СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ АДМИНИСТРАТИВНОГО МЕХАНИЗМА РЕГУЛИРОВАНИЯ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ IT-ОТРАСЛИ: ОБОСНОВАНИЕ ВНЕДРЕНИЯ ЦИФРОВОГО НАЛОГА

Совершенствование административного механизма регулирования налогообложения И-отрасли: обоснование внедрения цифрового налога

Худяков Павел Алексеевич,

аспирант, кафедра правового регулирования экономики и финансов Института Государственной службы и управления РАНХиГС

E-mail: khudiakovpavel@ya.ru

Данное исследование посвящено проблемам имплементации правовых реформ, направленных на борьбу с уклонением от подоходного налогообложения в стране сбыта цифровых товаров и цифровых услуг путем введения цифрового налога или присоединения к глобальной реформе Pillar I, предложенной ОЭСР. В статье рассматриваются недостатки и преимущества от присоединения Российской Федерации к реформе Pillar I ОЭСР, а также предлагаются концептуальные положения закона о введение цифрового налога с учетом задач по недопущению дестимулирования высокотехнологичного сектора экономики и оттока иностранных ИТ-компаний. Также в статье отражена попытка определить концептуальные основы правового регулирования, которые помимо обеспечения плавного перехода к налогообложению иностранных ИТ-компаний подоходным цифровым налогом, позволят стимулировать ИТ-отрасль российской экономики.

Ключевые слова: Цифровой налог. Реформы ОЭСР. Pillar I. ИТ льготы. Налоговое стимулирование ИТ отрасли.

Методы, предмет, цели и актуальность исследования

Исследование проводилось посредством применения методов системного, логического, сравнительного анализа, а также метода аналогии. Применение данных методов позволило выявить ключевые недостатки и преимущества для российского бюджета от имплементации инициатив ОЭСР в рамках стандартов Pillar I, Pillar II, определить общее влияние от имплементации стандарта или цифрового налога на российские и иностранные ИТ-компании, разработать концептуальные положения по налоговому регулированию цифрового налога, отвечающих как защите фискальных интересов, так и обеспечивающие стимулирование и поддержку ИТ-отрасли российской экономики в целом.

Предметом исследования являются положения стандарта Pillar I, разработанные и предложенные ОЭСР, а также законодательство и законопроекты об имплементации цифрового налога. Целью настоящей статьи является определение недостатков и преимуществ для российский ИТ-отрасли от имплементации стандартов Pillar I в российское налоговое законодательство, так и от одностороннего введение цифрового налога, определение необходимых концептуальных положений закона о введение цифрового налога для сдерживания эффекта дестимулирования ИТ-отрасли, а также предложение возможных мер налогового стимулирования ИТ-отрасли в случае отказа от имплементации стандарта Pillar I и введения цифрового налога. Тема исследования является достаточно актуальной и новой, активного обсуждения данного регулирования на наднациональном уровне и отсутствия большого объема теоретических исследований.

Введение

1 июля 2021 года ОЭСР опубликовало Заявление [1], что более 130 стран и юрисдикций присоединились к налоговым реформам, предусмотренным стандартами Pillar I и Pillar II, которые посвящены реформам в области международного налогообложения, направленным на борьбу с уклонением от налогообложения международных групп компаний и применение справедливого корпоративного налогообложения к прибыли международных групп компаний. Как было отмечено ОЭСР, принципы и элементы международной налоговой системы в настоящий момент не подходят для глобализированной цифровой экономики и требуют реформ.

Разрабатываемые стандарты Pillar I и Pillar II, как отмечено в Заявлении, направлены на обеспечение справедливости корпоративного налогообложения МГК для сохранения определенности и стабильности международных налоговых систем.

Стандарт Pillar I [2] обеспечит справедливое распределение прибыли и налоговых прав юрис-дикций в отношении крупнейших МГК. Во многом данный стандарт касается цифрового бизнеса, высокотехнологического сектора экономики. В соответствие со стандартом перераспределению подлежат налоговые права юрисдикций, которые являются рынками для таких МГК, в которых МГК, фактически, осуществляют предпринимательскую деятельности вне зависимости от физического и корпоративного присутствия. Стандарт Pillar II непосредственно направлен на ограничение конкуренции в отношении корпоративных налогов путем введения глобального корпоративного налога с минимальной ставкой. Это позволит защищать налоговую базу юрисдикциям, проигрывающим налоговую конкуренцию на уровне условий корпоративного налогообложения для членов МГК.

Как отмечает ОЭСР, проведение данных реформ поможет восстановить бюджеты и провести необходимые инвестиции в инфраструктуру, социальный сектор, общественные проекта, что в том числе необходимо для восстановление глобальной экономики от последствий пандемии COVID-19. Как отметил генеральный секретарь ОЭСР, Mathias Cormann, реформы Pillar I и Pillar II не устраняют налоговую конкуренцию юрисдикций за налоговую базу крупнейших налогоплательщиков, однако могут установить согласованные ограничения на такую налоговую конкуренцию.

По сообщениям СМИ, Президент РФ Владимир Путин поручил Правительству РФ проработать возможное введения глобального корпоративного налога с учетом национальных интересов государства. Тем не менее в настоящий момент в России активно обсуждаются и рассматриваются инициативы введение цифрового налога со ставкой 3%. Введение цифрового налога рассматривается на уровне Правительства РФ и будет зависеть от фактора присоединения или не присоединения России к инициативам ОЭСР в рамках Pillar I и Pillar II. ОЭСР отмечает, что недостижение консенсуса по вопросы налогообложения прибыли МГК может привести к «развязыванию» торговых войн путем одностороннего установления цифровых налогов, что приведет к потери мирового ВВП на уровне 1%.

Ниже будут рассмотрены последствия от им-плементации стандарта по реформе Pillar I и введения цифрового налога, проанализированы недостатки и преимущества между имплементаци-ей стандарта Pillar I и введения цифрового налога, „ а также определены концептуальные положения 2 налоговой реформы по введению цифрового на-S лога и основы правового регулирования введения ° и взимания цифрового налога. Соотношение стан-1 дарта Pillar II и возможного введения цифрового

налога, по моей оценке, должна стать объектом отдельного полноценного теоретического исследования.

Влияние текущей редакции стандартов ОЭСР на российских налогоплательщиков и иностранных ИТ-компаний, реализующие цифровые товары и услуги на российском рынке

В России плательщиками налога на прибыль являются российские организации, а также иностранные организации, осуществляющие свою деятельность через постоянные представительства и (или) получающие доходы от источников в России. ИТ-компании могут осуществлять реализацию цифровых товаров и услуг не имея физического, корпоративного присутствия в юрисдикции сбыта, тем самым фактически «неналогооблагая» прибыль и доходы, полученные в России.

Имплементация реформ ОЭСР в рамках стандартов Pillar I и Pillar II может является компромиссным решением для установления на наднациональном уровне справедливого корпоративного налогообложения прибыли цифровых компаний даже в случае отсутствии корпоративного, физического присутствия компании в юрисдикции сбыта. Некоторые юрисдикции уже имплементи-ровали в собственное налоговое законодательство корпоративное подоходное налогообложения иностранных компаний цифровым налогом (например, Великобритания, Италия, Турция), некоторые подготовили законопроекты и только рассматривают возможность введения цифрового налога, ожидая финальную редакцию стандарта Pillar I или Pillar II и результаты переговорного процесса по имплантации реформ (например, Франция, Нидерланды, Испания).

Внедрение стандарта Pillar I предусматривает введение правил налогообложения прибыли МГК в юрисдикции присутствия пользователей (Pilar I А), потребителей, а также введение правил о минимальном уровне вознаграждение дистрибьютеров МГК с минимальными функциями в стране сбыта (Pillar I B).

В соответствии с положениями Pillar A МГК будет уплачивать налог в конкретной юрисдикции присутствия пользователей после превышение определенных порогов выручки, которые, как ожидаются, будут достаточно существенными (по состоянию на конец августа 2021 года реформа претерпела существенные изменения, в частности, был предложен достаточно высокий порог в 20 миллиардов евро консолидированной выручки МГК). В соответствии с реформами Pillar B уровень рентабельности планируется определять на наднациональном уровне и применять правила о минимальном уровне вознаграждения для любого бизнеса МГК.

Что касается последствий от имплемен-тации стандарта Pillar A для российских налогоплательщиков-ИТ компаний, то не ожида-

ется, что внедрение стандарта существенно повлияет на российских налогоплательщиков как в части фискальной нагрузки, так и в части нагрузки по ведению дополнительной отчетности. Действие правил Pillar I A будет распространяться только на крупнейшие МГК с консолидированной выручкой не менее 20 миллиардов евро (порог был пересмотрен и существенно увеличен по сравнению с первой редакций стандарта, в которой планировалось, что под действие правил подпадут МГК с годовым оборотом не менее 750 миллионов евро) и порогом по выручке в стране сбыта не менее 1 миллиона евро (250 тысяч евро при определенных условиях). Крупные российские компании телекоммуникационной и ИТ индустрии не имеют столь существенных финансовых результатов, и часто не практически не присутствуют на иностранных рынках, или уровень сбыта на таких рынках существенно ниже предложенных ОЭСР порогов. По информации, доступной в открытых источниках за 2020 год консолидированная выручка «Группы» Яндекс составила чуть больше 205 миллиардов рублей, корпорации «Лаборатория Касперского» не превысила 55 миллиардов рублей, а консолидированная выручка «Мейл. ру Групп» за 2020 год составила чуть больше 107 миллиардов рублей. Таким образом, с большей долей вероятности, стандарт Pillar I не повлияет на российские компании-крупнейшие МГК в связи с чрезмерно высоким квалифицированным порогам для подпадания под действия глобальных правил и не столько существенное вовлечение российских ИТ корпораций в глобальную цифровую экономику.

Российский бюджет в свою очередь вероятно может получить дополнительные налоговые поступления от имплементации стандартов Pillar I в случае, если уровень выручки иностранных МГК-ИТ компаний от российских клиентов превысит 1 миллион евро. Российский бюджет в случае присоединения к стандартам получит права на налогообложения прибыли, соответствующей пропорциональной доли выручки иностранной МГК в России. Стоит отметить, что в настоящий момент отсутствуют какие-либо официальные исследования, рассчитывающие возможный прогноз налоговых поступлений от иностранных МГК в случае имплементации стандартов ОЭСР.

Цифровой налог: поиск компромиссов и концептуальные основы регулирования

Реформа Pillar I предусматривает отказ присоединившихся к реформе юрисдикций и имплемен-тирующих стандарт от введения в национальное законодательство цифровых налогов. Как отмечается в докладе Центра стратегических разработок 2020 года России важно сделать выбор между ожиданием финальных версий реформ ОЭСР в части стандарта Pillar I и введением в одностороннем порядке цифрового налога. По мнению ЦСР [3, с. 5-7], аргументами, на основании которых можно было бы

сделать выбор в пользу цифрового налога являются обеспечение защиты фискальных интересов от рисков недостижения договоренности по стандарту Pillar I, а также принятие решение на уровне ОЭСР об опциональном характере применения Pillar I МГК.

Согласно рекомендациям ЦСР [3, с. 36], в случае, если ОЭСР не удастся договориться по им-плементации стандарта Pillar I, Россия сможем оперативно ввести цифровой налог на постоянной основе. ЦСР приводит в пример Францию, которая «разморозит» инициативы по введению цифрового налога в случае недостижения консенсуса на уровне ОЭСР. Следует отметить, что в настоящий момент законопроект о введение цифрового налога не разработан (даже в части концептуальных основ правового регулирования).

Российский законодатель предпринимает множественные попытки по созданию благоприятных условий для ведения бизнеса в сфере высоких технологий для российских компаний и в частности способствует формированию правового регулирования, устанавливающих равные условия ведения бизнеса для российских и иностранных поставщиков цифровых товаров и услуг. В июле 2020 году был принят законопроект о «налоговом маневре в ИТ-отрасли», начиная с 1 января 2021 года вступили в силу налоговые льготы по налогу на прибыль и преференции по страховым взносам для ИТ компаний, были внесены изменения в части налогообложения НДС реализации российского программного обеспечения и баз данных [4]. В 2017 году вступило в силу законодательство о налогообложении НДС электронных услуг, оказываемых иностранными поставщиками [5].

Данное налоговое регулирование ИТ сектора экономики, направлено на защиту национальных экономических интересов, уравнивание российских и иностранных поставщиков, а в отдельных случаях и предоставление налоговых преференций для отдельных налогоплательщиков, создания правовых механизмов для конкурентной борьбы российских ИТ-компаний как на национальном, так и на международном рынках.

ЦСР отмечает, что одним из негативных последствий введения цифрового налога в одностороннем порядке является рост неопределенности для международного бизнеса. С данным тезисом, выдвинутом ЦСР, можно поспорить, поскольку данный негативный эффект можно преодолеть компромиссным налоговым регулированием и правильной юридической конструкций введения и взимания цифрового налога.

Установление цифровых налогов в развитых экономиках стран ОЭСР направлено в первую очередь на крупнейших поставщиков цифровых услуг и цифровых товаров, для которых налоговое регулирование и стоящая за этим возможная налоговая нагрузка, не является критерием для осуществления или неосуществления инвестиций, а представляет собой лишь дополнительный «фискальный» расход.

5 -о

сз

<

Такие негативные последствия как возможное подорожание цифровых товаров и услуг для российских потребителей, производимых и поставляемых как российскими, так и иностранными компаниями, а также повышение налоговой неопределенности бизнеса, отмечается и другими авторами [6] однако с такой позицией можно поспорить, используя следующие аргументы. Введение цифрового налога для иностранных компаний в первую очередь приведет к включению дополнительных «налоговых» затрат в себестоимость продаж цифровых товаров, цифровых услуг российским пользователям. Дополнительные «фискальные расходы» в первую очередь повлияют на общий уровень чистой рентабельности иностранной компании по отгрузкам цифровых товаров и цифровых услуг на российском рынке.

Возможное повышение цен иностранными поставщиками может повлечь отток потенциальных клиентов и снижение привлекательности продуктов и услуг по сравнению с локальными российскими конкурентами. Большая вероятность, что менеджмент иностранных поставщиков цифровых товаров и цифровых услуг согласиться с потерей рентабельности, и включат цифровой налог в «себестоимость» продаж цифровых товаров и цифровых услуг в пользу российских клиентов. При этом, в настоящий статье, приведены некоторые стимулирующие меры для, которыми могут воспользоваться иностранные поставщики цифровых товаров и цифровых услуг для минимизации эффекта.

Важно не только определить правовые основы установления и взимания цифрового налога, определить понятие цифрового налога, а также элементы юридического состава налога, но и рассмотреть возможность имплементации стимулирующего ИТ-отрасль правового регулирования, вводящего льготы и преференции для налогоплательщиков цифрового налога. Комплексная оценка элементов юридического состава налога в совокупности с выстроенной системой налогового администрирования сыграет решающую роль в общеэкономическом и фискальном эффекте при введение цифрового налога.

Таким образом, необходимо рассматривать цифровой налог не только как средство защиты фискальных интересов государства и борьбу с уклонением от налогообложения прибыли иностранных ИТ-компаний, но и как правовой механизм налоговой конкуренции за налоговую базу с иностранными юрисдикциями и как правовое средство стимулирования ИТ отрасли российской экономики. Далее я хотел бы предложить концептуальные положения законодательства об имплементации цифрового налога, которые отвечают данным задачам.

Необходимо ввести цифровой налог для иностранных ИТ компаний, реализующих в пользу ^ российских клиентов юридических и физических 2 лиц цифровые услуг и цифровые продукты, отка-S завшись от имплементации глобальных реформ ° ОЭСР, в частности, положений, предусмотренных 1 стандартом Pillar I.

Определить и закрепить в налоговом законодательстве элементы юридического состава налога. При введение цифрового налога важно детально проработать элементы юридического состава налога и особое внимание обратить на объект налогообложения и налоговую базу по цифровому налогу. В качестве объекта налогообложения установить выручку от реализации цифровых услуг, продажи цифровых товаров в пользу российских пользователей - физических и юридических лиц.

Выбор прибыли от реализации цифровых товаров и цифровых услуг в качестве объекта налогообложения цифровым налогом при повлекло бы возникновения сложностей при определении налоговой базы для самих налогоплательщиков, так трудностей при налоговом администрировании и контроле, что в конечном счете означало бы возникновение многочисленных налоговых споров по методологии расчета налоговой базы, экономической обоснованность и документальной под-твержденности произведенных расходов.

Обращаясь к опыту зарубежных государств, уже имплементировавших цифровой налог или подготовивших законопроект об введение цифрового налога, можно отметить, что Италия и Франция в качестве объекта налогообложения установили исключительно доходы от реализации «цифровых товаров и услуг», исключив при этом расходы, связанные с такой реализацией при определении налоговой базы. Итальянское законодательство отдельно предусматривает [7], что вычет каких-либо расходов для определения налоговой базы по цифровому налогу, связанных с реализацией цифровых товаров и цифровых услуг невозможен. Таким образом, сложности, связанные с особенностью исчисления налоговой базы по цифровому налогу, администрированием и контролем не позволят определить прибыль в качестве объекта налогообложения. Подход к определению цифровых товаров и цифровых услуг, для целей исчисления и уплаты цифрового налога, отраженный в исследованиях отдельных специалистов является обоснованными и в целом соответствует российской налоговой практике и теории.

Важно установить налогоплательщиков цифрового налога на которых будет возложена обязанность по плате цифрового налога. Налогоплательщиком цифрового налога могут являться иностранных организаций-члены МГК, осуществляющие реализацию цифровых товаров и цифровых услуг физическим лицам и организациям на территории Российской Федерации при достижении такими ими определенных в нормативно-правовом акте порогов по величине консолидированной выручки цифровых товаров и цифровых услуг, местом реализации которых признается территория Российской Федерации.

При определении круга налогоплательщиков цифрового налога важнейшим представляется определение данных порогов, что позволит как администрировать цифровой налог, контролировать исчисление и уплату цифрового налога. По моей

оценке, законодателю необходимо рассмотреть вопрос об установлении порогов для подпадания иностранных ИТ-компаний под действие правил о налогообложении цифровом налогом в России с учетом установления дифференцированной налоговой ставки.

Что касается возможной налоговой ставки по для цифрового налога, в профессиональном сообществе, а также правительственной комиссии обсуждается установление единой ставки для всех плательщиков цифрового налога в размере 3%, что в целом соответствует общемировому тренду (ставка цифрового налога в Италии, Испании, Новой Зеландии, Франции составляет 3%, Великобритании, Греции - 2%). Тем не менее, по моей оценке, законодатель может рассмотреть возможность установления дифференцированной налоговой ставки по цифровому налогу в зависимости от чистой маржинальности ИТ-компаний на уровне консолидированной отчетности или на уровне локальной чистой прибыли. Это позволит как избежать возможных негативных последствий от оттока низкомаржинальных ИТ-компаний, так и стимулировать сбыт на российском ИТ рынке.

Минфин в целом не поддерживает инициативы по дифференциации ставки по налогу на прибыль [8], ссылаясь на недискриминационный характер налогообложения, однако существуют отдельные исследования в доктрине [9], которые обосновывают возможность установления дифференцированных налоговых ставок по подоходному налогообложению в определенных случаях с соблюдением принципов справедливости и недискриминационной налогообложения. В теории финансового права длительной время рассматривается правовая природа классического принципа справедливости налогообложения. Помимо общих принципов построения налоговой системы, существуют частный принцип оптимального уровня налоговых ставок [10]. Важнейшей характеристикой эффективности налоговой системы является дифференциация ставок налогообложения и ее обоснованность. Так, именно соблюдение принципа оптимального уровня налоговых ставок в определенных случаях может позволить реализовать на практике правовой принцип справедливости налогообложения.

Принимая по внимание позицию, выработанную доктриной, установление дифференцированных налоговых ставок по цифровому налогу может являться экономически обоснованным и соответствовать правовому принципу справедливости налогообложения при их введении для цифрового налога.

В качестве возможного регулирования можно рассмотреть возможность введения пониженных налоговых ставок для иностранных поставщиков цифровых товаров и услуг, подпадающих под цифровой налог, имеющих небольшой уровень чистой прибыли, вне зависимости от объема реализации цифровых товаров и цифровых услуг российским пользователям. При этом, повышенные налоговые ставки можно установить для крупнейших ино-

странных ИТ компаний-членов МГК, имеющих высокий уровень чистой рентабельности по данным консолидированного отчета.

Установление дополнительной фискальной нагрузки на среднемаржинальные иностранные ИТ компании потенциально может затруднить для них выход на российский рынок, а удорожание себестоимости не позволит конкурировать с российскими поставщиками цифровых товаров и услуг. Налоговые ставки по цифровому налогу для таких компаний должны быть минимальными и не устанавливать существенные фискальные барьеры для доступа на российский рынок. При разработке правового регулирования в данной части за основу законодатель может взять концепции о минимальном уровне рентабельности, разработанные ОЭСР в рамках работы над стандартом Pillar I.

Что касается порога по консолидированной по консолидированной выручке компании для ее признания плательщиков цифрового налога, то, по моей оценке, Россия должна стремиться к общему тренду у установить порог на уровне первоначальной редакции стандартов ОэСр - от 500 до 750 миллионов евро. В доктрине и профессиональном сообществе, в целом, поддерживается такой подход.

Что касается факультативных элементов юридического состава возможного цифрового налога, можно предусмотреть для возможности применения налоговых вычетов в отношении отдельных расходов иностранных ИТ компаний-плательщиков цифрового налога. Сущность данных налоговых вычетов может заключаться в закреплении в законодательстве возможности уменьшить базу для исчисления цифрового налога на величину расходов на приобретение услуг по разработке, доработке, модификации, адаптации программного обеспечения, а также расходов на приобретение ИТ услуг, связанных с получаемыми в России доходами от реализации цифровых товаров и услуг, у российских налогоплательщиков-независимых по отношению к такой иностранной ИТ компании организаций, физических лиц.

Подобная мера позволит простимулировать для иностранных ИТ компаний приобретение ИТ работ и услуг у российских организаций. Принимая во внимание высокий технический уровень российских инженеров-разработчиков и общую востребованность российской экспертизы по разработке и ИТ услугам у иностранного бизнеса (ввиду высокого уровня развития отрасли при умеренных ценах на ИТ-услуги) введение подобных мер может вполне повлечь дополнительное стимулирования приобретения ИТ-услуг у российских поставщиков и заинтересованность иностранных ИТ-компаний-потенциальных плательщиков циф- р рового налога в применение налоговых вычетов. Д

Данная мера должны быть в первую очередь Ч

m

направлена не на достижение положительно- К го фискального эффекта, а на повышение кон- S курентоспособности российских организаций- у поставщиков технологических услуг, российских А

организаций-независимых разработчиков в борьбе за глобальный рынок услуг по разработке, рынок ИТ услуг. Схожий механизм, при этом, не имеющий стимулирующего эффекта был имплемен-тирован в Великобритании, в которой, любой плательщик цифрового налога может уменьшить величину доходов от оказания цифровых услуг за отчетный период на 25 миллионов фунтов стерлингов, что в целом и является возможностью применить стандартный фиксированный налоговый вычет [11].

Одновременно с введение цифрового налога, установлением всех обязательных и факультативных элементов юридического состава цифрового налога необходимо разработать и внедрить законодательство, предусматривающее стимулирование миграции ИТ-компаний в российскую налоговую юрисдикцию и создание корпоративного присутствия для целей налогообложения.

Одновременно с введением цифрового налога необходимо разработать и имплементировать законодательство, в соответствии с которым, иностранным ИТ-компаниям-плательщикам цифрового налога, регистрирующим в России юридическое лицо для целей создания корпоративного присутствия и перевода потока доходов от реализации цифровых товаров и цифровых услуг под российское налогообложение, таким образом фактически совершающим миграцию в Российскую налоговую юрисдикцию, будет предоставлена возможность уменьшить налоговую базу по налогу на прибыль на величину ранее уплаченного цифрового налога при условии осуществления непрерывной деятельности в России на протяжении нескольких налоговых периодов.

Также, дополнительные налоговые льготы можно предусмотреть для иностранных компаний-МГК-мигрирующих в Российскую налоговую юрисдикцию плательщиков цифрового налога, в случае перевода нематериальных активов, монетизи-руемых как в Российской Федерации, так и в иностранных юрисдикциях. В частности, таким компаниям может быть предоставлен относительно длительный период для применения пониженной ставки по налогу на прибыль и страховым взносам, которые уровняют такие Компании с российскими налогоплательщиками-применяющими льготы для ИТ-компаний.

Долгосрочными результатами предложенных выше мер могут также стать как будущие налоговые поступления как от внутрироссийских продаж, так и от общемировых продаж, а также общий стимулирующий для высокотехнологического сектора экономики эффект, достигнутый налоговым регулированием. Возможные санкционные риски (например, зеркальные меры по обложение доходов резидентов цифровым налогом) в случае односто-„ роннего введения Российской Федерацией цифро-2 вого налога, действительно могут повалять на эф-^ фективность данных налоговых мер по стимули-° рованию миграции ИТ-компаний. В этом случае, ав законодатель должен предусмотреть, чтобы фи-

нансовые выгоды ИТ-компаний от перехода в Российскую налоговую юрисдикцию перекрывали финансовые потери при отгрузке «уже» иностранным клиентами в юрисдикциях, которые введут дополнительные налоговые, таможенные ограничения.

Результаты

Вышеописанные концептуальные основы налогового регулирования введения и взимания цифрового налога, по моей оценке, могут поспособствовать смягчению негативного финансового эффекта для иностранных ИТ-компаний и созданию условия для стимулирования высокотехнологичный сектора. При этом, установление дифференцированных налоговых ставок, возможности осуществления налогового вычета, а также потенциальную возможность возврата ранее уплаченного цифрового налога и применения налоговых льгот при «миграции» в российскую налоговую юрисдикцию, должно создать для иностранных компаний налоговый режим, способствующий как уплате налога или созданию в России корпоративного присутствия, так и росту инвестиций в российский технологический сектор.

Обсуждение

В рамках проведения исследования были определены отдельные аспекты и институты, требующие полноценного исследования, например, возможные санкционные последствия и правовые риски в случае одностороннего введения цифрового налога. В качестве результатов в статье дается оценка возможной налоговой реформы по имплементации цифрового налога, сдержанно критикуется позиция некоторых авторов по отдельным недостаткам и преимуществам цифрового налога перед импле-ментацией глобального стандарта Pillar I, а также отражается общая оценка предложенного правового регулирования цифрового налога для российской ИТ-отрасли в целом.

Заключение

В случае, если Российская Федерация не присоединится к окончательной версии стандарта Pillar I, введение цифрового налога для иностранных ИТ-компаний в российское налоговое законодательство станет неизбежным. Введение цифрового налога поможет в большей мере реализовать фискальные интересы российского бюджета, что не позволит наднациональное регулирование, разработанное ОЭСР и рассчитанное на налогообложение части сверхприбыли только крупнейших МГК. Тем не менее, несмотря на фискальные преимущества, цифровой налог имеет ряд существенных недостатков, таких как внешнеполитические риски правовых и финансовых санкций на международном уровне, трудность с налоговым администрированием и контролем. Необходимо отметить, что на риски наступления санкционных во многом повлияет результаты переговоров ведущих экономик по имплементации

реформ Pillar I и Pillar II, а также внедрение цифровых налогов в ведущих юрисдикциях-членов ОЭСР.

Важно детально проработать законопроект о введение цифрового налога, включая разработку отдельных льгот и преференций, для того, чтобы избежать дестимулирования ИТ отрасли за счет оттока иностранных цифровых услуг и продуктов, а также снижение конкуренции за потребителя, что может снизить технологическое развитие отрасли в целом.

Российскому законодателю важно найти баланс между необходимость пополнения бюджета за счет налоговых поступлений в краткосрочный период и развитием ИТ отрасли за счет стимулирования миграции ИТ-компаний и стимулированием спроса правовыми средствами и налоговым регулированием, что может оказать положительный фискальный эффект для бюджета и общий экономический успех Российской ИТ-отрасли в долгосрочной перспективе.

Литература

1. Statement on a Two-Pillar Solution to Address the Tax Challenges Arising From the Digitalisation of the Economy // OECD // 2021// [Электронный ресурс]. URL: https://www.oecd.org/tax/ beps/130-countries-and-jurisdictions-join-bold-new-framework-for-international-tax-reform.htm (дата обращения 27.07.2021);

2. Tax Challenges Arising from Digitalisation - Report on Pillar One Blueprint // OECD // 2020 // Электронный ресурс]. URL: https://www.oecd.org/tax/ beps/tax-challenges-arising-from-digitalisation-report-on-pillar-one-blueprint-beba0634-en.htm (дата обращения 25.06.2021);

3. Отчет ЦСР на тему - Цифровой налог в России: перспективы введения / Digital tax in Russia: prospects for implementation / А. Синицын, Л. Ай-рапетян, А. Суркова // Электронный ресурс]. -URL: https://www.csr.ru/ru/publications/tsifrovoy-nalog-v-rossii-perspektivy-vvedeniya/ / (дата обращения 02.08.2021);

4. Федеральный закон от 31.07.2020 N 265-ФЗ (ред. от 23.11.2020) «О внесении изменений в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации» // «Российская газета» -2020 - N 173;

5. Федеральный закон от 03.07.2016 N 244-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации» // «Российская газета» - 2016 - N 146;

6. Цифровой налог: поучительный зарубежный опыт / Digital Tax: an Instructive Foreign Experience / К.С. Тетерятников, С.Г. Камо-лов, Д.А. Блашкина // Российский экономический журнал: научно-практическое издание. -2020. - № 4. - С. 69-87;

7. Italy's Digital Services Tax enters into force as of 1 January 2020 [Электронный ресурс]. -URL: https://www.ey.com/en_gl/tax-alerts/ey-italys-digital-services-tax-enters-into-force-as-

oM%C2%A0january-2020 (дата обращения 02.08.2021);

8. Письмо Минфина России от 14.02.2020 N 0303-07/10341 КонсультантПлюс: справочно-правовая система [Офиц. сайт]. URL: http://www. consultant.ru/ (дата обращения: 06.08.2021);

9. Дубкова В.Б. Комплексная оценка эффективности налогообложения прибыли предприятий - Comprehensive assessment of the effectiveness of corporate profit taxation // Вестник Тюменского государственного университета: социально-экономические исследования. 2015. № 4. С. 170-181;

10. Дубкова В.Б. Об особенностях налогообложения прибыли предприятий обрабатывающих производств в условиях дифференцированного подхода - On the specifics of profit taxation of manufacturing enterprises in the conditions of a differentiated approach / В.Б. Дубкова // Вестник Тюменского государственного университета. Социально-экономические и правовые исследования. 2021. Том 7. № 2 (26);

11. Policy paper: Digital service Tax [Электронный ресурс]. - URL: https://www.gov.uk/government/ publications/introduction-of-the-digital-services-tax/digital-services-tax

IMPROVING THE ADMINISTRATIVE MECHANISM FOR REGULATING TAXATION OF THE IT INDUSTRY: JUSTIFICATION FOR THE INTRODUCTION OF A DIGITAL TAX

Khudiakov P.A.

Institute of Public Administration and Management, RANEPA

This research is devoted to the problems of implementing legal reforms aimed at combating corporate tax evasion in the country where digital goods and digital services are sold by introducing a digital tax or joining the global Pillar I reform proposed by the OECD. The article examines the disadvantages and advantages of the Russian Federation's accession to the OECD Pillar I reform, and also proposes conceptual provisions of the draft law on the introduction of a digital tax, considering the tasks of preventing the disincentive of the high-tech sector of the economy and the outflow of foreign IT companies. The article also reflects an attempt to determine the conceptual foundations of legal regulation, which, in addition to ensuring a smooth transition to taxation of foreign IT companies with a digital income tax, will stimulate the IT industry, in particular, an approach to implement preferential legislation establishing separate benefits and preferences for foreign IT companies.

Keywords: Digital tax. OECD reforms. Pillar I. IT benefits. Tax incentives for the IT industry.

References

1. Statement on a Two-Pillar Solution to Address the Tax Challenges Arising From the Digitalization of the Economy // OECD // 2021 // [Electronic resource]. URL: https://www.oecd.org/tax/ beps/130-countries-and-jurisdictions-join-bold-new-frame-work-for-international-tax-reform.htm (date accessed 07/27/2021);

2. Tax Challenges Arising from Digitalization - Report on Pillar One Blueprint // OECD // 2020 // Electronic resource]. URL: https://www.oecd.org/tax/beps/tax-challenges-arising-from-digitalisation-report-on-pillar-one-blueprint-beba0634-en.htm (date accessed 25.06.2021);

3. CSR report on the topic - Digital tax in Russia: prospects for implementation / A. Sinitsyn, L. Ayrapetyan, A. Surkova // Electronic resource]. - URL: https://www.csr.ru/ru/publications/

5 -a

C3

<

tsifrovoy-nalog-v-rossii-perspektivy-vvedeniya/ / (date of treatment 08/02/2021);

4. Federal Law of July 31, 2020 N 265-FZ (as amended on 11/23/2020) "On Amendments to Part Two of the Tax Code of the Russian Federation" // "Rossiyskaya Gazeta" - 2020 -N 173;

5. Federal Law of 03.07.2016 N 244-FZ "On Amendments to Parts One and Two of the Tax Code of the Russian Federation" // "Rossiyskaya Gazeta" - 2016 - N 146;

6. Digital Tax: an Instructive Foreign Experience / KS Teteryat-nikov, SG Kamolov, DA Blashkina // Russian economic journal: scientific and practical publication. - 2020. - No. 4. - P. 69-87;

7. Italy's Digital Services Tax enters into force as of January 1, 2020 [Electronic resource]. - URL: https://www.ey.com/en_gl/ tax-alerts/ey-italys-digital-services-tax-enters-into-force-as-of-1%C2%A0january-2020 (date of access 02.08 .2021);

8. Letter of the Ministry of Finance of Russia dated 02.14.2020 N 03-03-07 / 10341 ConsultantPlus: reference and legal system [Of. site]. URL: http://www.consultant.ru/ (date of access: 06.08.2021);

9. Dubkova V.B. Comprehensive assessment of the effectiveness of corporate profit taxation // Bulletin of the Tyumen State University: socio-economic research. 2015. No. 4. S. 170-181;

10. Dubkova VB On the specifics of profit taxation of manufacturing enterprises in the conditions of a differentiated approach / VB Dubkova // Bulletin of the Tyumen State University. Socio-economic and legal research. 2021. Volume 7. No. 2 (26);

11. Policy paper: Digital service Tax [Electronic resource]. - URL: https://www.gov.uk/government/publications/introduction-of-the-digital-services-tax/digital-services-tax (date accessed 10.08.

OJ CO