Национально-культурное своеобразие образов богатырей и богатырок в русских и башкирских волшебных сказках

Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 28 (282).

Филология. Искусствоведение. Вып. 70. С. 143-146.

Л. А. Хайрнурова

НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ОБРАЗОВ БОГАТЫРЕЙ И БОГАТЫРОК В РУССКИХ И БАШКИРСКИХ ВОЛШЕБНЫХ СКАЗКАХ

В статье автор сравнивает образы богатырей и богатырок русских и башкирских волшебных сказок. При анализе волшебных сказок основное внимание уделяется выявлению черт характеров богатырей и богатырок. Данная тема актуальна и в наши дни, так как в волшебных сказках отражается национальный характер, традиция и культура того или иного народа, идеалы добра и справедливости.

Ключевые слова: образы богатырей и богатырок, русские и башкирские волшебные сказки, герой, мотив рождения, мотив встречи.

Если в русском сказочном эпосе богатырские сюжеты органично входят в его разновидность, называемую волшебными или собственно сказками, то в башкирском они составляют отчетливо выделяемую, особую или автономную разновидность, хотя не всегда удается «провести между ними резкую грань» [3. С. 7] или линию водораздела. Например, в башкирских богатырских сказках первое место уделяется могуществу, силе героя, он играет активную роль и, благодаря неимоверной мощи, отваге и решимости, добивается своей цели, пусть даже самой невероятной и сказочно фантастической. В развитии сюжета волшебных сказок богатырь играет пассивную роль, он обыкновенный человек, здесь преимуществом обладают волшебные помощники и предметы. Герою приходят на помощь разные существа, животные, антропоморфные персонажи и чудесные предметы, так как он очень добр, дружелюбен, отзывчив и справедлив. Богатырь волшебных сказок всегда молод, полон сил, с ранних лет готов к взрослой жизни. Но как в русских, так и башкирских волшебных сказках сначала ему приходится пережить нелегкие испытания, соприкоснуться с разнообразными наделенными сверхъестественными силами и возможностями животными и волшебными предметами.

Русские и башкирские сказки объединяет множество общих мотивов, связанных с рождением героев, их встреч с разными антропоморфными и зооморфными существами, вплоть до чудищ и чудовищ. Идеализация образа богатыря начинается с его необыкновенного рождения, что связано с тотемистическими верованиями. Как в русских, так и башкирских сказках герой-богатырь может

родиться от рыбки, медведя, волка, лошади и т. д. Например, в сказках «Буря-богатырь Иван коровий сын» и «Тан-батыр» богатыри рождаются от золотой рыбки. Но, в отличие от русской сказки, в башкирской сказке рыбка сама просит старика не отпустить ее, а нести домой, сварить и дать отведать ее мясо старухе, в то время как в русской сказке бездетная царица съедает золотую рыбку по совету святого старика, колдуна или знахаря. Также в башкирской сказке богатыри рождаются от одной, а в русских - от разных матерей [4. С. 67].

Герой мог родиться от лошади или быть похожим на нее («Бузансы батыр», «Акъял-батыр»). По М. Х. Мингажетдинову, кровнородственная связь сказочного башкирского батыра с животным миром может быть объяснена тем, что на башкирской культурной почве еще в далеком прошлом международный сказочный сюжет слился с местной мифологической быличкой о тотемном животном - серой кобыле, родоначальнице патриархальной семьи [5. С. 61-62]. Также с тотемистическими верованиями связана русская сказка «Иван -Медвежье ушко» (или «Иван Медвежьи уши») и башкирская сказка «Аюголак». Таким образом, суеверное почитание медведя нашло отражение как в русских, так и в башкирских волшебных сказках.

Также герой рождается из недр неживой природы, например, в сказке «Алп-батыр» он появляется из расщелины скалы. Н. Т. Зарипов отмечает, что это самый архаичный вариант мотива чудесного рождения героя [4. С. 62]. Все же в башкирских сказках богатыри рождаются чаще всего от представителей рода человеческого. Например, в сказке Урал-батыр из одноименной сказки рождается от

старика и старухи, то есть от людских особей. Н. Т. Зарипов предполагает, что превращение частей тела, костей и крови в жизненно важные для потомков природные объекты, полезные ископаемые и ресурсы восходит к тем же анимистическим представлениям первобытных людей, согласно которым герой рождается непосредственно от самой природы [4. С. 64]. Здесь автор имеет в виду превращение его могилы в Уральские горы, костей - в золото и серебро, крови - в нефть: «И каждый человек бросал туда землю, пока над могилой Урала не образовалась огромная гора. Ту гору народ назвал Уральской. Говорят, там и поныне хранятся кости Урал-батыра: стоит копнуть, и из-под Уральской горы можно извлечь несметные богатства золота и серебра, всевозможные драгоценные камни. Они-то и есть те самые незабвенные кости Урал-батыра» [3. С. 43].

Следует отметить,что как в русских, так и башкирских сказках нередко подчеркивается удивительно быстрый рост богатыря, что связано непосредственно с его чудесным появлением на свет. Он растет «не по дням, а по часам» и очень скоро становится могучим богатырем. Сколько бы времени ни находился в пути, он остается таким же молодым, сильным, красивым, отважным. Причем самым могучим из них суждена удивительно долгая и славная жизнь. Про Урал-батыра, например, читаем: «Уралу, достигшему к тому времени ста одного года, недолго уже оставалось жить» [3. С. 41]. Уже с момента рождения герой наделяется необыкновенными свойствами. Он растет с небывалой быстротой, обладает неимоверной силой. В сказке «Акъял-батыр» это передано в таких выражениях: «Мальчик рос быстро. За день вырастал на месяц, а за месяц - на целый год и в семь лет превратился в батыра. Ему нипочем были ни медведь, ни волк. Вскоре стал он верным помощником отцу на охоте» [3. С. 82]. В русской сказке «Буря-богатырь Иван коровий сын» феноменальный рост геро-ев-богатырей описывается в сравнении с развитием обычных людей: «Кто растет по годам, а они растут по часам: кто в год - они в час таковы, кто в три года - они в три часа». В сказке «Иван Медвежьи уши» рост героя показан в весьма самобытной поэтической форме: «Этот сын растет, как с воды идет». <.. .> Иван какого схватит за ногу или за руку, так тот без нее и останется» [8. С. 86]. Затем они начинают осознавать в себе силу богатырскую и отправляются в путь-дорогу, чтобы найти свое счастье.

К примеру, в сказке «Урал-батыр» говорится: «А младший брат его Урал вырос батыром, которому не было равного на всем белом свете» [3. С. 34]. Если в башкирских сказках, как правило, такой богатырь оказывается единственным сыном родителей, то в русских сказках рождается чудесным образом либо один герой-богатырь, либо все трое сыновей, младший из которых оказывается самым сильным, ловким и умным. Иногда, как бы в виде исключения, в башкирских сказках завязка действия начинается с рождения семерых сыновей, которые становятся в дальнейшем родоначальниками семи главных башкирских родов: «Свадьбу справили. Вместе жить стали. Родилось у них семеро сыновей, от которых, сказывают, происходят семь башкирских родов. Эти семь родов поселились на отрогах Уральских гор» [3. С. 45]. Тем не менее, в большинстве башкирских богатырских и волшебных сказок батыр является единственным сыном родителей.

Далее в русских и башкирских волшебных сказках часто обыгрывается мотив встречи богатыря с разными героями - Морозом-Трескуном (Студенец), стариком-аксакалом, старухой, девушкой и т. д. Они помогают герою выбрать единственно верный путь к цели, доставляют его в дальние края, похищают царевну, решают его задачи. По В. Я. Проппу, помощник является конкретным выражением силы и способностей героя [7. С. 166]. Например, в «Урал-батыре» встречается батыру седобородый старик и указывает на одну из семи дорог, советует поймать коня Акбузата [3. С. 35].

Встречаются герою-богатырю на его пути не только приветливые помощники, но и их антиподы в облике демонических персонажей, таких, как змеи, баба-яга, Кощей Бессмертный, аждаха, дэв, дейеу и другие. Он сражается с трехглавыми, шестиглавыми, девятиглавыми, двенадцатиглавыми змеями («Три царства: медное, серебряное и золотое», «Иван-царевич и Марфа-царевна», «Урал-батыр», «Тан батыр», «Арпа-батыр» и др.). Богатырь побеждает их не столько силой и могуществом, сколько благодаря находчивости, уму, хитрости, проворности. Силу героя можно узнать по его поступкам, действиям, движениям, по мере того, как он сражается с великанами, с дэвами.

Образ богатыря раскрывается в сказке с помощью таких изобразительных средств, как гипербола, эпитеты, метафоры. Наиболее ши-

роко сказочник прибегает к описанию быстрого роста героя, преодоления за короткое время огромного расстояния на своем коне, битвы с многоголовыми дэвами. Во всех сказках герои наделяются богатырским телосложением и непомерной силой. Как пишет А. Н. Афанасьев, «сказочные богатыри, изумляющие нас громадными силами и чрезвычайными размерами, воплощают в своих человеческих образах грозные явления природы; оттого они и растут не по дням, не по часам, а по минутам, так же скоро, как скоро надвигаются на небо громовые тучи и вздымаются вихри. Именно таков Иван-коровьин (иногда кобылин) сын» [1. С. 159]. Афанасьев сравнивает Ивана с сыном тучи, молнии, божеством грома - славянским Перуном. Иван как воплощение языческого божества Перуна побивает многоглавых, сыплющих искры змеев [1. С. 159]. Как видим, исторические корни волшебных сказок связаны с мифологическими воззрениями древних племен и этносов. Вот как описывается сила Ивана коровьего сына: «Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся - три головы, как кочки снес, а в третий и остальные срубил» [2. С. 73]. Сила всемогущего Урал-батыра также безмерна: «Урал-батыр и не думает сдаваться. Его могучие ноги, держащие тело исполина, крепко попирают землю, будто вросшие в нее, голова высоко поднята, готова задеть облака, а в руках блистает алмазный меч, высекая молнии» [3. С. 39]. Реже встречаются сказки, где описывается учеба богатыря, обретение им необыкновенных способностей. Исключением является башкирская сказка «Янгызак-батыр», в которой показано, как батыр научился играть на курае, на скрипке, принимая вид любой птицы, летать по воздуху [3. С. 72]. В этом ряду можно назвать также сказку «Алп-батыр», где описывается внешность героя-богатыря: «Оттуда расколов гору, вышел юноша исполинского сложения. <..> Сын имел могучую стать и был красив. Пальцы у него были большие, как руки, а руки - как бревна, ступни - как лодки, плечи широкие, как луг, а тело могучее, как дуб [3. С. 44].

Нужно отметить, что наряду с героем-бо-гатырем немаловажную роль играет в русских и башкирских сказках образ богатырки. В. Я. Пропп подчеркивает, что иногда царевна изображается богатыркой, воительницей, что она искусна в стрельбе и беге, лихо ездит на коне, и сознание своей силы нередко толкает ее к открытому состязанию и нешуточному

столкновению с героем-женихом [7. С. 298].

Н. Т. Зарипов же обратил внимание на то, что девица, принимающая на себя неизмеримо трудные и сложные обязанности героя-ис-кателя, вначале ничем не примечательна: она обыкновенная сестра героя или несколько своенравная дочь царя. Но все же в особо критических обстоятельствах она моментально преображается и начинает действовать чрезвычайно активно, проявляя необыкновенную храбрость и силу [4. С. 92]. Ярким примером силы и отваги богатырки служат такие сказки, как «Алпамыша и Барсын-хылу», «Царь Караганда и его дочь-богатырка», «Алп-батыр», «Акъял-батыр» «Марья Моревна», «Иван-Царевич и Богатырка Синеглазка», «Иван-царевич и Марфа-царевна» и др. Например, в сказке «Алпамыша и Барсын-хылу» говорится о силе и отваге богатырки: «С разных краев приезжали батыры, чтобы получить ее в жены. Всех их она убивала, скатывая каменные глыбы с вершины горы» [3. С. 45]. В этой сказке только Алпамыша батыр смог побороть ее, но боролся он семь дней и семь ночей, прежде чем она стала его женой. В башкирской сказке «Урал-батыр» красавица Карагаш спасает Урала от джиннов и пяриев и, чтобы помешать им, выводит на курае «какую-то бесовскую, неприятную для слуха мелодию» [3. С. 39].

В русской волшебной сказке богатырка также обладает огромной силой и отвагой и легко справляется с несметными полчищами врага: «Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна» [2. С. 114]. Все же в сказке богатыркам уделяется не столь много внимания, как богатырям. Богатыри, как правило, изображаются с момента рождения до женитьбы, которая чаще всего венчает повествование. Н. В. Новиков относит сказки о девичьем царстве и о женщинах-богатырках к эпохе матриархата: «Сказки о девичьем царстве и его обитательницах - чудесных женщи-нах-богатыршах во главе с Царь-девицей, по всей видимости, имеют историческую основу, относящуюся к отдаленной эпохе матариарха-та» [6. С. 74]. Так, богатырки могут побеждать в единоборстве великана, стоять во главе войска, убивать в сражении жестокого царя, истреблять его воинов.

Таким образом, богатыри и богатырки русских и башкирских волшебных сказок обладают не только недюжинной физической, но и могучей духовной силой. Они терпеливы, борются против сил зла и за справедливость.

Отличия героев волшебных и богатырских сказок выявляются в их самобытности, национальной неповторимости их характеров, беззаветной преданности духовным идеалам своего народа.

Список литературы

1. Афанасьев, А. Н. Народ-художник: Миф. Фольклор. Литература / сост., подг. текста, вступ. ст. и примеч. А. Л. Налепина. М. : Россия, 1986. 368 с.

2. Афанасьев, А. Н. Народные русские сказки / оформл. Л. С. Шафранович. 2-е изд. Минск : БелЭн., 1993. 364 с.

3. Башкирское народное творчество. Т. 3. Богатырские сказки. Уфа : Башкнигоиздат, 1988. 448 с.

4. Зарипов, Н. Т.Башкирские богатырские сказки: эстетика жанра / Н. Т. Зарипов. Уфа : Гилем, 2008. 240 с.

5. Мингажетдинов, М. Х. Мотив чудесного рождения героя в башкирских богатырских сказках // Эпические жанры устного народного творчества. Уфа, 1969. С. 57-74.

6. Новиков, Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л. : Наука. 1974. 255 с.

7. Пропп, В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л. : ЛГУ, 1986. 367 с.

8. Сказки / отбор текстов и материалов, классификация, сост., вступ. ст., слов., алфавит. указ. И. Е. Карпухина ; коммент. совм. с

Э. А. Карпухиной. Уфа : Китап, 2008. 440 с.