Категория «Советского» в постсоветских документальных телепроектах «Жизнь по-советски» и «Хроники московского быта»

ИСТОРИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2015. № 1. С. 128-131.

УДК 94(470) Д.В. Блышко

КАТЕГОРИЯ «СОВЕТСКОГО» В ПОСТСОВЕТСКИХ ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ТЕЛЕПРОЕКТАХ «ЖИЗНЬ ПО-СОВЕТСКИ»

И «ХРОНИКИ МОСКОВСКОГО БЫТА»

Рассматривается процесс производства категории «советского» в постсоветских документальных телепроектах «Жизнь по-советски» и «Хроники московского быта». Сравниваются такие аспекты двух вариантов советскости, как пространственное, временное, ценностное содержание категории. Для авторов телепередач «советское» не представляет собой аналитическую категорию, а, скорее, является элементом дискурса, который конструируется и реконструируется непосредственно в ходе повествования.

Ключевые слова: «советское», документалистика, повседневность, визуальные исследования, репрезентация.

В 2000-е гг. в сетке вещания российских телеканалов появляется множество передач, посвященных осмыслению истории советской повседневности. Такие передачи претендуют на формирование экспертного знания о прошлом и трансляцию этого знания широким слоям населения. Формат производства многосерийных передач для регулярной трансляции задает вынужденно невысокий уровень проработанности видеонарративов, что и делает их интересными для исследования. Как отмечала Т. Дашкова, «“рядовые”, а тем более “плохие”, фильмы, картины, книги несут на себе отпечатки настоящего во всей его нелогичности и недофор-мированности. Анализируя неудачное произведение, мы можем зафиксировать стадию складывания высказывания, некую промежуточную фазу, когда снятое/написанное уже претендует на некое обобщение, законченность, но таковой еще не достигло» [1, с. 149]. На материале телевизионных проектов можно рассмотреть процесс производства коллективного знания о «советском».

В качестве материала для настоящего исследования были использованы два сериала. Первый проект - «Хроники московского быта» - выходит с 2009 г. на канале «ТВ Центр». Автор и ведущий этого проекта - историк и краевед Алексей Митрофанов. На сегодняшний день выпущено более 80 передач различной тематики. Второй - цикл из пяти передач Владимира Бокуна «Жизнь по-советски» - выходил в эфир на канале «Домашний» в течение 2011 г. Рассматривать одновременно два столь разновеликих проекта позволяет схожая организация материала: проекты разбиты на сорокаминутные серии, каждая из которых посвящена одной из сторон советской жизни. В данной статье рассматривается одна из центральных категорий повествований - категория «советского». «Советское» является одновременно и предметом репрезентации в подобных передачах, и одним из системообразующих элементов повествования. Тем интереснее становится рассмотреть, как формируется «советское» в документальных телепроектах и что оно из себя представляет. Концептуализация «советского» рассматривается как «процесс (вос) производства и трансформации систем высказываний (тексты, изображения), ограничиваемых в соответствии с определенной идеологией или социальной позицией» [1, с. 9; 2, с. 26].

Проект «Хроники московского быта» повествует о «культурных, социальных, бытовых феноменах, определявших частную жизнь людей» [3].

© Д.В. Блышко, 2015

Категория «советского» в постсоветских документальных телепроектах...

129

Основное внимание авторы уделяют истории советского периода, лишь изредка обращаясь к сюжетам дореволюционной истории. Время «Хроник» - это весь двадцатый век. Цикл передач о быте советских людей построен таким образом, что при последовательном просмотре сюжетов не возникает ощущения «скольжения» по вектору хронологии. Время скорее распадается на множество локусов, хронотопов, каждый из которых обладает своей спецификой. Специфика заключается не только в смене идеологического содержания «советского» (революционная советская власть, сталинский СССР, период «развитого социализма»). Авторы проекта чутко реагируют на изменение визуального компонента советской документалистики: при игровых вставках в стиле исторической реконструкции ими воспроизводится цвет пленки, скорость смены кадров, характерные для отдельных хронотопов (коричневатая пленка начала двадцатого века с характерным мигающим светом сменяется черно-белыми сценами сталинского времени и цветными кадрами эпохи застоя). Тематический способ организации материала позволяет автору свободно перемещаться во времени, не выстраивая прямого вектора нарратива от прошлого к настоящему, а освещая историю тематически.

Географическое пространство «советского» в этом проекте ограничено в самом названии: «Хроники московского быта».

Подразумевается, что цикл передач будет освещать повседневность столицы СССР. Но граница между Москвой и СССР при просмотре передач не ощущается. Слова «москвичи» и «советские люди» скорее воспринимаются как синонимы, равно как и «Москва» и «страна». Причем «страна» может означать и Советский Союз, и дореволюционную, императорскую Россию, и современную Российскую Федерацию. Практически отсутствуют упоминания о различиях между республиками Советского Союза. Одно из редких упоминаний такой разницы касается феномена «гостей из южных республик» в столице. Один из приглашенных экспертов говорит в интервью: «И когда я сейчас читаю, что Грузия была колонией Москвы, у меня совсем другое впечатление от моих воспоминаний (о московских ресторанах. -Д. Б.). В семидесятые годы казалось, что, наоборот, Москва - колония Грузии». При всей терминологической невнятности и плавности перехода от описания Москвы к описанию СССР и обратно бытовые реалии, описываемые Алексеем Митрофановым, соответствуют скорее столичному образу жизни. Повествование строится вокруг столичных архитектурных объектов (ГУМ, ЦУМ, «Детский мир», Кремль, Новодевичье кладбище и пр.). Персонажами, через судьбы которых показана история XX века, являют-

ся преимущественно представители элиты: политики, известные артисты, художники, ученые.

При просмотре сериала «Хроники московского быта» возникает ощущение дуализма категории «советское». С одной стороны, «советское» выступает как граница пространства и времени. В этом случае термин «советское» не содержит в себе оценочного компонента. Советские люди, советские граждане описываются как потребители, сталкивающиеся со спецификой быта в определенную эпоху и приспосабливающиеся к ней. Но в данном проекте «советское» используется и как категория качества. Эта категория применяется для характеристики, например, органов советской власти. Слова «советское» и «власть» соседствуют преимущественно в таких словосочетаниях: «Пропаганда лживых успехов советской власти»; «Преступления советской власти»; «Кровопийцы, убийцы и виновники катастроф в жизни советских граждан». Подобные коннотации относятся не только к органам власти, но и к другим институтам советского общества. Советский сервис («упаковано все по-советски: картонная коробка очень

неприглядного вида. Даже стыдно было... иной раз в руки взять»), советская элита («светские львицы советского разлива»), советская медицина («кто виноват в бесчеловечной советской гинекологии?») предстает перед зрителем в довольно неприглядном виде.

Стоит обратить отдельное внимание на противопоставление институтов советского общества и советских людей. Подобное противопоставление можно увидеть, например, в истории советских собак: «Четвероногие друзья человека пережили все ужасы советской власти. Их также подвергали репрессиям, мучили голодом, выгоняли за границу, делали пушечным мясом в войну, а после загоняли в общие рамки, преследуя за вольности в прическе, душили военно-патриотическим воспитанием и преследовали за свободную любовь». Судьба советских собак повторяет все коллизии судьбы советских людей. И основное содержание этой судьбы - преодоление трудностей, создаваемых властью, и, шире, «советскостью» общества. В рассматриваемом нарративе невозможно четко отделить жертву от источника насилия. Например, история советского нижнего белья подается как история о принуждении, но сам источник принуждения остается вне поля зрения. Вступительное слово к первой передаче цикла «Хроники московского быта» Алексей Митрофанов начинает так: «Первую главу своих хроник я решил посвятить необыкновенному мужеству и чувству юмора советских людей, которые носили вот такие панталоны... Вся история (советская. - Д. Б.) нижнего белья. - это убожество, дисгармо-

130

Д.В. Блышко

ния и неудобство, стыд, позор и страшная бедность, отсутствие даже намека на эротику и такая грусть, что становится жалко и бабушку, и маму с папой, и самого себя в детском саду».

Телепроект «Жизнь по-советски» посвящен тому, «что происходило по нашу сторону границы во времена СССР» [4]. В анонсе цикла передач на одном из интернет-сайтов конструируется одновременно пространственная и временная рамка реалий, описываемых в проекте: время существования СССР в пределах его политических границ.

Между тем категория советского времени, как она представлена в проекте Владимира Бокуна, значительно отличается от советского времени в «Хрониках московского быта». Время распадается на две неравные части - собственно «советское» и отдельные его периоды, имеющие свою специфику. Истории о «жизни по-советски» посвящены преимущественно событиям второй половины XX в. или периоду позднего социализма. Когда речь идет о «Застое», события, люди, феномены маркируются как типично советские. В том же случае, если в нарративе присутствует ретроспекция в предшествующие периоды истории, то в каждом конкретном случае особо оговаривается, что речь идет о двадцатых, тридцатых годах, «сталинских временах». Ретроспекции в историю первой половины XX в. выполняют в проекте «Жизнь по-советски» вспомогательную функцию. Они используются для объяснения генезиса типично советских явлений. При этом повествование строится диахронически. Авторы «Жизни по-советски», в отличие от Алексея Митрофанова, представляют время не мозаично, а как четкую последовательность событий. При этом советское время, кроме размытой внутренней границы между «советским» и ранними периодами советской истории, имеет четкие внешние границы: явления советского быта противопоставляются дореволюционной жизни и постсоветской современности.

Географические границы «советского» в «Жизни по-советски» обнаружить довольно сложно. Авторы оперируют такими категориями, как «вся страна», «вся мужская половина страны», приписывая одни и те же поступки, мысли, чувства всем советским людям. Границы советского пространства приобретают особое значение в рассказе о туризме. Передача, посвященная зарубежным путешествиям советских граждан, разграничивает пространство на Советский Союз, «братские социалистические страны», а также «зарубежье» и «весь мир». Последние две категории включают в себя страны Западной Европы и США. Братские социалистические страны, не являясь собственно СССР, в понятие «весь мир» также не вклю-

чаются, отчего в изложении авторов «Жизни по-советски» географические границы «советского» приобретают некоторую размытость.

Описание советской жизни в проекте Владимира Бокуна оказывается очень близким к тому, что описано в «Хрониках московского быта». В центре повествования находятся персональные судьбы представителей творческой и спортивной элиты и анекдотические истории, происходившие с советскими гражданами и, предположительно, широко известные (например, история о советском туристе, потерявшем паспорт в Финляндии и позже обнаружившем его в собственном ботинке). Описываемые реалии (конфликты с высшим партийным руководством, заграничные командировки, магазины «Березка») делают неразличимыми границы между «жизнью по-советски» и «московским бытом».

Категория «советского» как качественная характеристика используется в проекте «Жизнь по-советски» преимущественно для описания советского человека. Собственно вокруг феномена «советскости» советских граждан авторы строят свое повествование. Один из экспертов проекта отмечает в своем интервью: «Слово "совок” - оно юркое, ходкое, циничное слово. Но это люди, просто живые люди, которым предназначено было родиться, вырасти в этой стране и получить, между прочим, неплохое образование». В «Хрониках московского быта» «хомо советикус» противопоставляется дореволюционному россиянину преимущественно по нормам потребления («хомо советикус» употреблял в пищу больше рыбы). В «Жизни по-советски», помимо специфических норм потребления, отмечаются особые качества характера советского человека: «В СССР была любовь, подлинная, романтичная. <...> Тогда под словом “любовь” подразумевались верность, забота и уважение, а заветные “я тебя люблю” всегда были иллюстрацией конкретных поступков. Безоглядная и неразделенная, она раскрывала главные черты: наивность, доброту и ранимость (советского человека. - Д. Б.)».

Каждый из рассмотренных выше вариантов визуализации недавнего прошлого предлагает свой, особый тип «советского». Объединяет же их то, что, постоянно присутствуя на уровне ощущений, «советское», при попытке зафиксировать на нем внимание, ускользает от зрителя. Все способы использования этой категории можно объединить по одному признаку - размытость границ и постоянное их изменение в ходе повествования. «Советское» невозможно представить в качестве исторического феномена. Оно видится скорее элементом дискурса, конструируемым и реконструируемым непосредственно в ходе повествования. Так,

Категория «советского» в постсоветских документальных телепроектах...

131

географические границы «советского» могут вмещать в себя и весь социалистический блок (при противопоставлении «Западу» или «остальному миру»), а могут сжиматься до границ одного города, представляя «московское» как «советское». Отвлеченные рассуждения об особенностях национального характера могут приводить авторов к отождествлению «советского» и «русского»: «Советская пропаганда десятилетиями убеждала советского человека, что любовь - это чувство, которое может и должно контролировать государство... Но именно тогда все знали, что именно значит “любить по-русски”». В то же время советская эпоха может распадаться на несколько сильно отличающихся друг от друга советских периодов. «Советскость» становится печатью как для жертв исторических коллизий, так и для источника насилия: костное, авторитарное и агрессивное советское общество состоит из мужественных, честных и добрых советских людей. После окончания просмотра

документальных передач о советской истории оказывается почти невозможным воссоздать авторскую концепцию прошлого и остается только ускользающее ощущение прикосновения к «советскому». Это приближает категорию «советского» к незнаковым проблемным полям визуальных репрезентаций прошлого [5, с. 59].

ЛИТЕРАТУРА

[1] Дашкова Т. Телесность - Идеология - Кинематограф: визуальный канон и советская повседневность. М., 2013.

[2] Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла: французская школа анализа дискурса. М., 1999.

[3] Хроники московского быта. URL: http://www.tvc. ru/channel/brand/id/37/show/episodes (дата обращения: 10.09.2014).

[4] Жизнь по-советски. URL: http://videomore.ru/ zhizn'_po-sovetski (дата обращения: 10.09.2014).

[5] Петровская Е. Антифотография. М., 2003.