Институт множественности преступлений в свете тенденций реформирования уголовного законодательства

С.Р. Микаутадзе,

кандидат юридических наук

ИНСТИТУТ МНОЖЕСТВЕННОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СВЕТЕ ТЕНДЕНЦИЙ РЕФОРМИРОВАНИЯ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

INSTITUTE OF PLURALITY OF CRIMES IN THE LIGHT

OF THE TRENDS OF REFORM OF CRIMINAL LEGISLATION

В работе на основе анализа института множественности преступлений обосновывается вывод о необходимости его совершенствования. Аргументировано мнение автора о повышенной степени общественной опасности преступлений, совершенных лицом в виде преступного промысла.

In the work, on the basis of the analysis of the Institute ofplurality of crimes, the conclusion of the necessity of its improvement. The arguments to the views of the author about the high degree of social danger of the crimes committed by the person in the form of criminal fishery.

Как известно, 8 декабря 2003 года Федераль -ным законом № 162-ФЗ законодатель исключил признак неоднократности преступлений из УК РФ, оставив в содержании института множест -венности преступлений признаки совокупности и рецидива преступлений.

Аргументов принятия подобного решения было несколько. Однако принципиальным из них был вывод о несоответствии признака неоднократности преступлений конституционному запрету повторного осуждения за одно и то же преступление. Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 19 марта 2003 года №3-11 признал, что «по смыслу уголовного закона, при назначении наказания исключается как возможность повторного учета судимости в случаях, когда она указывается в качестве самостоятельного квалифицирующего признака состава преступления, так и возможность ее двойного учета в случаях, когда через судимость раскрываются содержащиеся в Общей и Особенной частях Уголовного кодекса Российской Федерации понятия “неоднократность преступлений"’ или “совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление”. Иное истолкование соответствующих положений, как противоречащее статьям 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, является недопустимым, а основанные на нем ошибочные правоприменительные решения должны исправляться вышестоящими инстанциями судов общей юрисдикции» [1].

Действительно, в статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, в которых признак неоднократности являлся квалифицирующим, предусматривалось более строгое наказание по сравнению с теми случаями совершения преступлений, за которые в соответствующей статье УК признак неоднократности отсутствовал. Причем влияло это именно на дифференциацию наказания, поскольку неоднократность определяла категорию тяжести совершенного преступления.

Данное правило распространялось и на случаи совершения судимым лицом нового преступления в период срока действия судимости, когда наказа-

ние за первое преступление лицом уже отбыто, однако факт непогашенной судимости существенно влиял на наказание за вновь совершенное преступление. По мнению А. Тулаева, в данном случае имеет место скрытая форма двойного наказания за одно и то же деяние: «лицу, совершившему преступление неоднократно, назначают более строгое наказание, которым охватывается в том числе и судимость за ранее совершенное тождественное преступление (так как в данном случае судимость является составной частью неоднократности), и сверх этого наказание еще более усиливается применением правил назначения наказания при рецидиве преступлений» [2].

Следует признать, что существование в законе признака неоднократности в рамках института множественности преступлений в силу вышеука -занных обстоятельств было, как минимум, дискуссионным.

Начиная с декабря 2003 года признак неод-нократности исключен из норм отечественного уголовного права. По действующему Уголовному кодексу Российской Федерации часть поло -жений, ранее расцениваемых как неоднократ-ность, отнесена к совокупности преступлений, а часть — к рецидиву.

Неоднократность более не выполняет роли квалифицирующего признака, что в ряде случаев, возможно, облегчает решение вопросов, связанных с квалификацией преступлений. Каждый эпизод преступной деятельности в соответствии с действующим уголовным законом подлежит самостоятельной правовой оценке. Так, скажем, двадцать фактов краж, при отсутствии других квалифицирующих признаков, следует квалифицировать не по ч. 2 ст. 158 УК РФ — кража, совершенная неоднократно, как ранее, а двадцать раз по ч. 1 ст. 158 УК РФ по совокупности преступлений. Назначение наказания по правилам, предусмотренным ст. 69 УК РФ, производится путем полного или частичного сложения наказаний или поглощения менее строгого более строгим наказанием. При этом окончательное наказание не может превышать более чем наполовину максимальный срок или раз-

мер наказания, предусмотренного за наиболее тяжкое из совершенных преступлений. В рассмотренном выше случае оно будет составлять всего три года лишения свободы.

Очевидно, что назначение наказания по правилам совокупности преступлений не отвечает общественным интересам и задачам борьбы с преступностью, так как несопоставимо с криминологическими реалиями, на что незамедлительно и бурно отреагировали представители правоохранительных органов, а также научной общественности.

А.Н. Игнатов пишет, что исключение инсти -тута неоднократности из УК РФ приведет к резкому смягчению наказания за систематическое совершение преступлений, не являющихся тяж -кими, но достаточно распространенных, систе-мообразующих, таких как кражи, мошенничест -ва, грабежи и т.д. [3]. А ведь, как справедливо отмечает Э.Ф. Побегайло, «данные преступники и составляют “элиту” криминального мира, яв-ляются распространителями и пропагандистами криминальной идеологии и субкультуры». «Исключение института неоднократности из Уго-ловного кодекса России и предложение значи-тельных льготных условий при признании рецидива, в том числе опасного и особо опасного, прямо противоречит весьма важной задаче противодействия профессиональной, групповой и организованной преступной деятельности, сни-жая возможности уголовных репрессий в отно -шении наиболее изощренных и общественно -опасных преступников — представителей элиты криминального мира», — пишет ученый [4].

Совершенно нелогично и труднообъяснимо снижение размеров санкций в виде лишения сво -боды за типичные для профессиональнопреступной деятельности преступления, такие как кража, мошенничество, грабеж. Никак не соотносится с принципом справедливости то обстоятельство, что максимальный срок уголов -ного наказания за совершение, например, двадцати неквалифицированных краж, предусмотренных ч. 1 ст. 158 Уголовного кодекса РФ, по существующим правилам назначения наказаний по совокупности преступлений равен всего лишь, 3 годам лишения свободы. Хотя представ -ляется абсолютно очевидным тот факт, что два -дцать карманных краж являются не менее общественно опасным деянием, чем, например, факт единичного хищения, но на миллион рублей.

Следует отметить, что разнообразные альтернативные наказания, — например, штраф либо обязательные или исправительные работы — на самом деле никакой альтернативы не создают «в силу общеизвестного отсутствия у воров собственности и запрета на заработок честным трудом» [5].

Большие сомнения вызывает целесообразность и справедливость того, что например, за разбойное нападение с применением оружия с признаками особо опасного рецидива (ч. 2 ст. 162 УК РФ) закон не гарантирует усиление наказания. Правило о назначении наказания при особо опасном рецидиве преступлений, закрепленное в ч. 2 ст. 68 УК РФ, здесь просто не действует, поскольку нижний предел санкции за квалифицированный разбой по ч. 2 ст. 162 УК РФ (5 лет лишения свободы) больше, чем «одна третья часть макси-

мального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершение преступления» (четыре года лишения свободы).

Данные факты подтверждают тезис о том, что институт множественности преступлений в действующей его редакции из лишне либерален и более не создает предпосылок для эффективного решения задач, связанных с противодействием наиболее опасным разновидностям преступной деятельности.

В подобной ситуации многие исследователи, критически оценив подобные преобразования в сторону ослабления уголовно-правовой борьбы с такими видами преступности как профессиональная, групповая, организованная, предложили свои варианты устранения допущенного недостатка законодательной регламентации.

Э.Ф. Побегайло пишет, что «выход из создавшегося положения был. Часть 3 статьи 16 УК РФ также можно было изложить в следующей редакции: “В случаях, когда неоднократность преступлений предусмотрена в статьях Особенной части в качестве обстоятельства, влекущего за собой более строгое наказание, каждое из образующих неоднократность преступлений ква-лифицируется самостоятельно. Все эти деяния одновременно образуют также совокупность преступлений (ст. 17 Настоящего кодекса)” [4].

Р.Р. Галиакбаров предлагает восполнить возникший пробел, восстановив в прежней редакции ч.ч.1 и 3 ст. 16 УК РФ. «Изъятие же из этой статьи части 2 является, на наш взгляд, обоснованным. Именно она создавала избыточные сложности при практическом применении закона» [6]. То есть ученый, по сути, предлагает исключить положение лишь: 1) о «рецидивной» неоднократности, как, например, п. «в» ч. 4 ст. 158 УК РФ, где предусматривалась ответственность за кражу, совершенную лицом, ранее два или более раза судимым за хищение или вымогательство, и 2) о «родовой» неоднократности (примечание 3 к ст.158 УК РФ). «Применение их противоречит принципу справедливости», — отмечает он [6].

При всем уважении к авторам высказанных точек зрения и в целом соглашаясь с их обоснованностью, стоит признать, что возврат к институту неоднократности преступлений в условиях правовой действительности практически невозможен и вряд ли целесообразен. Во-первых, существенно видоизмененный институт неоднократности преступлений наверняка вызвал бы трудности у правоприменителя с уже сформировавшимся пониманием правовой сути данного признака, правил его назначения и применения. Однако значительно важнее то, что возврат к неоднократности преступлений не будет соответствовать концепции реформирования уголовного закона, одной из тенденций которой является явное смягчение репрессивной функции уголовного права.

Действительно, сомнительно и криминологически необоснованно признавать повышенную общественную опасность двух преступлений небольшой или средней тяжести, совершенных одним лицом. Кроме того, следует согласиться, что крайне несправедливо и совершенно недопустимо назначать достаточно суровые наказания в виде лишения свободы за неоднократно

совершенные малозначительные противоправ -ные деяния, формально содержащие признаки преступлений небольшой или средней тяжести. Так, например, ранее судимый за хищение вело -сипеда и банок с соленьями П. был осужден по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 4 годам лишения свободы за неоднократно, совершенную кражу алюминиевого бидона стоимостью 350 рублей [7].

Представляется, именно в этом была самая большая претензия к признаку неоднократности преступлений, и реформирование уголовного закона в направлении либерализации уголовной ответственности за преступления, совершенные неоднократно в этом смысле, безусловно, оправданно.

Результаты исследования убеждают в необходимости предложения другого варианта решения проблемы.

Представляется, что наиболее криминологически обоснованным будет предложить ввести в Уголовный кодекс РФ в качестве уголовно -правовой меры, наиболее адекватно обеспечивающей дифференцированный законодательный подход к уголовно-правовой оценке преступле-ний, совершаемых с признаками преступной деятельности, и, прежде всего, ее наиболее социаль -но опасной формы — профессиональнопреступной деятельности, уголовно-правовой признак «преступный промысел».

Следует признать, что детерминированная, возможно, самыми важными для определенного типа людей, жизненностойкими, и в связи с этим неискоренимыми, мотивами на ведение преступного образа жизни преступная деятельность данных преступников зачастую выражается в совершении не двух или трех, а гораздо большего числа преступлений, образующих систему взаимосвязанных противоправных актов, обладающих характерными качественными и количественными признаками. Это вытекает из социальной природы профессионально-преступной деятельности и объясняется ее о бъективными свойств ами.

Повышенная степень общественной опасности данного множества преступлений, совершенных одним лицом или группой лиц, социаль -но обоснованна и очевидна. Вред, причиненный общественным отношениям совершением, например, десяти преступлений с признаками преступной деятельности одним лицом, больше, чем совершением ничем не связанных друг с другом преступлений. Данная характеристика общест-венной опасности, думается, связана с наличием в преступной деятельности установленных нами признаков, в том числе характеризующих лич-ность преступника.

Законодатель не отказался от критерия «опасность личности преступника» при оценке степени общественной опасности преступления. Анализ норм действующего уголовного закона позволяет с уверенностью утверждать, что такие квалифицирующие признаки общественно -

опасных деяний, как «особая жестокость», «ху-лиганские побуждения» и др., являются выраже -нием социально одобряемой воли законодателя признать повышенную степень общественной опасности личности преступника в совершаемых им преступлениях.

Высказанная точка зрения может быть под -вергнута серьезной критике со стороны ученых. Действительно, начиная с 2003 года, когда зако -нодатель отказался от понятий «особо опасный рецидивист», «неоднократность преступлений», было очевидно и закономерно предположить, что признак преступления «общественная опасность» более не связан с характеристикой личности преступника, его совершившего.

Исключение признака неоднократности преступлений из уголовного закона стало для многих ученых знаковым событием. Большинство увидело в этом принципиальный подход реформирования института множественности преступлений и уголовного законодательства в целом. Представители научной общественности стали высказывать мнения о том, что вообще общественная опасность преступления более не является определяющим признаком, от которого следует отказаться, отдав предпочтение признаку противоправности. Критериями криминализации могут выступать лишь характеристики деяния, но не личности преступника. И в случае, например, совершения десяти краж одним и тем же лицом вред, причиненный общественным отношениям, должен определяться независимо от обстоятельств какой-либо связи между данными деяниями, а размер наказания — путем сложения сроков санкций за каждое из совершенных преступлений. То есть размер наказания лицу, совершившему десять краж, не должен и не может отличаться от суммы размеров наказаний, если бы они были назначены десяти разным преступникам за совершение каждым из них самостоятельно такой кражи. Отсюда размеры наказаний, столь привычные для практики западного судопроизводства — пятьдесят, сто, сто пятьдесят лет лишения свободы и т. п.

Частично соглашаясь с логикой и рациональностью подобных суждений, все же позво-лим себе отметить их спорность.

Рассуждая на тему эффективности и функциональности уголовно-правовых моделей правового регулирования, известный специалист в области уголовного права А.В. Наумов пишет: «... Дело в том, что западная уголовно-правовая наука не столько отвергает признак обществен -ной опасности, сколько следует своей законода -тельной традиции» [8]. По мнению ученого, без учета общественной опасности как внутренней характеристики деяния, определение преступле -ния будет «недосказанным».

Считает некорректным говорить о том, хорош или плох признак общественной опасности в определении преступления, другой видный ученый, В. П. Ревин. По его мнению, отказаться от данного признака в УК РФ нельзя из-за традиций , а также сопротивления, оказываемого прошлыми теоретическими разработками. По мнению ученых, необходимо не отказываться, а изменить традиционное для советской науки уголовного права соотношение материальных и формальных признаков в определении преступ -ления. По мнению А.В. Наумова, следует отка-заться от принятой трактовки взаимосвязи этих признаков, когда в основу определения кладется материальный признак, а производным от него объявляется формальный. Общественная опас-

ность должна существовать лишь в рамках формального признака преступления [8].

С момента отмены в УК РФ понятий «особо опасный рецидивист», «неоднократность преступлений» прошло почти десять лет, однако воплотиться в концепцию данным изменениям было не суждено. По нашему мнению, как минимум по двум причинам: во-первых, поскольку это невероятно сложно сделать в рамках сформированного десятилетиями правосознания; во-вторых, из-за нецелесообразности ломки существующих тради -ций уголовно-правового регулирования. Повысить уровень функциональности уголовного закона возможно благодаря поиску новых механизмов функционирования уголовно-правовых норм при сохранении и устойчивом развитии принципов отечественного уголовного права.

ЛИТЕРАТУРА

1. По делу о проверке конституционности положений Уголовного кодекса Российской Фе -дерации, регламентирующей правовые последст -вия судимости, неоднократности и рецидива преступлений / Постановление Конституционного Суда РФ № 3-П от 19.03.2003 г. // СПС «Кон -сультант Плюс».

2. Тулаев А. При неоднократности преступлений двойное наказание недопустимо // Российская юстиция. — 2003. — № 9. — С. 57.

3. Игнатов А.Н. Некоторые аспекты реформирования уголовного законодательства // Журнал российского права. — 2003. — № 9. — С. 25.

4. Побегайло Э.Ф. Кризис современной уголовной политики // Уголовное право. — 2004. — №4. — С. 114.

5. Корецкий Д. Идеологические проблемы борьбы с преступностью // Законность. — 2004. —№ 5. — С. 4.

6. Галиакбаров Р .Р., Соболев В .В. Уголовный кодекс РФ: поправки с пробелами // Уголовное право. — 2004. — №2. — С. 16.

7. Самылина И. Проблемные вопросы квалификации и назначения наказания при рецидиве // Российская юстиция. — 2002. — № 6. — С. 37.

8. Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: курс лекций. — М.: БЕК, 2006. — С. 198.