Субъективное избирательное право в условиях формирования новой российской государственности

УДК 342.8+340.116

ЗАЛЫВСКИЙ Роман Николаевич, старший дознаватель ОВД по Октябрьскому округу г. Архангельска. Автор 8 научных публикаций, в т.ч. монографии

СУБЪЕКТИВНОЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО В УСЛОВИЯХ ФОРМИРОВАНИЯ НОВОЙ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

В работе анализируется сущность субъективного избирательного права. При этом автор отталкивался в своем исследовании от проблемы обеспечения эффективности всего комплекса государства и эффективности правовой системы, в частности. В работе отражены позиции автора на проблематику правовой среды «эффективность правовой системы» в ракурсе достижения ее общего правопорядка в обществе как конечного результата правового воздействия. Предложено новое юридическое понятие: эффективность института «субъективное избирательное право».

Субъективное избирательное право, эффективность права, эффективность правовой системы, эффективность правового института «субъективное избирательное право», эффективность государственного управления

В настоящей работе мы проведем анализ правовой эффективности института «субъективное избирательное право». При этом нам придется напрямую оперировать и неюридическими понятиями, такими как «легитимность государства», «эффективность государства» и «эффективность правовой системы», которые, однако же, являются производными (а вернее сказать - взаимозависимыми) от юридического института «субъективное право выбора» и, кроме того, входят в комплекс признаков истинной демократии1.

Для начала определимся с категорией «субъективное избирательное право». Данный термин обычно понимается как совокупность прав гражданина избирать и быть избранным. Понятием охватывается сложный комплекс как конституционных, так и производных от них прав и свобод

человека и гражданина, обеспечивающих свободный характер выборов в органы государственной власти и органы местного самоуправления2. Безусловно, существует еще много определений исследуемого термина, но мы ограничимся лишь одним.

Сущность субъективного избирательного права в законодательстве РФ не раскрывается. Однако из перечня, который приводит федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» в его редакции от 2 июня 2006 года с дополнениями (п. 28 ст. 2) в этот комплекс включены: а) право избирать (активное избирательное право); б) право быть избранным (пассивное избирательное право); в) право участвовать в выдвижении кандидатов; г) право участвовать

в предвыборной агитации; д) право участвовать в наблюдении за проведением выборов, работой избирательных комиссий; е) право участвовать в иных избирательных действиях. Как видно, данный перечень охватывает далеко не все избирательные права и потому носит открытый характер. Неопределенность накладывает свой отпечаток на процесс реализации права.

До сих пор теоретики права не определились и с типом субъективного права выбора: все-таки оно субъективное или же коллективное? К этой проблеме уже неоднократно обращался Конституционный Суд РФ (далее - КС РФ) при решении вопроса о конституционности тех или иных ограничений избирательных прав. Так, в Постановлении КС РФ от 25 апреля 2000 г. № 7-П особо подчеркивалось, что пассивное избирательное право «по своей правовой природе является индивидуальным, а не коллективным правом»3. Однако позже КС несколько изменил позицию и в Постановлении от 15 января 2002 г. № 1-П отмечается: «Будучи индивидуальными, эти права реализуются в процессе выборов, предполагающих выявление общей воли избирателей, принявших участие в голосовании»4. С учетом указанной выше особенности уже нельзя однозначно утверждать об индивидуальном характере всех без исключения избирательных прав.

Собственно, именно следствием «общеволевого» свойства субъективного избирательного права является его правовая эффективность. Так, к примеру, фальсификация результатов выборов хоть и позволит одному лицу реализовать свое пассивное избирательное право, но одновременно не даст возможности реализовать активное избирательное право значительно большему кругу субъектов и избирательному корпусу в целом, результат чего - «нулевая» эффективность всей системы избирательного права, ведь последнее имеет целью проведение демократических выборов.

Таким образом, как нам удалось выяснить, конституционное право граждан избирать в органы государственной власти и органы местного самоуправления (активное избирательное право) может быть реализовано только коллективно, посредством выражения общей воли избирательного корпуса, определяемой на основе волеизъ-

явления большинства. Следовательно, исходя из принятого критерия классификации, данное конституционное право можно признать коллективным. Обратим внимание далее на эффективность исследуемого института, для чего нам придется остановиться кратко на эффективности государства, как источника права.

Как известно, современный этап развития российской государственности характеризуется повышенным вниманием к проблеме эффективности государственной власти и управления. Данной проблеме посвящены многие аналитические суждения президента РФ в его текущих и программных выступлениях5.

Что же понимается под эффективностью государства, государственного управления, эффективностью права?

Как нам известно из теории государства, последнее олицетворяет собой политическую власть. Основными аспектами любой власти являются доминирование и управление. При этом управленческая составляющая власти государственной связана со степенью достижения выдвинутых политических целей и задач и реализацией основных функций политической власти. Зеркальным отражением особенностей данного процесса является легитимность власти и всего государства. В современном понимании легитимность - это состояние не юридическое, а фактическое, не обязательно формальное, а чаще - неформальное. Легитимная государственная власть - это власть, соответствующая представлениям общества данной страны о должной государственной власти. Легитимность государственной власти оценивается обычно с точки зрения ее соответствия интересам большинства населения, его представлениям о власти. Легитимность повышает эффективность государственной власти, опирающейся на большинство населения.

В целом же политико-управленческая эффективность зависит от уровня и полноты реализации таких основных функций, как защита государственного строя; предотвращение и устранение социально опасных конфликтов и социальной напряженности; регулирование экономических и социальных отношений; реализация общенациональных программ экономико-финан-

сового, культурного, научного, образовательного развития; решение проблем социальной защиты и безопасности граждан; осуществление внешнеполитических и оборонных функций. Данный аспект в современном государстве определяется в качестве результирующей организованного взаимодействия различных уровней и ветвей политической и государственной власти. Становится очевидным, к примеру, что передача значительных властных полномочий на региональный и местный уровни при недостаточности кадрового обеспечения и управленческих навыков и непроработанности правовой базы создает эффект бессилия власти в осуществлении социально-экономических функций и обеспечении внутренней безопасности. И то и другое мы наблюдаем в процессе становления новой системы политической власти в России6.

Таковы общие концептуальные подходы к анализу проблемы эффективности государственной власти и государства в целом. Теперь перейдем к рассмотрению эффективности правовой системы применительно к нашей теме.

Отметим сразу же, что, по мнению представителей теории права, комплексный подход в данном случае требует рассматривать эффективность правовой системы как свойство не отдельных норм, а их систем7. Поскольку эффективность социального действия правовой системы обеспечивается целостным взаимодействием правовых подсистем, каждая из которых играет собственную роль в достижении конечного социального результата. При этом норма права - лишь одно из звеньев механизма правового регулирования. Правовая норма вне механизма ее действия может восприниматься как мертворожденный продукт и не будет представлять практического интереса. Так, присутствующие в федеральном законодательстве положения о подотчетности и подконтрольности выборных органов публичной власти перед избирателями, да и собственно прописанная в законе ответственность должностного лица органа власти, не всегда сопровождаются четким указанием на то, какие последствия наступят, если эти органы (должностное лицо) не выполнит работу8, что неоднократно подтверждало на практике юридическую никчемность нормы о «подотчетности и подконтрольности».

Как указывают исследователи, только совокупный анализ состояния позитивного права, юридической практики и правосознания позволяет правильно судить об эффективности правового воздействия на общественные отношения. С данной точки зрения, современная российская избирательная кампания (в ее правовом содержании) отражает неэффективность права. Обоснуем данную гипотезу.

Согласно Международному пакту о гражданских правах, лишь наличие подлинных выборов (данный термин включает в себя обязательность периодического и всеобщего характера выборов, а также тайного голосования) означает наличие демократии. Поскольку именно подлинные выборы предоставляют избирателям право сделать реальный выбор. Именно при таких выборах существует реальный политический плюрализм, который осуществляется, прежде всего, через функционирование партий. Обратимся к действительности: политический плюрализм современной отечественной истории привел к наличию в государстве одной основной партии, гласное и справедливое финансирование избирательных кампаний практически повсеместно приводит к расхищению финансовых средств9,

о справедливости и соблюдении федерального избирательного законодательства в избирательных кампаниях отдельных видов выборов до сих пор не может быть и речи. Таким образом, совокупный анализ состояния права, юридической практики и правосознания позволяет сделать вывод о несовершенстве современных правоотношений в сфере избирательного процесса. Что обязательно должно повлечь за собой изменение закона в плане конкретизации отдельных белых пятен и ужесточения ответственности и санкций за нарушение правовых норм.

Обратимся же снова к проблеме эффективности права. Существует несколько критериев оценки эффективности правовой системы. К примеру, отдельные исследователи предлагают оценивать эффективность по результату правового воздействия. К процессу реализации конституционного права избирать и быть избранным данная идея как нельзя лучше подходит - нельзя рассматривать данный процесс лишь как набор осуществленных в ходе подго-

товки и проведения выборов действий. Реализация права, как считается, предполагает какой-то конечный результат этого процесса, достижение соответствия между предпринятыми действиями и их целью10. В этом ракурсе реализация права избирать в органы государственной власти и органы местного самоуправления (активного избирательного права) предполагает не просто голосование по предложенным кандидатурам, а именно избрание одного из кандидатов в указанные органы на основе воли большинства участников голосования. Однако результат правового воздействия не может являться критерием оценки эффективности всей правовой системы (поскольку тогда положительно нелогичным будет достижение результата в тоталитарном деспотическом государстве с «неположительной» нормой права, провозглашающей дальнейшее ухудшение положения человека и подданного, гражданина государства).

Представляется, что эффективность права выражается главным образом в показателях, характеризующих отсутствие или наличие правового порядка в обществе. Поэтому можно предложить следующее определение эффективности правовой системы: это способность правовой системы удовлетворять потребности общества в социально-справедливом правопорядке. Следовательно, критерием эффективности правовой системы можно считать факт наличия или отсутствия правового порядка, удовлетворяющего насущные социальные потребности общества.

Правовая система способна быть эффективной и в переходный период, поскольку эволюционная форма перехода позволяет ей поддерживать относительный правовой порядок и решать обособленные юридические проблемы. Лишь в случае преобладания неправовых форм в отношениях между субъектами и неспособности

правовой системы обеспечить правопорядок в переходном обществе эффективность правового воздействия как таковая отсутствует11. Это суждение логическим образом порождает другой вывод: до тех пор, пока правовой действительности присуще качество системности и правовая система реально функционирует, правовому воздействию свойственна эффективность. Системность правовой реальности выступает фактором, обеспечивающим эффективность права.

Исходя из изложенного, позволим сделать такой вывод: эффективность правовой системы института «субъективное избирательное право» заключается в способности изучаемой правовой системы удовлетворять потребности общества и государства в избирательном процессе и достижении должного правового порядка в процессе реализации и обеспечения (со стороны государства) права гражданина РФ избирать и быть избранным, права участвовать в выдвижении кандидатов, в предвыборной агитации, права участвовать в наблюдении за проведением выборов, работой избирательных комиссий и права участвовать в иных избирательных действиях.

Безусловно, как показано в нашей работе, российское правовое поле в сфере избирательных правоотношений не являет собой идеал на настоящий момент. Но в целом состояние современного избирательного законодательства потенциально отражает уровень достаточной демократии, осталось только отрегулировать отдельные правовые процессы. Очевидно в этом плане, что идеальной избирательной системы придумать невозможно. И в любом случае, предлагая ту или иную систему, мы всегда вынуждены идти на компромисс. Главное, чтобы данный компромисс отражал всецело эффективность права, иначе бессмысленно само его существование.

Примечания

1 Среди основных признаков демократии - «...широкая социальная база власти, включающая поддержку последней различными слоями общества, а также эффективное народное представительство; принятие публично-властных решений большинством голосов с учетом мнений меньшинства; проведение периодических демократических выборов; механизмы подотчетности и подконтрольности выборных органов публичной власти избирателям; признание и обеспечение общепризнанных прав и свобод личности; разграничение ветвей власти; множественность форм собственности и свобода экономической деятельности; идеологическое многообразие

и политический плюрализм, многопартийность; развитие местного самоуправления и др.»2. Мазаев В.Д. Конституционное право Российской Федерации. Конспект лекций / В.Д. Мазаев, С.В. Васильева, В.А. Виноградов. М., 2006.

2 Избирательные права граждан РФ на территории Архангельской области в решениях судов (2003-2005 гг.). Архангельск, 2005.

3 СЗ РФ. 2000. № 19. Ст. 2102.

4 СЗ РФ. 2002. № 6. Ст. 626.

5 См.: Путин В.В. России надо быть сильной и конкурентоспособной // Российская газета. 2002. 19 апр.

6 Акульчев А.А., Игнатов В.Г., Понеделков А.В., Старостин А.М. Эффективность государственной власти: модели, критерии, факторы // Вестник Московского университета. Сер. 12. Политические науки. 2004. № 1.

7 Сорокин В.В. Об эффективности правовой системы // Государственная власть и самоуправление. 2004. № 3. С. 27-29.

8 Гетман Е. Чиновник главнее Конституции // Российская газета. 2005. 9 авг.

9 Следует учесть при этом, что каждая избирательная кампания обходится государству (а опосредованно -и налогоплательщику) в миллионы и миллиарды рублей. Так, согласно имеющейся у нас информации, официально на выборы в 2003 году в бюджет страны было заложено 3,5 миллиарда рублей. Львиная же доля «выборных» денег, разумеется, не обозначена, и они расходовались еще задолго до начала кампании // Малышева Е. Технологии новые, электорат старый // Поморская столица. 2003. № 2. С. 9; Определенная часть денежных средств, выделяемых государством на «формирование демократии в Российской Федерации» откровенно разворовывалась. Так, в избирательную кампанию 1995 года, когда из-за особого юридического статуса основного субъекта пассивного избирательного права - избирательного блока (дело в том, что «избирательный блок» в 1995 году оказался вне правового поля, будучи «особым» субъектом права, не включенным ни в один из федеральных нормативных актов, а, соответственно, имевших возможность «обойти» ряд требований Закона «Об основных гарантиях....») «.. .через счета избирательных фондов можно было в ходе кампании провернуть и удвоить за счет государства до 10 миллиардов рублей на каждый избирательный блок, не считая неустоек и штрафов по фиктивным договорам» // Лепехин В. Парадоксы избирательного законодательства // Свободная мысль. 1996. № 1. С. 27-31.

10 См., в частности: Теория права и государства: курс лекций / под ред. Н.А. Катаева, В.В. Лазарева. Уфа, 1994. С. 374.

11 В каждую избирательную кампанию мы наблюдаем, что административный ресурс, черный пиар создают условия, когда уровень негативных предвыборных технологий практически уже давно превысил все мыслимые пределы // ЧувашовЮ. Аж вздрогнули красноярские столбы // Российская газета. 2002. 1 окт.; «.. .несколько партий обладали и в 2003 году, и раньше, и сейчас административным ресурсом, который использовался тем грубее и тем очевиднее, чем ниже уровень власти. На уровне района - в большей степени, чем на уровне области и города. На федеральных выборах административный ресурс применяется, как правило, в меньшей степени» // Разбудить «спящего» избирателя. Председатель ЦИК В. Чуров на «Деловом завтраке» // Российская газета. Неделя. 2007. 15 июня.

Zalyvsky Roman

SUBJECTIVE ELECTORAL RIGHT IN CONDITIONS OF FORMING NEW RUSSIAN STATEHOOD

The article analyses the essence of subjective electoral right. The author’s study is grounded on the problem of securing the state complex effectiveness on the whole and legal system effectiveness, in particular. The article reflects the author’s views on the range of problems related to the legal environment, “legal system effectiveness”, i.e. general law and order in the society as an ultimate result of the legal pressure. A new legal notion “effectiveness of the subjective electoral right institute” is suggested.

Рецензент - ЧертоваН.А., кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова