Религиозно-мифологические истоки числовой символики в осетинской фольклорной картине мира

II. КОНЦЕПТОЛОГИЧЕСКИЕ И ЛИНГВОКУЛЬГУРОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

РЕлигиозно-мифологичЕскиЕ истоки числовой символики в осетинской фольклорной картине мира

М.С.ДЗЕДАЕВА

religious and mythological origins of numerical symbolism in the ossetian folk picture of the world

M.S. DZEDAEVA

В статье на материале Нартовского эпоса выявляются когнитивные признаки числа как параметра описания модели мира и универсальные числовые коды, получившие национальную трактовку в осетинской фольклорной картине мира.

Ключевые слова: число, числовая модель, номинатор, концепт, когнитивный признак, символизм.

The article based on the material of the epic reveals cognitive features of the number as a parameter describing a model of the world and universal numerical codes that have received national interpretation in the Ossetian folk picture of the world.

Keywords: number, the numerical model, nominator, concept, cognitive feature, symbolism.

Роль числа наиболее значима в тех культурах, тексты которых базируются на развитом классификационном принципе, согласно которому все объекты (особенно сакрально значимые) связаны друг с другом определенной системой иерархических отношений [8: 630], поскольку концепт «число» в языковой картине мира объективирует один из наиболее известных классов знаков, ориентированный на качественно-количественную оценку элементов особого числового кода, с помощью которого описывается мир. Все сущее в проявленном мире отличается количеством и качеством, то есть числом.

Мифопоэтические основы числа и числовых моделей пронизывают архаичные культурные пространства, в которых число выступает уже самостоятельно, вне непременной связи с объектами.

В архаичных традициях числа описывали ситуации, которым придавалось сакральное значение. Тем самым число становилось образом мира и отсюда - средством для его периодического восстановления в циклической схеме развития для преодоления хаотических тенденций [8: 630]. Также числу придавалось сакральное «космизирующее» значение фиксировать параметры образа мира, с одной стороны, и служить матрицей для его периодического восстановления в циклической системе развития, с другой.

Древние народы приписывали числам скрытый смысл и магическую возможность влияния на все окружающее: считалось, что числа использовались богами для управления миром [7: 105]. Числа трактовались как божественные символы Вселенной, основа представлений о мироздании, символ гармонии и порядка в противовес Хаосу. Числа считались неотъемлемыми характеристиками всех существ и предметов: они управляют не только физической гармонией и законами жизни, пространством и временем, но и отношениями с Богом, который понимался как Мировое единство, Высшая Истина [8: 629].

Во многих культурах число обладает сложной семиотической структурой и бытовой символикой: выделяют священные числа, счастливые и несчастливые числа.

Символьные характеристики числа связаны не столько с выражение количественных признаков, сколько с идеей структурирования национально обусловленной модели мира, в основе которой лежит некая формула числа.

Все числа происходят от единицы. Далее число все глубже погружается в материю, в усложняющиеся процессы, в «мир». Первые десять цифр рассматриваются как духовные образования: это - сущности, архетипы и символы. Остальные - продукт комбинации основных чисел. Базовые универсалии обнаруживаются и в западной, и в восточной культурах. Современная символическая логика возвращается к идее количественного измерения как основы качественного [8: 632].

Выделяют два вида чисел - счетные числа и священные числа. Счетные числа служат условными знаками, соотносясь с физическим планом, священные числа, выполняя символическую функцию, относятся к метафизическому плану, представляя оппозицию Материя - Дух как полюса Единой Сущности. Все сущее в проявленном мире отличается количеством и качеством, то есть числом.

В данной статье на материале Нартского эпоса (НЭ) выявляются религиозно-мифологические истоки числовой символики в осетинской фольклорной картине мира.

Нартский эпос как совокупность преданий сказаний (авторство которого приписывают себе одновременно несколько народов Северного Кавказа) - это древний и архаичный по типологии эпос, построенный на мифологической подоснове. Нарт-ский эпос создавался скифо-сармато-аланскими и местные кавказскими племенами с УШ-УП вв. до н.э. до Х111-Х1Увв. н.э. [2: 66].

Формирование и развитие эпоса возможно не только под действием объективной действительности, но также в силу внутренних закономерностей, составляющих необходимый компонент национальной специфики. Мельчайшие изменения содержательной стороны текста, связанные с заимствованием или инокультурным влиянием, вписываются во внутреннюю канву жанра повествования, обрастая национальным колоритом.

Термин «Нарт» служит общим наименованием героев эпоса, которые образуют своего рода богатырское сообщество. Нарты - герои древних эпических сказаний осетин. Нарты частые гости у небожителей, небожители, в свою очередь, частые сотрапезники Нартов на их знаменитых пиршествах. Все это, однако, не мешает Нартам воевать с небожителями и уничтожать их в больших количествах. Вообразив себя равными с Богом, Нарты вызвали на себя Его гнев. Поставленные перед жестким выбором между вечной жизнью и вечной славой, Нарты отдают предпочтение вечной славе [2: 10].

На материале Нартского эпоса было зафиксировано значение числа как параметра описания модели мира и универсальные числовые коды, получившие национальную трактовку в осетинской фольклорной картине мира.

Число - три (жртж) практически во всех религиозных традициях имеет особое, священное значение, ассоциирующееся с жизнью, явлением абсолюта в акте творения (преодоление единичной замкнутости и двойственности), продолжением рода -от союза мужчины (единица) с женщиной (двоица) рождается ребенок (триада) [6: 69]. Число три связанно с тремя важнейшими категориями жизни осетин: Хуыцау -Бог , хур - солнце и зжхх - земля . Когнитивные признаки актулизируются в концепте «число» через божественную символику «слеза», «святилище» и «голубка»: «Хуыцау араппарста Батрадзы малаты фадыл жртж цассыджы, кам архаудтой, уым

II. концептологические и лингвокультурологичЕскиЕ исследования

февзарди жртж кувандоны Таранджелос, Мыкалгабырта ама Реком» [НЭ]. Бог оплакал Батраза и пролил три слезы, где слезы упали, появились три святилища Таранджелос, Мыкалгабырт и Реком; «Жма жртж ахсинаджы йа хъулай атахт» [НЭ]. И взлетели три голубки из его альчика; «Балас ныррухс и, ама йыл бады жртж Хсинаджы» [НЭ]. Дерево ( золотая яблоня) озарилось и при свете увидели они три голубки сидящих на нем; «Уыцы афон Уастырджы ратахт йе 'ртыкъахыг бахыл» [НЭ]. В этот час появился Уастырджи на трехногом коне; «Уаиган йа тых йа ныфс ама уд сты хохы фидары; уым болат лагъзы мидагис жртж баалоны. Уыдонай иу у йа тых, дыккаг - йа ныфс, жртыккаг та - йа уд» [НЭ]. У великана его сила воля и душа спрятаны в горе, там в железном сундуке сидят три голубя: один его сила, второй - его воля, третий - его душа. Голубки - это существа-медиаторы, проводники древней космогонии, объединяющие все три мира.

В осетинской религиозной традиции молитва к Богу произносится с тремя пирогами круглой формы (чъири). Круг символизирует землю, бесконечности и законченность. Три пирога означают прошлое настоящее и будущее: «Куваггаг та уыд - жртж гуыдыны ама галлы сгуы» (НЭ) .Для обращения к Богу у них было -три лепешки и рог быка; «Кастарта жртж чъирийы арбахастой куывынма» [НЭ]. Младшие принесли три пирога для обращения к Богу; «Жртжйж хуыцауан кувынц [поговор.]. Трое Богу молятся; «Жртж кардзинима дзуары хуылфма цауын» [ФЕ]. С тремя пирогами к святилищу ходить.

В «Словаре символов» Нади Жульен даются следующие сведения о сакральном значении числа три: «...тройка - число совершенное, доступный чувствам образ божества, которое изображается в виде пересекающихся кругов» (конкретно этот образ до сих пор на столах у осетин в виде трех пирогов) [7: 374].

Поскольку на пиры-моления в доме Алагата (НЭ) обычно собирались хорошо известные «три (группы) нартов», или «три нартовских (рода)» - Алагата, Ахсар-таггата и Бората, следует заключить, что они входили в число «семи (групп) на-ртов»: «Араст сты Жрта Нарты фасивасивад, Уырызмаг саразай» [НЭ]. Отправились молодые нарты из Трех Нартов, возглавляемые Урызмагом; «Жрта Нарты ныхасы бадынц ама тархон канынц» [НЭ] Заседают старейшие Трех Нартов на совете. «Жртж хаты хуыцау дар хатыр каны» [послов.]. Три раза и Бог прощает; «Нартан жртж фаткан баззад: царды хъуыддаджы, куысты ама фын-гыл дар» [НЭ]. Нарты унаследовали три традиции - поведение в жизни, в делах и в ведении стола.

Семь (авд) - священное число, символ божественности. Мир, по представлениям осетин и других индоевропейских народов, по вертикали делится на три части: верхнюю, где обитают боги и птицы, среднюю, где живут люди, а также - дикие и домашние животные, и нижнюю, где обитают злые духи, рептилии и пр. Верхний и нижний миры, согласно осетинской мифологии, делятся на семь частей. Именно число семь характеризует культ семи богов у осетин и общую идею Вселенной. Влияние семичастного деления отразилось на мировой оси. Авд Дзуары («семь божеств») сочетает в себе семь божеств - Афсати, Донбеттыр, Реком, Фалвара, Уастырджы, Уацилла, Тутыр. Согласно верованиям осетин, Авд Дзуары живет на небе, но иногда появляется на земле, но не в своем образе - образе небожителя, который осетинской мифологией не описан, а в образе ярко светящийся птицы с большими крыльями. От Авд Дзуара зависит урожай хлебных злаков, увеличения поголовья домашнего скота и его защита от болезней, благополучие людей [1: 10].

Такая религиозная символика осетин имеет глубокие мифологические истоки: «Цауга цауын арвыл авд Уастырджы ама авд Елийы ауыдта» [НЭ]. Во время пути увидел он в небе семь Уастырджы и семь Елийя; «Агуындайы чын-дздзон уардон уыдис авзистай ама дзы ифтыгъд уыдис авд сарджын саджы -Жфсатийы лавар» [НЭ]. Во время свадьбы арба Агунды была запряжена семью большеголовыми оленями - подарок Афсати; «Цы стъалыты гуппар хонынц, уы-дон каддар уыдысты авд хойы. Звезды, которые самые яркие на небе, когда-то были семью сестрами.

В осетинской демонологии -уайыг «великан» имеет семь голов авд сары. Эпитет ваигов авдсарон «семиглавый» в ряде нартовских сказаний превратился в имя собственное этих существ. Нередко великаны выступают группами по семь. По-видимому, семь ваигов в осетинской мифологии предстают в качестве антагонистов Семи богам. А сам факт их противопоставления свидетельствует о наличии в религиозных воззрениях древних осетин элементов дуализма, для которого свойственно противопоставление светлого и темного начал, поэтому семь демонов были покровителями «семи мраков»: «Авдуайыджы цардысты, иу иннамай тынгдар» [НЭ]. Семь уаигов, один другого сильней жили вместе; «Авд далдзахы ныххауын» [ФЕ]. Упасть в преисподнюю до седьмого уровня; «Авд далдзахы бын» [ФЕ]. Быть за седьмым уровнем загробного мира; «Быдыр на баурадта Байсаджды Цалх ама йа Сосланралгъыста авд азай фылдар да пайдамауад» [НЭ]. Поле не остановило огненное колесо и Сослан проклял его, чтобы более семи лет с него не было проку.

Таким образом, семичастное деление верхнего и нижнего миров и их обитателей - божественных и демонических сил - характерно для осетинской мифологии. Такие представления о восходят к арийским представлениям о семичастном делении мира, распространившееся у осетин и на социум: «Бурафарныган уыди авд хъауы» [НЭ]. У Бориати Борафарнуга было семь селений.

Семичастное деление нашло отражение и в ряде других фактов этнографии и мифологии осетин. В Нартском эпосе осетин упоминаются Авд Нарта / Авд Нарт, или Авд Нарты «семь (групп) нартов»: Нартовское общество делилось на семь групп; в нартовском селении было семь общественных мест для собраний - авд ныхасы; в большом доме рода Алагата нарты пируют, сидя в семь рядов: «Авд Ныхасма рахастой хъуыддаг, Авд Ныхасы йыл фатархон кодтой, уаддар ницауыл ахицан сты» [НК]. Дело о делении наследства было отдано на рассмотрение семи Ныхасам, но и семь Ныхасов не смогли решить его; «Урызмаджы сба-дын кодтойуале авдрагъы сар, алырагъыл дар йам даттынц авд нуазан» [НК]. Во время пира Урызмага посадили во главе семи столов и с каждого стола подали ему семь кубков. Нарты жили в родовых башнях, которые были преимущественно семиэтажными: Ратарраст кодта ама раст Уырызмаг ама Сатанайы авд аддагуала масыджы сар самбалд [НК]. Запрыгнул и оказался прямо на крыше семиэтажной башни Урызмага и Сатаны[НЭ].

Факт совмещения в рамках осетинской религиозно-мифологической традиции семи- и трехчастного деления социума позволяет предположить, что сакрализация у осетин числа «семь» произошла в результате объединения троичной и четверичной числовых характеристик Вселенной в представлениях древних осетин: по горизонтали мир делится на четыре стороны света, а по вертикали - на три (верхний, средний и нижний миры). Средний мир не подвергся делению на семь частей по

II. КОНЦЕПТОЛОГИЧЕСКИЕ И ЛИНГВОКУЛЬГУРОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

вертикали, так как в этой сфере следует принять во внимание, что со средней частью мировой оси соотносились родовые или аульные башни осетин.

Таким образом, символические структуры репрезентантов арта «три» и авд «семь» включают положительные и отрицательные аспекты. Бинарные оппозиции - отражают: 1) дуалистические представления осетин о существовании божественного пантеона и демонария; 2) оппозицию кувдового и поминального символических представлений ( «жизнь»- «смерть»); 3) противоборство позитивных и негативных сил - положительные и отрицательные мифологические и сказочные герои; 4) структуру верхнего и нижнего миров.

Литература

1. Абаев В.И. Избранные труды: Религия, фольклор, литература. Владикавказ: Ир, 1990. 640 с.

2. Дзадзиев А.В., Дзуцев Х.В., Караев С.М. Этнография и мифология осетин. Владикавказ, 1994. 284 с.

3. Крылов А.Б. Религия и традиция абхазов (по материалам полевых исследований 1994-2000 гг.): Монография. Москва, 2001. С.68-70.

4. Магкеева Л. Последние из Арктогеи-Арсии. Владикавказ: Изд-ко-полиграф. предприятие им. В. Гассиева, 2009. 752 с.

5. Нарты Кадджытж. Дзжуджыхъжу: Аланыстон, 1995. 344 ф.

6. Нарты. Осетинский героический эпос: В 3 кн. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1990. 495с .

7. Пименова М.В. Концептосфера внутреннего мира человека / М.В. Пименова // Попова З.Д., Стернин И.А., Карасик В.И., Кретов А.А. Борискина О.О., Пименов Е.А., Пименова М.В. Введение в когнитивную лингвистику: Учебное пособие. Кемерово: ИПК «Графика», 2004. С.128-177. (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 4).

8. Топоров В.Н. Числа // Мифы народов мира. Энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1988. Т. 2. C. 629-631.