Бригада полярного труда

На Большой земле понимали, что Северный полюс придется брать с боем

       85 лет назад, 20 февраля 1920 года, в Вашингтоне скончался Роберт Эдвин Пири — человек, которого одни считают первооткрывателем Северного полюса, а другие - мошенником, сфальсифицировавшим этот подвиг. Спор о том, кто первым ступил на полюс — Роберт Пири, за которым стоял цвет американской бизнес-элиты, или авантюрист Фредерик Кук, действовавший на свой страх и риск,— продолжается до сих пор. Как бы то ни было, Роберта Пири в любом случае можно считать первооткрывателем новой специальности — профессиональный национальный герой.

Санный путь к славе
       1 сентября 1909 года на Большой земле была получена телеграмма следующего содержания: "Достиг Северного полюса 21 апреля 1908 года. Возвращаюсь в Копенгаген пароходом. Фредерик Кук". Соединенные Штаты отныне могли гордиться тем, что именно их гражданин выиграл многолетнюю арктическую гонку, водрузив звездно-полосатый флаг на "вершине мира". А 6 сентября того же года на страницах New York Times появилась другая телеграмма, пришедшая тоже из Гренландии и тоже отправленная американским гражданином: "'Звезды и полосы' вбиты в полюс 6 апреля 1909 года... Роберт Пири". Вскоре из Гренландии последовала новая телеграмма за подписью Пири, в которой говорилось: "Примите к сведению, что Кук просто надул публику. Он не был на полюсе ни 21 апреля 1908 года, ни в какое другое время...", после чего разразился "великий арктический скандал", который с разной интенсивностью продолжается до сих пор.
       Роберт Пири, которому суждено было стать победителем в споре за право считаться первооткрывателем Северного полюса, родился 6 мая 1856 года в небольшом городе Крессон, штат Пенсильвания. Его отец умер, когда ему было всего два года. Братьев и сестер у него не было, и он остался вдвоем с матерью. Юноша окончил Боудонский колледж в Брунсвике, после чего перебрался в Вашингтон, где выбрал себе вполне мирную профессию: стал чертежником-геодезистом в управлении береговой и геодезической службы. Позже Пири перешел на службу в гидрографическое управление ВМФ, где получил звание флотского лейтенанта. Времена были мирные, и проявить себя молодому офицеру было особенно негде. Главным и единственным приключением его флотской карьеры была командировка в зону будущего строительства Панамского канала, где Пири проводил геодезические работы, однако латиноамериканская сельва не произвела на молодого человека сильного впечатления.

Фото: AP
На палубе своего парохода Пири разместил 246 эскимосских собак, которые выли на луну всю полярную ночь

Куда более ощутимо повлияла на него книжка полярного исследователя Норденшельда, которую он случайно купил в книжной лавке. Лейтенант Пири с восторгом прочитал о подвигах Норденшельда в гренландских льдах, и с этих пор его будущее было предрешено. Пири решил с ходу сделать то, чего еще никому не удавалось: пересечь Гренландию с запада на восток и тем самым внести свое имя в список героев Арктики. Было очевидно, что подобные подвиги невозможны без соответствующего финансирования, и воодушевленный своей идеей Пири обратился к флотскому начальству с просьбой дать денег на экспедицию. К его разочарованию, адмиралы не оценили инициативу скромного инженера. Обиженный Пири ушел со службы и попросил денег на экспедицию у единственного спонсора, который был готов финансировать все что угодно,— у матери.
       Весной 1886 года 30-летний Роберт Пири впервые ступил на землю Гренландии, еще не зная, что из последующих 23 лет своей жизни 18 лет ему предстоит провести на Крайнем Севере. Оценив обстановку, Пири пришел к выводу, что материнских средств на пересечение острова явно не хватит. Нужно было искать деньги для покупки саней, собак, продовольствия и найма эскимосов-погонщиков, а потенциальных спонсоров в ледяной Гренландии было найти нелегко. Однако Пири блестяще справился с этой задачей, сумев заинтересовать своей идеей представителя датского правительства на острове Кристиана Майгаарда: под влиянием Пири в том загорелся азарт полярных исследований. Датчанин купил сани и нанял восьмерых эскимосов, после чего двинулся вместе со своим новым американским другом покорять заснеженные пространства.
       За 26 дней, двигаясь против ветра, путешественники смогли преодолеть только 160 км, после чего, почти исчерпав запасы, повернули назад. Пири не сумел в этот раз совершить свой подвиг, зато у него появился опыт — и новые грандиозные планы. Кроме того, он буквально заболел Севером и уже не мыслил своей жизни без льда, пурги, эскимосов и собачьих упряжек.
       Вернувшись в США, Пири вновь поступил на службу в ВМФ, попутно зарабатывая чтением лекций о своих северных приключениях на будущую экспедицию. Теперь он собирал деньги уже под продуманный проект: поскольку над Гренландией ветры дуют преимущественно в западном направлении, то и пересекать остров следует с востока на запад.

Фото: AP
За 23 года в Арктике усы Роберта Пири начали белеть не только от инея

Пири умел не только зажигательно говорить о Севере, он смог создать образ истинного американца, движимого любовью к родине. О своей любви ко всему американскому полярник говорил много и увлеченно, что дало ему впоследствии право написать: "Патриотизм был у меня всегда одним из самых сильных чувств". И вот патриотически настроенные граждане начали жертвовать деньги на поддержание смелого плана Пири, обещавшего прославить страну. Среди спонсоров оказались богатые и влиятельные американцы. Главным спонсором был крупный нью-йоркский финансист и филантроп, впоследствии президент Нью-Йоркской коммерческой палаты Моррис Джесап, возглавлявший и содержавший Нью-Йоркский городской музей естественной истории. Не отставал от Джесапа генерал Томас Хаббард, который был выпускником того же Боудонского колледжа, что и Пири: генерал оказывал щедрую помощь своей alma mater и был не прочь прославить родное учебное заведение подвигами одного из его бывших студентов. Хаббард был совладельцем крупной адвокатской конторы и в течение многих лет возглавлял Ассоциацию адвокатов Нью-Йорка. Кроме того, генерал владел крупным банком с интересами в Азии, пакетами железнодорожных акций, а также управлял гигантским холдингом Mark Hopkins Estate, получая за это неслыханное по тем временам жалованье — $75 тыс. в год. Наконец, созданию образа Пири-героя и патриота способствовала помощь Герберта Бриджмена, редактора и владельца нью-йоркских газет Brooklyn Standard Union и Brooklyn Daily Union. Влиятельные покровители не только обеспечили путешественника деньгами, но и уговорили строгое флотское начальство отпустить его в фактически бессрочный отпуск — чтобы обещанные свершения наконец начали осуществляться.
       Каково же было разочарование Пири, когда в 1888 году Фритьоф Нансен и Отто Свердруп пересекли Гренландию! С востока на запад! Он был уверен, что норвежцы позаимствовали идею у него, ведь это он расписывал план будущего путешествия в каждой лекции.
       Тем не менее в 1891 году он вновь прибыл в Гренландию на корабле "Кейт", снаряженном на спонсорские деньги. В этом путешествии Пири познакомился с Мэтью Хенсоном, негром, который стал его верным слугой и преданным спутником на многие годы, и врачом Фредериком Куком, который, наоборот, впоследствии стал его главным конкурентом и чуть ли не личным врагом. Особых рекордов поставить и на этот раз не удалось, зато Пири сломал себе ногу, по которой ударило рулевое колесо. Лечил его Кук. Но неудачи не отвратили Пири от новых попыток, да и его спонсоры не отказались от протеже, ведь других полярников у США в те годы просто не было.

Фредерик Кук со временем пожалел, что не ампутировал Пири ногу, когда имел такую возможность

Пири предпринимал экспедицию за экспедицией. Он открыл северное побережье острова, которое с тех пор носит название Земля Пири. Появился на карте и открытый им мыс Джесапа (в других написаниях — мыс Джесупа). Между тем группа поддержки исследователя постепенно разрасталась, и в 1898 году в Нью-Йорке возник Арктический клуб Пири, президентом которого стал Джесап. Годовые взносы в клубе составляли $1000, что было значительной суммой. Иногда клуб устраивал для своих членов небольшие платные аттракционы. Так, в 1899 году клуб продавал по $500 билеты на судно "Эрик", которое должно было доставить припасы экспедиции Пири.
       Наконец путешественник смог представить почитателям вещественное доказательство ценности своих изысканий. В 1897 году Пири привез в Нью-Йорк крупный метеорит, весивший 24,5 кг. Метеорит был продан музею естественной истории Джесапа за крупную сумму, которая пошла на организацию новой экспедиции.
       Жизнь Пири, безвылазно сидевшего в Гренландии, стала для американцев чем-то вроде нескончаемой мыльной оперы. Вместе с полярником подолгу находилась его жена Жозефина, которая родила ему там дочь Марию. Пресса мгновенно окрестила девочку "белым ребенком, родившимся севернее всех" (из своей расы). Впрочем, жизнь белой семьи за полярным кругом вызывала интерес не только у читателей изданий Герберта Бриджмена. Однажды престарелая эскимоска прошла почти 150 км только для того, чтобы посмотреть на женщину белого человека. Увидев Жозефину Пири, эскимоска долго хохотала.
       Между тем и спонсоры, и публика ждали от исследователя чего-то большего, чем картографирование вмерзшего в лед датского острова. Америке была нужна настоящая и очень большая победа. Иными словами, Америке был нужен Северный полюс, и Пири это прекрасно понимал. Более того, достижение полюса он считал целью своей жизни.
       
Последний бросок на север
       На рубеже XIX и XX веков гонка к Северному полюсу была делом национального престижа для многих стран. К "вершине мира" пытались пробиться англичане, норвежцы, итальянцы, шведы и многие другие. Вопрос о том, кто первым дойдет до воображаемой земной оси, был тогда почти так же важен, как впоследствии стал важен вопрос о том, кто первым высадится на Луне.
       Будучи профессиональным национальным героем, Пири шел к полюсу с небывалым упорством, раз за разом подходя к нему все ближе. В 1899 году во время броска к полюсу он обморозил ноги, и восемь пальцев на ногах пришлось ампутировать. В 1900 году он вновь пошел на север вместе с верным Хенсоном и дошел до 84 градусов и 17 минут северной широты. В 1906 году он добрался уже до 87-го градуса, но полюс был все так же далек, хотя и становился все ближе. Свои ощущения Пири описывал так: "Сколько раз возвращался я из далекого Севера измученный, подавленный, иногда изуродованный, искалеченный и говорил себе: это мое последнее путешествие... Но проходило несколько месяцев, и прежнее чувство просыпалось во мне с новой силой. Цивилизация теряла для меня свою прелесть". Между тем годы шли, и Пири понимал, что, если цель не будет достигнута в ближайшее время, она не будет достигнута им уже никогда.

Кук не смог забраться на самую высокую гору Северной Америки, поэтому взобрался на самую фотогеничную

1906 и 1907 годы прошли в подготовке к последнему и решающему штурму Арктики. Еще в 1905 году клуб выдал $100 тыс. на постройку ледокола "Рузвельт", названного в честь действовавшего президента США. Вернувшийся из Арктики корабль нуждался в капитальном ремонте, и клуб доплатил еще $70 тыс. Впрочем, деньги и влияние не спасли Пири от классического срыва срока исполнения заказа: верфь не закончила ремонт летом, а потому экспедицию пришлось отложить на год. 22 января 1908 года умер Джесап, и экспедиция оказалась на грани срыва. Положение спасли вдова Джесапа и новый президент клуба генерал Хаббард, внесшие нужные суммы. Кроме того, владелец бумажной фабрики в Массачусетсе Зенас Крейн добавил $10 тыс.
       Наконец 6 июня 1908 года "Рузвельт" вышел в море из гавани Нью-Йорка. Корабль провожали многотысячные толпы, заводы и суда приветствовали его гудками, а президентская яхта "Утренняя звезда" салютовала из пушки, пока ее команда размахивала головными уборами и кричала "ура". От Пири ждали только победы. Экспедиция планировалась и осуществлялась как национальное мероприятие, и триумф должен был принадлежать всей стране. "'Рузвельт' был построен из американских материалов, все служащие на нем были американцами, он отправлялся в полярные воды благодаря опыту, приобретенному американцем в шести предыдущих экспедициях,— писал впоследствии Пири.— Таким образом, я могу без хвастовства сказать, что все наше предприятие было чисто американским".
       На юге Гренландии экспедиция запаслась собаками и погонщиками. Во время перехода к северной части Гренландии, по словам Пири, "Рузвельт" превратился в "нечто вроде дарового парохода для странствующих эскимосов с их женами, болтающими и смеющимися ребятами, лающими и воющими собаками и прочим добром". Шума действительно было много, поскольку на борту было 246 собак. Кроме того, эскимосы периодически начинали палить в воздух и громко кричать, чтобы отпугнуть торнэрсэка — самого главного из гренландских злых духов. По пути полярники били китов и моржей, запасаясь провиантом на долгую зиму.

Фредерик Кук активно торговал техасской нефтью, которую не потрудился добыть из земли, и поэтому превратился из национального героя в федерального заключенного

Добравшись до зоны льдов, экспедиция соорудила долговременный лагерь. Пригодилась конструкция ящиков для припасов, разработанная самим Пири. Из ящиков можно было складывать жилища, причем так, что крышки ящиков оказывались внутри. Впрочем, времянки из ящиков не понадобились, поскольку льды не затерли "Рузвельт" и перезимовать удалось в комфортабельных каютах.
       Скрасить однообразие полярной ночи удавалось с помощью охоты на мускусных быков, а также с помощью игры на механическом пианино, подаренном Пири кем-то из почитателей и привезенном с собой. Эскимосы тоже не давали скучать. От долгого сидения на одном месте у них (чаще у женщин) возникали приступы пиблокто — сильных истерических припадков, в ходе которых несчастные начинали вопить, рвать на себе одежду, а потом нагишом носиться по снегу, пока их не ловили и насильно не приводили обратно на корабль. Чтобы оградиться от чрезмерных проявлений эскимосской эмоциональности, на корабле ввели железный закон: в десять часов вечера на мостике отбивали склянки, значит, шуметь на эскимосской половине корабля запрещается, а в полночь склянки возвещали, что необходимо погасить свет. Впрочем, соседство с коренными гренландцами иногда вносило в жизнь и приятное разнообразие. На Рождество Пири устроил среди эскимосов забег на 70 м. Сначала побежали дети, потом женщины, потом мужчины. Спортивный дух подогревался обещанием ценных призов. Золотой медалистке среди женщин Тукуме, например, предложили набор ниток и иголок, пирожное или несколько кусков ароматного мыла. Тукуме выбрала мыло.
       В конце февраля 1908 года экспедиция двинулась к полюсу. Пири разработал собственный метод арктического путешествия, хотя правильнее было бы сказать, что он позаимствовал его у эскимосов. Впереди основной группы высылалась передовая партия на легких санях, в чью задачу входили создание колеи, разведка и устройство лагеря. Саням с поклажей по проложенной колее ехать потом было значительно легче, а когда основная группа добиралась до стоянки передового отряда, ее уже ждали построенные из льда иглу и разложенные припасы. Доходя до определенной широты, Пири, который никогда не шел в передовой группе, отправлял назад одного из своих товарищей с поломанными санями, истощенными собаками и уставшими эскимосами. В задачу отступающих отрядов входило наполнение припасами ранее оборудованных стоянок, что должно было облегчить возвращение с полюса самому Пири. Отпустив последний отряд на 87 градусах и 46 минутах северной широты, Пири остался в компании верного Хенсона и четверых эскимосов. До полюса оставалось 240 км.

Сегодня сомневаться в подвиге Пири означает сомневаться в том, что вместе с ним на полюсе побывал афроамериканец Мэтью Хенсон

Позднее Пири объяснял, почему для финального броска он оставил с собой именно чернокожего слугу: "Он (Хенсон.— 'Деньги') был частью двигательной машины. Возьми я с собой кого-нибудь из участников экспедиции, он был бы пассажиром, для которого потребовалось бы лишнее продовольствие и прочее... Беря с собою Хенсона, я действовал в интересах экономии веса". За годы полярных странствий Хенсон обучился управлять собачьей упряжкой не хуже эскимоса.
       Последние переходы были утомительны, зато цель близка. Эскимосы то и дело забирались на возвышенности посмотреть, не виден ли впереди полюс. Между тем сам Пири не обладал достаточной квалификацией штурмана, чтобы как следует прокладывать путь, а единственного человека, который подходил для этой работы — капитана "Рузвельта" Роберта Бартлета, он уже давно отправил в обратное путешествие. Наконец Пири решил, что полюс достигнут, и водрузил на этом месте американский флаг. В льдину он поместил и контейнер, в который вложил две записки. Одна из записок гласила: "90 градусов северной широты, Северный полюс. 6 апреля 1909 года. Прибыл сюда сегодня после 27 переходов с мыса Колумбия. Со мной пять человек: Мэтью Хенсон, негр, Ута, Эгингва, Сиглу и Укеа — эскимосы, 5 саней и 38 собак". В другой записке офицер ВМФ США фактически присоединил дрейфующую льдину к Соединенным Штатам, заявив "права владения на всю эту и прилегающую область от имени и во имя президента Соединенных Штатов Америки".
       Обратный путь был значительно легче, однако возвращение было не из радостных. Оказалось, что один из членов экспедиции, профессор Росс Марвин, утонул в полынье. А вскоре Пири узнал, что Фредерик Кук, когда-то лечивший его ногу, заявил, что побывал на Северном полюсе за месяц до того, как "Рузвельт" покинул Нью-Йорк.
       
Конкурирующая фирма
       Фредерик Кук родился в семье бедного военного врача, эмигрировавшего из Германии и сменившего немецкую фамилию Кох на более привычную американцам. В молодости, работая в одной из бруклинских больниц, он случайно прочитал в газете Герберта Бриджмена объявление о наборе в экспедицию Пири. Работая под началом Пири, Кук собрал этнографический материал об эскимосах и хотел его опубликовать, но Пири считал все открытия экспедиции своей собственностью и публиковаться Куку запретил. Обидевшись, тот ушел от своего начальника, но профессию искателя приключений не оставил. Более того, приключения как будто сами искали его.
       В 1894 году Кук оказался на борту пассажирского парохода "Миранда", который ухитрился сесть на рифы возле Гренландии. Казалось, потерпевших крушение ждала верная смерть, но Кук на лодке вместе с двумя эскимосами поплыл за подмогой и действительно ее привел, встретив датских рыбаков.
       В другой раз корабль бельгийской полярной экспедиции вмерз в лед. Присутствия духа не потеряли только Кук и будущий великий полярный исследователь норвежец Руаль Амундсен. Кук придумал взрывать лед на пути у судна, что и помогло вывести его из ледового плена.

Ездовые собаки так стосковались по дому, что доставили Пири назад с подозрительной быстротой

Кук неоднократно бывал в арктических районах, причем по примеру Пири нередко брал с собой жену. Час его славы пробил в 1906 году, когда он вместе с группой альпинистов покорил гору Мак-Кинли на Аляске, самую высокую гору Северной Америки. Фотография, сделанная на Мак-Кинли, обошла весь мир, а Кук стал президентом Клуба исследователей США.
       На следующий год после горного триумфа один из членов этого клуба Джон Брэдли, имевший репутацию страстного картежника и авантюриста, предложил Куку поехать в Гренландию пострелять белых медведей. Кук выдвинул встречное предложение: а почему бы, постреляв медведей, не сходить к Северному полюсу? Брэдли благоразумно отказался, но обещал не мешать Куку открывать то, что он пожелает, после того, как охота будет закончена.
       В 1907 году оба путешественника прибыли в Гренландию на шхуне под названием "Джон Брэдли". Мистер Брэдли покинул Арктику, когда ему наскучило полярное сафари, и Кук остался один на один со своей идеей о покорении полюса. В путь Фредерик Кук двинулся с двумя эскимосами и двумя санями. Ничего похожего на систему передовых отрядов и заранее заготовленных лагерей у Кука не было, как не было и серьезных спонсоров. Впрочем, того единственного спонсора, что у него был, он не забыл и назвал в его честь остров, якобы обнаруженный им на 85-й параллели. Кроме Кука Землю Брэдли никто и никогда не видел. Наконец 21 апреля 1908 года Кук, который разбирался в навигации не лучше Пири, пришел к выводу, что Северный полюс — это как раз то место, где он теперь находится, и повернул обратно. Обратный путь затянулся. Полярную ночь 1908/09 года пришлось пересидеть в пещере на острове Девон. В итоге о своем достижении Кук смог сообщить лишь на несколько дней раньше Пири.
       Казалось бы, американцам должно было быть все равно, кто именно из их соотечественников первым ступил на вершину северной полярной шапки, однако скандал, связанный с "авторским правом" на Северный полюс, принял общенациональный размах. Дело выглядело так, будто мало кому известный авантюрист с легкостью и почти без подготовки достиг того, к чему общепризнанный и обласканный прессой и властью герой шел два десятка лет. Если бы приоритет оказался за Куком, посрамлен оказался бы не только Пири, но и те, кто собирал для него деньги, печатал о нем статьи, а также сам президент Рузвельт, чьим именем назывался пароход Пири. Такой вариант развития событий многих не устраивал, а многие были бы ему рады. И началась борьба, причем начал ее Пири.
       Роберт Пири громогласно обвинил Кука в мошенничестве, усомнившись в том, что тот вообще отъезжал далеко от береговой линии. Затем к делу подключились спонсоры из Арктического клуба Пири. Секретарь клуба и попутно газетный магнат Герберт Бриджмен как-то бросил, что он и его товарищи "не пожалели бы и полмиллиона, чтобы покончить с этой историей". Это означало в первую очередь, что нужно покончить с Куком.
       Кук, находившийся в Копенгагене, оказался вынужден оправдываться, но по-настоящему веских аргументов не нашел. Он утверждал, что все вычисления, которые он делал во время путешествия, украли сторонники Пири. Свои доказательства он обещал представить в Королевское географическое общество в Копенгагене, но не удержался от опрометчивого шага. Он сошелся с некими господами Дункелем и Лузом, заявившими, что они обладают штурманским опытом и оформят путевые записи Кука как положено. А заодно докажут, что Пири на полюсе не был. За услуги комбинаторы взяли с Кука $250, а вслед за этим сообщили о происшествии в New York Times. Естественно, Кук счел, что двойных агентов подослал Пири, и неизвестно, так ли уж далек он был от истины.
       Наконец за дело взялся сам генерал Хаббард, который задействовал все деньги и влияние своего клуба. В Гренландии нашли эскимосов, которые ходили с Куком на полюс. Из их путаных объяснений можно было делать любые выводы, и сторонники Пири заключили, что все путешествие Кука — мистификация.
       Публика могла верить или не верить эскимосам, но следующий удар оказался просто убийственным. Генерал Хаббард нанял альпинистов, которые пошли проверять факт покорения Куком вершины Мак-Кинли. Оказалось, что вершина выглядит совсем не так, как на фотографии Кука. Более того, эксперты пришли к выводу, что фото было сделано гораздо ниже высоты самой горы.
       Но Кук не сдавался. На его сторону встали многие известные полярники, включая Свердрупа и Норденшельда, и в 1914 году под петицией в его поддержку подписалось более 90 тыс. человек. Но доказать, что Кук был на полюсе, было весьма трудно, и поэтому многие сторонники Кука упирали на то, что, наоборот, Пири фальсифицировал свое путешествие.
       И действительно, в глаза бросалась необыкновенная скорость, с которой Пири смог вернуться с полюса. Силач и спортсмен капитан Бартлет, командовавший "Рузвельтом", проходил со своими санями в сутки 29 км. Кук, который был моложе Пири, шел со скоростью 26 км в сутки. Пири же после водружения флага несся назад со скоростью 50 км в сутки, при том что было ему тогда 53 года, а на каждой ноге у него оставалось к тому времени лишь по одному пальцу.
       Вызывал удивление и способ навигации Пири. Оказалось, что он, опытный полярник, прекрасно знавший, что арктические льды дрейфуют на запад, вычислял только широту и никогда — долготу, на которой находится, полагая, что всегда движется по долготе мыса Колумбия. Также Пири должен был знать, что в полярных широтах стрелка компаса указывает не всегда на север. Дело в том, что помимо Северного полюса под полярной шапкой находится и магнитный полюс, который расположен несколько в другом месте. Пири же шел, ориентируясь по карманному компасу.
       Сторонники Пири отвечали: необыкновенная скорость Пири объясняется тем, что собаки чувствовали, что движутся назад, поскольку чуяли собственный след, а дрейф был учтен еще при прокладке маршрута.
       Перебранка в прессе походила на бой без правил, что, в частности, отразил некий французский карикатурист, изобразивший Пири и Кука дерущимися вокруг полюса. Правда, рядом художник почему-то пририсовал стаю пингвинов.
       Хотя Американское географическое общество безоговорочно признало приоритет Пири, конгрессмены создали комиссию по расследованию обстоятельств открытия Северного полюса. Комиссия пришла к выводу, что проверить показания приборов Пири можно, только еще раз открыв полюс. А также — что хотя до самого полюса Пири все же едва ли дошел, но он был от него так близко, что можно считать, что он там все же побывал.
       В итоге Пири собрал немалый урожай наград и почетных титулов, стал контр-адмиралом и получил чек на $40 тыс., подписанный еще покойным Джесапом, обещанный за покорение полюса. До конца своих дней Роберт Пири жил в достатке и почете. Умер он в 1920 году в Вашингтоне.
       Судьба Кука сложилась по-иному. Хотя скандал и подмочил его репутацию, все же для многих он оставался героем. Он ездил с лекциями, писал книги, которые неплохо продавались, заработал таким образом, по разным данным, от $30 тыс. до $100 тыс. Затем он занялся нефтяным бизнесом и вскоре стал президентом Texas Eagle Oil Company, собиравшей деньги на добычу нефти в Техасе. Ее акции прекрасно продавались, но никак не начиналась нефтедобыча. Бумаги росли в цене, и Кук начал выплачивать дивиденды за счет денег, вырученных от продажи акций. Вскоре пирамида рухнула. В 1925 году Фредерик Кук был осужден на 14 лет и превратился из героя в федерального узника #23118. В 1930 году его помиловали, после чего он прожил еще десять лет и скончался 5 августа 1940 года в бедности и безвестности.
       Однако спор между двумя полярниками не закончился и после их смерти. Внучка Кука Хелен Веттерс основала Фонд Фредерика Кука с капиталом в $1 млн, который начал кампанию по реабилитации Кука и опровержению заслуг Пири. Эта деятельность ведется до сих пор. Естественно, у Пири тоже нашлись защитники, которые отвечают на акции Фонда Фредерика Кука своими статьями и книгами.
       В продолжающемся по сей день споре есть одна существенная деталь: при том что обе стороны с легкостью доказывают, что кумир конкурентов до полюса не добрался, доказать то, что открытие совершил их собственный герой, ни те, ни другие не в состоянии.
       Зато по-прежнему в ход идут любые обвинения: Кука, например, винят том, что он украл у некоего ученого его труд по филологии, а Пири будто бы подговорил эскимоса убить несчастного профессора Марвина. На стороне Пири аргументов чуть больше. Как почти 100 лет назад.
КИРИЛЛ НОВИКОВ