Социально-экономические и политические процессы трансформации постсоциалистических стран

ГЕОЭКОНОМИКА И ГЕОПОЛИТИКА

БАЙДУРИН М.С.

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ ТРАНСФОРМАЦИИ ПОСТСОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН

Аннотация. В статье рассматриваются социально-экономические и политические процессы трансформации постсоциалистических стран в условиях глобализации. Показано, что постсоциалистические трансформации не вписываются в классические модели трансформационных переходов, так как имеют иную стадийность, отличаются специфичной иерархией процедурных и структурных факторов, носят смешанный характер форм транзита, реализуют одновременные преобразования в различных сферах, сохраняют значимость властных номенклатур, стимулируют появление сложносоставных конфликтов. Ключевые слова: процессы трансформации, постсоциалистические страны, постсоветское пространство, интеграционные процессы, глобализация.

BAYDURIN И.Б.

SOCIAL-ECONOMIC AND POLITICAL PROCESSES OF TRANSFORMATION OF P OST-SOCIALIST COUNTRIES

Abstract. The article discusses social-economical and political processes of transformation of post-Socialist countries in the conditions of globalization. It is shown that post-Socialist transformations do not fit in the classical models of transformational transitions because they don't have other stages; they differ by specific hierarchy of procedural and structural factors; they have a mixed character of transit forms; they implement simultaneous transformations in different spheres; they preserve the importance of autocratic nomenclatures; they stimulate the appearance of complex conflicts.

Keywords: transformational processes, post-Socialist countries, post-Soviet territory, integrational processes, globalization.

В настоящее время ключевое место в развитии человечества занимает глобализация, как непосредственный результат развития мировой экономики, усиления интеграционных межхозяйственных связей. Под воздействием глобальных изменений страны мирового сообщества вынуждены решать специфические проблемы коренного переустройства существующих у них социально-экономических систем в ходе глубоких трансформационных преобразований, неоднозначных по своим последствиям и сопровождающихся кризисными явлениями. Примером служат: системный кризис, охвативший в 1990-х гг. постсоциалистические страны и приобретший в ряде из них разрушительные масштабы; финансовый кризис в Юго-Восточной Азии, начавшийся в 1997 г., затронувший впоследствии другие страны и обернувшийся в 1998 г. дефолтом для российского финансового рынка; мировой финансово-экономический кризис, локально возникший на рынке недвижимости США в 2007 г. и уже в 2008 г. охвативший практически всю мировую экономическую систему, перекинувшись из финансового сектора в реальные секторы экономики [1-8].

В современных условиях поведение мирового сообщества характеризуется хаотичной динамикой социальных перемен, вызванной ломкой стереотипов, сменой ценностей и т. п. При этом многие национальные экономики вовлекаются в сложный трансформационный процесс, отличающийся сменой системы экономических отношений в связи с исчерпанием потенциала роста, поскольку последующий прогресс общества оказывается возможным лишь в рамках построения принципиально новой системы экономических отношений1.

1 Экономическая наука выделяет основные социально-экономические системы, сменяющие друг друга в исторической последовательности: традиционное натуральное общество, индустриальное общество (свободная рыночная экономика), постиндустриальное общество (смешанная экономика). На смену натуральному хозяйству пришло рыночное хозяйство, по завершении индустриального этапа развитые страны приступили к построению постинду-

Переходная экономика как промежуточное состояние эволюции национальной экономики функционирует в период отмирания и реформирования старой общественно-экономической системы и формирования новой. Истории известны различные типы переходной экономики, отличающиеся по масштабам и характеру процессов:

— связанная с переходом к рыночным отношениям развитых стран мира экономика, развивавшаяся в разное время, своеобразно в каждой стране, формировавшаяся в формате специфических моделей рыночной экономики (американская модель, японская модель, германская модель, французская модель и др.);

— экономика переходного периода от капитализма к социализму (Россия от революции 1917 г. до 1930-х гг.; страны бывшего социалистического лагеря в конце 1940 - 1950-х гг.);

— переходная экономика по принципиальному изменению базиса и экономической политики (в пределах одной и той же экономической системы), предполагающая замену старых институтов и разработку новых методов регулирования на основе разработки новых теорий социально-экономического развития (развивающиеся страны) (азиатская модель — новые индустриальные страны, Япония, Куба, Вьетнам, Лаос);

— переходная экономика в процессе перехода стран от индустриального к постиндустриальному (информационному) обществу;

— переходная экономика по устранению деформаций в хозяйственной системе бывших колониальных стран (африканская модель);

— переходная экономика, связанная с преобразованиями, направленными на устранение нестабильности экономического развития (латиноамериканская модель — страны Латинской Америки, Ближнего Востока, Северной Африки, Филиппины);

— переходная экономика по постсоциалистическому становлению демократических государств рыночной направленности (переход от административно-командной (централизованной, планово-распределительной) системы отношений к рыночной экономике на рубеже 1980 - 1990-х гг.) (индустриальная постсоциалистическая модель — страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), Балтии, СНГ;

— переходная экономика по становлению рыночной системы (модель «социализма с китайской спецификой»).

В трансформационные процессы оказались вовлеченными 13 государств Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ); 15 государств бывших советских республик; Китай и Вьетнам, которые принято разделять на три группы, отличающиеся друг от друга стартовыми возможностями, темпами и характером проведения трансформационных преобразований, достигнутыми результатами [9]:

— первая группа — страны, скорость продвижения к рынку которых была наиболее значительной (Венгрия, Польша, Словакия, Словения, Чехия и страны Балтии), с относительно непродолжительным существованием плановой экономики (около 40 лет), достаточно благоприятными стартовыми возможностями (наличие элементов частной собственности, относительная сбалансированность народного хозяйства, готовность населения к позитивному восприятию рыночной экономики). К 1994 г. Чехия, Венгрия, Польша, Словакия вышли из трансформационного спада, стали рыночными системами, продемонстрировав мягкий вариант выхода из социализма в ходе системных преобразований;

— вторая группа — страны, в которых переход к рыночной экономике был сопряжен с немалыми трудностями и осуществлялся гораздо медленнее, чем в странах первой группы (Болгария, Румыния, Югославия, страны СНГ2, Албания и Монголия);

— третья группа — КНР и Вьетнам3, где господство командно-административной социали-

стриального общества. Социалистическая плановая экономика как система общенародного присвоения средств производства, в большей или меньшей мере прошедшая, но до конца не завершившая индустриальный этап развития, сегодня вынужденно возвращается на исходные позиции с предварительным прохождением переходного периода.

2 Для стран бывшего СССР характерно длительное существование административно-командной системы (более 70 лет) в самом жестком ее варианте; низкий стартовый уровень экономического развития, неблагоприятные предпосылки для перехода к рыночной системе.

3 Некоторые экономисты относят Китай и Вьетнам к посттоталитарным странам на том основании, что они официально не ставили задачи перехода к рыночной экономике западного типа с преобладанием частной собственности. Рыночные отношения в этих странах развивались преимущественно в сельском хозяйстве, торговле, сфере услуг и ремесле, при сохранении крупной промышленности в государственной собственности.

стической системы существенно не затронуло структуру экономики (25-30 лет) и переход к рынку начался с преобразования традиционной патриархальной системы при крайне слабой промышленности и отсутствии серьезных диспропорций в народном хозяйстве. КНР в преобразованиях экономики удалось избежать трансформационного спада, успешно преодолеть проблемы, обусловленные мировым финансово-экономическим кризисом, а в первой половине 2010 г., обогнав Японию, выйти на второе место в мире по ВВП. Вьетнам по-прежнему является страной с центрально-регулируемой экономикой, небольшим, но быстро растущим свободным рынком; относится к груше стран с низким уровнем дохода — не более 100 долл./ чел.

Процессам трансформационного изменения были подвержены: отношения собственности, способ распределения ресурсов, мотивация, цели и средства социально-экономического развития, ценностные ориентации населения, экономические и социальные институты. Глобализация обусловила проблему обоснования и выбор альтернативной модели развития страны в рамках переходного состояния общества, для которого характерна коренная перестройка всей системы социально-экономических отношений, законодательной базы и методов хозяйствования. Как правило, на стыке старой и новой социально-экономических систем образуется особый пространственно-временной континуум по осуществлению системной трансформации общественных отношений, охватывающей политико-правовые, социально-экономические, культурные и др. трансформационные процессы.

Безальтернативный путь рыночного переходного периода постсоциалистических обществ, обусловленный кризисом социализма как глобальной экономической системы, отличающийся отсутствием аналогов и опыта подобных преобразований в мировой практике, связан с утратой государственной власти правящими коммунистическими партиями, прекращением функционирования прежних законодательных и исполнительных органов, приходом к власти новых некоммунистических политических сил; бюджетным кризисом; трансформационным спа-дом4, восстановительным ростом и модернизационным прорывом. Трансформационные изменения способствуют глубокому социально-экономическому реформированию отношений собственности, возникновению конкуренции и свободы заключения экономических контрактов; появлению новых экономических субъектов, самостоятельно принимающих хозяйственные решения и несущих ответственность за их эффективность; формирующиеся институты создают реальные предпосылки для введения новой нормы поведения экономических агентов. Полное овладение новой системой экономических отношений реальным сектором хозяйствования выступает критерием завершенности переходного процесса.

А.А. Нечай [10] отмечает, что, несмотря на огромные различия между постсоциалистическими странами и многообразие особенностей переходного периода в каждой конкретной стране, процессы рыночной трансформации подчиняются общим закономерностям: «переходный период — длительная историческая полоса ввиду сложности и многогранности преобразований; наличие двух линий развития: восходящей, знаменующей становление новой системы экономических отношений, и нисходящей, выражающейся в отмирании прежней, взаимодействие которых весьма драматично, так как связано с судьбами агентов-носителей этих отношений; переходный период характеризуется неустойчивостью развития вследствие остроты противоречий между отмирающими старыми и вновь нарождающимися экономическими отношениями, порождающими острые социальные потрясения; неоднозначность судьбы старых экономических отношений: они либо полностью вытесняются новыми, либо интегрируются в новую экономическую систему в существенно преобразованном виде; при равенстве исходного и конечного пунктов преобразований в тех или иных странах неизбежна в наиболее существенных моментах общность способов, методов, последовательности темпов преобразований, хотя национальные особенности различны».

4 Факторы, способствующие трансформационному спаду в экономике переходного периода, принято подразделять на 2 группы — вызванные предшествующим развитием и обстоятельствами самого переходного периода как такового. В группе факторов, связанных с унаследованной от прошлого макроэкономической структурой, выделяются: смена критерия сбалансированности в связи со сменой экономической системы, необходимость преодоления противоречий социализма, просматривающихся в структурных и технологических дисбалансах; в группе факторов, порожденных самим переходным периодом, — распад отдельных постсоциалистических стран и мировой социалистической системы в целом, длительность процесса формирования нового класса собственников как субъектов инвестирования, дефицит денежного капитала, массовый отток накопленного в стране денежного капитала за рубеж, криминализация экономической деятельности.

Трансформационного спада не удалось избежать ни одной из постсоциалистических стран (кроме КНР), хотя его масштабы (глубина и продолжительность) по странам оказались неодинаковыми.

В табл. 1 представлены сравнительные характеристики трансформационного процесса в странах СНГ, ЦВЕ и Балтии, Восточной Азии.

Таблица 1

Параметры трансформационного спада в переходном периоде в постсоциалистических странах [11]

Страна Продолжительность спада

Страны СНГ 6,5 50,5 1992/1998 62,7

Азербайджан 6 60,0 1992/1995 55,0

Армения 4 63,0 1992/1993 67,0

Беларусь 6 35,0 1992/1995 88,0

Грузия 4 72,5 1992/1994 29,0

Казахстан 5 52,0 1992/1995 90,0

Кыргызстан 6 50,0 1992/1996 66,0

Молдова 9 63,0 1992/1998 35,0

Россия 8 54,0 1992/1998 64,0

Таджикистан 7 50,0 1992/1997 48,0

Туркмения 8 48,0 1992/1997 76,0

Узбекистан 4 2,0 1992/1995 95,0

Украина 10 59,4 1992/1999 43,0

Страны ЦВЕ и Балтии 3,8 22,6 1990/1991 106,5

Чехия 3 12,0 1991/1992 99,0

Венгрия 4 15,0 1990/1993 109,0

Польша 2 6,0 1990/1991 112,0

Словакия 4 23,0 1991/1993 82,0

Словения 3 14,0 1990/1991 105,0

Болгария 4 16,0 1991/1997 81,0

Румыния 3 21,0 1991/1992 144,0

Хорватия 4 36,0 1990/1991 87,0

Албания 3 33,0 1991/н/д 110,0

Эстония 5 35,0 1992/1994 85,0

Латвия 6 51,0 1992/1994 51,0

Литва 5 44,0 1992/1994 67,0

Страны Восточной Азии

КНР - - 1978 252,0*

Вьетнам - - 1986 197,0*

*По данным 1999/1989.

Сегодня становится все более очевидным, что выбор путей дальнейшего развития постсоциалистических стран должен быть основан на детальном анализе магистральных направлений развития мирового хозяйства в целом, обобщении опыта адаптации индустриально развитых стран к реалиям современного мирового рынка, тщательной корректировки перспективного вектора осуществления трансформации социально-экономической системы.

Превышение потребностей в финансовых ресурсах для обеспечения социально-экономического развития над внутренними источниками привело к росту внешнего долга стран СНГ. Данные о государственном внешнем долге стран СНГ в начале 2000-х гг. представлены в табл. 25.

5 Следует отметить, что государственная задолженность стран СНГ формировалась в условиях, когда Россия в 1992 г. в одностороннем порядке приняла на себя 93,3% (более 80 млрд долл.) всего накопившегося долга СССР.

Таблица 2

Государственные внешние долги стран СНГ по состоянию на 1 января

(млрд долл.)*

Страна СНГ Годы

1999 2000 2001 2002 2003

Азербайджан 0,593 1,162 1,210 1,358 1,575

Армения 0,820 0,932 0,959 1,025 1,044

Беларусь 1,125 1,136 0,851 0,908 0,736

Грузия 1,682 1,685 1,617 1,661 1,875

Казахстан 5,715 6,174 6,690 4,400 4,284

Кыргызстан 1,565 1,667 1,770 1,776 1,731

Молдова 1,018 1,055 1,217 1,284 1,358

Россия 178,86 175,10 162,02 159,50 159,10

Таджикистан 1,185 0,924 0,922 0,985 0,975

Туркменистан 2,314 2,303 2,300 2,300

Узбекистан 3,322 4,599 4,534 4,360 4,400

Украина 12,783 14,019 12,579 14,204 14,561

Итого: 208,668 210,767 196,672 193,761 193,969

"Источник: Всемирный банк и национальные статистические службы.

Общий государственный долг стран СНГ на 2012 г. представлен на рис. При этом не прослеживается зависимость уровня долга от степени либерализации экономики, развитости рыночных институтов, так как дефицит собственных ресурсов зависит в первую очередь от собственного экономического потенциала и экономической эффективности национальных систем.

Общий государственный долг стран СНГ, % от ВВП в 2012 г.

Различные способы приватизации в странах СНГ определили тенденцию по переориентации межгосударственных связей с ближнего на дальнее зарубежье, ведущую к односторонней зависимости от развитых государств, ориентации интеграционных связей по локальным интересам. В результате на постсоветском пространстве 1990-х гг. выстроена многоуровневая система интеграции по степени близости стран. Тем не менее в настоящий момент, когда страны СНГ преодолели примитивный сценарий развития, интеграционные процессы приобрели более сложный характер. В наибольшей степени наиболее продвинутыми в интеграционном аспекте оказались Россия, Белоруссия и Казахстан.

В целом можно утверждать, что постсоциалистические трансформации не вписываются в

классические модели трансформационных переходов, так как имеют иную стадийность, отличаются специфичной иерархией процедурных и структурных факторов, носят смешанный характер форм транзита, реализуют одновременные преобразования в различных сферах, сохраняют значимость властных номенклатур, стимулируют появление сложносоставных конфликтов. Проблемы переходов постсоциалистических стран создали новые методологические подходы и теоретические концепты, образующие как особую дисциплину — политическую тран-зитологию (от англ. ^ашйю^у).

Динамика индексов уровня демократии в странах Центрально-Восточной и Юго-Восточной Европы (ЦВЮВЕ) представлена в табл. 3. Как следует из приведенных статистических данных, политические преобразования в странах Юго-Восточной Европы (Болгария и Румыния) из-за отсутствия демократических традиций осуществлялись более медленными темпами, чем в других странах региона.

В настоящее время в большинстве постсоциалистических стран-членов ЕС у власти находятся в основном правоцентристские партии. Так, например, в Болгарии — «Граждане за европейское развитие Болгарии», в Венгрии — партия «Фидес — Венгерский гражданский союз», в Польше — «Гражданская платформа». В этих условиях возрастает роль институтов гражданского общества, условием успешной работы которых является развитие взаимодействия с государственными структурами и политическими партиями, что позволяет снять многие проблемы и противоречия политического развития [12].

Таблица 3

Динамика индексов уровня демократии в странах ЦВЮВЕ за 2001-2009 гг.*

Страна 2001 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009

Чехия 2,25** 2,33 2,33 2,29 2,25 2,25 2,14 2,21

Венгрия 2,13 1,96 1,96 1,96 2,00 2,14 2,14 4,25

Польша 1,58 1,75 1,75 2,00 2,14 2,36 2,39 2,32

Словакия 2,50 2,08 2,08 2,00 1,96 2,14 2,29 2,68

Словения 1,88 1,79 1,75 1,68 1,75 1,82 1,86 1,93

Болгария 3,42 3,38 3,25 3,18 2,93 2,89 2,86 3,04

Румыния 3,67 3,63 3,58 3,39 2,39 2,29 3,36 3,46

*Источник: Nations in Transit 2010 // www.freedomhouse.org.

**Оценки выставлены по 7-балльной шкале: высшая оценка — 1, низшая — 7.

Анализ постсоветской практики проведения демократических преобразований свидетельствует о наличии отличительных особенностей, во многом обусловленных тем, что исходной точкой политической трансформации был длительный тоталитарный режим, от которого переход к демократии, как правило, осуществляется в более тяжелых и менее выгодных условиях [13].

Следует отметить, что в настоящее время ни одну из стран СНГ нельзя в полном смысле отнести к государству консолидированной демократии. Все постсоветские страны имеют переходные политические режимы — от жестко авторитарных до различных разновидностей гибридных кланово-бюрократических режимов с разной степенью авторитарности и кланово-олигархических режимов внутриэлитной конкуренции.

По мнению А. Фисуна [14], ключевые особенности и режимной динамики политического развития постсоветских государств наиболее точно могут быть выражены с помощью понятия неопатримониализма (от лат. Patrimonium — наследственное, родовое имущество). Основными принципами функционирования неопатримониальных систем являются: отдаленность и независимость политического центра от периферии, что обеспечивает центру не только возможности концентрации политических, экономических и символических ресурсов власти, но и закрывает доступ всем остальным группам и слоям общества к этим ресурсам и позициям контроля за ними; управление государством как частным владением (правящие группы — носители государственной власти приватизируют различные общественные функции и институты, делая их источником собственных частных доходов); воспроизведение в современных по-

литических и экономических отношениях этнических, клановых, региональных и семейно-родственных связей.

В постсоветских условиях неопатримониальная модель предстает в виде: рентоориентиро-ванных (rent-seeking) политических предпринимателей, которые для достижения своих экономических целей используют политические возможности слияния власти и собственности, а государственно-административные ресурсы — для подавления политического сопротивления и устранения экономических конкурентов, клиентарно-патронажные отношения и связи — в структурировании политико-экономического процесса.

Исследование процессов трансформации и характера специфики формирования экономических отношений в условиях несовершенства рыночных механизмов в странах СНГ позволяют утверждать, что:

- интеграционное сближение является единственно возможным цивилизованным способом мобилизации экономических ресурсов для преодоления кризисных явлений, развития национального хозяйства большинства стран СНГ, испытывающих значительный дефицит экономических ресурсов;

- в ситуации хронического кризиса политико-экономического состояния в большинстве стран СНГ интеграционные отношения могут быть лишь разноуровневыми в соответствии с имеющимися на конкретный момент интересами в сотрудничестве, с постепенным переходом к экономической равноправной интеграции, которая отличается наивысшей стабильностью отношений и устойчивостью экономических связей, что будет способствовать сближению социально-политических отношений.

Литература

1. Зоидов, К. Х. Становление теории трансформационного кризиса экономики России. — М. : ИПР РАН, 1999.

2. Зоидов, К. Х. Трансформационный кризис экономики России : природа, динамика, пути преодоления. — М. : ИПР РАН, 2000.

3. Зоидов, К. Х. Экономическая эволюция и эволюционная экономика. — М. : ИПР РАН, 2003.

4. Зоидов, К. Х. Инновационная экономика : опыт, проблемы, пути формирования. — М. : ИПР РАН, 2006.

5. Цветков, В. А., Зоидов, К. Х. и др. Постсоветское экономическое пространство : современное состояние и перспективы развития. — М. : Финансы и кредит, 2009.

6. Цветков, В. А., Зоидов, К. Х. и др. Исследование экономических циклов в странах постсоветского пространства. — М. : ЦЭМИ РАН, 2010.

7. Зоидов, К. Х., Дурандин, О. Г. К проблеме формирования инновационной экономики в странах постсоветского пространства в условиях модернизации. Ч. I-III // Региональные проблемы преобразования экономики. 2011. № 4; 2012. № 1-3.

8. Цветков, В. А., Зоидов, К. Х., Губин, В. А., Зоидов, З. К. Исследование социально-экономической циклической динамики России и совершенствование регулирования стратегии опережающего развития. — М. : ЦЭМИ РАН, 2012.

9. Мировая экономика : учебник ; под ред. А.С. Булатова. — М. : Юрист, 2002.

10.Нечай, А. А. Экономические процессы в странах с транзитивной экономикой : учебно-метод. пособие. — Мн. : БГУ, 2009.

11. Качество роста /Всемирный банк. — М., 2001. С. 16-17.

12. Яжборовская, И. Постсоциалистические страны Европы : проблемы политической трансформации //Власть. 2011. № 1. С. 4-7.

13. Ашимбаев, М. С. Политический транзит : от глобального к национальному измерению. — Астана : Елорда, 2002.

14. Фисун, А. Постсоветские неопатримониальные режимы : генезис, особенности, типология // Отечественные записки. 2007. № 6 (39). С. 8-28.

15. Петросянц В.З., Дохолян С.В. Прогнозные оценки и сценарные варианты регионального развития // Региональная экономика: теория и практика. 2011. № 27. С. 2-10.

16. Дохолян С.В., Петросянц В.З., Садыкова А.М. Методологические аспекты формирования региональной социально-экономической политики // Региональные проблемы преобразования экономики. 2013. № 3 (37). С. 78-84.

References:

1. Zoidov K.Kh. The Establishment of the Theory of Transformational Crisis of the Economy of Russia. - M. : Institute of Market Problems of RAS, 1999. - 184 p.

2. Zoidov K.Kh. Transformational Crisis of the Economy of Russia: Nature, Dynamics, Ways to Overcome it. -M.: Institute of Market Problems of RAS, 2000- 250p.

3. Zoidov K.Kh. Economic Evolution and Evolutionary Economies. - M.: Institute of Market Problems of RAS, 2003. - 156p.

4. Zoidov K.Kh. Innovative Economics: Experience, Issues, Ways of Formation. - M.: Institute of Market Problems of RAS, 2006. - 168 p.

5. Tsvetkov V.A., Zoidov K.Kh., et al. Post-Soviet Economic Territory: Modern State and Perspectives of Development.- M.: Finances and Credit, 2009. - 472p.

6. Tsvetkov V.A., Zoidov K.Kh., et al. Research of Economic Cycles in the Countries of Post-Soviet Territory.-M.: CEMI of RAS, 2010. - 310 p.

7. Zoidov K.Kh., Durandin O.G. To the Problem of Forming Innovative Economics in the Countries of PostSoviet Space in the Conditions of Modernization. Part I - III // Regional Problems of Economic Transformation, 2011.-. No. 4, 2012. - No. 1. - No. 3.

8. Tsvetkov V.A., Zoidov K.Kh., Gubin V.A., Zoidov Z.K. Research of Social-Economic Cyclic Dynamics of Russia and Perfection of Regulating the Strategy of Advanced Development - M.: CEMI of RAS, 2012. - 207p.

9. World Economics: Textbook / Under the Editorship A.S. Bulatova. - M.: Lawyer, 2002. - 734 p.

10. Nechay A.A. Economic Processes in the Countries with Transitive Economics: Study Guide. - Mn.: BGU, 2009. - 62 p.

11. Quality of Growth. World Bank. - M., 2001. - P.16-17.

12. Yazhborovskaya I. Post-Socialist Countries of Europe: Problems of Political Transformation // Vlast. -2011. - N01. - P.4-7.

13. Ashimbaev M.S. Political Transit: from Global to National Measurement. - Astana: Elorda, 2002. - 304 p.

14. Fisun A. Post-Soviet Neo-Patrimonial Regimes: Genesis, Features, Typology // Domestic Notes (Otechestvennye Zapiski). - 2007. - N6 (39). - P.8-28.

15. Petrosjants V. Z, Doholjan S. V. Look-ahead estimations and scenary variants of regional development// Regional economy: the theory and practice. 2011. № 27. With. 2-10.

16. Doholjan S.V., Petrosjants V. Z, Sadykova A.M. Methodological aspects offormation of a regional social and economic policy//Regional problems of transformation of economy. 2013. № 3 (37). With. 78-84.