Дилемма специальных экономических зон в Украине: субсидиарный регионализм или системный дерегулированный трайбализм?

ДИЛЕММА СПЕЦИАЛЬНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗОН В УКРАИНЕ: СУБСИДИАРНЫЙ РЕГИОНАЛИЗМ ИЛИ СИСТЕМНЫЙ ДЕРЕГУЛИРОВАННЫЙ ТРАЙБАЛИЗМ?

В.В. Зинченко,

заведующий отделом глобалистики, геоэкономики и геополитики Центра европейских исследований,

профессор Киевского национального университета им. Т. Шевченко, заведующий кафедрой менеджмента внешнеэкономической деятельности Украинского гуманитарного института,

доктор философских наук, кандидат экономических наук

viktor-zinchenko@yandex.ru

В статье осуществлено исследование моделей современных специальных экономических зон в контексте развития национальной и мировой экономики. Анализируются формы регулирования регионального экономического развития в сферах производственной кооперации и проблемы создания целостной системы внутреннего рынка. Исследуются различные формы эффективности централизированного и децентрализированного управления регионами.

Ключевые слова: специальные экономические зоны, субсидиарность, кризис, государство, глобализм, национальная экономика, региональное управление

УДК 332.12

Начиная с 2010 г. в Киеве и регионах Украины все упорнее говорят о возрождении идеи свободных (специальных) экономических зон. По мнению некоторых политиков, экономистов и экспертов, эта форма развития промышленности, торговли и сельского хозяйства в свое время была незаслуженно отброшена. Однако, опыт большинства стран, где СЭЗ стали не только нормой, но и приносят ощутимую пользу регионам и государству в целом, уже доказал свою позитивность. За последние десятилетия свободные экономические зоны получили широкое распространение в мировой экономике. В настоящее время в мире существует больше 4 тыс. СЭЗ всех видов, через которые проходит до 20% мирового товарооборота, а развитая система оффшорного бизнеса, основу которой составляют оффшорные зоны, обеспечивает до половины международного движения капитала. Сумеют ли воплотить эту идею в Украине экономически эффективно и к чему она может привести?

Эта идея получила поддержку в Администрации президента Украины. С начала 2010 г. идет переформатирование рабочей группы по СЭЗ, в которую вошли и представители нового Кабинета министров Украины. Следующий шаг — общая отработка проекта закона по СЭЗ. Работа по создания СЭЗ продолжается. Это лишь один из примеров оживления деятельности в центре и на местах по возрождению свободных экономических зон. Например, уже переданы поручения о возобновлении на новом этапе того, что было разрушено в СЭЗ в 2005 году и что нанесло огромный ущерб экономике. В законодательство собираются внести изменения, которые будут предусматривать, в частности, специальный режим инвестиционной деятельности на территории промышленных территорий и отдельных производственных комплексов.

Так что же было разрушено в 2005-ом? Если обратиться к недалекому прошлому, вспомним, что на территории Украины с 1999-го по 2004 гг. было создано 11 СЭЗ и в девяти регионах введен специальный режим инвестиционной деятельности (т.н. ТПР — территории приоритетного развития).

Первой в Украине была Северо-крымская экспериментальная экономическая зона «Сиваш» (созданная в 1995 г., действовала до 2001), которая являлась классической СЭЗ, а имела только некоторые ее элементы. В ней отсутствовали четко сформированные цели ее основания, не был определен ее функциональный тип и отраслевая специализация, не установлен четкий перечень приоритетов деятельности и развития. Установленные льготы имели очень ограниченный круг действия и заключались фактически только в снижении арендной платы за землю (до 15%). Короткий срок действия и избыточная осторожность при ее образовании повлекли слишком скромные результаты ее деятельности.

СЭЗ «Славутич» (созданная в 1998 г., должна была действовать до 1 января 2010 г.), была организована с целью создания новых рабочих мест для работников ЧАЭС, которые высвобождаются в связи с закрытием станции. Предусматривала: освобождение от ввозной пошлины и НДС импорта сырья, материалов,

технологий и оборудования, которые предназначены для использования на территории СЭЗ (кроме подакцизных товаров); от уплаты взносов в некоторые госфонды (ЧАЭС, инновационного, на обязательное социальное страхование по случаю безработицы), освобождение (или уменьшение) налогообложения прибыли для предприятий, которые отвечают определенным требованиям.

СЭЗ «Донецк» и «Азов» (предусматривалась деятельность сроком на 60 лет). Был введен также специальный режим инвестиционной деятельности сроком на 30 лет на территориях представленных 17 городами Донецкой области. Предусматривалось освобождение от уплаты въездной пошлины и НДС товаров, ввезенных из-за пределов таможенной территории Украины для использования в пределах СЭЗ; прибыль налогоплательщиков облагалась налогом по ставке 20% независимо от формы собственности; освобождалась от налогообложения репатриация нерезидентами доходов, имеющих происхождение на территории зоны; субъекты предпринимательской деятельности освобождались от уплаты взносов в Государственный инновационный фонд. В сущности, прикрываясь идеями СЭЗ, в Донецке было снижено на 1/3 налоговое давление на действующие предприятия. Этого однозначно было недостаточно для эффективной экономической деятельности СЭЗ.

СЭЗ «Закарпатье» и «Полесье» создавали впечатление, что СЭЗ в Украине призваны решать только социальные вопросы.

В итоге является возможным определить основные недостатки создания и функционирования СЭЗ в Украине:

1.Указы Президента, постановления Кабмина относительно СЭЗ содержат решение об основании СЭЗ и поручают соответствующим органам разработать пакет необходимых нормативно-правовых актов, в том числе и технико-экономическое обоснование. То есть решение принимается по мотивам быстрого радикального улучшения социально-экономической или экологической ситуации, а расчеты его финансово-экономической эффективности отходят на второй план.

2.Создается много СЭЗ (и в том числе — несколько зон одного типа), которые охватывают значительную территорию и большое количество субъектов предпринимательства, но не имеют отработанной нормативно-правовой базы.

3.В созданных СЭЗ основное внимание уделяется предоставлению налоговых льгот, а не созданию социально-экономической перспективы долгосрочного развития. Налоговые льготы могут заинтересовать местных предпринимателей, но почти однозначно не являются очень важными для большого международного инвестора.

В марте 2005 г. законом о госбюджете-2005 были упразднены льготы по уплате налога на прибыль и НДС для субъектов, которые реализуют инвестиционные и инновационные проекты в СЭЗ и ТПР. Специалисты тогда отмечали, что в украинском варианте эти зоны неэффективны и являются Клондайком нарушений законодательства. Теперь же, после прихода новой власти, скажем так, «своей власти» для многих промышленно

24 1

развитых регионов, идея возрождения свободных экономических зон становится все более актуальной. Однако, далеко не все так однозначно с одобрением реанимации СЭЗ.

Во-первых, против этой идеи категорически выступают коммунисты, которые входят в правящую парламентскую коалицию.

Во-вторых, учитывая все плюсы и минусы, которые обнаружили свободные экономические зоны, действовавшие в свое время в Украине, к этой идее осторожно относятся и в команде Виктора Януковича. Экономические идеологи Партии регионов также не имеют единого мнения относительно как стратегии развития, так и целесообразности создания СЭЗ и ТПР, и по данному вопросу окончательное решение еще не принято. Даже теоретически список регионов, в которых может быть возобновлена робота СЭЗ, пока не рассматривался. Некоторые из членов новой управленческой команды украинского государства имеют убеждение, что вопрос свободных экономических зон в той постановке, в которой он стоял раньше, вряд ли вообще стоит выносить на рассмотрение в настоящий момент. Например, по мнению первого заместителя председателя Администрации президента Ирины Акимовой, вся Украина должна стать единой свободной экономической зоной, без исключений и ограничений. То есть, улучшение инвестиционного климата в Украине — это единственный вариант для обеспечения привлечения инвестиций как внутренних, так и внешних. Прошлый опыт показал, что с точечными СЭЗ связаны огромные коррупционные риски и искривления конкурентной среды. Поэтому нужно быть очень аккуратным и не повторять старые ошибки.

Действительно, вспомним, что СЭЗ в период их расцвета покрывали только около 10% территории Украины. 90% же территории были, откровенно говоря, дискриминированными относительно налоговых льгот. И эта диспропорция не только вызывала разговоры о предвзятом отношении власти к тем или иным регионам, но и оставляла большую часть страны на «голодном пайке».

В нынешних условиях в процессе создания СЭЗ явно чувствуется определенное давление на центральную власть снизу

— со стороны руководителей сырьевых и индустриально развитых (в украинском, а не общемировом понимании) регионов, которые стремятся развить и преумножить свою экономическую независимость. Например, новый губернатор Донецкой области Анатолий Близнюк не только заявляет о быстром возобновлении действия закона о специальных экономических зонах и территориях приоритетного развития, но и ссылается на Виктора Януковича, что он вернет закон о СЭЗ и ТПР.

Украина как единое территориально-государственное целое образовалась фактически в 30-40-х гг. XX в. До той поры, в течение многих сотен и десятков лет ее регионы находились в составе разных государственных объединений, сферах влияния достаточно-таки противоположных экономико-политических векторов развития. В ходе исторического развития украинского народа в ситуации хозяйственного, политико-культурного раздела, иностранного господства не могла сложиться тесная экономическая, политическая и культурная общность и целостность. И в современных условиях раздельного функционирования отдельных регионов Украины, без тесной производственной кооперации и создания единого целостного внутреннего рынка территориальных субъектов, может произойти разрыв внутрирегиональных связей, влекущий за собой распад государства или вхождение его частей в другие экономико-государственные образования.

Стремление к региональной «отдельности» интересов в пределах страны, которая ведет к установлению своих отличных, противоположных общегосударственным задачам форм экономического уклада и политического управления получило в мировой практике название «трайбализм» и рассматривается в качестве основного препятствия для формирования целостного экономического, политического и правового пространства в пределах единого государства. Самые драматичные его примеры в форме региональных и гражданских конфликтов мы встречаем в новейшей истории почти всех стран Африки, некоторых государств Азии и Европы, где такое явление часто совмещается с сепаратизмом, религиозным фундаментализмом, национализмом и т. п.

В контексте перспектив регионального развития Украины преимуществами существующей централизованной системы

управления, основанной на единоначалии, являются: возможность концентрации ресурсов и усилий общества для достижения поставленных целей; структурная простота и ясность; возможность оперативного управления людьми; структурами и подразделениями; эффективное использование и распространение знаний и опыта; эффективное использование ресурсов; уменьшение возможности паразитирования исполнителей, которые находятся под эффективным контролем. Централизованное руководство было необходимым условием всех переходных периодов в развитии человечества. Однако централизованное руководство имеет негативные проявления: ограничение инициативы низовых элементов системы, тенденция к увеличению числа промежуточных ступеней в управлении (рост бюрократии); возникновение антагонистических групп, которые стремятся получить доступ к руководству и привилегиям; сложность организации контроля большого числа исполнителей, риск разрушения системы в результате некомпетентности или измены руководства; его неспособности адаптироваться.

Субсидиарность, напротив, допускает, что задачи развития территорий, регионов должны решаться на возможно более низовом, более отдаленном от центра уровне, на котором их решение и возможно, и эффективно. Этот принцип исторически реализован, проверен и укоренен в строительстве и функционировании Европейского союза. В ЕС давно поняли, что ни двенадцатью, ни пятнадцатью, ни тем более 27-ю странами-членами и их регионами невозможно управлять из одного центра, которым является Брюссель. Поэтому-то полномочия и компетенции управлении в ЕС разумно распределены по разным уровням власти в вопросах налогов, бюджетирования, распределения доходов, местного самоуправления. И потому невозможно представить себе, чтобы, скажем, немецкий канцлер вдруг обеспокоился проблемой водопровода в Гамбурге — там для этого есть и местные власти, и водопроводчики, и все, что необходимо для решения этой совсем не государственного масштаба проблемы. В этом собственно и заключается субсидиарность как возможность субъекта государственной территории на основе самоуправления осуществлять и реализовывать весь объем экономических и политических заданий, реально существующих потребностей и целей, которые не противостоят общегосударственным. Но пока действует жесткая «вертикаль» управления в стране, многие администрации на местах, принимая то или иное решение, считают лучшим, прежде всего, оглянуться в сторону столичной власти, а не своей территории и своих граждан

К последовательным сторонникам свободных экономических зон можно отнести нынешнего главу Кабмина Украины Николая Азарова, который еще в 2006 г., будучи первым вицепремьером, заявлял о планах тогдашнего правительства по возрождению СЭЗ. Однако не спешить в этом вопросе, кроме уже упомянутой Ирины Акимовой, призывает и «экономический» вице-премьер Сергей Тигипко. По его словам, в настоящий момент собираются материалы относительно всех сильных и слабых сторон, которые были в законодательстве по СЭЗ. В процессе функционирования СЭЗ в Украине не срабатывал один очень важный момент — не был до конца закрыт предел трайбалистским и местническим интересам клановово-регио-нальных групп, что приводило к разным злоупотреблениям. Те товары, которые должны были идти из СЭЗ на экспорт, попадали на внутренний рынок. Фактически именно это и похоронило идею СЭЗ. Как говорится, хотели «как лучше, а вышло, как всегда». В то же время к позитивным результатам ликвидации СЭЗ в 2006 г. можно отнести детенизацию значительных денежных потоков, что стало возможным после закрытия модели «донецкого оффшора».

В настоящий момент необходимо проанализировать, что можно сделать для того, чтобы избежать подобных проблем в будущем. Вместе с тем, необходимо учитывать, что сам принцип СЭЗ может и должен быть использован в Украине. То есть в данном случае нужно «спешить медленно».

Ряд политиков и экспертов считает, что территории приоритетного развития и свободные экономические зоны — это позитив для украинской экономики, они нужны стране и их необходимо отстаивать. Среди плюсов СЭЗ на сегодняшний день одним из наиболее важных видится беспошлинный ввоз в Украину современного производственного оборудования и технологических наработок. Именно в модернизации разных

отраслей промышленности и технологических инновациях Украина нуждается сегодня как никогда.

Ключевым звеном перехода стран к стабильному прогрессирующему развитию является энергоемкая высокопродуктивная промышленность. Экономики, которые трансформируются, в том числе и украинская, унаследовали сверхиндустриальную промышленную и ресурсно-сырьевую структуру, в которой техника управления производством, финансами и объемом продаж абсолютно не отвечает требованиям рыночной экономики и потребностям общества. В прошлом основным ограничением в деятельности производителей обычно была проблема снабжения, которую они пытались максимизировать, а совсем не проблема сбыта, которая сдерживает их теперь. Необходимо существенное инвестиционное усилие, чтобы приспособить, модернизировать и заменить определяющие компоненты производительности, воспитать новые кадры работников и предоставить им соответствующие квалификационные навыки в менеджменте и производстве, создать структуры, в которых приоритетными стали бы инновационные коммерческие поиски и исследования [1].

Наиболее существенный момент касается необходимости создания в государстве институтов динамического и стабильного развития. Успешная политическая трансформация, высвобождение творческой энергии гражданского общества является обязательным условием прогрессивного экономического развития государства. Его начальный толчок зависит главным образом от государственной денежной, финансовой и внешнеторговой политики. Следующее продвижение возможно, если в стране созданы условия для развития правовой, социальной и материальной инфраструктуры рыночной экономики. К тому же, есть определенные обязательства перед ВТО. И это понятно

— странам, которые входят в эту организацию, нужны рынки сбыта. А если мы будем иметь льготы для СЭЗ, то мы привлечем туда инвесторов. Хотя, для стран, которые входят в ВТО, это, скорее всего, пожелание, а не запрещенный шлагбаум, который нельзя преодолеть. Ведь многие страны являются членами этой организации и при этом имеют территории приоритетного развития. Хотя в мире и существует достаточно большой опыт использования специальных экономических зон в разных форматах, но он является весьма противоречивым.

Существуют зоны очень успешные, например, в Китае, но так же есть масса примеров, когда создание специальных зон не давало никакого эффекта. Главной движущей силой развития экономик и специальных экономических зон «азиатских тигров»(новых индустриальных стран) было беспрецедентное внедрение основных факторов развития. И в самом деле — в каждой из этих стран мы замечаем определенные общие элементы, которые можем, опираясь на доступную информацию, связать с быстрым экономическим развитием. Одним из таких факторов успеха была несравненно более высокая, чем у большинства стран третьего мира, стабильность денежной единицы, которая является следствием твердой финансовой и бюджетной политики. Это способствовало росту сбережений и инвестированию. Вторым элементом был стабилизационный паритет секторов частной и государственной собственности. Третья составляющая — проэкспортная ориентация: стимулы для экспорта были не меньше, чем стимулы для производства товаров для внутреннего рынка. Благодаря такой ориентации отечественные производители должны были беспрерывно противостоять иностранной конкуренции, а также могли и должны были пользоваться иностранными образцами. Четвертым фактором успеха было низкое обременение экономики налогами и бюджетными расходами. В рамках в целом невысоких расходов значительная их часть предназначалась на образование и инвестиции в инфраструктуру, а меньшая — на классические социальные цели. Пятую основу составлял эластичный рынок труда и ориентированность на развитие производственных отношений: прибыли предприятий были защищены от избыточных требований относительно заработной платы и направлялись в инвестиции, а последние создавали новые рабочие места и способствовали повышению производительности труда, что приводило к быстрому росту реальных заработков. Шестой составляющей было то, что преобладали свободные цены при активном регулировании процесса демонополизации (под контролем государства). И, наконец, в-седьмых — развитие «азиатских тигров» отмечалось многолетней политической стабильностью.

Она составляла существенный фактор как основание для длительной перестройки основ быстрого развития, а не существовала сама по себе и для себя.

Сравнивая «азиатских тигров» с другими странами, которые когда-то имели аналогичный низкий уровень дохода на душу населения, мы замечаем, что ни одна из них не внедрила у себя такого количества основ развития. Поэтому исключительно широкая сфера действия этих факторов дает нам достаточное объяснение пружин «тигриного прыжка». Отдельные из них еще можно как-то связать с непосредственными причинами быстрого экономического роста: высокие сбережения и инвестиции, а также быстрый рост производительности. Например, за этим первым фактором кроется в первую очередь стабильность денежной единицы, привлекательное начисление процентов на сбережение, юридические гарантии стабильности частной собственности, сориентированные на развитие производственных отношений, которые предотвращают «проедание» прибыли. За вторым фактором кроются частная собственность, проэкспортная ориентация, рынок и конкуренция. Вместе они создали достаточно мощные стимулы для принятия и осуществления принятых решений. Например, проэкспортная ориентация сначала позволила бедным странам Азии использовать их главный козырь: дешевый труд. Таким образом, развивались преимущественно трудоемкие отрасли, благодаря чему возникло немало рабочих мест. Этому же способствовали ориентированные на развитие производственные отношения. Поэтому, формула быстрого развития, которая постепенно дает все лучшие плоды, простая: изначально в экономической стратегии и тактике должно быть больше всего основ развития.

Исследования процессов глобальных трансформаций, глобализации, глобализма и глобальной интеграции приводят к логическому выводу, что в современном трансформационном лабиринте каждая страна имеет свою критическую, единоэффективную и конкурентоспособную модель развития, на внедрение которой должна быть направлена соответствующая национальная стратегия. Без этого развитие страны, ее экономики не отвечает критериям безопасности развития и несет в себе огромные угрозы [2, 61].

Многие украинские экономико-политические лидеры пока так и не смогли подняться над партийно-корпоративными интересами, не смогли выработать стратегическую позицию, не смогли посмотреть на перспективу развития страны в масштабе хотя бы десятка лет. Современный олигарх в Украине — это представитель крупного бизнеса, созданного с помощью административного ресурса, монополизм которого в определенном секторе рынка искусственно поддерживается властью внутри системно организованной коррупции. Олигополия в этой системе — это всевластие олигархических монополий, которые фактически делят между собой весь торговый рынок как внутри страны, так и за ее пределами. Система олигополии в Украине сосредоточена не на производстве как таковом, а именно на торговле и перепродаже (в сфере экспорта — сырьевых ресурсов). Олигополия порождает перекосы в экономике, искривленную структуру бюджета. Именно в этом рождаются первопричины сегодняшнего украинского экономического кризиса. Олигополистические торговые секторы экономики — металлургия и химия — являются основными донорами государственного бюджета. Поэтому периодические политические кризисы в действительности являются лишь попыткой через доступ к власти перераспределить или оставить за имеющимися олигархами целые секторы экономики.

Украина без олигархической олигополии возможна: ее экономика, политика и социальная структура будут эффективнее и легитимными вне системы олигополии. Пример стран Восточной Европы это наглядно подтверждает. Кроме того, нужно осуществить структурную экономическую реформу и обстоятельное изменение структуры государственного бюджета. То есть нужно построить новую экономику Украины, где появились бы новые секторы экономики — доноры госбюджета. Цель этих мероприятий — диверсификация структуры доходов бюджета, который должен наполняться не двумя секторами экономики, а, как минимум пятью (например, плюс сельское хозяйство, машиностроение, интеллектоемкое производство). Следует сделать так, чтобы внутренние и внешние инвестиции больших размеров отвечали государственной экономической стратегии. Для Украины, как и для других транзитивных государств, главным

вопросом бытия и развития на нынешнем этапе является вопрос о характере, силе и роли государства и власти. Мы имеем государство и власть национального украинского общества или глобальных ТНК и зарубежных корпораций? Новая идеология развития для Украины — это следование общенациональным, общерегиональным интересам, стимулирование народного предпринимательства, формирование сильных национальных (государственных и государственно-частных) корпораций для конкурентной, а не административной защиты национальных рынков и выхода на глобальные рынки.

Кроме очевидных преимуществ для национальных экономик, глобализационные процессы сопровождаются и ростом рисков возникновения нестабильности рынка, в частности в результате распространения на внутреннюю экономическую систему тенденций развития мировой экономики в целом. Поэтому одним из главных заданий государства в условиях развития мировой глобализации является эффективное использование преимуществ от полномасштабной интеграции в мировую экономику и одновременное ограничение негативных последствий такой интеграции.

Поиск украинской стратегической и наиболее эффективной модели развития должен базироваться на оценке мировых тенденций и закономерностей развития, в основе которых лежит не только глобализация, но и, что особенно важно, формирование системы глобализма как новой системы миропорядка, где действуют неконтролируемые транснациональные корпорации, невиданные масштабы спекулятивных сделок в сфере глобальных финансов, полный отрыв последних от реальной экономики и производства неминуемо приводит к кризису и краху. Именно в этих новых специфических условиях глобальной окружающей среды Украина обречена на то, чтобы возродить потерянную ведущую роль государства и, построив эффективную конкурентоспособную систему антикризисного государственного менеджмента, перевести развитие своей экономики из хаотического в организованный, интегрированный, синергетический тип развития, который обеспечит эффект системности. Интегрированный тип организации экономики, в отличие от дезинтегрированного, является предпосылкой для обеспечения необходимой системной экономической экономической реакции развития, экономических толчков и взрывов. Благодаря его

внедрению можно достичь системно-синергетического эффекта экономической интеграции в мегасистеме народного хозяйства. Возникает эффект саморазвития, ускоренного развития, расширенного развития, нового структурного развития, нового качества развития. Ведущую роль в этом играют два важных института: государство и национальные корпорации (большие корпорации и корпоративный малый бизнес) [4, 43].

Объективный анализ показывает, что в Украине специализированные экономические зоны могут использоваться только в ограниченном формате, при этом значительно большую роль должны играть мероприятия по улучшению общего инвестиционного климата. Речь может идти об упрощении процедур регистрации и закрытия бизнеса, что очень важно для динамичного развития предпринимательства. Также следует сократить количество проверок бизнеса фискальными органами и, конечно, необходимо сократить количество госорганов, с которыми необходимо согласовывать те или иные направления предпринимательской деятельности.

Законодательная база должна сделать невозможными злоупотребления в СЭЗ. Также процесс создания любых форм специализированных региональных зон параллельно обязательно должен совмещаться с планомерным формированием жесткой производственной межрегиональной кооперации, взаимоувязанного внутреннего рынка (товарного, финансового, сырьевого и т.п.), от качества функционирования которого будут зависимыми все без исключения территориальные субъекты государства. А СЭЗ могут стать дополнительным фактором для решения каких-то локальных, но ни в коем случае не общегосударственных заданий. СЭЗ следует использовать, в первую очередь, для реабилитации депрессивных регионов. Если же речь идет о регионе, в котором нормально работает промышленность, а мы вдруг его еще и помещаем в специальную зону, то возникает вопрос — для чего это делается? Остается надеяться, что наличие в новой команде Украины профессиональных экономистов позволит создать такую базу и стратегию развития, при которой идея реанимации свободных экономических зон будет способствовать общегосударственному экономическому росту, эффективной самоуправляющейся субсидиарности и не будет вызывать подозрений в нечестной трайбалистской игре региональных экономико-политических кланов.

Литература

1. Зинченко В.В. Социально-политическая и экономическая трансформация современных транзитивных обществ Европы // Проблемы современной экономики. — 2009. — № 4. — С.299-304.

2. АЬе! I.& Вопт J. State desertion and convertibility. — Dublin, 2008. — 270 р.

3. Erhard L. Wohlstand fur Alle.- Dbsseldorf, 2000.- 248 s.

4. Exner A. Die Grenzen des Kapitalismus: wie wir am Wachstum scheitern. — Wien: Ueberreuter, 2009. — 223 s.