Тишина не прозвенела

Двухнедельные гастроли Михайловского театра в Лондоне завершились на лирической ноте. Последние три дня на сцене "Колизея" труппа танцевала балеты своего художественного руководителя Начо Дуато — "Многогранность. Формы тишины и пустоты" (постановка, которая считается одной из лучших работ испанского хореографа) и программу его одноактных сочинений, поставленных специально для театра, — "Nunc Dimittis" и "Прелюдия", а также известную ранее хореографическую миниатюру "Без слов". О "Многогранности..." — МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА.

Для Начо Дуато, который с помпой переехал в Санкт-Петербург в 2011 году и стал первым иностранцем после Мариуса Петипа, возглавившим российскую балетную труппу, это первые гастроли с Михайловским театром в Лондоне. Они же и последние. Постоянный контракт с генеральным директором Владимиром Кехманом хореограф решил прервать уже в конце этого года, чтобы отправиться в новое плавание, на этот раз в Берлин, откуда он все-таки обещает присматривать за питерской труппой и всячески ее опекать. Сенсационные балетные трансферы и громкие творческие планы, в том числе связанные и с именем Дуато, давно вывели Михайловский театр в регулярные ньюсмейкеры лондонских газет (за новостями из России здесь следят как ни в одной другой европейской столице). Однако на гастролях испанец предпочел остаться в тени своих артистов. Его балеты не вызвали ажиотажа в прессе, а седовласых балетоманов в зале сменила публика помоложе. Не вышел он и на сцену: хотя 56-летний Дуато по-прежнему находится в достойной танцевальной форме (даже выдвинут на "Золотую маску" в номинации "Лучшая мужская роль в балете"), в Лондоне за "Многогранностью" он предпочел наблюдать со стороны.

Балет о музыке и на музыку Иоганна Себастьяна Баха Начо Дуато поставил в 1999 году по заказу Веймарского театра. Не претендуя ни на биографическое откровение, ни на конкретную историю, в двух актах он рассказал об обожаемом композиторе больше, чем любая книга. На залитой приглушенным светом сцене ожившие ноты и музыкальные инструменты пели об одиночестве и неминуемой смерти, идущей с творчеством рука об руку. Центром танцевальной партитуры, выстроенной на полутонах, хореограф сделал Баха, за которого разворачивается борьба двух женщин — Музы и Смерти, а его исповедальный монолог задавал почти религиозный тон всему действию. Перенесенная в Михайловский театр "Многогранность..." заметно преобразилась: спектакль теперь исполняют не под фонограмму, а с оркестром (дирижер — музыкальный руководитель театра Михаил Татарников). Преобразилась и труппа: питерские артисты заговорили на образном языке Дуато почти без академического акцента, а "Многогранность" оказалась на "Золотой маске" в номинации "Лучший современный балет".

В Лондоне спектакль словно растерял и многогранность, и тишину, показавшись просто красивым, стильно придуманным набором прилежно исполненных танцевальных дуэтов и трио, менуэтов и полонезов. Разрушала танцевальную магию Дуато и странная реакция зала. Во время знаменитого дуэта Баха (Марат Шемиунов) с Музой (умная работа Сабины Яппаровой), когда хрупкое тельце гибкой солистки во властных руках маэстро превращается в виолончель, зрители, вероятно, приняли скольжение смычка по телу танцовщицы за распиливание и очень развеселились. Как хохмы оценили даже невинные прогибы спины и выпячивание ягодиц. Противоположный эффект оказывала приглашенная прима театра Полина Семионова — при появлении этой хищной, сексуальной Смерти, рыщущей по сцене, словно водомерка по поверхности воды, в зале повисала гробовая тишина. В массовых сценах точностью поз и музыкальностью узнавался солист Леонид Сарафанов. Но в цельное, произнесенное на одном дыхании высказывание спектакль так и не собрался. Впрочем, едва ли эта блеснувшая не так ярко, как хотелось бы, грань отразится на итоговом впечатлении от гастролей Михайловского в Лондоне: свою многогранность театр показал сполна.