Традиции почвенничества в русской литературе второй половины ХХ века

УДК 82. 820

ББК 83.3 (2 Рос=Рус)6

Кузина А.Н.

ТРАДИЦИИ ПОЧВЕННИЧЕСТВА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА

Kuzina A.N.

TRADITIONS OF NATIONALIST TRENDS IN LITERATURE IN THE SECOND HALF OF THE 20th CENTURY

Ключевые слова: традиции, почвенничество в литературе второй половины ХХ века, деревенская проза.

Keywords: traditions, nationalist trends in literature in the second half of the 20th century, village prose.

Аннотация

В центре внимания автора - освоение традиций почвенничества XIX века русской литературой второй половины XX века. «Деревенская проза», продолжая традиции почвеннического направления, актуализирует и заново разрабатывает понятия почвы, органической жизни, национальных основ бытия. Автор статьи сосредоточил внимание на отражении идей почвенников в публицистике В. Распутина, Ф. Абрамова, Е. Носова, В. Белова, В. Шукшина, Б. Можаева. В статье приводятся оценки почвенничества XX века современной литературной критикой.

Abstract

The author focuses on the connection of creative works of writers of the second half of the 20th century with ideas of nationalists representing a social and literary trend in the second half of the 19th century. The article takes up the oeuvre of writers portraying a village life, sources of their ideas, connections with the tradition of the Russian classical literature and social idea (A.A. Grigoryev, N.N. Strakhov, F.M. Dostoyevsky) and spiritual aspects of culture. The author ascertains that the nationalists’ “organic theory” found its continuation in works by F. Abramov, B. Mozhaev, V. Shukshin, V. Rasputin. V. Belov, E. Nosov and V. Krupin. A particular attention is paid to such categories as a spiritual, social and physical organism, principles of nationalism and national fundamentals of social being. It is the first time the content of the notion of “pochva” (the Russian word for “soil” meaning national and traditional principles) is researched in social and political essays of contemporary writers.

Почвенники (Ап. Григорьев, Н. Н. Страхов, Ф. М. Достоевский, П. М. Достоевский) отстаивали принципы органического развития. Мыслители этого направления ставили вопрос о социальной гармонии в условиях социально-культурных преобразований и усматривали основу сохранения целостности общественного организма в опоре на национальную традицию. Они стремились понять форму русской жизни и действовать заодно с ней. Их объединяло убеждение в том, что надо вникнуть в тот идеал, который растворен в народном быте, религиозных верованиях, в традиционных формах общения и культуры, постараться понять его, способствовать тому, чтобы он полностью раскрылся в истории, обрел зрелые формы и охранить от чужеземного влияния.

Ключевым суждением направления стало понятие «почва». Оно точно отражает его суть, ибо обладает многозначностью, которая позволяет представить «органический взгляд» на социально-экономическую и политическую жизнь России. Для Ф.М. Достоевского почва - это одновременно и физическая, и духовная реальность, выступающая как целое природно-космической и социальной жизни. Так, автор «Идиота» утверждал, что, подобно всем великим идеям, идея почвы существовала вечно: «<...> Она

собственно никогда и не начиналась, а всегда преемственно продолжалась в здоровой и постоянно протестовавшей против космополитизма части нашего общества.. .»\ «Почва» -это то, что предопределяет само содержание культуры.

Мыслители этого направления, предостерегая против необдуманной ломки традиционных устоев и «поиска новых путей», не принимали и самоуспокоенности, застоя, апатии, искали возможности пробудить к жизни дремлющие в народе силы, раскрыть заложенное в нем духовное содержание.

Во второй половине ХХ века почвенниками называют себя писатели -«деревенщики» М. Алексеев, Ф. Абрамов, Б. Можаев, Е. Носов, В. Шукшин, В. Крупин, В. Белов,

В. Распутин. В этот период идеи почвенничества развиваются в двух направлениях: в литературном творчестве писателей-почвенников и в критике. Писатели продолжили исследование понятия почвы, органики крестьянского образа жизни, рассматривая эти категории с философских, нравственных, государственных позиций.

Курский писатель Е. И. Носов по-своему выразил и обосновал идеологию почвенничества. Держа хлеб в руках, писатель говорил: «Вот предмет русской литературы. <...>Русский писатель пишет всегда о жизни. <...> Возьми лопату, копни землю, <...>. Сколько в той земле: и корни, и черви, норки всяких размеров, ржавое железо со следами человека. Возможно, и кости попадутся - там все вместе - и смерть, и жизнь. Тут и сочинять ничего не нужно, макай перо и пиши»2. Носов высказал оригинальные суждения по поводу государственности, неотделимого от него землевладения и землеустройства: «Ведь земля - первооснова всякой государственности. Она рождает не только хлеб, но и человеческую совесть, с которой человек идет потом в жизнь, в иные сферы своей обширной деятельности. От бережного, совестливого отношения к земле зависит все остальное - все народное благополучие, национальное самосознание, государственное могущество»3.

Б. Можаев считал, что земля не дается каждому, а только сильным, поэтому русский мужик «собирался толпами, селился миром». Земля - это не власть, а сила, которая сплачивала русских людей в «особый трудовой союз»4,- писал он в последней книге «Земля ждет хозяина».

О почвенности своего творчества Ф. А. Абрамов высказывался часто: «Всеми своими корнями, как писатель, я связан, конечно, с пинежской землей. Пинежская земля меня питает так же, как она питает сосну, ель. Пинега - это моя почва»; «Я пишу о Севере, пишу о деревне. Эту тему я впитал с молоком матери <.>»5, - подчеркивал он в статье «Я пишу о Севере». Писатель говорил о деревне как об основе русской культуры в целом: «Деревня - это глубины России, почва, на которой выросла и расцвела вся наша культура. <.> На деревенской ниве всколосилась вся русская культура, этика, эстетика, язык <...>. Тут наши истоки, наши корни»6. Абрамов изучал не только сельские характеры. Как корреспондент, он следил за состоянием пахотных земель, за эффективностью земледельческого труда в колхозах. Очень высоко оценивал писатель русское патриархальное крестьянство. Отмечал соблюдение ими самых высших нравственных законов. Их главной заповедью было - не жить без труда. Не работать - это самый великий грех в деревне.

Духовные потери, связанные с разрушением деревни, Ф.А. Абрамов заметил один из первых: «<...> Старая деревня с ее тысячелетней историей уходит сегодня в небытие <...>. А это значит - рушатся вековые устои, исчезает та многовековая почва, на которой

Достоевский Ф.М. Несколько слов о М.М. Достоевском // Эпоха. - 1864. - № 6. - С. 2.

Еськов М.Н. Воспоминания о Евгении Носове // Москва. - 2005.- № 1. - С. 170.

Цитируется по ст. А. Прозорова. Вес мудрого слова // Курская правда. -1990. - № 26. - С. 3.

Абрамов Ф.А. Я пишу о Севере // Абрамов Ф.А. Собр. соч.: В 6 т. - СПб., 1993. Т. 5. - С. 205. Там же. - С. 205.

Там же. - С. 227.

всколосилась вся наша национальная культура: ее этика и эстетика, ее фольклор и литература, ее чудо-язык» . Писатель искал причины происшедшего, искал и пути оздоровления России, «силы, способные к преобразовательной деятельности». Среди главных причин всех бед он называл беззаконие, исчезновение интеллигенции, полуобразованность, неразвитость социального мышления в народе и своекорыстие правящих кругов, демагогию и лозунговую пропаганду вместо просвещения и культуры, показуху и приспособленчество вместо достоинства труда и таланта и как следствие -пьянство, апатия, оцепенение ума, очерствелость души. Возрождение крестьянского мира связывает Абрамов с духовным возрождением народа.

О духовном начале деревенского бытия писал В. М. Шукшин в статье «Вопросы самому себе», иронизируя над высокомерным отношением к патриархальности: «Крестьянство должно быть потомственным. Некая патриархальность, когда она предполагает свежесть духовную и физическую, должна сохраняться в деревне. Позволительно будет спросить: а куда девать известный «идиотизм», оберегая «некую патриархальность»? А никуда. Его не будет. Его нет. Духовная потребность в деревне никогда не была меньше, ниже, чем в городе. Там нет мещанства»8.

Во второй половине 1990-х годов в атмосфере отрицания все чаще настойчивым атакам подвергаются традиционное русское понимание культуры как с л у ж е н и я добру и правде; «литературоцентризм», то есть доверие к слову в русской культуре; великая русская литература, православие, и традиционные нравственные ценности. В ответ этим гонениям выступили писатели-почвенники, наиболее активно в публицистике и в творчестве, которое тоже претерпело притеснения.

Писателя с ярко выраженным православным мировоззрением В.Н. Крупина с землей связывает сыновнее чувство, в ней обретает он смысл жизни: «Земля - категория нравственная. Труд на земле всегда включает философское содержание смысла жизни. Мы в долгу пред землей не только за то, что она нас кормит и поит, но и за то, что формирует характеры и судьбы. И начать погашение этого долга следует хотя бы с того, чтобы вернуть утраченное, забытое по небрежности или злому умыслу»9. Его православное мировоззрение позволяет увидеть ростки обновления в душах простых людей, предвидеть преображение России: «<...> Надо жить спокойно <...> от осознания того, что мы в России. Весь мир живет во времени, Россия в вечности. Россия - дом Пресвятой Богородицы. Разве даст в обиду свой дом матерь Божия?»10 Идея всемирной отзывчивости русского человека, сформулированная Достоевским, близка Крупину, она несет религиозную окраску:

«В России выработался тип человека, тип воина, воплотившего евангельское: нет лучше той смерти, «аще кто положит душу за други своя»11.

«Душа моя в деревне», - так начинает одно из своих интервью автор «Привычного дела». У В.И. Белова ощутим крестьянский взгляд, «изнутри», на проблему деревни. Его удручал развал деревенского быта, наступивший в конце ХХ - начале XXI в. Он уверен в спасительной миссии крестьянства: «Крестьянство - это спасение нации и государства вообще. Это спасение языка, национальных традиций, национальной культуры каждого народа. Спасенное крестьянство - это прекращение межнациональной борьбы, это здоровая экология и демография. И армия, наконец. Вот почему так яростно и долго уничтожалось русское, украинское, белорусское, казахское и другое крестьянство»12.

Судьба народа прослеживается Беловым сквозь призму состояния национального языка. Русское слово, как носитель не только языковой информации, но и информации ментальной,

7 Абрамов Ф.А. Я пишу о Севере // Абрамов Ф.А. Собр. соч.: В 6 т. - СПб., 1993. Т. 5. - С. 10-11.

8 Шукшин В. М. Собр. соч.: В 3 т. - М., 1995. - Т. 3. - С. 580.

9 Крупин В.Н. Земля - категория нравственная // Литературная Россия. -1987. - № 8. - С. 18.

10 Крупин В. Н. Россия - Дом пресвятой Богородицы // Молодая гвардия. - 2003. - № 11-12. - С. 183.

11 Крупин В. Н. У России стальная основа // Красная звезда. -1999. - 6 марта. - С. 6.

12 Белов В. И Внемли себе. Записки смутного времени. - М., 1993. - С. 15.

подверглось в последнее время огромному влиянию западной культуры. В.И. Белов в публицистике раскрывает механизм замены исконного слова заимствованным, механизм подмены русской культуры чужой: «Хитрость человеческая изобрела способ прятать истинное,

13

всем понятное значение какого-либо дурного явления переменой термина» . Данные термины заимствуются из других языков, они путают, приводят в недоумение обывателя, подменяют одно явление другим. Писатель напоминает, что русское слово «язык» исконно имело и значение «народ». Подмена одного языка другим, таким образом, ведет к гибели национальной самобытности.

В связи с этим Белов вводит понятие «чужебесие», называя этим термином также насаждение чужих и чуждых традиций в политике, в нравственности, в культуре. Чужебесие поражает не только человеческий мозг, но и сердце, и душу. Всё сразу.

В.Г. Распутин не однажды заявлял о своей приверженности «почвенничеству». Для Распутина понятия «почвенники» и «деревенщики» синонимичны, а то и тождественны. Он писал, что «главной нотой почвенников» ХХ века было ощущение тяжелых и неисправимых перемен, происходящих с русской древней. Старую деревню цивилизация разрушила, новую Россия «не подготовила». Деревня для писателя - прежде всего земля: «Кровная связь с землей, - пишет он, - это характер, вера, язык, укоренённость в отеческое поле, пребывание в отеческом царстве с тысячелетним сводом, образ мысли и жизни»14. В крестьянской жизни Распутин видел великие физические, нравственные и духовные запасы. Именно здесь существовали органические формы народного бытия. В рассуждении писателя о крестьянском бытовании понятие организма являлось основным, что сближает его с мыслителями почвеннического направления: «Народный организм развивался здесь естественно, традиции выкладывались веками, пахарь неспроста облекся именем христианина»15. И творческие, духовные силы, по мнению писателя, долго таились в русской деревне. Из нее вышла вся русская литература: «- из Михайловского и Болдина, из Тархан и Званки, из Ясной Поляны и Спасского-Лутовинова».

В.Г. Распутин с болью писал в 1990-е годы о разрушении деревни, о пустующих пространствах на месте деревень, полей, пастбищ. Он отдавал себе отчет в том, что возвращение прежнего невозможно, но восстановление деревни как духовного основания русской жизни выдвигал как насущную необходимость: веками в России силой, предержащей ее основы, была деревня. Размышления В.Г. Распутина о земле близки воззрениям Ф.М. Достоевского, писавшего: «Если в стране владение землей серьезное, то и все в этой земле будет серьезным <...>. Нравственность, устойчивость в обществе спокойствие и возмужалость земли и порядка в государстве (промышленность и всякое экономическое благосостояние тоже) зависят от степени и успехов землевладения. Если землевладение и хозяйство слабо, раскидисто, беспорядочно, - то нет ни государства, ни гражданственности, ни нравственности, ни любви в Боге»16.

В.Г. Распутин размышлял о земле как о доме в общенародном и общегосударственном масштабе: «Воистину, это основа, альфа и омега любого

государства. На земле, на отношении к земле стоит всё - и материальное благополучие, и дух, и нравственность, и настроение народа.<.>. Остался безземельным крестьянин -осталась без хозяина земля - осталось бездомным общество»17. Понятие «почва» для Распутина совмещает несколько значений, близких предшественникам: «Роль

крестьянской среды заключается <.> в сохранении тех ценностей, которые были прежде. Имеется в виду почва - нравственная и духовная. И черпается она из самой земли, в ней

13

14

15

16 17

Там же. - С. 48.

Распутин В. Г. Где моя деревня? // Москва. - 1995. - № 2. - С. 4.

Там же. - С. 5.

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. - Л., 1972-1990. - Т. 13. - С. 291.

Распутин В.Г. Возвращение России // Сибирь. - 1991. - № 1. - С. 3-4.

сила-то»18. Земля для писателя - источник и материальных ценностей, и нравственных, и духовных. Такое сакральное видение почвы сближает Распутина с мыслителями Х1Х века.

В 1980 - 1990-е годы тема почвенничества вновь актуализирована литературной критикой. В полемике 1990-х годов участвовали журналы «Москва», «Знамя». В номере третьем журнала «Москва» за 1995 год представлены ответы на анкету журнала, состоящую из двух вопросов: 1. «В чем вы усматриваете (и усматриваете ли вообще?) положительный вклад русского литературного «почвенничества» 60-80-х годов в сегодняшнюю общественно-культурную ситуацию?», 2. «Как вы оцениваете современное состояние русской литературной традиции? Как видятся вам ее перспективы?».

В. Васильев ответил так: «Под литературным «почвенничеством» я склонен понимать русскую национальную литературу (в отличие от русскоязычной), органически выросшую на классических традициях. Впервые в истории русской литературы народ заговорил на своем собственном языке, адекватно выражающем его ум и душу». И далее о «деревенской прозе»: «Эта литература остается единственным конкретно-историческим источником тех лет по народознанию, главным образом по крестьянству - почве, питающей национальную культуру и определяющей национальную физиономию народа»19. Анализируя современное состояние национальной традиции и культуры, критик свидетельствует о «редком торжестве зла в обществе. Причем зло действует

целенаправленно, систематически и сознательно вытравляя основополагающие

20

национальные начала в культуре и народном характере» .

Арсений Гулыга связывал почвенничество с русским народным характером: «Русское почвенничество, или, другими словами, русская идея выражает сокровенную сущность нашего народного характера <...> - это прежде всего <...> «всемирная отзывчивость»21, стремление понять других», устремленность к высотам мировой культуры. Критик утверждал: «Русская литература в лучших своих образцах -

почвенническая. Именно поэтому она получила всемирное признание и названа «святой»

(Томас Манн). Наша деревенская проза - прямое продолжение русского

22

почвенничества»22. Критик отмечает подобные тенденции и в западной литературе, связывая их с именем Петера Хандке.

Олег Михайлов отождествлял почвенничество с «глубинкой»: «<...> Именно «глубинка» дала нам Астафьева, Константина Воробьева, Носова, Распутина, Белова, Рубцова, Передреева (всех не перечислишь). Их произведения совместились с появлением слабых ростков религиозного сознания, не имеющих ничего общего с теперешней

23

интеллигентской модой» .

Сергей Семанов возражал против обозначения направления: «Выражение

“почвенники” кажется мне несколько искусственным (это по меньшей мере). Во всяком случае, возникло оно не внутри движения, а где-то сбоку от него. Само же движение

24

следовало бы назвать “русским возрождением”»24. Он говорит о почвенниках как о факте национальной культуры: «Считаю вклад “почвенников” в современную русскую

национальную культуру исключительно большим»25. Так же, как и его коллеги, С. Семанов отмечает стремление принизить значение национальной русской литературы. Она с помощью букеровских и разных иных подаяний подменяется «русскоязычной».

Виктор Чалмаев развернул метафорическую картину, вспомнив известную цитату из И.С. Аксакова»: «беда, если вся сила дерева пойдет в кору: растет и толстеет кора -

18 Распутин В.Г. Если дело дошло до края // Литературная газета. - 2004. - № 35. - С. 3.

19 Васильев В. На почве классических традиций / Из почвы нашей, из народного духа, из народных

начал...Анкета «Москвы». - М., 1995. - № 3. - С. 130.

20 Там же. - С. 130.

21 Гулыга А. Стремление понять себя и других // Москва. - 1995. - № 3. - С. 131.

22 Там же. - С. 131.

23 Михайлов О. Хамо грядеши // Москва. - 1995. - № 3. - С. 134.

24 Семанов С. Русское возрождение // Москва. - 1995. - № 3. - С. 135.

25 Там же. - С. 135.

сжимается и слабеет сердцевина, тем ближе и гибель дерева»26. По мнению В. Чалмаева, «Вся “русская идея” (в ее превосходстве над “американской мечтой”), пылкая надежда на всяких “короедов”, ловко карабкавшихся на вершину номенклатурного дерева, бездумно и легко связывалась с этой вечно здоровой, органически развивающейся “сердцевиной”». Критик с горечью констатировал, что «сердцевина, если она и уцелела под слоем испуга, наглой практики очищения российского пространства от людишек русской биомассы, пока не спасает. “Кора” - а это конвейер тупой обработки, присяга ненависти к России -

27

<...> делает сейчас и сердцевину» . В. Чалмаев называет представителя «новой»

сердцевины «беловежский человек», живущий пафосом растерянности. По его мнению,

«русская идея» обращена сейчас к беловежскому человеку.

Валерий Харитонов тоже свидетельствует об уничтожении национальных

ориентиров, называя еще один признак русской национальной литературы - русский язык:

«И нравственно, и религиозно-мистически язык несет в себе те же гены памяти, которые

на биологическом уровне почти сожжены. Внедрение в демпериодику похабного стиля

как раз преследует цель запачкать святые понятия соседством с грязью, сломать лексику,

28

строй мысли и всё вместе завихрить в непрерывный звукорифмованный шабаш»28. Художник рассказывает о русском стиле, перечисляя вслед за почвенниками прошлого века, русский быт, «где находит себе земное, временное пристанище его (труженика -

29

А.К.) душа»29, семейный уклад, родовое начало, узы брака, освященные церковью. Почвенное начало, считает Харитонов, притягательно тем, что сохранило христианские ценности. Харитонов высказывает мысль о подвижниках и страстотерпцах как характерной черте национального бытия. Они и будут тем камнем по обетованию, на котором возродится Россия.

Таким образом, современная точка зрения на почвенничество опирается на то понимание, которое вкладывали в него идеологи направления в Х1Х веке. Итак, «почва» -это физическая и духовная реальность, связанная с русской деревней, крестьянством, питающая национальную культуру и формирующая национальный характер. Это вечно здоровая, органически развивающаяся сердцевина нации; вера, быт, обычаи, традиции, язык русского народа, соборность.

Почвенническое направление в литературе второй половины ХХ века, отождествляемое с деревенской прозой, - это русская литература, явленная в лице представителей крестьянства и показавшая целую эпоху национальной русской жизни -жизни крестьянства. Писатели продолжили традиции почвенников Х1Х века, актуализировав «охранительный» аспект их теории, необходимый в современных условиях распада русской крестьянской цивилизации.

Библиографический список

1. Абрамов Ф.А. Я пишу о Севере // Абрамов Ф. А. Собр. соч.: В 6 т. - СПб., 1993.

2. Аксаков И.С. О взаимном отношении народа, государства и общества; Аксаков И.С. Отчего так нелегко живется в России? - М., 2002.

3. Белов В.И Внемли себе. Записки смутного времени. - М., 1993.

4. Белов В.И. Чужебесие // Русский Север. - 1992. - 26 марта.

5. Васильев В. На почве классических традиций / Из почвы нашей, из народного духа, из народных начал. Анкета «Москвы». - М., 1995. - № 3.

6. Гулыга А. Стремление понять себя и других // Москва. - 1995. - № 3.

7. Достоевский Ф.М. Несколько слов о М.М. Достоевском // Эпоха. - 1864. - № 6.

8. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. - Л., 1972-1990.

26 Аксаков И.С. О взаимном отношении народа, государства и общества; Аксаков И.С. Отчего так нелегко живется в России? - М., 2002. - С. 139.

27 Чалмаев В. От святой сердцевины к беловежскому русскому // Москва. - 1995. - № 3. - С. 136.

28 Харитонов В. Антей, сгоняемый с земли // Беседы о русском // Москва. - 1994. - № 1. - С. 118.

29 Там же. - С. 118.

9. Еськов М.Н. Воспоминания о Евгении Носове // Москва. - 2005. - № 1.

10. Крупин В.Н. Россия - Дом пресвятой Богородицы // Молодая гвардия. - 2003. -№ 11 -12.

11. Крупин В.Н. Земля - категория нравственная // Литературная Россия. -1987. - № 8.

12. Крупин В.Н. У России стальная основа // Красная звезда. - 1999. - 6 марта.

13. Михайлов О. Хамо грядеши // Москва. - 1995. - № 3.

14. Прозоров А. Вес мудрого слова // Курская правда. - 1990. - № 26.

15. Распутин В.Г. Возвращение России // Сибирь. - 1991. - № 1.

16. Распутин В.Г. Где моя деревня? // Москва. - 1995. - № 2.

17. Распутин В.Г. Если дело дошло до края // Литературная газета. - 2004. - № 35.

18. Семанов С. Русское возрождение // Москва. - 1995. - № 3.

19. Харитонов В. Антей, сгоняемый с земли // Беседы о русском // Москва. - 1994. -

№ 1.

20. Чалмаев В. От святой сердцевины к беловежскому русскому // Москва. - 1995. -

№ 3.

21. Шукшин В. М. Собр. соч.: В 3 т. - М., 1995.