Вас с работы выгоняли?

Правительство России впервые признало, что финансовый кризис имеет социальные последствия. Минздраву поручено перейти с ноября 2008 года к еженедельному мониторингу ситуации на рынке труда, а в Минфине готовятся к увеличению пособий по безработице в полтора раза — до 5-5,5 тыс. руб. в месяц.

Александр Дуров, заместитель начальника Федеральной таможенной службы. Меня ни разу не увольняли. Но я уверен, что таможенник никогда без работы не останется.

Михаил Швыдкой, специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству. И не раз. Я попадал и под реорганизацию Минкультуры, и под ликвидацию Агентства по культуре и кинематографии. Пережить это было очень тяжело. Но мне легче, я же кроме чиновничьей должности работал на телевидении и преподавал. Надо не бояться другой работы, не бояться менять жизнь.

Карл Гофман, представитель компании Port of Rotterdam в России и странах Прибалтики. Это мне приходилось увольнять. Не спал ночами, переживал. Но начальнику нужно уметь принимать решения ради блага компании. А меня, к счастью, ниоткуда не увольняли. А если б, не дай бог, уволили, я бы год протянул без работы. Это максимум.

Вилли Токарев, музыкант. Один раз: меня вышвырнули в США с работы за незнание английского. В первое время моей эмигрантской жизни я устроился посыльным. Человек нанял меня на работу в отсутствие босса, а когда тот вернулся, разразился скандал. Тем не менее уволили по-хорошему, даже выплатили выходное пособие, хотя я работал там всего пару недель.

Андрей Крайний, руководитель Федеральной службы по рыболовству. У меня такая биография, что увольнять меня было неоткуда. А сокращение штатов я приветствую. Во-первых, это оптимизирует госаппарат, поскольку лишние отсеиваются. А во-вторых, множество ценных высококвалифицированных кадров из коммерческих предприятий могут перейти на госслужбу.

Мартин Шаккум, председатель комитета Госдумы по строительству. Как-то без этого обходилось. Сейчас сокращают дворников, уборщиц и пиарщиков, после Нового года это может затронуть производителей.

Владимир Васильев, председатель комитета Госдумы по безопасности. Обстоятельства гнали. Например, когда я был замначальника ГУВД Москвы по экономическим преступлениям, я был вынужден пойти учиться в академию. Вернулся на должность инспектора штаба МВД — совершенно другая специфика, более скучная, но я стал лучше понимать работу министерства. Так что эта перестановка меня закалила, и я понял, что трудности могут быть во благо.

Юрий Кобаладзе, управляющий директор компании X5 Retail Group. Никогда. В тех структурах, где я работал раньше, увольнение воспринималось как ЧП мегамасштаба. Но, к сожалению, сейчас мне самому пришлось увольнять. Наверное, всегда было сложно произносить такие слова, а на фоне благополучия последних лет слово "уволен" звучит катастрофически. Поэтому вдвойне обидно, когда чиновники говорят, что кризис нас не коснется, а на самом деле он уже дошел до нас, и дальше будет еще сложнее.

Андрей Козырев, председатель совета директоров Инвестторгбанка, бывший министр иностранных дел России. Все смены должностей у меня были с формулировкой: "В связи с переходом на другую работу". Так я и из министра стал депутатом. А когда закончился депутатский срок, стал сотрудником коммерческой компании. Но я прекрасно понимаю состояние людей, которым говорят об увольнении. Мне самому тяжело было. Но я всегда считал, что все, что происходит в жизни, к лучшему.

Вадим Дымов, владелец сети магазинов "Республика", пивных ресторанов "Дымов" и компании "Дымовское колбасное производство". Самому приходится увольнять. Я стараюсь обходиться без конфликтов. Работник понимает, что, если начальник хочет от него избавиться, он найдет способ.

Юрий Герций, руководитель Федеральной службы по труду и занятости. Меня уволили в 1993 году из армии, и я остался практически ни с чем. Помогло провидение: проходя мимо службы занятости, я увидел объявление о приеме на работу. Зашел, и меня тут же приняли в штат. Тут я прошел путь от рядового сотрудника до руководителя. Остаться без работы не боюсь, поскольку в период массовых сокращений мы нужнее всего.

Александр Ивлиев, партнер компании Ernst and Young. В начале 1990-х я работал в немецкой компании, которая потом решила закрыть свое отделение в России. Все сотрудники остались без работы. Это был очень своеобразный опыт. Сейчас мы всеми способами попытаемся сохранить персонал. При кризисе 1998 года мы поняли, что это самая последняя мера.

Виктор Дамурчиев, министр правительства Москвы. Только приглашали. Впрочем, я не так часто менял работу. Как правило, переходил из одной структуры в другую в результате реорганизации. Увольнять было не за что.

Рустэм Хамитов, руководитель Федерального агентства водных ресурсов. Меня никогда не увольняли, не сокращали и не "просили". Безработицы не боюсь: спасает уверенность в собственных силах. Я умею делать все — пилить, косить, строгать, читать лекции. И без работы точно не останусь.

Дмитрий Фонарев, президент Национальной ассоциации телохранителей. Телохранителей не увольняют и не сокращают: у нас временная работа. Когда у людей становится меньше рисков, наши услуги перестают быть нужны. А я лично увольнял "крыс" — людей, которые использовали бренд ассоциации для личной выгоды. И мне не было их жалко!

Леонид Парфенов, журналист и телеведущий. Увольняли, но к кризису это отношения не имело. Даже наоборот. У нас процветание ведет к самодовольству власти и усилению партийного руководства СМИ. Вот и увольняют.

Александр Коржаков, депутат Госдумы. По-подлому. Первый раз, когда меня увольняли, вызвали к начальству: я думал, за повышением, поскольку мои документы как раз отослали на согласование. А меня заставили подписать рапорт об увольнении в связи с большой выслугой лет. Но мне тогда было 39 лет. А второй раз уволили еще подлее — за то, что я задержал воров и открыл начальству на это глаза. А со мной даже разговаривать не стали — уволили без объяснения причин.

Петр Дейнекин, в 1991-1998 годах главком ВВС России. Мягко и по-доброму. Мои увольнения нельзя сравнить с массовыми увольнениями, которые были в годы хрущевской оттепели. Тогда около двух миллионов офицеров уволили без предоставления жилья и даже пенсии, так как положенной выслуги у них не было. Такого не пожелаешь и врагу. А все сокращения и реорганизации — это толчок изменить жизнь к лучшему.

Анастасия Волочкова, балерина. В 2003 году меня уволили из Большого театра в одночасье. Я просила директора театра дать мне возможность после увольнения две недели походить в театр, чтобы поддерживать форму, пока не найду помещения. Мне с ухмылкой не только отказали, но и заявили, что моей ноги там уже два с половиной месяца не должно было быть. Зная, что мое увольнение незаконно, я подала в суд и выиграла его. Хочется, чтобы все работодатели помнили: со всеми можно договориться по-хорошему, тогда никто ни на кого обиды держать не будет.

Евгений Федоров, председатель комитета Госдумы по экономической политике, предпринимательству и туризму. Меня выгоняли раза три-четыре с работы. Когда-то я расстраивался, потом перестал. Политику надо быть всегда готовым к тому, что его выгонят. Я бы сейчас с удовольствием отдохнул. А масштабная безработица нам пока не грозит. Будет усиление внутреннего спроса, ведь сейчас у нас 50% — импортные товары.

Виктор Седов, президент центра предпринимательства "США--Россия". Я сам много раз увольнялся, я люблю рисковать. В советское время я был в краевом комитете профсоюзов начальником отдела труда и зарплаты, а потом пошел на очень маленькую должность на станкостроительный завод в отдел внешнеэкономических связей. В условиях кризиса люди тоже должны быть готовы рискнуть и начать что-то новое.

Сергей Борисов, президент общественной организации малого и среднего предпринимательства "Опора России". Я всегда сам уходил с высоко поднятой головой. Человек должен работать на одной должности шесть-семь лет, не больше.

ВОПРОС НЕДЕЛИ/ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД*

А убийц найдут?

Правоохранительные органы обещают во что бы то ни стало найти убийц Галины Старовойтовой.

Александр Лебедь, губернатор Красноярского края*. Я не Глоба. Не люблю гадать о том, что будет или нет. Решать вопрос о судьбе мухи можно только тогда, когда она жужжит у тебя в кулаке.

Владимир Рябоконь, председатель правления Москомприватбанка. Это будет очень сложно. Убийство связано с претензиями Галины Старовойтовой на пост губернатора.

Валентина Матвиенко, вице-премьер России. Уверена, что правоохранительные органы сделают все возможное и невозможное, чтобы найти. Это долг государства.

Кирсан Илюмжинов, президент Калмыкии. Если силовые структуры захотят — найдут.

Борис Немцов, бывший вице-премьер России. Многое зависит от того, какие меры будут приниматься для борьбы с криминалом вообще. А Петербург сейчас напоминает Чикаго 20-х годов. Если власти города не сделают соответствующих выводов, их надо гнать поганой метлой.

Сергей Ковалев, депутат Госдумы. Это зависит от многих "если". И прежде всего от того, на каком уровне был осуществлен заказ на убийство. Если ранг заказчика был достаточно высоким, а почти наверняка это так, то преступление не будет раскрыто.

Александр Коржаков, депутат Госдумы. Убийство должно быть раскрыто. От этого зависит честь мундира министра внутренних дел и директора ФСБ (в 1998 году, на момент опроса, министром внутренних дел был Сергей Степашин, директором ФСБ — Владимир Путин.— "Власть").

*Должности указаны на момент опроса.