«Разделительные мощности были полностью утрачены»

Как правительство собирается поддерживать проекты по производству редкоземельных металлов, рассказал “Ъ” замминистра промышленности и торговли РФ Алексей Беспрозванных.

Фото: пресс-служба Минпромторг

— В 2020 году правительство снизило ставку НДПИ для редкоземельных (РЗМ) проектов. Нужно ли дополнительное снижение?

— Это решение в свое время помогло поддержать вновь создаваемые проекты. Но в прошлом году, как вы знаете, появилась необходимость в использовании рентного коэффициента 3,5 для добывающих отраслей. Эта рента распространилась на все редкоземельные и редкие металлы, и сейчас мы вместе с коллегами из Минфина и компаниями решаем вопросы поддержки наших проектов. Есть два подхода: сделать исключение для редкоземельной отрасли в целом или смотреть индивидуально по каждому проекту, заложенному в нашу «дорожную карту». В случае индивидуального подхода мы будем отдельно заключать соглашение о защите и поощрении капиталовложений с каждым предприятием и тем самым снижать коэффициент до 1 вместо 3,5.

— В новой «дорожной карте» по развитию РЗМ головным исполнителем является «Росатом», тогда как прежде лидером отрасли выступал «Ростех». С чем связано это изменение?

— «Ростех» занимался развитием ряда важных и сложных проектов в рамках своих интересов. Но головным исполнителем по «дорожной карте» выступил «Росатом», который планирует в ближайшие годы диверсифицировать свой бизнес. При этом еще с советских времен редкие и редкоземельные металлы находились в сфере деятельности и компетенции «Росатома».

— Россия, согласно «дорожной карте» до 2030 года, хочет занять 10–12% мирового рынка РЗМ. На чьи позиции мы претендуем — Австралии, США, Китая?

— Основную долю рынка в настоящий момент занимает Китай. Главное, наша продукция будет конкурентоспособной, поэтому мы рассчитываем занять свое место в мире. Китай, Австралия или США — трудно об этом сейчас сказать, но потенциал для того, чтобы занять намного большую долю рынка, у нас есть.

Напомню, что с 1970 по 1992 год СССР занимает третье место в мире по редкоземельным металлам, экспортируя порядка 14% производства. В стране существовала полная производственная цепочка. Мы не только обеспечивали внутренние потребности, производя 8,5 тыс. тонн разделенных РЗМ в год, но и обладали высокой конкурентоспособностью на мировом рынке. Однако после распада СССР, так как производственные мощности находились в разных странах, цепочка, состоящая из добычи, обогащения, переработки и разделения, потребления и утилизации, распалась. Разделительные мощности в России были полностью утрачены, и сейчас наша страна импортирует до 90% РЗМ высокого передела. Поэтому сегодня самая главная задача для нас — восстановить утерянные мощности по разделительному производству. Пока мы в большей степени экспортируем концентрат РЗМ и ввозим оксиды.

— Куда сейчас отвозится концентрат?

— В разные страны, но в основном в Эстонию. Это, безусловно, нас не устраивает, тем более что в России растет потребление. На сегодняшний день наша переработка и разделение составляют порядка 150 тонн при общем потреблении в 1,1 тыс. тонн. Поэтому ключевая задача к 2023 году — добиться выпуска продукции в объеме 500 тонн, а к 2024 году — до 2 тыс. тонн, снизить импортозависимость от редких металлов до 50%, а от РЗМ — до 20%. К 2030 году мы планируем полностью уйти от зависимости в импорте редких и редкоземельных металлов.

Мы понимаем, что нужно сосредоточиться на двух направлениях. С одной стороны, на системной поддержке всей отрасли, а с другой — на поддержке конкретных проектов, которые решали бы наши первоочередные задачи.

— Как мы выглядим по сравнению с конкурентами по себестоимости производства?

— Себестоимость продукции в первую очередь определяется технологиями производства, уровнем содержания полезных компонентов в месторождении, логистическими возможностями, наличием транспортной и энергетической инфраструктуры. По многим из перечисленных критериев наша страна имеет достаточно преимуществ, позволяющих иметь низкую себестоимость.

— Как сейчас выглядит внутренний рынок РЗМ и как можно стимулировать его рост?

— Гражданский сектор, по нашим оценкам, потребляет порядка 875 тонн в год. В основном это катализаторы для нефте- и газопереработки, металлургия, оптика и т. д. В «дорожной карте» мы создавали баланс производства и потребления по каждому металлу, смотрели не только текущее потребление, но и то, как оно будет расти в будущем. Рост потребления будет, причем в ближайшее время. Наша задача — создать качественный продукт.

— Какие проекты «дорожной карты» являются ключевыми для отрасли?

— Сегодня их шесть. ГК «Скайград» реализует проект по переработке фосфогипса и извлечению из него фактически всей линейки редкоземельных металлов в Воскресенске (Московская область) на территории АО «Воскресенские минеральные удобрения» (входит в «Уралхим».— “Ъ”). Этим проектом мы закрываем почти полностью свою потребность в редкоземельных металлах, поэтому он является для нас ключевым. Сегодня он реализуется совместно с дочерней структурой «Росатома» — «Атомредметзолото». К сентябрю 2021 года должно быть открыто финансирование проекта и начато создание опытно-промышленной установки. Мощность первой технологической линии — 66 тыс. тонн фосфогипса в год с получением 250 тонн в год редкоземельного концентрата. Возможно удвоение производства до 500 тонн в год после отработки всех технологических режимов и регламентов по первой технологической линии. Линия выйдет на проектную мощность в 2024 году.

Второй важный проект будет реализован на Туганском месторождении, где планируется производить циркониевый и ильменитовый концентраты. Здесь тоже работаем в партнерстве с «Росатомом». Надеемся в декабре открыть производство и производить 2,22 тыс. тонн циркониевого и 11,4 тыс. тонн ильменитового концентратов в год. В четвертом квартале будет введена в эксплуатацию первая очередь, которая сможет перерабатывать 575 тыс. тонн рудных песков в год.

На Зашихинском месторождении (принадлежит структурам экс-владельца ЧТПЗ Андрея Комарова.— “Ъ”) планируется производить к 2026 году порядка 2 тыс. тонн пентаоксида ниобия, 200 тонн пентаоксида тантала и порядка 4 тыс. тонн диоксида циркония. Следующий проект в Красноярском крае — производство германия. К 2024 году планируем производить 5 тонн в год, а в 2026 году — 15 тонн. Еще один проект — создание производства постоянных магнитов. Его реализует ТВЭЛ (входит в «Росатом».— “Ъ”). В 2022 году планируется выпускать порядка 400 тонн в год, а к 2025 году — 1 тыс. тонн. Продукция будет интересна ветроэнергетикам, отрасль которых активно развивается.

Ну и конечно, один из ключевых проектов реализуется на Томторском месторождении (группы ИСТ Александра Несиса.— “Ъ”). Запуск производства планируется в 2024 году. Мощность Краснокаменского комбината, на котором будет перерабатываться руда, составит в том числе 10 тыс. тонн ниобия, который используется как легирующая добавка в производстве морозоустойчивых сталей для нефтяных и газовых труб большого диаметра. Мировой рынок феррониобия растет на 4–7%, а российские металлурги пока вынуждены импортировать сырье при отсутствии местных производителей. Также на Томторе присутствует скандий, тербий, иттрий. Объемов только одного Томтора хватит на полное обеспечение внутренней потребности в РЗМ и экспорта.

— У Томторского месторождения есть проблема размещения радиоактивных отходов. Как она будет решаться?

— Этот вопрос решается на законодательном уровне. Рассчитываем, что в этом году получится сбалансировать закон таким образом, чтобы могли быть реализованы выгодные для российской экономики и промышленности проекты и при этом не был нанесен вред экологии.

— Каков статус проекта по добыче лития на Ковыктинском месторождении «Газпрома»? Есть ли сложности с разделением лицензии из-за того, что на газовом месторождении планируется добыча лития?

— В настоящий момент проект проходит согласование стратегии его реализации. Возможны три сценария развития: либо разрабатывать свою технологию (извлечения лития — “Ъ”), либо использовать существующую, разработанную полностью третьими лицами, либо совместно с ними. Возможно, действительно будет разрабатываться своя технология и оборудование для переработки гидроминеральных рассолов, содержащих литий и другие полезные компоненты, к 2023 году. «Газпром» также будет принимать решение, будет ли он работать в партнерстве с кем-либо или нет. Вопрос о лицензиях решается совместно с Минприроды. Перед Минпромторгом стоит задача оказать проекту поддержку: это может быть субсидирование затрат на НИОКР, а также изменение нормативно-правовых актов.

Проект с «Газпромом» — не единственная инициатива по добыче лития, которую мы рассматриваем. Мы прорабатываем, к примеру, проект по добыче 45 тыс. тонн гидроксида лития в год, инвестиционный паспорт которого вынесен на рассмотрение в «Росатом».