Переживание психической травмы и печали в условиях эмиграции

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ:

ПСИХОЛОГИЯ МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ И РЕЛИГИОЗНО-ЭТНИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ

УДК 159.922.4

Н. С. Хрусталева

ПЕРЕЖИВАНИЕ ПСИХИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ И ПЕЧАЛИ В УСЛОВИЯХ ЭМИГРАЦИИ

Миграционные процессы — одна из неизбежных и принципиальных особенностей XХI в.* Для неконфликтной и успешной интеграции мигрантов с коренным населением принимающих стран необходимо всестороннее изучение особенностей их адаптации и разработка эффективных методов оказания психологической помощи. Дальнейшее развитие этих направлений в психологии миграционных процессов может способствовать установлению взаимопонимания между представителями различных этносов и снятию латентного напряжения.

Особенности психологической адаптации эмигрантов из разных стран и этносов, оказавшихся в условиях чужой языковой и социокультурной среды, как правило, подчиняются одним и тем же психологическим закономерностям (чувство малоценности и «комплекс иностранца», кризис идентичности, переживание утраты, стадии адаптации, разобщенность с детьми и т.д.). Эти переживания носят, видимо, такой же объективный характер, как и законы естественнонаучных дисциплин. Именно объективным характером возникновения трудностей можно объяснить общее в переживаниях русскоязычных эмигрантов четвертой волны в Германии, США, Израиле, Греции, Финляндии, Канаде, Аргентине, ЮАР и др. [10, 15, 19, 22, 32, 33]. Кроме того, такая же картина переживаний наблюдается у выходцев из Турции, проживающих в Германии [33]. Дальнейшее сравнение с эмигрантами из бывших союзных республик Кавказа, Средней Азии, из стран Афганистана, Вьетнама и др., проживающими на территории России [21, 27, 29], подтверждают универсальный характер «эмигрантской травмы». Проблема переработки психической травмы и печали является одной из самых главных в жизни эмигранта.

Что мы понимаем под психической травмой? Это любое переживание, которое вызывает непереносимые душевные страдания [23]. Психическая травма — это перенасыщенность внешними воздействиями и раздражителями, с которыми эмигрант не может справиться, и которые угрожают неприкосновенности психики. Травма всегда является источником страха — как перед внешними опасностями (реальными или воображаемыми), так и перед внутренними (беспомощностью, покинутостью, незащищенностью).

* «... по прогнозам отечественных демографов, к 2080 году население России составит около 40 млн человек ... предположительно к тому времени в стране будет еще 20 млн эмигрантов. Аналогичные процессы идут и будут продолжаться во всех европейских странах, так как потребность в эмигрантах будет последовательно расти. .. » [23].

© Н.С.Хрусталева, 2010

Почему эмигранты переживают психическую травму, несмотря на то, что первые фазы психологической адаптации (эйфорическая, туристическая) [33] переносятся ими, как правило, достаточно легко? Они еще полны иллюзий и надежд на успешное будущее. Страна эмиграции еще воплощает в себе самое лучшее: стремления и мечты, которые остались нереализованными на Родине. Но наступает третья фаза — ориентационная, когда эмигранты вынуждены разбираться не только во внешнем, но и во внутреннем устройстве общества. Знакомство с новыми учреждениями, нормами, правилами, требованиями вызывает чувство длительной психической перегрузки. На человека обрушивается лавина информации, которую невозможно переработать — начиная от правил пользования общественным транспортом, телефонных звонков в государственные ведомства, писем, почты и заканчивая поисками школы для ребенка, квартиры, работы. Везде нужна новая информация, нужно всему заново учиться, принимать новые решения. Нет ни одной привычной и стабильной сферы, где эмигрант чувствовал бы себя надежно и уверенно. Человек перестает чувствовать себя хозяином своей судьбы. Растет страх беспомощности, усиливается чувство растерянности, малоценности.

В психологической литературе подробно описан феномен культурного шока [1], который испытывают эмигранты. Например, антрополог К. Оберг выделяет шесть аспектов культурного шока [29]:

1. Напряжение — результат тех усилий, которые необходимы для достижения психологической адаптации.

2. Чувство потери или лишения прежних привязанностей, которые остались в прежней среде; это и статус, и ближайшее окружение.

3. Чувство отверженности, которое возникает из-за неспособности установить нормальные психологические контакты с новым культурным окружением.

4. Сбой, который происходит из-за межкультурных различий в ценностях и стереотипах поведения.

5. Неожиданная тревога при осознании порой существенных различий между своей и иной культурой.

6. Чувство неполноценности, которое связано с неспособностью понять новую культурную среду.

Описание культурного шока еще раз подтверждает перенасыщенность внешними воздействиями и раздражителями. Долговременный стресс, испытываемый эмигрантом, не заканчивается. Далее наступает еще более тяжелая стадия психологической адаптации. Когда человек уже обустроился в своей квартире, что дает ему чувство защищенности, и разобрался в учреждениях и правилах, он начинает осознавать новые проблемы. Остановимся на некоторых из них.

1. Расставание с родиной. Опыт показывает, что многие люди через некоторое время (как правило, в четвертой, депрессивной, фазе адаптации [33]) реагируют на эту травму бессонницей, кошмарами (симптомы страха) и фобиями (болезненный страх).

Расставание с родиной из-за миграции подобно психическому потрясению ребенка при расставании с матерью (в психологии стране исхода символически приписывается роль матери [23]). Эмигранты начинают испытывать чувства беспомощности и покинутости. У многих из них наблюдается такая форма психологичсекой защиты как регрессия — мысленное возвращение в уютные зоны прошлого, эмоциональный возврат в детство. У взрослых людей проявляются почти детские чувства неуверенности и ранимости.

2. Чувство вины перед оставшимися в стране исхода родственниками и друзьями. Особенно остро оно переживается теми, кто оставил на родине своих детей или родите-

лей. Часто это чувство компенсируется подарками, денежными переводами, просьбами ухаживать за родителями, за оставленными могилами. Чем тяжелее эмигрант переносит чувство вины, тем больше подарков и денег он пересылает на родину и чаще стремится приехать туда в отпуск, чтобы поддержать родственников, делая подчас разорительные покупки, которые носят «искупительный» характер.

3. Чувство ностальгии как устойчивое психическое состояние, вызванное ощущением утраты, потери, разлуки, невозможностью возвратить назад свой прежний мир, свое социально-психологическое окружение, полное изменение привычного стереотипа и образа жизни [33]. Ностальгия — это переживание мгновенной утраты корней, что является для человека сильным психическим потрясением. «Эмиграция — это операция без наркоза», — так определили свое психологическое состояние эмигранты первой волны [31].

Глубина ностальгических переживаний зависит от страны эмиграции, от возраста, профессии, окружения, индивидуально-типологических особенностей личности и т. д. Например, чем больше культурно-этнографических, климатических различий и чем дальше удалена страна эмиграции, тем острее переживания. Особенно тяжело тоску по родине переживают пожилые люди, для которых переделка динамического стереотипа жизни очень болезненна. Так, одна пожилая женщина, в прошлом врач терапевт из Москвы, сказала: «Сначала я думала, что у меня стенокардия. Потом я поняла, что это болит душа». Люди творческих профессий, для которых важен родной язык и обратная связь, например журналисты, литераторы, психологи, педагоги, артисты, также очень болезненно реагируют на «обрыв корней».

Остро чувство ностальгии переживают зрелые, самодостаточные личности с развитым чувством ответственности.

Однако эмигранты последней волны (покинувшие родину в течение последних 10-15 лет) меньше «болеют ностальгией» благодаря современным средствам связи и СМИ (телефонной автоматической связи, Интернета, спутникового ТУ, радио).

Наличие легкодоступных и быстрых средств транспортного сообщения также понижает внутреннее напряжение эмигрантов. Существование даже потенциальной возможности приехать, увидеть, связаться с родиной значительно облегчает процесс переработки травмы и печали у людей, покинувших страну исхода [33].

4. Изучение языка страны эмиграции. Здесь эмигранты сталкиваются с двумя проблемами. Первая связана с тем, что перенасыщенность сознания решением внешних проблем и общая психо-эмоциональная перегруженность снижают способность к концентрации внимания и запоминанию иностранных слов. На первый план выступают «более важные» для человека проблемы — обустройство семьи и детей, поиски полезной информации, освоение новых учреждений, требований и правил. Эмигранты нервничают, пропускают занятия, откладывая изучение языка «на потом», в надежде, что когда-нибудь «он сам залетит в их сознание». В результате многие из них используют примитивные и неграмотные конструкции слов, вызывая чувство пренебрежения и снисхождения у коренного населения.

Вторая проблема заключается во внутреннем блокировании способности к изучению нового языка в связи с эмоциональным неприятием тяжелой и сложной жизни в новом обществе. Происходит перенос отрицательных эмоций на язык принимающей страны. Кроме того, неосознанный отказ от языка связан еще и с попыткой защитить собственное «Я» от травмирования и унижения со стороны коренного населения. «Ведь если я их не понимаю — они не смогут меня обидеть!»

Процесс изучения и освоения языка, преодоления страхов в налаживании коммуни-

кативных контактов с коренным населением вызывает большое внутреннее напряжение и часто переживается как травма.

5. Утрата своего «Я» (кризис идентичности). Это одна из самых тяжелых травм. Утрата своего «Я» состоит из всех потерь, которые несет эмигрант: потери родины и ближайшего социально-значимого окружения (о чем речь шла выше); потери привычного социального статуса, профессии, положения в обществе, в связи с чем возникает чувство психологической ущемленности и малоценности. Часто наблюдается феномен «социальной смерти», когда человек, в силу исключенности его из социальных и профессиональных связей, ощущает дестабилизацию, деградацию или отмирание различных видов социальных ролей, привычных для него. «Социальная смерть» резко понижает мотивационный уровень поведения, что может привести к серьезным инволюционным изменениям личности [22, 33].

Появляется ощущение, что человек не принадлежит ни к какой группе, не владеет своим собственным «Я». Причиной этого является отчуждение, возникающее либо из-за незнания языка, культуры и духовных ценностей местного населения, либо из-за нежелания воспринимать чужое. Страх перед чужой культурой и страх нарушить какие-то незнакомые правила и нормы приводит к еще большему отчуждению и одиночеству. Пропадает чувство непрерывности между прошлым и будущим, чувство целостности своего «Я». Человек не может ощущать себя самим собой из-за того, что прошлое отсекается и приходится во всех сферах заново учиться и изменять себя. Что касается собственного будущего, которое является необходимым элементом конструирования смысла жизни — оно тоже размыто, деформировано и неопределенно.

6. Комплекс иностранца и переживание стигматизации. Эмигранты, как уже отмечалось выше, постоянно испытывают страх и компекс неполноценности во время контактов с местным населением. Причиной этого является плохое знание языка, другой «код поведения» в новой культуре, отношение со стороны «доминирующего большинства» — часто проявление неуважения, презрения, а порой, и дискриминации. Иногда это проявляется во взаимодействии с социальными ведомствами, где эмигранты должны получать денежное пособие или в отношениях с работодателями, которые «по-черному» нанимают эмигрантов на работу. Эмигранты часто ощущают себя на самой низкой ступени социальной лестницы. Состояние запуганности, неуверенности и настороженности проявляется в том, что некоторые болезненно следят за собой, чтобы не делать ошибок, не допускать случайных прегрешений, стараются чаще улыбаться, соглашаться и т. д.

Многие испытывают стыд за свою этническую группу, так как на нее со стороны коренного населения как бы накладывается стигма (в переводе с греческого — ‘метка’). Стигматизация этнической группы заключается в том, что ее члены в глазах принимающего общества ассоциируются с низкой моралью, недисциплинированностью, нечистоплотностью, криминальностью и другими «опасными» качествами. Стигматизация еще более усиливает чувство ущемленности, стыда и неудобства «за своих». Например, часто русские эмигранты не хотят заселяться в дома, где живет много их соотечественников. Дети просят родителей не говорить в общественном транспорте по-русски и т. д. Можно говорить о возникновении у эмигрантов такого психологического новообразования, как «комплекс иностранца» — устойчивого психического состояния личности, которое сопровождается постоянным нервно-психическим напряжением и чувством психологического дискомфорта, страхом перед возможным нанесением урона достоинству личности и жизнеспособности организма в условиях психологической незащищенности

[33].

7. Изменения в семейных отношениях. Переживание травмы и печали длится у эмигрантов долгие годы. Это не может не сказаться на структуре семейных отношений. В первый, самый острый, период адаптации имеющиеся напряженные отношения и конфликты, как правило, отодвигаются. Семья занята «выживанием» —преодолением шока от новой культуры и окружения, обустройством на новом месте, изучением языка. Семья должна экономически окрепнуть. Таким образом, психологические проблемы отбрасываются, но не решаются.

Однако опыт отчуждения, постоянное ощущение «комплекса иностранца», переживание стигматизации, низкого соиального и профессионального статуса — все это накапливается. Тот, кто пережил обиду, унижение или психическое насилие, передает этот опыт унижения и обиды дальше — более слабым. Чувства усталости и разочарования могут вызвать агрессию, которая направлена либо на близких, либо на себя (психосоматические заболевания). В связи с этим начинается новая фаза в семейных отношениях — полоса семейных конфликтов, которые до сих пор оставались замаскированными, но сохранялись.

Например, в семьях русскоязычных эмигрантов эта полоса конфликтов начинается, как правило, на 3-4-й год эмиграции. Многие конфликты приводят к разводам. В первую очередь начинают распадаться те семьи, которые имели конфликтные отношения еще до эмиграции. Во вторую — молодые семьи (возраст супругов — до 27-30 лет), которые не имели опыта семейных компромиссов. Далее следуют семьи, в которых конфликты достигают критического уровня из-за профессиональной и социальной неустроенности эмигрантов. Чаще всего речь идет о мужчинах, которые, имея на родине высокий профессиональный и материальный статус, переживают в эмиграции опыт психологического обесценивания и унижения. Этот травматический опыт они компенсируют за счет унижения своих жен.

8. Разобщенность с детьми. Дети в условиях эмиграции переживают более значительные перегрузки, чем взрослые. Их родители, несмотря на ощущение травмирован-ности во всех жизненных сферах, более устойчивы к стрессам, так как они эмигрировали после завершения своей социализации и имеют определенный ресурс личности. У детей, в силу незавершенности их социализации, на первый план выступает потребность в семье, которая может дать им позитивный эмоциональный опыт и чувство безопасности. Однако родители не могут, как правило, обеспечить им психологический тыл. Испытывая страх и беспомощность, они не могут защитить и отстоять права своего ребенка ни в школе, ни во дворе, ни в полиции, ни в каких-либо других общественных местах.

Возникает также проблема, связанная с деформацией ролей «родитель-ребенок». Некоторые родители находятся в психологической зависимости от своих детей в плане языкового общения, они вынуждены обращаться к детям за помощью в переводе получаемых из различных учреждений писем или при ведении переговоров. При этом дети наблюдают унижение и беспомощность родителей. Понижение своего авторитета в глазах ребенка родители часто подсознательно компенсируют авторитарным стилем воспитания, требованиями бепрекословного послушания, использованием родительской власти по мелочам. Это вызывает у ребенка протест, подрывает веру в справедливость отношений и нарушает общее базовое доверие к миру. В отношениях между детьми и родителями возникают трудности и непонимание. Начинаются постепенные изменения в поведении детей. Они смотрят много телевизионных передач, так как это помогает им овладеть языком и уловить особенности поведения местных жителей. Дети стремятся как можно скорее стать такими же, как их одноклассники — представители

коренного населения. Для этого им нужны такая же обувь, одежда, прическа. Не все родители принимают стремление детей к подражанию сверстникам и внешним изменениям. Но еще более болезненным для родителей является уход ребенка в культуру страны, которую они сами для него выбрали. При этом родители демонстративно остаются в своей культуре, используя ее как нишу психологического обитания и противопоставляя свои ценности ценностям страны эмиграции. Родители, как правило, не разделяют с детьми нормы, идеалы и общественное настроение, которые формируются у детей под влиянием школьной среды, телевизионных передач, рекламы, музыкальных клипов и т. д. Дети и родители часто оказываются в разных культурах, что и является началом конфликтов и причиной психологической разобщенности.

Роль печали в переработке травмы

Все перечисленные выше травмы порождают чувство печали. Печаль об утраченных корнях, своем прошлом и печаль об утраченном «Я». Переживания этих утрат могут длиться много лет, у некоторых — всю жизнь. Для переработки полученных травм необходима «работа печали», которая помогает эмигрантам осознать и принять свои утраты. Печаль, особенно в начальной фазе эмиграции, является здоровой психологической реакцией. Она позволяет эмигрантам вернуть свои чувства в прошлое, что дает уверенность и опору внутреннему «Я», защититься от чувства покинутости и потерянности. Переживание чувства печали помогает соединить прошлое с настоящим, справиться с тем разломом, который не дает почувствовать целостность своего «Я». Работа печали помогает переработать чувство оторванности от своих корней.

Те эмигранты, которые пытаются отодвинуть, вытеснить, заблокировать печаль, активно защищаются от нее за счет сверхактивной ориентации на успех, действительно быстро достигают высоких результатов в профессиональном, культурном и социальном плане. Однако эта блокировка и бегство от печали только затягивает ее переработку. Этот отложенный кризис часто настигает эмигранта, когда он уже достиг поставленной цели. Человек вдруг испытывает чувство тоски, безразличия, тяжелой усталости и депрессии, что может привести к потере работы, болезням, возникновению семейных проблем.

Принятие печали и ее многоуровневая переработка позволяют человеку постепенно принять свои потери и избирательно приспособиться к новой культуре

Заключение

Чтобы получить целостное представление об общей картине психической травма-тизации эмигрантов, мы дали описание восьми наиболее важных травм и роли печали в переработке этих травм.

При написании данной статьи автор опирался на опыт многолетней психотерапевтической практической работы с эмигрантами, а также на результаты многочисленных социально-психологических исследований в Израиле, Германии и США, обобщенных в докторской диссертации «Психология эмиграции. Социально-психологические и личностные проблемы» (1996), на совместную работу с немецкими коллегами из Свободного университета Берлина и Бременского университета, обширные исследования выпускников Санкт-Петербургского государственного университета, обучавшихся в Берлине в рамках российско-немецкой программы по психологии эмиграции (1997-2002); на теоретические разработки по курсу «Психология миграционных процессов» на кафедре психологии кризисных и экстремальных ситуаций Санкт-Петербургского государственного университета (2003-2009).

В статью не вошли конкретные данные, полученные в результате эмпирических исследований, что перегрузило бы представленный материал и затруднило восприятие общей картины переживаний эмигрантов, не вошли также и материалы, отражающие личностные проблемы в зависимости от поло-возрастных, профессиональных и нейро-динамических особенностей.

Однако надеемся, что продемонстрированная картина переживаний дает представление о тех психологических разломах и кризисах, которые переживают люди в условиях чужой языковой и социокультурной среды и о настоятельной потребности в профессиональных разработках различных видов психологической помощи на родном языке эмигранта.

Литература

1. Oberg K. Cultural Shock: adjustment to new cultural environments // Practical Anthropology. 1960. Vol. 7. Р. 177-182.

2. URL: www.BestReferat.ru/referat-3021.html (дата обращения — 03.11.09).

3. Березин Ф. Б. Психологическая и психофизиологическая адаптация человека. Л., 1988. 270 с.

4. Вери Ж. Мигранты, социальное объединение и многокультурное европейское гражданство. URL: http://www.civnet.samara.ru/infcent/etnos (дата обращения — 24.11.2009).

5. Грушевицкая Т. Г. Категоризация культуры по Г. Хофстеде: Концепция ментальных программ // Основы межкультурной коммуникации. М., 2003. С. 243-250.

6. Варданян М. А. Психологическая трансформация этнической идентичности мигранта-армянина // Этножурнал. 2004. №12.

7. Гусева О. Ю. Этническая идентичность в ситуации межкультурного взаимодействия и в условиях моноэтнической среды: Автореф. дис. .. . канд. психол. наук. М., 2004.

8. Денисова Г. С. Миграция в фокусе общественного сознания населения Ростовской области // Проблемы миграции на Юге России: опыт социологического исследования. Ростов-на-Дону, 2003. С. 6-34.

9. Жогин Б. Г., Маслова Т.Ф., Шаповалов В. К. Интеграция вынужденных мигрантов в местное сообщество: опыт практической и исследовательской деятельности. Ставрополь, 2002. 431 с.

10. Зборовский Г.Е., Широкова Е. А. Ностальгия российских эмигрантов: пробный опрос в Финляндии // СОЦИС. 2003. №8.

11. Интеграция и инициатива мигрантов: О концепции Интеграционного центра «Partner». URL: http:www.partner-inform.de (дата обращения — 11.11.2009).

12. Психологи о миграции. URL: http://au-migration.narod.ru/Diplom/53.htm (дата обращения — 21.11.2009).

13. Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу / Пер. с франц. Н. С. Автономовой. М., 1996. 623 с.

14. Лебедева Н. М., Татарко А. Н. Этническая идентичность, статус группы и тип расселения как факторы межгрупповой интолерантности // Психологический журнал. 2005. Т. 26, №3.

15. Левин З. И. Менталитет диаспоры (системный и социокультурный анализ). М., 2001. 176 с.

16. Мид М. Культура и мир детства: Избранные произведения / Пер. с англ. Ю. А. Асеева; ред. перевода и коммент. В. И. Беликова; сост., авт. послесл. и отв. ред. И. С. Кон. М., 1988. URL: http://nova.rambler.ru/srch?query (дата обращения — 15.10.09).

17. Назарова Е. А. Особенности миграции // СОЦИС. 2000. № 7.

18. Назарова И. Психологическая помощь мигрантам. URL: http://psiholog.boxmail.biz. (дата обращения — 15.11.2009).

19. Павленко В. Н. Аккультурационные стратегии и модели трансформации идентичности у мигрантов // Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт иследований и практической работы / Под. ред. Г. У. Солдатовой. М., 2001. С. 25-40.

20. Почебут Л. Г. Психология социальных общностей: толпа, социум, этнос. СПб., 2002. 176 с.

21. Психологическая помощь мигрантам: травма, смена культуры, кризис идентичности / Под ред. Г. У. Солдатовой. М., 2002. 479 с.

22. Психологические проблемы русских эмигрантов в Германии // Сб. трудов бакалавров психологии СПбГУ. Вып. 2000 и 2001 гг. Берлин / Сост. Н. С. Хрусталева; отв. ред. А. А. Крылов. СПб., 2001.

23. Решетников М. М. Психическая травма. СПб., 2006. 322 с.

24. Рязанцев С. В. Современный демографический и миграционный портрет Северного Кавказа. Ставрополь, 2003. 376 с.

25. Семенченко Н. А. Израильская политика иммиграции и абсорбции // Иммиграционная политика западных стран: альтернативы для России: Международная организация по миграции— Московская исследовательская программа по миграции / Под. ред. Г. Витковской. М., 2002. иКЬ: www.demoscope.ru/weekly/2002/077/analit04.php (дата обращения — 04.11.09).

26. Смирнов А. С. Изучение жизненных планов потенциальных эмигрантов. иИ,Ь: http://flogiston.ru/articles/social/smirnov (дата обращения — 26.08.2001).

27. Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998. 389 с.

28. Солдатова Г. У., Шайгерова Л. А. Социально-психологическая адаптация вынужденных мигрантов // Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы / Под. ред. Г. У. Солдатовой. М., 2001. 288 с.

29. Стадников М. Г. Межкультурная коммуникация: Учеб.-метод. пособие для студентов и слушателей. СПб., 2007.

30. Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: Учебник для высших учебных заведений. М., 1999. 320 с.

31. Фрейнкман-Хрусталева Н. С., Новиков А. И. Эмиграция и эмигранты: История и психология / Науч. ред. Е. А. Тишкин. СПб., 1995. 153 с.

32. Хармз В. Психологическая адаптация эмигрантов: на материале исследования иракских эмигрантов в Швеции. СПб., 2002. 240 с.

33. Хрусталева Н. С. Психология эмиграции: социально-психологические и личностные проблемы: Автореф. дис. ... д-ра психол. наук. СПб., 1996.

34. Шурупова А. С. Адаптация и приживаемость мигрантов // СОЦИС. 2006. №6.

Статья поступила в редакцию 17 сентября 2009 г.