«Ливия разделена уже четыре года»

О перспективах урегулирования «Огоньку» рассказала советник спецпредставителя ООН по Ливии Клаудиа Гаццини.

Ливийка на акции протеста против наступление маршала Халифы Хафтара на Триполи

Фото: Reuters

Дипломатические усилия по замирению Ливии напоминают работу мотора, который очень резво стартует, но затем безнадежно сбоит. По этой формуле и срывались попытки свести лидеров противостоящих сторон сначала в Риме (при посредничестве премьера Италии), затем в Москве (при посредничестве министров иностранных дел и обороны России и Турции): бодрый старт, закулисные утечки о формулах перемирия, после чего — более или менее завуалированное фиаско.

В итоге к назначенной на 19 января международной конференции по ливийскому конфликту в Берлине (она прошла уже после сдачи в печать номера «Огонька») к переговорам были вновь готовы как посредники, так и лидеры противостоящих сторон в лице главы Правительства национального согласия (ПНС) Файеза Сарраджа (под его контролем западная часть страны с центром в Триполи) и командующего Ливийской национальной армией (ЛНА) маршала Халифы Хафтара (его база — на востоке, в Бенгази). Все это ничуть не мешало поступать сведениям о срыве так и не подписанного перемирия, массовом подвозе наемников к противоборствующим сторонам из разных стран региона и грядущей интернационализации конфликта по сирийскому образцу.

Клаудиа Гаццини, советник спецпредставителя ООН по Ливии

О том, есть ли шанс остановить эту войну, пока она не приняла масштабы сирийской, почему РФ и Турция действуют в регионе эффективней ООН и как вернуть в Ливию государство, которое свергли вместе с Каддафи в 2011-м, «Огонек» поговорил с Клаудией Гаццини, доктором философии и специалистом по истории Ближнего Востока в Оксфорде, аналитиком по Ливии в НКО Crisis Group (предоставляет международному сообществу аналитику по горячим точкам) и до недавнего времени политсоветником спецпредставителя ООН по Ливии Гасана Саляме.

— Как бы вы охарактеризовали ту фазу ливийского урегулирования, которую выявила московская встреча?

— Игра, я бы сказала, еще не сыграна. Тем не менее мы находимся в фазе, когда российская и турецкая дипломатия, используя каждая свои рычаги влияния, демонстрируют несомненно большую эффективность в решении вопроса о прекращении огня, чем это удавалось до сих пор кому-либо. И если намеченное в Москве перемирие заработает, это будет важная дипломатическая победа. Вот только дьявол в деталях, а мы не знаем, какие условия прекращения огня выставлены. Официально Триполи требует отвода войск Хафтара на позиции до начала наступления в апреле, а на переговорах, как можно понять, речь шла о прекращении огня без всяких условий…

— Даже если Сарраджа вынудят признать эти условия, согласятся ли с этим защитники Триполи? Какие гарантии они потребуют и кто будет наблюдать за их выполнением?

— Россия выказала готовность послать с этой целью свою делегацию, турки уже послали свою (есть версия, что Хафтар потому и отказался подписать перемирие, что за прекращением огня будут наблюдать турки.— «О»). Не известно, какую роль возьмет на себя ЕС. Хотя важнее третий вопрос: что будет за прекращением огня? Какие формы примут политические переговоры?

Перед Берлином это главный вопрос, единого мнения нет. ООН — за предложение Сарраджа о переговорах на паритетных началах между парламентариями из Тобрука (восток.— «О»), членами правительства Триполи и независимыми силами. Хафтар — за то, чтобы наделить полномочиями назначать правительство военный совет.

— Почему Турция, поддержавшая Триполи и даже грозившая бомбардировками востока Ливии, вдруг оказалась партнером России, которая поддерживает армию Хафтара?

— Тут тоже тумана хватает. До 8 января, когда со стороны России и Турции прозвучал призыв к прекращению огня, Саррадж ставил на мощную поддержку Турции. Говорилось — и говорится до сих пор — о развертывании турецкой военной бригады в Триполи, о возможных бомбардировках востока Ливии. Но сейчас чаще звучит вопрос, а насколько искренним было намерение Турции помогать Триполи? Может, их целью как раз и было прекращение огня?

Другой вопрос. А так ли отстранились от этого процесса США, как декларируется? За несколько дней до поездки в Москву маршал Хафтар встречался с делегацией США в Риме (премьер Италии пытался организовать там встречу Хатфтара с Сарраджем, но если из Москвы уехал первый, то в Рим не приехал второй.— «О»). Так вот, известно об этом мало, но компетентные лица считают, что это там Хафтар получил «добро» на московские переговоры. А это заставляет думать о консультациях между Москвой, Вашингтоном и Анкарой по Ливии, где решается, может быть, больше, чем их участники хотели бы сообщить публике на данном этапе.

— Дело идет к разделу Ливии?

— Реальное положение таково, что с 2014 года Ливия имеет два центра управления. С одной стороны — признанное международным сообществом правительство в Триполи (ПНС) во главе с Сарраджем, оно контролирует запад страны, но после наступления ЛНА эта территория весьма сократилась. С другой — Бенгази под контролем ЛНА Хафтара, которое управляет востоком.

Де-факто Ливия разделена уже четыре года. Никто не верит, что это навсегда: стороны рассматривают перемирие как условие выработки соглашения о новом едином правительстве.

Полагаю, что за призывом России и Турции к прекращению огня стоит уже разработанная ими формула.

— Наверное, нельзя не принимать во внимание, что сила на стороне ЛНА Хафтара?

— Он чувствует себя победителем и хочет закрепить это политически. Но и Саррадж побежденным себя не считает: он сумел, пусть с помощью Анкары, затормозить наступление Хафтара на Триполи. Кстати, Берлинская конференция по Ливии исходила из того, что обе стороны являются одновременно и победителями и побежденными, а посему рассматриваются как равноправные участники переговоров и выработки решений. Хотя у меня есть вопрос: а не обсуждались ли в Москве или на других переговорах неизвестные нам секретные соглашения?

— И насколько принципиальна в этом контексте Берлинская конференция?

— Важно уже то, что ей предшествовали пять подготовительных встреч, в которых участвовали порядка 15 государств и три международные организации, вовлеченные в ливийский конфликт (речь, в частности, о Франции, Италии, России, Турции, Египте, Алжире и ОАЭ.— «О»). Эти встречи готовили почву для соглашения после прекращения огня, при этом участники понимают, что любое соглашение по урегулированию должно получить одобрение ООН. В этом смысле конференция в Берлине — важный этап для передачи процесса под эгиду ООН. Но вместе с тем нет сомнения: инструментом, который может склонить стороны к договоренностям, она не является. Для этого потребовалось мощное вмешательство России и Турции.

— Может ли Хафтар претендовать на роль правителя Ливии, этакого нового полковника Каддафи?

— Думаю, маршал имеет амбиции, но на это нет одобрения международного сообщества: оно не хотело бы видеть политическим лидером Ливии кого-то из военных на манер египетского президента Ас-Сиси. Мне представляется, что и Москва не слишком заинтересована в Хафтаре как в политике.

— Россия долго была в стороне от ливийского урегулирования. Хотя его участники, Италия в частности, еще в 2015-м пытались вовлечь ее в этот процесс. Почему положение изменилось?

— Как сказал в свое время один ооновский чиновник, Ливия для России — необременительная инвестиция, которая может принести немалую выгоду. Смотрите: те части, что воюют на стороне Хафтара, как представляется, финансируются из столиц Персидского залива.

Предоставление военной техники — хороший шанс испытать свой военный арсенал, тем более что есть информация, будто эти поставки — в рамках уже оплаченных Каддафи заказов. Что касается политического аспекта, то, думаю, в 2015-м аппетита не было. Изменения в Сирии открыли Москве дверь и в Ливию.

— Вам не кажется странной пассивность ЕС?

— Официально ЕС считает себя вовлеченным в ливийское урегулирование, но из-за разногласий по нему Италии с Францией активности не было. Да и на ливийском досье выборы не выиграешь. Другое дело — кризис с мигрантами… По сути, тем, что ливийскую войну необходимо как-то заканчивать, ЕС озаботился только сейчас. Но ждать, что от нулевого интереса ЕС мигом перейдет к активной и четкой позиции, нереально.

— Насколько хаос в Ливии грозит Европе мигрантами?

— До последнего времени, когда мы говорили о Ливии как источнике мигрантов в ЕС, речь шла о тех, кто добрался до побережья из зон южнее Сахары, не о самих ливийцах. Теперь картина меняется: уставшие от войны ливийцы грузятся в лодки и бегут из страны целыми семьями. Это новое: до свержения Каддафи Ливия была процветающей страной, куда в поисках работы стекались мигранты из других стран Африки, считая ее пределом мечтаний. Теперь и они пополнили армию переселенцев. Правда, война так затруднила передвижение по стране, что до побережья могут добраться не все. Но такой подход, согласитесь, трудно назвать решением вопроса.