"Предложил им печатание фальшивых денежных гос. аккредитивов"

13 октября 1921 года Всероссийский центральный исполнительный комитет утвердил "Положение о Государственном банке РСФСР", которым в числе прочего Госбанку разрешался выпуск аккредитивов. Однако эти денежные обязательства не вошли в список ценных бумаг, подделка которых каралась высшей мерой социальной защиты — расстрелом. А подделать их, как оказалось, было довольно легко.

Перемещение больших денежных сумм на дальние расстояния во все времена было весьма опасным занятием. Но много веков назад был изобретен способ уменьшения риска до вполне разумных пределов — кредитные письма или аккредитивы. Купец, отправляясь за товаром в дальние страны, брал у своих банкиров письмо к их коллегам на месте назначения. И получал у них необходимые для закупок средства. Последующие взаимные расчеты финансистов были их исключительно внутренним делом, не касающимся клиентов. С годами применение аккредитивов настолько широко распространилось, что их называли то источником жизненной силы товарооборота, то даже живой кровью международной торговли.

В России аккредитивы не исчезли из оборота даже в эпоху войн, революций и всеобщей разрухи. Но после окончания Гражданской войны и перехода к новой экономической политике (НЭП) применение этого полезного средства взаиморасчетов решили упорядочить и включили пункты об аккредитивах в "Положение о Государственном банке РСФСР". А вскоре выдачу аккредитивов разрешили создававшимся в то время отраслевым банкам. В 1929 году такое право получили и сберкассы.

Однако при разработке уголовного законодательства произошла странная история. Поскольку с помощью аккредитивов переводились весьма значительные суммы, подделка свидетельств об аккредитивах еще в начале 1920-х годов была включена в число государственных преступлений, особо опасных для Союза ССР. Но в отличие от фальсификации купюр — казначейских билетов и билетов государственного банка и иностранных денежных знаков, а также подделки разменной монеты, изготовление и сбыт подложных аккредитивов не карались высшей мерой социальной защиты — расстрелом. За их подделку виновные приговаривались к заключению на срок не менее трех лет и конфискации имущества, которая применялась или не применялась в зависимости от обстоятельств дела.

С учетом огромных размеров страны и прискорбного качества связи мошенники получили возможность проворачивать крупные аферы без риска для жизни. Ведь заключив в центральных областях договор на получение товара от имени какой-либо дальневосточной организации и предоставив поддельный аккредитив, они могли спокойно сбыть товар и исчезнуть задолго до того, как обман будет раскрыт. Еще больший интерес представляла подделка аккредитивов сберкасс, по которым сразу же можно было получить наличные.

К тому же уровень квалификации борцов с фальсификацией денег и ценных бумаг на протяжении многих лет оставлял желать много лучшего. В обзоре итогов работы органов милиции СССР по борьбе с хищениями соцсобственности, спекуляцией и фальшивомонетничеством за 1940 год говорилось:

"Борьба с фальшивомонетчеством (так в тексте.— "История"). В 1940 г. районами появления фальшивых денег, изготовленных литографским и типографским способом, были: Азербайджанская и Грузинская ССР, Ростовская, Курская, Харьковская, Смоленская, Сталинская, Калининская, Московская, Черниговская, Запорожская, Львовская, Саратовская области и гор. Москва. В этих местах отмечалось появление фальшивых банкнот 10, 5, 3, 2 и 1 червонного достоинства различных серий.

Вскрыто в этом году 4 группы фальшивомонетчиков, изготовлявших фальшивые деньги типографским и литографским способом, с привлечением и арестом по ним 23 чел. и 7 групп, изготовлявших деньги ручным способом, с привлечением по ним 17 чел. и арестом 12 чел. (Грузинская ССР, Азербайджанская ССР, Ростовская, Смоленская, Курская, Харьковская и др.)...

Управления милиции не проявили достаточной оперативной настойчивости для вскрытия фальшивомонетчиков

До сего времени продолжают оставаться невскрытыми появления фальшивых денег 1940 г., изготовленных типографским способом в Калининской, Московской, Черниговской, Запорожской, Львовской областях; прошлых лет — в Курской, Тамбовской, Ленинградской обл., Татарской и Мордовской АССР.

Управления милиции этих областей и республик не проявили достаточной оперативной настойчивости для вскрытия фальшивомонетчиков".

Но после того, как в кредитных учреждениях начали проверять подлинность выданных аккредитивов с помощью телеграфных запросов по месту выдачи, их подделка, по сути, утратила всякий смысл. Но только не для аккредитивов сберкасс. Советские люди, отправлявшиеся в поездки, могли обменять наличные или деньги со своих вкладов на аккредитивы достоинством в 600 и 3000 руб. А затем получить по ним деньги в любой сберкассе страны. Причем при выплате самым мощным инструментом, с помощью которого проводилась проверка аккредитивов на подлинность, была лупа. Никакие запросы никто и никуда не отправлял.

То, что этими особенностями аккредитивов для народа смогут воспользоваться преступники, можно было не сомневаться. Ведь даже 600 руб. в месяц были вполне приличной зарплатой для служащих. А 3 тыс. получал далеко не каждый руководитель среднего звена. Удивительным было лишь то, что об этом как-то не задумались сотрудники Министерства финансов и МВД. Видимо, поэтому раскрытие группы, занимавшейся подделкой аккредитивов, вызвало у высокопоставленных чиновников настоящий шок. Особенно потому, что на фальсификаторов вышли совершенно случайно.

10 марта 1949 года заместитель министра внутренних дел Грузинской ССР комиссар милиции 3-го ранга К. Г. Начкебия сообщал в Москву:

"Поступившими в ОБХСС УМ МВД ГССР агентурными данными отмечалось, что работники Литографии Министерства Вкусовой Промышленности Грузии (помещающейся в гор. Тбилиси по ул. Броссе N2) — переводчик литографии Шаликияни К. М. и гравер-чертежник Совдагаров А. Д. ведут сомнительный образ жизни и что они по совместной договоренности принимают от разных лиц частные заказы, каковые выполняют без соответствующего оформления, извлекая из этого крупные суммы.

Получив эти сигналы, Шаликияни К. М. и Совдагаров А. Д. всесторонне были проверены и за ними велось наблюдение с помощью агентуры. Вскоре же агентурой было установлено тот факт (так в тексте.— "История"), что гравер-чертежник Совдагаров А. Д. граверным путем в Литографии выполнил частный заказ — денежные аккредитивы, каковые вручил для дальнейшей обработки переводчику литографии Шаликияни К. М., а последний таковые перевел на литографский камень и приступил к осуществлению других работ с целью печатания аккредитивов.

В сообщениях было указано, что литографские камни и другие приспособления для печатания аккредитивов запрятаны под переводным станком, на котором работает Шаликияни К. М.

С целью предотвращения преступления по печатанию фальшивых денежных гос. аккредитивов вышеупомянутая преступная группа была разоблачена до осуществления и доведения до конца своих преступных замыслов".

Все вещественные доказательства были изъяты при обысках, отпираться было невозможно, и обвиняемые рассказали о заказчике фальшивых аккредитивов.

"Шаликияни К. М.,— докладывал Начкебия,— при допросе дал развернутые показания о подготовке к печатанию фальшивых денежных гос. аккредитивов... Предварительным следствием установлено, что в конце декабря месяца 1948 года к Шаликияни К. М. и Совдагарову А. Д. обратился их знакомый Кахадзе Б. С., который предложил им печатание фальшивых денежных гос. аккредитивов".

Как оказалось, заказчик имел довольно интересную биографию:

"Кахадзе Борис Самсонович, 1924 года рождения, уроженец и житель гор. Тбилиси, по национальности грузин, беспартийный, студент 2-го курса Всесоюзного Юридического Заочного института, нигде не работающий, по профессии электромонтер, ранее имеющий судимости: 31/VII-43 года 4 участком Нарсуда района имени Товарища Сталина Тбилиси по ст. 177 п. "з" УК ГССР осужден к 5-ти годам л/свободы; 8 апреля 1946 г. арестован Тбилисским Пригородным РО МВД ГССР по ст. 177 п. "е" УК ГССР, освобожден 20/VIII-46 г. по амнистии от 7/VII 1945 года".

Не менее примечательным оказался и тот факт, что Кахадзе как-то обзавелся подлинным незаполненным бланком аккредитива. Нашли у него и выписку из инструкции по проверке подлинности аккредитивов. Поэтому предположение о том, что он был лишь исполнителем в комбинации, задуманной людьми совершенно другого уровня, выглядело вполне обоснованно. Но Кахадзе все отрицал. И несколько месяцев спустя его приговорили к семи годам лишения свободы, а его подельников — к пяти.

Можно было бы предположить, что после этого будут приняты меры для предотвращения подделки аккредитивов: эксперты проведут проверки подлинности уже использованных бланков, изменится система определения их подлинности в сберкассах, ужесточат наказание за их подделку. Но, видимо, в МВД и Минфине решили, что не знать о масштабах проблемы гораздо безопаснее, чем знать. А потому сделали лишь одно — засекретили информацию о том, что бланки аккредитивов можно легко подделать. Так что в сберкассах и многие годы спустя пытались выявлять подделки с помощью луп.