Концепция художественного пространства и его композиционные функции в повести М. Ю. Лермонтова "штосс"

Митчина Р.Б.

КОНЦЕПЦИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА И ЕГО КОМПОЗИЦИОННЫЕ ФУНКЦИИ В ПОВЕСТИ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА "ШТОСС"

"Штосс" - это редакторское название последнего прозаического произведения М.Ю. Лермонтова. Исследовательский подход к нему определяется тем, как осмысляется проблема завершенности текста.

Исследователи, считающие "Штосс" незаконченным произведением [1], опираются на сохранившийся набросок плана в альбоме М.Ю. Лермонтова 1840-1841 годов и черновую запись в записной книжке В. Одоевского (лето 1841 г.).

Однако, есть основания полагать, что прочитанная весной 1841 года в доме Е.П. Растопчиной, повесть была основательно переработанной устной вариацией на обдумываемый ранее сюжет [2] и в этом виде является вполне законченным произведением.

Лермонтов действительно использовал ранее придуманный сюжет, дополнив его фантастическим элементом в духе интересов кружка Растопчиной-Одоевского, с которым весной 1841 года он, будучи в Петербурге, тесно общался и быстро сблизился. Лермонтов предложил увлеченным мистикой и различными таинственными явлениями слушателям свой вариант "страшной истории".

Свое чтение Лермонтов превратил в дружеский розыгрыш. Е.П. Растопчина вспоминала позже: "Однажды он (Лермонтов) объявил, что прочитает нам новый свой роман под заглавием "Штосс", причем он рассчитал, что ему понадобится, по крайней мере, четыре часа для его прочтения. Он потребовал, чтобы собрались вечером рано и чтобы двери были заперты для посторонних. Все его желания были исполнены, и избранники сошлись числом около тридцати; наконец Лермонтов входит с огромной тетрадью под мышкой. Принесли лампу, двери заперли, и затем начинается чтение; спустя четверть часа оно было закончено. Неисправимый шутник заманил нас первой главой какой-то ужасной истории, начатой им только накануне; написано было только около двадцати страниц, а остальное в тетради была белая бумага. Роман на этом остановился и никогда не был окончен " [3].

Проблема завершенности "Штосса" может быть, на наш взгляд, решена обращением к тексту самого произведения. Как устный рассказ, это вполне законченное произведение.

Художественную целостность его подтверждает и анализ функций художественного пространства в нем. Композиционно повесть "Штосе" делится на три части, в каждой из которых свое художественное пространство.

1. В первой части используется хорошо известный русскому читателю хронотоп "гостиной"[4]. Здесь все узнаваемо и уже одно упоминание вызывает у читателей определенные ассоциации.

Действие этой части повести происходит в типичной светской гостиной, рядом с которой, в соседнем помещении - второй гостиной - происходит обычный музыкальный вечер: гости слушают заморскую певицу.

За пределами этой гостиной - упоминаемый автором Петербург, в который два месяца назад вернулся главный герой. Петербург, столица, европейский город, обманчивый город - тоже вызывает много ассоциаций у русского читателя XIX века.

А вдали от Петербурга - Италия, из которой приехал Лугин. Она ассоциативно связана в представлении русского человека с образом далекой прекрасной страны. Италия - некий антипод "Петербурга", поэтому именно туда ездил лечиться от скуки и тоски Лугин.

Герой в этой светской гостиной тоже традиционен. Он разочарован светским обществом, скучает. Это не дань моде, он потерял цель и смысл жизни, надежду на счастье, и у него нет желания жить. Для героя в этой части повести существует настоящее время и прошедшее (жизнь в Италии, надежды, разочарования), а будущего для него как бы совсем нет - впереди пустота.

Все обычно в этой части повести, кроме ее конца - сообщения о слуховых галлюцинациях Лугина.

2. Художественное пространство второй части повести - подробно описанный уголок Петербурга: Столярный переулок у Кокушкина моста. Это район города, где жили ремесленники, там стояли ничем не примечательные дома, жили обычные люди.

Дом титулярного советника Штосса - выдуманный адрес. Однако это имя появилось у Лермонтова не случайно. Фамилия Штосе была "на слуху" у петербуржцев в то время некая

гувернантка Е.И. Штосс в 1839 соду выиграла в лотерею очень крупную сумму/. Это факт упоминает в одном из своих писем к родным П.А. Вяземский: "А большак! выигрыш в 400000руб. ... выиграла.., какая-то бедная девица Штосе, а я-то что-с? " [5].

Лермонтов описывает вымышленный дом и квартиру в нем подробно, создавая иллюзию реальности этой, в общем-то обычно», хотя и "странной" квартиры: заржавленный замок, запыленная старая мебель, обои, зеркала, скрипящие крашенные под паркет полы, потрескавшиеся изразцовые печи и таинственный портрет - "вообще комнаты имело какую-то странную несовременную наружности " [6].

Детальное и довольно подробное описание дома Штосса и квартиры № 27 противостоит беглому описанию интерьера гостиной в первой части, а расположение дома графа В., у которого был музыкальный вечер, вообще не указывается.

Детали подробно описаны, чтобы подчеркнуть реальность этого пространства, а затем все это забывается - и квартира (дальнейшее действие происходит фактически в одной комнате), и дом, и район, и Петербург.

Реальность реального пространства как бы убеждает читателя и в реальности фантастического пространства, в которое переходит действие в следующей части повести.

3. Попав в квартиру N 27 в доме Штоса, Лугин уже из нее не выходит. Мир для него сужается до небольшого замкнутого пространства, как только он входит в эту "странную квартиру".

Здесь Лугин представлен уже иным, чем в первой части. Это не охлажденный и скучающий ум, а горячая, страдающая и надеющаяся душа. Именно в этой части повести автор сообщает читателю о сокровенных мыслях и стремлениях героя: "...подобно молодым поэтам, вздыхающим по небывалой красавице, он старался осуществить на холсте свой идеал - женщину-ангела; причуда, понятная в первой юности, но редкая в человеке, который сколько-нибудь испытал жизнь"(602).

Героя охватывает предчувствие, которое нарастает к полуночи. Лугин, задумавшись, рисует голову старика, очень похожего на портрет, так поразивший его накануне. Но это оказывается в сюжете подготовкой к визиту таинственного гостя.

С приходом старика (в обычное для нечистой силы мистическое время - полночь) действие переключается в другое измерение: реальное пространство реальной квартиры как бы искривляется и выявляет иной мир.

Действие происходит уже не в доме, не в конкретной квартире и даже не в одной из комнат квартиры. Действие происходит в освещенном свечкой круге, который окружает не просто темнота, а уже тьма, пустота - некая космическая, надпространственная беспредельность.

В этом круге, в этом сконцентрированном пространстве и живет теперь герой. Живет насыщенной духовной жизнью, наполненной ожиданием и страстной мечтой. Напомним, что до этого он страдал от ощущения духовной пустоты и бесцельности своего существования.

В этом новом пространстве, которое находится как бы в другом измерении, меняется и время. Как в сказке, для героя время остановилось - он его не замечает. Автор же сообщает читателю, что прошел месяц - как один миг. Время тоже протекает как бы в другом измерении.

В каждой части повести герой принимает важное для себя решение и в результате этого оказывается в другом пространстве.

1. После разговора с Минской колебавшийся до того Лугин решается идти искать дом, адрес которого звучит у него в ушах: "Научите, как мне избавиться?" - просит он Минскую и, выслушав ее совет, "Вы правы, - отвечал угрюмо Лугин, - я непременно пойду" (597).

2. И он оказывается, таким образом, у Кокушкина моста, а затем и в квартире N 27 дома титулярного советника Штосса.

Неожиданно для себя он принимает решение поселиться в этой квартире. Решение, на первый взгляд, совершенно неожиданное (он не собирался этого делать, да и район неподходящий для художника и пр.). Оно подсознательно, но как бы предсказано ему. Подобное решение можно определить как воздействие "чужой" воли.

3. Первую игру с ночным гостем Лугин начинает почти нехотя, но, увидев в "банке" старика идеальную красавицу, решается играть до конца: "В эту минуту Лугин не мог объяснить того, что с ним сделалось, но с этой минуты он решился играть, пока не выиграет: эта цель сделалась цепью его жизни... "(606).

Начиная первую, игру, Лугин заявил, что он душу на карту не поставит, но, потрясенный совершенством неземного идеала, понимает, что за это можно и душу проиграть; "Он на мгновение обернулся и тотчас опять устремил взор на карты: но этого минутного взгляда было бы довольно, чтобы заставить его проиграть душу» (с. 606).

Повесть заканчивается фразой "Он решился", т.е. принял решение прямо противоположное первоначальному желанию, возможно, опять под влиянием "чужой" воли. Игра в карты, которая занимает центральное место в повести, была очень распространена в русском обществе того времени и неоднократно описывалась в литературе.

Лермонтов тоже не в первый раз включает в сюжет своих произведений карточную игру. Помимо "Штосса", можно назвать "Тамбовскую казначейшу", "Маскарад", "Фаталиста". В них, как и в пушкинской "Пиковой даме", герои включаются в игру, выигрыш в которой зависит не от мастерства игрока, а от случая: штосе, фараон, банк.

Как отмечает Ю.М. Лотман, "предельная упрощенность игры практически сводила к нулю при честной игре самый вопрос картежного искусства. Последнее заменялось Случаем. Это выдвигало вперед философию случайности или мистику, вторжение потусторонних сил в закономерный порядок" [7].

Такая игра, очень популярная в 20-30-е годы, воспринималась участниками как игра с Судьбой. Поскольку штосс - игра, основанная на случае, согласно теории вероятности, постоянно выигрывать в нее может либо шулер, который обманом обходит Судьбу, либо сверхъестественная сила, которая может подчинить себе случай. Поэтому решение Лугина играть до победы объясняется верой в то, что случай/судьба когда-нибудь все же ему улыбнется.

Картежная игра "становилась... воплощением поэзии случая, надежды на счастье, приходящее внезапно" [8]. И в то же время решение Лугина играть до конца принимается им как бы под давлением - может быть, судьбы, может быть, какой-то сверхъестественной силы.

Сверхъестественное, фантастическое проявляется в повести Лермонтова постепенно. Оно как бы прорывается в реальный мир на миг, затем скрывается, потом появляется вновь и т.д.

1. В первой части повести таким прорывом фантастического является прерывающая разговор Лугина с Минской баллада Шуберта "Лесной царь" с известным фантастическим сюжетом. Как раз после баллады Лугин и заявляет о своих странных галлюцинациях.

Загадочным сигналом из другого мира кажется и голос, который слышит герой.

2. Во второй части повести проявления фантастического усиливаются. Отправившийся по внушаемому таинственным голосом адресу, Лугин охвачен беспокойством: "Сердце его забилось, как будто предчувствуя несчастье" (599). Томимому нехорошими предчувствиями герою все кажется странным: и молчание извозчика, и отсутствие указаний на доме Штосса, и поведение дворника, и сама квартира, и висящий в ней портрет, который Лугин заметил именно в тот момент, когда решил поселиться в этой квартире.

3. В третьей части тревожное предчувствие героя усиливается, все более нарастая к приходу таинственного старика: "небывалое беспокойство им овладело: ему хотелось плакать, хотелось смеяться..." (603),

С приходом старика фантастическое заполняет все, а реальное как бы исчезает совсем.

Старик приходит как гость, но ведет себя бесцеремонно: не представился, сел без приглашения. Когда он вопросом "Что-с?" ответил на вопрос Лугина о фамилии, тот слышит фамилию хозяина дома - Штосс. Возможно, это произошло от ясного понимания героем, кто здесь хозяин, а кто гость.

Эта двусмысленность подчеркивается и тем, как проходит игра. Как отмечал ЮМ Лотман, "банкомет и в быту, и в литературе всегда хозяин того помещения, в котором происходит игра, сюжетный же герой, как правило, является гостем" [9]. В повести Лермонтова мечет банк таинственный старик: "Не угодно ли, я промечу штосе? - сказал старичок"; "Старичок поклонился, стасовал карты, срезал и стал метать"(603). То есть ночной гость Лугина ведет себя как хозяин. Дополнительные ассоциации возникают, если иметь в виду, что "хозяин" - одно из распространенных эвфемистических названий представителя нечистой силы.

Жизнь героя повести раздваивается. Сначала движение от активной жизни до потери надежды, до духовной смерти героя. Потом путь от безнадежности к приобретению новой надежды, духовное возрождение. А между этими "жизнями" Лугина - как перелом, середина - "серед", когда начинается игра с таинственным стариком. Так, мистическое значение приобретает красная надпись на портрете "середа".

Сначала герой заходит в тупик, и выход ему представляется один - в небытие. И тогда появляется таинственный голос. Это может быть голос судьбы, а может быть соблазнительный голос дьявола. Позже герой стремится в вечность через слияние с идеалом. Это может быть и реальная надежда, если то был голос судьбы. Здесь вспоминается, например, повесть Пушкина "Пиковая дама", где привидение приходит к герою, чтобы по воле высших сил помочь ему.

Но это может быть и призрачная надежда, если то был голос дьявола, И герой, стремясь ввысь, рухнет в преисподнюю.

Герой Лермонтова, попадая в фантастическое пространство, выйти из него не может и не хочет, так как он здесь вновь приобретает веру, надежду и осознает смысл жизни: "Эта цель сделалась целью его жизни, - он был рад этому"(606). Лугину кажется, что пространство его жизни открыто теперь в будущее - все его силы и мысли сконцентрированы на достижении поставленной цели.

Теоретически допуская оба варианта дальнейшей судьбы героя, читатель скорее всего склоняется к печальному исходу потому, что идеал, к которому стремится так страстно Лугин, для человека недостижим и потому, что трагическое предсказано трагическим финалом баллады Шуберта и пророческим замечанием автора: "Бывают случаи, когда... мы не можем остановиться, хотя видим нас ожидающую бездну"(599).

Однако прямого ответа нет. Обрывая повесть, автор как бы оставляет читателю надежду на лучшее. В этом мы видим суть художественной и философской концепции автора, раскрытию которой способствует и четко организованное художественное пространство повести Лермонтова.

Примечания

1. Голосовкер Я.Э. Секрет автора ("Штосе" Лермонтова) // Рус. литература. 1991. N 4. С. 45-71; Чистова И.С. Прозаический отрывок М.Ю. Лермонтова "Штосс" и "натуральная повесть" 1840-х гг. /' Рус. литература. 1978. N 1. С. 113-122; Измайлова Н.В. Фантастическая повесть // Рус. повесть XIX века. История и проблематика жанра. Л., 1973. С. 134-168 и др.

2. См.: Вацуро В.Э. Последняя повесть Лермонтова //М.Ю. Лермонтов: Исследования и материалы. Л., 1979. С. 223-252.

3. Лермонтов в воспоминаниях современников. М., 1972. С. 285.

4. См.: Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе // Вопр. литературы и эстетики. М, 1975. С 398399.

5. См.: Герштейн Э.Г. Судьба Лермонтова. М., 1964. С. 251.

6. Лермонтов М.Ю. Соч.: В 2 Т. Т. 2. М., 1990. С. 600. Ссылки на это издание в дальнейшем даются в тексте.

7. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994. С. 143.

8. Там же С. 155.

9. Там же. С. 152.