Военно-творческие силы

21 мая телеканал PBS покажет документальный фильм "Армия-призрак" — историю не так давно рассекреченного 23-го специального отряда армии США, сражавшегося во Вторую мировую при помощи надувных танков, резиновых артиллерийских установок, картонной истребительной авиации, тентовых грузовиков с несуществующей пехотой и раций, воспроизводивших в эфире настоящий бедлам

1 / 2

Как и всякий фильм, документальный фильм — это условность. В фильме "The Ghost Army", только что, 10 мая, показанном на фестивале военной документалистики GI в Вашингтоне, вероятно, ни слова не сказано о том, что Гарри Лангдон Ридер, командующий 23-м специальным отрядом Второй армии США, даже своими подчиненными считался не бог весть каким бравым полковником. Карьера у него была в высшей степени странная и то ли военная, то ли невоенная, не поймешь. Службу он начинал на мексиканской границе в 1916 году — на той стороне в гасиендах мексиканские повстанцы зарезали и заживо сожгли в ходе своей непонятной революции сотни тысяч, но с этой стороны все было спокойно. Потом США в первый раз вступили в войну с Германией, и Ридер был отправлен во Францию, но повоевать толком не успел — служил в оккупационных войсках, учился в школе танковождения в Париже, хотя танки потом не водил. Там же, во Франции, родил сынка. Полковника Ридера, невысокого толстячка с густыми усами, как у советского Дядюшки Джо, лишь один раз удалось заснять улыбающимся: та роль, которую ему в 1944 году поручили в штабе Второй армии, его, похоже, просто бесила. Полковник был немолод, а это был, в сущности, конец карьеры.

За сынка его, кстати, в 23-м и недолюбливали: лейтенанта Ридера-младшего полковник Ридер-старший, пользуясь своими сказочно широкими полномочиями, включил в офицерский состав 23-го специального. В этот отряд Ридер имел право нанять практически кого угодно из офицерского и рядового состава армии США в Великобритании (а затем и в Европе), не объясняя вообще ничего, кроме полностью секретного характера миссии, возложенной на это войсковое подразделение. Злые языки поговаривали, что полковника направили на эту службу именно из-за неспособности командовать боевым подразделением. Ридер злился.

Но именно Ридер нанял в 23-й капитана Фреда Фокса. Более легкомысленного молодого человека сложно было себе представить. Сам Фокс рассказывал, что в 1935 году, когда он еще учился в Принстоне (непонятно, учился он там или развлекался с местными остряками в stand-up comedy), они с приятелями (и это уже есть в фильме) придумали себе фиктивного однокурсника, Эфроима ди Кайбле. Носатый очкастый ди Кайбле долгое время мистифицировал сенсационными комментариями из жизни университета газету The New York Times. В армии Фокс не образумился, а совсем наоборот. Вот, например, цитата из донесения Ридеру за авторством капитана: "К миссии, которую должен выполнять 23-й специальный, слишком одностороннее отношение. Слишком много Военных и слишком мало Настоящего Шоу. Хотим мы этого или нет, 23-й обязан осознавать себя настоящей бродячей труппой, готовой в любой момент изобразить Вторую моторизованную дивизию (Брукс), Девятую пехотную дивизию (Эдди) и Седьмой корпус (Коллинз). Представление должно даваться с величайшей точностью и вниманием к деталям. То есть следует обращать внимание на выбор сцены, реквизит, костюмы, ведущие роли, импровизацию, диалоги и звуковые эффекты. Мы должны помнить, что мы имеем дело с чрезвычайно взыскательной аудиторией, которая слушает нас в радиоэфире, наблюдает из партера и даже с высоты. Для всех них мы должны быть абсолютно, полностью убедительны".

И Ридер подписывался под всей этой убедительной ересью, и подписывал приказы о переводе в 23-й специальный художников, джазменов, дизайнеров, и увольнял из него людей, не обладающих творческим воображением и искусством перевоплощения. Для того чтобы служить под началом полковника Ридера, нужно было иметь истинную наглость. Достаточную для того, чтобы, например, переодеться в форму генерала и несколько дней изображать руководителя несуществующего воинского подразделения, инспектирующего освобожденный от немцев французский или немецкий городишко, отдающего приказы придуманным тут же бригадам и полкам, озабоченно переговариваться вслух по полевой рации с Паттоном, а то и с Маршаллом. А если не вышел мордой — то сутками озабоченно болтать в эфире с фиктивными танковыми соединениями, передавая выдуманные приказы по существующему только в воображении полковника Ридера понтонному мосту пересечь Рейн. И ни разу не засмеяться, и ни разу не сорваться. Иначе Ридер направит строить этот самый мост. Не то чтобы настоящий. Но что-то вроде того.

Историю 23-го специального отряда Фокс, который уже после войны сделал блестящую карьеру (на вершине был специальным советником президента США Дуайта Эйзенхауэра), так и не смог рассекретить. Он умер в 1981 году. Гарольда Лэйнора, воевавшего, как и Ридер, еще в Первую мировую, в межвоенный период хвалил Пикассо — Лэйнор умер в 1992 году, и никто особенно не понимал, что такое художник рисовал после 1945 года до самой смерти. Джон Хэпгуд после демобилизации десятилетиями иллюстрировал The New Yorker, пока не умер 1995 году — и словом не обмолвился о том, чем он занимался в 23-м специальном отряде. Информацию о том, куда и зачем Гарри Лангдон Ридер нанимал этих живописцев, музыкантов и прочих творческих людей, официально рассекретили только в 1996 году. Выяснилось, например, что там служил легендарный дизайнер Билл Бласс, мультимиллионер, в 1946 году демобилизовавшийся из Европы со множеством идей. Он дожил. Дожил и Джон Ярви, креативный директор Fairchild Fashion Media, подразделения Conde Nast — среди 1100 служащих 23-го специального было, как выясняется, до черта людей, интересовавшихся женскими модами. Ярви жив до сих пор, и он один из нескольких ветеранов, рассказавших авторам "The Ghost Army", чем именно они занимались во Франции, Бельгии и Германии.

Они изображали несуществующую армию в 40 тыс. человек, обманывая этим немецкое командование и заставляя его отвлекать свои резервы на вооруженные силы, существующие только в воображении. В распоряжении команды Ридера были надувные танки, резиновые артиллерийские установки, картонная истребительная авиация, тентовые грузовики с несуществующей пехотой, много краски для изображения взлетно-посадочных полос, много камуфляжной сетки для маскировки придуманных казарм и ложных штабов. Хватало и дымовых шашек, и поддельной формы для визита на оккупированные территории, где немецкая резидентура слышала резкие команды липовых генералов армии. Гордостью 23-го специального отряда были звуковые установки, способные транслировать в расположение врага любые звуки — от гула танковой колонны на марше до распекания капралом рядового за курение в неположенном месте. Наконец, не было недостатка и в рациях, воспроизводящих в эфире настоящий бедлам — атаки комедиантов Ридера велись в полном соответствии со всеми заветами Клаузевица, и соотечественники Клаузевица поневоле верили.

Верили Арту Кейну, ученику фотографа Алексея Бродовича. Верили Виктору Дауду, будущему автору комиксов Marvel. Верили карикатуристу Джеку Мэйси. И атаковали несуществующую армию, и это спасало жизни существующей. Поддельная армия успела провести в освобождаемой ей Европе 21 сражение. В Вердене, где 23-му специальному пришлось в очередной раз не воевать с отступившим противником, Фокс писал: "Верден — депрессивный городок, оккупированный миллионом призраков несчастных погибших солдат прошлого. Их там толпы. Что там праздновать в мокрых, темных и холодных бараках, особенно когда нет выпивки, дома, девушек и победы?"

Собственно, на сокращение числа будущих призраков Ридер и компания и работали.

Ничего особенного в идее 23-го специального отряда, в общем, не было. Камуфляжные батальоны занимались своим делом в каждом крупном воинском соединении, англичане применяли надувные танки в этой войне еще под Аль-Аламейном, начинали подразделения, входившие в дутое воинство Ридера, еще с поддельных высадок союзников в Европе в 1944 году. Но лишь в 23-м специальном была достигнута необходимая концентрация паяцев и кривляк — такая, что отряд пришлось засекречивать. Это был успех, который нежелательно было показывать даже потенциальному противнику. Уже после рассекречивания тактика Ридера успешно применялась — армией Милошевича в Югославии, Хусейна в Ираке. В общем, безуспешно, что позволяет предположить, что дело не только в надувных танках. Нужно что-то еще. Меньше военных и больше настоящего шоу?

Нельзя сказать, чтобы у ребят Ридера служба была очень легкой. Они успевали много рисовать. Например, под Триром, который накануне прихода туда бомбила напалмом авиация союзников (этого в фильме нет), Джон Ярви (и это есть в фильме) рисовал настоящую армию призраков — русских беженцев и угнанных в Германию русских, уходивших от линии фронта, с чужими немцами от своих русских. Они предполагали, что их в СССР ждут лагеря. Многих они действительно ждали. Самый яркий портрет Ярви тех времен — русская Мама. Ярви не знает ее имени. Что с ней сталось — он тоже не знает. И никто уже никогда не узнает, но рисунок останется.

Останется жив и сын Гарри Лангдона Ридера, которого отец забрал служить под свое крыло в призрачную армию. После войны Гарри Ридер-младший, в 23-м специальном — совершенно нетворческий офицер-транспортник, сделает достойную армейскую карьеру — не хуже и не лучше, чем его отец. О таком не снимают документальных фильмов.

А обо всем остальном — да, снимают.