К. И. Чуковский-переводчик: портрет и автопортрет в метатексте

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 81.38

А. А. Агалжанян

К. И. ЧУКОВСКИИ-ПЕРЕВОДЧИК: ПОРТРЕТ И АВТОПОРТРЕТ В МЕТАТЕКСТЕ

Среди многочисленных творческих достижений выдающегося мастера русского слова К. И.Чуковского важное место занимает «Искусство перевода» («Высокое искусство»). В области перевода он зарекомендовал себя как языковая личность, главным принципом речевой деятельности которой является витализм - следование внутреннему диалогу двух языков и стоящих за ними культур, когда переводчику удается гармонизовать это взаимо-

действие и найти коммуникативный консенсус. В процессе перевода текста К. И. Чуковский проявляет себя как тонкий мастер семантической нюансировки, в основе которой лежит глубокое понимание индивидуального стиля переводимого автора.

Ключевые слова: художественный перевод, витализм, языковая личность, идио-стиль, языковая картина мира.

A. A. Agajanjan

K. I. CHUKOVSKY-TRANSLATOR: A PORTRAIT AND A SELF-PORTRAIT IN THE METATEXT

Among numerous creative achievements of the outstanding master of the Russian word K.I. Chukovsky the important place is taken by his work «Translation art» («High art»). In the field of the translation he is known as a translator whose main principle of speech activity was the vitalism - following the internal dialogue of two languages and cultures standing behind them when a translator manages to harmonize

В поле зрения современного переводо-ведения сегодня находится много интересных и актуальных вопросов, о чем свидетельствую многочисленные научно-исследовательские изыскания последних лет [3, 6, 7, 9 и др.]. Заметно усилился интерес к исследованию вопросов, связанных с языковой личностью художника слова [14, 20]. Разрабатывается аспект языковой личности переводчика [4, 15, 22 и др.], вместе с тем остается неисследованным вопрос о портретировании образцовой языковой личности переводчика - эталонной, проверенной временем, заложившей основы творческого отношения к переводческой речевой деятельности. Размышления в данной связи мы находим в единичных исследовани-

this interaction and to find communicative consensus. In translation process K.I. Chukovsky was the master of semantic nuances which was due to deep understanding of individual style of the source text author.

Key words: literary translation, vitalism, language personality, individual style, language picture of the world.

ях и прежде всего - в работах Д. И. Петренко [10, 11, 12, 13], в которых выделена знаковая фигура для отечественного переводческого пространства - К. И. Чуковского-переводчика. В рассматриваемом ракурсе отметим еще ряд работ [17, 18], в которых, в частности, затрагиваются вопросы взаимодействия художественных систем автора и переводчика, моменты формирования переводоведческой концепции выдающихся мастеров перевода, ракурсы метапоэтики художественного перевода, когда зашифрованный в тексте перевода авторский код реализует себя в различных дискурсивных практиках [18, 6 и след.].

В дальнейшем мы, анализируя художественный перевод К. И. Чуковского, остано-

вимся на таких его аспектах, как соотношение текста и метатекста, портретирование и авто-портретирование. Мы выделяем два пласта работ, посвященных вкладу Чуковского в пе-реводоведение. С одной стороны, это литературно-критические статьи и высказывания, принадлежащие критикам, переводчикам, писателям - старшим и младшим современникам К. И.Чуковского. Во-вторых, это научно-исследовательские труды (их значительно меньше, чем первых), в которых рассматриваются те или иные вопросы, представляющие интерес для анализа многогранной деятельности Чуковского-переводчика. Дадим краткую характеристику наиболее важным работам обоих направлений анализа.

В статье Р. Р. Чайковского [17] рассматриваются истоки переводоведческой концепции К. И. Чуковского и делается вывод о том, что важнейшими из них, питавшими переводческую мысль, являются живой интерес к языкам, к словесному творчеству, литературная учеба у выдающихся современников-переводчиков (в частности, у В. Я. Брюсова), творческие контакты с М. Горьким в процессе создания издательства «Всемирная литература», сотрудничество со своими коллегами (К. Батюшков, Н. Гумилев) на страницах переводимых данным издательством текстов.

В многочисленных воспоминаниях о деятельности Чуковского-переводчика и редактора их авторы обращают внимание на такие его качества, как нетерпимость к небрежности и неряшливости выполняемых переводов, фанатичная преданность переводческой деятельности как профессии. Неоднократно его современники подчеркивали, что Чуковский с особым пристрастием относился к отдельным представителям англо-американской литературы, в частности, особой любовью пользовался У. Уитмен. Об этом пишет переводчик В. В. Иванов, который вспоминает о том, что К. И. Чуковский однажды блестяще прочел выполненный им перевод Уитмена верлибром, что не всегда приветствовалось в литературной среде. Перевод был сделан настолько качественно, что вызвал интерес к творчеству американского поэта у многих, кто не знал его. Иными словами, переводчик добился своей цели [5].

Представляет интерес и мнение английского ученого, специализировавшегося в русской филологии и истории, Д. Феннела,

который в разговоре с С. Машинским по поводу Оксфордской лекции К. И. Чуковского в связи с присуждением ему почетной степени доктора университета отметил блестящее знание английского языка русским ученым и переводчиком [8, с. 140]. Оценка Д. Феннела свидетельствует о признании учеными-носителями английского языка высокого уровня языковой компетенции К. И. Чуковского.

Важными в анализе вклада К. И. Чуковского в перевод и переводоведение являются научно-исследовательские труды, авторы которых изучают концептуальные основы его переводческой деятельности. Здесь в первую очередь надо отметить фундаментальную работу Д. И. Петренко, которая легла в основу его докторской диссертации «Лингвистический витализм метапоэтики К. И. Чуковского» [11].

Данное исследование примечательно следующими моментами. Во-первых, ученый положил в основу своего анализа метод ме-тапоэтической характеристики творчества К. И. Чуковского в целом, когда давал оценку взглядов самого К. И. Чуковского на созданный им текст. Во-вторых, Д. И. Петренко отдельно рассмотрел переводческую деятельность К. И. Чуковского, в процессе которой раскрылся ее блестящий потенциал. В-третьих, лингвистическая концепция К. И. Чуковского основана на идее витализма, что подчеркнуто в диссертации. Это означает, что все созданное К. И. Чуковским на русском языке сделано исключительно творчески, на основании раскрытия внутренних механизмов жизни языка, когда задача языковой личности автора и переводчика - максимально подчинить свое личное «я» объективным закономерностям языкового развития.

Д. И. Петренко справедливо оценивает выдающуюся роль К. Чуковского в становлении искусства художественного перевода в СССР. Многочисленные труды, посвященные проблемам перевода, переросли в книгу «Принципы художественного перевода» -первую книгу по теории перевода, созданную в то время. К. И. Чуковский подчеркивает, что в 1918 году «не существовало ни одной русской книги, посвященной теории перевода...» [19, с. 6]. Во многом благодаря деятельности К. И. Чуковского сложились уникальные переводческие школы, открывшие читателю доступ к всемирному литературному наследию. Как известно, К. И. Чуковский приложил мно-

го усилий к созданию издательства «Всемирная литература» (1918-1927 гг.), в котором он заведовал англо-американским отделом.

Эффективность и качество проявления языковой личности любого великого переводчика полностью определяется не только уровнем владения им своим родным языком, но и особым переводческим «чутьем» - тем внутренним началом, которым наделен талантливый человек, развирающийся в динамике языковой картины мира [1]. Именно таким даром - умением вступить в равноправный диалог с другой культурой и языком - обладал К. И. Чуковский. Особенность переводческой деятельности писателя заключается в органическом синтезе в его языковой личности особенностей мастера художественного перевода и ученого-теоретика, обладающего собственной концепцией межъязыковой трансформации текста. В теории перевода осталось в наследство множество замечаний К. И. Чуковского, связанных с высоким искусством перевода. В одноименной книге он определяет цель перевода как искусство, имеющее свою теорию, которая должна вооружать переводчика простыми и ясными принципами [19, с. 239]. Оценивая историю развития переводческой мысли в России XX века, К. И. Чуковский особо выделяет проблему перевода поэтического текста.

Одним из главных критериев оценки деятельности переводчика, по мнению К. И. Чуковского, является принятие его работы широкими читательскими массами. Однако именно от художественного чутья, которое воплощается в переводе, зависит и выбор текста для перевода, и его воплощение в новом лингвокультурном облике, когда два языка вступают в органическое взаимодействие и язык-источник не только находит эквиваленты в новом языке, но и высвечивает его новые грани. «Прежде чем взяться за перевод какого-нибудь иностранного автора, переводчик должен точно установить для себя стиль этого автора, систему его образов, ритмику», - писал К. И. Чуковский [19, с. 406].

В теории и истории перевода личность К. И. Чуковского занимает одно из самых ярких мест. Об этом свидетельствует не только его собственный метатекст, но и высказывания специалистов, которые так или иначе обращались к характеристике его переводческой деятельности и тем самым оста-

вили нам метатекст иного рода. Так, И. Уайл, профессор Северо-Западного университета (Эванстон, штат Иллинойс, США), доктор философии, автор монографий и многих статей по русской литературе, будучи лично знаком с К. И. Чуковским, отмечал его трепетное и ответственное отношение к переводу. По мнению этого ученого, работу переводчиков К. И. Чуковский называл искусством почетным, серьезным и высоким, справедливо считая, что по сравнению с другими занятиями труд переводчика является нелегким и достаточно сложным [23]. Сошлемся также на высказывания современницы К. И. Чуковского Н. Галь, которая очень высоко оценивала как теоретический, так и практический уровень его владения русским языком, что, без сомнения определяло адекватный уровень переводческой деятельности [2].

Персонотекст К. И. Чуковского как языковая модель обладает определенной двойственностью. С одной стороны, он опирается на авторскую индивидуальность переводчика, его стремление найти такую языковую форму, которая бы делала текст не похожим на другие. С другой стороны, переводчик не может выйти за рамки, установленные историческим развитием данного языка. Отсюда -следование принципам построения фактуры переводимого текста, если он действительно соответствует самым высоким критериям оценки художественного мастерства. По Чуковскому, переводить великий текст - значит полностью следовать заложенным в нем принципам организации, тем более, если он создан внутри близкой языку перевода семиотической системы. В этом плане перевод на русский язык с английского вполне соответствует этим установкам. Судя по переводам Чуковского именно с английского на русский, различия типологического характера (ментальная окраска слов, лексики, аналитическая типология грамматики, специфика порядка слов в синтаксической организации текста) отходят для переводчика на второй план. Главное - передать тот семантический импульс, которым характеризуется речевое поведение автора. Здесь переводчик Чуковский старается следовать субъективной воле первоисточника.

Чуковский одним из первых в современной теории перевода подчинил переводческую деятельность созданию таких пере-

водов, которые были бы основаны на диалоге различных временных эпох, этносов и культур, отдельных выдающихся языковых личностей. Для пространства языковой личности переводчика принципиальными являются следующие признаки:

1) виталистичность как основа выбора объекта перевода в плане реализации его языковой личности;

2) интернационализм как основа диалога двух языковых личностей — автора и переводчика;

3) семиотичность как основа языковой организации этого диалога с помощью специальных языковых средств и их организации.

Продемонстрируем указанные положения на примере перевода К. И. Чуковским текстов У. Уитмена. Философская концепция Уитмена имеет первозданный, надрелиги-озный оттенок, и его космизм делает поэта частью бытия, свидетелем которого он становится. Чуковский отмечает это качество поэзии Уитмена, но в то же время, на наш взгляд, чересчур категоричен в утверждении о том, что Уитмен не был способен изобразить «конкретных людей и их индивидуальной особенности» [19, с. 746]. В доказательство мы можем привести его же перевод уитме-новского текста, в котором, правда, средствами русского языка, представлена авторская индивидуальность:

I dream'd in a dream I saw a city invincible to the attacks of the // whole of the rest of the earth, // I dream'd that was the new city of Friends, // Nothing was greater there than the quality of robust love, it led // the rest, // It was seen every hour in the actions of the men of that city, // And in all their looks and words» (У. Уитмен) («Приснился мне город, который нельзя одолеть, хотя бы // напали на него все страны вселенной, //Мне мнилось, что это был город // Друзей, какого еще никогда // не бывало. // И превыше всего в этом городе крепкая ценилась любовь, // И каждый час она сказывалась в каждом поступке жителей // этого города, // В каждом их слове и взгляде». - пер. К. И. Чуковского). Можно предположить, что русский язык в отличие английского обладает значительно большей активностью местоименных «исходов», по мнению Н. Ю. Шведовой [21], языковых начал, являющихся истоками всех видов номинации (лексической, синтаксической, текстовой и др.). Местоимение «я» вы-

ступает одним из первичных и универсальных исходов, обладающих одновременно и обобщающей, и индивидуализирующей функциями.

Для осмысления лингвистического витализма Чуковского-переводчика, обратившегося к уитменовскому тексту, очень важным представляется интернациональная основа его мировоззрения. К. И. Чуковскому импонирует тот факт, что сам Уитмен считал уважение к представителям других этносов, их культурам и языкам одним из оснований своего творчества. Здесь переводчик полностью солидарен с автором стихов. Об этом свидетельствует то, что Чуковский-переводчик акцентирует внимание русского читателя Уитмена на отношении американского поэта к словам-заимствованиям из других языков. Так, в тексте стихотворения «Песнь о себе» Уитмен употребляет заимствования из французского языка. Чуковский, переводя данный текст, сохраняет облик языкового источника этих заимствований и тем самым подчеркивает, с одной стороны, значимость языковой формы слов, за которой стоит определенная культурная ценность, а с другой, хочет подчеркнуть, на наш взгляд, интернациональное начало уитменовского текста, уважение его автора к другим этносам и их языкам, например, «Allons! сквозь восстанья и войны! // То, к чему мы идем, не может быть отменено ничьим приказом».

В тексте стихотворения «Песня о себе» встречается сквозное употребление французского глагола «allons», выполняющего функцию обращения-призыва к окружающим. В лирико-философском монологе «Песня большой дороги», где встречается данное заимствование, употребленное в его начальной языковой форме, данное явление воспринимается не как варваризм или экзотизм, а как выражение симпатий к стране языка, из которого пришло данное слово и закрепилось в сознании языковой личности поэта. Вполне естественно, что переводчик, которым является Чуковский, почувствовал подтекст данного словоупотребления и при переводе сохранил его.

Для лингвистического витализма, представленного в поэтическом тексте, актуальным представляется динамика синтеза содержательного и формального аспектов. Одним из важнейших признаков является принцип диалектического единства - уваже-

ния автора ко всем этносам, культурам и языкам с признанием их равноправия и обращения к своему собственному этнокультурному и языковому началу, которое представляется тем сильнее, чем активнее оно взаимодейству-

ет с аналогичными проявлениями человеческой культуры. Именно это увидел Чуковский в тексте американского поэта У. Уитмена, и именно это было положено в основу его виталистической концепции перевода.

Литература

1. Буров А. А. Когнитолингвистические вариации на тему русской языковой картины мира. Пятигорск: ПГЛУ, 2003. 361 с.

2. Галь Н. Слово живое и мертвое. М.: Международные отношения, 2001. 368 с.

3. Горбачевский А. А. Адекватность поэтического перевода в ее внутритекстовых и внетекстовых связях: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Челябинск: ЧГПУ, 2001. 364 с.

4. Гуреева А. А. Социокоммуникативные характеристики языковой личности переводчика: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград: ВГУ, 2014. 16 с.

5. Иванов В. В. Игра // Воспоминания о Корнее Чуковском. М., Советский Писатель, 1983. С.58-69.

6. Кулемина К. В. Эквивалентность и адекватность в переводах поэтических текстов: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Пятигорск: ПГЛУ, 2006. 17 с.

7. Лунькова Л. Н. Интертекстуальность художественного текста: оригинал и перевод: автореф. дис. ... докт. филол. наук. М.: РУДН, 2011. 38 с.

8. Машинский С. И. В докторской мантии // Воспоминания о Корнее Чуковском. М.: Советский писатель, 1977. С.134-146.

9. Огнева Е. А. Художественный перевод: проблемы передачи компонентов переводческого кода. М.: Эдитус, 2012. 234 с.

10. Петренко Д. И. К. И. Чуковский как лингвоэнциклопедическая личность в процессе создания теории перевода // Особенности функционирования и преподавания русского языка в полиэтническом регионе Северного Кавказа: Материалы международной конференции-семинара (Ставрополь, 21-25 сентября 2010 года). Ставрополь: СГУ, 2010. С.128-133.

11. Петренко Д. И. Лингвистический витализм метапоэтики К. И. Чуковского. Ставрополь: СГУ, 2011. 538 с.

12. Петренко Д. И. Лингвистический витализм. Ставрополь: СГУ, 2013. 500 с.

13. Петренко Д. И. Перевод, «живой как жизнь», в метапоэтике К. И. Чуковского // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Ростов-на-Дону, 2011. № 2. C.114-119.

14. Романова М. С. А. А. Тарковский как языковая личность: способы репрезентации в поэтическом тексте: автореф. дис... канд. филол. наук. Махачкала: ДГПУ, 2015. 22 с.

15. Туманова А. Б. Языковая картина мира в художественном дискурсе писателя-билингва: автореф. дис. ... докт. филол. наук. Алматы: РУДН, 2008. 40 с.

16. Уитмен У. Избранные произведения. М.: Художественная литература, 1970. 415 с.

17. Чайковский Р. Р. Перевод и переводчики // Научный альманах кафедры немецкого языка Северо-Восточного государственного университета. Магадан: Кордис, 2011. Вып. 7. С. 53-65.

18. Черникова Е. Д. Лингвистические основы метапоэтики перевода И. А. Кашкина: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Ставрополь: СКФУ, 2015. 22 с.

19. Чуковский К. И. Собрание сочинений: в 6 т. М.: Искусство, 1966. Т. 3. 838 с.

20. Чумак-Жунь И. И. Дискурсивное пространство поэтического текста: образное слово в русской лирике конца XVIII - начала XXI веков: дис. ... докт. филол. наук. Белгород: БГУ, 2009. 407 с.

21. Шведова Н. Ю. Заглавие: Местоимение и смысл. Классы русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства. М.: Азбуковник,1998. 176 с.

22. Шевченко О. Н. Языковая личность переводчика (на материале дискурса Б. В. Заходера): дис. ... канд. филол. наук. Волгоград: ВГПУ, 2005. 255 с.

23. Weil I. Memories of Chukovsky, as an Extraordinary Man and as a Poetic Translator // Whitman Archive ID anc. 00261.