Образ Трои во франко-фламандской миниатюре XV В. 

УДК 7.033

Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2014. Вып. 3

М. Л. Мусу рок

ОБРАЗ ТРОИ ВО ФРАНКО-ФЛАМАНДСКОЙ МИНИАТЮРЕ XV в.

В течение XIV-XV вв. троянская легенда была одним из самых популярных мифов при в европейских дворах, в особенности при Бургундском, что нашло отражение в бесчисленных шпалерах и иллюминированных кодексах с троянскими сюжетами. В данной статье рассматривается образ Трои во франко-фламандской миниатюре XV в. Иконография Трои интерпретируется как ментальный и семиотический конструкт, основанный на воображении и связанный с такими реальными городами, как Иерусалим, Рим и Константинополь. Устойчивые элементы образа Трои (архитектура, пейзаж) послужили основой для исторических и мифологических аналогий между Троей и значимыми для европейской культурной традиции городами. Новизна статьи заключается в том, что как в западной, так и в отечественной научной литературе образ Трои до сих пор не являлся предметом анализа в контексте реальных городов. Троя была великим городом древности, ни разу не упомянутым в Библии, в то время как любой город воспринимался средневековым человеком через призму библейских городов, сходством с которыми наделялась и Троя. Средневековый человек, который писал или читал роман о Трое, создавая миниатюру с эпизодом из Троянской войны или глядя на такую миниатюру, воспринимал Трою как хорошо укрепленный город его великих предков с элементами чудесного. Таким образом, в статье особое внимание уделяется священной топографии и культурным кодам, которые влияют на создание образов несуществующего города. Библиогр. 24 назв. Ил. 6.

Ключевые слова: Троя, средневековая миниатюра, XV век, герцогство Бургундское.

M. L. Musurok

THE IMAGE OF TROY IN THE FRENCH-FLEMISH ILLUMINATION ART OF THE 15th CENTURY

In the course of the 14th-15th centuries the Trojan legend was one of the most popular myths in the European courts, the Burgundian one in particular, which found its reflection in numerous tapestries and illuminated manuscripts with the Trojan subject. The paper examines the image of Troy in the French-Flemish illumination art of the 15th century. In this paper I intend to explore and interpret the iconography of Troy in art as a mental and semiotic construct based on imagination and linked to such real cities as Jerusalem, Rome and Constantinople. The research focuses on the study of the architectural and landscape permanent elements borrowed from real cities, which were mythologized and sacralised in the European tradition. The innovation of the paper is that both in the Western and Russian scientific literature the image of Troy has still not been the subject of analysis and that the Troy image has not yet been analyzed in the context of the real cities. However, Troy was the great city of the antiquity which was never mentioned in the Bible, while any other city was perceived by the medieval person in terms of such biblical cities, which Troy claimed to resemble as well. Thus, I may conclude that the medieval man who wrote or read a novel about Troy, who created a miniature with a Trojan War episode or looked at such a miniature, perceived this strongly fortified city with the elements of the miraculous, the one of the great ancestors, as his "own". To put it differently, the paper will pay particular attention to the cultural codes, the sacred topography and contexts creating the images of the non-existent city. Refs 24. Figs 6.

Keywords: Troy, Medieval Illumination Art, 15th Century, Duchy of Burgundy.

В данной статье рассматривается образ Трои во франко-фламандской миниатюре. Мастера, создававшие образ Трои в Средние века в различных техниках искусства — будь тошпалера, картина или миниатюра — не могли видеть этот город в действительности. Миниатюристы манипулировали знаменитыми образами далеких стран, взаимосвязанными с коллективной памятью поколений и историческими событиями.

Мусурок Марина Львовна — аспирант, Санкт-Петербургский государственный университет, Российская Федерация, 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., 7/9; marinamusurok@gmail.com

Musurok Marina L. — post graduate student, St. Petersburg State University, 7/9, Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034, Russian Federation; marinamusurok@gmail.com

Нами будет предпринята попытка на основе анализа миниатюр с изображением Трои из различных европейских и отечественных коллекций найти ключ к пониманию того, как конструировались воображаемые города в XV в. Устойчивые элементы образа Трои (архитектура, пейзаж) послужат основой для исторических и мифологических аналогий между Троей и значимыми для европейской культурной традиции городами.

Появившаяся в период античности легенда о Трое просуществовала при европейских дворах с VI по XVI в. На рубеже XVI-XVII вв. троянская легенда перестала восприниматься в качестве достоверного исторического источника и более не способствовала созданию генеалогического мифа1. Этим обстоятельством обусловлена верхняя хронологическая граница нашего исследования.

Особый интерес представляет функционирование легенды при дворах династии Валуа в XIV-XV вв. Бургундский, анжуйский и орлеанский дворы, находившиеся в близких отношениях с королевским двором в Париже, активно культивировали троянский миф, что нашло свое отражение в коллекциях франко-фламандских шпалер и миниатюр на сюжеты о Трое XIV-XV вв.2 Первые шпалеры на сюжет с троянской легендой появляются в коллекции герцога Луи Анжуйского в 1364 г. [3, р.44]. В дальнейшем остальные дворы следуют примеру герцога Анжуйского и заказывают шпалеры с аналогичными сюжетами.

Специфика культурного функционирования шпалер заключается в том, что, с одной стороны, они были элитарным искусством, дорого обходящимся заказчику. С другой стороны, шпалеры доступны для обозрения множеству зрителей и в этом смысле являются прекрасным средством визуальной агитации и пропаганды.Схо-жую роль пропаганды высокого статуса герцогства Бургундского играли кодексы с миниатюрами, в первую очередь хроники. Наличие шпалер и миниатюр в коллекциях герцогов свидетельствует о том, что утверждение родовых связей с Троей было для них актуальным, особенно в публичном пространстве.

Широкое распространение троянских сюжетов в произведениях искусства, находившихся в собрании бургундского двора, было обусловлено двумя основными причинами. Во-первых, французские короли и бургундские герцоги, возводя свои родословные к троянским царям и героям, тем самым обосновывали право на престол, особенно в случае недавно образовавшегося герцогства Бургундского (13631477). Во-вторых, по-прежнему сохраняла актуальность идея крестовых походов, в рамках которых стал восприниматься миф о путешествии аргонавтов на Восток. Будучи предисловием к романам о Трое, поход аргонавтов воспринимался как параллель новому крестовому походу против «неверных», для чего герцог Бургундии Филипп Добрый (1396-1467) учредил в 1430 г. рыцарский орден Золотого Руна. Ха-

1 В XVI в. произошла смена культурной парадигмы, и публика перестала верить хроникам о происхождении монархов от троянцев, но троянская легенда оставалась популярным сюжетом в искусстве. За возможность продемонстрировать эффекты светотени Трою, охваченную пожаром, часто писали караваджисты. В связи с раскопками в Геркулануме и Помпеях и модой на классицизм Трою начали изображать античным, а не средневековым городом. В постренессансный период Париж больше не называют новой Троей, вектор меняется в сторону Рима. Что касается самой техники, то к концу XV в. на смену рукописной книге пришли гравюра и печатные книги.

2 Так, для герцога Филиппа Доброго было создано около ста наборов шпалер по десять и более частей каждая. Герцог отдавал предпочтение троянской легенде, наряду с историей Ясона и Гедеона и деяниями Александра Македонского [1, р.123]. Подробнее о визуальных программах шпалер, их сюжетах и заказчиках во франко-бургундском мире в XIV-XV вв. см.: [2, р.49-58].

рактерно, что зал для собраний ордена был украшен шпалерами с изображениями Троянской войны [3, р.56].

На примере библиотеки Филиппа Доброго можно продемонстрировать растущий интерес герцога к мифу о путешествии Ясона за Золотым Руном: «от двух скромных кодексов, числившихся в описи унаследованной герцогом в 1420 г.библиотеки, герцог приходит к шестнадцати рукописям в 1467 г.» [4, р.272]. Герцог Бургундии Филипп Добрый также заказал своему священнику Раулю Лефевру эпос в честь ордена Золотого Руна3. Всего герцогом Филиппом Добрым было заказано восемь манускриптов, в которых фигурировала Троя: 1) Мв. 9005. «О Граде Божием». Августин Блаженный. Нидерланды. 1420-1435 гг. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии; 2) Мв. 9240. История разрушения Трои. Гвидо де Колумна. Монс (?), Нидерланды. 1430 г. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии; 3) Мв. 9231. Цветок историй. Жан Мансель. Бельгия. 1446-1451 гг. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии; 4) Мв. 9392. Послание Офеи Гектору. Кристина Пизанская. Лилль, Южные Нидерланды. После 1460 г. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии; 5) Мв. 9253 История разрушения Трои. Гвидо де Колумна. Юг Нидерландов. Не позднее 1467 г. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии; 6) Мв. 9261. Собрание повествований о Трое. Рауль Лефевр. Фландрия. 1467. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии; 7) Fr. Е V. IV. 12. Всемирная хронология. Заказчик Филипп Добрый (?). Брюгге, Фландрия. Вторая половина XV в. Санкт-Петербург, Российская национальная библиотека и 8) Fr. Е V. IV. 13/1-2. Древнейшая история от сотворения мира до Маккавеев (Ла Букшардьер). Жан де Курси. Т. III. Франция. 1470-е годы. Санкт-Петербург, Российская национальная библиотека.

Помимо герцога Филиппа Доброго рукописи с троянской легендой заказывало ближайшее окружение герцога из бургундского дома. Манускрипт Мв. 9264 («История разрушения Трои». Гвидо де Колумна Монс, 1452 г. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии) заказал представитель знатного рода, выдвинувшегося при герцогах Бургундских, Филипп де Круа (1435-1511); рукописью Мв. 9571-72 («История разрушения Трои». Гвидо де Колумна. Фландрия. 1468 г. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии) пополнил свою коллекцию Великий Бастард Бургундии Антуан (1421-1504), незаконнорожденный сын Филиппа Доброго; третьим лицом был Жан Батар де Вовран (1398-1474), военный и летописец, занимавший высокие должности при Филиппе Добром, еще один незаконнорожденный отпрыск знатного рода, который заказал Мв. 9650-9652 («Роман о Фивах». Вошье де Денэн. Роман о Трое. Гвидо де Колумна. Фландрия. 1459-1460 гг. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии).

Заказы на манускрипты с троянской легендой приходятся на вторую половину XV в. Можно предположить, что к троянскому мифу в первую очередь обращались те, кто чувствовал свое неустойчивое положение и кому нужно было обосновать свои права на власть или принадлежность к правящей династии.

Легенда о Трое была распространена как в массовой (декорации, украшающие города во время въездов королей)4, так и в элитарной культуре (шпалеры, миниа-

3 Рауль Лефевр создал два рыцарских романа: «История Ясона» (1460 г.) и «Собрание повествований о Трое» (1464 г.). За основу он взял сочинения Овидия, Дарета Фригийского и Гвидо де Колум-ну, представив Ясона идеальным рыцарем.

4 О том, как в XVI в. к троянскому мифу вернулись поэты времен Елизаветы Тюдор, и о том, как троянская легенда служила политической пропаганде времен Британской империи, см.: [5, р.50, 60-63, 70].

тюры), переходя из одного культурного слоя в другой, и играла значительную роль в утверждении незыблемости европейских монархий.

Исходя из того, что образ Трои является воображаемым и искусственно конструируемым, необходимо описать элементы, составляющие и формирующие его. На миниатюрах Троя изображалась хорошо укрепленным и богатым городом. Первым элементом образа Трои, который обращает на себя внимание в миниатюре, были стены. Акцент на крепостных стенах связан с мифологией Трои: согласно легенде, стены Трои возводили греческие боги Посейдон и Аполлон, именно поэтому они оказались неприступными и так и не были разрушены. Городские ворота — также важная мифологическая и иконографическая составляющая города. На миниатюрах мы встречаем, кроме того, высокие башни, внутри и вне городского пространства. Храм занимает доминирующее положение внутри кольца городских стен и иногда выглядит как средневековая готическая церковь. Пятым элементом иконографии Трои является дворец, воплощение светской власти. Наконец, на ряде миниатюр изображено внутреннее пространство города: городская площадь, улицы, жилые дома. На миниатюрах показано типичное средневековое европейское пространство города — с главной торговой площадью возле храма, узкими кривыми улицами и невысокими домами с остроугольными крышами. Обращает на себя внимание то, что внутреннее городское пространство возникает только на миниатюрах, связанных с ввозом троянского коня и входом греческих войск в Трою.

Помимо архитектурных элементов к устойчивым элементам изображения Трои можно отнести еще две детали: это троянский конь и море. Порой присутствие троянского коня на миниатюре служит единственным признаком, позволяющим отнести миниатюру к троянскому мифу. Таким образом, мы можем наглядно проследить, что рассмотренные нами архитектурные элементы могут использоваться для создания образа любого города, поэтому единственной специфической чертой изображения Трои является троянский конь.

Выявив архитектурные и пейзажные элементы, формирующие образ Трои, остановимся на связи Трои и городов Средневековья. Нельзя не подчеркнуть амбивалентность положения Трои в Средние века. Так, А. Н. Маслов отмечает, что «в случае с древней Троей ситуация осложняется еще и тем, что наряду с другими ''величайшими городами'' — Иерусалимом, Римом, Константинополем — в Средние века ей отводилась центральная роль в связывании прошлого и настоящего, в поисках общего культурного знаменателя между различными эпохами (в духе идей о transla-tionimperii и т. п.)» [6, с.191]. Мы не можем не согласиться с ученым в том, что в романах о Трое город выглядит средневековым и не обладает той оригинальностью, которая позволила бы воспринимать его как античный город, аналогичный древним Афинам или Риму. С одной стороны, Троя была языческим городом, который пал, и в этом можно усматривать идею бренности всего земного. В ряде манускриптов с троянским циклом также присутствовали миниатюры с колесом фортуны. Тема бренности коррелировала с темой смерти, которая приобрела особое значение в рассматриваемый нами период. «Ни одна эпоха не навязывает человеку мысль о смерти с такой настойчивостью, как XV столетие. Жизнь проходит на фоне непрекращающегося призыва: memento mori.<...> Похоже, что позднее Средневековье не могло воспринимать смерть ни в каком ином аспекте, кроме как в аспекте бренности всего земного» [7, с.149].Тема бренности всего земного находит свое отражение в предска-

зании трагического исхода Троянской войны. С другой стороны, Троя была великим городом древности, к царям которой с гордостью возводили свои династии многие европейские короли. Поскольку Троя ни разу не была упомянута в Библии, на наш взгляд, средневековое общество не могло отнести ее в своем сознании ни к «проклятым», ни к избранным городам.

Образ Трои будет проанализирован и интерпретирован как ментальный конструкт, связанный с Иерусалимом, Константинополем и Римом. Нашему предположению вторит Зумтор, который выделял Рим, Константинополь и Небесный Иерусалим как три «мистические модели, которые все другие города во всем мире могут только или воспроизводить, или противопоставлять им себя» [8, р.22]. Другими словами, в нашем случае Троя наделялась чертами Иерусалима, Рима и Константинополя.

Особую актуальность для средневековых мастеров всегда имели политические устремления их заказчиков, связанные в данном случае с идеями новых крестовых походов и отвоевания традиционных христианских святынь: Иерусалима и Константинополя. Проводя параллели между Троей, Иерусалимом, Константинополем, а также некоторыми другими городами, мы хотели бы отметить, что они не исключают друг друга, и рассматриваемый нами образ Трои может отсылать к нескольким городам одновременно.

Мастера, изображавшие Трою в любом из видов искусства, будь то шпалера, картина или миниатюра, не могли видеть этот город в реальности, поэтому город изображался как набор неизменных элементов, каждый из которых мог послужить основанием для проведения ряда исторических и мифологических аналогий между Троей и значимыми для европейской культурной традиции городами.

В Средние века все города воспринимались через Библию, без отсылки к которой ментальному образу было трудно закрепиться в культуре [9, с.281-286]. Поэтому библейские города, среди которых наибольшую значимость имел Иерусалим, играли основополагающую роль в создании ментального конструкта города. Анализируя иконографию изображения Трои в сопоставлении с другими культурно значимыми городами, мы пришли к выводу об особой роли изображения Иерусалима для создания образа Трои. Во-первых, Иерусалим, вероятно, чаще, чем другие города, становился объектом изображения средневековых иллюстраторов— как место действия многих событий священной истории, а большая часть книг в то время была религиозного содержания, и традиция изображения Иерусалима была более разработана.5 Во-вторых, миниатюристы одновременно работали в скрипториях как над созданием кодексов с изображением Иерусалима, так и манускриптов с изображением Трои, и, исходя из самой практики работы мастеров, можно предположить влияние традиции изображения Иерусалима на образ Трои.

Из перечисленных выше элементов иконографии изображения Трои один из них, а именно храм, по своему внешнему облику отсылает к изображению Иерусалима. То же самое касается и крепости Илион, часто изображающейся на миниатюрах в виде храма. На миниатюрах, где местом действия был Иерусалим (сюжеты: Молящийся царь Давид, Распятие, Воскресение), на втором плане практически всегда присутствовало большое здание храма с большим куполом (рис. 1, 2).

5 О традиции изображения Иерусалима во франко-фламандской миниатюре см.: [10].

Рис. 1. Мв. £г. 1185, £.198 V. Часослов. Франция, XV в. Библиотека Арсенала. Париж, Национальная библиотека Франции.

Рис. 2. Мв. 9087, £ 85 V. Вид на Иерусалим и его окрестности. Путешествие на Святую Землю Бертрандона де ля Бру-кьера. Фландрия. 1457 г. Париж, Национальная библиотека Франции.

Мы позволили себе предположить, что здание храма на миниатюрах из троянского цикла возникло под влиянием традиции иллюминированных рукописей с изображением Иерусалимского Храма.6 В анализированный нами период на Храмовой Горе находился монумент Купола Скалы (Куббат ас-Сахра),который долгое время в Западной Европе принимали за Храм Соломона, Иерусалимский Храм7. Важно отметить, что при неизменности формы в миниатюрах возможно варьирование пропорций и цвета здания при сохранении октагональной формы. На наших миниатюрах с Троей здание с куполом доминирует над городом (рис. 3, 4). Необходимо отметить, что Иерусалимский Храм не единственная, но наиболее доказуемая аналогия изображения храма в троянском цикле.

При создании образов далеких городов, в первую очередь Иерусалима, миниатюристы пользовались вкраплениями экзотических элементов, к которым относятся башни с различными завершениями (рис. 1, 2). Их мы также находим на миниатюрах с Троей.

6 Монумент Купола Скалы (Куббат ас-Сахра^ был возведен в 687-691 гг. калифом Абд ал-Маликом из династии Омейядов, для чего были приглашены византийские мастера из Константинополя, поскольку на Востоке еще не умели возводить крестово-купольную базилику. Храм, у которого долго не было аналогов, имеет в основании редкую октагональную форму. Следует отметить, что в дальнейшем эта нечасто встречающаяся форма в равной степени характерна как для христианской, так и для мусульманской традиции. Подробнее см.: [13].

7 Подробнее см.: [14-15].

Рис. 3. Бг. Б. V. IV. 13/1, £ 85. Приам встречает Париса и Елену у ворот Трои. Мастер Франсуа из Тура. Древнейшая история от сотворения мира до Маккавеев (Ла Букшардьер). Жан де Курси. Заказчик Филипп Добрый. Руан, Франция. 1470-е годы. Париж, Национальная библиотека Франции.

Рис. 4. Мв. &. 2685, £ 98. Приезд Париса и Елены в Трою. Мастер Эшевена из Руана. Древнейшая история от сотворения мира до Маккавеев (Ла Букшардьер). Т. I—II. Заказчик Карл VII и Жан де Курси. Франция. Между 1457 и 1461 г. Санкт-Петербург, Российская национальная библиотека.

Вторым городом, с которым мы сравним Трою, — папский город Рим, соединивший в себе религиозную и политические ветви власти и воплотивший идею христианской империи. Ассоциация Трои с Римом опирается на миф об основании Рима потомками троянского героя Энея, о чем пишет Вергилий в «Энеиде». Основание Рима рассматривалось как основание Новой Трои, перенос Троянского царства на итальянскую землю. Итальянские династии, наравне с другими европейскими династиями, настаивали на возведении своих родословных к троянским царям и приписывали основание некоторых городов троянцам (Венеции — Антенором, Карфагена — Дидоной и Энеем и т. д.). Так, миниатюры с Римом часто соседствуют с троянским циклом в манускриптах, тем самым завершая его. Иллюминированные изображения Рима не содержат никаких устойчивых элементов, которые могли бы маркировать город как Рим8. При этом в большинстве случаев Рим изображался как хорошо укрепленный средневековый европейский город, иногда с башнями, имевшими шатровые завершения (рис. 5). В ряде случаев на миниатюрах фигурирует здание с большим куполом — каждый раз разной формы, поэтому отсылки к конкретному зданию маловероятны.

Рис. 5. Мв. 10475, £ 97. Римляне, осажденные галлами в Капитолии, посылают посланника Марку Фурию Камиллу. Стратегемы. Секст Юлий Фронтин. Перевод на французский язык Жан де Роврой. Заказчик Рене Анжуйский. Брюгге, Фландрия. 1471 г. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии.

Еще одним городом мечты для средневекового европейца был Константинополь. Общим местом в литературе, будь то исторические сочинения или романы, были описание или даже просто перечисление богатств Константинополя, поскольку бытовало представление, что в Константинополе сосредоточены две трети всех богатств мира. «В начале XIII в. воображаемый (mimЫUa) мир города латинских христиан был потрясен до основания. Идеальный город, который христиане-латиня-

8 Исключение составляют иллюминированные изображения карт, при создании которых художники стремились к схожему виду основных достопримечательностей. В качестве примера можно привести «План города Рима» братьев Лимбургов (MS. 65, £ 141; Великолепный часослов герцога Бер-рийского. 1411-1416. Шантийи, Музей Конде).

не не нашли ни в скромных нарождавшихся городках, ни в разрушенном античном Риме, ни в еврейском Иерусалиме, внезапно открылся их глазам во всем своем великолепии: это был Константинополь, завоеванный в 1204 г. крестоносцами во время IV Крестового похода» [9, с.296]. Поэтому для городской культуры, строящейся вокруг экономических отношений, Константинополь выглядел идеальным городом, наиболее успешно реализовавшим задачу финансового процветания.

Начиная с конца XIV в. турки рассматривались как потомки древних троянцев. На латыни турок помимо Turcus называли и Teucrus, а словом Teucri Вергилий в «Энеиде» обозначал троянцев [19]. В XV в. начинаются приток греческих ученых из Оттоманской империи в Венецию и распространение греческого языка во всей ренессансной Европе. После 1453 г. гуманисты начали приравнивать современных греков Византии к древним грекам-ахейцам. Таким образом, греки из Константинополя XV в. воспринимались как древние греки, а турки — как древние троянцы из Трои, за разграбление которой и отомстили оттоманские турки.

В труде «История», посвященного Оттоманскому завоеванию Византийской империи, греческий историк и политик Михаил Критобулус (Michael Critobulus, Kri-toboulos, 1410-1470) дает описание приезда османского султана Мехмеда II (14321481) в Илион: «... Он увидел его руины и остатки древнего города Трои, его размеры и его местоположение ... кроме того, он говорил о могиле героев, Ахиллеса, Аякса<...> султан назвал их "благословенными" из-за их долгой славы и деяний, за которые героев восхвалял Гомер. Султан кивнул головой и сказал: "По прошествии стольких лет, Бог назначил меня отомстить"» [20, р.211]. Важно отметить, что греческий историк восхищается Мехмедом II и рассматривает власть оттоманских турков как божественный промысел. Интересно, что в европейских письменных источниках (поэмах) о взятии Константинополя возрастают отсылки к связанным с Троей сюжетам (изнасилование Гекубы, например), восходящих к Гомеру и Вергилию [20, р.202-204]. Заключение Шерер о форме купола на миниатюре «Приам перестраивает Трою» с базиликой св. Софии в Константинополе [21, р.14], в отличие от аллюзии к Куббат ас-Сахре, на наш взгляд, неубедительно. Что касается изображений Константинополя во франко-фламандской миниатюре XV в., то он предстает полностью сконструированным городом. Константинополь выглядит типичным средневековым французским городом с готической церковью, но с элементами восточной архитектуры (рис. 6)9. Мы не располагаем миниатюрами, на которых изображен Константинополь, имеющий хотя бы отдаленное отношение к реальности, исключение оставляют карты города как до, так и после его захвата [23, р.73-87].

Нельзя не отметить амбивалентное положение обоих городов: Трои и Константинополя. С одной стороны, оба города не являются католическими городами, т. е. для Западной Европы они «неверные» и «чужие». Троя была языческим городом, а Константинополь — православным, что дало в 1204 г. право Западу решиться на крестовый поход и считать причиной падения Византийской империи в середине XV в. отказ

9 Что касается сравнения миниатюр с образами Трои и Константинополя, то здесь стоит иметь в виду исследования Аврила, посвященные истории трех манускриптов из Неаполя, принадлежавших Карлу V и Жану Беррийскому, где также уделено внимание личностям заказчиков и взаимовлиянию миниатюр. Сравнив миниатюры с изображениями Константинополя и Трои, автор сделал вывод о влиянии первой (Royal 20. D. I. f. 26 v. Лондон, Британская национальная библиотека) на вторую (Ms. fr. 301. f. 25. Париж, Национальная библиотека Франции) [22, р.305].

Рис. 6. Ms. 9066, f. 160 v. Император Константин передает реликвии Карлу Великому перед отъездом последнего из Константинополя. Хроники древности и завоевания Карла Великого. Давид Обер. Заказчик Жан д'Креки. Фландрия. 1458-1460 гг. Брюссель, Королевская библиотека Бельгии.

греков от унии. С другой стороны, Троя и Константинополь были городами великих предков: Константинополь был столицей Восточной Римской империи, принадлежность к которой была не менее важна для обоснования прав на правление для варварских королей, чем принадлежность европейских династий к троянским героям.

Таким образом, мы пришли к заключению об амбивалентном восприятии Трои, нашедшем свое отражение во франко-фламандской миниатюре. Будучи частью европейской истории, Троя изображалась как средневековый европейский город — свое пространство, но ряд элементов (таких, как башни с шатровыми завершениями) мог маркировать ее как чужое пространство, подчеркивая языческую и/или экзотическую составляющую ее облика. Троя была великим городом древности, ни разу не упомянутым в Библии, в то время как любой город воспринимался средневековым человеком через призму библейских городов (Иерусалим, Рим), сходством с которыми наделялась и Троя. Наконец, придуманная византийскими историками троянская генеалогия турок давала основания для аналогий с Константинополем. Можно сделать вывод о том, что средневековый человек, который писал или читал роман о Трое, создавая миниатюру с эпизодом из Троянской войны или глядя на такую миниатюру, воспринимал Трою как хорошо укрепленный город его великих предков с элементами чудесного.10

Источники и литература

1. Smith J. C. Portable Propaganda-Tapestries as Princely Metaphors at the Courts of Philip the Good and Charles the Bold // Art Journal. 1989. Summer. Vol. 48. 2. P. 123-129.

2. D'Hulst R. Tapisseries flamandes du XIVe au XVIIIe siècle. Bruxelles: Arcade, 1960. 318p.

3. McKendrick Sc. The Great History of Troy: a Reassessment of the Development of a Secular Theme in Late Medieval Art // Journal of the Warburg and Courtauld Institutes. 1991. Vol. 54. P. 43-82.

10 В заключение статьи выражаю глубокую благодарность профессору Наталии Николаевне Мазур за помощь и бесконечную доброту, без которой это исследование не состоялось бы.

4. Vanderjagt A. Classical Learning and the Building of Power at the Fifteenth-Century Burgundian Court. Centres of Learning and Location in Pre-Modern Europe and the Near East / ed. by J. W. Drijvers, A. A. MacDonald. Leiden: Brill, 1995. P. 265-277.

5. Yates F. Astraea. The Imperial Theme in the Sixteenth Century. London, Boston: Routledge & K. Paul, 1975. 233 p.

6. Маслов А. Н. Троянская война и античность в исторической беллетристике Средневековья: «История разрушения Трои» Гвидо де Колумны в средневековой традиции: дис. ... канд. ист. наук. Нижний Новгород, 2003.

7. Хейзинга Й. Осень Средневековья / пер. Д. Сильвестрова. М.: Наука, 1988. 416 с.

8. Zumthor P. Lespace de la cite dansl'imaginaire medieval // Un'Idea di Città: L'imaginaire de la vil-lemédiévale / Textes, rénunis par R. Brusegan. Supplement to italo-francese di NuoviArgomenti 43. Institu-toitaliano di Cultura di Parigi. Paris; Milan: Arnoldo Mondadori. 1992. P. 17-26.

9. Ле Гофф Ж. Рыцари-воины и горожане-победители. Образ города во французской литературе XII века // Ле Гофф Ж. Средневековый Мир воображаемого / пер. Е. В. Морозовой. М.: Прогресс, 2001. С. 258-296.

10. Robin Fr. Jérusalem dans la peinturefranco-flamande (XIII-XV-ème siècles). Abstractions, fantaisies et réalités // Jérusalem, Rome, Constantinople. L'image et le mythe de la ville au Moyen Âge. ^lloque du département d'Études médiévales de l'université de Paris-Sorbonne (Paris IV), textes réunis par Daniel Poiron. Paris: Presses Paris Sorbonne, 1986. P. 33-50.

11. La Bibliothèque nationale de France, Paris.Ms. fr. 1185, f.198 v.

12. La Bibliothèque nationale de France, Paris.Ms. fr. 9087, f. 85 v. Опубликована: Nachama A, Budde H. Die Reisenach Jerusalem. Geschichte der Davidsstadt: einekultur historische Exkursion in die Stadt der Städte. Berlin: Argon Verl, 1996. P. 51.

13. Grabar O. The Dome of the Rock. Cambridge: Harvard University Press, 2006. 256p.

14. Krinsky C. H. Representations of the Temple of Jerusalem before 1500 // Journal of the Warburg and Courtauld Institutes. 1970. Vol. 33. P. 1-19.

15. Pinson Y. The Iconography of the Temple in Northern Renaissance Art // Assaph. Studies in Art History. 1996. 2. P. 147-174.

16. La Bibliothèque nationale de France, Paris. Ms. fr. 2685, f. 98.

17. Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург. Fr. F. v. IV. 13/1, f. 85. Опубликована: Воронова Т. П., Стерлигов А. Б. Западноевропейская книжная миниатюра VIII-XVI веков. СПб.: Аврора; Бурнемут; Паркстоун, 1996. C. 202.

18. Koninklijke Bibliotheek van België, Brussel. Ms. 10475, f. 97.

19. Spencer T. Turks and Trojans in the Renaissance // Modern Language Review. 1952. 47. P. 330-333.

20. Philippides M., Hanak K. W. The Siege and the Fall of Constantinople in 1453. Historiography, Topography and Military Studies. Burlington (VT): Ashgate, 2011. 816 p.

21. Scherer R. M. The Legends of Troy in Art and Literature. New York: Phaidon Press for the Metropolitan Museum of Art, 1963. 324 p.

22. Avril F. Trois manuscrits napolitains des collections de Charles V et Jean de Berry // Bibliotheque de l'Ecole des Chartes. 1969. Vol. 127. P. 291- 328.

23. Manners I. R. Constructing the Image of a City: The Representation of Constantinople in Christopher Buondelmonti's Liber Insularum Archipelagi // Annals of the Association of American Geographers. 1997. Vol.87, 1. P. 72-102.

24. Koninklijke Bibliotheek van België, Brussel. Ms. 9066, f. 160 v.

Статья поступила в редакцию 5 февраля 2014 г.