2015. 02. 052. Многообразие, вариативность и статус немецкого языка в современном мире. Vielfalt, Variation und Stellung der deutschen Sprache / Hrsg. Schneider-wiejowski K. , kellermeier-rehbein B. , Haselhuber J. - B. ; Boston: de Gruyter, 2013. - 578 S

ЯЗЫКИ МИРА

2015.02.052. МНОГООБРАЗИЕ, ВАРИАТИВНОСТЬ И СТАТУС НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ. Vielfalt, Variation und Stellung der deutschen Sprache / Hrsg. Schnei-der-Wiejowski K., Kellermeier-Rehbein B., Haselhuber J. - B.; Boston: De Gruyter, 2013. - 578 S.

Ключевые слова: полицентризм немецкого языка; национальные варианты немецкого языка; летцебургский язык; румынский немецкий язык; английский язык как lingua franca; диатопика; диа-стратика; литературный стандарт; речевой стандарт; тевто-низмы; австрицизмы; гельветизмы.

Сборник подготовлен к юбилею известного немецкого германиста, доктора филологических наук, профессора университета Дуйсбурга-Эссена Ульриха Аммона. Материалы, представленные в двух частях сборника, отражают основные направления научной деятельности юбиляра.

Часть первая «Многообразие и вариативность немецкого языка» посвящена проблемам полицентризма немецкого языка и особенностям его национальных вариантов.

Б. Келлермайер-Ребайн в статье «Стандарт или не-стандарт? Нерешенные проблемы дифференциации» рассматривает эти проблемы на материале полицентричного немецкого языка, существующего в виде национальных вариантов (собственно немецкого, австрийского и швейцарского) и ареальных вариантов (Лихтенштейн, Люксембург, Восточная Бельгия, Южный Тироль)1. Трудности разграничения языковых единиц и форм в плане их соответ-

1 Variantenwörterbuch des Deutschen: Die Standardsprache in Österreich, der Schweiz und Deutschland sowie in Liechtenstein, Luxemburg, Ostbelgien und Südtirol / Ammon U., Bickel H., Ebner J. et al. - B.; N.Y., 2004. - LXXV, 954 S.

ствия / несоответствия литературному стандарту автор объясняет принципиальной важностью понятий диатопики (Diatopik), т.е. диалектного членения немецкого языкового пространства, и диаст-ратики (Diastratik), т.е. дифференциации национальных литературных стандартов по признаку их коммуникативной значимости и престижности. В этом контексте немецкое языковое пространство рассматривается как некий континуум, на одной стороне которого находятся мелкие непрестижные локальные диалекты, а на другом -высокопрестижные национальные варианты литературного языка. Проблема обостряется в связи с тем, что многие языковые единицы / формы, не соответствующие кодифицированной норме, используются людьми, которые считаются образцом в речевом отношении (дикторами, лингвистами, учителями): сев.-нем. произношение [f] вместо <pf> в начале слова (Fingsten вместо Pfingsten «Троицын день»), разделение местоименных наречий (Da weiß ich nichts von «Я об этом ничего не знаю» вместо Ich weiß nichts davon). Решение проблемы соответствия / несоответствия таких случаев национальному литературному стандарту автор видит в демократизации этого понятия, что отражено в термине «речевой стандарт» (Gebrauchsstandard), введенном У. Аммоном1. От таких единиц отличаются единицы, которые У. Аммон определяет как «периферийные случаи стандарта» (Grenzfälle des Standards), т.е. слова, сохранившие свою диалектную и обиходно-разговорную окраску, но неоднократно встретившиеся в корпусе «Словаря национальных вариантов литературного стандарта немецкого языка: Литературный язык в Австрии, Швейцарии и Германии, а также в Лихтенштейне, Люксембурге, Восточной Бельгии и Южном Тироле»2, например: die Tanke вместо die Tankstelle «бензозаправка». Такой подход позволяет трактовать национальный литературный стандарт как постоянно изменяющийся языковой феномен, учитывать процессы и потребности речевой практики и не подвергать необоснованному сомнению языковую компетентность носителей национальных вариантов литературного стандарта немецкого языка.

1 Ammon U. Die deutsche Sprache in Deutschland, Österreich und der Schweiz: Das Problem der nationalen Varietäten. - B.; N.Y., 1995. - 575 S.

2 См. ссылку 1. - Прим. реф.

Р. Шмидлин («Использование и оценка немецкого языка как полицентричного») исследует прагматический и когнитивный аспект языкового полицентризма. Проведен квантитативный анализ «полицентричной вариативности» (plurizentrische Variation) (с. 25), т.е. определена «плотность представленности лексики национальных вариантов» (Variantendichte) (c. 25) в текстах различных типов: так, на ста страницах художественных текстов обнаружено 59 национально маркированных литературных единиц, в том же объеме узуальных текстов - 77 единиц, иллюстрированных журналов -93 единицы, газет - 292 единицы. Анализировалось также, насколько носители данного национального варианта немецкого языка знакомы с лексическими соответствиями, принятыми в других национальных вариантах, например, знают ли австрицизм einlangen «доходить, быть доставленным (о почтовых отправлениях)» в других немецкоязычных регионах. Наименьшую осведомленность проявили жители северных регионов Германии, где отсутствует диглоссия и, соответственно, перед людьми не стоит проблема выбора языкового варианта. Швейцарцам же, живущим в ситуации диглоссии (швейцарский литературный стандарт / швейцарский диалект), такие соответствия знакомы хорошо. Исследование показало также, что «лингвистически-лексикографическая концепция полицентричности литературных языковых стандартов (das linguistisch-lexikographische Konzept der Plurizentrik von Standardsprachen) еще не утвердилась в сознании носителей языка» (с. 39). Согласно стандартному представлению нормой является единство языка, вариативность же воспринимается как рудимент прошлых языковых состояний, проявление необразованности и лени.

По мнению Х. Бикеля и Л. Хофера («Хороший и коммуникативно приемлемый немецкий языковой стандарт в Швейцарии»), несмотря на развитие социокультурно обусловленных нивелирующих языковых процессов в швейцарском лексическом фонде постоянно образуются новые лексические единицы, что объясняется влиянием, прежде всего, швейцарского диалекта. «Образовательные учреждения, традиции и национальная государственность также вносят свой вклад в сохранение национального варианта языка и тем самым в формирование (национальной. - Н. Т.) идентичности» (с. 79). Хотя подавляющее большинство гельветизмов уже отражены в словарях, авторы статьи составили список из 25 еще лек-

сикографически не зафиксированных гельветизмов (в основном производных и сложносоставных, например: aufdatieren «повысить уровень, улучшить» (> англ. to update), Geklöne «хныканье» (> швейц. klönen «хныкать»), kreuzfalsch = нем. ganz falsch «абсолютно неправильно». В основном гельветизмы используются в прессе.

По наблюдениям Э. Нойланд («Социолингвистические аспекты речевого общения между поколениями»), в германистиче-ской социолингвистике последних десятилетий все большее внимание уделяется молодежному фактору, хотя категория «поколение» не была введена в понятийный аппарат социолингвистического анализа. Автор считает, что понятие поколения является ключевым для рассмотрения общественных движений и языковых изменений, что подтверждается активным его использованием в новейших исследованиях по истории языка, так как оно может быть соотнесено со временем появления и распространения языковых инноваций. Таким образом, учет понятия «поколение» важен для выявления этапов языковой истории. Автор различает следующие аспекты понятия поколения (Dimensionen des Generationsbegriffes): социальный, семейный, межпоколенческий, идеологический и культуросопоставительный.

Я. Хазельхубер («Чиновничий язык - специальный или иностранный») прослеживает все этапы профессиональной жизни немецкого дипломата - от собеседования и сдачи экзамена на профпригодность до выхода на пенсию - и исследует отражение этих этапов в соответствующих типах текста и специальной терминологии.

В этом же разделе опубликованы следующие статьи: К. Шнайдер-Вийовски «О переработке 'Словаря национальных вариантов литературного стандарта немецкого языка' - на примере тевтонизмов»; В. Довалил «Социальное поле языковой вариативности как методологический импульс для дискуссии о нормах языкового литературного стандарта»; Я. Корхонен «Передача южнонемецкого и австрийского произношения в немецко-финских общеязыковых словарях»; Ш. Фёльдеш «Речевые практики: От вариативности до многоязычия. Опыт эмпирического исследования»; Х. Хаарманн «Кто изобрел театр? Размышления по поводу долговременных влияний в процессе языковых контактов»; Х. Гёбль, И. Шеррер, П. Сличка «Краткое сообщение о результатах метрического исследования диалектной сети для 'Языкового атласа немец-

коязычной Швейцарии'»; Я. Эбнер «Aufhin - hinauf - nach oben -hoch: О наречиях места в аспекте истории языка, ареальной и социолингвистики»; Н. Диттмар «О происхождении одного немецкого диалекта - на примере мультиэтнических молодежных языковых стилей в больших городах»; Х. Ямашита «Маскирующая функция языка».

В разделе втором «Языковая политика и позиции различных языков в современном мире» большое внимание уделяется языковой ситуации в ЕС.

Как отмечает С. Райт («Почему не имеет успеха европейская языковая политика?»), «в процессе реализации общеевропейского проекта были демонтированы многие аспекты системы национальных государств, и только язык сохранил свою неприкосновенную ценность (one element which is treated as sacrosanct») (c. 259).

Современный статус немецкого языка является объектом рассмотрения в статье Дж. Люди «Угрожает ли английский язык как lingua franca немецкому и другим национальным языкам?». Автор считает, что статус немецкого языка как национального должен быть зафиксирован в Конституции ФРГ («Основном законе»), что на сегодняшний день не сделано. В пользу этой точки зрения приводятся следующие аргументы:

1) язык - базис культурной идентичности;

2) язык - элемент, объединяющий все слои немецкого общества;

3) юридическое урегулирование статуса немецкого языка может быть воспринято в обществе как подтверждение важности сохранения немецкого языка и необходимости противостоять «медленной утрате его значимости» (schleichender Bedeutungsverlust der deutschen Sprache) (там же);

4) упоминание немецкого языка в Основном Законе укрепило бы позиции немецкого языка в Европейском союзе и «сделало бы его действительно равноправным с английским и французским языками» (с. 276).

Эта юридическая мера была бы полезна для защиты немецкого языка как национального на трех уровнях, считает Дж. Люди:

1) на формальном - как способ сохранения его чистоты и противодействие его порче (Verfall der Qualität) (с. 276);

2) на национальном - как инструмент для создания единого экономического и коммуникативного пространства;

3) на международном - как противодействие уменьшению привлекательности немецкого языка как иностранного.

Дж. Люди не видит в английском как lingua franca угрозу для сохранения немецкого языка, поскольку lingua franca по определению предполагает наличие многоязычия.

По данным опроса «Евробарометра»1 (Eurobarometer-Umfragen), среднестатистический житель Люксембурга в наибольшей степени соответствует идеалу европейца, так как владеет тремя языками: французским (он играет главную роль в общественной коммуникации), немецким (на нем проводится обучение в школе) и летцебургским (языком бытового общения), сообщается в статье Х. Такахаши «Языковая политика малого государства в ЕС: Люксембургский трилингвизм и его перспектива». Роль и статус летце-бургского языка как языка формирования национальной идентичности возрастает, причем это происходит за счет снижения статуса немецкого языка. Автор видит будущее летцебургского языка в языке школьного обучения, что для Люксембурга как малого государства имеет важное значение в плане «упрочения политически структурированного многоязычия (sprachpolitisch strukturierte Mehrsprachigkeit)» (с. 293).

Я. Крузе в статье «I do not understand the EU-Vorlage: Практические последствия языковой политики в институтах ЕС для немецкого Бундестага - результаты одного квантитативного исследования» характеризует ситуацию с обработкой англоязычных документов ЕС, поступающих в Комитет по делам ЕС при Бундестаге ФРГ: 43% этих документов не переводятся на немецкий язык, хотя далеко не все сотрудники указанного Комитета свободно (или достаточно) владеют английским языком. В результате многие входящие документы ЕС не просматриваются / не читаются и содержащаяся в них информация и рекомендации не учитываются при подготовке документов, рассматриваемых Бундестагом, что значительно ограничивает право немецкого национального парламента на участие в законодательстве Европейского союза (Mitwir-

1 ЕигоЪагоше1ег - организация, проводящая опросы населения для определения общественного мнения в Европе. - Прим. реф.

kungsrecht an der Rechtsetzung der Europäischen Union), зафиксированное в ст. 20 Лиссабонского соглашения от 9 мая 2008 г.

И. Лазареску («Румынский немецкий язык - самостоятельный вариант немецкого языка») считает, что, хотя румынский немецкий язык не выполняет функции официального языка, у него существует достаточно признаков, чтобы считаться языком, имеющим свой национальный вариант литературного языка: он функционирует как средство общения определенного национального меньшинства в современной Румынии, используется в качестве языка обучения и богослужения, а также в СМИ и беллетристике.

С.М. Моральдо («Немецкий язык в контексте итальянской языковой политики») констатирует отрицательную тенденцию в языковом образовании в Италии - отказ от изучения второго иностранного языка, в частности немецкого, в пользу расширения и углубления преподавания одного иностранного языка, а именно английского. Такая установка противоречит решению Совета Европы от 31 марта 1995 г. «Об улучшении и диверсификации знания и преподавания иностранных языков».

В современной России только 2% населения владеют немецким языком, т.е. около 2 млн человек, включая российских немцев, сообщается в статье Н. Трошиной «Востребованность знания немецкого языка в современной России». Сокращается также число школьников и студентов, занимающихся немецким языком как иностранным, что связано со снижением спроса на владение одним только немецким языком. Однако знание этого языка высоко ценится в сочетании со знанием английского языка и как дополнительная профессиональная квалификация, что объясняется широкими экономическими связями России и Германии.

Две статьи посвящены рассмотрению национально-культурных стереотипов.

В статье Р.С. Баура, Шт. Оссенберга и М. Зарудко «Сопоставительное изучение немецких и русских стереотипов» анализируются результаты исследований 2002-2007 гг. и разрабатывается методика проведения онлайн-опросов на эту тему. С. Вандермее-рен («Параметры культуры и стереотипы: Эмпирическое исследование в Дании и Германии») подчеркивает, что знание национальной культуры и стереотипов является важной составляющей межкультурной компетенции. Излагаются результаты опросов ин-

формантов - немецких и датских студентов, их оценки друг друга по следующим признакам: «прямота», «экологическое сознание», «отношение к социальному статусу», «отношение к другим людям», «отношение к прошлому».

Кроме того, в данном разделе опубликованы следующие статьи: М. Пютц и Р. Дривен «Глобализация и модели языкового планирования с позиций когнитивной сооциолингвистики: На материале ситуации в Намибии»; Ж. Даржен «Немецкий как родной язык в Бельгии: Состояние и перспективы исследований»; М.М. Гуймарес Саведра и Б. Хёманн «Полицентричный немецкий язык в Бразилии и статус восточно-нижненемецкого диалекта в качестве параллельного официального языка»; Р. Виллеминс и Х.Б. Броозен «Нидерландский язык в современном мире»; Б. Тэйлор «Два курса обучения чтению немецких научных текстов в одном австралийском университете: Методико-исторический анализ»; Й. Цху «Дидактические замечания по поводу учебника немецкого языка для высшей школы в Китае - на примере учебника 'Klick auf Deutsch'»; Д. Шольтен-Акоун «Китайские студенты в Германии»; Ю. Чен «Отношение, использование и знание немецкого языка китайскими студентами в немецких университетах»; С. Хэги «Аммон 1995: Применение концепции полицентричности немецкого языка в преподавании немецкого как иностранного в Германии, Австрии и Швейцарии».

Н.Н. Трошина