам языковой материал памятников. Исследователи таможенных документов

XVII в. также говорят о местном происхождении писцов как о несомненном факте [8, 6; 4, 221].

Богатство содержащегося в данных памятниках лингвистического материала,

количество сохранившихся документов и широта их географического ареала, разнообразие их видов и типов, наличие взаимозависимых документов, создававшихся один на основе другого, местное происхождение писцов и возможность установления личности писца - все это позволяет говорить о ценнейшем лингвистическом источнике изучения русского языка

XVIII в. и о необходимости предоставления лингвистам этого источника, то есть

о важности лингвистического издания данных памятников.

Количество сохранившихся таможенных документов XVIII в., как уже сказано, очень велико, и, естественно, возникает проблема отбора для публикации материалов наиболее ценных и интересных в лингвистическом отношении. Критерии отбора могут определяться и особенностями самих памятников, и целями исследователей. Ориентирами для выбора того или иного источника могут быть те характеристики памятника, которые обусловлены особенностями создания и ведения документа, связями с другими документами, местом создания (не только географическим, но и «тематическим»

- ярмарки, зоны промыслов) и в силу этого предопределяют наиболее оптимальный материал для целенаправленного языкового анализа. На наш взгляд, наиболее ценными для публикации являются комплексы таможенных документов, черновые и рабочие книги, ярмарочные книги, выписи.

1. Комплексы документов. Прежде всего заслуживают внимания взаимосвязанные документы, составляющие комплекс: документы одного отчетного периода (одного года), относящиеся к одной таможне. В такой комплекс могут входить несколько книг разных типов:

книги и отпускные выписи этой же таможни;

книги и явчие выписи, предъявленные в данную таможню на привезенный товар;

книги и отпускные и явчие выписи.

Подобные комплексы представляют московские книги 30-40-х годов (РГАДА, ф.

273, оп. 1, ч. 8, №32800-32834, 32840-32852). Комплексы, состоящие от двух до десяти книг, сохранились по таможне Макарьев-ской ярмарки за 1730 г. (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32778-32780), по серпуховской таможне за 1736 г. и 1737 г. (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32865-32866; ф. 1418, оп. 1, №3; ф. 1418, оп. 1, №9-17, 20, 27), по таможне Коломны за 1738 г. (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32769-32770); по бол-ховской таможне 1725 г. сохранились книги и выписи (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32747 ~ том включает в себя 6 книг; ф. 829, оп. 1, №185, 186), кроме того, явки по болховским выписям зарегистрированы в книге Свинской Успенской ярмарки этого же года (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32894,). Сохранились подобные комплексы и по другим таможням [6, 28-36].

Наиболее полезным для лингвистов, на наш взгляд, будет публикация комплекса из 5 книг архангельской таможни 1725 г. (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32740, 172 л.; №32741, 421 л.; №32742, 425 л.; №32786, 382 л.; №32787, 409 л.). В этот же комплекс может быть включена книга Важ-ской Благовещенской ярмарки, проходившей недалеко от Шенкурска (№32746, 162 л.): в ней зарегистрированы явки торговцев, прошедших перед этим архангельскую таможню. Кроме того, данный комплекс может быть дополнен явчей книгой 1726 г. (№32743, 316 л.), которая начинается записями «осталых» от прошлого года товаров тех торговцев, которые регистрировали эти же товары в книгах минувшего года.

Публикация и исследование именно комплексов, а не отдельных документов (как правило, книг) в лингвистическом отношении имеет особую ценность. Таможенное делопроизводство предусматривало последовательность нескольких регистраций одного и того же товара в зависимости от оформляемой таможенной процедуры (явка, досмотр, дача выписи, отпуск, отъявка непроданного в следующий год и т.д.). Это приводило к повторению одного и того же перечня товара несколько раз (обнаружены таможенные статьи, повторяющиеся более 10 раз). Записи могли быть

сделаны одним или разными писцами одной таможни, могли отражать языковые черты писцов других таможен, в которых являлся данный товар. Наличие таких повторяющихся статей (параллельных текстов) является одной из важнейших источниковедческих характеристик материалов таможенного делопроизводства

XVIII в. и значительно повышает их лингвистическую значимость, поскольку позволяет, пользуясь методами текстологического анализа, провести сравнительный анализ по сути нескольких копий одного и того же текста.

Параллельные тексты содержат графи-ко-орфографические, фонетические, морфологические различия, в том числе и большое число лексических разночтений:

явилъ... тритцать пХд мыла салногш (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32741, л. 319); досмотрші и отчел... в И коробках Л пуд мыла салново тугово (там же, л. 319), три покала стекла белого средных (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32743, л. 33, явка); три покала средних с кровлями б'Ьлого стекла (там же, л. 59, отъявка), пять дюжин зеркал малых и средных (РГАДА, ф. 273, оп.

1, ч. 8, №32762, л. 115 об., явка); 6 дю-жинъ зеркалъ в кожаных рамках средней и малой руки (там же, л. 116 об., досмотр), девят краткое веревокъ смол-них к#дІ5лних (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32774, л. 115, явка); Д крушка веревокъ смолних карбасных тяглых в'Ьсо./и 51 пудъ (> крушков веревотс таких же смолних ло-дошных тяглых в'Ьсож 3 пудъ (там же, л. 115 об., досмотр), четыре дюжины коро-бочекъ роговых.табашных (РГАДА, ф. 273, оп.), ч. 8, №32787, л. 101об.) - четыр'Ь дюжины коробочекъ роговых протечных (там же, л. 102 об.).

2. Черновые и рабочие книги. Таможенные книги XVIII в. представлены несколькими вариантами: черновые книги, рабочие книги, беловые книги, списки с книг [6, 44-52]. Особую ценность для лингвистов представляют книги черновые и рабочие, то есть те, что велись непосредственно при оформлении таможенной про-

цедуры: они позволяют проследить процесс создания и ведения книги, велись они не очень опытными писцами (об этом можно судить по почеркам, по расположению записи на листе, по графике и орфографии записи), поэтому в большей степени содержат отражение живой речи. Тот факт, что записи делались во время явки или досмотра товара, позволяет видеть в записях черновой книги более «непосредственное» отражение языка, что проявляется, например, в случаях фиксации речи торговца, присутствовавшего при досмотре своего товара, в появлении разговорных вариантов названия товара и т.п.

Одной из таких книг, содержащих интереснейший языковой материал, является Двинская (архангельская) книга 1719 г. (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32762, 352 л.), издание которой было бы весьма полезно лингвистам. Данная книга содержит записи явок и досмотров, поэтому каждый список товаров повторяется дважды (параллельные тексты), они нередко сделаны разными писцами и содержат разночтения разных типов, ценные для

и _ О

лингвистическои интерпретации11.

Черновые и рабочие книги написаны многими почерками, и не всегда можно установить, одному или разным писцам принадлежат записи. Однако в большинстве случаев дифференцировать почерки возможно, и это позволяет провести сравнительный анализ для воссоздания языкового портрета того или иного писца. При издании такой книги может быть разработана система специальных помет, указывающих, кому из писцов принадлежит запись.

Черновые книги интересны и тем, что в них встречаются пояснения (глоссы) некоторых торгово-счетных единиц, которые при записи товаров сам писец или диктовавший ему целовальник посчитали необходимым сделать, чтобы избежать неясностей при проверке таможенных книг вышестоящими службами. Такие глоссы позволяют уточнить метрологическое значение торгово-счетной единицы, и, как

2 Пример таможенной статьи из данной книги см. в приложении.

правило, подобные пояснения предоставляют лингвистам новый материал. Например, в названной архангельской книге 1719 г. даются пояснения словам карта и бунт как торгово-счетным единицам пуговиц:

I картъ а на всякой карт'Ь по Г дюжины пугвицъ обшивных шелкомъ кафтанных (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, № 32762, л. 202 об.),

пятдесятп бунтъ пугвицъ м'Ьдных раз-ныхъ рукъ во всякомъ бунте по шти портит (там же. л. 276). Словари подобных значений у слов карта и бунт не дают. Реже глоссы сопровождают название товара:

сто десять пудов волны овечей шерсти (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, № 32748, л. 323 об.);

триста поперешниковъ нитных поясков уских (РГАДА. ф. 273, оп. 1, ч. 8, № 32743, л. 59 об.);

одна личина или образъ (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, № 32847, с. 275);

две штй’ки рашеи или гар^совъ малой рй’ки одинакои (там же, с. 259);

шестнатцат штйсъ рЬ’домаст^’ іли камокъ (там же. с. 486).

3. Книги таможен, находившихся на территориях развития различных промыслов. Одним из направлении современной исторической лексикологии и лексикографии является исследование сложения, терминологических систем русского языка в разных сферах его функционирования. Для подобных работ существенным источником могут стать книги небольших таможен, находившихся в районах развития тех или иных промыслов. Небольшие таможни пропускали преимущественно товары местного производства или местной добычи и в полной мере отражали специфику такого производства или промыслов, например, в книгах болховской таможни (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32747, 325 л.) большое место занимает лексика кожевенного промысла - наименования различных кож по названию животного, по его возрасту, по способу выделки кожи, по ее назначению и т.д. Примером может служить и книга

1718 г. Щекинской таможни Пошехонского уезда (СПФ ИРИ, колл. 15, оп. 1, №1109, 106 л.). Таможня находилась в районе железоделательных промыслов, основным товаром, регистрировавшимся в ее книгах, было железо разных способов и стадий изготовления и изделия из него:

а с ним отпущено товару ево своей работы триста сох пахотных... шесть сотъ обЬ’ховъ топоровых... двести присошковъ... тысяча вкладу веретенного (л. 3);

а с нимъ итгпущено товару ево работы двести пятдесятеры сохи... девяносто чер-цовъ плужных... восмь сотъ пятдесятеры присошки... двести пятдесятп гвоздей прибойных... пять десять пуд железа прутяного кришного (л. 32);

а с нимъ отпущено товару ево работы семнатца (так!) юхтеи котловъ четвер-никовъ троиниковъ 1 двогшиковъ... котелъ петерикъ... котелъ плоскодонои мьшнои (лл. 51 об.-52). Подобный материал интересен не только в собственно лингвистическом, но и в этнолингвистическом отношении.

Для анализа подобной лексики могут быть полезны и книги таможен, пропускавших значительный торговый поток, но регистрировавших товары и местного производства. Например, архангельские книги широко представляют лексику рыболовного промысла, судостроения и связанных с ним производств; книги Соли Вычегодской и Устюга Великого содержат материал для изучения лексики финифтяного и кожевенного промыслов и т.д.

4. Ярмарочные книги. Большой интерес для лингвистов представляют таможенные книги, которые велись во время ярмарок. Ярмарочные книги - особый источник. Прежде всего они связаны с книгами тех таможен, из которых давались отпускные выписи на товар, явленный позже на ярмарке, по этим выписям делались записи в ярмарочной книге. Яркой чертой таких книг, что совершенно естественно, является насыщенность их разнообразным лексическим материалом. Особо следует подчеркнуть, что нередко именно ярмарочные книги фиксируют новые слова, так как новый товар раньше всего появлялся

на крупных ярмарках. В этом отношении ярмарочные книги могут служить своего рода «путеводителем», показывающим и пути вхождения слова в язык, и называющим наиболее ранние даты письменной регистрации слова. Например, такие слова, как палаш, шафран, шпага, эликсир, заимствованные в XVIII в., слова бутылка, путриница (пудреница), штычок, образованные от новых заимствований, встретились именно в таможенных книгах ярмарок.

Из сохранившихся ярмарочных книг наибольший интерес представляет книга 1725 г. Свинской Успенской ярмарки, проходившей недалеко от Брянска (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, № 32894, 522 л.). Книга состоит из нескольких частей, каждая из которых содержит записи явок жителей определенных мест: Брянска и окрестных городов, Москвы, Ярославля, Малороссии. Возможно, сохранившаяся книга - одна из нескольких, в которых фиксировались явки торговцев и из других мест. Каждая часть книги может рассматриваться как самостоятельный источник, поскольку содержит материал, в полной мере отражающий специфику (и предметную, и языковую) той территории, откуда привезен товар:

плахта, квиты (цветы), люлька (трубка) и подобное в книге малороссийского повытья;

голицы жеребковые, ременницы навитые, попоны коровьи, мешины иршгные, ирхи молошники и подобное в ярославской части книги;

разнообразнейшие товары разного происхождения в книге московского повытья.

В связи с этим следует подчеркнуть необходимость очень внимательного и осторожного подхода к языковому материалу ярмарочных книг: при его исследовании крайне важно учитывать не только откуда привезен товар, но и по выписи какой таможни он явлен, поскольку в записи ярмарочной книги могли отразиться языковые черты писцов других таможен.

5. Книги московской Большой та-

можни. Московских книг сохранилось около семи десятков (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8; ф. 1452, оп. 1), и значительная их часть, как уже сказано, представляет собой годовые комплексы.

Московские книги занимают особое место в ряду таможенных книг. Москва была сосредоточием всех торговых путей: товары из Сибири, Европы, восточных стран, разных российских городов везлись в Москву. В московской таможне велись специальные книги для записи китайских и сибирских товаров, персидских товаров, привозных и иностранных товаров от портов и т. д. Однако нередки и книги, в которых могли регистрироваться товары по выписям самых разных таможен (например, записная книга явленных товаров по отпускным и зачетным выписям других таможен), и это делает анализ такого материала очень непростым: в статьях московских книг можно встретить и названия товаров, только появлявшихся на российском рынке (гризет, пуплин, гарус или рашея, шагрин, гродитур, драгет, полудро-гет, фланель - флонелъ (м.р.), гордонаплъ

- гордонапелъ, тарцынелъ, камердук, пор-целинные куклы, шпажные гефесы, ломбер, алебастровые фигуры, малеванные личины, подносы лакованные чайные и др.), и названия реалий, характерных, например, для северного или сибирского быта (карлушина оленья, постель оленья, ровдуга, медведно недошлое, белка горболыс-ка, нюки сохатинные тунгуские, моржина в лавтаках и др.).

Московские книги, безусловно, являются очень ценным источником и представляют большой интерес для публикации. По насыщенности лексическим материалом и по сложности его интерпретации они подобны ярмарочным книгам. При их анализе, как м при анализе книг ярмарок, необходимо рассматривать зависимость таможенной статьи и выписи, по которой она создавалась.

6. Выписи. Важным самостоятельным лингвистическим источником являются таможенные выписи. Этот вид документа представлял собой извлечение из таможен-

ной книги - повторение книжной статьи с необходимыми формулярными изменениями. Для лингвистического исследования были бы полезны издания сборника выписей одной таможни за разные годы или сборника выписей разных таможен за определенный период, Последнее особенно интересно, если сохранились и книги тех же таможен того же времени. Поиски выписей одной таможни - дело непростое, поскольку документы могут находиться в фондах разных таможен и не обнаруживаться в архивных описях. Например, вологодские выписи разных лет (таможенные книги Вологды не сохранились) находятся не только в фонде вологодской таможни (РГАДА, ф. 829, оп. 1, №353-356), но и в болховской книге выписей (РГАДА, ф. 273, оп. 1, ч. 8, №32838), в фонде московской Большой таможни (РГАДА. ф. 1452).

Историческое лексикологическое или лексикографическое исследование должно опираться на письменные памятники, не только содержащие богатейший языковой материал, но и получившие достоверную источниковедческую экспертизу. В противном случае использование и трактовка материала памятника могут быть несвободными от неточностей, а возможно, и ошибок.

Материалы таможенного делопроизводства XVIII в. такую экспертизу получили, и издание их может опираться на лингвоисточниковедческое исследование широкого круга документов (книги, выписи, росписные списки, счетные списки и др.) [6]. На основе изученных документов описано делопроизводство внутренних таможен первой половины XVIII в. [6, 11-57]. Для лингвистического исследования памятников делового характера изучение особенностей того делопроизводства, сферу которого представляет данный текст, изучение самой процедуры создания документов является настоятельной необходимостью, поскольку все особенности создания, ведения и функционирования документов находят непосредственное отражение не только в их форме, но и в языковом наполнении.

Издание документов внутренних тамо-

жен XVIII в. будет полезно не только лингвистам, но и историкам:

разные виды и типы документов, отражающих разные периоды делопроизводства XVIII в. (приказного и коллегиального);

черновые книги с пометами на полях, позволяющими воспроизвести процесс ведения документов;

новые виды отчетных документов, что отражается, например, на ведении таможенных книг (графление листов, постепенное исчезновение черновых книг);

комплексы документов, позволяющих проследить путь торговца, перемещение товаров;

ярмарочные книги, показывающие места появления товара на российском рынке и др.

Приложение Двинская явная книга 1719 г* л. 115 Гекваря въ SI де горожанин Иванъ Кап | ковъ явил осталых 07П прошлого» МГСН г | товаров своих прютив багаделен в де | ревянном rwpode в дву лавках двести | семдесят вишлуков корових болілих сто | дватцать волуков

л. 115 об. четыре тысячи восмь си>тъ аршин | тканци>въ нитяных ctw дватцать аршин тканцовъ перевитого золотож и себ | рож (так!) два косяка да дватцать четыре | полосы кружив кушасчатых семь аршин | песдреди (так!) теврискюи тритцать | шесть аршин кушаков шерстяных москов | ckwи работы два косяка м'Ьрою сежнат | цать

-'

аршин кумачей красных тысяча пятсютъ пятдесят аршин поперешни | кое нитяных пять дюжин зеркал ма | лых и сред-ных семъ паръ рукавицъ | са^янных шесть пар башмаков немецких | десять са^янов сто пятдесят три | снурки шелковых пят тысячь двести | ставючек медных дв'Ьсти аршинъ | [,..]алунчиков мишурных девяностой; [...] | аршина галунчиков мишурных з зубчиками | пять чернилницъ медных пл и>хих малых | три колижолчика медных маленких | Иван Капковъ рУку приложил

л. 1163 Генваря въ ЯІ м числ'Ь целовал-никъ двинской | Иван Рычков досмотрилъ в деревянномъ | городе в лавк'Ь у горожанина Ивана Капкова | товаровъ осталыхъ от прошлого ^ИІ году | И концовъ крашенины набоинои и гладкищ разныхъ цв'ктовъ м’Ьрою уИ аршинъ | ^ концовъ крашенины катаногі м'йрою ФК аршинъ | Д конца пестреди синей м'Ьрою Р аршин | 61 концовъ пестреди полосатой м'Ьрою | \"К аршинъ | 6 концовъ пестреди раскоп красной хол| шевои разныхъ рУкъ м^рою РИГ аршинъ ] ’Ц/' аршинъ тканцовъ шелковых разных цв'Ьтовъ | ДШ аршинъ тканцовъ нитяныхъ | £ косяка да кд полоски кружив

кУшасчатых | 3 аршин пестреди теврис-когг | РК аршин тканца перевитого золотой и серебромъ | ЛЗ аршинъ кУшаков шерстяных | В кумача красных м'крою 31 аршин | (ГФИ аршин поперешниковъ нитяных

л. 116 об. & дюжинъ зеркалъ в кожаных рамках средней и малой руки | 3 паръ рУкавицъ сафьянных | 3 паръ башмаковъ немецких телятинных | I сафьянов чер-ныхъ РИГ снУрка шелковыхъ | ^60 ста-вочекъ в м'Ьдных кожУшкахъ | С аршин галУнчиковъ мишурных уских | ЧГ аршина галунчиков мишурных широких | і Уских з зУпчиками | 6 чернилницъ медных плохих | Г колоколчика м'Ьдныхъ | да против багадгкленъ в лавки товаровъ | ево ж Капкова СО войлоков болших корових ] РК вошюковъ малых коровьихъ | РИ паръ голицъ борановых | I Ужищъ липовыхъ | Л£ заслоновъ жел'кзныхъ | 3 паръ башмаков немецких телятинных | В пуда светелня лняного | К гвоздья кУпорного | 61 гвоздья скалового | 6 гвоздья мелкого | М ужищъ липовыхъ І Т'Ь вышеписан | ные товары посл’Ь досмотра осталис в т'Ьхъ же | лавкахъ | (На полях: с отпускож челъ).

Литература

1. Книга записная Макарьевской ярмон-ки Большой таможни по сибирским отпускным выписям 1724 г. // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. М., 1849. Кн. 2.

2. Книги Московской большой таможни 1693-1694 гг.: Новгородская, астраханская, малороссийская // Труды ГИМ. Вып. 38. М., 1961.

3. Котков С.И. Источниковедческие исследования и научное издание памятников в области русского языка // Источники по истории русского языка XI-XVII вв. М., 1991.

4. Коткова Н.С. Из наблюдений над передачей гласных первого предударного слога в курских таможенных книгах XVII

в. // История русского языка: Памятники ХЬХУШ вв. М., 1982.

5. Малышева И.А. Об одной ошибке // История СССР. 1991. №1.

6. Малышева И.А. Памятники деловой письменности XVIII века как объект лингвистического источниковедения. Хабаровск, 1997.

7. Материалы по истории СССР: Для семинарских и практических занятий. Вып.

4. М., 1988.

8. Памятники южновеликорусского наречия. Таможенные книги / Под. ред. С.И. Коткова. М., 1982.

9. Сакович С.И. Из истории торговли и промышленности России конца XVII века //Труды ГИМ. Вып. 30. М., 1956.

10., Саранская таможенная книга за

33апись досмотра, сделанная другим писцом.

1692 г. / Под. ред. А.И. Яковлева. Саранск, 1951.

11. Таможенная книга города Вологды 1634-1635 гг. / Сост. и автор введ. Е.Б. Французова. Вып. 1-3. М., 1983.

12. Таможенные книги Московского

государства XVII в. / Под. ред. А.И. Яковлева. Т. 1-3. М; Л-, 1950-1951.

13. Явочная книга нижегородской таможни 1722 г. // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. М., 1851. Кн. 11.