Функции пейзажа в прозе Фейзудина Нагиева

Филологические науки / Philological Science Оригинальная статья / Original Article УДК 82.1/9

Функции пейзажа в прозе Фейзудина Нагиева

© 2017 Меджидов А. А.

Дагестанский государственный педагогический университет, Махачкала, Россия; e-mail: abi-med@rambler.ru

РЕЗЮМЕ. Изучение особенностей изображения природы в произведениях, установление связей изменения пейзажа и поведенческих норм героев - важный шаг к пониманию и осмыслению творчества писателя. Цель исследования - выявление особенностей функционирования пейзажа в художественной прозе яркого представителя лезгинской дагестанской литературы, поэта, писателя, литературоведа Фейзудина Нагиева. Основным методом исследования избран герменевтико-интерпретационный, где объектами исследования являются скрытые смыслы. Заключение. Элементы пейзажа в прозе Ф. Нагиева выступают как многозначные символы.

Ключевые слова: дагестанская литература, лезгинская проза, Фейзудин Нагиев, функция пейзажа.

Формат цитирования: Меджидов А. А. Функции пейзажа в прозе Фейзудина Нагиева // Известия Дагестанского государственного педагогического университета. Общественные и гуманитарные науки. 2017. Т. 11. № 4. С. 67-72.

The Functions of the Landscape in Feyzudin Nagiev's Prose

© 2017 Abil A. Medzhidov

Dagestan State Pedagogical University, Makhachkala, Russia; e-mail: abi-med@rambler.ru

ABSTRACT. The study of the features of the depiction of nature in works, the establishment of links between the changing landscape and the behavioral norms of the heroes is an important step towards understanding and comprehending the writer's work. The aim of the research is to reveal the features of landscape functioning in artistic prose of the brilliant representative of the Lezghin and Dagestan literature, the the poet, writer and literary critic Feyzudin Nagiev. The hermeneutic-interpretational method was chosen as the main method of investigation, where the hidden objects are the objects of research. Conclusion. Elements of the landscape in F. Nagiyev's prose act as multi-valued symbols.

Keywords: Dagestan literature, Lezghin prose, Feyzudin Nagiev, landscape function.

For citation: Medzhidov A. A. The Functions of the Landscape in Feyzudin Nagiev's Prose. Dagestan State Pedagogical University. Journal. Social and Humanitarian Sciences. 2017. Vol. 11. No. 4. Pp. 67-72.

Введение

Природа, пейзаж в художественной прозе Ф. Нагиева представлена богато, разнообразно и выполняет ряд функций: иллюстративную (создает фон для разных сюжетных действий), психологическую (передает внутренне состояние и эмоции героев), лирическую (вызывает определенный настрой у героя и читателя); символико-образную (выступает в качестве символа или вызывает ассоциацию с определенным образом). Чувства

и переживания героев тесно связаны с изменениями внешнего мира.

Пейзаж используется писателем не просто как дополнение к тексту, а становится неотъемлемой частью произведения. Этот внесюжет-ный элемент дает читателю дополнительную возможность для восприятия и понимания скрытых в произведении смыслов, помогает раскрыть характеры героев, а также передает авторскую позицию.

Широко и многофункционально использован пейзаж и в произведениях лезгинских писателей Алибека Фатахова, Кияса Меджи-дова, Меджида Гаджиева, Бубы Гаджикули-ева и других.

Пейзаж в произведениях Ф. Нагиева также имеет региональное и национальное своеобразие. По описанию пейзажа узнается этническая среда обитания автора. Это суровые горы и горные аулы с трудолюбивыми горцами, бескрайние небеса с вольными орлами, это быт и повседневные заботы горцев, их беды, связанные с переселением горцев на равнины - исчезновение культуры, языка, обычаев и традиций [4, с. 70].

Ф. Нагиев включает в мир своих произведений как реальное земное, так и планетарное Время, фантастические инопланетные миры с причудливыми пейзажами («Посланник "Желтых небес"»). Писатель создает страну, где живут покорившиеся со сломанным духом люди-ласы, но счастливые своей отсталостью («Счастливцы»).

Явления природы могут предвещать те или иные события в жизни персонажа, создавать определенное настроение. Часто пейзаж, данный через восприятие героя, раскрывает какую-то сторону его характера или указывает на его психологическое состояние. Функция психологизма наиболее частая в произведении, пейзаж оказывается средством раскрытия характера героя.

В повести «Человек без пуповины» (1983) природа воспринимается читателем и в авторской передаче, и через восприятие ее главным героем - Урди. Писатель изображает заброшенное горное село Лакац, откуда жители переселились на равнину. В селе остались несколько старожилов, отказавшихся от переселения. Старики поддерживают свое хозяйство в этом суровом крае. Урди потрясают изменения, произошедшие в жизни людей и в жизни гор за какие-то десять лет, минувших после его пребывания здесь у дедушки Аслана. В то время, когда старожилы горного села сыграли его свадьбу с Та-загюль, всем казалось, что в эти заброшенные аулы вернутся люди, и жизнь вновь закипит в них, и вновь оживут горы. Казалось, об этом громче всех заявлял острый голос зурны, которая играла на свадьбе. «Мощный голос зурны парил над селом, наполнял все окрестные горы и долины и, отражаясь от горных вершин и скал, вновь возвращался в село. Он гордо возвещал о рождении новой

семьи в этих горах» [4, с. 70]. (Здесь и далее текст дается в подстрочном переводе - А. А.).

Но мечтам о возрождении гор не дано было осуществиться. После смерти последних стариков - единственных жителей горного села, бесхозные дома стали разрушаться еще быстрее. Отдаленная от шума и суеты городов природа гор с безлюдными селами вселяет тревогу своей безмятежностью и спокойствием. «Здесь уже не слышно веселого детского галдежа, не блеют ягнята, не кукарекают петухи, не лают собаки...» [4, с. 94]. Теперь пейзаж передает атмосферу тишины и покоя, уединения и какой-то тоски по жизни горцев, которая кипела здесь до переселения. «Унылую тишину природы нарушает только шум речки Керен, текущей около села, и нечастые трели птиц». От этих звуков чувство одиночества Урди, приехавшего по ностальгии в старое село, становится еще тягостнее. Осиротевшие без людей горы, рушащиеся села свидетельствует о драматических изменениях в жизни горцев: об исчезновении вековых традиций, промыслов и ремесел, вымывании из многих сфер жизни языка, ослаблении родовых связей...

Описание осиротевших гор, лишившихся многочисленных овечьих отар, табунов лошадей, стад домашнего скота, села с разрушенными домами без жильцов, без дымов над очажными трубами, безлюдных и безмолвных улиц передает настроение главного героя. По удручающим картинам разрухи села читатель догадывается не только о душевных переживаниях главного героя, но и об отношении автора к изображаемым им событиям: человек покинул горы, и в этом вся трагедия жизни гор и горцев.

Пейзаж гор в прозе Ф. Нагиева выходит за пределы своего пространства и простирается до нового места переселения горцев. Для понимания пространства в романе «Тарас Бульба» Н. В. Гоголя, Ю. М. Лотман особое значение придавал подвижности включенных в пространство людей и предметов. «Безграничность пространства строится так: намечаются некие границы, которые тотчас отменяются возможностью их преодоления. Пространство неуклонно расширяется. Так, все походы запорожцев - это выход пространства за свои пределы» [2, с. 277].

«Кладбище села Лакац открыто, не огорожено. Можно подумать, что покойники не хотят отгораживаться от людей. Казалось,

что обезлюдевшее горное село с разваливающимися домами стало, словно древний старец, медленно приближается к кладбищу. Совсем скоро село и кладбище срастутся и станут единым пространством, потерявшим будущее» [4, с. 92].

После переселения горных селений, на равнинах появились поселки с одинаковыми названиями - «новый аул». Люди, переселившиеся в «новые аулы», выбрасывали, уничтожили предметы, заполнявшие их старое пространство. Но новое пространство переселенцам пока заполнить нечем. Ставшие жителями равнины горцы отвыкли от земледельческого труда, от разведения овец и скота, от привычных и обязательных для жизни в горах ремесел. На равнине изменился их образ жизни и быт. Теперь вместо лаваша они ели буханку, вместо баранины - колбасу, вместо горного сыра и молока от пасшихся на горных лугах коров и овец -продукты из магазинов. Образ жизни и природа изменили человека. Изменилось и само общество.

Французский философ и искусствовед Га-стон Башляр называет простор «философской категорией грезы»: «Конечно, разнообразные картины дают пищу грезе, но своего рода врожденная склонность побуждает ее созерцать величие. А созерцание величия определяет особенную позицию, своеобразное состояние души, когда греза уводит мечтателя за пределы окружающего мира, открывая перед ним мир, отмеченный знаком бесконечности» [1, с. 86].

В прозе Ф. Нагиева использован принцип противопоставления. Такой принцип встречается и в прозе других лезгинских писателей. Так, например, в романе «Глубинные родники гор» Кияс Меджидов противопоставляет образы леса и равнины, показывая, как, вырубая лес, люди превращают его в равнину [3, с. 98].

В повести «Человек без пуповины» Ф. Нагиев противопоставляет природу гор и природу равнины, характеры жителей гор и равнины. Горы -равнина, тишина и спокойствие гор - суета жизни на равнине на фоне гула бесконечно проносящихся по трассе машин выступают как антитеза.

Противопоставление двух миров видим и в повести «Счастливцы». Здесь противопоставлены мир свободного духа и мир рабской покорности; бескрайние небеса для вольного орла и голая земля с жилищами-норами для

потерявших человеческое достоинство ла-сов-покорившихся.

Пейзаж в произведениях не только фон, но и философский символ. В повести «Человек без пуповины» пейзаж выполняет иллюстративную и символическую функцию: «Солнечные лучи оживляют все вокруг. Сверкающие вершины гор, будто спорят между собой, каждый желая первым прикоснуться неба. Внизу, в долине от реки, поднимается густой, как парное молоко, туман. На обрыве стоит человек. Издалека он выглядит как каменное изваяние» [4, с. 108]. Пейзаж передает изменение, произошедшее в человеке через потрясение. В символике «человек - как каменное изваяние», слившееся с горами, угадывается и авторская мысль с искоркой надежды на возрождение гор.

Необычайно символичны и фантасмагорические картины пейзажа в повести «Дневник подвешенного» (1980), где писатель рисует образ матери-земли, со стоном и болями выталкивавшей из своего чрева гроб с телом сына-предателя. Фрагмент пейзажа с ореховым деревом, переставшим давать плоды после того, как на нем подвесили гроб Хана Га-дисова, подводит итог всей бесплодной жизни человека, предавшего свою землю ради собственного благополучия. Из контекста повести явствует авторская мысль: есть великая правда земли и неотвратимость наказания за все содеянное человеком. Человек без корней Хан Гадисов, сменивший имя на Хуана Гадеса, идентифицируется с одиноким бесплодным ореховым деревом [4, с. 21-22].

Повесть-антиутопия «Счастливцы» (1990) начинается с описания рассвета, где «.в просторном небе величаво парит одинокий орел. Тут в небесах простор и воля. Тут стихия орла. А внизу снуют люди, похожие на мышей» [4, с. 22].

Целый день гнувшие спину в тяжелой работе ласы вечером стоят в очереди, чтобы лизать мед с пальца своего царя. А по утрам они получают от царя благословение - удар хлыстом по спине. Ласы счастливы тем, что у них есть «сладкий царский палец» и «благословенная царская плетка», что каждый из них гордо носит на шее тяжелый хомут - знак покорности ласов [4, с. 24-26].

Здесь глубоко символичен и образ Мазана, попавшего в страну ласов и решившего разбудить эту спящую толпу, чтобы вернуть им человеческий облик. Своим выбором -

страдать за судьбы людей этот образ приближается к образу Христа. В финале повести, не стерпев унижения человеческого достоинства, Мазан убивает царя. Лишившиеся «медового пальца» и «благословенной плетки» ласы убивают своего спасителя [4, с. 39].

Образ Мазана выступает социальным фоном, на котором контрастно выделяются его антиподы - образы ласов-покорившихся.

Как символ возрождения выступает и фигура стоящего на скале мальчикав «Легенде о последнем подснежнике». Первые картины пейзажа: выжженная солнцем и потрескавшаяся от безводья земля. Все на земле вымерло - и живое, и растительное. Выжили только двое: малыш и высыхающая капелька, которая бьется как маленькое сердечко. Капля просит малыша, пролить ее на последний подснежник, что гибнет на священной горе Алпан. И малыш, пройдя через недетские трудности, добирается до подснежника, поит цветок каплей влаги и спасает природу: «И вдруг словно разверзлось небо. Малыш дрогнул от камнепада раскатов грома. Засверкали молнии. И на землю пролились крупные капли дождя. Быстро пробежали ручьи. Высохшая земля начала с жадностью впитывать драгоценную жизненную влагу. Все кругом стало покрываться зеленью...

А на высокой скале гордо стоит маленький человечек. В эти минуты в его сердце возрождался дух лезгинских мифических героев: Шарвили и Каменного Мальчика.» [4, с. 221]. Эта картина вселяет в душу гордость за маленького спасителя и, в то же время, чувство единства всего человечества перед глобальной опасностью жизни планеты.

Время природы охватывает утро, полдень, вечер, ночь. В отдельных произведениях («Счастливцы», «Легенда о последнем подснежнике») много солнца, которое показано не как источник жизни, а как губитель, осушитель живой природы. В фантастической повести «Посланник „Желтых Небес"» (1979) вокруг планеты Лимтан вращаются четыре солнца, которые являются парными спутниками этой планеты. Благодаря периоду обращения этих двух пар с отставанием друг от друга на 180 градусов, на Лимтане постоянно светло. Здесь солнце служит источником тепла и света [4, с. 124].

Мир пейзажа выходит за пределы пространства Земли и Солнечной системы, простирается до галактики «Желтые Небеса». Озвучивая проблему сохранения жизни на

Земле устами инопланетянина, писатель рисует неземные пейзажи далекой планеты Лимтан: «На экране инопланетянина показалась планета с желтыми небесами и желтой атмосферой, излучающей густой, как туман, желтый свет; с похожей на золотой песок почвой, фиолетовыми растениями, светло-бирюзовой, водой» [4, с. 124].

Цветосветовой пейзаж, представленный исключительно холодными тонами, позволяет не только показать неземную планету, но и передать читателю свою тревогу за сохранение жизни на маленькой, по сравнению с бескрайними мирами галактик, планете Земля.

Итак, в произведениях прозы Ф. Нагиева мы наблюдаем все основные функции пейзажа. Но наибольшее внимание писателем уделяется психологической функции. Причем писатель показывает двусторонность связи природы и характера человека. С одной стороны, горы сформировали, а жизнь на равнине изменила характер горцев. С другой стороны, и горцы в горах, и горцы-переселенцы на равнины по-своему влияли на окружающую среду и изменяли ее.

Нередко информация о пейзаже содержится в заглавии произведений: «Ночь в Терсепуле», «Легенда о последнем подснежнике», «Радуг и Радуга», «Посланник "Желтых Небес"» и др.

Через пейзаж передается также эффект присутствия автора посредством его отношения к изображаемому предмету или явлению. Описывая церемонию «лизания царского медового пальца» по утрам и избиение «царским кнутом» по вечерам, писатель выражает не жалость к ласам - «покорившимся», а свое негодование к их раболепию. Здесь постоянство пейзажа - «жаркое солнце»; «серые неприступные горы»; «серая, без зелени земля, на которой не видно жилищ»; «неприметные норы, где живут ласы-покоренные» -соответствует самодовольному постоянству жизни ласов-покорившихся [4, с. 24-25].

Горы в произведениях Ф. Нагиева -прежде всего этническая среда, связанная с судьбами людей. Горы в течение многих тысячелетий воспитывают идеального человека, который живет в гармонии с ними. Они наделили своих жителей самыми лучшими чертами - смелостью и отвагой, трудолюбием и рационализмом, искренностью и честностью, дружелюбием и гостеприимством. Но разрушение этнического пространства

приводит к скитальческому образу жизни и разрушению души. Человек словно теряет точку опоры: «В горах ночь наступила быстро. На покрытые туманом долины, на поросшие майской зеленью горные луга, на распускающие первые листья леса, на поверхность мчащейся сверху вниз речки, на развалины безлюдных домов, на протыкавших острыми пиками небо скалы надвигались сумерки, покрывая их темной шалью. Насекомые, животные, птицы заторопились к своим ночлегам. Но лишь человек никуда не спешит. Давно разлученный с горами он приехал на разрушенную родину» [4, с. 91].

Заключение

Литература

1. Башляр Г. Избранное: Поэтика пространства. М.: РОССПЭН, 2004. 376 с.

2. Лотман Ю. М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. М.: Просвещение, 1988. 352 с.

Элементы пейзажа в прозе Ф. Нагиева выступают как многозначные символы: кладбище, где на могильных камнях удивительно малые сроки жизни; земля, не принимавшая в свое лоно тело блудного сына, гроб подвешенный на ореховом дереве, из-за чего дерево перестало давать плоды («Дневник подвешенного»); просторные для полета вольных орлов небеса и скудная земля для таких же обнищавших духом покорившихся судьбе и насилию людей-ласов, превратившийся в орла дух Мазана («Счастливцы»), с чувством исполненного долга стоящий на скале под благодатным дождем малыш («Легенда о последнем подснежнике»). И эти символы глубоко оптимистичны.

3. Меджидов К. М. Глубинные родники гор. Махачкала: Даггиз, 1982. 368 с. (на лезгинском языке).

4. Нагиев Ф. Ночь в Терсепуле. Махачкала: ДКИ, 1996. 240 с.

References

1. Basler G. Selected works: Poetics of space. Moscow, ROSSPEN, 2004. 376 p.

2. Lotman Yu. M. Vshkole poeticheskogo slova: Pushkin. Lermontov. Gogol' [In the school of poetic word: Pushkin. Lermontov. Gogol]. Moscow, Pros-veshchenie publ., 1988. 352 p.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ Принадлежность к организации

Меджидов Абил Абдурахманович, соискатель кафедры литературы, ДГПУ, Махачкала, Россия; e-mail: abi-med@mail.ru

3. Medzhidov K. M. Deep springs of the mountains. Makhachkala: Daggiz, 1982. 368 p.

4. Nagiev F. Night in Tersepul. Makhachkala, DKI publ., 1996. 240 p.

INFORMATION ABOUT AUTHORS Affiliations

Abil A. Medzhidov, applicant, the chair of Literature, Dagestan State Pedagogical University (DSPU), Makhachkala, Russia; e-mail: abi-med@mail.ru

Принята в печать 21.09.2017 г.

Received 21.09.2017.