«Только Morgenshtern или аниме не подтолкнут детей к преступлениям или суициду»

«Только Morgenshtern или аниме не подтолкнут детей к преступлениям или суициду»

Свердловский детский омбудсмен Игорь Мороков — о росте детской смертности и насилии со стороны родственников

По данным исследования фонда «Нужна помощь», проведенном в рамках проекта «Если быть точным», в Свердловской области на протяжении нескольких лет снижались показатели подростковой смертности и преступлений, совершенных в отношении детей. По данным уполномоченного по правам ребенка в регионе Игоря Морокова, по итогам 2021 года эти показатели могут значительно вырасти. В интервью «Ъ-Урал» свердловский детский омбудсмен рассказал о проблемах насилия внутри семей, некачественном психологическом сопровождении в школах и о влиянии культуры на ребенка.

Фото: Владислав Лоншаков, Коммерсантъ

— Сколько обращений в год обычно поступает в ваш аппарат?

— В среднем около 4 тыс. обращений и в этом году ситуация не сильно изменится. Но не стоит думать, что подавляющее большинство обращений касается нарушений прав детей, в прошлом году подобных жалоб было менее 40%, и из них только в половине случаев выявлены конкретные нарушения. Число жалоб ежегодно снижается. Проблемы чаще всего касаются отношений родителей с государственной системой, которая, хоть в последние годы и стала работать эффективнее, но в основном опирается на нормативно-правовые акты, а те не всегда могут урегулировать тот или иной конфликт, иногда важно частное вмешательство. За стопками бумаг мы не должны «потерять» конкретного ребенка или семью. Государство делает многое, развивая инфраструктуру: еще несколько лет назад нам поступали сотни жалоб о нехватке мест в детских садах, сейчас этого нет. Инфраструктура готова, теперь нужно чтобы она качественно работала, удовлетворяя не только законные, но и наилучшие интересы ребенка.

— Исследования показывают, что в Свердловской области на протяжении нескольких лет снижались показатели подростковой смертности. В этом году тенденция сохранится?

— К сожалению, нет. Статистика пока не внушает оптимизма. В 2017 году от травм, полученных в результате чрезвычайных происшествий, скончался 151 ребенок, а в 2020 — 121.

В этом году только за первые шесть месяцев уже скончались 76 детей. Очень серьезные проблемы с ДТП. Если за весь прошлый год в авариях скончались 13 детей, то за половину 2021 года — 10.

Со специалистами мы детально рассматривали причины и условия, в результате которых случались трагедии, и пришли к выводу, что основной источник риска — поведение взрослых на дорогах. Даже в самые худшие годы число ДТП по вине детей не превышало 20%. При этом работать со взрослыми, объясняя им возможные последствия их езды, сложно. Те методы пропаганды, которые использовали раньше, видимо, исчерпали себя, нужно придумывать новые.

— Рост смертности связан с увеличением преступлений в отношении детей?

— За последние годы самым напряженным был 2018 год, когда в результате преступлений скончался 51 ребенок. По итогам половины текущего года погибло 17 детей, и хоть это все равно серьезные показатели, но они показывают тенденцию к снижению.

К сожалению, количество преступлений, совершенных близкими для детей людьми, такой тенденции не имеет. Как правило, это около 30% от общего числа преступлений. Дети могут пострадать как в «неблагополучных», так и в «благополучных» семьях, где с виду казалось бы все хорошо, в квартирах всегда чисто, а холодильники забиты едой. Но бывает, что в таких семьях крайне авторитарные родители, которые не дают детям грамма свободы, контролируя каждый шаг.

Большое количество правонарушений касаются неуплаты алиментов. Только в Свердловской области наши нерадивые родители должны своим детям 3,5 млрд. руб. Большой проблемой является и определение места жительства ребенка при родительских разводах. Взрослые устраивают войны, забывая про интересы ребенка. Иногда доходит до похищения детей одним из родителей, в иных случаях матери запрещают отцам видеться с детьми.

— Как ваш аппарат работает в таких ситуациях?

— По закону мы можем заниматься только вопросами отношений ребенка с государством, а в гражданские отношения напрямую вмешиваться не можем. Поэтому мы обращаемся в органы власти, которых просим не быть пассивными. Привлекаем комиссии по делам несовершеннолетних, органы опеки. При этом мы всегда пытаемся разрешить конфликты мирно, в досудебном порядке, отстаивая в первую очередь права и наилучшие интересы ребенка.

По личному опыту могу сказать, что случаев насилия к детям со стороны родственников становится меньше.

Если еще пять лет назад в магазине можно было наткнуться на сцену, когда отец или мать кричит или отвешивает подзатыльник плачущему ребенку, то сейчас этого нет. Возможно, взрослые научились разговаривать с детьми, использовать иные технологии воспитания.

Может, подействовали элементы «ювенального подхода». Страх потерять ребенка заставляет родителей менять себя. Хотя отобрание детей – это самая крайняя мера.

— Изменилась ли за последние годы ситуация с буллингом в школах?

— Его достаточно, но нужно понимать, что школа сейчас существует в новых условиях. Из-за эпохи интернета и пандемии дети почти все свободное время проводят в социальных сетях, а чуть ли не единственное место, где они сталкиваются друг с другом вживую — это школа. Поэтому туда стекаются все проблемы, в том числе и не всегда касающиеся образования.

Огромная проблема, что в школах зачастую нет дела до личных проблем детей. А ведь именно учителя и руководство школы должны регулировать конфликты, потому что они профессионалы, на них возложена эта ответственность. Несколько лет назад в одной из элитных гимназий Екатеринбурга руководство конфликтовало с ученицей и ее родителями. Мы вступили в диалог с директором, услышали много нелестного в адрес подростка. Потом спросили, интересовались ли в гимназии, какая обстановка в семье этой девочки, почему она себя так ведет? Оказалось, что ее отец недавно ушел из семьи, да и других семейных проблем хватало. После этого девочку постепенно начали вводить в жизнь школы. Не прошло и месяца, как оценки стали лучше, отношения с учителями наладились.

Первостепенная задача учителей — подружиться с детьми и научиться принимать их проблемы, а не игнорировать. Детям важно, чтобы их слышали и понимали. Любую жалобу в принципе следует воспринимать как подарок, потому что тем самым педагогу показывают на слабые и проблемные места, которые еще не поздно исправить.

— Часто школьники жалуются и на качество психологического сопровождения.

— Его уровень оставляет желать лучшего. В Свердловской области на 1,2 тыс. образовательных организаций приходиться более 800 психологов. Ежегодно они проводят съезды, на одном из которых я спросил: «кто из вас хоть раз давал рекомендации своим директорам?». Из примерно 120 человек руку подняли не более десяти. На уточняющий вопрос о том, прислушался ли к совету директор, руку подняли двое.

Основная проблема в том, что психологи являются частью педагогического коллектива, отстаивающего интересы школы, а не ребенка. Мы предлагаем создать независимые центры психологического сопровождения образовательного процесса.

— В этом году в Свердловской области случилось несколько резонансных историй связанные с суицидами подростков. Создается ощущение, что число самоубийств растет.

— Рекордное число детских суицидов в Свердловской области фиксировалось в 2019 году — 17 случаев, это очень много. В этом году их может быть даже больше.

Только за первые шесть месяцев 2021 года произошло восемь трагедий, а ведь за весь прошлый год их было 11. Понять, что толкает детей к этому, очень сложно.

Часто внешне все хорошо: успехи в учебе, понимающие родители, планы на жизнь, но внутри творится борьба, которую, может, от страха или нежелания показаться слабыми, дети скрывают.

Одной конкретной причины практически никогда нет. Есть комплекс проблем, которые накапливаются, как снежный ком. Детям не хватает поддержки со стороны взрослых: родителей, учителей, наставников. Им нужно выговориться, нужно, чтобы их поняли и поддержали. Но в сумасшедшем ритме жизни, когда родители на работе, учителя заняты бумажной работой, ребенок теряется из поля зрения.

— Часто в подростковых суицидах или случаях шуттинга в учебных заведениях пытаются обвинить музыкантов, компьютерные игры или фильмы. Например, недавно глава Следственного комитета Александр Бастрыкин предложил ограничить сцены насилия на телевидении и в компьютерных играх.

— На психику, поведение и видение мира влияет все. Но только Morgenshtern или аниме не подтолкнут детей к преступлениям или суициду. Когда я был молод, парням запрещали носить длинные волосы, в школу либо просто не пускали, либо давали деньги и говорили: «иди подстригись».

Сейчас взрослые, которые когда-то тоже слушали и носили то, что не одобряли старшие, пытаются навешать ярлыки на то, что популярно у нынешней молодежи. Как писал Антуан де Сент-Экзюпери: «Все взрослые когда-то были детьми, только мало кто из них об этом помнит».

Однажды мы проводили конференцию уполномоченных по правам ребенка, на котором присутствовала профессор Центра психиатрии им. В.П. Сербского. Огромная часть этого мероприятия была посвящена дискуссии о влиянии интернета, в ходе которой были заявления, что и мультфильм «Маша и Медведь» вреден детям, потому что разрушает гендерные отношения. В конце беседы профессор заявила: «Если у меня дома все хорошо, если мама с папой любят друг друга и меня, то мне можно показывать что угодно. Если я живу в мире доброты, ни один мультфильм меня не поменяет».

На то, как ребенок формируется, влияет модель поведения родителей, а не рэперы. Согласно статистике, 80% девочек, растущих в семье алкоголиков, выходят замуж за алкоголиков. И подражание уже выросших детей схемам жизни родителей далеко не новость. Таким образом, подтверждается совсем старая мудрость, если вы хотите чтобы ваши дети жили правильно – живите так сами. Все зависит от взрослых!