Охотный ряд

Охотный ряд

Геннадий Селезнев: Ельцин уже пошел на нарушение Конституции

       Свой прогноз того, как могут развиваться события после обсуждения в Думе кандидатуры премьер-министра, в беседе со специальным корреспондентом "Ъ" Владиславом Дорофеевым дает председатель Госдумы Геннадий Селезнев.
       
       Геннадий Селезнев, 50 лет. В 1974 году окончил ЛГУ по специальности "журналистика". В 1974 году с должности замзавотдела Ленинградского обкома ВЛКСМ переходит в главные редакторы газеты "Комсомольская правда". В 1988-1991 годах — главный редактор "Учительской газеты", 1991-1993 — главный редактор "Правды". В 1993-1995 — депутат Госдумы. 17 января 1996 года избран председателем нижней палаты Федерального собрания.
       
— Не сделал ли Ельцин, отправив правительство Черномырдина в отставку, шаг навстречу оппозиции?
       — Нет. Это было единоличное решение президента. И это серьезный сигнал, что президент переходит к тоталитарному методу руководства страной.
       — А почему вы спокойно об этом говорите?
       — Я несколько раз обращался к президенту с просьбой о встрече, с просьбой собрать "круглый стол", собрать лидеров фракций, обсудить ситуацию в стране, ситуацию с кабинетом. Я лично и по телефону просил Юмашева убедить президента сделать эти шаги. Но президент не слушает никого. Поэтому что тут удручаться, зная поведение, характер и манеру действий нашего президента? Так можно себе истрепать всю душу.
       — Ельцин настроен категорично: или Кириенко, или разгон Думы. Что вы по этому поводу скажете?
       — Сегодня никто не верит в категоричную позицию Ельцина. Недавно он говорил, что Чубайс будет работать до 2000 года. Чубайса не стало. Поэтому его строгий тон, его категоричность сегодня воспринимаются как его лукавство. Или фарс.
       — Вы считаете, что президент может заменить кандидатуру на пост нового премьера?
       — Он может заменить его в любой момент — сейчас, через месяц или два месяца. И я просто не завидую этому составу кабинета, даже если он пройдет утверждение в Государственной думе. Поскольку речь идет о создании марионеточного правительства, которое будет управляться администрацией президента, президентом, теми структурами, которые заинтересованы в работе кабинета, как говорится, для того, чтобы получить личную выгоду.
       Коли так — хорошо, давайте вектор переведем со стороны правительства на сторону президента. Поэтому надо искать форму компромисса. Можно было бы договориться и о Кириенко. Дело не в кандидатуре. Тем более что Ельцин без конца подчеркивает, что Кириенко будет проводить тот же курс, который проводил Черномырдин. И президент дал понять, что он лично отвечает за реформы.
       Тогда хоть лысого, хоть рыжего, хоть кривого, хоть хромого премьер-министра, за которого персонально будет отвечать президент, надо утверждать. И начинать спрашивать.
       — А какие кандидатуры вам кажутся более приемлемыми, чем нынешняя?
       — Я не исключаю, что консолидирующей фигурой мог бы стать председатель Совета федерации Строев. Насколько я знаю, президент рассматривал и кандидатуру председателя Центробанка Дубинина. Я считаю, что не использован потенциал еще одного очень сильного человека, которого, убедившись в его силе, быстро задвинули,— Петра Ивановича Родионова, нынешнего заместителя Рема Вяхирева.
       — А Немцов или Рыбкин?
       — Немцов — человек очень поверхностный. Он напоминает плейбоя, которому нравится с ракеткой сниматься, со стюардессой целоваться. О нем складывается впечатление как о человеке, который как мотылек порхает с цветочка на цветочек. И за все с легкостью берется. И от всего с легкостью уходит.
       Рыбкин с правительством бы не справился. Он и по образованию гуманитарий и не был ни министром, ни губернатором, ни главой администрации. Опыт председателя законодательного собрания — это я отношу и к себе — для такой должности совершенно недостаточен.
       — Как долго может Дума рассматривать кандидатуру будущего председателя правительства?
       — Если речь идет о трех голосованиях, то в течение месяца. В Конституции четко записано, что после трех неутверждений Думой председателя правительства президент вправе сменить кандидатуру и предложить нового человека или же распустить Государственную думу.
       — Вы боитесь роспуска Думы?
       — У меня нет сомнений, что в случае роспуска Думы КПРФ ничего не потеряет. Напротив, она укрепит свои позиции. Наша фракция сохранит свое присутствие, причем активное присутствие, в Думе. Я убежден, что как минимум треть, а может быть, и больше трети депутатских мест КПРФ соберет. У других фракций будет больше головной боли, чем у нас. Скажем, "Наш дом — Россия" вообще может не преодолеть пятипроцентного барьера.
       — Даже в том случае, если президент указом ликвидирует систему голосования по партийным спискам и введет мажоритарную систему выборов?
       — Конечно, можно хорошим математикам поручить новую нарезку округов — для того чтобы красноту или розовость убрать, а добавить, скажем, или черноты, или зелени, или голубизны. Можно много чего сделать для того, чтобы постараться набрать лояльную Думу.
       Можно найти аргументированные поводы для проволочек, для отсрочки выборов. Например, раскрутить с помощью СМИ идею отсутствия денег на выборы. И тогда окружение Ельцина может предложить ему заложить деньги на выборы в бюджет 1999 года.
       Но я убежден, что будущая Дума при всех раскладах будет даже более оппозиционна президенту, чем нынешняя.
       — То есть нынешняя отставка правительства увеличивает шансы вашей партии на следующих парламентских и президентских выборах?
       — Да. Потому что партия за то, что сегодня творится в стране, ответственность если и несет, то минимальную. Хотя я противник лозунга "чем хуже, тем лучше".
       Моя личная позиция такова: президент без Думы не должен оставаться ни на один день. Я боюсь, что с уходом с арены законодательного собрания мы можем распустить всю Россию. Я лично больше всего боюсь оставить президента хотя бы на один день с его указным правом. Это то, о чем многие мечтают в окружении президента. Вот тогда он указами будет регулировать то, что не прописано законами.
       Пока есть законодательство, есть противовес. Закон долго готовится. Даже простому закону нужно не менее трех месяцев, чтобы пройти все палаты и поступить на подпись президенту. А указ можно слепить очень быстро. И тогда пойдет серия указов, которые потом законами будет очень трудно поправить той Думе, которая придет на смену нашей.
       — Некоторые считают, что Ельцин совершил переворот...
       — Никакого переворота он не совершил. Что тут переворачивать?
       — Может ли президент пойти по пути отмены парламентских выборов?
       — Я думаю, что даже при отключенной памяти такой вариант не может ему привидеться... Хотя Ельцин уже пошел на грубейшее нарушение Конституции и закона о правительстве, когда после отставки правительства заявил, что исполнять обязанности премьера будет он сам. Видимо, ему тут же подсказали: мол, Борис Николаевич, вам тогда придется 10 апреля идти в Думу отчитываться по итогам 1997 года.
       Но Ельцин имеет огромные обязательства перед всем миром. Он очень дорожит дружбой с президентами, канцлерами, поэтому он понимает, как он будет выглядеть в глазах мировой общественности, если вдруг решит упразднить институт законодательной власти.
       — Могут ли законодатели попробовать отстранить президента от власти?
       — В Конституции говорится о возможности импичмента президенту. Но его невозможно осуществить. Например, Конституционный суд оправдал то, что президент натворил в Чечне. И по сути дела Совет федерации поддержал его действия. Хотя там была явная тема для импичмента.
       — А если попытаться подписи собрать для проведения референдума?
       — Закон о референдуме должен подписывать президент. Ельцин сейчас не пойдет на референдум, например, о доверии ему, потому что прекрасно понимает: если сейчас наскребется 15% граждан, которые доверяют его курсу, то это, может быть, даже будет много.
       — Если вы договоритесь с президентом, то что вы намерены сделать в оставшееся до следующих парламентских выборов время для усиления роли Думы?
       — Мы бы хотели, чтобы не только премьера, но и вице-премьеров и обсуждала, и утверждала Госдума. Мы бы хотели, чтобы в результате принятых постановлений по недоверию тому или иному министру это недоверие состоялось. Мы бы хотели вернуть законодателю право контроля над своими законами.
       — КПРФ собирается победить на президентских выборах. А вы намерены усилить Госдуму, законодательную власть? Противоречие.
       — Я противник президентской республики в России. Я бы сделал все возможное, чтобы президенту оставить лишь представительские функции. И дать большую власть кабинету. И дать право контроля за его деятельностью законодательному собранию. Это будет идеальная структура власти.