Некоторые проблемы квалификации преступлений с двумя формами вины

Расулов Р. В.,

4-й курс Института прокуратуры МГЮА

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ С ДВУМЯ ФОРМАМИ ВИНЫ

Преступление с двумя формами вины

Как правило, все преступления совершаются с какой-либо одной формой вины. Однако в силу специфики составов некоторых преступлений, законодатель предусматривает возможность усиления ответственности за умышленное преступление, если оно повлекло по неосторожности наступление последствия, которое по своей сути является отягчающим обстоятельством. Такому неосторожному последствию придается значение квалифицирующего признака.

В некоторых статьях Особенной части УК РФ выделяются квалифицированные и особо квалифицированные составы преступлений с двумя формами вины (ч. 4 ст. 111, п. «в» ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 127, п. «а», «б» ч. 3 ст. 131, ч. 2 ст. 167, ч. 3 ст. 205, ч. 3 ст. 206, ч. 2, 3 ст. 220, ч. 2 ст. 283 УК РФ и др.). При этом каждое из таких преступлений имеет свою специфику, связанную с особенностями основного непосредственного объекта преступления, самого общественно опасного деяния, способов его совершения и т. д.

Необходимость существования подобной правовой конструкции вызвана вполне объективными причинами.

Не все преступники настолько четко планируют свои преступления, чтобы не ошибиться ни на одну деталь и четко достичь именно той цели, которая ставилась изначально. А в случаях с некоторыми преступлениями сделать это порой просто невозможно.

Рассмотрим для примера преступление, предусмотренное ст. 111 УК РФ. Специфика умышленного причинения тяжкого вреда здоровью заключается, во-первых, в способах его совершения, во-вторых, в характеристике самого этого вреда.

Начну с характеристики вреда. Виды тяжкого вреда здоровью в доктрине уголовного права принято подразделять на две группы: 1) тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и 2) тяжкий вред здоровью, не опасный для жизни, но отнесенный к таковому по наступившим последствиям1.

Вторая разновидность нас в данном случае не интересует.

К первой разновидности тяжкого вреда здоровью, т. е. к такому, который опасен для жизни, в частности, относятся: проникающие повреждения черепа, в том числе и без повреждения головного мозга; ушиб головного мозга тяжелой степени; проникающие ранения позвоночника; ранения грудной

1 См., например: Уголовное право Российской Федерации: Особенная часть / под ред. профессора Л.В. Иногамовой-Хегай. М., 2005. С. 35.

клетки; ранения живота, проникающие в полость брюшины; открытые переломы длинных трубчатых костей; повреждение крупного кровеносного сосуда; термические ожоги III—IV степени с площадью повреждения, превышающей 15% поверхности тела; ожоги II степени, превышающие 30% поверхности тела.

Многие из подобных повреждений вполне могут привести к смерти.

А теперь посмотрим на то, какими способами обычно совершается это преступление. Типичными способами являются, в частности, нанесение сильных ударов кулаками, ногами, а также с помощью различных предметов, например, металлических прутьев и т. д.

Нетрудно догадаться, что, причиняя вышеуказанные повреждения подобными способами, виновный далеко не всегда учитывает ряд обстоятельств. Так, например, он не всегда способен рассчитать силу своего удара, не всегда знает о наличии у потерпевшего тех или иных слабых мест. Таким образом, преступник может нанести потерпевшему такое повреждение, которое окажется несовместимым с жизнью. Однако при этом он вовсе не стремился причинить потерпевшему смерть, а просто не учел некоторых указанных мною выше факторов, хотя должен был и мог их учесть или учел, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение неблагоприятного последствия в виде смерти потерпевшего.

Многочисленность подобных случаев на практике делает просто необходимым существование ч. 4 в структуре ст. 111 УК РФ.

Квалификация преступлений с двумя формами вины вызывает на практике большое количество осложнений. Недаром, как в советской доктрине уголовного права, так и по сей день, такие преступления иногда называют преступлениями со сложной формой вины1.

В чем же заключается эта сложность?

Во-первых, сочетание в одном составе сразу двух форм вины делает порой довольно сложным отграничение таких преступлений от других схожих с ними преступлений. Так, например, порой очень сложно отграничить умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), от убийства (ст. 105 УК РФ) или причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), изнасилование или насильственные действия сексуального характера, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшей или потерпевшего (п. «а» ч. 3 ст. 131, п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ) от убийства, сопряженного с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и т. п.

1 См., например: Филановский И. Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л., Изд-во ЛГУ, 1970. С. 154.

Во-вторых, многочисленность последствий, которые могут наступить по неосторожности в результате совершения того или иного умышленного преступления вынуждает законодателя в некоторых случаях использовать при их обозначении довольно абстрактную обобщенную формулировку «иные тяжкие последствия». Однако при совершении таких преступлений по неосторожности могут наступать такие последствия, степень тяжести которых очень сложно оценить.

Сложность этих преступлений порождает следующие проблемы.

1) большое количество ошибок в судебной и следственной практике, вызванных неправильной квалификацией преступлений с двумя формами вины;

2) ряд спорных вопросов, связанных с квалификацией таких преступлений в российской уголовно-правовой доктрине, а следовательно, много противоположных и противоречивых мнений ученых-юристов.

Одной из основных проблем квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), является отграничение его от причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ). Трудность заключается в том, что в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК РФ, по сути, слиты воедино два самостоятельных деяния: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и причинение смерти по неосторожности. При этом первое (тяжкий вред здоровью) является непосредственной причиной второго (смерти потерпевшего).

Поэтому для правильной квалификации рассматриваемого преступления необходимо в первую очередь установить, что явилось причиной смерти потерпевшего. На практике это нередко либо вызывает определенные сложности, либо вовсе остается без должного внимания.

Другой не менее сложной проблемой является отграничение умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, от убийства (ст. 105 УК РФ). Грань между ними очень тонка.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указывает, что «необходимо отграничивать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности»1. Таким образом, Пленум подчеркивает,

1 Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам. М., 2005. С. 159.

что между этими двумя преступлениями существует совершенно четкое различие в субъективной стороне.

Однако это различие еще нужно установить, что довольно нелегко, так как внешне (т. е. по объективным признакам) эти преступления во многих случаях очень похожи.

Специфика преступлений с двумя формами вины, включенных в главу 17 УК РФ, заключается в том, что, помимо смерти по неосторожности, могут наступить и другие последствия, в числе которых тяжкий вред здоровью (п. «а» ч. 3 ст. 127.1, ч. 3 ст. 127.2 УК РФ), а также так называемые «иные тяжкие последствия» (п. «в» ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 127, п. «а» ч. 3 ст. 127.2, ч. 2 ст. 128 УК РФ). Именно поэтому при квалификации этих преступлений иногда возникает очень много проблем.

Первой проблемой является, конечно же, отграничение неосторожного причинения смерти в результате похищения человека, незаконного лишения свободы, торговли людьми, использования рабского труда и незаконного помещения в психиатрический стационар от умышленного ее причинения, т. е. убийства при совершении этих деяний.

В случае убийства потерпевшего при совершении какого-либо из этих преступлений квалификация будет зависеть в основном от направленности умысла.

Если, например, при похищении изначально умысел на убийство похищаемого отсутствовал, а возник лишь в процессе похищения или после его совершения, то содеянное следует квалифицировать по совокупности ст. 126 со ст. 105 УК РФ.

Если же умыслом виновного изначально охватывалось именно убийство, то состав похищения человека (ст. 126 УК РФ) вообще отсутствует, хотя формально имеются его признаки. На практике нередко встречаются случаи, когда человека похищают именно с целью его последующего убийства.

Довольно спорным как в российской уголовно-правовой доктрине, так и на практике является вопрос о том, как именно в таких случаях должна выглядеть квалификация содеянного.

Некоторые ученые предлагают в таких случаях квалифицировать содеянное по совокупности, например, п. «в» ч. 3 ст. 126 и ч. 4 ст. 111 УК РФ1.

Подобную позицию вряд ли можно считать правильной, поскольку она предполагает двойной учет одного и того же квалифицирующего признака.

Полагаю, что наиболее правильно в подобной ситуации квалифицировать содеянное по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111 и частью 1 (при отсутствии других квалифицирующих признаков) или

1 См., например: Уголовное право Российской Федерации: Особенная часть / под ред. профессора Л.В. Иногамовой-Хегай. М., 2005. С. 59.

соответствующей частью (соответственно при их наличии) какой-либо из рассматриваемых статей УК РФ (например, ч. 1 ст. 127 и ч. 4 ст. 111 УК РФ). Такая квалификация позволяет наиболее полно учесть как объективные, так и субъективные признаки рассматриваемых преступлений, а также избежать основных побочных последствий квалификации, которыми являются назначение более низкого наказания, чем требуется (в результате неучета какого-либо квалифицирующего обстоятельства), а также, наоборот, более высокого наказания, чем на самом деле требуется (в результате двойного учета одного и того же квалифицирующего обстоятельства).

При квалификации преступлений с двумя формами вины, предусмотренных гл. 18 УК РФ, в судебной и следственной практике также возникает немало ошибок.

Пункт «а» ч. 3 ст. 131 (132) УК РФ.

УК РФ предусматривает пять схожих ситуаций, которые следователю и судье необходимо четко различать:

1) убийство, сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

2) совокупность убийства и изнасилования или насильственных действий сексуального характера (ст. 105 и ст. 131 или 132 УК РФ);

3) совокупность изнасилования или насильственных действий сексуального характера и неосторожного причинения смерти (ст. 109 и ст. 131 или 132 УК РФ);

4) совокупность изнасилования или насильственных действий сексуального характера и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 и ст. 131 или 132 УК РФ);

5) изнасилование (насильственные действия сексуального характера), повлекшее (повлекшие) по неосторожности смерть потерпевшей или потерпевшего (п. «а» ч. 3 ст. 131, п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ).

Все эти пять случаев внешне не настолько похожи друг на друга. В судебной и следственной практике их вроде более или менее благополучно различают. Однако ошибки здесь все же встречаются, поэтому необходимо иметь в виду, по каким критериям эти пять ситуаций следует отличать друг от друга.

Пункт «б» ч. 3 ст. 131 (132) УК РФ.

В п. «б» ч. 3 ст. 131 и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ говорится об изнасиловании и насильственных действиях сексуального характера, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей (потерпевшему), заражение ее (его) ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия.

Таким образом, речь здесь идет сразу о трех особо квалифицирующих признаках:

1) причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью потерпевшей (потерпевшего);

2) заражение потерпевшей (потерпевшего) по неосторожности ВИЧ-инфекцией;

3) наступление по неосторожности иных тяжких последствий.

«Неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего лица

при совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера охватывается соответственно п. «б» ч. 3 ст. 131 или п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ и дополнительной квалификации по другим статьям УК РФ не требует»1 (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»).

Если причинная связь между изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера и неосторожным причинением тяжкого вреда здоровью отсутствует, то содеянное необходимо квалифицировать по совокупности ст. 131 или 132 и ст. 118 УК РФ.

Неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера стоит отличать от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью при совершении указанных деяний. В последнем случае не имеет совершенно никакого значения наличие или отсутствие причинной связи, так как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в любом случае находится за пределами составов преступлений, предусмотренных ст. 131 и 132 УК РФ. Содеянное в этом случае подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 131 или 132 и ст. 111 УК РФ. На это правильно указывает и Верховный Суд РФ в Постановлении от 15 июня 2004 года № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», особо подчеркивая, что диспозициями ст. 131 и 132 УК РФ охватывается умышленное причинение лишь легкого и средней тяжести вреда здоровью2.

Что кается изнасилования или насильственных действий сексуального характера, повлекших по неосторожности заражение потерпевшей (потерпевшего) ВИЧ-инфекцией, то здесь необходимо указать следующее.

Опасность ВИЧ-инфекции заключается в том, что, во-первых, лицо, которое заразилось ею, в течение довольно большого периода времени может

1 Судебная практика по уголовным делам / сост. Г.А. Есаков. М., 2005. С. 182.

2 Судебная практика по уголовным делам / сост. Г.А. Есаков. М., 2005. С. 182.

даже и не подозревать об этом, а следовательно, при несоблюдении определенных правил предосторожности представлять опасность для окружающих; во-вторых, ВИЧ, в случае его развития, является неизлечимым и по истечении короткого периода времени оканчивается для больного летальным исходом.

В абз. 2 п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», содержится очень странное положение, которое сформулировано следующим образом: «Действия виновного подлежат квалификации по п. «б» ч. 3 ст. 131 и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ, как при неосторожном, так и при умышленном заражении потерпевшего лица ВИЧ-инфекцией»1. Эта позиция Верховного Суда РФ вызывает вполне обоснованное недоумение, как в теории, так и на практике.

Пункт «б» ч. 3 ст. 131 и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ сформулированы следующим образом: изнасилование (насильственные действия сексуального характера), повлекшее (повлекшие) по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей (потерпевшего), заражение ее (его) ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия. По всем правилам формальной логики, если в начале текста пункта указывается на неосторожную форму вины, то это указание распространяется на все последующее его содержание, а не только первую его часть. Откуда такая странная позиция у Верховного Суда РФ не известно. В литературе, как правило, на нее редко ссылаются. Вместо этого в учебниках по уголовному праву и иных источниках чаще всего приводится противоположная позиция, которая, собственно, и является правильной.

Так, И. Г. Соломенко подчеркивает, что при вменении п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ речь должна идти только о неосторожном отношении виновного к наступлению указанных в нем последствий2.

Спорным в российской уголовно-правовой доктрине является вопрос о том, должен ли виновный знать о наличии у него ВИЧ-инфекции или нет. Некоторые ученые считают, что квалификация по п. «б» ч. 3 ст. 131 или по п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ возможна лишь в том случае, если установлено, что виновный был осведомлен о наличии у него ВИЧ-инфекции3. Такая позиция не представляется убедительной, так как не основана на законе. В соответствии с ч. 1 ст. 26 УК РФ «преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности». В частях 2 и 3 указанной статьи даются понятия легко-

1 Судебная практика по уголовным делам / сост. Г.А. Есаков. М., 2005. С. 181.

2 См.: Уголовное право России. Практический курс / под общ. ред. Р.А. Адельханяна. М., 2004. С. 314.

3 Уголовное право / под ред. Л.А. Прохорова, М.Л. Прохоровой. М., 2004. С. 306.

мыслия и небрежности. Для легкомыслия характерно, что «лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий». Небрежность же характеризуется тем, что «лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия». Таким образом, лицо знало о наличии у него ВИЧ-инфекции только в том случае, если неосторожная форма его вины выразилась в легкомыслии. Если же неосторожная форма вины выразилась в небрежности, то это означает, что лицо могло и не знать о наличии у него такого заболевания, хотя должно было и могло знать об этом (например, если имеются явные симптомы).

Поэтому более убедительной является позиция тех ученых, которые считают возможным квалификацию по п. «б» ч. 3 ст. 131 или по п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ и в том случае, если виновный не знал о наличии у него такого заболевания.

Под стадиями совершения преступления в российской уголовно-правовой доктрине понимаются этапы осуществления лицом своего преступного намерения.

Известно, что очень многие преступники совершают преступления не сразу, а в течение определенного периода времени обдумывают и планируют их. Таким образом, от момента возникновения до момента реализации преступного намерения лица может пройти несколько этапов. Однако значимыми для уголовного права будут являться не все эти этапы, а лишь те, которые указаны в законе. Законодатель в ст. 29 УК РФ выделяет три стадии совершения преступления:

1) приготовление к преступлению;

2) покушение на преступление;

3) оконченное преступление.

Как правило, при квалификации содеянного преступные действия, составляющие содержание более ранней стадии, поглощаются преступными действиями, составляющими содержание более поздней стадии в рамках одного состава преступления. То есть если лицо сначала приготовилось к преступлению, затем совершило покушение на него, а затем окончило преступление, то ответственность наступает только за оконченное преступление. Приготовление и покушение при этом не имеют самостоятельного юридического значения.

Самое важное, что необходимо иметь в виду, это то, что стадии возможны лишь в умышленных преступлениях. В первую очередь, это выте-

кает из самого понятия стадий преступления, под которыми, как уже указывалось выше, понимаются этапы реализации преступного намерения, т. е. умысла лица на совершение преступления. В неосторожных преступлениях какое-либо преступное намерение отсутствует, так как они лишены направленного волевого характера. Следовательно, ни приготовления к неосторожному преступлению, ни покушения на него быть не может.

Так как же быть с преступлениями с двумя формами вины? Ведь в них соединены умышленное и неосторожное преступления. Возможно ли в них выделение стадий?

Однозначно нет!

Сама по себе конструкция составов преступлений с двумя формами вины, как уже говорилось выше, предполагает, что совершение умышленного преступления является непосредственной причиной наступления по неосторожности тех или иных последствий.

Разберем для примера по частям состав преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. Первая его часть — это умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Вторая — наступление по неосторожности смерти потерпевшего. Для применения нормы ч. 4 ст. 111 УК РФ необходимо, чтобы между этими двумя частями была установлена причинная связь. Наступление по неосторожности смерти должно находиться в прямой зависимости от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Именно тяжкий вред здоровью, причиненный умышленно, является непосредственной причиной наступления по неосторожности смерти потерпевшего.

Таким образом, когда мы говорим о преступлении с двумя формами вины, мы подразумеваем, что оконченное (и только оконченное) умышленное преступление влечет за собой наступление по неосторожности тех или иных общественно опасных последствий. Этот вывод основан на толковании ст. 27 УК РФ, согласно которой «если в результате совершения умышленного преступления (курсив мой — Расулов Р. В.) причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица...». Выделенное мною курсивом «в результате совершения умышленного преступления» является здесь ключевым моментом, указывающим на то, что умышленное преступление должно быть оконченным.

Неправильное понимание поставленной проблемы порождает в судебной практике одну очень грубую, на мой взгляд, ошибку, которая выражается в необоснованном выделении в преступлениях с двумя формами вины стадии покушения1.

1 Возможно, известны и случаи выделения стадии приготовления, но я таких случаев не встречал.

«Иные тяжкие последствия» в преступлениях с двумя формами вины

При формулировании диспозиций некоторых преступлений с двумя формами вины законодатель ввиду невозможности перечисления всех тех последствий, которые могут наступить по неосторожности в результате совершения того или иного умышленного преступления, использует довольно абстрактную формулировку «иные тяжкие последствия» (иногда просто «тяжкие последствия»). О том, что следует понимать под этими «иными тяжкими последствиями», и какие именно последствия следует к ним относить законодатель умалчивает, оставляя решение этого вопроса правоприменителю. Судя по всему, законодатель подразумевает, что следователь, дознаватель, прокурор и судья должны опираться на общие теоретические основы квалификации преступлений и с учетом специфики каждого конкретного случая признавать те или иные последствия тяжкими.

Такой подход законодателя, хоть он в принципе является правильным и в полной мере соответствует требованию юридической техники о лаконичности изложения нормативного правового материала, тем не менее, порождает в судебной и следственной практике массу проблем при квалификации преступлений с двумя формами вины.

Ведь известно, что при описании каждого преступления в УК РФ раскрываются лишь самые общие признаки, присущие всем без исключения преступлениям этого вида (например, любое убийство является умышленным причинением смерти другому человеку). Каждое конкретное совершенное деяние является уникальным и, помимо общих признаков, ему присущ ряд специфических признаков, характеризующих только это конкретное преступление и никакое другое больше. Точно так же дело может обстоять и с последствиями. При совершении определенного умышленного преступления перечень последствий, которые могут наступить по неосторожности, настолько огромен, что раскрыть его невозможно ни в законодательстве, ни в судебной практике, ни даже в юридической литературе. Каждый раз по неосторожности может наступить такое последствие, которое никогда до этого не наступало при совершении такого преступления и, возможно, никогда больше не наступит в связи с уникальностью данного конкретного случая.

При этом одна из основных проблем связана с тем, что понятие «иные тяжкие последствия» является оценочным. В каждом конкретном случае следователю (дознавателю) предстоит на основе всесторонне исследованных обстоятельств проделывать серьезную аналитическую работу для того, чтобы сделать вывод о том, что конкретное последствие является тяжким.

Необходимо также иметь в виду, что одни и те же последствия могут в разных случаях иметь неодинаковое юридическое значение, в одних являться тяжкими, в других — нет. Это может зависеть от таких факторов, как,

ПРАХ И ТЕНИ

Чурносов И. М.

например, имущественное положение потерпевшего, трудная жизненная ситуация и др. Поэтому следует всесторонне исследовать все обстоятельства каждого уголовного дела для того, чтобы вывод о признании тех или иных обстоятельств был как можно более объективным.

Оценочный характер понятия «иные тяжкие последствия» нередко ведет к тому, что тяжкими признаются такие последствия, которые объективно такими вовсе не являются, и наоборот, последствия, реально являющиеся тяжкими, не учитываются при квалификации преступления. А это означает, что виновное лицо либо отвечает за менее тяжкое преступление, чем оно на самом деле совершило, либо наоборот.

К этому же ведет и отсутствие где-либо фиксированного перечня «иных тяжких последствий».

Следует заметить, что судебная практика признания некоторых из указанных выше последствий тяжкими при совершении того или иного преступления с двумя формами вины сложилась уже давно.

Классическим «иным тяжким последствием» для российского уголовного права является самоубийство потерпевшего. Это последствие можно считать универсальным, так как оно в принципе может наступить в результате совершения практически любого преступления с двумя формами вины (имеются в виду те преступления, где в диспозиции статьи Особенной части УК РФ предусмотрен особо квалифицирующий признак «иные тяжкие последствия»). Именно поэтому суды уже давно обратили на него внимание.

Чурносов И. М.,

3-й курс Института международного частного права МГЮА

ПРАХ И ТЕНИ

Нет ничего невозможного, все что угодно может произойти из всего что угодно, и даже самый закон противоречия, который Аристотель хотел считать незыблемейшим из начал, начинает колебаться, открывая испуганному человеческому духу царство ничем не сдерживаемого произвола, грозящего поглотить и самый мир, и ищущую постигнуть этот мир мысль. И бытие, и мышление превращаются в призраки1.

Большую часть того, о чем в этой статье пойдет речь, на мой взгляд, интуитивно ухватил и выразил Роджер Желязны в серии гениальных романов, объединенных в единый цикл под названием «Хроники Амбера».

1 Шестов Лев. Афины и Иерусалим. С. 35.