Структура партийной элиты парламентских партий в регионах Западной Сибири в контексте их имиджевой репрезентации

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2018. № 1 (17). С. 132-142.

УДК 329

DOI 10.25513/2312-1300.2018.1.132-142

Я. Ю. Шашкова

СТРУКТУРА ПАРТИЙНОЙ ЭЛИТЫ ПАРЛАМЕНТСКИХ ПАРТИЙ В РЕГИОНАХ

ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В КОНТЕКСТЕ ИХ ИМИДЖЕВОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ*

Представлены результаты сравнительного анализа социально-демографических (пол, возраст, образование) и профессиональных характеристик членов советов региональных отделений «Единой России», КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России» в Алтайском крае, Кемеровской, Новосибирской, Омской и Томской областях. На его основе делается вывод о высокой степени корреляции в большинстве регионов составов региональных элит с электоральной базой партий и их образами в массовом сознании. Также проводится группировка регионов по степени схожести параметров партийных элит, моделируется типичный портрет представителя региональной элиты каждой парламентской партии.

Ключевые слова: политические партии; партийная элита; кадровая политика партий; политический имидж; анализ биографий; Западная Сибирь.

Ya. Yu. Shashkova

THE STRUCTURE OF PARLIAMENTARY PARTIES' ELITE IN WEST SIBERIA REGIONS THROUGH THE CONTEXT OF THEIR IMAGE PROFILES

The article discusses the results of comparative analysis of sociodemographic (gender, age, education) and professional characteristics of council members of regional offices of "Yedinaya Rossiya" (United Russia), the CPRF (Communist Party of the Russian Federation), the LDPR (Liberal Democratic Party of Russia) and "Spravedlivaya Rossiya" (A Just Russia) in Altai Krai, Kemerovo, Novosibirsk, Omsk and Tomsk Oblasts. Basing on the analysis the author draws a conclusion about high degree of correlation in the majority of regions between the composition of regional elites, electoral bases of parties and their representatives' images in mass consciousness. The regions are grouped according to the degree of similarities of party elites; a typical portrait of a representative of each parliamentary party elite of every region is profiled.

Keywords: political parties; the party elite; personnel policy of parties; political image; biography analysis; Western Siberia.

Одной из тенденций современного общественного развития является разрыв между элитой и массой в политической повседневности. И хотя информационное общество создало, по определению Дж. Кина, условия для «мониторной демократии», характеризующейся «быстрым ростом самых разных типов внепарламентских механизмов контроля власти» [1, с. 104-105], от

гражданских судов присяжных, неправительственных аналитических центров и гражданских ассамблей до сетевых петиций и чатов, увеличивающийся объём информации затрудняет понимание политики большинством населения, не желающего тратить время и силы на постоянное оценивание и сравнение «предложений» политического рынка.

* Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 16-03-50136 «Динамика социально-демографического состава элит региональных отделений политических партий Западной Сибири в контексте переформатирования партийно-электорального пространства».

© Шашкова Я. Ю., 2018 132

Данное обстоятельство повышает политический вес агентов принятия решений, в первую очередь политических партий, выступающих в том числе в соответствии с законодательством РФ [2], основным субъектом формирования органов государственной власти и представительства социально-корпоративных интересов. С другой стороны, для успешного функционирования в электоральном поле партии заинтересованы в формировании устойчивых имиджей в массовом сознании, тем более что общий уровень доверия россиян партиям по-прежнему низок: согласно данным Левада-Центра, в сентябре 2017 г. партиям доверяло 19 % россиян [3]. Особое значение устойчивость имиджа имеет для парламентских партий, для которых результаты выборов - это не только подтверждение своего статуса, но и объём государственного финансирования, обеспечивающего содержание партийных аппаратов и реализацию партийных усилий по увеличению своего символического капитала.

Одним из компонентов партийного имиджа является «личностная» составляющая. Как справедливо отмечали Г. Г. Ханов и Д. В. Чижов, «имидж политической партии в значительной степени зависит от» её лидеров: «Лидеры партий, как правило, выступают лицом политической партии, особенно в обращении с прессой и избирателями, поэтому их имидж во многом проецируется на имидж самой партии, а в некоторых случаях и полностью ассоциируется с ним» [4]. При этом, на наш взгляд, под личностной составляющей партийного имиджа следует понимать не только персональный имидж федерального лидера партии, но и образ партийной элиты, в частности, регионального и местного уровней. Ведь именно её представители гораздо чаще и теснее взаимодействуют с избирателями, формируя у последних «текущий» вариант образа партий.

К факторам формирования личностного компонента имиджа, наряду с прочими, относится социальный - характеристика социально-демографического и профессионального состава партийных элит - как своеобразный показатель для массового сознания величины дистанции между партией и избирателями, её способности понимать и транслировать их интересы. В эпоху массовых

партий таким маркером выступала социальная база партий. В условиях же «всеохватных» партий перспективнее вслед за Ю. Г. Коргунюком объяснять особенности развития и электоральных стратегий тех или иных партий их «человеческим наполнением» [5, с. 47].

В связи с этим интерес представляет анализ социального состава руководства региональных отделений парламентских партий Алтайского края, Новосибирской, Кемеровской, Омской и Томской областей как кейсов разных типов регионов, оценка степени его корреляции со сложившимися образами политических партий.

Эмпирической базой исследования послужили биографии членов советов и бюро советов региональных отделений партий, размещённые на партийных сайтах и информационных ресурсах региональных избирательных комиссий.

«Единая Россия». Начать анализ логично с «Единой Россий» как партии не только доминирующей в органах власти, но и обладающей наибольшим общим количеством членов и членов региональных политсоветов. Численность последних в указанных регионах Западной Сибири колеблется от 115 человек в Алтайском крае до 58 в Томской области.

Как показывают данные таблицы 1, в политсоветах всех регионов присутствует существенная гендерная диспропорция в пользу мужчин, достигающая пика в Новосибирской области, где женщины составляют только 11 % членов регионального политсовета.

Истеблишментский характер «Единой России» отчётливо прослеживается в возрастных и образовательных показателях её руководства (см. табл. 1). Так, почти все члены политсоветов имеют высшее образование и в основном принадлежат к возрастным группам 50-65 и 35-49 лет, занимающим доминирующее положение в современных региональных и муниципальных политических и бизнес-элитах. Первая возрастная группа включает в себя бывших комсомольских и молодых партийных и советских работников, сумевших сделать успешные карьеры в 1990-х гг., вторая - это молодые технократы, активно рекрутируемые на руководящие должности в 2000-х. При этом если в Алтай-

ском крае, Новосибирской и Омской областях большинство членов политсоветов старше 50 лет, то в Томской области, как университетском и технократическом регионе, выше доля членов до 50 лет.

Устойчиво сложившийся в массовом сознании образ «Единой России» как партии власти подтверждает профессиональный состав членов региональных политсоветов, значительный процент среди которых составляют депутаты от партии в Государственной думе (ГД), региональных законодательных собраниях (ЗС) и местных представительных органах (МПО), члены Совета Федерации (СФ). Наиболее высока их представленность в Кемеровской области (67 %), значительна - в Новосибирской области (56 %) и Алтайском крае (41 %), минималь-

на - в Томской (22 %) и Омской (26 %) областях (табл. 2).

Входящие в состав политсовета руководители местных отделений также соответствуют образу партии власти, занимая руководящие посты в собраниях депутатов и администрациях муниципальных образований регионов. Особенно ярко это заметно в Кемеровской и Томской областях, где руководители органов местного самоуправления (МСУ) составляют 44 и 41 % членов политсовета соответственно. В целом же на представителей органов власти различных уровней приходится около половины состава политсоветов всех регионов: 67 % - в Кемеровской области, 53 % - в Томской области, 44 % - в Новосибирской области, 42 % - в Алтайском крае и 39 % - в Омской области (табл. 3).

Таблица 1

Социально-демографические характеристики членов политических советов партии «Единая Россия» в регионах Западной Сибири, %

Характеристика Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Пол: - мужской 81,7 89,0 76,6 73,0 75,9

- женский 18,3 11,0 23,4 27,0 24,1

Возраст: - до 35 лет 8,7 2,7 1,8 8,8 5,2

- 35-49 лет 31,3 28,8 49,1 29,4 50,0

- 50-65 лет 55,7 56,2 43,9 51,5 34,5

- 66 лет и старше 4,3 9,6 5,3 10,3 10,3

Образование: - высшее 95,7 98,6 96,9 98,6 98,3

- среднее профессиональное 1,7 0,0 1,6 1,4 1,7

- среднее 2,6 1,4 1,6 - -

Таблица 2

Доля депутатов представительных органов в политических советах партии «Единая Россия» в регионах Западной Сибири, %

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Депутат ГД РФ 5,2 4,1 7,8 2,7 0,0

Депутат ЗС 20,9 27,4 15,6 8,1 12,1

Депутат МПО 13,0 23,3 40,6 13,5 6,9

Член СФ РФ 1,7 1,4 3,1 1,4 3,4

Таблица 3

Профессиональный состав членов политических советов партии «Единая Россия» в регионах Западной Сибири, %

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Губернатор 0,9 1,4 (бывший) - 1,4 (бывший) -

Депутат ГД РФ 5,2 4,1 7,8 2,7 -

Член СФ РФ 1,7 1,4 3,1 1,4 3,4

Председатель ЗС 0,9 - 1,6 1,4 -

Руководство, аппарат ЗС 4,3 11,0 6,3 4,1 5,2

Руководство исполнительной власти 6,1 5,5 4,7 6,8 3,4

Руководитель органов МСУ 22,6 20,5 43,8 21,6 41,4

Средний бизнес, ИП 20,0 23,3 9,4 14,9 8,6

Руководитель предприятия и организации 12,2 9,6 7,8 16,2 8,6

Медицина 7,8 4,1 1,6 2,7 1,7

Образование, наука 6,1 2,7 7,8 10,8 6,9

Культура 3,5 1,4 - 6,8 3,4

Руководитель общественной организации 1,7 2,7 4,7 - 6,9

Работник партаппарата 2,6 8,2 3,1 4,1 3,4

Руководитель среднего звена, менеджер 1,7 - - 1,4 5,2

Пенсионер 0,9 4,1 - 2,7 1,7

Журналист - - - 1,4 -

Второй по представленности группой в политсоветах всех регионов является бизнес-сообщество, составляя 31-33 % в Алтайском крае, Новосибирской и Омской областях и по 17 % - в Кузбассе и Томской области. Социальная составляющая (медицина, образование, культура) наиболее сильна в Омской области (20 %) и в Алтайском крае (17,4 %). В Новосибирской области роль «третьей силы» играют сотрудники исполкома (8 %), а в Томской области - представители сферы образования и общественных организаций (14 %) (см. табл. 3).

Таким образом, наиболее типичным представителем региональной партийной элиты «Единой России» в Западной Сибири является мужчина в возрасте 35-65 лет, занимающий руководящие посты в органах государственной власти или местного самоуправления.

Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ). КПРФ в массовом сознании устойчиво ассоциируется с наследием КПСС, образом «партии пожилых» -

чиновников и руководителей разного уровня в советский период, пенсионеров, в том числе послевоенного поколения, знания и навыки которых оказались не востребованы в рыночных реформах 1990-х гг. Однако данный тезис лишь частично подтверждается кейсами регионов Западной Сибири, демонстрируя зависимость социального состава партийной элиты от статуса коммунистической организации в регионе.

Говоря о гендерном составе комитетов КПРФ и их бюро, следует отметить, что в них, как и в «Единой России», абсолютно преобладают мужчины, причём это соотношение примерно одинаково во всех исследуемых регионах, кроме Кемеровской области (табл. 4).

По возрастным характеристикам сложившемуся образу КПРФ больше отвечают партэлиты Алтайского края, Кемеровской и Омской областей, в которых члены крайкома и обкомов старше 50 лет составляют соответственно 81, 75 и 82 %.

Активное включение КПРФ во власть в Новосибирской области и амбиции первого

секретаря обкома, мэра Новосибирска А. Е. Локтя обусловливают развитие региональной парторганизации больше по «электорально-профессиональному» пути, в связи с чем почти половина членов бюро обкома имеет возраст 35-49 лет (47 %), ещё 26 % -50-65 лет.

Распространение оппозиционных, в частности левых, настроений среди молодёжи повлияло и на возрастной состав Томского обкома, 50 % которого моложе 50 лет. Вообще, следует отметить омоложение регионального руководства как общий тренд в КПРФ, что неминуемо повлечёт за собой в перспективе изменение если не стратегии партии, то её риторики и тактики (см. табл. 4).

Возрастными и региональными особенностями парторганизаций объясняется и образовательный уровень их элит. Так, в Томской области все члены бюро имеют высшее образование, в то время как в Алтайском крае, Новосибирской и Омской областях таковых большинство. Смешанный образовательный уровень демонстрируют кузбасские коммунисты, что связано с высокой долей рабочих в прошлой и нынешней структуре занятости региона (см. табл. 4).

Выделенное выше размежевание регионов по возрастным характеристикам получает подтверждение и в профессиональном составе партийных элит. Кроме того, он показывает сохранение парторганизациями в «типичных» регионах черт массовой партии, значительную роль в руководстве которой играла партийная бюрократия. Так, в составе алтайского крайкома КПРФ 43,5 % составляют неработающие пенсионеры, 14,5 % - работники партаппарата. В Кемеровской области эти категории равны - по 37,5 %, в Омской области - 35,7 % неработающих пенсионеров при 21,4 % аппаратчиков. Новосибирскую область на этом фоне, опять же в связи с выделенной спецификой, отличает высокая доля бизнеса, депутатов ЗС, работающих на освобождённых должностях, и специалистов по политической коммуникации (табл. 5).

В целом можно констатировать, что состав руководства региональных отделений КПРФ наглядно отражает нарастающие внутри партии структурные размежевания, связанные со сменой поколений, «брокерскими» возможностями партии, а также возрастающим влиянием парламентариев (табл. 6) при сохранении численного веса в партэлите руководителей местных организаций.

Таблица 4

Социально-демографические характеристики членов комитетов КПРФ в регионах Западной Сибири, %

Характеристика Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Пол:

- мужской 84,5 80,0 75,0 80,0 83,3

- женский 15,5 20,0 25,0 20,0 16,7

Возраст:

- до 35 лет 6,0 5,3 12,5 9,1 16,7

- 35-49 лет 13,4 47,4 12,5 9,1 33,3

- 50-65 лет 34,3 26,3 25,0 33,3 16,7

- 66 лет и старше 46,3 21,1 50,0 48,5 33,3

Образование:

- высшее 84,4 84,2 50,0 77,3 100,0

- среднее профессиональное 10,9 10,5 25,0 21,2 -

- среднее 4,7 5,3 25,0 1,5 -

Таблица 5

Профессиональный состав членов комитетов КПРФ в регионах Западной Сибири, %

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Работник партаппарата 14,5 5,3 37,5 21,4 16,7

Депутат, помощник депутата ГД РФ 1,4 - - 2,9 -

Руководство, аппарат ЗС 5,8 15,8 - 8,6 16,7

Культура 1,4 - - - -

Руководитель органов МСУ 4,3 5,3 - 2,9 16,7

Бизнес, ИП, руководитель предприятия 5,8 36,8 - 7,1 -

Пенсионер 43,5 15,8 37,5 35,7 16,7

Силовые структуры 4,3 - 12,5 - 16,7

Образование, наука 5,8 5,3 - 7,1 -

Работник государственных органов и органов МСУ 2,9 - - 4,3 -

Инженер 5,8 - - 2,9 -

Журналист 1,4 10,5 12,5 - -

Временно неработающий 1,4 - - 1,4 -

Руководитель общественной организации 1,4 - - 2,9 16,7

Рабочий - 5,3 - 2,9 -

Таблица 6

Доля депутатов представительных органов в комитетах КПРФ в регионах Западной Сибири, %

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Депутаты ЗС 7,2 42,1 - 1,5 66,7

Депутаты МПО 14,5 15,8 37,5 25,8 16,7

Либерально-демократическая партия России (ЛДПР). Не менее сложные процессы, чем КПРФ, переживают сегодня региональные структуры ЛДПР. Сохраняя вождистский характер на федеральном уровне, партия давно и активно привлекает региональный бизнес к финансированию своих организаций. Однако большинство крупного бизнеса, в отличие от предыдущих периодов, поддерживает партию власти, в связи с чем ЛДПР в риторике и деятельности ориентируется на средний и мелкий бизнес, работников коммерческих организаций и силовых структур.

По гендерному составу - это самая «мужская» партия, так как доля мужчин в составе координационных советов, кстати до-

вольно немногочисленных (в основном по 11 человек), ни в одном из исследуемых регионов не опускается ниже 82 %, а в Томской и Кемеровской областях достигает 94 и 91 % соответственно (табл. 7).

Возрастной состав партийной элиты несколько отличается по регионам, которые, как и в кейсе КПРФ, отчётливо делятся на две группы. Первую образуют Алтайский край, Новосибирская и Омская области, в которых координационные советы включают все возрастные категории с преобладанием членов в возрасте 36-65 лет в Алтайском крае, до 50 лет - в Новосибирской области и до 35 лет и 50-65 лет - в Омкой области. Ко второй группе относятся Кемеров-

ская и Томская области, где более половины членов координационных советов моложе 35 лет, а члены старше 50 лет вообще отсутствуют (см. табл. 7). Данная ситуация во многом объясняется тесной связью их региональных отделений и особенностями их развития. В частности, жёсткая политика губернатора Кузбасса А. Г. Тулеева в отношении руководителя кемеровского отделения ЛДПР, депутата Госдумы РФ В. А. Овсянникова повлекла за собой кадровый кризис парторганизации после 2007 г. Возглавивший же в 2005 г. томское отделение 22-летний помощник В. Овсянникова А. Н. Диденко сразу формировал его как молодёжную команду, принципы построения которой затем были распространены на кемеровское отделение для вывода его из кризиса.

Как и в других партиях, среди региональной элиты ЛДПР преобладают лица с высшим образованием, однако доля имеющих среднее профессиональное образование в ней самая высокая из отделений парламентских партий: в Омской области она составляет 27 %, в Томской области - 20 %, в Алтайском крае - 18 % (см. табл. 7).

Профессиональный состав членов координационных советов, опять же как и в КПРФ, сочетает в себе наследие массовой партии с социальным представительством электора-

та партии с поправкой на указанную выше региональную специфику. Так, в Кемеровской, Новосибирской и Томской областях значительную роль в руководстве играют работники партийных аппаратов со статусом помощников депутатов Госдумы и ЗС, депутаты ЗС, владельцы и работники бизнес-структур в основном торговой направленности, а в Кемеровской области - ещё и рабочие (18 %). В Алтайском крае и Омской области составы координационных советов более разнородны, с большой долей владельцев и работников бизнес-структур (по 27 %), пенсионеров (по 18 %), руководителей и работников органов местного самоуправления (по 18 %). Кроме того, обращает на себя внимание появление в региональной партийной элите ЛДПР категории безработных и домохозяев, на которую приходится 1822 % состава координационных советов Алтайского края, Новосибирской и Омской областей и 13 % - Томской области (табл. 8-9).

В целом можно констатировать, что региональная элита ЛДПР в значительной степени отражает структуру электората партии. Её типичным представителем является мужчина в возрасте до 50 лет, с высшим образованием, работающий в аппарате партии или сфере мелкого и среднего бизнеса.

Характеристика Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Пол:

- мужской 81,8 83,3 90,9 81,8 93,8

- женский 18,2 16,7 9,1 18,2 6,3

Возраст:

- до 35 лет 10,0 35,3 63,6 36,4 53,3

- 35-49 лет 30,0 47,1 36,4 18,2 46,7

- 50-65 лет 40,0 11,8 - 36,4 -

- 66 лет и старше 20,0 5,9 - 9,1 -

Образование:

- высшее 81,8 70,6 90,9 72,7 80,0

- среднее профессиональное 18,2 11,8 - 27,3 20,0

- среднее - 17,6 9,1 - -

Таблица 7

Социально-демографические характеристики членов координационных советов ЛДПР

в регионах Западной Сибири, %

Таблица 9

Доля депутатов представительных органов в координационных советах ЛДПР

в регионах Западной Сибири, %

Таблица 8

Профессиональный состав членов координационных советов ЛДПР в регионах Западной Сибири, %

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Руководство, аппарат ЗС - 16,7 18,2 18,2 20,0

Депутат, помощник депутата ГД - 16,7 27,3 - 20,0

Бизнес, ИП, руководитель предприятия 18,2 5,6 18,2 - 13,3

Менеджер, сотрудник коммерческой организации 9,1 16,7 - 27,3 13,3

Временно неработающий 18,2 22,2 - 18,2 13,3

Образование, наука 18,2 5,6 - - 6,7

Пенсионер 18,2 - - 18,2 -

Работник партаппарата - 5,6 9,1 - -

Работник органов МСУ - - - 18,2 6,7

Руководитель органа МСУ 18,2 - - - -

Спорт - 11,1 - - -

Рабочий - - 18,2 - -

Студент - - 9,1 - -

Силовые структуры - - - - 6,7

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Депутаты ГД - 5,6 - - 6,7

Депутаты ЗС 9,1 11,1 18,2 9,1 26,7

Депутаты МПО 9,1 50,0 45,5 27,3 26,7

«Справедливая Россия». Несмотря на десятилетнюю историю, образ «Справедливой России» в массовом сознании продолжает оставаться противоречивым, сочетая представления о партии как спойлере КПРФ и дублёре «Единой России». На региональном уровне партия позиционирует себя как представителя интересов бюджетников, социально незащищённых слоёв населения, мелкого и среднего бизнеса, приверженца идеям социал-демократии. И анализ состава её региональных элит во многом подтверждает данный образ, хотя большое влияние на него оказал способ формирования региональных отделений партии в момент их образования и тип элитных группировок, контролировавших данный процесс.

Во-первых, региональные советы партии отличает в целом высокая представлен-

ность в них женщин. Так, в Алтайском крае и Томской области она превышает 40 %, в то время как в Новосибирском совете женщин нет вообще (табл. 10).

Во-вторых, тот факт, что партийные организации формировались в 2006-2007 гг., минимизировал присутствие в их руководстве лиц старше 65 лет: они есть только в алтайском и томском советах - на фоне значительной доли 35-65-летних (в Алтайском крае она составляет 88 %, в Новосибирской области - 91 %, в Кемеровской и Омской областях - по 83 %). Несколько особняком здесь стоит Томская область, в которой 35 % совета имеет возраст до 35 лет (см. табл. 10).

Позицию среднего класса как источника формирования партийных организаций «Справедливой России» подтверждает высо-

кий образовательных уровень и профессиональный состав её региональной элиты. Согласно данным исследования, все члены советов Алтайского края, Новосибирской и Омской областей имеют высшее образование, в Кемеровской и Томской областях таковых абсолютное большинство (см. табл. 10). Значительная часть членов советов владеет бизнесом или занята в коммерческой сфере (22 % - в Алтайском крае, 18 % -в Новосибирской области, 67 % - в Кемеров-

ской, 33 % - в Омской и 25 % - в Томской области). На представителей бюджетной сферы (образование и медицина) в советах приходится от 8 до 17 %. Во все советы, кроме кемеровского, входят руководители общественных организаций. Существенна и доля пенсионеров, которых нет только в новосибирской организации. Зато в последней, как и в омской, большую роль в руководстве играют работники партаппарата (18 и 17 % соответственно) (табл. 11).

Таблица 10

Социально-демографические характеристики членов советов партии «Справедливая Россия» в регионах Западной Сибири, %

Характеристика Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Пол:

- мужской 55,6 100,0 83,3 75,0 58,8

- женский 44,4 - 16,7 25,0 41,2

Возраст:

- до 35 лет 11,8 9,1 16,7 16,7 35,3

- 35-49 лет 47,1 63,6 66,7 25,0 17,6

- 50-65 лет 41,2 27,3 16,7 58,3 35,3

- 66 лет и старше 5,9 - - - 11,8

Образование:

- высшее 100,0 100,0 91,7 100,0 76,5

- среднее профессиональное - - 8,3 - 11,8

- среднее - - - - 11,8

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Депутат, помощник депутата ГД 5,6 - - - 5,9

Руководство, аппарат ЗС 11,1 36,4 - - 11,8

Руководитель органа МСУ 11,1 - - - -

Работник партаппарата 11,1 18,2 8,3 16,7 5,9

Бизнес, ИП 16,7 9,1 33,3 33,3 23,5

Руководитель предприятия 5,6 - 16,7 - -

Работник коммерческой структуры, менеджер - 9,1 16,7 - 17,6

Пенсионер 16,7 - 16,7 25,0 11,8

Образование, наука 16,7 9,1 8,3 8,3 -

Медицина - - - - 5,9

Руководитель общественной организации 5,6 18,2 - 8,3 5,9

Журналист, политтехнолог - - - 8,3 5,9

Временно неработающий - - - - 5,9

Таблица 11

Профессиональный состав членов советов партии «Справедливая Россия» в регионах Западной Сибири, %

На основании анализа степени включённости депутатов различных уровней в состав формальной региональной партийной элиты «Справедливую Россию», как и «Единую Россию, можно отнести к новым кадровым партиям или «рамочным» (термин Т. Ляйфа и И. Какше) партиям, которые в межвыборный период носят в основном элитарный характер, влияние же на избира-

телей осуществляют через СМИ и (или) вовлечение в свою орбиту представителей общественно-политических движений, групп интересов и гражданских инициатив [6, с. 63]. Так, в Алтайском крае доля депутатов всех уровней в совете регионального отделения равна 50 %, в Новосибирской области -36 %, в Кемеровской - 42 %, Омской - 17 %, Томской области - 17 % (табл. 12).

Таблица 12

Доля депутатов представительных органов в советах партии «Справедливая Россия»

в регионах Западной Сибири, %

Профессиональный состав Алтайский край Новосибирская область Кемеровская область Омская область Томская область

Депутаты ГД 5,6 - - - -

Депутаты ЗС 27,8 27,3 8,3 - 11,8

Депутаты МПО 16,7 9,1 33,3 16,7 5,9

Таким образом, типичным представителем региональной партийной элиты «Справедливой России» можно считать как мужчину, так и женщину в возрасте до 50 лет, депутата представительных органов регионального или муниципального уровня, активного общественника, занятого в сфере образования или бизнеса.

Выводы. Проведённый анализ позволяет сделать несколько заключений:

1. В руководящих органах всех региональных отделений парламентских партий в Западной Сибири существенна доля депутатов различных уровней и сотрудников партийных аппаратов, что подтверждает тезис П. Игнаци о «сдвиге во внутреннем балансе власти между тремя лицами партии - от рядовых членов к руководству и тем, кто занимает посты в государстве» [7, с. 53].

2. На структуру партийной элиты оказывает влияние период возникновения партии: доля в ней руководителей местных отделений выше в партиях первой волны пар-тогенеза (КПРФ и ЛДПР), в то время как «Единая Россия» и «Справедливая Россия» тяготеют к типу «рамочной партии».

3. Несмотря на унификацию ядер региональных партийно-политических полей, региональная специфика продолжает оказывать влияние на функционирование парторганизаций. Наиболее схожи тенденции структурирования партийных элит в Алтайском крае

и Омской области. Наибольшие же отличия демонстрирует Томская область.

4. Доминирующим собирательным типом представителя региональной партийной элиты парламентских партий в Западной Сибири можно считать мужчину с высшим образованием в возрасте 35-49 лет, осуществляющего депутатские полномочия в представительных органах власти различных уровней.

5. В целом исследование показало высокий уровень корреляции социально-демографического и профессионального состава региональных партийных элит со сложившимися в массовом сознании образами парламентских политических партий.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кин Дж. Демократия и декаданс медиа. - М. : Издат. дом Высшей школы экономики, 2015. -312 с.

2. О политических партиях : федеральный закон от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ (в ред. ФЗ от 28 декабря 2016 г. № 505-ФЗ). - Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

3. Институциональное доверие : Пресс-выпуск от 12.10.2017 г. // Левада-Центр. - ит. : https://www.levada.ru/2017/10/12/institutsiona 1пое-с1оуепе-3/ (дата обращения: 04.12.2017).

4. Ханов Г. Г., Чижов Д. В. Имидж политической партии: основные составляющие и методы продвижения // Журнал о выборах. - 2006. -№ 1. - С. 57-62.

5. Коргунюк Ю. Г. Становление партийной системы в современной России. - М. : Фонд ИНДЕМ, 2007. - 544 с.

6. Волинец С. Б. Вне партий «хватай всех»: подходы к изучению партий и партийных организаций в современных демократиях // Политическая наука. - 2006. - № 1. - С. 61-71.

7. Игнаци П. Партии и демократия в постиндустриальную эру // Политическая наука. - 2010. -№ 4. - С. 49-76.

Информация о статье

Дата поступления 10 декабря 2017 г.

Article info

Received

December 10, 2017

Дата принятия в печать 1 февраля 2018 г.

Сведения об авторе

Шашкова Ярослава Юрьевна - д-р полит. наук, доцент, заведующий кафедрой политологии Алтайского государственного университета

Адрес для корреспонденции: 656049, Россия, Барнаул, ул. Димитрова, 66 E-mail: yashashkova@mail.ru

Accepted February 1, 2018

About the author

Shashkova Yaroslava Yurievna - Doctor of Political sciences, Associate Professor, Head of the Department of Political Science of the Altai State University

Postal address: 66, Dimitrova ul., Barnaul,

656049, Russia

E-mail: yashashkova@mail.ru

Для цитирования

Шашкова Я. Ю. Структура партийной элиты парламентских партий в регионах Западной Сибири в контексте их имиджевой репрезентации // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2018. № 1 (17). С. 132142. йО1: 10.25513/2312-1300.2018.1.132-142.

For citations

Shashkova Ya. Yu. The Structure of Parliamentary Parties' Elite in West Siberia Regions Through the Context of Their Image Profiles. Herald of Omsk University. Series "Historical Studies", 2018, no. 1 (17), pp. 132-142. DOI: 10.25513/23121300. 2018.1.132-142 (in Russian).