Законы неслучайности

Нематериальные мысли о материальном мире.

Божественное

Бог есть. Это доказано или докажут на днях.

Бог в таланте человеческом.

Бог в доброте и помощи.

Творчество есть деяние Божие.

Наша память — его записи нам на будущее.

Вдохновение — когда после сосредоточенности рождается что-то незнакомое автору — результат встречи с Ним.

Конечно, Бог неясен, неконкретен, незнаком.

Бог в интуиции.

Он в перемене настроения.

Бывает настроение хорошее, что бы ни происходило, потому что всё! — Потому что больше в плохом быть нельзя.

Это Он в настроении.

Вы забыли, что произошло, а настроение осталось.

Он в почерке, и в расстановке букв, и в походке, и, кстати, в отпечатках пальцев.

И в сомнениях, и в ужасе, и в панике перед победой, и в тревоге после нее.

То есть Он там, где что-то делается. Он там, где работает человек…

Счастье

Я так стар и спокоен… что желаю вам счастья. Счастье — случай.

Говорю как очевидец, как прагматик.

Счастье, если тебе приносят ужин, а ты не можешь оторваться от своего текста.

Счастье, когда ты выдумываешь и углубляешься, а оно идет, идет, и чувствуешь, что идет.

Такой день с утра, за что бы ты ни взялся. И вокруг деревья, и солнце, и пахнет воздух, и скрипит снег, а ты тепло одет. Или в дождь, когда ты в плаще на улице и льет, а ты стоишь.

И счастье — это человек.

И путешествие не путешествие, и Африка не Африка, если его нет.

А один маленький, нежный, невозможный.

Как мучительно счастливо, как больно и отчаянно, как слезы от немощи выразить ему.

Ты только смотришь на него…

Твои глаза как два прожектора.

Ты светишься, ты светишься.

Она существует. Эта мучительная борьба нервов.

Эта тревога рядом и боль вдали. Это мучение, так мало похожее на радость.

И рождается между сердцем и дыханием.

И только потом, когда спадает высокая температура, ты поймешь, что это было.

А этот маленький и нежный, весь твой, ребенок или женщина.

Он приходит и занимает весь дом, всю душу.

С ним идешь и удивляешься.

С ним впервые видишь и рассматриваешь книги и травинки и начинаешь понимать кошек и собак, чувствуешь добрые руки угрюмого человека и говоришь, говоришь, говоришь.

Стены переходят в улицу, улица в лес.

А ты говоришь, как будто никогда этого не делал. Пропадает стеснительность, исчезают корявые слова, и ты говоришь, говоришь, говоришь…

Михаил Жванецкий о том, что волнует всех

Научимся

Почему мы обращаемся к Всевышнему в горе?

А ведь иногда можно и поблагодарить.

Можно такие же эксперименты предпринять и пониже.

Люди, живущие чище нас, давно это делают.

Говорят «fine», говорят «good».

Раздражают нас улыбкой без причин.

Раздражают нас вопросами: «Как спали?» — а мы или свирепеем, или отвечаем серьезно.

Да, хорошее воспитание включает много фальши, но исключает напрасные тревоги.

В то же время отсутствует брезгливость.

Пробирку с чужим анализом берут в руки.

Постель больному меняют все.

Аристократизм никак не мешает вынести ночной горшок.

Мы стесняемся и улыбаться, и убирать.

Странно, но мы, выросшие в этом всем, брезгливы.

Стесняемся человеческого организма.

А столько, сколько пролито всего этого у нас…

Стесняемся улыбаться, объясняться и выносить горшок.

В общем, не фальшивим.

За что нас и любят только те, которых мы содержим.

Остальным нет ни до нас, ни до себя, ни до кого дела.

То есть кратко: все живут в дерьме.

Но кто-то научился это перерабатывать.

А кто-то научился в этом плавать!

***

Избранники народа

Во всех странах выглядят одинаково.

А что же ты хочешь? —

Сказал я, глядя в зеркало…