Патронимической потенциал ойконимов (на материале Пензенской области)

ИЗВЕСТИЯ

ПЕНЗЕНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА имени В. Г. БЕЛИНСКОГО ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ № 23 2011

IZVESTIA

PENZENSKOGO GOSUDARSTVENNOGO PEDAGOGICHESKOGO UNIVERSITETA imeni V. G. BELINSKOGO HUMANITIES № 23 2011

УДК 413.13

ПАТРОНИМИЧЕСКИИ ПОТЕНЦИАЛ ОИКОНИМОВ

© Е. С. МОИСЕЕВА

Пензенский государственный педагогический университет им. В. Г. Белинского,

кафедра русского языка e-mail: elisava@rambler.ru

Моисеева Е. С. - Патронимической потенциал ойконимов (на материале Пензенской области) // Известия

ПГПУ им. В. Г. Белинского. 2011. № 23. С. 199-202. - Статья посвящена истории изучения патронимов, их словообразованию, соотношению с ойконимами, корреляции трёх основных форм патронимов (мужской и женский род, множественное число), синонимии и омонимии патронимов.

Ключевые слова: патронимы (название жителей), топонимы, ойконимы (населённые пункты), синонимия патронимов, омонимия патронимов, корреляция форм патронимов.

Moiseyeva Ye. S. - Correlation of oiconymical and pathronymical substantive vocabulary(on the lexis of the Penza region) // Izv. Penz. gos. pedagog. univ. im.i V. G. Belinskogo. 2011. № 23. P. 199-202. - The article is dedicated to the history of the study of pathronyms, the derivation of the names of residents, the correlation of pathronyms and oiconyms, the correlation of three basic forms of pathronyms (masculine and feminine, plural), synonymy and homonymy of pathronyms.

Keywords: pathronyms (names of residents), toponyms (place names), oiconyms (settlements), synonymy of pathronyms, homonymy of pathronyms, the correlation of pathronymic forms.

Обозначение жителей (обозначение по местности) в русском языке может осуществляться разными способами. Ср.: агринцы, жители села Агринка, агринские животноводы; [он] уроженец села Агринка; [она]родом из Агринки; [мы] агринские и т. д.

Специализированным наименованием лиц по местности являются существительные, образованные суффиксальным способом от названий населённых пунктов: пяш-инец, пяш-инка, пяш-инц-ы (с. Пяша), николь-чанин, николь-чанк-а, николь-чан-е (с. Никольское); покров-ец , покров-ц-ы (с. Покровское) и т. д. Именно такие наименования называются в современной лингвистике патронимами. Патронимы, словообразовательно связанные с названиями населённых пунктов (ойкони-мами), во многом сближаются с именами собственными, в частности с топонимами.

Патронимическая лексика русского языка привлекала внимание многих исследователей. о патронимических образованиях упоминается уже у Лаврентия Зизании («Грамматика словенска», 1594 г.) и у Меле-тия Смотрицкого («Грамматика словенския правилное синтагма», 1619 г.). М. В. Ломоносов сделал первую попытку сформулировать правила словообразования «отечественных, или родину значащих, слов», отметив при этом, что большинство их заканчивается на -ец.

А. А. Барсов, А. Х. Востоков, Н. И. Греч, И. Ко-лайдович и др. в трудах, касаясь этого вопроса, повторяли Ломоносова.

В XX веке интерес к патронимам усиливается. к ним обращаются такие учёные, как А. А. Абдуллаев, В. А. Горпинич, А. А. Дементьев, М. А. Бабкин, Е. А. Левашов, Л. А. Городецкая, И. С. козырев, Л. Г. Павлова, Г. И. Петровичева, Т. А. Гаврилова, И. В. Тихонова и некоторые другие. они рассматривают вопросы словообразования патронимов, бытования патронимов на современном, так и на историческом этапе.

Среди работ по патронимии, посвящённым к общерусским проблемам, имеются такие капитальные, как: «Словарь названий жителей СССР» под ред. М. А. Бабкина и Е. А. Левашова [2] и Городецкая И. Л., Левашов Е. А. «Русские названия жителей» [1]. Однако всего массива региональных патронимов они, естественно, не охватывают.

Патронимы Пензенской области в первом из названных словарей представлены 91 единицей, во втором - 76. Они обозначают жителей городов, районных центров и наиболее крупных селений. Между тем, фронтальное обращение к региональной патронимам позволяет точнее представить не только общие закономерности и тенденции (в конечном счёте - общерус-

ские), но и частные, в соответствии с которыми формируется этот пласт лексики.

В настоящей статье обобщаются печатные и рукописные материалы, а также ответы на нашу анкету по Пензенской области.

Анализ значительного по объёму материала позволяет увидеть картину бытования патронимов и выявить соотношение патронимов и ойконимов, продуктивность / непродуктивность моделей образования патронимов, вариантность в патронимии и др. В этом состоит цель нашей публикации. Названная цель предполагает решение следующих задач:

1. Выяснить, от каких ойконимов патронимы не образуются.

2. Определить, степень употребительности трёх форм наименований: 1) единственного числа мужского рода (типа пензяк), 2) единственного числа женского рода (пензячка) и 3) множественного числа (пензяки).

3. Выявить все случаи вариативных наименований жителей одного населённого пункта на территории Пензенской области (кондольцы и кондольчане -от с. Кондоль, виргинцы и виргачи от с. Вирга).

4. Учесть все случаи омонимичных патронимов, образованных от разных в лексическом и грамматическом отношении ойконимов (никольцы1 - от г. Никольска, никольцы2 - от пос. Никольский и никольцы3 - никольцы8 -от сёл Никольское, Новоникольское, Никольская Пёстров-ка, Николо-Барнуки, Николо-Райское, Николо-Азясь).

Располагая материалами двух хронологических срезов (первое анкетирование осуществлялось в 1970-х, собранных под руководством проф. В. Д. Бон-далетова, и в 2000-х (нулевых) годах с установкой на исчерпывающий охват населённых пунктов Пензенской области), констатируем, что, несмотря на известную неполноту и вероятную неточность отдельных ответов, суммарные данные оказались вполне репрезентативными для решения этих задач.

Нередко патронимы, словообразовательно соотносимые с ойконимами, отсутствуют. По данным 1970-х годов их нет у 173 населённых пунктов из 1945 (8,89 %); по данным 2000-х годов - у 82 из 961 (8,53 %). Процентный показатель, как видим, здесь сходен, то есть на протяжении 30-40 лет соотношение ойконимов и патронимов стабильно.

Патронимы от ойконимов не образуются в следующих случаях:

1. Образование патронимов затруднено по мор-фонологическим причинам. Здесь можно выделить шесть типов ойконимов:

А. Ойконимы с односложной основой: Буды, Кера, Луч, Холм.

Б. Некоторые ойконимы с основой на заднеязычные (г, к, х), ж, ц и ч: Дворики, Перелески, Родники, Соколики, Трудовик, Рубеж, Рубежные Выселки, Студенец, Ржавец (исключение: Крутец - крутовчанин, так патроним образуется от усечённой основы). Сюда не входит словообразовательный тип, включающий в себя такие наименования, как Бояровка, Варваровка, где конечный согласный основы усекается и к усечён-

ной основе прибавляется суффикс -ец (Бояров-к-а -бояров-ец, Варваров-к-а - варваров-ец).

В. Ойконимы, основа которых заканчивается на скопление согласных: Журавли, Сюверня, Новая Жизнь.

Г. Ойконимы, образованные словосложением: Лесозавод, Конезавод, Спиртзавод (исключение: Сахзавод - заводчанин).

Д. Многосложные ойконимы, названия жителей от которых были бы непривычно длинны или фонетически неблагозвучны: Владычкино, Китунькино, Му-марьё, Оторма, Победа, Приволье, Прогресс, Проказна, Пылково, Татарский Сыромяс, Украинцево.

Е. Ойконимы-прилагательные, патронимические образования от которых затруднены по фонетическим причинам: Безводное, Боровая, Вольный, Воронье, Дружный, Заливной, Засечное, Красное, Красный, Лесной, Мирный, Овчарное, Октябрьское, Пограничное, Пригородное, Пятницкое, Решительный, Скворечное, Удалая, Южный, Ягодный (исключения здесь редки: Высокое - высоковчанин, Знаменское - знаменец, Крутое - крутовчанин, Луговое - луговчанин, луговец, Троицкое - троичанин, Топлое - топловец, топляк).

2. Образованию патронимов препятствует синтаксическая структура ойконима: Второе отделение, Третье отделение, Девятого января, Четырнадцать лет Октября, Красная Звезда, Заветы Ильича, Память Ильича, Заря коммунизма, Путь Ленина, Путь к коммунизму.

Кроме лингвистических факторов образованию препятствуют и социально-культурные. Так, нередко образование патронима не происходит из-за малой величины или из-за «низкого» социального статуса населённого пункта (Вяземка, Матчерка, Норовка, Озёрки, Благодатка, Топориха, Балук, Саполга, некоторые двусловные ойконимы - Красный Городок, Пешая Слобода, Мичкасские Выселки). В этом смысле указанные ойконимы ведут себя как микротопонимы, от которых обозначение жителей (или обитателей), как правило, не образуется.

Переходя к рассмотрению реального функционирования трёх соотносительных форм патронимов -мужского и женского родов и формы множественного числа (кузнечанин - кузнечанка - кузнечане от Кузнецк), отмечаем, что степень их употребительности (функционирования) различна. В этой трёхчленной парадигме наиболее распространённой является форма множественного числа, наименее распространённой - форма женского рода.

В образовании и употребительности имён мужского рода и форм множественного числа в большинстве случаев наблюдается соотносительность: например, сазанец - сазанцы (Сазань), грабовец - грабовцы (Грабово), вершаутец - вершаутцы (Вершаут). Однако она не является жёсткой - форма множественного числа фиксируются заметно чаще и является более стабильной. Так, в 1970-х годах на 1945 населённых пунктов, охваченных анкетированием, патронимы мужского рода отмечены в 1679 пунктах (86,42 %), а в форме множественного числа - 1772, почти на 100 больше (91,11 %). В 2000-х годах в анкетах по

Филологические НАУКИ »

961 населённому пункту лексемы мужского рода зафиксированы в 785 (81,67 %), множественного числа - 879.

Такие различия связаны с тем, что формы множественного числа (пензяки, пачелмцы, городищенцы и под.) информативно достаточны для идентифицирующего обозначения соответствующих групп людей. Именно поэтому они широко употребляются роли подлежащего и дополнения, а также в качестве обращений: 20 кутеевцев оформили кредит и получили деньги в Россельхозбанке; Вязовцы выразили благодарность администрации района; Весна для бессоновцев -время жаркое; Третье место досталось кочелайцам; Уважаемые пензенцы!

Формы единственного числа (пензяк, пензячка и под.) высокой идентифицирующей достаточностью не обладают и поэтому используются обычно в синтаксических позициях сказуемого, приложения, приобъектного предикатива, то есть в широком смысле - в роли предикативов (характеризующих лицо), а не идентифицирующих обозначений: Отделение ГИББД к административной ответственности были привлечены... индерец Р. А. Абдуллин и тешнярец А. Н. Шумкин; Вот экспозиция об... индерце Рашите Кармакове.

Таким образом, причина различий заключается, видимо, в том, что в этой группе слов у форм единственного и множественного числа неодинаковая информативность.

Шире набор факторов, сдерживающих образование и употребление патронимов женского рода. Здесь надо указать на тенденцию в системе наименования лиц, в которой видим явное преобладание слов мужского рода, в частности - для обозначения лиц по профессии, независимо от пола (человек, председатель, врач, профессор, оппозиционер, староста, библиотекарь, шофёр и т. д.). Аналогичные образования женского рода могут:

- в одних случаях отсутствовать вообще;

- в других - иметь сниженную окраску (врачиха, профессорша, библиотекарша и под.);

- в-третьих - обозначать иную профессию (а также социальный статус и под.), чем форма мужского рода: машинист (механик, управляющий транспортной или другой самодвижущейся машиной; специалист по вождению поездов) и машинистка (специалистка, печатающая на пишущей машинке); генерал (звание или чин высшего командного состава армии, а также лицо, носящее это звание или имеющее соответствующий чин) и генеральша (жена генерала (разг.) или в перен. значении - женщина, любящая командовать («Тоже мне, нашлась тут генеральша!»).

По данным 1970-х годов, на 1945 обследованных населённых пунктов формы женского рода зафиксированы только в 143 пунктах (7,35 %). В материалах 2000-х годов - 118 на 961, что составило уже 12,28 %.

Как видим, проценты употребления трёх основных патронимических форм довольно стабильны. Формы мужского рода, превосходя формы женского, уступают множественному числу.

Выше мы упоминали об омонимических формах в патронимии. Омонимия может стать фактором, огра-

ничивающим образование патронимов. Наиболее ярко это прослеживается на примере форм женского рода.

Так, наиболее продуктивный женский патронимический суффикс -к- (пензяк - пензяч-к-а) во многих случаях мешает образованию названий лиц женского пола из-за омонимических совпадений с названиями сёл на -овк-а / -евк-а (Берёзовка, Липовка, Архаровка и др.), а также -ейк-а (мордовские названия типа Шемышейка, Кичкилейка, весьма распространённые в области). Например, Александровка - александровец -(александровка?), Кочетовка - кочетовец - (кочетов-ка?), Тумалейка - тумалеец - (тумалейка?), Пословка -пословец - (пословка?). Кроме того, иногда может возникать омонимия с нарицательными (в основном - неодушевлёнными) существительными на -к(а): малиновка (птичка), каменка (печь), вишнёвка, рябиновка (настойки и наливки).

Омонимы встречаются и при образовании мужских наименований жителей

Нередки случаи, когда от названия одного населённого пункта образуются 2 и более патронимов (виргинцы и виргачи от Вирга, лачиновец и лачинович от Лачиновка, чубаровец и чубарович от Чубаровка, сергеевец и сергач от Сергеевка). Нетрудно заметить, что суффиксы одних продуктивны, а других - непродуктивны. Бывает, что суффиксы обоих патронимов оказываются продуктивными (бековец и бековчанин от Беково, сердобец и сердобчанин от Сердобск, высоковец и высоковчанин от Высокое, кутлинец и кутлянин от Старая Кутля). Также 2 и более патронимов могут образовываться от составного ойконима (верхнеломовец и ломовец от Верхний Ломов, мача-родниковец, мачинец, родниковец от Мача-Родники, павло-куракинец, павло-вец, куракинец от Павло-Куракино).

Наиболее ярким примером таких синонимических отношений является пензяк и пёнзенец, поскольку эта пара сосуществует почти три столетия. В современной речи чаще слышится второй вариант как более нейтральный (в отличие от суффикса -енец у суффикса -як экспрессивная окраска, ср.: толстяк, хиляк, дохляк).

Распространено образование одинаковых патронимов от омонимичных или фонетически сходных ойконимов. Здесь можно выделить случаи:

1. Когда названия населённых пунктов омонимичны на относительно небольшой территории -алексеевец от Алексеевка (10 сёл), андреевец от Андреевка (5 сёл).

2. Когда у ойконимов полностью или частично совпадают основы слов-названий: николец (а также никольчанин) от Никольск, Никольский, Никольское; петровец от Петровка и Петровское; александровец - от Александровка, Александро-Богдановка и Александро-Ростовка; каменец от Каменка и Чиуш-Каменка; чардымец от Дым- Чардым и Новый Чардым.

3. Когда названия населённых пунктов различаются только определением - прилагательным или

числительным: Покровская и Львовская Варежка; Первое, Второе, Третье и Троицкое отделение. Таких ойконимов в Пензенской области несколько десятков. Обычно эти определения противопоставляются друг другу по какому-либо признаку. Как правило, такая корреляция выражена двумя, реже - тремя определениями (большой - малый, русский - татарский -мордовский, верхний - средний - нижний, первый -второй - третий). Само определение в наименовании жителей чаще всего опускается, например: ломовец (от Верхний и Нижний Ломов), елюзанец (от Верхняя, Средняя и Нижняя Елюзань), ижморец, ижморёнок (от Большая и Малая Ижмора), шелдаисец от Русский и Татарский Шеладаис, камешкирец от Русский и Мордовский Камешкир. Иногда противопоставление бывает нетрадиционным, но и в таких случаях определение, обычно не участвует в образовании патронима: арчадинец от Казанская и Покровская Арчада; лакинец

от Татарская и Нагорная Лака, вьясовец от Большой, Лесной и Напольный Вьяс.

Таким образом, в этой статье были рассмотрены и проанализированы такие вопросы патронимии, как соотношение патронимов и ойконимов, вариантность в патронимии, функционирование трёх доминирующих патронимических форм (типа пензяк - пензячка -пензяки), явление синонимии и омонимии. В следующих публикациях мы намерены подробнее остановиться на функционировании патронимов во времени (синхронном и диахроническом) и пространстве (локальном, региональном, ареальном).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Городецкая И. Л., Левашов Е. А. Русские названия жителей. М.: Русские словари - Астрель - АСТ, 2003.

2. Словарь названий жителей СССР / Под ред. А. М. Бабкина и Е. А. Левашова. М.: Русский язык, 1975.