ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКОВОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЯ РЕАЛЬНОГО И «ВООБРАЖАЕМОГО» ПРОСТРАНСТВА «ФУТЛЯРНЫХ» ПЕРСОНАЖЕЙ А. П. ЧЕХОВА

Особенности языковой репрезентации противопоставления реального и «воображаемого» пространства «футлярных» персонажей А.П. Чехова

Шаньчуань Чжицзы,

докторант, Институт региональных исследований Пекинского университета

E-mail: shanchuanzhizia@qq.com

Настоящее исследование призвано выявить особенности репрезентации художественного пространства героев «маленькой трилогии» А.П. Чехова. Автор статьи обращается к терминологической сущности понятия «пространство», применительно к художественному тексту, а также обозначает семантику терминов реального и «воображаемого» пространства (пространства «мечты»), как доминант топоса прозаического цикла названного писателя. На материале рассказов «маленькой трилогии» (в частности, «Крыжовник» и «О любви») в работе показано, каким образом выбор автором языковых средств влияет на воплощение антитетичных отношений реального и «воображаемого» пространства «футлярных» персонажей. В качестве результатов исследования изложены выводы о том, какими языковыми средствами достигается художественный эффект замкнутости жизненного поля Алехина и Николая Иваныча Чимша-Гималайского, представленные Чеховым как типы людей «футлярного» образа жизни. Кроме того, особенное внимание автора сконцентрировано на языковых средствах с пространственной семантикой, призванных описать «воображаемое» пространство названных персонажей, характеризующееся широтой и открытостью. Интерпретация смыслов наблюдаемой в тексте «маленькой трилогии» антитезы реального и «воображаемого» пространства героев позволяет приблизиться к авторской задумке произведения, постижению его философско-эстетической позиции.

Ключевые слова: языковые средства, пространство художественного произведения, реальное пространство, «воображаемое» пространство, «футлярные» персонажи, замкнутость жизненного пространства, «маленькая трилогия», «Крыжовник», «О любви», А.П. Чехов.

Современные междисциплинарные исследования, созданные на базе совокупности лингвистической и литературоведческой наук, актуализируют вопрос о характеристике пространства художественного текста.

В научной среде, таким образом, не было выработано универсальной терминологической интерпретации понятия пространства применительно к литературному произведению, однако едины во мнении о том, что данная категория, являясь неотъемлемой текстовой характеристикой, становится «основой для построения структуры изложения событий», составляющих сюжет [3, с. 149]. Иными словами, это среда функционирования персонажей произведения, которая создаётся писателем с целью реализации собственных авторских оценок и выражения идейно-смыслового значения художественного текста.

В заглавии к настоящей статье содержится термин «реальное пространство», правомерность выделения которого применительно к художественному тексту оспаривается некоторыми исследователями [4]. Данное мнение выстроено посредством представлений о вторичности природы пространства художественного текста (текст -вторая реальность [8, с. 106]), поскольку оно создано на основе образа реального мира. В этой связи поясним, что в рамках настоящей работы мы используем термин «реальное пространство» в качестве обозначения географического пространства, окружающего героя, где он функционирует. «Воображаемое» же пространство находит своё воплощение в мыслях и желаниях персонажей, именно поэтому в научной литературе встречается синоним указанном термину - пространство «мечты».

Итак, обратимся к категории футлярности чеховских произведений, которая неразрывно связана с пространственными характеристиками жизненного поля персонажей, принадлежащих к такому типу героев.

Яркими представителями «футлярного» образа жизни в рассказах «Крыжовник» и «О любви» оказываются два помещика - Алехин (хозяин усадьбы, куда приезжают Буркин и Иван Иваныч) и Николай Иваныч Чимша-Гималайский (брат ветеринара Ивана Иваныча, заветная мечта которого заключалась в покупке вожделенного имения с произрастающими там кустами крыжовника).

Жизнь названных героев глубоко трагична. И корень этого душевного конфликта («между внутренним и внешним в человеке» [5, с. 149]) кроется в несовпадении ожидаемого и реального, что

сз о со "О

1=1 А

—I

о

сз т; о m О от

З

ы о со

и находит свою художественную проекцию в тексте чеховских рассказов.

Впервые образ помещика Алехина появляется в «Крыжовнике». Именно в доме этого героя и звучит повествование о Николае Иваныче, буквально одержимом приобретением собственного имения.

Реальное пространство Алехина представлено описанием его жилища: «Дом был большой, двухэтажный. Алехин жил внизу, в двух комнатах со сводами и с маленькими окнами, где когда-то жили приказчики; тут была обстановка простая, и пахло ржаным хлебом, дешевою водкой и сбруей. Наверху же, в парадных комнатах, он бывал редко, только когда приезжали гости» [9, с. 56]. В приведённом отрывке на уровне языковых средств с пространственной семантикой намечена антитеза «большого» («грандиозного» по сравнению с малым) и «малого» пространства [2, с. 17], поддерживающаяся употреблением антонимичных наречий (внизу- наверху). Уделом жизненного поля Алехина становится «малое» пространство: две комнаты, маленькие окна, своды. Нежелание героя находится в парадных комнатах, находящихся на втором этаже дома свидетельствует о стремлении помещика спрятаться в собственную скорлупу, скрыться. Возникает эффект замкнутого жизненного поля, куда «футлярный» персонаж самовольно себя заточает, что является устойчивой характеристикой героев такого типа.

Тенденция к ограничению собственного пространства прослеживается и в мыслях и чувствах героя. Во третьем рассказе «маленькой трилогии» реципиенту удаётся ближе познакомиться с внутренним миром Алехина. Он предстаёт безнадёжно влюблённым в замужнюю женщину - Анну Алексеевну. Трепетность его чувств передана рассказчиком через синтаксический приём употребления рядов однородных членов. Своё восхищение Анной Алексеевной Алехин передаёт следующей фразой: «<...> тогда же за обедом для меня всё было неотразимо ясно; я видел женщину молодую, прекрасную, добрую, интеллигентную, обаятельную, женщину, какой я раньше никогда не встречал» [9, с. 69]. Однако из-за собственной футлярности, которая имеет «субъективно-личностную мотивацию» [1, с. 291], в реальности он так и не смог рассказать возлюбленной о своих чувствах, поскольку, когда они оставались вдвоём, то «<...> беседовали подолгу и подолгу молчали, думая каждый о своём» [9, с. 70]. Обособленное обстоятельство «думая каждый о своём» сигнализирует о действительно «футлярном» мировоззрении героя (и героини, в том числе), результатом которого становится абсолютная «сосредоточенность <...> на своих переживаниях» [6, с. 135-136]. Неслучайным, по-видимому, оказался и выбор приёма лексического повтора, реализуемого в двойном упо-5 треблении адвербиального компонента «подол-§ гу», свидетельствующего о том, что у героев было й достаточно времени для того, чтобы освободиться ° от оков футлярности и быть счастливыми в люб-ав ви. Справедливости ради отметим, что Алехиным

всё же предпринята попытка вырваться из самоточения во «власти обывательщины», где он боялся перемен [7, с. 124], но его порыв так и остался в застенках тесного купе (снова как в своеобразном футляре), что всё-таки прозвучали слова объяснения в высоких чувствах. Мгновенность этого порыва передана художественным приёмом убыстрения темпа повествования за счёт использования рядов однородных членов - глаголов, передающих последовательность быстрой смены событий (вбежал, обнял, [она] прижалась, [слёзы] потекли, признался в любви).

Ещё больший контраст в художественном отображении реального и «воображаемого» пространства воплощён в образе Николая Иваныча Чимша-Гималайского, героя рассказа «Крыжовник». Существительное, выведенное Чеховым в сильную позицию текста - заглавие - становится объектом непреодолимого желания мелкого помещика. В своём воображении он рисовал образ будущего имения: «Сидишь на балконе, пьешь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо и... и крыжовник растет» [9, с. 59]. Художественный приём умолчания, переданный многоточием, указывает на особые чувства героя к этой ягоде как ядерному символу его мечты. Неслучайно название данного плода неоднократно повторяется в тексте рассказа Ивана Иваныча. В конечном итоге, образ крыжовника оказывается элементом построения модели противопоставления ожидаемого и реального. Во время поедания желанной ягоды Николай Иваныч «глядел на крыжовник, молча, со слезами, - он не мог говорить от волнения». По выражению рассказчика, он вёл себя как ребёнок (метафора «поглядел <...> с торжеством ребенка»), а затем восхищался (повтор восклицательного предложения «Как вкусно!») [9, 61]. Герой настолько погружен в футляр собственных мыслей и так самодоволен в связи с обретением «желаемого», что даже не в силах принять реальность, охарактеризованную рассказчиком за счёт однородных членов, выраженных категорией состояния («было жёстко и кисло»). Ещё более ярко подчёркивается заблуждение хозяина усадьбы в собственном «счастье» путём использования приёма цитирования (пусть и неточного): «как сказал Пушкин, «тьмы истин нам дороже нас возвышающий обман» [Там же].

Противопоставление реального и «воображаемого» пространства очень отчётливо прослеживается в описании усадьбы Николая Иваныча в том, виде, в котором она изначально предстала перед покупателем.

В своих мечтах герой представлял, «есть на зеленой травке, спать на солнышке, сидеть по целым часам за воротами на лавочке и глядеть на поле и лес» [9, с. 58]. Посредством употребления существительных с суффиксами субъективной оценки (травка, солнышко, лавочка) транслируется трепетное отношение Николая Иваныча к собственной мечте. Однако в процитированном отрывке имплицитно выражена «футлярность» образа жизни

героя: он предпочитает оставаться внутри своего дома (своеобразного укрытия) и лишь созерцать открытые широкие пространства, обозначенные субстантивными компонентами (поле, лес).

Ограниченность пространства купленного имения передаётся рассказчиком в сцене его приезда к брату: «везде канавы, заборы, изгороди, понаса-жены рядами ёлки» [9, с. 60]. Данный ряд однородных членов усиливает контраст между воображаемым миром поместья и его реальным обустройством. Герой как будто законсервировался в собственном ограниченном мирке, о чём свидетельствует обилие авторских метафор, участвующих в репрезентации внешнего облика изменившегося брата, портретных особенностей его окружения. Все (даже рыжий пёс) сравниваются Иваном Иванычем с образом «свиньи»: «рыжая собака, толстая, похожая на свинью», «кухарка, голоногая, толстая, тоже похожая на свинью», «он [брат] сидит в постели <...> того и гляди, хрюкнет в одеяло» [Там же].

Таким образом, средства художественной выразительности (эпитеты, метафоры, сравнения, ряды однородных членов, лексические повторы, восклицательные предложения и т.д.) помогают рассказчику передать дисгармонию, сложившуюся между реальным пространством «футлярных» персонажей и их мечтами. В этом противопоставлении заключается глубина жизненной трагедии рассматриваемого типа чеховских героев, не умеющих в силу замкнутости вырваться из оков собственных футляров. Наверное, наиболее гиперболизированным в цикле рассказов представляется результат такой формы человеческого существования - это образ Беликова из первого произведения «маленькой трилогии», который обрёл-таки желаемое «счастье», попав в действительный футляр - гроб. По-видимому, именно такая степень максимальной защищённости от внешнего деструктивного мира является вожделенной реальностью «футлярных» персонажей.

Литература

1. Богданова О. В. «Футлярная тема» в рассказе А.П. Чехова «О любви» // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. - 2018. -Т. 19. - № 1. - С. 290-298.

2. Валагин А.П. Пространство в художественном мире Чехова // Вестник Воронежского университета. Серия: Филология. Журналистика. -2004. - № 2. - С. 17-18.

3. Кандрашкина О.О. Лингвистический аспект изучения категорий пространства и времени в художественном тексте // Наука России: Цели и задачи: сборник научных трудов по материалам VIII международной научно-практической конференции, 10 апреля 2018 г. Издательство: НИЦ «Л-Журнал», 2018. - С. 148-152. DOI: 10.18411/зг-10-04-2018-1.

4. Клейменова В.Ю. Языковые средства формирования пространственной семантики английской литературной сказки // Вестник Иркутско-

го государственного лингвистического университета. - 2018. - № 1 (22). - С. 165-173.

5. Кузнецов И.В. Новый конфликт в творчестве

A.П. Чехова // Вестник Новосибирского государственного театрального института. -2021. - № 10. - С. 143-156.

6. Машукова Д.А. Жизнь в ящике как аналогия «футлярной» жизни в романе К. Абэ «Человек-ящик» // Международный научно-исследовательский журнал. - 2020. -№ 6-3 (96). - С. 135-137. - DOI: 10.23670/ IRJ.2020.96.6.105.

7. Проблема «футлярности» в «маленькой трилогии» А.П. Чехова («Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви») / Л.Е. Азарова, Т.Н. Пу-стовит, Л.В. Горчинская, И.А. Сташкевич // Фундаментальные основы инновационного развития науки и образования: монография. - Пенза: «Наука и Просвещение», 2019. - С. 118-128.

8. Семёнов А.Н. Художественное пространство и художественное время // Филологический вестник Сургутского государственного педагогического университета. - 2020. - № . 1. -С.103-120.

9. Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. - Т. 10: Рассказы, повести, 1898-1903 / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А.М. Горького; Текст подгот. и примеч. сост. М.П. Громов, Л.М. Долотова,

B.Б. Катаев [и др.]; Ред. тома Н.И. Соколов. М.: Наука, 1977. - 496 с.

PECULIARITIES OF LINGUISTIC REPRESENTATION OF THE OPPOSITE OF THE REAL AND "IMAGINARY" SPACE OF A.P. CHEKHOV'S "CASE" CHARACTERS

Shanchuan Zhizi

Peking University

This study is intended to reveal the features of the representation of the artistic space of the heroes of A.P. Chekhov's "small trilogy". The author of the article refers to the terminological essence of the concept of "space", in relation to a literary text, and also denotes the semantics of the terms of real and "imaginary" space (the space of "dream"), as the dominant topos of the prose cycle of the named writer. Based on the stories of the "small trilogy" (in particular, "Gooseberry" and "About Love"), the paper shows how the author's choice of linguistic means affects the embodiment of antithetical relations between the real and "imaginary" space of "case" characters. As the results of the study, the conclusions are made about what linguistic means achieve the artistic effect of the isolation of the life field of Alekhine and Nikolai Ivanych Chimsh-Gimalayan, presented by Chekhov as types of people of the "case" way of life. In addition, the author's special attention is focused on linguistic means with spatial semantics, designed to describe the "imaginary" space of these characters, characterized by breadth and openness. The interpretation of the meanings of the antithesis of the real and the "imaginary" space of the heroes observed in the text of the "little trilogy" allows us to get closer to the author's idea of the work, to comprehend its philosophical and aesthetic position.

Key words: linguistic means, space of a work of art, real space, "imaginary" space, "case" characters, isolation of living space, "little trilogy", "Gooseberries", "About Love", A.P. Chekhov.

References

1. Bogdanova O. V. "The Case Theme" in A.P. Chekhov's story "About Love" // Bulletin of the Russian Christian Academy for the Humanities. - 2018. - Vol. 19. - No. 1. - pp. 290-298.

C3

о

CO "O

1=1 А

—I

о

C3 t; о

m О

от

З

ы о со

2. Valagin A.P. Space in the artistic world of Chekhov // Bulletin of the Voronezh University. Series: Philology. Journalism. -2004. - No. 2. - pp. 17-18.

3. Kandrashkina O.O. The linguistic aspect of the study of the categories of space and time in a literary text // Science of Russia: Goals and objectives: a collection of scientific papers based on the materials of the VIII International Scientific and Practical Conference, April 10, 2018. Publisher: NITs «L-Journal», 2018. - pp. 148-152. DOI: 10.18411/sr-10-04-2018-1.

4. Kleimenova V. Yu. Language means of forming the spatial semantics of the English literary fairy tale // Bulletin of the Irkutsk State Linguistic University. - 2018. - No. 1 (22). - pp. 165-173.

5. Kuznetsov I.V. New conflict in the work of A.P. Chekhov // Bulletin of the Novosibirsk State Theater Institute. - 2021. - No. 10. -pp. 143-156.

6. Mashukova D.A. Life in a box as an analogy of a "case" life in K. Abe's novel "The Box Man" // International Scientific Re-

search Journal. - 2020. - No. 6-3 (96). - pp. 135-137. - DOI: 10.23670/IRJ.2020.96.6.105.

7. The problem of "case" in the "small trilogy" by A.P. Chekhov ("The Man in the Case", "Gooseberry", "About Love") / L.E. Azarova, T.N. Pustovit, L.V. Gorchinskaya, I.A. Stash-kevich // Fundamental foundations of innovative development of science and education: monograph. - Penza: "Science and Education", 2019. - pp. 118-128.

8. Semenov A.N. Artistic space and artistic time // Philological Bulletin of the Surgut State Pedagogical University. - 2020. -No. 1. - pp. 103-120.

9. Chekhov A.P. Complete works and letters: In 30 volumes. Works: In 18 volumes - Volume 10: Stories, stories, 1898-1903 / USSR Academy of Sciences. Institute of world literature. them. A.M. Gorky; Text prepared. and note. comp. M.P. Gromov, L.M. Dolotova, V.B. Kataev [etc.]; Ed. volumes N.I. Sokolov. M.: Nauka, 1977. - 496 p.

o d

u

CM CO