«Он был иповедником, который врачевал наши Души». Вечер памяти, посвященный 10-летию со дня кончины архимандрита Кирилла (Начиса)

1п memoriam

«он выл исповедником,

который ВРАЧЕВАЛ НАШИ ДУШИ». Вечер памяти, посвященный 10-летию со дня кончины архимандрита Кирилла

10 марта 2018 г. в день поминовения усопших исполнилось 10 лет со дня блаженной кончины архимандрита Кирилла (Начиса) — первого наместника возрождавшейся Свято-Троицкой Александро-Невской лавры, духовника Санкт-Петербургской

митрополии и Санкт-Петербургской духовной академии.

* * *

Архимандрит Кирилл (в миру Леонид Владимирович Начис) родился 9 января 1920 г. в г. Двинске (Даугавпилс) в Латвии в верующей семье рабочих. С 1933 по 1938 гг. обучался в Основной русской школе и Двинской правительственной русской гимназии (1933—1938). В это же время помогал священнику Николаю Жунде и брату, священнику Иакову Начису за богослужениями. Леонид принимал активное участие в Русском Студенческом Христианском Движении (РСХД): участвовал в собраниях и кружках Двинского отделения РСХД, принимал участие в съезде РСХД в Эстонии (1938). В 1938 г. поступил в Латвийский университет, на православное отделение богословского факультета, где учился до 1940 г., т. е. вплоть до прихода Советской власти.

После этого вынужден был оставить университет и в 1940—1941 гг. работал учителем в Салиенской школе Иллукстского уезда.

С 1942 по 1944 гг. служил псаломщиком в составе Псковской духовной миссии на оккупированной территории СССР при брате, протоиерее Иакове Начисе на приходах в с. Выбор Новоржевского района, Псковском кафедральном Свято-Троицком соборе, Свято-Ольгинской церкви в Луге, в Порхове. В феврале 1944 г. вместе с братом и другими латвийскими миссионерами был эвакуирован в Ригу, с марта 1944 г. служил псаломщиком в Свято-Троицком соборе в Либаве (Лиепае).

В декабре 1944 г. в числе многих жителей Латвии был вывезен из Курляндии в Германию, где помещен в лагерь в Кёнигсбер-ге. После взятия города Советской армией в апреле 1945 г. заключён в советский лагерь в Кёнигсберге, затем перевезен в тюрьму город Тапиау в Восточной Пруссии, далее было еще несколько лагерей на территории Советского Союза. Освобождён в апреле 1946 г., но в Латвию смог вернуться только в феврале 1947 г. После этого работал в Да-угавпилсе на предприятии «Хлебострой», затем на судостроительной верфи в Риге.

Архимандрит Кирилл

10 октября 1950 г. в Риге вновь арестован, перевезён в Ленинград. Находился в заключении в Кирове, в Инте. После освобождения в 1955 г. приехал к брату протоиерею Иакову, служившему в с. Кочпон, в окрестностях Сыктывкара (Коми АССР).

В 1956 г. Леонид Начис поступил в Ленинградскую духовную семинарию, в период обучения в которой, а именно в 1957 г. был реабилитирован. 14 декабря 1958 г. в Свято-Троицком соборе Свято-Троицкой Александро-Невской лавры был рукоположен во диакона. 25 января 1959 г. в храме Смоленской иконы Божией Матери состоялась иерейская хиротония. 20 июля 1960 г. в Виленском Свято-Духовом монастыре архиепископом Виленским Романом был пострижен в рясофор.

В 1963 г. успешно окончил Ленинградскую духовную академию со степенью кандидата богословия за курсовое сочинение «Русско-сербские церковные отношения в XVШ-XIX вв.». Научным руководителем являлся протоиерей Иоанн Белёвцев. На основании рекомендации отца Иоанна был оставлен при академии профессорским стипендиатом по кафедре русской церковной истории. В 1963-1965 гг. преподавал в Ленинградских духовных школах общую церковную историю и древнееврейский язык, написал и опубликовал в «Журнале Московской Патриархии» несколько богословских статей и проповедей.

В 1965 г. пострижен в мантию с именем Кирилл в честь святителя Кирилла Александрийского. В том же году возведён в сан игумена. В 1965-1968 гг. служил настоятелем храма Воскресения Христова в селе Петрова Горка Лужского района. В последующие годы служил в ряде приходов Санкт-Петербургской епархии. Затем служил в Голубково, на Волковском кладбище, в Сусанино, в Гатчине, в Выборге. В 1976 г. возведён в сан архимандрита.

15 июля 1988 г. был назначен духовником Ленинградских духовных школ. 15 ноября 1990 г. был назначен также и духовником Ленинградской епархии. В 1994-1996 гг. был первым наместником возрождённой Александро-Невской лавры. В 1996 г. по состоянию здоровья попросил освободить его от этой должности, но продолжал оставаться духовником Санкт-Петербургской духовной академии вплоть до 2005 г. В последние годы жил на покое при Воскресенском Новодевичьем монастыре Санкт-Петербургской епархии.

Скончался 10 марта 2008 г. в Воскресенском Новодевичьем монастыре. Отпевание совершил ректор Санкт-Петербургских духовных школ архиепископ Тихвинский, ныне митрополит Карельский и Петрозаводский Константин (Горянов). Погребён у западной стены Казанского храма.

Божественную литургию 10 марта 2018 г. в Казанском храме обители совершил протоиерей Владимир Сорокин в сослужении клирика Тихвинской епархии иерея Димитрия Поддубцева и клириков Новодевичьего монастыря. За богослужением молились настоятельница Новодевичьего монастыря игумения София (Силина), настоятельница Старо-Ладожского Успенского монастыря игумения Ангелина (Васильева) и настоятельница Константино-Еленинского монастыря игумения Илариона (Феоктистова), а также многочисленные чада отца Кирилла.

По окончания литургии в центре храма была совершена панихида, затем на могиле отца Кирилла у стен церкви — лития. После этого в Казанском храме прошел вечер памяти, посвященный 10-летию со дня кончины архимандрита Кирилла.

В начале встречи старший священник монастыря иерей Дионисий Харин зачитал обращение епископа Тихвинского и Лодейнопольского Мстислава, в котором, в частности говорилось:

«С чувством глубокой печати вспоминаю дорогого покойного отца архимандрита Кирилла (Начиса), мудрого наставника, многолетнего кормчего духовной жизни Санкт-Петербургской духовной академии...

Божественная литургия в Новодевичьем монастыре в день памяти отца Кирилла

Приснопамятный старец прожил свою жизнь под знаменем любви к Создателю, в чистоте сердца, великом терпении и подвиге восхождения к христианскому совершенству, личным примером научая нас рассудительности, любви к Богу и ближнему, нелицемерному покаянию, смирению, доброте и милосердию, всему тому, что действительно способно преобразить человеческую жизнь. Для его любвеобильного сердца, которое постоянно переживало за каждого израненного страстями, ошибками и слабостями, за всякого скорбящего и заблудившегося человека не были преградой время и расстояние. Он утешал и ободрял окружающих, давал духовные советы, окрылял страждущих своими святыми молитвами. Во всех жизненных обстоятельствах утешением и поддержкой для отца Кирилла были апостольские слова: «Станем любить не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18). Верю, что его самоотверженное служение Святой Христовой Церкви, добродетели и подвиги, гонения и тюремные заключения за имя Христово стали и лично для него лествицей к Нему и вечному блаженству в Боге. Своей молитвой в Царстве Отца, Которого он бесконечно любил, будет укреплять всех тех, кто имел счастье знать его в этой земной жизни».

Затем своими воспоминаниями об архимандрите Кирилле поделился протоиерей Владимир Сорокин, который рассказал, что имя архимандрита Кирилла внесено в изданный в 2017 г. Комиссией по канонизации Санкт-Петербургской епархии «Синодик гонимых, умученных, в узах невинно пострадавших православных священно-, церковнослужителей, монашествующих и мирян Северо-Запада России». Далее отец Владимир рассказал о том, что помнит отца Кирилла еще с 1965 г, когда приходилось часто с ним общаться: «Для меня отец Кирилл олицетворяет целое поколение, которое пережило и репрессии, и войну, и пятилетки. Я помню профессора протоиерея Михаила Сперанского, отсидевшего 10 лет, Льва Николаевича Парийского, — он был арестован как секретарь митрополита Вениамина (Казанского), протоиерея Ливерия Воронова и других. Отец Кирил Начис — из плеяды тех людей, которые четко и ясно отстаивали свою веру, сохраняя христианский дух миролюбия и оптимизма. В частности, я от отца Кирилла никогда не слышал ропота, осуждения или недовольства».

Выступление протоиерея Владимира Сорокина на вечере памяти

Участники вечера памяти.

Выступление Д. А. Карпука на вечере памяти

В качестве своеобразного доказательства своего утверждения отец Владимир привел отрывок из беседы журналиста с архимандритом Кириллом в 2006 г.:

«— А вы в лагере встречали священников?

— Не пришлось. Но и там люди окружали хорошие. У нас ведь не Инталаг был, где бытовики содержались, а спецлагерь «Минеральный», для политических. В Инта-лаге 9-часовой рабочий день, а у нас 10-часовой, два письма в год, никаких свиданий. Работал я в строительной колонне, строил жилье в городе, школы, столовые, клуб. Рассказывают, что те интинские дома, слава Богу, еще стоят, не развалились. В бараке со мной жили замечательные люди. Футболист Старостин, очень скромный человек. В лагере его берегли, определили в больницу работать. Потом Александр Иванович Папава, грузин, историк. Его тоже берегли. Вячеслав Дмитриевич Бирюков, путеец. Он когда-то возглавлял строительство Турксиба, шестьсот инженеров и техников было под его началом — а тут, в лагере, на одной стройплощадке трудились. Да, много было хороших людей. Преступников среди них я не встречал.».

В качестве представителя Санкт-Петербургской духовной академии на вечере выступил доцент кафедры церковной истории и заведующий аспирантурой Д. А. Карпук. Дмитрий Андреевич в своем слове отметил, что архимандрит Кирилл является, вне всякого сомнения, одним из выдающихся выпускников Санкт-Петербургской духовной академии, а также напомнил всем присутствующим о приближающемся 100-летии со дня рождения отца Кирилла. И к подготовке этого юбилея всем знавшим архимандрита Кирилла следует подготовиться заранее. Ведь на самом деле различные этапы в жизни отца Кирилла в полной мере отражают разные периоды в истории Русской Православной Церкви в XX в. Поэтому, рассматривая жизнь отца Кирилла, каждый изучающий сможет еще глубже проникнуть и понять историю такого сложного, противоречивого и неоднозначного XX в. И очень важно, чтобы к изучению жизненного пути отца Кирилла были привлечены студенты Санкт-Петербургских духовных школ, которые смогут почерпнуть для себя много очень важного и ценного в их дальнейшем пастырском служении.

Выступление игумении Софии на вечере памяти

Далее своими впечатлениями и воспоминаниями от общения с архимандритом Кириллом поделилась игумения София, настоятельна Новодевичьего монастыря, где отец Кирилл проживал последние свои годы. Матушка напомнила, что отец Кирилл состоял в Русском Христианском Студенческом Движении, познакомился с будущим святителем Иоанном (Шаховским). Отец Кирилл часто делился воспоминаниями об этом периоде его жизни, собирал литературу о священномучениках. «У него было прекрасное чувство юмора. Однажды к нему подошел протоиерей Георгий Тельпис и сказал: «Вы хорошо сегодня выглядите, отец Кирилл!», на что старец ответил: «У меня в санатории был хороший доктор — Лаврентий Павлович Берия»».

Настоятельница Константино-Еле-

нинского монастыря игумения Илари-она в своем слове отметила следующее: «Отец Кирилл меньше всего думал о себе и больше — о своих чадах. В прошлом году исполнилось сто лет революции — эта дата заставляет серьезно задуматься об истории нашей Родины. Через таких людей, как отец Кирилл, сохранились вера и Церковь. Несмотря на страшные испытания, они несли человеческое достоинство. Их кровь, страдания — основание нашей Церкви. Они — свет для нас».

Выставка личных вещей архимандрита Кирилла в Казанском храме Новодевичьего монастыря

Игумения Ангелина в своем проникновенном слове поделилась со всеми присутствующими своими воспоминаниями о том, как отец Кирилл утешал каждого приходящего к нему: «Он прошел тяжелый путь — лагеря, война, Псковская миссия. После всего этого ужаса он встал у истоков всех монастырей нашей епархии. Он благословил меня на игуменское служение. Мы, игумены и игумении, были его духовными чадами. Как отец Иоанн Кронштадский, он направлял, утешал, наставлял и вразумлял. Его келия всегда была открыта для каждого, от общения с ним становилось легко. Часто вспоминаю храм духовной академии. Вы помните, как мы трепетно шли туда на исповедь? Все беды уходили прочь, и с чувством духовной радости мы покидали храм. По сей день я чувствую поддержку старца. Он был исповедником, который врачевал наши души. Дай Бог, чтобы не иссякала наша земля такими людьми».

На этом вечер памяти, посвященный 10-летию со дня кончины архимандрита Кирилла (Начиса) завершился. Все желающие могли в этот и последующие дни осмотреть выставку личных вещей отца Кирилла, которая была представлена в Казанской церкви Новодевичьего монастыря.

Специально к 10-летнему юбилею со дня кончины архимандрита Кирилла своими воспоминаниями поделились несколько человек. Первыми публикуем воспоминаниями архимандрита Стефана (Садо), заведующего библиотекой Санкт-Петербургской духовной академии.

Отца Кирилла я узнал осенью 1988 г., на 3-м курсе академии, когда решился определить свою судьбу и подать прошение в Совет Ленинградской Духовной академии о принятии монашества. Мне было сказано, что перед подачей такого прошения я обязан встретиться и переговорить с недавно назначенным духовником академии архимандритом Кириллом. До тех пор я о нем только слышал (от своего товарища Михаила Рогозина) как о достойном священнике, служившем в Мариенбурге под Гатчиной и отсидевшем в свое время за веру в советских лагерях.

Принял он меня в своей комнате на 1-м этаже в домике при академии, внимательно выслушал мои взгляды на монашеский путь, поделился своими мыслями об этом и благословил подавать прошение. Дал при этом почитать книжку свт. Николая Сербского, изданную в эмиграции в 1930-е гг.

Незадолго до Великого поста 1989 г., когда должен был состояться постриг, с отцом Кириллом случился инсульт, и он не участвовал в этом. Митрополит Алексий, совершивший в апреле 1989 г. в Великую Среду над нами с отцом Лукианом монашеский постриг не вверил нас никому из участвовавших в этом монахов. По-видимому, предполагалось, что мы поручаемся как духовнику отцу Кириллу. После Пасхи мы с отцом Лукианом ездили в Гатчину проведать болящего отца Кирилла.

Когда отец Кирилл поправился и вернулся в академию, мы с ним стали постоянно общаться, особенно близко после моего посвящения в иеромонахи и назначения благочинным академического храма. Отец Кирилл тоже когда-то в 1960-е гг. нес это

Архимандрит Стефан

послушание и потому всегда с отеческим вниманием, милостью и снисхождением относился к моим действиям, юношеским сомнениям (мне было 24 года), неумеренному пастырскому максимализму. В чем-то он осаживал меня в моей чрезмерной неоправданной требовательности к окружающим, а в чем-то наоборот был неуступчив и препятствовал послаблениям, которые я выпрашивал для себя или прихожан. Все это он доносил до меня (и любого общавшегося с ним человека) в очень деликатной уважительной манере, свойственной очевидно священникам старой школы. Несколько лет отец Кирилл по его просьбе исповедался у меня (т. к. прежний священник, кому он исповедался, стал территориально недоступен), а я регулярно исповедался у него.

Летом 1995 г. митрополит Иоанн (Снычев) назначил отца Кирилла наместником возрождающейся Александро-Невской лавры и с сентября мы с небольшой братией из числа академических монахов начали ежедневное богослужение монашеским чином в лавре. Весной 1996 г. уже митрополит Владимир освободил отца Кирилла от этого послушания, а меня вместе с другими монашествующими окончательно перевел в штат монастыря. Служа в Лавре, мы продолжали, но намного реже, общаться с отцом Кириллом до самого его поселения на покое в Новодевичьем монастыре.

Чем более всего запомнился отец Кирилл. Его отличала чрезвычайная духовная трезвость, богатый пастырский и человеческий опыт, которым он щедро делился с собратьями-пастырями. Он нередко применял добрый юмор, которым разряжал отдельные напряженные ситуации и показывал, как правильно относиться к некоторым вопросам. Меня лично он несколько раз по-братски успокоил, когда я сильно переживал из-за разных пастырско-литургических ситуаций. Архимандрит Кирилл находил такие слова и примеры, которые показывали ситуацию в подлинном христианском свете вечности, и уже не было места проявлениям человеческой гордости, самости и смущения в пастырском деле. Некоторые вопросы он предоставлял решению пастырской совести, не навязывая своего личного мнения.

У отца Кирилла было традиционное русское церковное воспитание, сохранившееся в Латвии до включения ее в состав Советской России, а потому ему было внутренне свойственно чувство церковного вкуса и стиля. Однажды он выставил из алтаря молодого недавно постриженного иеромонаха, пришедшего в ярко красном подряснике, сказав во всеуслышание: я постригал в монашество, в образ покаяния, а не клоунов в цирк. Будучи духовником ставленников в священный сан, он относился к этому очень ответственно и не раз всем своим авторитетом не позволял протащить в священнослужители людей психически больных и опасных для Церкви. Время потом подтверждало его правоту.

Очень значимая черта отца Кирилла — твердое неприятие какого бы то ни было сотрудничества с советскими органами ГБ (государственной безопасности). Его позиция в этом была категоричной и бескомпромиссной. Все те, кто из духовенства и церковной среды жил в 1950-1980-е гг. отлично знают как эти силы пытались всегда проникнуть поглубже в церковную жизнь, подобраться к заметным священнослужителям и контролировать все что возможно в жизни верующих. Вероятно, из-за нежелания такого контроля он ушел из академии в 1960-е гг. По убеждениям отца Кирилла лучше было служить Богу и людям на заброшенном сельском приходе, чем находиться в зависимости от враждебных Церкви сил и исполнять их задания. В личных разговорах он называл имена собратьев, которые из-за страха или корысти не смогли противостоять этим силам. Впрочем, он, как подобает христианину, никого не осуждал, а наоборот, всегда смягчал вину человека.

Весь жизненный путь отца Кирилла, — война, воркутинские лагеря, служение Церкви времен гонений и притеснений веры Христовой, терпеливое несение телесных немощей, доброе христианское пастырское свидетельство во все дни его долгой жизни, — являются для нас подлинным примером, которому мы были свидетелями. Молитвенная память об отце Кирилле это то, что мы должны пронести до конца жизни.

Архимандрит Никита

О духовной дружбе с отцом Кириллом рассказывает архимандрит Никита (Марков), насельник Александро-Невской лавры.

С архимандритом Кириллом я познакомился в 1988 году после поступления в Санкт-Петербургские духовные школы. В этот период он был не только штатным архимандритом академии, но и духовником всей Санкт-Петербургской епархии. По случаю я стал регулярно ходить к нему на исповедь и посещать его келью. И постепенно наше общение переросло в духовную дружбу, которая продолжалась до последних дней жизни отца Кирилла.

Сегодня прошло уже 10 лет со дня его светлой кончины. Можно очень много вспомнить различных эпизодов из истории наших дружеских отношений. Но сейчас хотелось бы привести только один, но очень важный и яркий эпизод из жизни отца Кирилла. Эта история свидетельствует о самом главном и важном в его жизни, которая, конечно, была полностью связана с Богом.

Дело все в том, что еще в юношеском возрасте, батюшка стал очевидцем одного важного исторического события, произошедшего в годы Великой Отечественной войны. Речь идет о переправке из России для сохранения чудотворной иконы Божией Матери «Тихвинская», которая до этого находилась в Тихвинском монастыре. Как известно, переправляла этот чудотворный образ благочестивая семья Гарклавс к себе в Америку в г. Чикаго. Цель переправки — сохранение и сбережение святыни до особых времен.

Возвращение же этой иконы состоялось еще при жизни батюшки летом 2004 года. Самое удивительное то, что в академии впервые заговорили о возвращении иконы на Родину еще в первые послеперестроечные годы. Как всегда, отец Кирилл служил в храме апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Тогда же в академии служил протодиакон Андрей Чижов (ныне уже покойный). Отец Андрей также в академии преподавал английский язык и трудился в Санкт-Петербургском филиале Отдела внешних церковных связей. Поэтому возникшая идея, а также своего рода технические возможности, все вместе это привело к тому, что отец Андрей дважды навестил семью Гарклавс в Чикаго. Далее состоялись переговоры между протоиереем Георгием Гарквласом и Санкт-Петербургским митрополитом Владимиром (Котляровым).

Итогом переговоров стало решение, согласно которому икону готовы были передать, но только после восстановления и реставрации Тихвинской обители, а также полного восстановления монашеской жизни. В скором времени это и произошло. Для отца Кирилла это был особый праздник. Он видел, как Тихвинская икона Божией Матери покидала Россию, а в последние годы своей жизни стал свидетелем ее возращения обратно. Разве это не праздник, разве это не победа зла над добром!

Пусть же память о батюшке архимандрите Кирилле сохраняется на многие лета!

Воспоминания об архимандрите Кирилле (Начисе) заведующей канцелярией Санкт-Петербургской духовной академии Ольги Ивановны Пономаревой.

Отец Кирилл жил тогда в г. Гатчине, а в академии ему была выделена небольшая квартира, где он мог отдыхать между службами и принимать ставленников на исповедь. В то время в академическом храме совершались две Божественные литургии, исповедь была в 9.30. Батюшки исповедовали по очереди, могли задержаться в алтаре, но отец Кирилл всегда точно выходил на исповедь. В марте 1993 г. ректор академии протоиерей Василий Стойков назначил меня заведующей канцелярией. Для меня это была новая работа, до этого я 10 лет была дежурным помощником инспектора на Регентском отделении, нового назначения боялась. Мне повезло, в воскресенье на исповедь вышел отец Кирилл, с которым я и поделилась своими переживаниями. Он очень заботливо дал мне наставления на предстоящую работу, поддержал меня и молился всегда. С тех пор я старалась исповедоваться у отца Кирилла, приходила к нему со всеми своими бедами и радостями, и он очень помогал мне. В 2003 г. отец Кирилл подал прошение об освобождении от послушания духовника по состоянию здоровья. В епархии его освободили, назначили вместо него игумена Никиту (Маркова). А в академии владыка Константин не освобождал отца Кирилла, говоря: «Даже если отец Кирилл только одну Ольгу Ивановну будет исповедовать, все равно будет у нас считаться духовником». Освободили отца Кирилла только в 2005 г. Он жил на покое в Новодевичьем монастыре. Я навещала его, хотя может быть и не очень часто. Помню, отец Кирилл лежал в Первом медицинском институте в реанимации, был очень плох, духовные чада говорили, что он может умереть. Я поехала его навестить, спрашивала у владыки Константина благословения читать отходную отцу Кириллу, но владыка мне не благословил, сказав, что нужно молиться о здравии. И я стала сильно молиться. Молилась, стояла у дверей реанимации долго, стучала в дверь, но никто не открывал. Вдруг идет женщина в белом халате, посмотрела на меня, одела на меня халат, бахилы и впустила. Я вошла в палату к отцу Кириллу, который лежал с закрытыми глазами, весь в трубочках, тяжело дышал. В это время зашел врач мужчина, очень строгий и хотел меня сразу выгнать, но я умоляла его одну минутку тихо побыть около батюшки, а про себя все молилась. И вдруг отец Кирилл открыл глаза! Они были небесно-голубыми! Таких глаз я у него больше не видела, обычно они серого цвета. Он узнал меня, глазами поприветствовал, поскольку не мог шевелиться и говорить. Я оставила цветы на подоконнике и — счастливая — пошла домой. После этого отец Кирилл прожил еще несколько лет. Слава Богу! Мы приходили навещать отца Кирилла в Новодевичий монастырь и вместе с ректором архиепископом Константином, и с девочками пели колядки на Рождество. Но чаще я приходила одна. Последний раз я была 8 марта 2008 г. Это была суббота, у меня выходной. С утра мне очень захотелось увидеть отца Кирилла, я купила цветы (хотя это был женский праздник) и поехала в монастырь. Батюшка был спокоен, но тяжело дышал. Меня узнал, я поцеловала его руку, благословлять он уже не мог. Я тихо сидела рядом с ним и молилась, понимала, что теперь он скоро уйдет от нас к Господу. В воскресенье сообщили, что он уже в коме. А в понедельник утром, 10 марта (это была первая седмица Великого поста), сообщили, что отец Кирилл скончался. Во вторник мы ездили

с протоиереем Василием Стойковым попрощаться с отцом Кириллом, он уже был в храме, в левом пределе. А отпевать ездил владыка Константин с мужским хором и академическим духовенством.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий в своем соболезновании в связи с кончиной архимандрита Кирилла написал: «Выражаю искреннее соболезнование и сочувствие Высокопреосвященнейшему митрополиту Владимиру, клиру епархии, Вам, матушка игумения, близким и духовным чадам покойного. Многоразличными путями Господь ведет людей по пути спасения. Родившись в г. Даугавпилс (Латвия) в семье рабочих, он с детских лет имел искреннее стремление послужить Богу и людям. Архимандрит Кирилл был участником Псковской миссии, замечательного явления в жизни Русской Церкви и русского народа в годы фашистской оккупации. Во граде святого Петра по воле Божией он был призван стать пастырем Церкви Христовой. С этого времени началось его 49-летнеесвященнослужение, которое проходило во многих храмах Ленинградской, а затем Санкт-Петербургской епархии. Ему суждено было стать первым настоятелем Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры, возрожденной после долгих лет насильственного разорения. Многие десятилетия Он с любовью совершал службу Божию, тщательно исполнял порученные ему послушания, посему его труды не раз по достоинству отмечались церковными наградами. Вся жизнь покойного, несмотря на годы ссылок и лагерей, являет пример служения Матери Церкви и людям Отечества нашего».

Из воспоминаний анонима (р. Б. — С.) — публикуется с разрешения автора.

В первый день Великого поста, после Прощеного воскресенья, 10 марта 2008 года на 88-м году жизни скончался архимандрит Кирилл (Начис) — духовник Санкт-Петербургской епархии, кандидат богословия, первый наместник возрожденной после десятилетий запустения Свято-Троицкой Александро-Невской лавры. Он принадлежал к поколению новомучеников и исповедников Российских, принявших на себя все главные удары безбожных времен.

Старцы — истинные пастыри, способные научить свою паству идти путем послушания Церкви, путем покаяния, милосердия, любви к ближнему и своему Отечеству. К ним неиссякаемым потоком стекаются все нуждающиеся в совете, в утешении, в поддержке. И каждый получает по своей вере духовную и молитвенную помощь, укрепляется в борьбе с искушениями, научается со смирением претерпевать скорби. Их мало — светильников Божиих, но тем ценнее и дороже свет их жизни, пастырское слово, мудрый совет. Не люди выбирают старцев, но Сам Пастыреначальник избирает их из числа верных Своих служителей. К таким избранникам принадлежат св. Иоанн Кронштадтский, архим. Иоанн (Крестьянкин), прот. Николай Гурьянов, прот. Иоанн Миронов, прот. Василий Ермаков и другие известные всему православному люду в России и за ее пределами. Это старцы — Отцы.

Но есть старцы малоизвестные, вступившие на свой путь тихо, незаметно, даже для духовных чад. К ним не льются нескончаемым потоком реки православных паломников. Они не всегда дают четкий и внятный ответ на серьезный вопрос незнакомому человеку, даже могут направить к другому отцу. Они занимаются сложным, кропотливым делом — многолетним воспитанием усыновленных себе душ, начиная от самого духовного младенчества. Не всякий может попасть под их заботливое крыло и очень внимательное попечение. Это — старцы подобные заботливой матери.

Таким был мой духовный отец — архимандрит Кирилл (Начис). Был, есть и всегда будет. «Всегда приходи ко мне, где бы я ни был», — сказал мне батюшка незадолго до своей кончины. Он усыновлял духовных младенцев, брал их за руку и вел по жизни, поднимая падающих, выводя заблудших на нужную дорогу, наставлял, утешал, помогал в принятии решений, исцелял, вымаливал и много за нас (духовных

чад) болел. Батюшка брал себе тех, кто с ним одного духа (по его словам). Он нянчил нас, как заботливая, любящая мать, до конца своих дней, даже на смертном одре, став чудотворцем и прозорливцем.

Отец Кирилл не только заменил мне рано ушедших родителей, но и задолго подготавливал (порой иносказательно: притчами, рассказами, стихами поэтов, поговорками, цитатами Св. Писания) к будущему. Не всегда я батюшку слушалась, а он терпеливо возвращал к тому, что должно делать, ведь он знал Волю Божью, а я нет.

Спустя годы приходило понимание того, что он хотел мне дать, от чего оградить, о чем предупредить, к чему подготовить, чему научить. Мы были вместе 12 лет — это немного, но и не мало. Теперь часто вспоминаю, как батюшка после всенощной в духовной академии допоздна принимал исповедь, старенький и немощный, сидя на красной табуретке у аналоя. А какой он выходил из алтаря после литургии! Счастливый и радостный, как ребенок, светлый и просиявший, как святые на иконах.

В своей келье отец Кирилл всегда встречал с улыбкой и радостью, расспрашивал о жизни, отвечал на вопросы житейские и духовные, давал советы и наставления, даже юродствовал (воспитывал), но всегда отпускал с таким чувством, как будто Пасху празднуешь. Так бывает и сейчас, когда приедешь на могилку. Я все ему рассказываю — плохое и хорошее, плачу, прошу, спрашиваю, а он ... отвечает и помогает.

Возвращаюсь домой с той же Пасхальной радостью, душевным спокойствием, обновленным человеком, иногда с ответами на вопросы. Для меня он живой, как прежде, все слышит, все понимает, а главное молится у Престола Божия; и я знаю, что без его молитв мне спастись невозможно.

Всей своей жизнью отец Кирилл подавал нам пример кротости, терпения, смирения, скромности, послушания и любви.

Архимандрит Кирилл