«Вечное подмигивание. Ни одного ясного слова»

18 сентября 1886 года французский поэт Жан Мореас опубликовал в газете Le Figaro «Манифест символизма», в котором изложил принципы новой поэзии, служащей выражению Идеи. Анастасия Ларина изучила, как объясняли символизм другие поэты, и выбрала самые понятные определения

Анри Фантен-Латур. «За столом», 1872. Снизу слева — Поль Верлен и Артюр Рембо

Фото: Musee d'Orsay

1
Символическая поэзия — враг поучений, риторики, ложной чувствительности и объективных описаний; она стремится облечь Идею в чувственно постижимую форму, однако эта форма — не самоцель, она служит выражению Идеи, не выходя из-под ее власти.

Жан Мореас

2
Поэтическая рутина занимала много места в моей алхимии слова. Я привык к простой галлюцинации: совершенно искренне видел мечеть на месте завода, школу барабанщиков, созданную ангелами, коляски на небесных дорогах, салон на дне озера; чудовищ, тайны; какое-нибудь название водевиля приводило меня в ужас.

Артюр Рембо

3
Весь видимый мир есть вместилище образов и знаков, относительная ценность и место которых должны определяться воображением; этот мир можно уподобить пище, которую воображение усваивает и претворяет.

Шарль Бодлер

4
Я не символист, если слова мои равны себе, если они — не эхо иных звуков, о которых не знаешь, как о Духе, откуда они приходят и куда уходят,— и если они не будят эхо в лабиринтах душ.

Андрей Белый

5
Поэты-символисты никогда не теряют таинственной нити Ариадны, связывающей их с мировым лабиринтом Хаоса, они всегда овеяны дуновениями, идущими из области запредельного, и потому, как бы против их воли, за словами, которые они произносят, чудится гул еще других, не их голосов, ощущается говор стихий, отрывки из хоров, звучащих в святая святых мыслимой нами Вселенной.

Константин Бальмонт

6
Символист уже изначала — теург, то есть обладатель тайного знания, за которым стоит тайное действие; но на эту тайну, которая лишь впоследствии оказывается всемирной, он смотрит как на свою; он видит в ней клад, над которым расцветает цветок папоротника в июньскую полночь; и хочет сорвать в голубую полночь — «голубой цветок».

Александр Блок

7
Я придумал цвет гласных! А — черный, Е — белый, И — красный, У — зеленый, О — синий. Я установил движенье и форму каждой согласной и льстил себя надеждой, что с помощью инстинктивных ритмов я изобрел такую поэзию, которая когда-нибудь станет доступной для всех пяти чувств. Разгадку оставил я за собой.

Артюр Рембо

8
По существу своему символизм ясен и прозрачен, и если он является иногда запутанным и темным, то это не вина символизма, а вина либо плохого поэта, либо невнимательного читателя.

Максимилиан Волошин

9
Слова только определяют, ограничивают мысль, а символы выражают безграничную сторону мысли.

Дмитрий Мережковский

10
В поэзии хорошо все, в чем есть поэтическая душевность. Не нужно желать быть «символистом»; можно только наедине с собой открыть в себе символиста — и тогда лучше всего постараться скрыть это от людей. Символизм обязывает.

Вячеслав Иванов

11
Символизм! взглянем на то немногое, что написано господами Малларме, Верленом, Мореасом, тремя основателями, и придем к выводу, что: Символ — это обман; быть символистом — утверждать свое бессилие.

Рене Гиль

12
Символизм?.. не понимаю… Должно быть, это немецкое слово, нет?.. Что же оно может означать? Впрочем, мне все равно. Когда я страдаю, когда я чувствую острую боль или плачу, я точно знаю, что это не символ.

Поль Верлен

13
В жизни символиста все — символ. Не-символов — нет…

Марина Цветаева

14
Возьмем, к примеру, розу и солнце, голубку и девушку. Для символиста ни один из этих образов сам по себе не интересен, а роза — подобие солнца, солнце — подобие розы, голубка — подобие девушки, а девушка — подобие голубки. Образы выпотрошены, как чучела, и набиты чужим содержанием. Вместо символического «леса соответствий» — чучельная мастерская. Вот куда приводит профессиональный символизм. Восприятие деморализовано. Ничего настоящего, подлинного. Вечное подмигивание. Ни одного ясного слова.

Осип Мандельштам

15
Замечали ли вы когда-нибудь странное обстоятельство, что литература была тесно связана с пиротехникой? Новые школы появлялись перед читателем, как Мефистофель перед Фаустом, в дыму и бенгальских огнях, с каким-то скандальным привкусом. Русский символизм вышел на свет белый, как неправильный ребенок — ногами вперед.

Корнелий Зелинский