О некоторых аспектах предыстории Архангельского диалекта (по данным местной деловой письменности XVII В. )

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2011. № 5

МАТЕРИАЛЫ И СООБЩЕНИЯ

А.А. Лопухина

О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ПРЕДЫСТОРИИ

АРХАНГЕЛЬСКОГО ДИАЛЕКТА (ПО ДАННЫМ

МЕСТНОЙ ДЕЛОВОЙ ПИСЬМЕННОСТИ XVII в.)

В статье реконструируются рефлексы древних *е и *е (*ь) в двух архангельских говорах. В рукописных источниках XVII в. обнаружены написания с буквой я на месте этимологических Ъ и е, свидетельствующие о реликтовом произношении открытых гласных на месте *е и *е (*ь).

Ключевые слова: историческая фонетика русского языка, диалектология, архангельские говоры, памятники деловой письменности.

This article presents reconstruction of the ancient *e and *е (*ь) in two Arkhangelsk dialects. The manuscripts of the XVII century reveal the usage of the letter я in place of etymological Ъ and е, which indicates the archaic pronunciation of the open vowels as the realization of *e and *е (*ь).

Key words: historical phonetics, Russian language, dialectology, Arkhangelsk dialects, business manuscripts.

Памятники локальной деловой письменности ХУ1-ХУ11 вв. обычно дают ценный материал для реконструкции фонетических особенностей говора писцов. Бывает, однако, что они могут пролить свет и на предысторию отраженного в них диалекта. Продемонстрируем два таких случая на примере рукописей XVII в. из Антониева Сийского1 (современный Холмогорский р-н Архангельской области) и Важского Богословского2 (современный Шенкурский р-н) монастырей.

Исследованные рукописи хорошо отражают фонетику холмогорского и шенкурского говоров. Доказательством этому могут служить, в частности, написания, которые свидетельствуют о наличии в говорах цоканья, переходного смягчения заднеязычных и сочетания кл на месте праславянского *11 Все эти черты характерны для описываемых говоров, однако редко находят отражение в памятниках письменности.

1 Хранятся в Российском государственном архиве древних актов, фонд 1196; при цитировании материала [№ документа (№ описи) — № листа].

2 Хранятся в Государственном архиве Архангельской области, фонд 829; при цитировании материала [№ описи / № документа — № листа].

Примеры замены аффрикаты ч на ц: железа церенногЪ [2/10 — 33, 39] (в рукописях из Важского Богословского монастыря); цр%нного железа [26 (3) — 9], у подцЪренно" ямы [29 (3) — 38], цр-Ънъ ветох [17 (3) — 7], к цркви прицЪлину4 прибит [34 (3) — 25] (в рукописях из Антониева Сийского монастыря); а также замена буквы ц на ч в одной из рукописей Важского Богословского монастыря: железа кричю5 [2/23 — 47].

Гиперкорректные написания, свидетельствующие о наличии в шенкурском говоре переходного смягчения заднеязычных [к'], [г']: верхонки новые мяки"ные6 [2/61 — 17] (в той же рукописи верхонки мяти"ные [2/61 — 17]); мегляшскои влсти [2/53 — 17] (в той же рукописи медляшскои влсти [2/53 — 1] — топоним Медлеша7).

Сочетание *к1 на месте праславянского *й: считали и сочкли [2/41 — 14], по книга"...сочкли [2/14 — 14; 2/48 — 7; 2/49 — 31; 3/5 — 4, 30; 3/12 — 13, 15; 3/13 — 6, 17, 18], по книгам сочькли [2/14 — 11; 3/8 — 16], сочкли [3/5 — 6, 18], зачкли ему [2/28 — 9] — такие орфограммы отмечены в девяти рукописях из Важского Богословского монастыря, написанных разными авторами.

Приведенные примеры показывают, что писцы достаточно свободно отражали свое произношение, поэтому очень вероятно, что необычные для северных текстов написания, которые будут обсуждаться ниже, действительно отражают реальное произношение.

В рукописях встречены случаи замены Ъ на я в безударной позиции: стефанец голянищов8 [10 (5) — 48] — в первом предударном слоге между мягкими согласными (Антониев Сийский монастырь); обра3 вымяни" [2/49 — 3, 14] — в заударном закрытом слоге между мягкими согласными (Важский Богословский монастырь). Об отражении яканья здесь речь идти не может, так что следует искать иное объяснение данных орфограмм.

В работах, посвященных исследованию фонетических особенностей северных и западных говоров ХУ1-ХУ11 вв., уже были рассмотрены написания с заменой буквы Ъ буквой я в разных позициях.

Так, в рукописях, отражающих псковский диалект XVII в., Е.А. Галинская отметила написание прияхав; подобный пример был

3 Черен — (2) сковорода для выпарки соли; солеварный котел [Фасмер, IV: 340].

4 Причелина — (1) доска, прибитая над дверями, воротами; (2) подоконник [СРНГ, 32: 57].

5 Крица — (2) слиток, кусок металла определенного веса [СРЯ, 8: 59].

6 Мятинный — сыромятный [СРЯ, 9: 352].

7 Местные жители рассказывают легенду о происхождении этого топонима: считается, что деревня называется Медлешей оттого, что св. Варлаам Важский плыл по реке и рядом с деревней замедлил свой ход (из записей диалектологической экспедиции МГУ 2007 г.).

8 От «голЪнь», см. [Фасмер, I: 428].

обнаружен в словаре-разговорнике Т. Фенне, написанном в начале XVII в. в Пскове: 1аеп — лян (ленивый) [Галинская, 2002: 88]. Здесь перед нами замена *е на ['а] под ударением перед твердыми согласными. В тех же рукописях был найден пример с буквой я вместо Ъ в первом предударном слоге перед мягким согласным: промяни* [там же: 96].

Замена буквы Ъ буквой я в позиции под ударением отмечается также в смоленских рукописях XVII в.: мы не вядаем, вясчее, Об-лязов9 и др. — [Галинская, 2002: 174]. Е.А. Галинская считает, что в псковских и смоленских рукописях за заменой буквы Ъ буквой я в этих словах стоит реальное произношение писцов, т.е. что указанные написания отражают единичные случаи сохранения древнего произношения *е как ['а] [там же: 88, 174].

Дело в том, что, по-видимому, исходным типом произношения *е на всей праславянской территории изначально был низкий открытый монофтонг переднего ряда или широкий дифтонг. Многие слависты, в их числе А. Мейе, А. Вайан, А.М. Селищев, в своих исследованиях склоняются к той или иной из этих реконструкций (подробнее см.: [Галинская, 1993: 37-38]). Подтверждением этой гипотезы могут служить, в частности, славянские заимствования в прибалтийско-финских языках, в которых фонема <е> передается как аа, еа, а (например, фин. таага, кар. теага из славянского *тёга) [там же: 39]. Современные же рефлексы *е, которые возводятся к гласному средне-верхнего подъема, вероятно, являются вторичными по происхождению, так как в какой-то момент в части праславянских диалектов [а] из *е и *о1 изменилось в [е] [там же: 44-45].

Возможно, два написания из холмогорских и шенкурских рукописей, приведенные нами выше, отражают реликтовое произношение древнего *е в виде открытого, «широкого», гласного в неударном слоге. Это предположение подтверждается примерами из фонетических записей рассматриваемых говоров, сделанных в ХХ-ХХ! вв.

Фонетическая система холмогорского диалекта описывалась несколько раз: в 1907 г. А. Грандилевским (записи велись в Холмогорах, на Курострове, в селах Верхние и Нижние Матигоры, Ухтостров, Вавчуга, Ровдино и других), в 1952 и 1956 гг. Л.И. Пироговой (с. Ло-моносово, Большие Товры, Верхние Матигоры, Копачево, Ракула, Нижняя Паленьга), в 1959 г. Е.А. Комшиловой (д. Нижняя Паленьга). Летом 2010 г. мы сделали записи холмогорского диалекта в д. Сия, Хоробрица, а также в трех деревнях вокруг Антониева Сийского монастыря.

В исследовании А. Грандилевского встречаются примеры произнесения ['а] на месте исконного *е: гняздо, пятухъ, вянчать (в

9 Е.А. Галинская доказывает, что эти написания не являются полонизмами [Галинская, 2002: 174].

первом предударном слоге), ближа (в заударном открытом слоге после шипящего) [Грандилевский, 1907: 13, 22]. Он также отмечает, что «чуть ли не по преимуществу окончание -еть заменяется слогом -ять (стемнять, смотрять, сырять) и слогом -ить (смотрить, стемнить, сырить)» [там же]. При этом в ударной и безударных позициях встречается произнесение [и] на месте *е: витеръ, здисе, циловать, цвитокъ, бида, рика, одияло, виньчать, посли [там же: 18].

Л.И. Пирогова указывает, что на месте *е звучит ['а] только перед твердым согласным в первом предударном слоге [л'асно_ь р'ака, за р'ако_Л [Пирогова, 1959: 186]. Однако в некоторых морфологических формах такой гласный может появляться и в других позициях: поровняе, скоряе, ловч'ае, первя, правя, скоря, мокря (в формах сравнительной степени, где ['а] под ударением; преобладают же формы с суффиксом -е); смотрять, смотрял («расширение [е] в [а] в суффиксе глагола смотреть») [там же: 199, 234]. Произнесение ['а] сосуществует с другими, например, с [и] на месте *е, которое, как пишет Л.И. Пирогова, возможно лишь в безударной позиции между мягкими согласными, в остальных случаях звучит [е] [там же: 186]. Впрочем, заметим, что наличие ударного ['а] в суффиксах глаголов и сравнительной степени (типа смотрять, скоряе) обусловлено, скорее всего, морфологически — в первом случае влиянием глаголов типа бежать, а во втором — воздействием исконных форм сравнительной степени типа крепчае, где [а] < *е после шипящих закономерно.

Е.А. Комшилова, записывая диалектную речь жителей деревни Нижняя Паленьга, фиксирует случай ['а] из *е []а т'иб'е б'адна]. Как отмечает сам исследователь, участники экспедиции «имели в виду услышать здесь на месте старого *е под ударением гласный э-закрытый, однако всюду звучало в указанном положении э-открытое» [Комшилова, 1959: 70, 73].

Записи 2010 г. также фиксируют произнесение ['а] из *е в позиции первого предударного слога перед твердыми согласными [б'ажыт, п'ашком, гн'аздо, б'ады, в л'асу, ]аду вар'ит']10.

Таким образом, получается, что рукописные данные вполне согласуются с материалами диалектных записей холмогорского говора.

Что касается шенкурского диалекта, то он исследован хуже, чем холмогорский. Полное фонетическое описание говора проводилось лишь в 1910 г. В. Мансиккой, который по итогам экспедиции разделил шенкурский диалект на северное поднаречие, особенности которого совпадают с характерными чертами говоров Архангельской и Оло-

10 Здесь и далее мы не рассматривали случаи типа [так'и д'ала, н'а надо, сл'апа]а], так как ['а] в первом предударном слоге здесь могло появиться под влиянием гласного [а] в соседнем слоге (о межслоговой ассимиляции гласных см.: [Кузнецов, 1949: 22]).

нецкой губерний, и южное поднаречие, где обнаруживается большое влияние вологодских говоров [Мансикка, 1912: 90].

В. Мансикка не отметил случаев реализации *е в открытом гласном типа ['а], однако в 2007 г., когда мы записывали шенкурские говоры в с. Шеговары, д. Ровдино, Химанево, Медлеша и других, в речи некоторых информантов было отмечено произнесение открытого звука на месте древнего *е в первом предударном слоге перед твердыми согласными: [п'аску, в'асы, р'аку, б'адо], ]ады]. Такой звук на месте *е мы слышали очень редко, так что можно предположить, что В. Мансикка просто не заметил его.

В ряде исследований современных архангельских говоров встречаются примеры произнесения открытого гласного на месте древнего *е. Так, например, Р.Ф. Касаткина, опираясь на материал различных архангельских говоров, говорит о спорадической реализации *е под ударением перед твердыми согласными в гласном средне-нижнего подъема [§]: [л'^с, л'дго, хл'^п, б'ес'еда] [Касаткина, 1991: 68]. В разных источниках встречаются примеры произнесения ['а] в той же позиции: цялый, цялой, тястице, здялал, прясной, сял (главным образом в Приморском и Холмогорском районах Архангельской области) [там же; Галинская, 1995: 99]. В 2010 г. во время диалектологической экспедиции МГУ в Мезенский район был записан пример [он таю^ был... н'епос'ада]11.

Анализируя записи, сделанные в ряде населенных пунктов Лешу-конского, Пинежского, Приморского, Плесецкого и Виноградовского районов, Р.Ф. Касаткина отмечает среди них «случаи более широкого гласного в соответствии с *е в первом предударном слоге: [пр'асно, п'ашком, п'асок, б'агут, в л'асу-ту, в л'асах, над'ал'ил, р'ака, у р'ак'и, б'ада, сн'ажок, б'еда, снежок, с''§рои, в л'^су]. Похожие примеры есть и в материалах Общеславянского лингвистического атласа: [р'ака] (Приморский р-н), [над'ал'ил] (Виноградовский р-н) [Касаткина, 1991: 66]. При этом, как пишет исследователь, приведенные примеры единичны, они выглядят как исключение на фоне регулярных реализаций *е в гласных [е] и [и]: [б'егут / б'игут; п'есок / п'исок] и т.п. [там же]. Похожую ситуацию описывает О.Г. Гецова. В различных архангельских говорах она отмечала возможность произнесения открытого гласного в 1-ом предударном слоге на месте древнего *е [п'жсоц'ку, за р'жку, б'жжат', по л'жтам, к в'анцу], однако в той же позиции регулярно произнесение звуков [и] или [е] [Гецова, 1997: 173].

Таким образом, написания, отмеченные нами в документах из Антониева Сийского и Важского Богословского монастырей, не

11 Есть еще три примера, записанные С.В. Князевым и С.К. Пожарицкой во время экспедиции в д. Нюхча Пинежского района: [н'е жал'а1а, жал'аала, жал'ала], однако мы не можем полагаться на них, так как ['а] на месте *е здесь мог возникнуть под влиянием гласных соседних слогов [Князев, Левина, Пожарицкая, 1997: 315, 316].

8 ВМУ, филология, № 5

противоречат материалам более поздних диалектных записей и могут рассматриваться как отражающие реликтовое произношение гласного типа ['а] на месте древнего *е в безударных слогах.

В рукописях XVII в., по материалам которых мы реконструируем холмогорский и шенкурский говоры помимо написаний с заменой Ъ > я нам встретились написания с заменой буквы е (из этимологического *е и *ь) буквой я (или буквой а в позиции после шипящих

и ц).

Рукописи Антониева Сийского монастыря12

предударные слоги: пиняжанин [10 (5) — 61], на ярофе"кЪ [1 (6) — 15] (имя Ерофей); решато [16 (7) — 6, 11], рЬшато [16 (7) — 23], 3рЪшата [17 (3) — 6; 18 (3) — 5], дварешата [29 (3) — 15],ре-шата [16 (7) — 11], два решата [43 (3) — 3]13 (после шипящих);

заударные слоги: уляди [10 (5) — 46, 54] (при регулярном уледи [10 (5) — 16, 33, 46, 49]14 в той же рукописи), макари" лебядевъ [10 (5) — 73].

Рукописи Важского Богословского монастыря15

под ударением: с молодых3 захребя"ников [2/34 — 4], 3 ремяни сыромятные [2/37 — 29] (4 рЪмени [2/37 — 31] в той же рукописи);

предударные слоги: ярасимку [2/4 — 19; 2/16 — 10, 14], ярасиму едомскому [2/4 — 2, 17; 2/23 — 28], уярасима гужева [2/21 — 1], (ср. написания того же имени Герасим: ерасиму [2/16 — 11], у ерасима [2/71 — 34]), пё™руяфимов сну [2/18 — 3], данилуяфимову [2/16 — 12] (имя Ефим); якатеринине дне ходи1 я3 [2/21 — 7] (имя Екатерина), у иванаярофеева [2/21 — 3; 2/34 — 6],у ярофея [2/32 — 10], ярафею олунину [2/16 — 2; 2/63 — 11], ярафеи яковле сын [2/1 — 4; 2/13 — 3], пятериму старцу [2/29 — 11; 2/30 — 22; 2/31 — 15; 2/40 — 4; 2/44 — 10],у пятерима [2/35 — 3] (имя Питирим [Суперанская, 2006: 273], в рукописях это имя встречается и в варианте Петерим, так что мы предполагаем здесь замену и > е > я); мЪру пшаницы [2/22 — 3; 2/32 — 5 (2 р.); 2/35 — 18], за пшаницу [2/22 — 3] , на пшаничные просвиры [2/9 — 3] , пшаничнои муки [2/17 — 5] (после шипящих);

12 Здесь мы не рассматриваем написания типа стремяны, семяннои, для имяни", имяни и др., так как предполагаем, что в подобных примерах я на месте е возникал под влиянием форм именительного падежа.

13 «Решето» — из праславянского *ге§е1о [Фасмер, III: 479]. Однако при толковании этих написаний нельзя исключать вариант межслоговой ассимиляции гласных (сноска № 11), когда [а] возникало сначала в формах перед гласным а в следующем слоге, а затем по аналогии распространялось на остальные формы, ср. написание 5 р%шат [22 (3) — 5].

14 Улеги, улиги, уледи — простые, грубые кожаные башмаки (арх., вологодск., перм.) [Фасмер, IV: 158].

15 Здесь мы исключили из рассмотрения помимо случаев, описанных в сноске № 13, примеры казначая и от восма часла, так как на написание буквы а на месте е, и могла влиять последующая гласная.

заударные слоги: опушенулядных [2/23 — 22],уляди [2/4 — 7, 19; 2/13 — 14; 3/2 — 2; 3/8 — 6, 8, 9, 11] улядки [3/8 — 7], четыря алтына [2/19 — 2, 8], на четыря денги [2/19 — 14, 16, 19, 21].

Интересно, что большая часть примеров с заменой е на я — это некнижная лексика или имена, т.е. те слова, графический облик которых мог быть неизвестен писцам.

В рукописях ХУ^ХУП вв., отражающих фонетические особенности других окающих говоров, исследователи также отмечают написание буквы я на месте этимологических *е и *ь. Обычно такие случаи единичны и трактуются по-разному.

В новгородских рукописях конца XVI — первой половины XVII в. встречаются написания с буквой я на месте е в предударных и заударных слогах, такие случаи немногочисленны и рассматриваются как свидетельство фонетики говора [Галинская, 2002: 24-26].

В рукописях того же периода, отражающих ладого-тихвинские говоры, Е.А. Галинская также отметила написания с я на месте этимологических *е и *ь (в том числе у Ярасима, четыря и др., такие же, как в наших рукописях). Эти написания расцениваются исследователем как передающие реальное произношение, однако, судя по современным диалектным записям, такое произношение утрачивается [там же: 58-61].

По материалам псковских рукописей первой половины XVII в. можно установить, что *е в некоторых случаях произносился как ['а] (см. написания Яфимова, Залядине, Кяруево), что, по мнению Е.А. Га-линской, является «несомненным случаем отражения яканья», так как в современных псковских говорах представлено сильное яканье [там же: 96]. Данные псковских рукописей более раннего периода (XIV-XV вв.), в которых встречается мена букв е и я, подтверждают факт произнесения ['а] на месте исконного [е] (из *е и *ь) в безударных слогах16 [там же: 95].

В рукописях первой половины XVII в., отражающих фонетическую систему белозерско-бежецких говоров, И.В. Бегунц отмечает написание прячистыя бдцы, которое она расценивает как непоказательное в отношении живой диалектной фонетики, так как это слово относилось к книжной лексике и появление в нем я можно объяснить аналогией с конечным я, за которым, вероятно, стоит [е] (так же, как и за первым) [Бегунц, 2006: 90].

У нас нет оснований считать, что примеры, найденные в рукописях из Антониева Сийского и Важского Богословского монастырей,

16 А.А. Шахматов предполагал, что такие замены носят нефонетический характер и связаны со вторым южнославянским влиянием, однако более поздние исследования показали, что замена е на я встречается в том числе в памятниках, не подвергшихся второму южнославянскому влиянию, поэтому может расцениваться как отражение реального произношения [Кандаурова, 1957: 230-231].

являются описками или возникли нефонетически, так что можно предположить, что за написанием я на месте е стоит отражение живого произношения писцов. Для обоснования этой позиции обратимся к материалам диалектологических исследований.

Записи холмогорского диалекта

Начало XX в.: отмечено произношение ['а] из *е и *ь в предударных слогах (в том числе и после шипящих): вясна, вяршина, жанихъ, жалтуха, пшано, шастокъ — и заударных закрытых слогах: девярь, осянь, помяръ, денягъ [Грандилевский, 1907: 13, 22]. Подобное произношение встречается также под ударением в глагольных формах затясывать, удярживать, задярживать [там же].

Середина XX в.: в первом предударном слоге перед твердыми согласными спорадически встречается ['а] из *е и *ь [т'апло, п'ир'ашыта] (Ломоносово), [побр'аду, пов'арнулас', у с'астры] (Копачево), [ц'аво, ц'аго] (Ракула), [з'арном, н'из'амну^у, с'в'акроф'] (Большие Товры), [кол'асо, кол'анкоровы, п'акут, прив'азу] (Верхние Матигоры) [Пи-рогова, 1959: 185]. Есть примеры ['а] после шипящих (в том числе [пшан'ица, р'ешато]), что подтверждает возможность такого произнесения и в XVII в.

Начало XXI в.: [пол'ажыт, л'ажыт, р'амонт, в'асно^, у н'аво, в'ес'алуха, с'азон'н'ик'и, св'аклу, кор'анно_ь пр'ин'асу] — все примеры в первом предударном слоге перед твердыми согласными. Немногие примеры ['а] на месте *е (*ь) встречаются в речи самых старых местных жителей, чей говор в наименьшей степени подвергся влиянию литературного языка.

Записи шенкурского диалекта

Начало XX в.: отмечено произношение ['а] из *е и *ь под ударением в глагольных формах: выплявывать, задярживать, поляживать [Мансикка, 1912: 95], но это, скорее всего, явление морфологического характера — результат влияния глаголов типа вылавливать, похаживать.

Начало XXI в.: открытый гласный на месте *е и *ь встречается крайне редко [пл'атут; кол'асо; ч'атыр'е] — в первом предударном слоге перед твердыми согласными; [д'ен'ак н'ету] — в заударном закрытом слоге.

Исследователи архангельских говоров отмечают случаи произнесения широкого открытого гласного на месте *е и *ь в первом предударном слоге: [р'жвут, н'жмного, п'ер'жмыл, хл'жбайт'е, п'аекла] — в разных частях Архангельской области [Гецова, 1997: 173]; [бр'авна, д'^р'евн'а, м'атат', пл'атут] — в Лешуконском, Пинежском, Плесецком, Виноградовском, Приморском районах [Касаткина, 1991: 66,

68]. Есть примеры такого произнесения и в ударной позиции, среди которых, правда, есть и глагольные формы, которые могут быть обусловлены морфологически: [сл'ага, в'ах, выд'аржыва]уц'е, в'артыват', выл'ажыват', выл'аг'иват', выд'аржыват', выл'атыват', выш'алк'иват'] — в разных частях Архангельской области [Касаткина, 1991: 68; 2001: 83; Князев, Левина, Пожарицкая, 1997: 314].

Таким образом, диалектные записи XX-XXI вв. подтверждают возможность реконструкции открытого звука типа ['а] на месте древних *е и *ь в холмогорском и шенкурском диалектах XVII в. Если написания с я на месте древнего *е объясняются особым типом реализации фонемы <е> в глубокой древности, то возникает вопрос: нельзя ли аналогичным образом истолковать появление открытого гласного на месте *е и *ь?

Существует предположение, что различия между *е и *е в некоторых праславянских диалектах, которые легли в основу древнерусского языка, основывались на отношениях долготы/краткости, а не тембра. Об этом свидетельствуют заимствования финскими племенами из новгородского и псковского диалектов, в которых *е передавался через аа, а *е — через краткий а [Касаткина, 1991: 72, со ссылкой на В. Кипарского].

По-видимому, приведенный материал, свидетельствующий о произношении ['а] в соответствии с *е, подтверждает это предположение, так что случаи типа [с'астры] являются реликтовым отражением низкого открытого образования фонемы <е> в диалекте-предке архангельских говоров. Произношение же типа [з'арном] может говорить о том, что в период, когда происходило прояснение редуцированного [ь], звук [е] еще оставался гласным открытого типа.

Список литературы

Бегунц И.В. Фонетический строй белозерско-бежецких говоров первой половины XVII века: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 2006. Галинская Е.А.О хронологии некоторых изменений в системе вокализма праславянского языка // Исследования по славянскому историческому языкознанию. Памяти профессора Г. А. Хабургаева. М., 1993. Галинская Е.А. Рефлексы фонемы <е> в смоленском диалекте начала

XVII века // Вопросы языкознания. 1995. № 3. Галинская Е.А. Историческая фонетика русских диалектов в лингвогеогра-

фическом аспекте. М., 2002. Гецова О.Г. Диалектные различия русских архангельских говоров и их лингвогеографическая характеристика // Вопросы русского языкознания. Вып. 7. Русские диалекты: история и современность. М., 1997. Грандилевский А. Родина Михаила Васильевича Ломоносова. Областной крестьянский говор // Сборник ОРЯС АН. 1907. Т. 83. № 5.

Кандаурова Т.Н. К истории древнепсковского диалекта XV века (О языке Псковского Пролога 1383 г.) // Труды Ин-та языкознания АН СССР. Т. 8. М., 1957.

Касаткина Р.Ф. Рефлексы *е в некоторых севернорусских говорах // Вопросы языкознания. 1991. № 2.

Касаткина Р. Ф. Об открытых гласных — рефлексах Ъ в современных русских говорах // Языковая система и ее развитие во времени и пространстве: Сборник научных статей к 80-летию профессора Клавдии Васильевны Горшковой. М., 2001.

Князев С.В., Левина А.Н., Пожарицкая С.К. О говорах Верхней Пинеги и Выи // Вопросы русского языкознания. Вып. 7: Русские диалекты: история и современность. М., 1997.

КомшиловаЕ.А. Фонографические записи диалектной речи // Материалы и исследования по русской диалектологии. Т. 134. М., 1959.

Кузнецов П.С. О говорах Верхней Пинеги и Верхней Тоймы // Материалы и исследования по русской диалектологии. Т. I. М.; Л., 1949.

Мансикка В. О говоре Шенкурского уезда Архангельской губернии // Известия ОРЯС. 1912. Т. 17. Кн. 2.

Пирогова Л.И. Описание говора 6 пунктов Холмогорского района Архангельской области (по материалам экспедиций 1952 и 1956 гг.) // Материалы и исследования по русской диалектологии. Т. 134. М., 1959.

Источники

СРНГ — Словарь русских народных говоров. Л., 1991.

СРЯ — Словарь русского языка XI-XVII веков. М., 1981.

Суперанская А.В. Словарь русских личных имен. М., 2006.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 1-4. М., 2003.

Сведения об авторе: Лопухина Анастасия Александровна, аспирант кафедры

русского языка филол. ф-та МГУ имени М.В. Ломоносова. E-mail: nastya-merk@

yandex.ru