Традиции поэзии Киплинга в балладном творчестве Брехта

3. Зингерман, Б.И. Театр Чехова и его мировое значение / Б.И. Зингерман. М.: Наука, 1988. 521 с.

4. Климова, С.В. Метафора дома [Электронный ресурс] / С. В. Климова // Социальное воображение: материалы науч. конф.СПб., 2000. Режим доступа: http://social.philosophy. pu.ru.

5. Ларионова, М.Ч. Миф, сказка и обряд в русской литературе XIX в. / М.Ч. Ларионова. Ростов н/Д.: Изд-во Рост, ун-та, 2006. 256 с.

6. Мелетинский, Е.М. Аналитическая психология и проблема происхождения архети-пических сюжетов / Е.М. Мелетинский // Бессознательное. Многообразие видения. Новочеркасск: САГУНА, 1994. С. 159 - 168.

7. Полоцкая, Э.А. «Вишневый сад»: Жизнь во времени / Э. А. Полоцкая. М.: Наука, 2003. 381с.

8. Разумова, Н.Е. Творчество А.П.Чехова в аспекте пространства/ Н.Е. Разумова. Томск: Изд-во ТГУ, 2001. 521 с.

9. Тамарли, Г.И. «Вишневый сад» Чехова -«Донья Росига, девица, или Язык цветов» Лорки: темпоральные структуры пьес / Г. И. Тамарли // Творчество А. П. Чехова: сб. науч. тр. / отв. ред. Г. И. Тамарли. Таганрог: Изд-во Таганрог, гос. пед. ин-та, 2004. С. 110-122.

10. Шейнина, Е.Я. Энциклопедия символов / Е.Я. Шейнина. М.: ACT; Харьков: Тор-синг , 2001. 591 с.

11. Щукина, Д.А. Пространство в художественном тексте и пространство художественного текста/ Д.А. Щукина. СПб.: Филол. фак. СПбГУ, 2003. 218 с.

12. Юнг, К. Г. Архетип и символ / К. Г. Юнг; сост. и вступ. ст. А.М.Руткевича. М.: Ренессанс, 1991. 304 с.

И.П. МАРДЫНСКИЙ

ТРАДИЦИИ ПОЭЗИИ КИПЛИНГА В БАЛЛАДНОМ ТВОРЧЕСТВЕ БРЕХТА

Проводится сравнительный анализ поэзии Р. Китинга и Б. Брехта.

Киплинг был в ряду авторов, оказавших влияние на становление творчества Брехта. Брехт стремился перенять у Киплинга такие черты, как лапидарность, ос-

трота метафор, стройность композиции, динамичность сюжета в жанре баллады. Кроме того, влияние Киплинга прослеживается в зонгах из опер и оперетт Брехта.

О месте Брехта в ряду поэтов, писавших баллады, очень хорошо сказал А.А. Брудный в своей «Психологической герменевтике»: «В двадцатые годы XX в. искусство писать баллады достигло пика. Здесь можно назвать три имени: Гумилев, Тихонов, Брехт.

... Мне так хотелось, чтобы вы приняли баллады Брехта так, как их принимает современный немецкий читатель - равнодушным он не остается. Но такого перевода, который семантически и стилистически полностью адекватен подлиннику (так переведены Киплинг и Гейне) - такого перевода Брехта еще нет. Эго в будущем, если перевод из ремесла (как ныне) снова обратится в искусство» [3; 195].

Фейхтвангер писал о Брехте: «Я не скрываю своей убежденности в том, что, наряду с Киплингом, Брехт является первым среди создателей баллад - наших современников» [10: 702].

Расцвет жанра баллады в 20-е годы XX в. был обусловлен закономерным продолжением поэтических традиций Р. Киплинга, который возродил к жизни стихотворные размеры и синтаксис народной баллады, считавшиеся после романтиков совершенно стертыми и использовавшиеся главным образом для стихотворных фельетонов в газетах и юмористических журналах.

Приход Киплинга в литературу совпал с появлением нового литературного направления - неоромантизма. Однако полностью отождествлять поэтику Киплинга с традициями неоромантизма не стоит.

Вступление в литературу молодого Брехта как разрушителя эстетических и литературных канонов во многом совпадает с появлением в английской литературе «беззаконной кометы» Р. Киплинга: «На закате викторианской эпохи, в период литературного безвременья и идейных брожений его незамысловатые рассказы и баллады, повествующие о страданиях и подвигах англичан в далекой загадочной Индии, пришлись как нельзя кстати, - в них была Мощь, была жизнеутверждающая сила, которой явно недоставало анемичной культуре тех лет.

© Мардынский П.П., 2007

... Уже в этих ранних опытах стих пропитывается прозой - внелитературный, экзотический быт сопо латается с условно-литературными системами и обнажает их искусственность. А когда опробованный в пародиях антитрадиционный диалект отделяется от пародируемого языка и обретает самостоятельное существование в формах баллады, то на свет рождается новый, собственно киплинговый «железный стиль», главный признак которого - последовательная “прозаизация” стиха» [4: 9;20].

«Выразительная лаконичность языка» Брехта, «лапидарный» и «беспристрастный» стиль Киплинга, немецкая «грубая простота выражений» и «нарочито заниженная, разговорная» лексика Киплинга - вот материал для сопоставления и выявления традиций. Помимо этого, и Киплинг, и Брехт выступали с обличением социальных пороков. Д.П. Мирский в своей литературно-критической статье «Поэзия Редьярда Киплинга» так говорил о причинах «подлинного реализма» поэта: «Но в “Казарменных балладах” Киплинг ближе всего к подлинному реализму. Он не боится показывать жизнь английского солдата в колониях с ее непривлекательных сторон. Не боится потому, что его задача практическая: принудить правительство поставить армию в лучшие условия и тем поднять стоявший очень низко в промышленно-капиталистической Англии престиж военной службы. Он должен показать трудности и тяжесть солдатской жизни, чтобы поднять на пьедестал переносящую их армию.

С другой стороны, функция ранней поэзии Киплинга могла в значительной мере дать возможность если не солдату, то младшему офицеру “отвести душу”, “разрядить” посредством поэзии периодически возникающие или хронически бытующие настроения недовольства.

Поэтому Киплинг с такой, казалось, смелостью пишет о таких отнюдь не приятных вещах, как казнь Данни Дивера, “как холера в индийской армии (“The cholera”), паника английской части в бою с горцами северо-западной границы (“That Day”), грабежи и насилие англичан в колониальной войне ("Loot")» [9: 319 - 320]. На подобных позициях реализма стоял и Брехт.

В балладном жанре у Брехта многими исследователями отмечалась известная близость к Киплингу: «Но эта близость имен-

но жанровая, и только, внутреннего родства тут нет никакого. Брехта в балладном жанре у Киплинга привлекало не воспевание сильной личности, а такие черты, как лапидарность, острота метафор, стройность композиции, динамичность» [13: 9].

Несмотря на расхождения в идеологии, нельзя отрицать факт влияния Киплинга на Брехта. Об этом говорил известный немецкий исследователь Э. Шумахер в своей книге «Жизнь Брехта» (1984): «Для его поэтического развития важное значение имело знакомство с творчеством Киплинга.

... Одно из ранних стихотворений, посвященное сестре Неера и названное Брехтом “Романтика”, как нельзя более точно характеризовало и истоки, и направленность его ранней поэзии. Более поздние по возникновению “Тимбукту”, “Таита”, “Махагони” свидетельствовали о влиянии Рембо и Киплинга.

Еще более отдалиться от действительности в поэзии, чем в “Балладе об искателях приключений” (1917) и “Балладе о пиратах” (1918), казалось, вообще было невозможно.

... “БалладуЛарри о Маме-армии”, выдержанную в стиле Киплинга, Брехт прочел впервые в один из тех дней, когда в Мюнхене вершили свой кровавый суд во-енно-полевые трибуналы» [11: 17, 27, 32].

Кроме баллад, влияние Киплинга прослеживается в зонгах из опер и оперетт Брехта. В своем «Рабочем дневнике» (1938 — 1952) Брехт написал следующее: «Я изучил старые формы лирики, повествования, драматургии и театра различных эпох и отказывался от них лишь в тех случаях, когда они мешали тому, что я хотел сказать.

Почти в каждой области я начинал традиционно. В лирике я начал с песен для гитары, и стихи сочинял одновременно с музыкой. Баллада была древней формой, и в мое время никто, если ценил себя, больше не писал баллад.

Позднее я перешел в лирике к другим формам, не таким старым, но иной раз возвращался назад и даже копировал старых мастеров, переводил Вийона и Киплинга.

Зонг, появившийся после войны на нашем контингенте как народная песня больших городов, стал уже к тому времени, когда я воспользовался им, традиционной формой. Я начал с нее и позднее

преодолел. Но массовые песни содержат некоторые элементы этой вялой, сентиментальной, мишурной формы» [1: 355 — 356].

Одной из таких пьес была «Die Dreigroschenoper» (1927 - 1928; «Трёхгрошовая опера»), среди зонгов которой нас интересует «Der Kanonen - Song» («Песня

о пушке»), т. к. он содержит материал для сравнения с балладой Киплинга «Screw -Guns» («Пушкари») из цикла «Казарменные баллады» (1892).

Э. Шумахер в «Жизни Брехта» по поводу «Трёхгрошовой оперы” пишет следующее: «Ошеломляющий успех принесла Брехту в 1928 году “Трёхгрошовая опера”. Она не была продуктом “объективного документированного театра”, о котором тогда так часто говорил Брехт, но была чем-то совсем иным.

Она возникла в результате переработки “Оперы нищих” Джона Гея (1685 - 1732) и Иоганна Кристофера Пепуша, музыкальной пьесы, имевшей столь шумный успех в Лондоне в 1728 году, ибо Гей поставил на одну доску “высший свет” и “нищенское дно”, преступный мир и аристократические круги Лондона, а Пепуш спародировал придворную оперу Генделя и возвысил разбитной жаргон задворков, подворотен и клоак до уровня музыкального художественного языка.

Текст оригинала отыскала и перевела для Брехта Элизабет Гауптман, Эрнст Ий-озеф Ауфрит заказал переработку, чтобы дебютировать этой вещью в качестве директора театра на Шифф Бауэрдам.

Брехт в основном сохранил фабулу оригинала: король нищих Пичем выдает полиции бандита Мэкхита, руководствуясь чувством мести за свою дочь, соблазненную Мэкхитом; Мэкхита приговаривают к смертной казни через повешение; однако в финале пьесы объявляется о помиловании, правда, по формальным мотивам, ибо, как поясняют актеры, законы оперы не терпят такого конца, как повешение, а фактически же в силу того, что и подпольный мир ночлежек, и высший свет дворцов слишком тесно связаны между собой, чтобы допустить подобного рода акцию справедливости» [11; 70].

В пьесе есть эпизод, когда «Пантера-Браун, главный шериф Лондона, столп Олд Бейли» [2: 76] посещает свадьбу бандита Мэкхита.

В молодости Джекки Браун вместе с Мэкхитом служил в Индии. После службы их пути разошлись: Браун стал полицейским, а Мэкхит - вором. Но дружбу свою они сохранили. Чтобы вспомнить свою молодость, они поют старую солдатскую песню «Der Kanonen - Song» («Песня о пушке» в пер. Е. Г. Эткинда):

Джон был солдатом, и Джим вместе с ним,

А Джорджи командовал взводом,

И был отдан приказ, и Джордж, и Джон, и Джим

Приступили к далеким походам.

Спать под лафетом Зимой и летом Привык артиллерист.

Пусть нету хлеба,

И ливень с неба,

Зато уж чернокожим Они дадут по рожам,

Пускай при виде англичан индус дрожит как лист [12: 73].

Брехт в этом зонге следует традициям Киплинга, заимствуя у него тематику, сюжет, а также образы солдат колониальной армии англичан в Индии. Так, у Киплинга есть баллада «Screw-Guns» («Пушкари»), сюжет которой использовал Брехт. В ней Киплинг славит мощь английской артиллерии:

They sends us along where tlie roads are, but mostly we

goes where they ainrt. Werd climb up the side of a sign-board anr trust to the

stick or the paint: Werve chivied the Naga anr Looshai; werve give the

Afreedeeman fits; For we fancies ourselves at two thousand, we guns that

are built in two bits - rTss! rTss!

For you all love the screw-guns ...

(Нас гонят туда, где дороги, но чаще -где нет дорог,

И лезешь, как муха по стенке, нащупав ногой бугорок.

Лушаев и нагу смяли, с афридиев сбили спесь,

Мы, пушки - две батареи, двум тыщам равные здесь, -тсс, тсс!

Ведь наша любовь - это пушки...) [6; 66 - 67].

Киплинг перечислил здесь племена, оказавшие сильное сопротивление британским войскам во время колониальных войн. Подобные победные реляции с описанием побед над экзотическими по названию племенами напоминают времена Римской республики, а затем и империи, которые также активно проводили колониальную политику. Рим для Киплинга был образцом государственности. Он гордился тем, что англичане продолжили дело римлян, завоевывая те земли, на которые еще не ступали римские сандалии.

Возвращаясь к Брехту, стоит добавить, что его Джон, Джим, Джорджи списаны с «трех мушкетеров», но не Александра Дюма-отца (1802 - 1870) с его романом «Три мушкетера» (1844), а Киплинга, который так называл своих трех любимых героев из сборника рассказов «Три солдата» (1888): «Как три мушкетера делят серебро, табак и выпивку, как они защищают друг друга в бараках, в лагере, как все трое веселятся, узнав о радости одного, так и печали у них общие. Когда неудержимый язык Ортериза на целое лето завел его в карцер, когда Лиройд потерял свою амуницию и одежду, или когда Малвени, под влиянием излишка крепких напитков, стал порицать своего офицера, вы могли бы видеть тревогу на лицах остальных двоих» [5: 368] (рассказ «Черный Джек»).

Герои Брехта также ценят мужскую дружбу. Так, Мэкхит после исполнения солдатской песни говорит, обращаясь к Брауну: «Хотя ураган жизни разметал друзей юности, хотя наши профессиональные интересы различны, пожалуй, даже диаметрально противоположны, наша дружба выдержала все испытания» [2: 79].

Такая крепкая дружба выпала на долю Брехта и в жизни - с Л. Фейхтвангером (1884 - 1958). Познакомившись с Брехтом в 1918 г., Фейхтвангер в течение почти сорока лет, до самой смерти Брехта в 1956 г., оставался его другом.

В свое время Фейхтвангер не испугался «колючести» первых опытов Брехта. К великой чести его, он сразу почувствовал глубокую народность этих непричесанных и в каком-то смысле не литературно изложенных балладообразных пьес.

Народность, «первозданность и язык, не подчинявшийся нынешней моде, дикий, крепкий, красочный, не вычитанный из

книг, а подслушанный из уст народных, -вот что, прежде всего, увидел Фейхтвангер в раннем, "диком и прелестном” творчестве Брехта» [7: 66].

Подобная характеристика поэтики с полным правом может быть отнесена и к Киплингу, у которого Брехт учился писать баллады. Сам Брехт, в свою очередь, оказал влияние на B.C. Высоцкого (1938 - 1980).

И это не случайно. Так, А.С. Анани-чев в своей статье «Не ради зубоскальства, а ради преображения» написал: «Вызывающе демонстративный материализм Высоцкого в эпоху всеобщих потуг на духовность заставляет вспомнить Бертольда Брехта, начинавшего, как известно, свой творческий путь в кабаре с пения жестоких баллад под гитару» [8: 262].

Высоцкий и Брехт наиболее полно и ярко восприняли традиции балладного творчества Киплинга.

Литература

1. Брехт, Б. О литературе: пер. с нем. / Б. Брехт. М., 1988.

2. Брехт, Б. Пьесы. Кн. первая: пер с нем. / Б. Брехт. М., 1999.

3. Брудньш, А.А. Психологическая герменевтика / А.А. Брудный. М., 1998.

4. Киплинг, Р. Избранное: сборник: на англ. и рус. яз. / Р. Киплинг. М., 1983.

5. Киплинг, Р. Свет погас: роман. Смелые мореплаватели: повесть. Три солдата: новеллы: пер. с англ. / Р. Киплинг. М., 1992.

6. Киплинг, Р. Стихотворения: пер. с англ. / Р. Киплинг. СПб., 1994.

7. Книпович, Е.Ф. Ответственность за будущее: лиг.-критические ст. / Е.Ф. Книпович. М., 1973.

8. Ананичев, А. С. Не ради зубоскальства, а ради преображения / А. С. Ананичев // Мир Высоцкого: исследования и материалы. Вып. III, т.2. М., 2000.

9. Мирский, Д.П. Литературно-критические статьи / Д.П. Мирский. М., 1978.

10. Фейхтвангер, Л. Собрание сочинений: в 6 т. Т.6, кн.1: пер. с нем. / Л. Фейхтвангер. М., 1990.

11. Шумахер, Э. Жизнь Брехта: монография: пер. с нем. // Э. Шумахер. М., 1988.

12. Эткинд, Е.Г. Маленькая свобода. Двадцать пять немецких поэтов за пять веков: Двуязычная «обратная» антология переводов немецкой поэзии / Е.Г. Эткинд. СПб., 1998.

13. Brecht В. Vorwflrts und nicht vergessen... Ausgewfllte werke. М., 1976.