Хеллоу, АВТ-12!

Вчера президент России Владимир Путин открыл новую установку ЭЛОУ АВТ-12 на Туапсинском НПЗ и тем самым решительным образом высказался в пользу соблюдения прав миноритарных акционеров ТНК-ВР. Специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ, впрочем, считает, что миноритариям не следует обольщаться: Владимир Путин дал понять, что если они не продадут акции на условиях "Роснефти", то просто потеряют деньги.

У входа в офис "Роснефти" на Туапсинском НПЗ бьет фонтан. Он бьет здесь уже не первый год, и все время — в цель, потому что шутки насчет того, что это должен быть фонтан нефти, причем очищенной, то есть белой, не иссякают, как и сам фонтан.

Завод находится в состоянии модернизации, и на этот раз вводили в эксплуатацию установку ЭЛОУ АВТ-12.

Вообще, все чаще складывается впечатление, что из позитивного в стране только то, что связано с "Роснефтью", и что в целом работает вообще только "Роснефть", а больше, наверное, никто и не работает: по крайней мере хорошие новости, связанные с появлением больших денег и приобретением больших активов (а не с их потерей), идут только оттуда.

— Общие инвестиции в проект,— сообщил глава "Роснефти" Игорь Сечин,— составили 960 миллиардов...— он замялся,— рублей.

Действительно, никто не удивился, если бы они составили и $960 млрд. Более естественна для "Роснефти", конечно, вторая сумма.

— Разрешите установить связь с оператором,— попросил Владимира Путина Игорь Сечин.

— Разрешаю,— кивнул президент.

Этот кивок заменил собой большую желтую кнопку, которую нажимал Владимир Путин года полтора назад, когда открывал здесь другую модифицированную мощность. С тех пор на заводе было модернизировано практически все, кроме этой кнопки. И буквально в ночь накануне приезда Владимира Путина было решено, что желтая пластиковая кнопка морально устарела для такого чуда модернизации, каким является Туапсинский НПЗ.

Командой оператора ЭЛОУ АВТ-12 была введена в эксплуатацию. Некоторые считают, что реальная эксплуатация установки началась еще в августе и что вчерашнее событие было торжественной формальностью, но на самом деле это может быть и не так.

— "Роснефть",— подчеркнул Владимир Путин,— делает еще один шаг, чтобы закрепиться на мировых нефтяных рынках.

Теперь эти рынки, надо полагать, находятся от нее в шаговой доступности.

Была налажена видеосвязь с несколькими НПЗ "Роснефти": Комсомольским, Ачинским, Новокуйбышевским. Везде модернизация была в разгаре (правда, нигде еще не закончилась; очевидно, модернизация — такой процесс, который может только продолжаться). Звучали слова "сепараторы", "Chevron", "теплообменники", "Euro-5", "доклад закончен" и "жемчужина нефтепереработки" (это, конечно, про Туапсинский НПЗ, который до сих пор был всего-навсего жемчужиной Черного моря).

Удовлетворившись большим количеством жизнеутверждающих слов, Владимир Путин хотел было пройти на второй этаж офиса, на встречу с руководством немецкой компании Siemens, но был внезапно остановлен энтузиастом из числа ветеранов отрасли, которые во время пуска обозначали своим присутствием единение рядов сотрудников "Роснефти" в канун решающего броска компании на мировые рынки.

Появление рабочего было, конечно, не случайным, а по крайней мере выстраданным. Причем выстрадало, его, судя по всему руководство компании (а не активисты Greenpeace, например).

— Прошла информация в СМИ,— взволнованно сообщил рабочий,— что "Роснефть" должна увеличить выкуп (то есть, видимо, цену за выкуп акций миноритариев ТНК-BP.— А. К.). А что значит увеличить? А это значит — за счет чистой прибыли! Уменьшается чистая прибыль — это что? Сокращаются инвестиции!..

Видно было, что рабочему физически больно от одной только мысли об этом.

— Я чувствую,— продолжил он,— что-то тут ненормально! Надо разобраться и помочь компании не прогнуться перед миноритариями!

И рабочий с достоинством отступил, давая Владимиру Путину возможность ответить. Президент ответил ровно то, что несколько дней назад ответил на вопрос такого же отчаянного человека, только не сотрудника компании, а миноритария ТНК-BP на форуме ВТБ "Россия зовет!".

— Ответ очень простой,— заявил Владимир Путин.— Отношения должны быть прозрачными и понятными, оценка и выплаты должны производиться не по пикам, а по сегодняшней рыночной оценке. Никого нельзя обманывать, убирать. (На форуме он добавлял, что вместо этого надо договариваться. Возможно, теперь уже договариваться не надо или просто поздно.— А. К.) Это касается "Роснефти", других компаний, в том числе и за рубежом (без того чтобы не намекнуть и на них, вряд ли могло обойтись это жаркое выступление.— А. К.), иначе им не будут доверять миноритарии... А по поводу того, что кто-то хочет подороже продать,— это чисто корпоративные вопросы, отношения внутри самих акционеров. Думаю, что и вы как миноритарный акционер с этим согласитесь.

Ветеран отрасли, без сомнения, был польщен, что его тоже назвали миноритарным акционером. Правда, выглядел он довольно смущенным: он, кажется, маленько запутался во всем этом. Ведь он только что строил свое обвинительное заключение на том, что компании, где он работает, нельзя прогибаться перед миноритариями,— а теперь должен был радоваться тому, что он и сам миноритарный акционер. То есть ему надо сделать все, чтобы не прогнуться перед самим собой?.. Ох, господи, что же он дома-то про это расскажет?

А на самом деле мораль этого выступления была проста. Если решать, сколько миноритариям ТНК-BP заплатят за акцию, будет не руководство "Роснефти", а рынок, то есть если они не купят акции по цене "Роснефти", то элементарно потеряют деньги.

Встреча с руководством компании Siemens тоже состоялась. Господин Путин выразил надежду, что "Siemens поможет вернуть Германию на первое место в торгово-экономических партнерах России". Смысл в этих словах был непростой, но очевидный, и, пока переводили, президент России выжидательно смотрел на президента Siemens Джо Кэзера, ожидая, видимо, его смеха по окончании перевода. Но господин Кэзер выслушал с таким сосредоточенным вниманием, что стало очевидно: ему не до шуток, когда его вызывают в Туапсе. Президент Siemens признался, что это его первая встреча с главным лицом государства:

— К сожалению, у федерального канцлера не нашлось времени для нашей встречи, но зато вы время выделили.

Прозвучало патриотично, но только по отношению к России.

Просто не представляю себе, как на встрече с Ангелой Меркель Игорь Сечин рассказал бы ей, как он рад, прежде всего потому, что Владимир Путин так до сих пор и не нашел времени для разговора с ним. Ведь, во-первых, такое нельзя и представить, а во-вторых, такое и представить нельзя. Я уж не говорю о том, что господин Сечин никогда не стал бы позорить своего федерального канцлера.

Российский президент между тем выразил сожаление насчет того, что Германия приняла решение не развивать атомную энергетику (Siemens много лет был мировым лидером в этой отрасли), а также недоумение в связи с тем, что не обязательно ведь ставить крест и на развитии атомных технологий, "чтобы потом продавать их третьим странам".

— Вот это я не понимаю,— вздохнул он.— Вот это и жаль.

Это было единственное, о чем стоило пожалеть в такой светлый во всех отношениях день в Туапсе.