Междисциплинарный аспект исследования образа пожилого человека в русской языковой картине мира

УДк 81.37 и.й.С. 81.37

МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ АСПЕКТ ИССЛЕДОВАНИЯ ОБРАЗА ПОЖИЛОГО ЧЕЛОВЕКА В РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА

Статья посвящена систематизации достижений гуманитарных и негуманитарных наук, объектом которых является пожилой человек, старость и процесс старения. Отмечается разнообразие научных трактовок процесса старения и возраста старости, а также неоднозначность физиологических и эмоционально-психологических характеристик пожилого человека, обусловленных как социальными, так и индивидуальными факторами.

Ключевые слова: человек, возраст, старость, языковая картина мира.

4. B. CanuMbHHoea I. V. Salimyanova

INTERDISCIPLINARY ASPECT OF ELDERLY MAN IMAGE STUDY

IN THE RUSSIAN LANGUAGE PICTURE OF THE WORLD

In this article the achievements of the humanities and sciences which study elderly man, old age and ageing process are classified. The variety of scientific interpretations of ageing process and old age bounds is described. Also the article is devoted to the problem of different assessments of physiological, emotional and psychological elderly man description which are caused with social and individual factors.

Key words: man, age, old age, language picture of the world.

Возраст старости (старения) является предметом исследования разных наук о человеке: существуют естественно-научные, психологические, социально-философские концепции данного этапа человеческой жизни.

Вершиной естественно-научного изучения старости являются труды И. И. Мечникова, послужившие толчком для дальнейшей разработки генетических и биологических аспектов старения.

Заметим, что определение старости в Большой советской энциклопедии ориентировано именно на ее физиологический аспект: старость трактуется как «возрастной период в жизни организма, неизбежно наступающий за зрелостью и характеризующийся существенными обменными, структурными и функциональными изменениями в органах и системах, ограничивающими приспособительные возможности организма» [5].

Биологами и генетиками определены физиологические изменения, характерные для пожилого возраста, выявлены причины преждевременного старения, связанные с образом жизни и болезнями, определено влияние наследственности на начало старения и продолжительность человеческой жизни, описаны механизмы естественного (физиологического) и преждевременного (патологического) старения.

Примечательно, что всестороннее естественно-научное изучение природы старения привело ученых к ряду выводов относительно связи этого этапа человеческой жизни с исторически существующей культурой, с внутренним (духовным) состоянием общества в целом и отдельного человека.

Так, закономерность старения, согласно И. И. Мечникову, выражается в духовной эволюции человека. На завершающем этапе жизни она делает значительный шаг вперёд. Оценивая внутренний мир человека, ученый приходит к интересному выводу о смысле и цели жизни в старости: «Люди, особенно жившие долго, не задаются более вопросом, к чему живёт человек на свете. Причина этого заключается в полном развитии чувства жизни, т. е. инстинктивном стремлении жить, с которым одновременно связан сильнейший страх смерти. В основе этого лежит нечто чисто физиологическое» [9, с. 230].

Интерес представляет теория «замыкания цикла», согласно которой в старости с полным развитием чувства жизни личность как бы возвращается к истокам своего раннего детства, имевшего бессознательный жизненный инстинкт, хотя динамика этих этапов жизни различна: в детстве инстинкт выражен стремительным порывом, в преклонном же возрасте он проявляется в виде инерции; эти два пограничных возрастных этапа свидетельствуют о том, что человеческая жизнь не только предпосылка каких бы то ни было смыслов, но она сама есть изначальный и предельный смысл [13, с. 12]. С любым возрастом человека соотносимо, по мнению ученых, положение, сформулированное М. А. Антоновичем: «Человек существует для того, чтобы существовать, для того, чтобы жить... Поэтому совершенно противоестественно ставить человеку какую-нибудь задачу помимо жизни» [2, с. 135].

В биологии старения (И. Н. Буланкин, Дж. Биддер, М. С. Мильман, В. Н. Никитин и др.) выдвинуто большое количество предположений о начале процесса старения и его механизмах. Так, согласно теории стресса («энергетической теории старения») Г. Селье, в процессе жизнедеятельности в организме человека происходят необратимые биохимические процессы, связанные с нервными напряжениями, телесными повреждениями, инфекциями, напряженной работой, в результате чего организм претерпевает стресс, изнашивается. В то же время, по мнению Г. Селье, стрессом можно управлять: существуют моральные и социальные факторы, замедляющие процесс изнашивания организма [14, с. 38].

Представители биологической науки связывают понятия старения и старости с ухудшением состояния человеческого организма в целом и его отдельных органов, выделяя четыре основных критерия, связанные со старением: 1) старение, в отличие от болезни, является универсальным процессом; 2) это процесс прогрессирующий, непрекращающийся; 3) старение свойственно всем людям; 4) оно сопровождается дегенератирующими изменениями [8, с. 7].

Проблемам жизненного пути в целом и старения как завершающего этапа жизненного цикла посвящены многочисленные психологические исследования (труды зарубежных ученых Фр. Галтона, З. Фрейда, К. Г. Юнга, С. Холла, А. Адлера, Э. Берна; работы отечественных психологов К. А. Абульхановой-Славской, Б. Г. Ананьева, С. Л. Рубинштейна, Н. А. Рыбникова и др.).

Человека стареющего изучает специальная наука - геронтология (В. Д. Альперович, И. В. Давыдовский, Д. Ф. Чеботарев, В. В. Фролькис и др.), «расположенная» на стыке естественно-научного и социального подходов к изучению старости. Для геронтологов старость - это последний возрастной этап, который может быть существенно продлен. Так, в научных трудах отечественных геронтологов А. А. Богомольца, А. В. Нагорного были предложены идеи активной старости и активного образа пожилого человека (см.: [7]).

В культурологии феномен старости рассматривается в контексте народных традиций, обычаев. С культурологической точки зрения старость традиционно связана с почитанием, уважением, но, как отмечают современные культурологи, традиционные нормы и ценности постепенно размываются или даже исчезают под воздействием технического прогресса и урбанизации в результате промышленной и демографической революций, что меняет отношение к старости. Темп жизни и физические нагрузки на человека увеличиваются, престиж старости рушится, все более востребованными в обществе становятся молодые люди [3, с. 5].

В социально-философских исследованиях старости рассматриваются такие проблемы, как место пожилых людей в обществе, межпоколенные отношения, социальные конфликты с участием людей разных возрастов (Т. Парсонс, Ш. Айзенштадт, М. Мид, Г. Маркузе, Л. Фой-ер, З. Фрейд и др.), социальная активность людей позднего возраста (Г. М. Андреева, О. В. Краснова и др.).

С философской точки зрения старость - явление, исполненное глубокого смысла. Как последний этап жизненного пути старость является временем, когда человек подводит итог прожитой жизни, задаваясь вопросом о том, имеет ли она смысл.

Цицерон в трактате « О старости» оставил классический образец философии заката жизни. Он показал, что это не ленивая и плаксивая старость, вызывающая лишь сострадание и жалость: «она предстает тем пунктом назначения жизни, к которому приходит человек гордой внутренней осанки как исполнивший свой нравственный долг и призвание «гражданина мира». Утешением в старости, пишет Цицерон, служит авторитет, приобретённый с годами. Но авторитет - всего лишь внешнее выражение внутреннего достоинства и цельности личности, посвятившей свою жизнь служению высшим идеалам. Старость - последний акт драмы человеческой жизни, в которой «удовлетворенность жизнью делает своевременным приход смерти» [15, с. 28].

Философы, культурологи, социологи подчеркивают, что старость (и старые люди) - это тот феномен, отношение к которому является одним из важнейших показателей степени развития культуры и духовности не только индивида, но и целых народов, и даже социумов [13, с. 58]. Согласно теории К. Г. Юнга, образы мудрого старика и мудрой старухи заложены в архетипе человека [17].

Как показывает анализ научной литературы, существует проблема определения нижней границы старости (ответ на вопрос, когда и чем старость заканчивается, однозначен), а также установления критериев и этапов старения. Основная трудность определения возраста старости заключается в том, что старение - процесс длительный, плавный, индивидуальный, и поэтому трудно четко отделить старость от среднего возраста. В связи с этим наблюдается и терминологическая «разноголосица». Например, в разных научных трактатах термины старость и пожилой возраст употребляются либо как синонимы, либо указывают на разные возрастные этапы человеческой жизни [3, с. 5].

Ученые солидарны в одном: психологические, биологические, социальные границы старости условны, так как всегда останутся индивидуальными.

С точки зрения науки возраст бывает биологический (определяется состоянием обмена веществ и функций организма), хронологический (определяется по количеству прожитых лет), социальный (измеряется уровнем социального развития человека), психический (определяется путем соотнесения уровня психического развития индивида с соответствующим среднестатистическим симптомокомплек-сом). Выделенные категории предполагают внешнее воздействие на человека (влияние окружающей среды в широком смысле слова). Однако возраст также может быть и субъективным - это переживаемый возраст личности.

Представление о социальной старости связано прежде всего с возрастом всего общества в целом. Социальный возраст человека соотносится со средней продолжительностью жизни в определенной стране и определенном отрезке времени. Чем выше уровень старения населения в целом, тем дальше отодвигается индивидуальная граница старости.

Некоторые социологи (в рамках теории возрастной стратификации) разделяют пожилых людей на молодых пожилых и старых пожилых. Однако точный возраст, выделяемый для этих подгрупп, может варьировать. Одни считают, что термин «молодой пожилой» описывает человека в возрасте 60-75 лет, а «старый пожилой» - это тот, кто старше предыдущей группы; другие выбирают различные промежутки для тех же понятий (например, молодой пожилой - это 60-75 лет; старый пожилой - 75-85 лет; после 85 лет - престарелый) [11, с. 23].

Предлагаются также следующие возрастные категории: «пожилой» (60-69 лет), «престарелый» (70-79 лет), «старый» (80-89 лет) и «дряхлый» (99 лет и более) [1, с. 156].

Во избежание терминологических разногласий некоторые зарубежные социологи предлагают не отделять «пожилых» от «старых» по признаку участия в активной трудовой деятельности и вести речь о группе пожилых людей, подразумевая, что пожилого возраста каждый индивид достигает в 60 лет [12, с. 85]. Однако в условиях российского социума это будет не совсем правомерно, так как у нас юридически закреплен возраст выхода на пенсию по старости для мужчин - с 60 лет и для женщин - с 55 лет. Кроме того, с выходом на пенсию по старости пожилые люди чаще стремятся продолжить и продолжают свою трудовую деятельность в течение еще по крайней мере 5-10 лет, и, следовательно, по определению они социально активны.

В психологии и медицине цикл старения принято делить на три стадии: 1) удаление от дел (65-70 лет); 2) старость (70 и более лет); 3) дряхлость, или болезненная старость (90 и более лет) [12, с. 33].

Есть и другая медицинская концепция деления возраста старения: 46-60 лет - зрелость; 61-75 - пожилой возраст; 76-90 лет - старческий возраст; 91 и старше - долгожители [4].

С психологической точки зрения старение представлено широким диапазоном проявлений. Так, Ф. Гизе выделяет три типа стариков и старости: 1) старик-негативист, отрицающий у себя какие-либо признаки старости; 2) старик-экстравертированный, признающий наступление старости через внешние влияния и путем наблюдений за изменениями (взросление молодежи, появление расхождений с нею во взглядах, смерть близких, изменения своего положения в семье, изменения-новшества в области техники, социальной жизни и т. п.); 3) интровертный тип, для которого характерно острое переживание процесса старения (отсутствие интереса к новому, погружение в воспоминания о прошлом, малоподвижность, стремление к покою) (см.: [10, с. 115]).

И. С. Кон выделяет следующие социально-психологические типы старости. Первый тип - активная творческая старость, когда ветераны, уходя на заслуженный отдых, продолжают участвовать в общественной жизни, в воспитании молодежи, живут полнокровной жизнью, не испытывая какой-либо ущербности.

Второй тип старости характеризуется тем, что пенсионеры занимаются самообразованием, отдыхом, развлечениями и т. п. - всем тем, на что раньше у них просто не было времени. Этому типу стариков свойственна хорошая социальная и психологическая приспособляемость, гибкость, адаптация, но энергия главным образом направлена на себя.

Третий тип (это преимущественно женщины) находит главное приложение своих сил в семье. А поскольку домашняя работа неисчерпаема, то женщинам, занимающимся ею, просто некогда хандрить, скучать. Однако, отмечают психологи, удовлетворенность жизнью у этой группы людей ниже, чем у первых двух.

Четвертый тип - это люди, смыслом жизни которых становится забота о собственном здоровье. С этим связаны и разнообразные формы активности, и моральное удовлетворение. Вместе с тем обнаруживается склонность (чаще у мужчин) к преувеличению своих действительных и мнимых болезней, повышенная тревожность.

Наряду с выделенными благополучными типами старости И. С. Кон обращает внимание и на отрицательные типы пожилых людей: а) агрессивные старые ворчуны, недовольные состоянием окружающего мира, критикующие все, кроме самих себя, всех поучающие и терроризирующие окружающих бесконечными претензиями; б) разочарованные в себе и собственной жизни, одинокие и грустные неудачники, постоянно обвиняющие себя за действительные и мнимые упущенные возможности, делая тем самым себя глубоко несчастными (см.: [6, с. 112]).

Завершая краткий обзор научных представлений о старости, отметим, что в них обнаруживается оценочный «взгляд» на старость. Ученые, с одной стороны, приводят

многочисленные примеры того, как пожилые люди достаточно долго сохраняют высокий интеллектуальный потенциал, работоспособность, профессиональную компетентность, а порой достигают вершин подлинной мудрости; с другой стороны, отмечают, что возраст старости приносит с собой массу разных проблем, лишает прежней энергии и радости жизни.

Кстати, еще древние философы (Т. Публий, Гален, Сенека, Цицерон) подчеркивали негативный аспект старости; философ Нового времени Ф. Бэкон называл старость болезнью, которую необходимо лечить, как и всякую другую. Далеко не каждый (в том числе ученый) может описывать старость и относиться к ней восторженно, как, например, К. И. Чуковский, писавший в своем дневнике: «Никогда я не знал, что так радостно быть стариком, что ни день - мои мысли добрей и светлей» (цит. по: [16, с. 329]).

Интересно, что в научных текстах мы часто обнаруживаем так называемый « пересказ» обывательских представлений о старости. Как будто не решаясь дать оценку старости от собственного имени, авторы прибегают к «цитированию» расхожего мнения, отмечая, что старость для многих людей является болезненным возрастом потерь и ассоциируется с чем-то неприятным, нередко бедственным. В психологической литературе обнаруживаем следующие авторские образные описания старости с точки зрения обывателя: «обочина жизни» (Л. И. Анцыферова), «нормальная аномалия», «пародия жизни» (С. Де Бовуар), «общественное гетто старости» (В. А. Фортунатова), «время дожива-ния» (М. Р. Минигалиева). Наиболее частыми ролями пожилых людей называются «бесперспективный ребенок», «капризный, протестующий, бросающий вызов ребенок», «боязливый, виноватый, приспосабливающийся ребенок»; нередко встречаются роли «надоевших, недовольных, обвиняющих родителей» и т. д. [3, с. 4].

Очевидно, что все научные концепции, с обывательской точки зрения, могут быть оспорены: каждый человек понимает процесс старения по-разному и в каждом человеке старение происходит индивидуально. Все зависит, во-первых, от индивидуальных особенностей человеческого организма и, во-вторых, от наивного представления человека о старости и отношения к ней.

В заключение отметим, что в основе научных трактовок и описаний старости и процесса старения, зафиксированных в научных текстах, лежат все те когнитивные механизмы, которые характеризуют образ человека (в том числе пожилого) в языке: определяемый/описываемый феномен рассматривается как нечто целое, имеющее свои отдельные характерные черты («части») (например: старость - болезни, изнашивание организма, боязнь смерти и т. д.), допускающее градуирование (например: пожилой - старый - престарелый - дряхлый), подвергающееся стереотипной оценке (например: старость = мудрость (+); старость - беспомощность (-) и получающее стереотипное (традиционное) описание (например: старость - это особый, итоговый этап человеческой жизни).

1. Альперович В. Д. Геронтология - старость: социокультурный аспект. М., 1998. 272 с.

2. Антонович М. А. Единство физического и нравственного космоса. Свердловск, 1991. С. 135-136.

3. Блинова И. С. Концепт «старость» в русской и немецкой лингвокультурах. Волгоград, 2009. 210 с.

4. Бовуар С. де. Старость // Психология старости: Хрестоматия: учеб. пособие для факультетов психологических, медицинских и социальной работы / ред. и сост. Д. Я. Райго-родский. Самара, 2004. С. 34-57.

5. Большая Советская энциклопедия (БСЭ). URL: http:// www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-encycl.htm

6. Возрастная психология: личность от молодости до старости / М. В. Гамезо, В. С. Герасимова, Г. Г. Горелова и др. М., 1995. 272 с.

7. Геценок С. В. Активная старость как образ жизни: социально-философский анализ. Ростов н/Д, 2009. 31 с.

8. Козлов А. А. Теории и традиции западной социальной геронтологии // Психология старости и старения: Хрестоматия: учеб. пособие / сост. О. В. Краснова, А. Г. Лидерс. М., 2003. С. 6-24.

9. Мечников И. И. Пессимизм и оптимизм. М., 1989. 640 с.

УДК 811.11: 81'42 + 81'23 и.О.К. 811.11: 81'42 + 81'23

ПРЕДПОСЫЛКИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ АМЕРИКАНСКОЙ «ЯЗЫКОВОЙ ПОЭЗИИ» В АСПЕКТЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИНГВОКРЕАТИВНОСТИ

В статье рассматриваются актуальные направления исследования феномена языковой креативности в отечественной лингвистике, излагается современное понимание лингвокреативности как сложной деятельности двойственного (когнитивного и речеязыкового) характера. Основная цель работы состоит в выявлении предметной области научного исследования языковых экспериментов американской «Языковой школы поэзии» в рамках лингвистики креатива. Особый акцент сделан на необходимости научного описания «языковой поэзии» с точки зрения анализа интен-циональности лингвокреативной деятельности, взаимосвязи лингвокреативных практик с метаязыковой рефлексией, проявленности лингвокреативности в идиостиле поэта.

Ключевые слова: лингвокреативность, лингвистика креатива, лингвистическое исследование, «языковая поэзия», языковой эксперимент поэта.

Проблема взаимосвязи творческого осмысления мира человеком и человеческой языковой способности является одной из «вечных» в филологических науках. В последнее время рост интереса к исследованию творческой речеязыко-вой деятельности привел к выделению особой отрасли в науке о языке - «лингвистики креатива» [10], в фокусе внимания которой находится исследование эвристической функции языка и творческой деятельности языковой личности.

Необходимо сразу сделать замечание о сложности и неоднозначности трактовки понятия «лингвистическая

10. Носко И. В. Психология развития и возрастная психология. Владивосток, 2003. 127 с.

11. Померанцева Т. Н. Старость как социокультурный феномен. М., 2005. 126 с.

12. Психология старости и старения: Хрестоматия: учеб. пособие для студ. психол. фак. высш. учеб. заведений. М., 2003. 416 с.

13. Рыбакова Н. А. Феномен старости. М.; Псков, 2000. 169 с.

14. Селье Г. Стресс без дистресса. М., 1982. 124 с.

15. Цицерон М. Т. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1974. 248 с.

16. Шаповаленко И. В. Возрастная психология. М., 2005. 349 с.

17. Юнг К. Г. Душа и миф: шесть архетипов. М., 1997. 384 с.

© Салимьянова И. В., 2013

Т. В. Устинова T. V. Ustinova

THE LINGUISTIC STUDY OF 'LANGUAGE POETRY' IN THE ASPECT OF THE LINGUISTIC CREATIVITY PROBLEM

The article highlights important trends in the research of linguistic creativity, which is treated as a complex activity of the dual (cognitive and linguistic) competency. The main objective of the paper is to identify the research area in linguistic analysis of American 'Language poetry' in terms of 'Creative Linguistics'. The author focuses on the necessity of scientific description of the Language poets' intentionality, the interaction of their linguistic creativity with metalinguistic reflection, the peculiar properties of individual creative styles of different Language poets.

Key words: linguistic creativity, Creative Linguistics, linguistic research, 'Language poetry', the poet's language experiment.

креативность (лингвокреативность)» в современном языкознании. В западной научной традиции существует более широкое понимание данного термина, связанное прежде всего с именем Н. Хомского и его психолингвистической концепцией генеративной грамматики. По Н. Хомско-му, лингвокреативность есть врожденная лингвистическая способность человека, представляющая собой определенную «схему» обработки лингвистического опыта человека, т. е. способность генерировать и понимать бесконечное количество новых фраз и предложений из конечного числа