Непроходная тройка

Историки предложили разместить памятник бывшему генпрокурору СССР Роману Руденко не возле вуза, как это запланировано, а, например, в здании прокуратуры Новосибирска

Фото: Дмитрий Коротаев, Коммерсантъ

Худсовет Новосибирска проголосовал против установки возле Сибирского института управления в центральной части города бюста бывшего генпрокурора СССР Романа Руденко. Членов совета, в частности, не устроило, что в биографической справке, которую подготовила инициировавшая проект прокуратура, нет указания на участие господина Руденко в особой тройке НКВД и подписанные им протоколы о массовых расстрелах. С инициативой увековечить память о коллеге, известном активным участием в Нюрнбергском процессе над нацистскими военными преступниками, прокуратура Новосибирска выступила в преддверии 300-летия российского надзорного ведомства. Историки же полагают, что установка в Новосибирске памятника столь неоднозначно понимаемой фигуре может привести к расколу в обществе. Чтобы избежать этого, они считают необходимым поместить бюст не возле вуза, как это запланировано, а, например, в здании самой прокуратуры.

Художественный совет Новосибирска проголосовал против установки в центральной части города бюста бывшего генпрокурора СССР Романа Руденко. Инициатором проекта выступила прокуратура Новосибирска. Как сообщила „Ъ-Сибирь“ входящая в худсовет директор «Сибирского центра содействия архитектуре» Татьяна Иваненко, надзорное ведомство не предоставило генплан участка, а из визуализации не было понятно, где будет расположен бюст. Кроме того, на постаменте не было надписи, которая указывала бы, кому он принадлежит.

Помимо этого, госпожа Иваненко и другие участники заседания худсовета обратили внимание, что прокуратура предоставила неполную биографию государственного деятеля: «Заявитель не нашел нужным упомянуть, что в 1937–1938 годах Роман Руденко входил в состав особой тройки НКВД, а в 70-е годы готовил для Политбюро ЦК КПСС документы по преследованию диссидентов».

Присутствовавший на заседании депутат от «Единой России», председатель постоянной комиссии горсовета Новосибирска по муниципальной собственности Сергей Бондаренко считает, что художественный совет на первом заседании «был просто не готов» к принятию решения. Он отметил, что участники худсовета в качестве аргумента против напомнили о репрессиях, что, с его точки зрения, неверно. «На самом деле Роман Руденко — это прежде всего главный обвинитель со стороны СССР во время Нюрнбергского процесса, и не надо забывать о том, что у каждого была своя работа. Давайте мы не будем в 1937 год заглядывать и осуждать людей за то, что они выполняли свою миссию 80 лет назад. У нас этого права с вами нет»,— считает он. В прокуратуре Новосибирска получить комментарии на момент подготовки публикации не удалось.

Эксперт худсовета, историк Константин Голодяев отметил, что после устранения замечаний к проекту совет рассмотрит его повторно и должен будет вынести рекомендацию для мэра Новосибирска — принять или отклонить. Господин Голодяев отмечает, что биография Романа Руденко «имеет несколько граней» и судить о нем нужно с учетом их всех: «С одной стороны, инициаторы верно говорят о его заслугах в качестве прокурора от СССР на Нюрнбергском процессе, а с другой — и нельзя об этом забывать — Руденко являлся одним из проводников репрессий — не только сталинских, но и послевоенных. Установка бюста этого человека не будет способствовать стабилизации и единению нашего общества. Это схоже с одиозностью фигуры самого Иосифа Сталина»,— говорит господин Голодяев. Он считает, что к вопросу увековечивания памяти Романа Руденко нужно подходить очень осторожно, возможно, отложить этот процесс «до того времени, когда общество воспримет его с какой-то положительной стороны, чтобы он не являлся причиной раскола».

«Мы должны идти на какую-то общность в наших стремлениях. Люди, которые не способствуют этому, я думаю, сейчас не нуждаются в памятниках. Это касается и остальных неоднозначных исторических личностей: и барона Унгерна, и Колчака, и других руководителей белого движения»,— добавляет историк. При этом он полагает, что бюст Романа Руденко вполне можно поставить, но не на городской земле, а, например, в здании прокуратуры. Так несколько лет назад в Новосибирске решили вопрос с установкой бюста Иосифа Сталина, который разместил у себя на закрытой территории региональный обком КПРФ.

По данным господина Голодяева, бюст Романа Руденко предлагается разместить на открытом пространстве в Октябрьском районе, вблизи здания Сибирского института управления (филиал РАНХиГС), в котором также находятся сибирское управление Генпрокуратуры и арбитражный суд. «Там учебное заведение, и я думаю, что этому памятнику вполне есть место, но не рядом со студентами, а где-то на закрытой территории — там, где работают представители этой безусловно нужной для государства профессии. Там, где этот человек действительно может являться примером честного исполнения своего долга перед правительством, каким бы оно ни было»,— считает он.

В начале 2020 года, как сообщал „Ъ“, следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Игорь Степанов пытался добиться упразднения ведомственной медали имени Романа Руденко. Он отмечал, что в 1937 году будущий генпрокурор входил в состав тройки НКВД и подписывал протоколы о массовых расстрелах. Эти данные „Ъ“ подтвердили в Музее истории ГУЛАГа: Роман Руденко входил в состав тройки по Донецкой области Украинской ССР. Его фамилия, в частности, фигурирует в приказе НКВД от 30 июля 1937 года №00447, который запустил репрессии в отношении «бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», в числе которых были и священники. В приказе были даны конкретные цифры: расстрелять 82 700 человек и еще 193 400 человек отправить в лагеря. Однако точных сведений о том, сколько смертных приговоров завизировал Руденко, будучи прокурором Донецкой области, в распоряжении историков не имеется, отмечала замдиректора Музея истории ГУЛАГа по научной работе Галина Иванова. Вместе с тем она добавила, что в целом личность Романа Руденко оценивается историками «скорее как положительная» — он не только участвовал в Нюрнбергском процессе над нацистскими военными преступниками, но и выступил с инициативой о начале реабилитации жертв политических репрессий.