Манежная жилплощадь

ФОТО: ПАВЕЛ СМЕРТИН

     Больше всего Юрий Лужков (в центре) хотел открыть взорам посетителей перекрытия Манежа: "А то иногда такое выставят, что и смотреть больше совершенно не на что"
  

       18 апреля открывается для публики московский Манеж, восстановленный после пожара. За прошедший год, вероятно, ни один архитектурный объект Москвы не волновал общественность так сильно. Перед открытием новый старый Манеж посетил корреспондент "Власти" Сергей Ходнев.

Дискуссии о том, как быть с Манежем, на самом деле инициировал вовсе не пожар. Еще до всякого пожара выставочный зал вызывал много острых вопросов у городского руководства. Эксплуатировать его так, чтобы получать выгоду и притом сохранить лицо, было тяжело. Хотя бы в силу того, что здание, полвека не подвергавшееся капремонту, мало подходило на роль современного выставочного пространства. О том, на каком уровне были в Манеже системы безопасности (особенно противопожарной), теперь и вовсе не приходится говорить. Но и другое существенно: выставки выставками, но теоретически подземная автостоянка в центре (и ведь в каком центре — сто метров от Кремля), о которой так много говорили в последние годы, может стать источником серьезного дохода.
       Однако на пути любых реконструкторских планов (которые, можно не сомневаться, московское правительство лелеяло уже много лет) было неизбежное препятствие. Манеж — не рядовой особняк, и даже не Военторг. Нельзя все устроить так, чтобы памятник архитектуры федерального значения по-тихому обнесли лесами и начали явочным порядком, вооружившись отбойными молотками, проводить реконструкцию. Плюс, опять же, фермы Бетанкура — главный аттракцион Манежа и его ахиллесова пята: несмотря на неоднократные попытки их укрепить и подпереть, стропила продолжали опасно деформироваться. Каков бы ни был масштаб московских инициатив насчет Манежа (от аккуратно-реставраторских до грандиозно-метростроевских), их должно было утвердить Министерство культуры (а потом — Министерство культуры и массовых коммуникаций). И это при том, что принадлежность памятника и по сю пору остается под вопросом. Ни один из законодательных или подзаконных актов не позволяет официально заявить: да, собственником Манежа является федеральная (или городская) власть.

ФОТО: АЛЕКСЕЙ КУДЕНКО

     Пожар мог много способствовать к украшению Манежа. Но столичные власти вопреки обыкновению не воспользовались этой возможностью
     

Но как раз пожар радикально изменил эту ситуацию, фактически развязав руки столичному руководству. И самое удивительное, что оно в этой ситуации повело себя так, будто, наоборот, пожарище еще добавило ему новых пут. Казалось бы, никто теперь не мешал реализовать давнишний замысел "Моспроекта-2" — с парковкой и еще одним подземным этажом. Тем более что и инвестор под проект уже был найден — австрийская фирма M.S.I. Vertriebs. Контракт с ней, правда, заключить не успели. Поэтому в принципе никто не удерживал тот же "Моспроект-2" от того, чтобы засесть за еще более шикарный проект реконструкции, где были бы реализованы самые смелые мысли. Например, прозрачная кровля — такой вариант был. Помимо некоторой художественной свежести это роднило бы новый Манеж с перекрытым прозрачной же кровлей Гостиным двором. А Гостиный двор, как известно, не самая бедствующая выставочная площадка: график выставок расписан на несколько лет вперед. То есть понятно, что не всякий зритель строем пойдет на специфические выставки типа стоматологических или сапожных, но это уже проблемы организаторов. А свою аренду Гостиный двор в любом случае получает.
       Можно было бы, наоборот, махнуть рукой на Гостиный двор-2, торопливо и экономно воспроизведя именно такой Манеж, каким все его знали последние десятилетия: несколько унылые и бестолково освоенные бесконечные просторы, в которых всегда чувствовался дух незабвенного МОСХа и слышалось эхо хрущевской ругани — вне зависимости от того, что, собственно, выставлялось. Никаких проблем с Минкультом тогда бы точно не возникло.
       Но был и третий путь, который многим подсказали сами непокрытые руины Манежа. Можно было бы поставить дело таким образом: вне зависимости от нашего желания или нежелания фермы Бетанкура утрачены навсегда, но светлая память об инженерно-конструкторском дерзании великого иностранца на русской службе должна сохраниться. Давайте же поиграем в преемственность поколений и пригласим какого-нибудь великого архитектора современности, чтобы он охватил все это своей могучей рефлексией: и победу над Наполеоном, и путинские выборы, и торжественный тосканский ордер, и гениального Бетанкура, и закопченные руины. Нефам венецианского Арсенала, где когда-то строили корабли, а сейчас проводят архитектурные и художественные биеннале, такое и не снилось.
       
       Результат, однако, оказался неожиданным. Власти отказались от привлечения инвестиций и прекратили переговоры с M.S.I. Vertriebs, взвалив все расходы на городской бюджет. Злополучный призрак автостоянки под Манежем сначала скукожился до небольшого паркинга на 200 машиномест, а потом и вовсе исчез из проекта реставрации: нет там автостоянки. Хотя подземный ярус есть — в нем разместится еще один выставочный зал и подсобные помещения. Противопожарными датчиками там теперь утыкано все, что только можно, но в остальном по отделке и по материалам это помещение крайне простое и, мягко говоря, не очень затратное.
       Основной уровень (то есть собственно восстановленный исторический Манеж) производит смешанное впечатление. Первое, что бросается в глаза: ликвидирован потолок, на необходимости которого так настаивали поборники аутентичности реконструкции во главе с директором Института искусствознания Алексеем Комечем. Просто мэр хотел, чтобы хоть современная копия бетанкуровских конструкций была совершенно доступна обозрению посетителей манежных выставок ("А то иногда такое выставят, что и смотреть больше совершенно не на что",— прибавлял Юрий Лужков). Даже компромиссные варианты вроде съемного или полупрозрачного натяжного потолка не прошли.
       В итоге картина слегка ошеломляющая: над без малого гектаром выставочного пространства нависает не потолок, а несколько ажурных ярусов переплетающихся деревянных конструкций. Здесь есть привкус хай-тека и актуальности, но понятно, что это именно хай-тек в духе ампира, с его тягой к неглянцевой, архаизирующей классике. При этом стропила — новые, сделаны из клееной сосны, прямо на них приделаны светильники, освещающие пространство зала, и зритель может созерцать теперь еще и трубы с кабелями, проложенные по внутренней обшивке кровли.
       К слову, внутри Манеж теперь выглядит еще более просторным. Прежние помещения входной группы (гардеробы, туалеты, кассы и т. д.) ликвидированы, Манеж фактически начинается прямо с входных дверей. Но поскольку элементарная инфраструктура все-таки необходима и не все можно перенести в подземный уровень, при входе возведены в два яруса довольно робкого вида галерейки — безликие и сверкающие галогеном, будто перенесенные из аэропорта средней руки.
       Надо сказать, что даже реакция Юрия Лужкова на восстановленный Манеж была противоречивой. Оба зала — верхний и нижний — мэр осмотрел буквально мельком, хотя в том же раскрытии стропил все-таки есть его немалая заслуга, казалось бы, мог бы и полюбоваться лишний раз. Но нет. Даже прессе мэр рассказал не о своих восторгах от обновленного интерьера, а о том, что фундаменты здания теперь как следует укрепили, и это хорошо, потому что при Александре I строили совсем халтурно — Манеж, мол, еле стоял.
       Словом, получилось забавно. Казалось бы, все складывалось так, что Манеж должен был стать еще одним запоздалым образчиком московских гранд-прожектов конца ХХ века. Даже Зураб Церетели, как положено по сценарию, в какой-то момент нарисовался рядом с проектировщиками. Манеж ведь монумент воинской славы, так почему бы в год 60-летия Победы не позволить главному монументалисту самовыразиться насчет вечной памяти 1812 года? За право контролировать художественную и финансовую сторону реконструкции московский мэр успел побороться и с Минкультом, и с Агентством по федеральному имуществу. И вот теперь всем предстоит не без удивления узнать, что итог этой борьбы — скромная, компромиссная и довольно-таки экспериментальная по своему характеру площадка.

ФОТО: АЛЕКСЕЙ КУДЕНКО

       В старом Манеже (вверху) под потолком витал дух МОСХа и хрущевской ругани. В новом (внизу) отсутствие потолка, обнажившее несколько ажурных ярусов переплетающихся деревянных конструкций, дало привкус хай-тека и актуальности
   

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Внешний вид Манежа практически не изменился

ФОТО: ИТАР-ТАСС

ФОТО: ИТАР-ТАСС

ФОТО: ИТАР-ТАСС

       Августин Бетанкур делал свои перекрытия (вверху) два раза и из лиственницы. Современные инженеры ограничились одним разом и клееной сосной (справа)

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Экзерциргауз, гараж, выставочный зал
       Московский Манеж (экзерциргауз) был построен к пятилетию Бородинского сражения — в 1817 году. Согласно воле Александра I, огромное здание (166 на 45 метров) было перекрыто без единой промежуточной опоры с использованием уникальной системы деревянных стропил. Ее спроектировал едва ли не самый известный инженер тогдашней Европы — Августин Бетанкур (1758-1824), выходец из древнего нормандского рода (осевшего еще в средние века на Канарских островах), с 1808 года состоявший на русской службе. Амбициозный проект был реализован не с первого раза: в 1819 году кровля обрушилась, конструкции пришлось делать заново. В 1825-м часть лиственничных ферм в профилактических целях заменили на новые и закрыли стропила сплошным потолком. Тогда же здание обрело окончательный внешний вид — на фасадах появился ампирный декор Осипа Бове. Так было завершено оформление мемориального комплекса, посвященного событиям 1812 года: публичный Александровский сад, псевдоантичный грот Бове, сделанный из остатков погоревших зданий, Манеж. Помимо первоначального назначения (манеж), со второй половины XIX века здание охотно использовали как площадку для особо многолюдных концертных и выставочных мероприятий. Чтобы предохранить стропила от гнили и древоточцев, на пол чердака насыпали 50-сантиметровый слой отборной махорки. По легенде, ее выкурили не то в 1920-е, не то в Великую Отечественную. В любом случае после 1917 года сохранность Манежа мало кого заботила: сначала там разместили мотоциклетный полк, затем — правительственный гараж. Только в 1957 году Манежу был дан статус центрального выставочного зала.