К вопросу о месте Удмуртии в экологическом рейтинге регионов России

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА БИОЛОГИЯ. НАУКИ О ЗЕМЛЕ

УДК 502.17

В.И. Стурман

К ВОПРОСУ О МЕСТЕ УДМУРТИИ В ЭКОЛОГИЧЕСКОМ РЕЙТИНГЕ РЕГИОНОВ РОССИИ

Проанализирована и подвергнута критике разработка WWF России и группы «РИА-Новости» по определению эколого-экономических показателей регионов России и степени их соответствия критериям устойчивого развития, выполненная на основе методики Всемирного банка. Предложены подходы к определению реального положения Удмуртии в экологическом рейтинге регионов России.

Ключевые слова: Удмуртия, устойчивое развитие, рейтинг.

В обнародованном недавно рейтинге эколого-экономического развития регионов России [1] Удмуртии отведено весьма малопочтенное 71-е место из 83. Этот факт мог бы послужить как основанием для проявлений экологического алярмизма, так и поводом для серьезного разговора об экологических проблемах республики, если бы только рейтинг опирался на результаты серьезных исследований и отражал некоторую объективную реальность, требующую корректировки. В действительности, однако, всё обстоит сложнее.

Разработчики рейтинга отмечают, что общепринятого подхода в области оценки устойчивости или «неустойчивости» развития как человечества в целом, так и отдельных стран или регионов нет, и дискуссии в этой области продолжаются. Не являются предметом консенсуса не только «индикаторы устойчивого развития», но и сама концепция устойчивого развития. По таким особенностям, как отсутствие оригинальной эмпирической базы, неоднозначность трактовок и дискуссионность многих аспектов, наличие критики «справа» и «слева», концепция устойчивого развития является идеологической системой в значительно большей степени, нежели естественнонаучной теорией.

Общее число «индикаторов устойчивого развития», то есть показателей того, насколько близка та или иная территория к идеалам устойчивого развития, используемых в работах разных авторов и разработках международных организаций, измеряется сотнями. Так, в базовом перечне ООН содержится 134 индикатора, для России рекомендуется [2] 42 показателя. Ту или иную степень международного признания получил ряд частных индексов, таких как индекс развития человеческого потенциала, индекс «истинных накоплений», индекс «живой планеты», показатель «экологический след» и др. При разработке рейтинга эколого-экономического развития регионов России [1] использована одна из самых простых методик - расчет индексов скорректированных чистых накоплений (подход Всемирного банка) по формуле, включающей всего 7 показателей:

- валовое накопление основного капитала, то есть объем инвестиций в производственные объекты, расположенные в пределах региона (по этому показателю, составившему 41,54 млрд. руб., Удмуртия оказалась 54-й из 83);

- инвестиции в основной капитал по виду деятельности «Добыча полезных ископаемых» (по этому негативному показателю, составившему 4,67 млрд. руб., Удмуртия оказалась 24-й из 83);

- истощение природных ресурсов, за этот показатель принята стоимость добытого минерального сырья по его текущим рыночным ценам (по этому негативному показателю, составившему 55,9 млрд. руб., Удмуртия оказалась 14-й из 83) и изменение запасов древесины, выраженное в ее рыночной стоимости (для Удмуртии зафиксировано сокращение запасов на 2 млн. м3, в связи с чем соответствующий показатель составил 1,62 млрд. руб., и по данной величине Удмуртия оказалась 72-й из 83);

- ущерб от загрязнения окружающей среды, за величину которого почему-то принята только стоимость выбросов углекислого газа (20 долл. США за тонну, по оценке Всемирного банка) (по этому негативному показателю, составившему 11,39 млн. т, или в денежном выражении 227,8 млн. долл. США, или примерно 6,8 млрд. руб., Удмуртия оказалась 40-й из 83), и ущерб от выбросов в атмосферу всех остальных загрязняющих веществ (по этому негативному показателю, составившему 264 тыс. т, Удмуртия оказалась 43-й из 83, причем принятые показатели для перевода в денежную форму указаны лишь в самом общем виде, что не соответствует заявленной разработчиками «прозрачности» расчета);

БИОЛОГИЯ. НАУКИ О ЗЕМЛЕ

- расходы бюджета на развитие человеческого капитала, за каковые приняты расходы консолидированных бюджетов регионов на образование, здравоохранение, физическую культуру и спорт (по этому показателю, составившему 17,1 млрд. руб., Удмуртия оказалась 40-й из 83);

- затраты на охрану окружающей среды (по этому показателю, составившему 1,89 млрд. руб., Удмуртия оказалась 42-й из 83);

- оценка особо охраняемых природных территорий, выполненная по величине недополученного дохода за счет их содержания (по доле ООПТ от общей площади, составившей 9,51%, Удмуртия оказалась 28-й из 83, причем принятые показатели для перевода в денежную форму не указаны вообще, что также не соответствует заявленной разработчиками «прозрачности» расчета).

За показатель устойчивости развития регионов России принимались скорректированные чистые накопления, отнесенные к валовому региональному продукту и выраженные в процентах. Скорректированные чистые накопления (СЧН) для регионов РФ рассчитывались [1] по формуле:

СЧН = ВН - ИД - ИПР - УЗОС + РЧК + ЗОС + ООПТ, где

ВН - валовые накопления основного капитала;

ИД - инвестиции в основной капитал по виду деятельности «Добыча полезных ископаемых»;

ИПР - истощение природных ресурсов;

УЗОС - ущерб от загрязнения окружающей среды;

РЧК - расходы бюджета на развитие человеческого капитала;

ЗОС - затраты на охрану окружающей среды;

ООПТ - оценка особо охраняемых природных территорий.

В итоге Удмуртия с величиной скорректированных чистых накоплений в 1,79% от величины ВРП оказалась 71-й из 83, причем у 72-го и последующих по данному показателю регионов итоговые величины получились отрицательными. Хотя по 2 показателям из 7 механизм перевода в денежную форму не опубликован, из сопоставления приведенных выше величин очевидно, что итоговое место Удмуртии в экологической «табели о рангах» практически полностью предопределило место по стоимости добытых полезных ископаемых, в данном случае нефти. Незначительно ухудшила этот показатель такая совершенно случайная величина, как мнимое сокращение запасов леса (320,65 млн. т в 2008 г., 319,46 млн. т в 2009 г. и 318,29 млн. т в 2010 г. [3-5]). Но данное сокращение является условным и мнимым, так как в указанные годы освоение расчетной лесосеки составляло 52-58 %. Проблема обезлесения, весьма актуальная для многих стран третьего мира (ввиду чего Всемирный банк и придал соответствующему показателю столь большое значение), для Удмуртии совершенно неактуальна. В Удмуртии, как и во многих других регионах российского Нечерноземья, на современном этапе развития актуальна противоположная проблема - зарастание лесом неиспользуемых сельскохозяйственных земель.

В силу несопоставимости стоимостных характеристик относительно неплохие показатели по расходам бюджета на развитие человеческого капитала, на охрану окружающей среды, размерам ООПТ «подняли» Удмуртию лишь на одну позицию. В нижнюю часть рейтинга Удмуртию «опускает» высокая доля добывающей промышленности в экономике при невысоких значениях (в основном близких к средним по России) всех остальных показателей. Сложившаяся в Удмуртии, как и в России в целом, модель экспортно-сырьевого экономического роста критикуется разработчиками рейтинга [1] с позиций концепции устойчивого развития и «зеленой экономики» по мотивам «...увеличения загрязнения и деградации среды, нарушения баланса биосферы, что ведет к ухудшению здоровья человека и ограничивает возможности дальнейшего развития человеческого потенциала». Однако пример Удмуртии не подтверждает обоснованности данного огульного утверждения. По многочисленным свидетельствам [3-5], после того как на большинстве месторождений были выполнены работы по ремонту трубопроводов и скважин, ликвидации бездействующих скважин, уровни и площади загрязнения подземных вод значительно сократились, несмотря на рост добычи с нефти с 7,808 млн. т в конце 1990-х гг. до 10-10,5 млн. т в конце 2010-х. А.А. Артемьевой [6] установлено, что в районах с интенсивной нефтедобычей улучшение социально-экономических показателей жизни населения перекрывает фактор ухудшения состояния окружающей среды в формировании медико-экологической ситуации, вследствие чего в Удмуртии отмечается обратная зависимость между объемами нефтедобычи и показателями заболеваемости населения. Ухудшение состояния атмосферного воздуха и подземных вод проявляется локально, непосредственно в местах добычи, где и должны в первую очередь осуществляться природоохранные меры и компенсационные мероприятия по развитию социальной сферы.

Принятая в методике Всемирного банка интерпретация доходов от добычи полезных ископаемых в качестве ущерба природному капиталу идеологически восходит к первому докладу Римского клуба «Пределы роста» [7], в котором исчерпание ресурсов полезных ископаемых представлялось как один из компонентов надвигающейся глобальной экологической катастрофы. Сроки исчерпания ресурсов углеводородного сырья давно наступили, но вместо обещанного минерально-сырьевого апокалипсиса миру явился сланцевый газ, на подходе - сланцевая нефть.

Порочность экспортно-сырьевого экономического роста - не в непосредственном разрушающем воздействии на природную среду, ибо современные технологии позволяют минимизировать такое воздействие. Порочность экспортно-сырьевого экономического сырьевого пути развития - в его долгосрочной бесперспективности. Известный афоризм: «Каменный век закончился не потому, что не осталось камней, и нефтяной век пройдёт не оттого, что иссякнет нефть» [8] относится и к Удмуртии. Однако в Удмуртии, как и в других нефтедобывающих регионах России, на современном этапе имеет место как объективное истощение общих геологических запасов вследствие их разработки, так и субъективное по сути, но от этого не менее реальное исчерпание разведанных запасов вследствие обвального падения объемов геологоразведочных работ в начале 2000-х гг., что, впрочем, по методике Всемирного банка никаким образом не учитывается.

Порочность экспортно-сырьевого экономического сырьевого пути развития связана также с неприемлемой зависимостью от внешнеэкономической конъюнктуры и перспективами ухудшения экологической ситуации вследствие весьма вероятного обострения проблем поздних стадий разработки нефтяных месторождений, в случае падения рентабельности их разработки. Экспортно-сырьевой экономический рост - это своеобразный «заем у природы», который может быть оправдан лишь в случае создания за его счет значимого количества перспективных, инновационных рабочих мест, чего в Удмуртии, увы, не наблюдается.

Однако даже если согласиться с оценкой добычи полезных ископаемых как ущерба природному капиталу, невозможно согласиться с оценкой величины этого ущерба по стоимости добытого сырья. Стоимость углеводородного сырья на глазах ныне живущего поколенья, под воздействием комплекса экономических (в т.ч. спекулятивных) факторов изменялась в 10 и более раз. Не означает же это, что в таких же пределах менялась и величина ущерба природному капиталу?

Пример Удмуртии наглядно иллюстрирует обратное. В конце 1990-х гг. при стоимости нефти порядка 10-12 долларов США сотни скважин выходили из строя и длительное время не обслуживались, что создавало предпосылки для развития в недрах неконтролируемых процессов, включая меж-пластовые перетоки, сероводородное заражение пластовых вод, что влекло за собой ускоренную коррозию и многочисленные порывы промысловых трубопроводов и приводило к аварийным разливам. В тот период отмечался постепенный рост содержания в пресных подземных водах нефтепродуктов, вплоть до 150 раз выше ПДК на Мишкинском месторождении в 1998 г., хлоридов до 83,6 раз выше ПДК на Вятской площади Арланского месторождения и общей минерализации до 51,2 раз выше ПДК там же в 2000 г. [9]. В конце 2010-х гг., при на порядок более высокой стоимости нефти (и на порядок же большем ущербе природному капиталу по методике Всемирного банка), после того как на большинстве месторождений были выполнены работы по ремонту трубопроводов и скважин, ликвидации бездействующих скважин, уровни и площади загрязнения подземных вод значительно сократились. Наибольшая кратность превышения ПДК в 2010 г. составила по нефтепродуктам 23,6 раз; по хлоридам 12,8 раз; по общей минерализации 7,4 раза, а в большинстве очагов загрязнения (число которых также сократилось) в пределах 1-3 раз [5].

Неприемлемость реализованного подхода [1] к разработке экологического рейтинга регионов России связана также с тем, что в нем не находят никакого отражения проблемы, связанные с загрязнением поверхностных и подземных вод, загрязнением и нарушением земель, что для многих регионов России в высшей степени актуально. Не учтена также эффективность расходов на развитие человеческого капитала и охрану окружающей среды. По многочисленным сообщениям СМИ, в России нередки случаи завышения смет и нецелевого использования средств, направленных на указанные цели. Однако по методике Всемирного банка всё это увеличивает скорректированные чистые накопления и «устойчивость».

Несостоятельность или как минимум неприменимость к условиям России реализованной [1] методики Всемирного банка выражается также в полученных на ее основе результатах. В числе наиболее «устойчивых», согласно данному рейтингу, регионов оказались: Республика Алтай (1-е место),

БИОЛОГИЯ. НАУКИ О ЗЕМЛЕ

Чеченская Республика (2-е место), Еврейская автономная область (3-е место), Республика Тыва (4-е место), Республика Ингушетия (5-е место), и т.д., то есть регионы, наиболее отстающие в социально-экономическом развитии, практически не имеющие экономической базы, высокодотационные. Дотации формируются за счет федерального бюджета, а федеральный бюджет - за счет нефте- и газодобывающих регионов, в том числе самых «неустойчивых» - Ненецкого автономного округа (последнее, 83-е место), Ханты-Мансийского автономного округа (82-е место) и т.д. «Устойчивость» одних регионов, оплачиваемая за счет других, «неустойчивых» - нонсенс.

Последний по эколого-экономическому индексу регион - Ненецкий автономный округ - является первым по среднедушевым доходам, согласно данным [10]. Между эколого-экономическими индексами и соответствующими значениями валового регионального продукта выявляется достоверная (г = -0,52) связь; слабые прямые связи фиксируются между теми же эколого-экономическими индексами и дотациями на выравнивание бюджетной обеспеченности в расчете на 1 жителя (г = 0,31), эколого-экономическими индексами и показателями безработицы (г = 0,34), эколого-экономическими индексами и величинами младенческой смертности (г = 0,29). Достаточно существенная обратная связь имеет место между эколого-экономическими индексами и числом занятых в экономике, приходящихся на одного пенсионера (-0,45). Ориентация на валовые показатели привела к тому, что обнаруживается слабая, но достоверная отрицательная зависимость (г = -0,39) между экологоэкономическими индексами и суммарными значениями атмосферных выбросов (что закономерно, поскольку величина ущерба от выбросов включена в состав индекса) при отсутствии связи (г = 0,025) с удельными выбросами (отнесенными к территории региона и т.о. в большей мере отражающими уровень загрязнения воздушного бассейна региона, а не размер его экономики). Таким образом, 71-е место Удмуртии в рейтинге эколого-экономических индексов регионов - это не место в экологическом рейтинге, а, главным образом, превратно истолкованное 14-е место в России по добыче нефти.

Об «объективности» рейтинга эколого-экономических индексов рейтингов регионов говорит сопоставление с другой разработкой той же группы «РИА-Новости» - рейтингом качества жизни в регионах России [11], где Удмуртия в том же 2012 г. заняла 33-е место из 82 (Чечня в рейтинг не включена). Данный рейтинг обобщает 64 показателя, объединенных в 11 групп: уровень доходов населения, жилищные условия, обеспеченность объектами социальной инфраструктуры, экологические и климатические условия, безопасность проживания, удовлетворенность населения, демографическая ситуация, здоровье населения и уровень образования, транспортная инфраструктура и уровень освоенности территории, уровень экономического развития, развитие предпринимательской инициативы. При этом по группе «экологические и климатические условия» (включает объемы выбросов загрязняющих веществ в атмосферу, в т.ч. суммарно и в расчете на одного жителя, обеспеченность населения качественной питьевой водой, долю земель ООПТ от территории региона, оценку климата) Удмуртия заняла довольно высокое 20-е место. Невысокую достоверность этого рейтинга иллюстрирует такой достаточно простой и устойчивый показатель, как оценка климата. По этому показателю (50 баллов из 100 возможных) Удмуртия оказалась на одном уровне с Белгородской и Воронежской областями, как это ни удивительно.

Какова же реальная позиция Удмуртии в экологическом рейтинге регионов России? При отсутствии обоснованной методики разработки такого рейтинга ответ на этот вопрос может быть только приблизительным. По данным за 2010 г. [12], ранг Удмуртии по величине удельных выбросов в атмосферу от стационарных и передвижных источников - 59-й (считая от минимальных значений к максимальным, т.е. 25-е место «сверху»), по удельному отведению сточных вод - 26-й, по удельному образованию отходов - 43-й. В этих пределах, то есть где-то в середине списка и располагается Удмуртия по уровню воздействия на природную среду. Примерно там же, где и по качеству жизни населения. Более детальное позиционирование требует определения значимости частных показателей при переводе их в некоторую общую шкалу.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бобылев С.Н., Минаков В.С., Соловьева С.В., Третьяков В.В. Эколого-экономический индекс регионов России / под ред. А.Я. Резниченко, Е.А. Шварца, А.И. Постновой. М.: WWF России, РИА-Новости, 2012. 148 с.

2. Индикаторы устойчивого развития России (эколого-экономические аспекты) / под ред. С.Н. Бобылева, П.А. Макеенко. М.: ЦПРП, 2001. 220 с.

3. О состоянии окружающей природной среды Удмуртской Республики в 2008 г. Государственный доклад. Ижевск: Изд-во ИжГТУ, 2009. 246 с.

4. О состоянии окружающей природной среды Удмуртской Республики в 2009 г. Государственный доклад. Ижевск: Изд-во ИжГТУ, 2010. 288 с.

5. О состоянии окружающей природной среды Удмуртской Республики в 2010 г. Государственный доклад. Ижевск: Изд-во ИжГТУ, 2011. 238 с.

6. Артемьева А.А. Оценка влияния нефтедобывающей промышленности на показатели состояния здоровья населения в контексте перспектив устойчивого развития (на примере Удмуртской Республики) : автореф. дис. ... канд. геогр. наук. Казань, 2011. 24 с.

7. Медоуз Д., Рандерс Й., Медоуз Д. Пределы роста. 30 лет спустя / пер. с англ. М.: ИКЦ «Академкнига», 2007. 342 с.

8. Саймон Д. Неисчерпаемый ресурс. Челябинск: Социум, 2005. 797 с.

9. О состоянии окружающей природной среды Удмуртской Республики в 2000 г. Государственный доклад. Ижевск, 2001. 196 с.

10. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2010. Статистический сборник. М.: Росстат, 2010. 996 с.

11. Рейтинг качества жизни в регионах РФ. Результаты и методика расчета. М.: РИА-Новости, 2012. 50 с.

12. Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды Российской Федерации в 2010 году». М.: Минприроды, 2012. 572 с.

Поступила в редакцию 10.12.12

V.I. Sturman

On the position of Udmurtia in case of the Russian regions environmental rating

The paper contains the analysis and criticism of the environmental rating of Russian regions elaborated by Russian branch of WWF and RIA-News according the World Bank methods based on sustainable development criteria. Alternative approach to assessment of actual position of Udmurtia in case of the Russian regions environmental rating presented.

Keywords: Udmurtia, sustainable development, rating.

Стурман Владимир Ицхакович, доктор географических наук, профессор

ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1 (корп.4) E-mail: st@uni.udm.ru

Sturman V.I., doctor of geography, professor Udmurt State University

426034, Russia, Izhevsk, Universitetskaya st., 1/4 E-mail: st@uni.udm.ru