2018. 04. 017. Галисон П. Коллективный автор // вопросы философии. - М. , 2018. - № 5. - С. 1-22

Все эти факторы - внутренняя разделенность на сообщества и фрагментация сообществ и культур, специализация и переменный состав коллабораций - вызывают вопрос: кто именно и что знает в том случае, когда коллаборация публикует утверждение об открытой частице? С тех пор как П. Галисон опубликовал свою статью, проблема только обострилась. С одной стороны, списки авторов статей нередко стали превышать 5 тыс. человек, с другой -участились случаи, когда большим коллаборациям приходится то коллективно свидетельствовать об открытиях, то вскоре опровергать свои прежние заявления (например, о сверхсветовых нейтрино в 2012 г. или втором, тяжелом бозоне Хиггса в 2016 г.), то переоткрывать ранее опровергнутое (пентокварк в 2015 г.) Учитывая огромную стоимость исследований и большой резонанс таких заявлений, П. Галисон попытался понять, кто же за какие утверждения несет ответственность и что за тип знания за ними стоит. Он подробно и с цитатами из документов и частных сообщений описывает, как современная коллаборация своими постановлениями регулирует, кто из ее членов и с какими докладами и сообщениями удостаивается права выступать перед публикой, кому и какие статьи и утверждения позволительно подписывать. Так конструируется коллективное «Я», формируя разные дискурсы в зависимости от ситуации и аудитории.

Все описанные П. Галисоном изменения свидетельствуют, по мнению В. С. Пронских, о новом типе автора большой науки. Коллаборация, как автор, становится в существенной мере постмодерной. Неявно П. Галисон подводит читателя к мысли о том, что в экспериментальной физике высоких энергий человек вплотную приблизился к пределу своих индивидуальных познавательных возможностей.

Т.В. Виноградова

2018.04.017. ГАЛИСОН П. КОЛЛЕКТИВНЫЙ АВТОР // Вопросы философии. - М., 2018. - № 5. - С. 1-22.

Ключевые слова: физика элементарных частиц; физики-экспериментаторы; авторство; ускорители; детектор; команда; коллективный автор; протоколы авторства.

Автор, профессор Гарвардского университета (Бостон, США), задается вопросом: что буквально означает утверждение,

согласно которому коллаборация знает что-то о мире применительно к наиболее технически изощренным коллективам - детекторным командам, окружающим ускорители, сталкивающие пучки частиц, в конце XX столетия? По его словам, в физике конца XX в. человечество столкнулось с такими коллаборациями, как четыре детекторные команды на ЬЕР1, где каждый детектор обслуживался командой из 500 физиков из 50 институтов вместе с сотнями техников и инженеров. Еще больший размер у церновского ЬИС2 с его коллаборациями-близнецами, состоящими примерно из 500 тыс. и 2 тыс. участников. Где находится информация, у кого, какой вид единства коллектива допускается, когда коллаборация постановляет, что нечто является фактом физического мира?

Тот факт, что коллективный экспериментатор отличается от научного автора предшествовавшего периода, стало очевидным еще в 1960-е годы, когда физика на пузырьковых камерах начала определять размеры коллабораций, увеличившиеся с одного до 15 или 20 человек. Несмотря на всю свою композиционность, тогда экспериментатор еще оставался носителем индивидуального имени. Самая большая коллаборация того времени вокруг водородной пузырьковой камеры в ЬБЬ3 была известна всем как группа Аль-вареца. По аналогии с ней другая группа с пузырьковой камерой в ЬБЬ была известна также по имени руководителя как группа Триллинг-Голдхабера, или группа Пауэлла. Все подгруппы подчинялись единому центру и отчитывались перед ним. Коллаборация 1960-х годов имела характер квазииндивида, отдельной персоны, которая могла принимать решения при консультативном участии других.

С ростом размеров (от экспериментов, стоивших около 10 млн долл., до коллабораций с одним лишь оборудованием в диапазоне от 100 млн до 1 млрд долл.) пришло и множество других изменений в структуре коллабораций. На конкретных примерах автор показывает, что никакая группа в отдельности не может управлять такой мультиинституциональной и все более многона-

1 LEP (Large Electron-Positron) - Большой электрон-позитронный коллай-

дер, ускорительный комплекс ЦЕРН.

2

LHC (Large Hadron Collider) - Большой адронный коллайдер в ЦЕРН.

з

LBL (Lawrence Berkeley Laboratory) - Лаборатория им. Э. Лоуренса в Беркли, национальная лаборатория США в штате Калифорния.

циональной коллаборацией. Научная политика и работа в конце 1990-х годов не позволяли большому детектору быть ни «американским», ни «немецким» и еще в меньшей степени «альварецов-ским» или «торндайковским». С началом такого расщепления группа как квазииндивид уступила дорогу более федеративной ассоциации частей; коллективное эго распалось как единство. Такой сдвиг отразился и в имени лидера - от имени известного физика к эксплицитно корпоративному «исполнительному» или «коллаборационному» совету.

В детализованной структуре научных и технических протоколов можно увидеть во всех подробностях децентрализованное авторство, которое отражает новые условия производства знания. Исследуя исключительно механизмы, посредством которых коллаборация присваивает свое имя результату, автор выявляет как внутреннюю структуру коллабораций, так и способы, с помощью которых она убеждает внешний мир. Как показывает существование различных типов статей по оборудованию, коллаборация выступает в различных регистрах (или формах) как в зависимости от содержания, так и в зависимости от предполагаемой аудитории. Когда же дело доходит до собственно физики, дифференциация регистров становится еще более тонко настроенной, пробегая диапазон от внутренних меморандумов до наиболее критических физических статей, претендующих на новые результаты.

В коллаборации ALEPH1, насчитывавшей 475 физиков, один из ее выборных руководителей Джиджи Роланди написал: «Основной принцип - никакой результат ALEPH не может быть публично представлен без одобрения коллаборации. ALEPH может иметь только один результат в каждом анализе» (цит. по: с. 8). Автор описывает сложный и строго регламентированный процесс подготовки и одобрения разного вида публикаций и докладов. Этот процесс может быть представлен как связанный с двумя взаимосвязанными стремлениями: с одной стороны, задачей кол-лаборации является получение знания - правильно написанной статьи, с другой - задачей структурирования исходящей из колла-борации вовне информации является получение единого и убедительного сообщения внешнему миру.

1 ALEPH - коллаборация на ускорителе LEP в ЦЕРН.

В 1988 г. Министерство энергетики США с неудовлетворением отметило последствия инклюзивности в списках авторов, поскольку такие бесконечные реестры давали физикам из других областей повод считать, что «все индивидуальности в физике высоких энергий слились» (недалекий от истины образ), когда поднимались вопросы о найме на работу, получении постоянных позиций и особенно о поддержке всей области исследований. Что еще хуже, министерство опасалось, что становится невозможно определить, кто и за что был ответственным и кто понимает эксперимент во всех деталях.

В феврале 1996 г. Р. Швиттерс - бывший директор ныне недействующего SSC1 - высказал идею о том, что большие команды должны принять новые правила. Они включали перечисление всех членов команды, когда готовились «запланированные» открытия -открытия, ожидаемые во время строительства установки. Он также призвал к изменениям, которые стимулировали бы участников публиковаться в той области, в которую они внесли непосредственный вклад.

П. Галисон видит вписанное в протоколы авторства больших коллабораций фундаментальное противоречие между конденсацией авторства вокруг индивидуума или малой группы и равным ей по силе стремлением к распределению авторства по всей полноте коллаборации. Эти противодействующие силы проявляются в новой литературной категории «Научные заметки», которые ATLAS2 (один из церновских детекторов) ввел в феврале 2000 г. Зажатая между двумя острыми необходимостями представить коллаборацию одновременно и как целое, и как индивидов, команда ATLAS предложила новую категорию литературы - научные заметки, которые представляли собой промежуточную форму между полноценной научной статьей (за явно выраженным авторством всей коллабора-ции) и более общими и грубыми «Заметками ATLAS», распространение которых было ограничено пределами коллаборации.

Знакомство П. Галисона с протоколами авторства во множестве коллабораций показывает, что к ним сложно применить под-

1 SSC (Superconducting Supercollider) - незавершенный проект сверхпроводящего суперколлайдера в Техасе (США).

2

ATLAS - одна из двух действующих коллабораций на LHC в ЦЕРН.

ход Р. Швиттерса. Некоторые коллаборации активно препятствуют отзыву имен из списка авторов, поскольку такие действия могут быть расценены как разногласия, подрывающие силу аргумента. Другие воспрещают индивидам или группам лиц подписывать статьи только лишь своими именами. Когерентность группы имеет значение для многого: не только для оценки заслуг, что естественно, но и для продолжительной легитимности как группы, так и ее продукции.

Разобщенность авторства представлялась многим, если не большинству в этих больших коллаборациях равнозначной подрыву эпистемических основ. Все эти управляющие жесты коллабора-ций служили созданию как внутреннего, так и внешнего социаль-но-эпистемического единства и были нацелены на то, чтобы сделать знание, переведенное на языки физики, исходящим из группы как таковой, а не из ее отдельных частей. По существу, они были направлены на предохранение внутренней структуры «Мы», противостоя предложениям Р. Швиттерса. В целом все эти многочисленные протоколы авторства направлены на формирование «Я» монструозных коллабораций так, чтобы «Мы» коллаборации могло производить значимую, авторскую науку.

До сих пор, по словам автора, он следовал экономике заслуг, которая давала индивидуальному «Я» с собственным авторским именем преимущества перед групповым псевдо-Я. В 1990-х годах четыре крупнейшие создаваемые коллаборации, имевшие возможности произвести более данных, чем все остальные, пустились в метаэксперимент, известный как GriPhyN, физическая сеть Грид. Проект не просто пытался изменить все четыре эксперимента (LIGO1, SDSS2, две большие коллаборации на LHC в ЦЕРН). Ожидалось, что каждая из этих четырех коллабораций уже в начале столетия начнет тасовать петабайты данных (петабайт - 1000 терабайт, а терабайт охватывает 1000 гигабайт). Столь объемные массивы данных и требуемые компьютерные мощности превосхо-

1 LIGO (Laser Interferometer Gravitational-Wave Observatory) - Лазерная интерферометрическая обсерватория гравитационных волн в США, эксперимент,

три участника которого были удостоены Нобелевской премии за 2017 г.

2

SDSS (Sloan Digital Sky Survey) - Цифровой небесный обзор Слоана, проект по созданию карт звездного неба.

дили память и мощность любой компьютерной сети, которую можно было создать за разумное время.

В ответ на этот вызов (мета) коллаборанты ОпРИуК намеревались ввести мобильные агенты, способные перепрыгивать с компьютера на компьютер по всей сети в моменты, когда они сами, а не центральный компьютер, считали необходимым. Перепрыгивая, мобильные агенты могли либо самовоспроизводиться, либо запоминать, где и как они остановились, чтобы возобновить с этого места расчет на новом компьютере. Более того, мобильные агенты обходили обычные иерархии, которые разделяют центры высшего уровня (как ЦЕРН) с национальными центрами и лабораториями и далее с индивидуальными пользователями.

Предположим, пишет автор, удалось бы предоставить истинно децентрализованный, масштабируемый, гетерогенный компьютерный ресурс для всех этих четырех коллабораций. Кто или что возникающий здесь экспериментатор? Нечто появляется в этой конструкции, что более не укладывается ни в «Я», ни в строго определенное, ограниченное «псевдо-Я», которое можно обнаружить как включенный субъект статистического небесного объекта. Этот новый субъект координируется, но не управляется из точки, функционирующей скорее как рой, чем как иерархия. Спрашивая, где данные находятся и где обрабатываются, нужно было бы ответить: «В роевом Я Грида». Если это верно, то познающий субъект не имеет фиксированных границ. На месте кантовского трансцендентального единства будет получена вечно то возникающая, то исчезающая мобильная апперцепция. «Аморфное Я» - новый вид автора, чьи утверждения требуют новых форм оценки.

Для Фуко одно множество проблем включает установление того, что считать «работой» автора. Он вопрошает: нужно ли приписывать статус работы всему, что он или она написали, и если так, что считать «всем»? Но есть другое, более интересное направление, в котором движется Фуко: не от автора к работе, а от работы к автору. Начиная с работы как таковой, он спрашивает: какой тип автора данная работа предполагает?

Здесь авторские протоколы современной физики пересекаются с вопросами Фуко. Модальности дискурса переменны, и это важно. Черновики физических заметок, физические заметки, научные заметки, технические публикации, доклады, выступления на

конференциях, физические публикации - все они обладают своим специфическим содержанием, способом рецензирования, правилами составления списка имен авторов и предназначены для определенной аудитории. Право выступления также строго регулировалось; каждый авторский комитет (или его эквивалент) точно определял, что должно или не должно быть сказано «публично» (там, где публика была переменной). И, наконец, списки авторов тоже были тонко настраиваемым параметром - от временных участников до руководящих членов; от инженеров, которым позволялось ставить свои подписи на начальных статьях и технических отчетах и воспрещалось подписываться под физикой; от авторов, остававшихся за бортом, до других, активно отговариваемых от того, чтобы снимать свои подписи.

Особенность, которая отличает авторство на рубеже веков в физике высоких энергий и астрофизике от других областей колла-борационной научной работы, - слияние трех факторов. Во-первых, это масштаб коллективного автора, в физике частиц меняющийся в диапазоне от 500 до 2 тыс. человек. Во-вторых, существует высокоструктурированная система контроля того, что, когда и кому должно быть сказано. Наконец, во множестве экспериментов со сталкивающимися пучками присутствует фундаментальная гетерогенность, которая делает коллаборацию как надындивидуального автора более чем аддитивной суммой множества индивидов, выполняющих сходные задачи. Команда заместила индивида потому, что индивид не знал (и не мог знать) размеры и охват экспериментальной проблемы.

Фундаментальный практический парадокс авторства возникает, естественно, только в силу гетерогенности коллаборации. Если авторство означает вклад, который необходим для результата как целого, то очевидно, что каждая подгруппа должна считаться незаменимой. Но в то же время, когда задаются вопросы о том, кто сделал работу, кто полностью контролирует конкретный анализ данных и все, от чего он зависит, ответ всегда должен быть отложен. Вполне возможно и даже вероятно, что ни один индивид (и в еще меньшей степени группа индивидов) не контролирует весь спектр обосновывающих аргументов, заполняющих путь вплоть до внутренностей переднего калориметра, обрабатывающих программ и методов калибровки.

И даже такая степень неопределенности неполна: с мобильными агентами и границами, прозрачными иерархическими уровнями даже коллаборационное «псевдо-Я» уступает роевому «Я» и неограниченной координации. Ответ на вопрос, кто такие «Мы», в контексте двухтысячной подвижной коллаборации должен всегда оставаться нестабильным, осциллирующим между желанием сделать научное знание проблемой отдельного сознания и желанием честно признать распределенный характер знания, существенный для любого способа его выражения.

В некотором отношении каждая деталь этих сложных протоколов авторства - часть непрекращающейся борьбы за стабилизацию этой нестабильности, за примирение этих непримиримых целей централизации, распределения и неограниченности. Вполне может быть, что экспериментальное знание в эпоху массивных коллабораций никогда больше не вернется к единому центру, а лишь к частично перекрывающимся, усложненным, непрочно связанным скоплениям.

Т.В. Виноградова

2018.04.018. ПИРОЖКОВА СВ. ПРИНЦИП УЧАСТИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ МЕХАНИЗМЫ ПРОИЗВОДСТВА ЗНАНИЙ В НАУКЕ // Эпистемология и философия науки. - 2018. - Т. 55, № 1. -С. 67-82.

Ключевые слова: принцип участия; производство знаний; распределенное знание; информация; Дельфи-экспертиза; научный краудсорсинг; гражданская наука1; форсайт; делиберация.

В обществе модерна, по словам автора, сотрудницы Института философии РАН (РФ), инстанцией, наиболее компетентной в вопросах производства знания, была наука. Сейчас ситуация меняется. Получают распространение такие концепции, как техно- и постакадемическая наука, трансдисциплинарность, которые объединяет общее понимание доминирующей стратегии производства знания. В той или иной степени во всех названных концепциях

1 Понятие «citizen science» нередко переводится как «гражданская наука», но в сложившейся традиции отечественного науковедения гражданская наука противопоставляется военной науке, поэтому более адекватным выглядит термин «наука граждан». - Прим. реф.