Человек "Нового времени"

"Со мной и без меня" — книга мемуаров Виталия Игнатенко, журналиста, полвека, при всех вождях и обстоятельствах, оказывавшегося на самых главных политических перекрестках страны

1 / 4

Игнатенко — человек веселый и легкий. Через полчаса в любой компании он — главный рассказчик и тамада. И вместе с тем у его открытости есть очевидная граница. Без осторожности, политической и интуитивной, он никогда бы не пробыл столько лет во власти. В мемуарах с заголовком "Со мной и без меня" нет ни одного отрицательного героя, названного по имени. "Я с самого начала,— пишет он,— решил пожить хотя бы в воспоминаниях в светлом мире друзей и соратников, определявших ход страны в новейшую историю. Поминать пофамильно любителей оставлять кляксы на чистых страницах — много для них чести..."

Я многие годы думал, что неписание мемуаров — это и есть часть самосохранения Виталия Никитича. В кругу его друзей вопрос о том, а не пора ли, возникал многократно. Он отшучивался и не обещал. Говорят же: "Не было бы счастья, так несчастье помогло", мемуары Игнатенко продиктовал, мне кажется, чтобы сбежать от безделья, когда закончились его 22 года и 22 дня работы во главе ТАСС.

Мемуары, конечно, может написать любой, но стоит это делать единицам. И среди этих единиц Игнатенко — один из первых. Редкий человек так связал время своей судьбой! Сочинец, сын "красного кавалериста" и учительницы стал звездой "Комсомолки", в 30 с небольшим попал в ЦК КПСС, был соавтором мемуаров Брежнева, позже пресс-секретарем Михаила Горбачева, вице-премьером при Ельцине и главой ТАСС при Путине...

А книгу посвятил жене Светлане Алексеевне. Никто бы не удивился, если бы он и написал ее только о ней, такие трогательные отношения вот уже почти 50 лет связывают этих людей. Сейчас уже Игнатенко с юмором вспоминает, как напряглись на бюро ЦК ВЛКСМ при утверждении его на очередную должность, когда из анкеты стало ясно, что его супруга — манекенщица. "Все испытания по жизни мы прошли вместе с того дня, когда Светлана в метро "Новослободская" неожиданно сказала "Давай поженимся! Мы будем счастливы всегда". Знакомы мы были всего неделю. Я как идиот, наверное, решил показать свое серьезное отношение к браку и потому брякнул: "Я подумаю". С ужасом вспоминаю, как я погорячился. Слава богу, думал я недолго. Пару минут".

На всех своих важных должностях Игнатенко, конечно, был прежде всего журналистом — человеком, хорошо понимающим, как возникает магия связи с читающими. Успех журнала "Новое время", который он редактировал в конце 1980-х, был этому свидетельством.

Лучшие страницы книги посвящены людям, с которыми Игнатенко был рядом, записывал подробности в дневник. Здесь много юмора, бытовых деталей. Как за обедом в Крыму Михаил Сергеевич Горбачев уговорил его стать своим пресс-секретарем и как Раиса Максимовна тактично выходила, когда мужчины начинали говорить о серьезном. Кстати, до Игнатенко никаких пресс-секретарей наша власть не знала. Чувствуется, что, рассказывая о Горбачеве в самые сложные для президента СССР дни, Игнатенко находится в полемике с его критиками. Описанный им Михаил Сергеевич — живой, настоящий, смелый и драматический.

Между собой главные редакторы российских газет и журналов часто говорили о том, что останься Игнатенко вице-премьером, отвечавшим за работу с медиа, многое бы в отношениях журналистов с властью, в том числе и экономических, могло бы пойти по-другому. Уж он бы точно не дал разрушить в стране систему распространения печати. Сам помню, как назвал интервью с ним в те времена — "Зонтик российской прессы". Странный был, по нынешним представлениям, один из руководителей правительства: отказался от охраны и зарплаты, продолжал руководить ТАСС и даже появился среди митингующих в защиту Егора Яковлева.

Из мемуаров видно, как хорошо их автору работалось с Черномырдиным. Блокнот вице-премьера — журналиста не пустовал, чего стоит только фраза его начальника: "Легче стать умным, чем перестать быть дураком".

Те, кто занят новейшей историей, найдут в книге много важных подробностей. Например, полный список соавторов "Малой земли", "Целины", "Возрождения": Аграновский, Дюнин, Сахнин, Ганюшкин, Губарев, Мурзин. Хороши или плохи мемуары Брежнева — вопрос второй, но они остались — первые воспоминания о своей жизни советского руководителя, написанные и опубликованные. А всю Ленинскую премию за фильм о генсеке Виталий Никитич с женой перевели в Детский фонд, и хорошо, что документ об этом остался. Бумажка эта очень пригодилась, когда новая власть разбиралась с ЦК и его сотрудниками.

Конечно, рецепт Игнатенко на то, как жить и как смотреть на жизнь,— это ирония и очень точно понимаемая ее граница с цинизмом. Он даже на презентации собственной книги не удержался и вместо рассказа о своем героическом пути рассказал, как в ТАСС у будущего премьера Виктора Зубкова (он сидел в зале) свистнули пальто (позже оказалось, кто-то надел по ошибке). А в самих мемуарах, дойдя до своего самого близкого соратника по ТАСС Михаила Гусмана, вспомнил, как в Берлине его первый зам отстал от поезда и как через всю Германию нагонял состав в шлепанцах и футболке. В этом смехе столько тепла к Мише...

"В этих записках я вспоминаю отнюдь не каждый шаг биографии,— признается Игнатенко,— а такие моменты, которые грузом несу в сознании, иногда этот груз легкий и радостный, иногда такой тяжелый, что не сбросишь..."

Когда пресс-секретаря де Голля спросили, какое наследие оставил президент, тот ответил: "Пример". Это я тоже вычитал у Игнатенко.