Погребальный обряд средневековых археологических культур Предуралья как этномаркер

А.М. Белавин ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД СРЕДНЕВЕКОВЫХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР ПРЕДУРАЛЬЯ КАК ЭТНОМАРКЕР

Среди задач археологии одной из важнейших является реконструкция этнической истории древних народов, восстановление картины этнического и этнокультурного развития тех или иных территорий в дописьменные и раннеписьменные периоды истории. При этом археология пользуется разными научными методами таких реконструкций: определение этнического содержания материальной и духовной культуры древнего населения через экстраполяцию этномаркирующих характеристик культуры соответствующих народов, живших в период этнографической современности; установление своеобразия материальной и духовной культуры древнего населения той или иной территории и поиск этнических характеристик данного культурного комплекса; реконструкции с опорой на сведения ономастики, древнейших письменных источников и т.д.. Используются методы математической статистки и комбинаторики, методы сопоставительной географии (картографирования); привлекаются данные антропологии, генетики и иных естественных наук.

Археология имеет хорошо известные успехи в решении задач реконструкции этнической истории. Считаю, что среди археологов практически нет специалиста, который наотрез отрицал бы возможности археологии в плане реконструкции этнических процессов.

Наиболее консервативным элемен-

© Белавин А.М., 2009

том традиционной этнической культуры, содержащим широкий комплекс этноди-ангностирующих и культурномаркирую-щих признаков в традиционных обществах, является языческий погребальный обряд. Погребально-поминальный обряд отражает наиболее существенные стороны человеческого общества и наиболее консервативно сохраняет архаичные этнические представления. При этом отдельные элементы обрядности могут встречаться сколь угодно широко, но комплекс признаков, их определенная система составляют часть материальной и духовной культуры, присущей только определенной этнической (этнокультурной) группе. В силу этого аксиомой отечественной археологии с подачи В. Ф. Генинга стало отношение к языческому погребальному обряду как к основному этномаркирующиму признаку.

Использование методов математической статистики, в частности, расчета значений показателей формально-типологического сходства между сравниваемыми массивами, хорошо известно в археологии. Попытки таких расчетов в отношении отдельных культур Урала и Поволжья уже делались. Однако применение этого способа по сию пору не нашло широкого применения в археологической науке, и является уделом или привилегией отдельных исследователей. Связано это, на мой взгляд, с двумя моментами: во-первых - достаточная сложность (трудоемкость) составления первичной базы данных (отбор признаков и заполнение матрицы), требующей тщательной работы с отчетами и/или дневниками раскопок могильников, во-вторых - неуверенность гуманитариев в возможностях математики адекватно отразить сложные социальные процессы через анализ массивов данных. Действительно, результаты использования математических способов будучи выра-

Таблица 1 Представительные признаки погребального обряда населения

Предуралья, Зауралья и Западной Сибири эпохи раннего средневековья

ПРИЗНАКИ культуры Ломоватово Зауралье неволино караякупово Угры Зап Сибири

могильник грунтовый 100% 100% 100% 45,1% 86,6%

курганный 0% 0% 0% 54,8% 13,3%

Насыпь земляная 0% 0% 0% 100% 100%

Кости животных 12,9% 10,9% 0% 35,3% 23%

Количество одно 98,3% 95% 100% 47,2% 50%

погребений Два и более 0% 0% 0% 52,8% 50%

парное 1,7% 4,9% 0% 0% 7%

простая 78,4% 93% 100% 92,4% 72%

Стенки суживаются 1,8% 0% 0% 0% 0%

* * - Б £ £ Ступенька слева 4,9% 0% 0% 5% 0%

и £ « Ступеньки у длинных стенок 2,2% 0% 0% 0% 0%

2Е о 5 2 Ступеньки у коротких стенок 9,1% 0% 0% 0% 0%

Ступеньки у всех стенок 5,6% 3,7% 0% 0% 5%

Сбруя без коня 3,7% 0% 30% 25,6% 10,7%

запад 14% 0% 8% 43,6% 0%

Я о Восток 17,1% 7,8% 15% 0% 0%

8 2 Север 28,2% 28,4% 3% 0% 31%

г 5 Юг 0,8% 7% 14% 0% 0%

§1 Юго-запад 5,1% 7% 3% 14,9% 5%

1 і Юго-восток 2,9% 29,6% 4% 0% 0%

о = Северо-запад 24,2% 8,6% 0% 33,9% 50%

Северо-восток 5,6% 10,7% 0% 9% 0%

Вытянуто на спине 28,1% 35% 5% 76,6% 21,6%

ІІІ Не определено 71,4% 64,2% 80% 23,4% 56,6%

с к ж Руки вытянуты 21,2% 11,9% 5% 53,3% 20,7%

Левая рука согнута 0% 0% 6% 23,3% 6,9%

Дощатый гроб 4,4% 9% 0% 0% 0%

§ £ Рама 1,2% 3,3% 0% 0% 0%

Неизвестно 91,2% 69,1% 10,6% 0% 9%

Ч о. Подстилка лубяная 3,2% 22,2% 0% 0% 0%

сосуд У ног 21,9% 0% 11% 0% 12%

В заполнении 28,3% 58,8% 0% 72% 34,5%

лепной 36% 55,5% 13,3% 72% 48,3%

Угли в могиле 59,4% 89,7% 0% 0% 9%

Конская сбруя в погребении Удила с перегибом 8,3% 0% 10% 32% 5,1%

Удила у ног 5,4% 0% 8% 0% 0%

стремена 2,4% 0% 9% 26% 0%

оружие Наконечники стрел 19,5% 27,1% 7,7% 29,3% 25,9%

сабля 2,5% 2% 1,4% 13% 0%

копье 4,4% 0% 0% 0% 0%

топор 12,9% 3,3% 5,1% 0% 0%

Поясная гарнитура накладки 45,5% 16% 9% 59,8% 22,4%

пряжки 27,6% 10,7% 19,5% 32% 20,7%

наконечники 14,6% 0% 19% 0% 0%

Целый пояс 10,7% 0% 21% 9,8% 0%

Кольцевидные подвески 1,5% 0% 7% 0% 0%

Коньковые подвески 6,8% 2% 2% 9% 0%

Арочные подвески 7,3% 2,5% 0% 8% 0%

Напускные бусины 49,6% 7,4% 2,2% 0% 0%

ж X Бубенчики 26,4% 14% 2% 0% 5,1%

X и Бусы 42,9% 8,2% 19,1% 16,3% 17,2%

Перстень 14,9% 3,7% 4,1% 0% 6,9%

& Браслет 17,1% 16,4% 6% 26% 10,3%

Пронизки 38% 14,8% 9% 11,4% 0%

гривна 0,68% 0% 1% 0% 0%

Височные кольца 27,5% 23,4% - 3,5% 10,3%

Иные украшения 35% 37,4% - 11,4% 20,7%

Другие веши Нож 37,5% 45,2% 25,2% 21,1% 17,2%

Шило 2,7% 2% 0% 0% 0%

Монеты 12,4% 0% 7% 0% 0%

Сумка 5,1% 0% 0% 0% 0%

Маска 11% 11,5% 0,7% 1% 8%

зительно очевидными зачастую опровергают те представления, которые сложились в археологии в результате применения традиционных эмпирических способов анализа массивов данных через их классификацию, типологию, поиск очевидных аналогий. Такое зачастую пугает исследователей, и заставляет отрицать очевидное. Однако применение математических методов анализа языческой погребальной обрядности, напротив, позволяет отбросить несущественные данные, зачастую надуманные исследователем, и выделить основные, наиболее сущностные элементы обрядности, массовые и устойчивые признаки, которые позволяют сближать или, напротив, разделять этносы носителей этих обрядов. Поэтому для выяснения степени родства населения, оставившего памятники средневековых археологических культур Предуралья, представляется необходимым проведение формально-типологического анализа погребальных памятников этих культур и их сравнение с зауральскими и западносибирскими культурами.

Источниковая база данного анализа в виде опубликованных и не опубликованных результатов раскопок средневековых могильников (1224 погребения) представляется вполне информативной и пригодной для проведения такой операции. Обработке подверглись данные 589 погребений ломоватовской археологической культуры (Каневский, Редикор-ский, Баяновский, Плесинский, Рожде-

ственский, Огурдинский, Запосельский могильники), 117 «неволинских» погребений (Бродовский, Верх-Саинский могильники), 241 погребение западносибирских средневековых могильников (Сайгатинские, Барсов городок, Окунев-ский могильники), 97 погребений зауральских могильников (Ликинский, Пы-лаевский, Макушинский, Лихачевский, Перейминский могильники), 180 погребений караякуповской культуры.

Все погребения для удобства были разделены на соответвующие культурным ареалам кластеры, для формальнотипологического анализа была составлена база данных, учитывающая широкую совокупность признаков (61 признак), вместе подробно характеризующих погребальную обрядность. Отметим, что все признаки образовали связанную систему и характеризуют взятые в обработку могильники достаточно исчерпывающе (см. табл. 1).

На основании приведенных данных, подсчитываем коэффициент формально-типологического сходства погребального обряда сравниваемых археологических культур (см. табл. 2).

Полученные результаты показывают, что наибольшую типологическую близость обнаруживают могильники ка-раякуповские и угорские (западносибирские), еще одну замкнутую группу образуют ломоватовские, неволинские и зауральские угорские могильники.

Сопоставив результаты нашего анализа с ранее опубликованными сравне-

Таблица 2. Коэффициенты парного типологического сходства раннесредневековых погребальных памятников Предуралья, Зауралья, Западной Сибири

Ломоватово Зауралье Неволино Караякупово Угры Зап. Сибири

Ломоватово - 0,7 0,63 0,47 0,42

Зауралье . - 0,48 0,45 0,52

Неволино - 0,41 1 Г 0,42

Караякупово - 0,62

Угры Зап. Сибири

ниями могильников археологических культур Предуралья, Сибири, Волжской Булгарии с древними венграми (мадьярами) эпохи Обретения Родины можно отметить, что обе выделенные группы демонстрируют высокую связь между собой через могильники древних венгров, на что указывает высокие коэффициенты типологического сходства (Иванов, 1999, с.62-68; Белавин, 2003, с.140-144).

На наш взгляд, это однозначно указывает на угорскую принадлежность носителей указанных археологических культур Предуралья (см. граф №1).

Граф 1. Граф формально-типологического сходства угорских культур Евразии эпохи средневековья

0,62

С'’"’~утты^''\

ЗАПАДНОЙ )

СИБИРИ^/

Суммируя данные, учтенные при обработке всего указанного выше массива погребений, и на основании приведенных расчетов можно уверено выделить определенный комплекс признаков, связанных с угорским погребальным обрядом. Отметим, что большинство признаков, выявленных в средневековых памятниках уральской «угорской ойкумены», фиксируются на мадь-

ярских могильниках в Венгрии и сохранились вплоть до этнографической современности в традиционной обрядности угров Западной Сибири. Это убедительно свидетельствуют о данных признаках, как о совокупном угорском типе погребальной обрядности.

Средневековые археологические культуры как Предуралья, так и территорий, расположенных к востоку от Уральского хребта, объединяет близость погребального обряда. Разумеется, в погребальной обрядности локальных групп существовали некоторые особенности, объясняющиеся как вариативностью местных идеологических представлений, так и взаимодействием с иноэт-ничным населением. В большинстве рассматриваемых культур отмечается этнический дуализм. Исследователи расценивают их как угро-тюркские, угро-самодийские, финно-угорские. Объединяющим элементом при этом является наличие определенной доли угорского населения, с присутствием которого связана общность погребальной обрядности, материальной и духовной культуры.

Угорский погребальный обряд характеризуется рядом признаков (системой связанных признаков), которые по отдельности могут наблюдаться и в иных культурах, но в совокупности отражают представления совершенно определенного этноса.

Наиболее характерными чертами этого погребального обряда являются: расположение могильников на возвышенном месте рядом с водоемом, расположение погребений рядами, зависимость ориентировки погребенных от реки в связи с представлениями о расположении Страны мертвых, неглубокие могильные ямы, присутствие в засыпи погребений мелких угольков, оборачивание покойника берестой, а также применение специализированных погре-

бальных лицевых покрытий для предохранения живых от покойника, захоронение умершего в одежде с полным костюмным комплексом (украшения, носимые на поясе вещи - кошельки, ножи, топоры, шилья и пр., воинское снаряжение), снабжение умершего транспортным средством (лодка, олень, преимущественно - конь), снабжение пищей (сосуды, кости животных), оружием, орудиями труда, «дорожным набором».

Разумеется, эти признаки проявляются в разных культурах, а нередко и на разных могильниках в пределах одной культуры, неравномерно, и имеют свои нюансы. Однако наличие приведенной системы связанных признаков погребального обряда свидетельствует о существовании традиционных этнических представлений о необходимости совершения при захоронении родственников определенного круга ритуалов.

Особенный интерес с этнокультурной точки зрения представляет собой взаимосвязь водоема (чаще реки) с ориентировкой погребений. Так ,в ломова-товских могильниках с VII в., когда полностью исчез курганный способ захоронения, наиболее устойчивыми были следующие черты: погребения располагаются рядами, обычно параллельными берегу водоема (реже группами); при ингумации умершие укладывались вытянуто на спине, чаще всего - ногами к реке (Бочаров, 1997, с.163). Хотя, как это отмечено при раскопках Рождественского и Огурдинского могильников (раскопки Н.Б. Крыласовой), на фоне общей закономерности ориентировки погребенных ногами к реке, погребения, выделяющиеся особо богатым набором инвентаря и наличием серебряных масок, были ориентированы головой к реке. В ванвиздинских могильниках погребенные располагались вытянуто на спине головой к реке, преимущественно на за-

пад, что связано с расположением могильников на определенных берегах рек (Археология республики коми, 1997, с.415). «Речные захоронения» отражают горизонтальную модель мира с размещением «мира мертвых» в низовьях рек (Кулемзин, 1990, с.92). С этими представлениями связана частая ориентировка покойных ногами к реке или вниз по реке. Например, у населения западной Сибири и в средневековье и в этнографическое время классический вариант -ориентирование покойного ногами вниз по реке по направлению страны предков. Главным ориентиром при этом была Обь, а не мелкая река-приток (Пелих, 1972, с.61, 66, 69-72). У восточных хантов отмечена и ориентировка головой к реке, в противопоставлении с миром живых, так как на Югане в домах, стоявших выходом к реке, люди спали головами в противоположную от выхода сторону (Очерки культурогенеза..., 1994, с.417).

Отметим, что в более позднее время (с XI-XII в.) ориентировка погребений у населения Предуралья начинает взаимоувязываться не с рекой, а со сторонами света, что, возможно, связано с влиянием монотеистических религий или стабилизацией географических представлений и иной этнической гомогенностью сообществ. Например, на могильниках вымской культуры ориентация могильных ям преобладает северная (Розенфельт, 1987, с.124). В чепец-ких погребениях умершие также располагались, в основном, головой на С, варьируя от СЗ до СВ (Иванов, Иванова, Останина, Шутова, 2004, с.55). Северная ориентировка становится основной на поздних памятниках родановской культуры (XII-XIV вв.).

Для большинства культур угорского круга характерна биобрядность. В культурах с гребенчато-шнуровой кера-

микой чаще всего преобладающей является ингумация, и одновременно ряд погребений совершено по обряду кремации. В культурах лесостепной зоны с гребенчато-штампованной керамикой характерно сочетание курганных и грунтовых захоронений. М.Ф. Косарев на основании анализа этнографических свидетельств пришел к выводу, что у обских угров представление о двух противоположных субстанциях (светлой душе-птице и темной душе-тени) определило два мировоззренчески осмысленных направления погребальной обрядности - «нижнее» и «верхнее». Та часть погребальных ритуалов, которая была связана с захоронением в земле, имела две главные цели: 1) помочь душе-тени быстро и благополучно достичь своего темного нижнего местообитания; 2) исключить возможность возвращения этой опасной души в мир живых. Отсюда закапывание покойника, ориентировка его в сторону Нижнего мира и т.п. А погребальная обрядность, посвященная светлой душе (душе-птице), должна была способствовать беспрепятственному вознесению последней в Верхний мир, чтобы в дальнейшем одушевить новое человеческое тело. Согласно урало-сибирским этнографическим свидетельствам, для этой цели практиковался обряд сжигания трупа, захоронение на высоте, сооружение курганной насыпи и т.п. (Косарев, 2003, с.115-116). Таким образом, сочетание ингумации и кремации в культурах со шнуро-гребенчатой керамикой, а также грунтовых и курганных захоронениях в культурах с фигурно-штампованной керамикой можно рассматривать как проявление единого мировоззрения.

Весьма любопытным является факт наличия редких захоронений с кремацией у древних венгров в Х веке.

Логика сосуществования в рамках

единого общества нескольких погребальных традиций не совсем понятна. М.Ф. Косарев предполагает, что у отдельных этносов в определенный исторический период обряд трупосожжения имел социальное значение. В качестве примера он приводит материалы Рел-кинского могильника VI-IX вв., в котором в погребениях с кремацией встречено вооружение. Отметим, что и в могильниках Пермского Предуралья погребения с кремацией, составляющие для периода VII-XI вв. около 38% захоронений, также в большинстве случаев сопровождаются предметами вооружения и другими железными вещами (наблюдения И.В. Бочарова. Н.Б. Крыласовой) - Огурдинский, Мелехинский и др.

В легендах и сказаниях манси границей между миром живых людей и духов является береста (Ромбандеева, 1993, с.19), которая часто используется в качестве покрытий и подстилок в погребениях. В.М. Кулемзин отметил, что на Малом Югане одинаковыми терминами обозначаются понятия преграды, границы, трещины и бересты под покойником (Кулемзин, 1990, с.90).

Использование бересты в погребальном обряде на территории Пермского Предуралья фиксируется еще в ха-ринское время, где во многих погребениях встречена берестяная подстилка, а иногда и перекрытие из бересты. По наблюдениям Р. Д. Голдиной, в ломоватов-ских могильниках верхнекамской группы уже с харинского этапа дно и стенки гроба иногда выстилались берестой, а в синхронных неволинских могильниках вместо бересты употреблялась кошма (Голдина, 1968, с.94; 1985, с.19). Р. Д. -Голдина приводит параллели из погребального обряда лозьвинских манси, у которых было принято тело умершего заворачивать в кожу сохатого или оленя, и помещать в колоду или в лодку,

разрубленную поперек (Чернецов, 1959, с. 146), в неволинских могильниках также хоронили в колодах, на дне которых обнаруживалась спрессовавшаяся волосяная масса - кошма или шкура животного (Голдина, 1968, с.98).

Фрагменты бересты фиксировались в отдельных погребениях памятников макушинского типа в лесном Зауралье (Могильников, 1987, с.176). На Лихачевском могильнике потчевашской культуры погребенные укладывались на берестяную постилку, кроме этого погребенные дополнительно накрывались или заворачивались в бересту (Гениг, Здано-вич, 1986, с.123). В погребениях усть-ишимской культуры могила перекрывалась берестой, иногда погребенные были завернуты в бересту.

Среди угорских племен, занимающихся скотоводством, наиболее широко в качестве транспортного животного выступал конь. Как убедительно доказывает в ряде работ Е.П. Казаков, использование в погребальном обряде шкуры лошади в виде набитой соломой шкуры (куклы), уложенной вдоль погребенного, шкуры, уложенной в позе отдыха, отдельных частей коня, в частности, голов или нижних челюстей, которые помещались в погребальные или поминальные комплексы, является одним из наиболее значимых маркеров угров (Казаков, 2001, с.160).

Обычай помещения в погребение или рядом с ним шкуры лошади, головы или отдельных челюстей характерен для большинства культур угорского круга. При этом в данных культурах мужские погребения (а иногда и женские) достаточно часто сопровождались деталями конской сбруи.

Наиболее ярко захоронение вместе с человеком шкуры коня фиксируется в могильниках, которые исследователи относят к числу древневенгерских. Это

могильники кушнаренковской и кара-якуповской культур и ряд могильников на территории Волжской Булгарии.

A.Г. Петренко усматривает наиболее близкие аналогии ритуальным комплексам с конем из Больше-Тиганского могильника в башкирских курганных могильниках VIII-IX вв. (Маняк, Сарбара-евском, Ново-Биккенском, Ишимбаевском, Лагеревском, Хусаиновском), Танкеевский могильник наиболее близок Больше-Тар-ханскому и венгерским могильникам IX-X вв. (Петренко, 2002, с.155).

Захоронение вместе с человеком шкуры лошади с головой и конечностями практиковали венгры периода обретения Родины. Чаще всего кости конского скелета находят в ногах погребенного, но иногда развернутую шкуру коня укладывали на дно могилы рядом с человеком. Захоронение с конем было привилегией мужских представителей высших слоев венгерского общества, женские и детские захоронения с конем встречаются крайне редко (Балинт, 1988, с.125).

Повсеместно кости (чаще зубы) лошади присутствуют в средневековых могильниках Пермского Предуралья.

B.Ф. Генинг на Деменковском могильнике ломоватовской культуры зафиксировал в междумогильном пространстве жертвенные комплексы, представлявшие собой целиком зарытые в землю головы и конечности лошадей и коров. В соседних погребениях присутствовали отдельные части конской сбруи (Ге-нинг, 1964, с.101). Кости животных (как показывают палеозоологические анализы, это в 93% остатки лошади) в Пермском Предуралье встречены в 18,5% погребений VII-IX вв., в 17,1% погребений IX-XI вв. и практически исчезают к XII в. (Бочаров, 1997, с.162; Белавин и др., 2001). В 80% это остатки черепов и конечностей (т.е. «комплекс коня» - см. выше). Детали конской сбруи содержат-

ся, например, в погребениях Плесинс-кого могильника - в 20,0% от всех погребений, и Деменковского (по раскопкам В.Ф. Генинга) - в 27,2% погребений.

В поломской культуре в могилах также встречаются «символические части животного» (в основном конские). Например, В.А. Семенов отмечал наличие в ряде погребений Омутницкого могильника черепов, челюстей или отдельных зубов лошади (Семенов, 1985, с.94-95). А.Г. Иванов отмечает помещение в могилу символических частей жертвенных животных (отдельных зубов, челюстей, костей ног) на Качкашурском I могильнике. Эти комплексы, как правило, располагались в засыпи могильных ям.

По мнению В.А. Семенова, появление в погребальном обряде бассейна р. Чепцы захоронений коня (изредка коровы) связано с проникновением в прикамскую среду большой группы угорского населения из Зауралья и При-обья, с которой связано и распространение керамики с решетчатым штампом, и костяных ложечек усть-полуйского типа (Семенов, 1967, с.292-293).

Как отмечает В.Д. Викторова, на Ликинском могильнике юдинской культуры в засыпи могильных ям погребений с кремацией присутствовали зубы лошади, а погребениям с трупоположе-нием соответствовали жертвенные комплексы в виде углистых линз с обожженными конскими черепами (Викторова, 1968, с.245; Викторова, 2008, с.21, с. 110). Череп и кости передних конечностей коня («комплекс коня») найдены в погребениях Пылаевского могильника на р.Пышме, относящегося, как и Ликинс-кий могильник, к юдинской культуре (Кутаков, Старков, 1997, с.132). В.А. Могильников указывал, что культ коня, подобный изученному на Ликинском могильнике, известен не только в лесном

Зауралье, но и у племен потчевашской и усть-ишимской культур (Могильников,

1987, с.170).

Для предотвращения возвращения покойника в мир живых практиковались узлы мертвых, порча инвентаря, накладывание маски на лицо, надрезы на одежде, засовывание правой руки за пояс, так как в загробном мире все надо делать левой рукой (Бартенев, 1895, с.490; Росляков, 1896, с.3; Кулемзин, 1976, с.40; Семенова, 2001, с.149).

По западносибирским материалам известно, что погребальный инвентарь не только имеет цель удовлетворить покойника, но и «держит» его, оберегая живых от нежелательных возвращений. У селькупов накосные украшения удерживали душу, обитавшую в черепе человека, которая могла покинуть его по волосам. Ту же роль играли маски. Душу необходимо было удержать до разложения тела (Кулемзин, 1984, с.79; Семенова, 2001, с.152).

По нашим данным, на сегодняшний день на территории от Приуралья до Западной Сибири известно 28 памятников VI-XIV вв., где зафиксированы погребальные лицевые покрытия в количестве около 160 экземпляров. Наибольшее их количество (16 памятников) выявлено на территории Предуралья, при этом каждый полевой сезон приносит новые находки. Причем использование масок в погребальном обряде населения Предуралья имело массовых характер. Так, на Бая-новском могильнике (раскопки A3. Да-нича) они найдены в 38 погребениях, что составляет 27,1 % всех неразрушенных погребений. Описывая погребальный обряд Деменковского могильника,

В.Ф.Генинг отметил наличие масок-наглазников в трех погребениях, по его мнению, появление этого обряда в Прикамье отражает тесные связи населения Прикамья и Зауралья (Генинг, 1964, с.101).

В Венгрии периода обретения родины характерным элементом погребального обряда являлось оборачивание лица умерших покрывалом с нашитыми на него металлическими пластинками или бляшками. Ч. Балинт отмечает, что такие пластинки из серебра часто находят на черепах, у глазниц и рта (Балинт,

1988, с. 125).

В Западной Сибири в материалах могильников кучуминского этапа (рубеж УТТ-УТТТ - рубеж ІХ-Х вв.) часто встречаются остатки лицевых покрытий-масок - куски меха или кожи, закрывавшие лицо, с пришитыми на месте глаз, а иногда еще носа и рта, металлическими накладками. Использование в обряде погребальных масок зафиксировано и на кинтусовском этапе (к. ТХ-Х вв.) (могильник Кинтусовский, Сайгатинский V!) - в глазницах найдены металлические накладки (Очерки истории..., 1999, с.55). На могильнике Зеленый Яр присутствие лицевых «покрывал» зафиксировано в пяти детских погребениях ТХ и ХТТТ. «Покрывала» выполнены из меха росомахи и песца. На лицевые «покрывала» из погребений № 15, 21, 24 были нашиты большие медные пластины, вырезанные из стенок котлов. В погребении № 25 три маленькие пластины нашиты в области глаз и рта. На наличие подобных «покрывал» в других погребениях указывают обнаруженные в области лиц погребенных медные пластины с фрагментами меха на них (Зеленый яр, 2005, с.211-212). В погребении №70 Арантурского могильника (Тюменская область) на лицо покойного, покрытое тканью, была уложена бронзовая чаша, играющая роль маски (Степанова, 2008), подобная традиция зафиксирована на ряде захоронений Сайгатинского комплекса (Федорова, 1991, с. 193, 197).

Наличие погребальных лицевых покрытий Е.П. Казаков отмечает в по-

гребениях чияликских могильников золотоордынского времени - они состояли из кожаного лоскута с нашитой на месте рта серебряной пластиной (Казаков, 2003 а, с.80), они отмечали рот погребенных, и были пришиты на покрывала, закрывавшие голову умерших.

Эта традиция для Западной Сибири, Урала и Поволжья эпохи средневековья, безусловно, угорская, что подтверждается и сохранением её у угров Приобья этнографического времени. И.П.Росляков и К.Ф.Карьялайнен отмечали сохранение использования металлических лицевых покрытий в погребальной обрядности обских угров еще в к. XIX - н. ХХ вв. (Карьялайнен, 1994, с.76-77).

К сожалению, до сих пор не ясным является генезис угорской традиции использования погребальных металлических лицевых покрытий. На наш взгляд, наиболее реален «древнеиранский след», так как в культуре угров яркое иранское влияние признается однозначно большинством исследователей, и даже такой важнейший культурный герой, как Мир-Сусне-Хум, имеет глубокие иранские корни. Однако в контексте рассматриваемой проблемы древних угорских этно-маркеров в археологии Предуралья истоки погребальных лицевых покрытий менее важны, нежели устойчивое использование этого элемента погребальной обрядности народами, чья угорская принадлежность не оставляет сомнения: древними венграми, древними и современными уграми Западной Сибири.

* * *

Наиболее выразительными «угорскими» признаками погребального обряда, таким образом, является помещение в погребение останков коня (в южных культурах т.н. «комплекса коня», в северных - черепов или отдельных челюстей), а также применение металлических по-

гребальных масок. Следует подчеркнуть, что подобные маски, вероятно, применялись при захоронении социальной элиты, о чем свидетельствует богатый комплекс погребального инвентаря в подобных погребениях. С «элитарными» захоронениями связаны и некоторые отступления от общего погребального обряда: биобрядность, противоположная ориентировка захороненных и пр., что, однако, говорит не об иноэтничности верхушки общества, а об особом к ней отношении, что находит подтверждения в этнографии обских угров.

А.В. Васильева НАХОДКИ КУЛЬТОВЫХ ГЛИНЯНЫХ ФИГУРОК НА ПОЗДНЕАНАНЬИНСКОМ СЕЛИЩЕ БОЛГАРЫ IX

Глиняная пластика относится к определенному виду археологических источников, отражающих как материальную, так и духовную культуру. Появление глиняной пластики на территории Прикамья относится к середине - второй половине 1 тыс. до н.э.. Наибольшее распространение фигурки получили в 1У-Ш вв. до н.э., став отличительной чертой ананьинской культуры. В более позднее время образцы глиняной пластики встречаются гораздо реже.

Образцы глиняной пластики встречается в основном антропоморфной, цилиндрической, призматической, конусовидной и зооморфной формы. Все статуэтки сделаны из глины без примесей, слабо обожжены и могут иметь овальное, круглое и четырёхугольное основание и соответственное ему поперечное сечение. Сплетены они грубо. По технике выполнения фигурки разные, очевидно, что изготовлялись они разными людьми, скорее всего женщинами. Почти все фигурки сломаны. Нижняя часть часто имеет устойчивое основание. На антропоморфных фигурках голова иногда оформлялась в виде трапециевидного, треугольного или округлого выступа, руки в виде бугорков или полубугорков, черты лица не проявлялись, ноги не обозначены. Некоторые антропоморфные статуэтки имеют детали одежды и украшения: пояс, передник, полы и подол одежды, воротник, бляшки.

В июле 2008 года противоаварий-

© Васильева А.В., 2009