Мономодальная интерпретация персонажных субтекстов в художественной прозе (экспериментальный аспект)

А.А. Боронин УДК 81'23

МОНОМОДАЛЬНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПЕРСОНАЖНЫХ

СУБТЕКСТОВ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЕ

В статье даётся предварительный анализ результатов психолингвистического эксперимента, изучающего специфику мономодальной интерпретации персонажных субтекстов, представленных в художественной прозе. Устанавливается и описывается корреляция между персонажными субтекстами/ кортежами и лингвоментальными структурами, относящимися к проекции текста.

Ключевые слова: персонажный субтекст, ольфакторика, мономодальная интерпретация художественного текста, психолингвистический эксперимент.

Alexandr A. Boronin

TERMINOLOGICALLY HOMOGENOUS iNTERPRETATiON OF CHARACTERS' MICROTEXTS REPRESENTED IN LITERARY PROSE

The article treats and summarizes the results of a psycholinguistic experiment covering the problem of a terminologically homogenous interpretation of characters' microtexts (and "chains" of characters' microtexts) in literary prose. The experimental results agree well with the theory of a textual mental image. The evident correlation between characters' microtexts ("chains" of characters' microtexts) and linguistically represented mental structures is especially emphasized and interpreted.

Key words: character's microtext, terminologically homogenous interpretation of literary text, psycholinguistic experiment.

^Безоговорочная установка на многомерность, многослойность текстовой проекции как результата интерпретации может затруднять определение узловых моментов, характеризующих интерпретацию как вид деятельности. Специфика психолингвистического эксперимента, в котором в качестве стимула выступает текст, заключается в том, что задаваемую экспериментатором коммуникативную ситуацию можно рассматривать одновременно и как полноценный, естественный коммуникативный акт, и как модель деятельности, предполагающей использование речевого инструментария. Предъявление текста создаёт предпосылку для естественного речевого реагирования, и ограничение этой естественности экспериментатором (формулирование задания, стандартизирующего характер ответов) обеспечивает момент условности, исходный для построения модели речевой деятельности. Однако дальнейшее нарастание условности в истолковании полученных данных, возникающее в результате стандартизированной обработки ответов с преимущественным вниманием к количественным показателям, воссоздаёт обобщенно-формальную модель фрагмента речевой деятельности, которая диссонирует с индивидуально-семиотическим характером художественной коммуникации. Вместе с тем, при интерпретации результатов эксперимента можно впасть в иную крайность, гипертрофировав раздробленность интерпретирующих Я вместо того, чтобы, напротив, выделять зоны сопряженной субъектности. Выявить последние был призван проведённый нами во второй половине 2010 г. - начале 2011 г. психолингвистический эксперимент, отдельные результаты которого анализируются ниже.

Для участия в эксперименте было привлечено 106 ии. - в основном, студентов неязыкового вуза, являющихся гражданами РФ (77,35 % ии. - русские, 22,65 % ии. представляют другие национальности); родным языком для большинства является русский (84,9 %). Возрастной диапазон - от 16 до 30 лет,

медиана возраста - 19,34 года. 73,5 % ии. -девушки, 26,5 % ии. - юноши.

Текстом-стимулом послужил отрывок из романа Т.Н. Толстой «Кысь» [Толстая 2002: 69 - 71], содержащий описание коммуникативного взаимодействия персонажей (он же использовался в нашем более раннем эксперименте, см. [Боронин 2008]).

Основное задание формулировалось следующим образом:

В свободной форме запишите связанные с запахами ассоциации, возникающие в отношении каждого персонажного субтекста. Если ассоциаций, связанных с запахами, не возникает, поставьте прочерк рядом с соответствующим номером персонажного субтекста.

Установка на мономодальную интерпретацию персонажных субтекстов должна была предопределить стандартность и выборочность реагирования и создать исходную базовую операциональную основу, типизированный способ деятельности, что приводит к однородности коммуникативно-деятельностного пространства, облегчающей интерпретативное рубрицирова-ние. Мы последовательно выделяем блоки микротекстов-реакций, исходя из соотнесения последних с персонажными субтекстами, а затем даём обобщающий комментарий (в силу большого числа и разнообразия реакций-микротекстов привести их в ограниченной по объёму публикации не представляется возможным, поэтому они будут полностью приведены в других публикациях по данной теме).

Тут Варвара Лукинишна робко голос подаёт:

- Федор Кузьмич, вот я спросить хотела... У вас в стихах все настойчивее превалирует образ коня... Поясните, пожалуйста, «конь» — это что?.. [ПС 1]

В ответах ии. сквозь призму ольфак-торной модальности интерпретируются простые денотаты, что создаёт расширяющееся пространство, отражённое в овнешняемых сегментах текстовой проекции: стимулы Фё-

дор Кузьмич (его семантический дублер Варвара Лукинишна представлен в моносубъектном нарративе - авторском вводе) и конь приводят к формированию пространственного образа, непосредственно закреплённого в ассоциативном микрополе конюшня - деревня - деревенский - дом - луг - лес - природа

- поле - двор - помещение (называют пространство или указывают на отнесенность к нему), а опосредованно в ассоциативных микрополях сено - навоз - трава - овёс - солома - опилки - полевые цветы - ландыш; молоко - табак - печь - выпечка - свеже-выпеченный хлеб - домашние булки из печи

- лук - яблоки - борщ - репа (специфическая ольфакторная атрибуция). Темпоральные маркеры в ольфакторных ассоциациях на ПС 1 представлены гораздо реже: старость -старый - нафталин. При ольфакторной интерпретации происходит двойная трансформация образа деятельности: во-первых, ии. в заметной мере отстраняются от исходной фикциональной ситуации по словесному взаимодействию, переключаясь на предмет разговора. Во-вторых, сам предмет разговора по сути подменяется, освобождаясь от связей и отношений, моделируемых в персонажном субтексте (образ коня в стихах vs. конь). В коллективной текстовой проекции очерчивается новый - пространственный - контекст, в который вписывается предмет, фокусирующий на себе внимание испытуемых.

- Чой-то? - переспросил Федор Кузьмич. [ПС 2]

ПС 2 вызвал наибольшее число отказов в интерпретации (62), что связно с его максимальной структурно-содержательной простотой. Отказы от интерпретации связаны также с вышеуказанной тенденцией отстранения от фикционального контекста

- коммуникативно-регулятивная информация игнорируется ии. в рамках заданной ин-терпретативной модальности. На этом фоне выделяется отрицательная оценочность реакций, связанная, по-видимому, с употребляемым в ПС 2 просторечием (в выраженно эксплицитной форме проявляется в реакциях село и колхоз; тухлятина, что-то некуль-

турное; мужицкий запах, с меньшей четкостью - в реакциях гнилой, мерзкий отвратительный, потный; отрицательный запах; больничный запах и в им подобных). Следует обратить внимание на интерпретативную инерционность в ответах ии.: так, испытуемая N. (18 л.) даёт ассоциаты з. деревенского дома, з. того же старого дома и село на ПС 1, ПС 2 и ПС 3 соответственно. Такая инерционность может указывать на отношение к персонажным субтекстам именно как к единицам единого кортежа, то есть несмотря на тенденцию отстранения от фикционального коммуникативного контекста и возможность относительно свободной сегментации текста с помощью ольфакторных и квазиольфак-торных терминов целостность восприятия текста и его последующая интерпретации не нарушается.

- Конь... [3]

Информационный ряд следующего стимула - ПС 3 - представлен простым денотатом, что естественно может вызывать реакции, вполне характерные для ассоциативного эксперимента. Ии. давалась возможность свободного словесного выражения ольфакторных ассоциаций: большинство использовало «модальный оператор» запах в сочетании с существительным в родительном падеже. Такое использование модального оператора может быть вызвано конформизмом ии., стремящихся к формальному соблюдению условий эксперимента, и тогда ответы конюшня и запах конюшни следует признать тождественными, рассматривая их как стандартные стереотипные реакции (это пояснение справедливо ко всем реакциям, возникшим в результате интерпретации полифонического кортежа). Но несмотря на данное обстоятельство установка на мономодальную интерпретацию все же присутствует в сознании многих ии., о чем свидетельствует такая качественная атрибуция, как запах опилок и лошади, приятный; запах мокрой гривы; шерсть, грива, запах мокрых волос; конского пота и свежескошенной травы и др. Интерпретируя данный ПС, ии. продолжают конструировать пространственный образ,

различая запахи стойла, конюшни, деревни, леса, поля, пастбища, конного спорткомплекса. Особенно красноречивы в этом отношении реакции свежий воздух, врывающийся в комнату и запах истоптанного сена в помещении, семантически закрепляющие локализованную субъектность, альтернативную субъектности повествовательной инстанции (действующее лицо произведения).

- Сами, значит, не можем... Не справляемся, ага... Ну-ка? Кто догадливый? [ПС 4]

Интерпретация ПС 4 добавляет нам уверенности в том, что ии. менее чувствительны к коммуникативно-регулятивной информации, нежели к содержательно-фактуальной: лишь немногие интерпретаторы типизируют контекст употребления коммуникативно-регулятивной информации (ср.: класс литературы, школа) или отмечают характерные черты фикционального коммуниканта (сельский мужик). Примечательны такие реакции, как жасмин, от которого кружится голова; лимона; полевые цветы; кофейный, горячий, обволакивающий, теплый и т.д. Их смысл мало соотносится с семантикой ПС, что не делает эти реакции нерелевантными, ибо коммуникативно-деятельностный подход к их истолкованию позволяет увидеть в них маркеры стабилизации интерпретирующей деятельности, сигналы соотнесения с общей деятельностной установкой, причём сигналы не столь формальные, как это может показаться на первый взгляд.

- Мышь, - хрипло вышло у Бенедикта, хоть он и положил себе помалкивать: так на душе криво было. [ПС 5]

ПС 3 и ПС 5 имеют формально-содержательное сходство, но во втором из них формирование пространственного образа протекает не столь интенсивно, уступая место овнешнению отрицательной оценоч-ности.

- Вот, голубушка. Видите? Вот голубчик справился. [ПС 6]

В содержательном отношении в ПС 6 доминирует коммуникативно-регулятивная информация, и, исходя из характера уже проанализированных «блоков» реакций, можно

предположить дальнейшую её недооценку со стороны ии. Однако коммуникативно-регулятивная информация этого ПС, соотносимая с констатацией факта и подразумевающая положительную оценочность, вызывает ярко выраженную оценочно-симметричную реакцию ии. - лишь два ответа подразумевают негативную оценочность (птичий помёт; неприятно пахнущие сельские жители), а положительная оценочность находит наиболее корректное и консолидированное выражение в ольфакторных и квазиольфак-торных терминах. Частота реакций, апеллирующих к кулинаризмам (см. также другие «блоки» реакций), по всей видимости, связана с стереотипным соотнесением в сознании ии. ольфакторной модальности с немногими предметными сферами (к которым, в частности, помимо кулинарии относятся флора, парфюмерия). Такие реакции мы называем тезаурусно-экзогенными реакциями, отличающимися от других реакций экзогенного типа - коммуникативно-экзогенных (к последним можно причислить реакции конформного характера, вызванные стремлением к формальному соблюдению экспериментально заданных требований, так как психолингвистический эксперимент сам по себе можно рассматривать как особый тип коммуникативной ситуации).

- Ну а «крылатый конь»? - волнуется Варвара Лукинишна. [ПС 7]

Основной чертой, характеризующей реакции ии. на ПС 7, становится сохранение положительной оценочности (получены лишь три реакции, так или иначе несущие негативную оценочность: переживание, ощущение страха; з. старости, приторность; з. крови и пещер), в основном выражающейся в смысловой доминанте свежесть. Уменьшается, по сравнению с предыдущим «блоком» реакций, число кулинаризмов, творческая (лингвопоэтическая) реакция коллективной языковой личности обусловлена выразительной образностью плана содержания лаконичного субтекста, в связи с чем мы позволим себе привести весь блок реакций полностью: Свежий воздух; з. раннего утра; з. све-

жести; з. роз и лилий; быстрый, ветреный; з. луговой травы; переживание, ощущение страха; чистый, свежий воздух; ваниль; свежий, душистый; з. лёгкости, свежести; какой-то чистый, свежий воздух, как в деревне; напоминает запах чего-то сказочного, сладко-кислый, конфет; лёгкий з. свежести, ванили; з. красок, акварель; напоминает о з. музея - «крылатый конь» - Пегас - зал греческого искусства ММИ им. А.С. Пушкина; з. чернил; конюшня, сено, конский пот с примесью муската; деревенский воздух в поле; приятный з. (з. чистоты); з. перьев; з. огня; воздух, свежесть; з. старости, приторность; з. чистого, свежего воздуха перед дождём; з. леса, тайны какой-то; ваниль; з. чистого воздуха; з. сладкой ваты; свежесть; з. блинов; з. яблок; ванили; з. свежести; з. свежести; волшебство, з. камина; яблочный; весна; з. выпечки; свежесть; свежесть; необыкновенный з., причудливый; лавровый лист; волнение, резкий запах свежего; з. весны, волнения; усиление аромата духов; лук репчатый, з. еды; усиление аромата, присутствие волнения; сено; свежий воздух; з. птицы (курицы); з. после дождя; з. пера, пуха, травы, свежести; з. свежести и свежескошенной травы; холодно-свежий, з. мяты; з. свежести, открытого пространства; з. крови и пещер; з. вечерней свежести и чистого лесного воздуха; свежий воздух, з. зелени; з. женщины; интерес; з. весеннего утра; воздух морозного дня; перья; з. любимых духов; з. лесного утра на природе; морской бриз; з. варёной баранины; чудо небесное; з. жареной курицы; з. ванили; свежий з., как воздух после дождя; белый шоколад; з. поля после града; з. весны, свежий-свежий; з. гвоздики и корицы; з. летних цветов и трав.

Отдельного внимания заслуживают реакции ии. усиление аромата, присутствие волнения; волнение, резкий запах свежего; запах весны, волнения. Скорее всего, они связаны с интерференцией повествовательных планов, т.е. возникли под влиянием паракор-тежного элемента волнуется Варвара Луки-нишна (аналогично этому влияние речевого отрезка так на душе криво было на усиление

негативной оценочности в реакциях на ПС 5). Такие реакции являются интерференционно-нарративными. В данном блоке реакций они малочисленны, лингвопоэтическая трактовка ПС 7 свидетельствует о предельной фокусировке внимания интерпретаторов на речевой сфере действующего лица, которая (фокусировка) становится возможной не только благодаря содержательным особенностям речевого шага персонажа (образность), но и из-за понижения влияния авторского контекста. Это относится к ПС 8, из которого ии. выводят смысловую доминанту сырость (27 раз упоминаются «ядерные» репрезентанты смысловой доминанты 'сырость', 'сырой'), представленную на фоне свёртывания положительной оценочности:

- Летучая мышь. [ПС 8]

Таким образом, мы наблюдаем то, что проекция текста подразумевает, помимо прочего, формирование ментальных аналогов кортежей (что позволяет, в свою очередь, обозначить кортеж, включающий в себя ПС 6 и 7) на основе оценочного вектора.

- А как понимать: «скребницей чистил он коня»? [ПС 9]

Главными «точками опоры» для (ква-зи)ольфакторной интерпретации стали простой (ср.: конь, конский пот с примесью муската) и сложный денотаты включённого текста (з. чистящих средств, химия), которые практически полностью вытеснили рефлексию над лингвопоэтическим наполнением включённого текста и практически исключили ПС из фикционального коммуникативного контекста.

- Ну, голубушка, вы ведь сырую мышь есть не будете? Шкурку сымете, правильно? Ежели суфле али бланманже с ее взбить, вы ж ее всю пообдерете, верно? Ежели, к примеру, вам с ее, с мыши, вздумалось пти-фри а ля мод на ореховой кулисе изготовить али запечь под бешамелью с крутонами? А то мышаток малых наловишь и давай шнель-клопс наворачивать, блинчатый, с волованчиками? Нешто вы их не почистите? - Федор Кузьмич посмеялся эдак недоверчиво и головкой покрутил. [ПС 10]

В этом блоке мы сталкиваемся преимущественно с конвенциональными реакциями, напрямую обусловленными содержанием ПС 10, но семиотическое дублирование происходит неоднотипно, а с помощью нескольких приёмов - генерализации (з. очень вкусной еды), добавления (з. сациви, блинов, сметаны) и нестрогого иконического дублирования (з. сырого мяса, з. запеченного мяса). Заметим попутно, что строгое иконическое дублирование по модели «конь - з. коня» может характеризовать конформные реакции, о которых мы говорили выше.

- А?! Что ж мне вас учить. Думаете, мне сочинять легко? Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды, ага. Забыли? Я ж об этом сочинял. Не спи, не спи, художник. Не предавайся сну. Да и окромя искусства дел невпроворот: день-деньской изобретаешь, крутишься-крутишься, ажио мозги вспухли. На мне ж все государство. Другой раз и не присядешь. Вот сейчас Указ сочинил, на днях получите, ага. Хороший, интересный. Спасибо скажете. [ПС 11]

В этом блоке ведущими являются поли-ольфакторные реакции, которые могут быть как «одновекторными» (з. бумаги, газет), так и «разновекторными» (з. гор, чернил, красок; з. металла, з. бархатной ткани и т.д.). По всей видимости, катализатором полиоль-факторных реакций стала интертекстуальная маркированность ПС 11. Такие реакции признаются тематически релевантными, отличающимися от реакций типа напряжение; пустота, чувство истощения и проч. (их нерелевантность обусловлена отсутствием денотативного «сдвига», лежащего в основе тематически тождественных реакций).

- Слава Федору Кузьмичу! Долгих лет жизни! Заранее

благодарны! - закричали голубчики. [ПС 12]

В этом пласте реакций выделяется небольшая группа пироольфакторных интерпретаций (з. шампанского и пороха; з., как от зажжённой спички; з. костра, воздуха; з. порохового дыма, роз; з. пороха и серы (горелой); з. горящей свечи), вероятно, наи-

более адекватно отвечающих установке, сформулированной в задании. Контрастную группу составляют более частые (условно) конформные реакции, указывающие на коллективного адресанта (з. толпы) или передающие обобщенный характер коммуникативного акта (з. славы), ситуативных и эмоционально-чувственных условий его протекания (з. праздника; благодарность; положительный з. Радость, надежда, уверенность). Релевантные реакции конвенционального типа (лёгкий з.; алкоголь и проч.) и конформные реакции составляют приблизительно половину от общего числа реакций в этом блоке, что свидетельствует о лучшем распознавании ии. - по сравнению с другими ПС - коммуникативно-регулятивной информации, о большей включенности в контекст ситуации словесного взаимодействия персонажей.

- Доброе утро, граждане. [ПС 13]

В этом блоке реакций происходит смещение фокуса интерпретации на моносубъектный повествовательный план (ниже приводится его препозитивная часть), передающий важную информацию - изменяющиеся условия коммуникативной ситуации:

Тут отворились двери и вошел Никита Иваныч. Все на него обернулись.

И Федор Кузьмич тоже. А он вошел как к себе домой, недовольный, в бороде ржавь застряла, шапку не снял, на колени не повалился, не закатил глаза под лоб. Не зажмурился.

Интерпретативная процедура «аппроксимация» [Боронин 2007: 65 - 72] воплощена в реакциях з. дерева, ржавчины; з. горячего железа, металла; з. машинного масла, железа; з. окисленного железа и проч. (к подобным реакциям можно отнести 13 ответов), вероятно, компенсирующих лакуну, связанную со словом ржавь.

- Ведь неоднократно просил: поаккуратнее с печами. Следить надо. Старого человека постоянно гоняете. [ПС 14]

Этот стимул порождает содержательное поле, характеризующееся преобладанием «пиросемантических» ольфакторных

реакций, генезис которых обусловлен непосредственной апелляцией к семантике ПС 14, то есть существует генетическое качественное отличие «пиросемантических» оль-факторных интерпретаций ПС 12 и 14.

- Истопник Никита, знай свое дело, разжигай печь! - закричал Шакал Демьяныч страшным и зычным голосом. [ПС 15]

Число пироольфакторных реакций на этот стимул несколько возрастает, что придаёт ПС 15 статус микрокортежной доминанты в текстовой проекции (для полифонического микрокортежа ПС 14/15; под этим термином понимаются персонажные субтексты, представляющие два взаимосвязанных речевых «хода» фикциональных субъектов). Однородность образной картины на стимулы ПС 14 и

15 свидетельствует о том, что согласно уже наметившейся тенденции коммуникативно-регулятивная информация уходит на второй план.

- Вот что, Шакал, вы мне тут не тычьте, - взвился Никита Иваныч. [ПС 16]

Трудность интерпретации коммуникативно- регулятивной информации с помощью (квази)ольфакторных терминов побудила ии. к частым отказам от интерпретации ПС

16 (51 реакция, 55 отказов), к истолкованиям на основе аппроксимации (з. мокрой собаки; з. псины), конформным интерпретациям (з. обиды), нарушению интерпретативной установки (ярость).

- И не указывайте!.. Мне триста лет, и я бюрократического хамства еще при Прежней Жизни навидался, благодарю покорно!.. Это ваша задача, ваша элементарная задача: поддерживать минимальный порядок! Ваши коллеги пьянствуют, а вы меня дергаете по пустякам. А в массовом алкоголизме, Шакал, отчасти и ваша вина. Да-да!!! Не первый раз вам говорю!!! Вы не склонны уважать человеческую личность. Как и многие, впрочем. И ваш ветеранский статус, - Никита Иваныч голос повысил и кривым пальцем по столешнице постучал, - попрошу не прерывать! ваш ветеранский статус не дает вам права меня третировать!!! Я такой же хомо сапиенс, гражданин и мутант, как и вы! Как и вот, -

рукой повел, - остальные граждане! [ПС 17]

В коллективной интерпретации этого ПС формируется семантическая доминанта алкоголь, на основе чего можно сделать вывод о наличии в ПС семантического центра, который обретает статус сильной позиции текстовой единицы при формировании проекции и воплощается в интерференционно-эндогенных реакциях: Ваши коллеги пьянствуют, а вы меня дергаете по пустякам. А в массовом алкоголизме, Шакал, отчасти и ваша вина.

- Тута сам Федор Кузьмич, слава ему, присутствуют!!! - затрясся Шакал Демья-ныч. [ПС 18]

Смысловое поле интерпретирующих микротекстов, вторичных по отношению к ПС 18, обнаруживает обращение внимания ии. на зависимый паракортежный элемент затрясся Шакал Демьяныч, в результате чего в 17 реакциях из 59 эксплицируется эмоциональная информация (з. страха; з. испуга и т.д.). Симптоматично сходное переключение внимания ии. на зависимый паракортежный элемент при интерпретации ПС 19 (этому способствует большее семантическое стяжение в структурно однотипных синтаксических конструкциях единиц, относящихся к разным повествовательным планам):

- Тута я присутствую, - кашлянул Федор Кузьмич. [ПС 19]

Скорее уместно в этом случае вести речь именно о переключении, а не о смещении внимания ии., так как благодаря интерференционно-нарративным реакциям формируется семантически автономный образ-доминанта болезнь (з. мокроты; з. сиропа от кашля; з. лекарств; з. аптеки; з. медикаментов, лекарств и прочие).

- Разжигайте печку, голубчик, ради Бога, ноженьки померзли. Разжигайте, чего зря серчать. [ПС 20]

Облик смыслового поля, сформированного под воздействием этого стимула, определяют «пиросемантические» ольфактор-ные реакции (жженая бумага, дрова, уголь, спички; з. дыма, дров, золы) и примыкающие к ним термические описания (холод зимний),

чаще выраженные в виде конформного ответа (з. тепла).

Суммируя в предварительном порядке часть полученных результатов, можно сделать некоторые немаловажные выводы. Установка на мономодальную интерпретацию не становится неукоснительным руководством к действию - она является нежесткой и побуждает ии. к конвенциональным, конформным, творческим реакциям либо уклонению от ответа и к её нарушению. В коллективной проекции текста создаётся пространственный контекст, к которому относится предмет разговора, обративший на себя внимание ии. При мономодальной интерпретации (ольфак-торной её можно называть с заметной долей условности) образ деятельности, представленный в художественном произведении, может трансформироваться из-за направления луча рефлексии исключительно на пер-

сонажные субтексты, что, в свою очередь, не является гарантией чувствительности к коммуникативно-регулятивной информации и не предохраняет от преобразования их содержательного плана при создании проекции текста. Подобные семантические преобразования могут вызываться и периодическими смещениями луча рефлексии на паракортеж-ные элементы. Развертывание полисубъектного нарратива проецируется в сознание ии., выражаясь в смене локальных смысловых доминант. Результаты проведённого эксперимента позволяют заключить: 1) персонажные субтексты интерпретируются ии. не иначе как тесно взаимодействующие единицы полисубъектного повествовательного плана 2) реакции ии. соотносятся с разработанной нами ранее [Боронин 2007: 93-121] моделью текстовой проекции, состоящей из четырёх ментальных подструктур.

Список литературы

Боронин А.А. Интерпретация персонажных субтекстов: основы теории (на материале художественной прозы) [Монография] / А.А. Боронин. - М.: Изд-во МГОУ, 2007. - 349 с.

Боронин А.А. Проекция фикциональной коммуникативной ситуации (экспериментальное исследование) // Вопросы психолингвистики / Институт языкознания РАН. - 2008. - № 8. - С. 133 - 139.

Толстая Т.Н. Кысь. Роман. - Переиздание. - М.: Подкова, 2002. - 320 с.

Условные сокращения

з. - запах,

ии. - испытуемые,

ПС - персонажный субтекст (персонажные субтексты).