Исследования остеологических материалов Нижегородского кремля

УДК 599:902

ИССЛЕДОВАНИЯ ОСТЕОЛОГИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ НИЖЕГОРОДСКОГО КРЕМЛЯ

© 2013 г. Г.Ш. Асылгараева

В статье представлен видовой состав животных остатков из археологических раскопок Нижегородского кремля, проведенных в 2007-2008 гг. под руководством И.О. Еремина. Был получен интересный археозоологический материал в количестве свыше 100 тысяч фрагментов. Анализ этих данных и сравнение их с аналогичными данными из раскопок других древнерусских городов позволили восстановить структуру мясного потребления населения Нижнего Новгорода. Очевидно, основным мясным продуктом была говядина. Также важную роль играли свинина и баранина.

Ключевые слова: Нижний Новгород, Кремль, археозоология, видовой состав животных, мясное потребление.

Изучение и реконструкция хозяйственной деятельности древнего населения по данным остеологических материалов из археологических раскопок является одним из приоритетных направлений археозоологии.

Реальными научными задачами при работе с ископаемыми коллекциями «кухонных» остатков становятся следующие аспекты: оценка вклада охоты в экономику и организацию охотничьей деятельности; характеристика основных форм и направлений животноводства, условий содержания разводимых животных с обозначением природных особенностей, заболеваний и патологий, расчеты объемов и специфики мясного потребления в сложившейся системе жизнеобеспечения древнего населения; выяснение масштабов обменно-торговых связей; реконструкция ритуального использования животных и уровня развития косторезного ремесла у древних поселенцев, ряд вопросов социального характера.

Использование археологической информации для каждого конкретного памятника, привлечение результатов исследований других естественнонаучных методов являются залогом более полных исторических реконструкций при работах с архео-зоологическими материалами, которые проводятся нами в Татарстане. От правильности исследований остеологических материалов, разнообразия, новизны зависит достоверность исторических реконструкций. Зависит она и от условий, в которых работает остеолог и особенно в полевых условиях.

Искажение исходных данных начинается с нарушения отбора остеологических материалов. Так, приме -нение сбора для диагностики только «определимых» фрагментов костей животных в некоторых регионах и сегодня, снятие бульдозерами «верхних» слоев с археологических памятников обеспечивает весьма невысокую надежность получения в дальнейшем научной информации от диагности-

рованного материала. Для достоверных археологических реконструкций требуется максимально полный отбор всего биологического материала по горизонтам, либо по штыкам, либо квадратам, сооружениям, что, несомненно, должно обосновываться археологом-исследователем конкретного памятника.

А археозоолог вправе далее уже выбирать тот или иной метод обработки переданных ему на исследование коллекций. Правильность подбора того или иного метода диагностики определяется еще одним фактором, а именно происхождением категории археозоологического материала.

Что это - «кухонные» остатки или ритуальные остатки, отходы косторезных мастеров, либо это остатки вторичного попадания костей животных, не связанных ни с ритуальными, ни с кухонными остатками, более поздними включениями в слой разных видов норных животных? Несомненно то, что сравниваться должны материалы, одинаковые по происхождению. Однако определить ритуальный, либо естественный характер появления остатков некоторых животных в погребениях человека бывает не просто. Все эти вопросы неоднократно обсуждались в публикациях археозоологов (Антипина, 2004; Асылгараева, 2004; Яворская, 2012).

Огромные остеологические коллекции из многолетних раскопок средневековых несельскохозяйственных городов Среднего Поволжья таких как Болгар, Казанский кремль свидетельствуют о ряде интересных исторических фактов жизни городов (об обеспечении мясными продуктами их жителей, о традициях мясного питания и способов его использова-

ния). Но эти данные не отражают полностью скотоводческую, либо охотничью деятельность средневекового населения. Об этом можно достоверно судить по материалам памятника одной культурной принадлежности, иногда торгового скотоводческого обмена, что проясняется зачастую при сравнении породных особенностей «местного» и «привозного» скота.

В ходе археологических работ на территории Нижегородского кремля в 2007-2008 гг., проведенных под руководством археолога И.О. Еремина получен интересный археозоологиче-ский материал, который был передан нам на исследование.

При диагностике материалов, поданных по штыкам, квадратам и ямам, на диагностику костей по видам требуется во много раз больше времени, чем при диагностике по культурным хронологическим слоям, но все эти временные затраты компенсируются более полной информацией о жизни населения.

Нами было определено более 100 000 костных фрагментов, представлявших собой «кухонные остатки». Об этом свидетельствует раздробленность костей, наличие на них порубов, порезов, воздействия огня и высокой температуры, немногочисленные погрызы собаками.

Костные фрагменты принадлежали, в основном, домашним видам животных - крупному и мелкому рогатому скоту, лошадям, свиньям (табл. 1, рис. 1). Среди «кухонных» остатков диагностированы кости собак и ко -шек. Дикая охотничье-промысловая фауна представлена костными фрагментами лося, кабана, медведя, лисицы, бобра и зайца (рис. 10).

Доля определимых костных фрагментов составила 63,7% от общего

Таблица 1

Общее количество остеологического материала

Вид животного количество костей

крупный рогатый скот 31877

мелкий рогатый скот 13169

свинья 15446

лошадь 2713

собака 593

кошка 208

лось 131

кабан 3

медведь 2

лиса 1

бобр 70

заяц 184

всего 64397

неопр. к. 38946

птица 1589

рыба 2326

грызун 21

человек 63

диагностировано костей 107342

количества представленного на исследование остеологического материала. Неопределимые кости - 36,3% имеют индекс раздробленности от 10

до 70 фрагментов на 1 дм3 (Антипина, 2004).

В остеологическом спектре представительных по числу костей выборок первое место со значительным преимуществом занимает крупный рогатый скот - 46,6%. Примерно одинаковое положение имеют мелкий рогатый скот (19,3%) и свинья (22,5%). Кости лошади составляют всего 3,96% от общего количества. Останки собак и кошек не имеют отношения к мясному потреблению. Доли этих животных в слоях города составляют 0,9 и 0,3 % соответственно (рис. 1).

Для определения роли того или иного вида животного в питании людей введено понятие «удельного потребления» мяса. Критерием выхода мясной продукции для отдельных видов в практике археологических работ является соотношение пересчетов на весовые данные одной овцы. Эти коэффициенты дают более реальное представление о значимости в мясном питании отдельных видов животных.

Любая лошадь, бык или корова, несомненно, тяжелее любой особи мелкого рогатого скота. Для ориентиро-

крс мрс сбиньялощф осбака койка домашние дикие птица рьйа человек

Рис. 1. Видовой состав животных из раскопок Нижегородского кремля.

вочных подсчетов, учитывая большой разброс по размерам и у крупного рогатого скота, и у лошадей, можно принять, что в среднем лошади и коровы/ быки были в семь и девять раз тяжелее по весу, чем овцы и козы. В этом случае и выход мясных продуктов от крупного скота был в шесть-семь раз больше, чем от мелкого рогатого скота или свиньи. Умножая на соответствующий коэффициент долю костей каждого вида, получаем удельное потребление мяса этих видов. Долю костей крупного рогатого скота умножаем на 9, долю костей лошади умножаем на 7, а долю мелкого рогатого скота и свиньи умножаем на единицу. Затем полученные цифры переводим в проценты (табл. 2, рис. 2).

Как следует из таблицы 2, основную часть мясного питания жителей Нижнего Новгорода составляла говядина, а остальные виды животных использовались в питании довольно мало. Однако, говоря о мясном питании, не следует забывать, что в данном случае имеется в виду городское население, то есть большая часть мяса

была привозной, то есть поступала в город в виде разделанных туш, особенно в зимний период времени, из сельской округи, так как в городских условиях содержать такое большое стадо просто невозможно.

На диаграмме (табл. 3, рис. 3) распределение возрастов забоя показывает, что на рынок Нижнего Новгорода, вероятно, преимущественно поставлялись животные в полном убойном весе - большая часть животных забивалась на мясо старше 2 лет и 3 лет. Они имеют самые высокие доли в спектре и могут быть интерпретированы как забой бычков, которые уже достигли полного веса взрослого животного, но которые не используются в хозяйстве. Довольно высоки показатели забоя молодых животных - от 6 месяцев до 2,5 летнего возраста. Животные старше 4 лет имеют небольшой показатель - 1,2%, однако, в эту группу также входят животные старше 2 и 3 лет, возраст которых мог определяться только по прирастанию эпифизов, что не всегда дает точный результат (говоря о том, что возраст

I

крупный Мелкий Свинья Лошадь Птица Рыба

рогатый скот рогатый скот

Рис. 2. Удельное потребление мяса.

Таблица 2 Удельное потребление мяса

Крупный рогатый скот 81,2

Мелкий рогатый скот 4,8

Свинья 5,6

Лошадь 6,9

Птица 0,6

Рыба 0,9

Рис. 3. Возрастной состав крупного рогатого скота.

Таблица 3

Возрастной состав крупного рогатого скота

Таблица 4

Возрастной состав мелкого рогатого скота

до 6 мес. 0,2

6 мес. - 1,5 г. 19,1

1,5-2,5 г. 17,4

ст. 2 лет 31,4

ст. 3 лет 22,8

2,5-3 г. 7,8

ст. 4 лет 1,2

ст. 5 лет 0,1

3-4 мес. 4,4

4-9 мес. 4,2

1 г. 23,3

1-3 г. 22,6

до 2 л. 6,8

ст. 2 л. 15,9

до 3 л. 9,6

ст. 3 лет 13,0

Рис. 4. Возрастной состав мелкого рогатого скота.

Таблица 5 Возрастной состав свиней

Возраст Процентное соотношение

2,5-3 мес. 0,4

3-6 мес. 4,0

ст. 3 л. 4,1

1 г. 5,8

до 3 л. 10,8

до 2 л. 14,3

1-1,5 г. 14,4

ст. 2 л. 20,4

2-3 г. 25,8

Таблица 6 Возрастной состав лошадей

Возраст Процентное соотношение

9-10 мес. 0,5

ст. 2 л. 45,3

ст. 3 л. 6,8

4-10 л. 39

ст. 10 л. 8,4

Рис. 5. Возрастной состав свиней.

Рис. 6. Возрастной состав лошадей.

данной особи старше 2 лет, мы имеем в виду, что данное животное не может быть моложе 2 лет, но старше 3 или 4 лет - вполне возможно).

Возрастной состав мелкого рогатого скота свидетельствует, что в питании местного населения в большинстве использовалось мясо молодых животных, начиная с 1 года и до 3 лет (табл. 4, рис. 4).

Большая часть свиней использовалась в мясном питании в возрасте 2-3 лет. Видимо, в связи с тем, что свиньи, в отличие от жвачных животных довольно всеядны и их легче прокормить, убойный возраст животных несколько увеличивается (табл. 5, рис. 5).

Лошади в питании населения использовались, но, как и во всех русских городах - очень мало, все животные были, в основном, старше 4 лет, то есть после интенсивного использования в хозяйстве (табл. 6, рис. 6).

Хотелось бы также сказать о некоторых морфологических особенностях животных из раскопок Нижегородского кремля, которые нам удалось выявить, промерив сохранившиеся целиком кости.

Так, высота в холке крупного рогатого скота по пястным и плюсневым костям составила 105,0-111,0 см. Среди промеренных костей были коровы, относящиеся к «лесному» древнерусскому типу скота, мелкие, грациль-ные, с небольшими стержнями рогов (Беговатов, Петренко, 1994).

Мелкий рогатый скот, принадлежал к группе мелких «лесных» овец с высотой в холке 55,0-59,0 см (ТеюЬ-ей, 1975), но среди них изредка встречались особи ростом 72,0 см, что свидетельствует о существовании и более крупных животных.

Основная масса лошадей принадлежала к группе низкорослых «низких» по классификации В.О. Витта (Витт, 1952), одна особь относилась к группе «средних» по росту лошадей древнерусского лесного типа.

Высота в холке у свиней по промерам сохранившихся таранных ко -стей составила 60,0-70,0 см (ТеюЬеЛ, 1975).

Патологические изменения на ко -стях животных из раскопок Нижегородского кремля довольно редки. В основном, это разросты костной ткани на трубчатых костях, которые могли быть последствиями тяжелой физической нагрузки (чаще у лошадей), либо нарушением обмена веществ (кальциевого обмена) в результате плохого питания в некоторые периоды времени. Также встречаются патологии зубной системы (рис. 8).

Среди исследованного археозооло-гического материала имеются кости домашних животных, которые не используются в питании населения. Это кости кошек и собак. В «кухонных остатках» редко встречаются целые скелеты этих животных, в основном, это разрозненные кости. Однако на данном памятнике нам удалось найти практически целый скелет крупного кобеля старше 3 лет без каких-либо патологий (рис. 9).

Анализируя полученные данные и сравнивая их с данными из раскопок древнерусских городов (Цалкин, 1956), мы можем сказать, что основным продуктом мясного питания в Нижнем Новгороде, как и во всех древнерусских городах была говядина (табл. 7, рис. 7). Свинина и баранина также занимали свою, довольно значительную часть в питании населения. А в тюркоязычной Казани

Таблица 7

Процентные соотношения по числу костей основных домашних сельскохозяйственных видов животных

Вид животного Нижний Новгород Новгород Москва Гродно Казанский кремль

Крупный рогатый скот 49,8 87,3 61,5 42,6 25,1

Мелкий рогатый скот 20,6 5,5 10,4 6,5 41,99

Лошадь 4,3 1,6 3,5 5,8 31,4

Свинья 24,1 4,5 23,6 44,4 0,4

Собака 0,9 1,0 0,6 0,7 0,6

Кошка 0,3 0,1 0,4 0,5

Верблюд 0,01

90 80 70 60 50 40 30 20 10 0

Е

1

крс Шмрс

лошадь

свинья  собака

кошка

верблюд

Нижний Новгород Москва Гродно Казанский Новгород Кремль

Рис. 7. Процентные соотношения по числу костей основных домашних сельскохозяйственных видов животных.

золотоордынского периода говядина, конина и баранина составляли основные продукты мясной пищи. Свинина была таким же редким мясным продуктом, как и верблюд (Петренко, Асылгараева, 2001).

Несмотря на одновременные и весьма близкие природно-географиче-ские условия существования волжских городов, обнаружены различия видовых характеристик остеологиче-

ского материала, что свидетельствует о значительных отличиях традиций как в питании древнего населения, так и животноводческой направленности близлежащей сельской округи, торговых связях. Объяснение этому видится в том, что основным фактором влияния на специфику хозяйственной и культурной деятельности был антропогенный, этнокультурный фактор.

ЛИТЕРАТУРА

Антипина Е.Е. Археозоологические исследования: задачи, потенциальные возможности и реальные результаты // Новейшие археозоологические исследования в России. - М., 2004.

Асылгараева Г.Ш. К вопросу о формах животноводческой деятельности булгаро-татарского населения (на примере древней Казани) // Новейшие археозоо-логические исследования в России. - М., 2004.

Яворская Л.В. Костные останки животных из раскопа CLXII города Болгара: некоторые новые методы обработки и оценки археозоологических материалов // ПА. - 2012. - № 1.

Беговатов Е.А., Петренко А.Г. Задача определения пола и высоты в холке крупного рогатого скота в археологии // Учебное пособие к курсу «Естественнонаучные методы в археологии для студентов исторического факультета». - Казань: Изд-во КГУ, 1994.

Цалкин В.И. Материалы для истории скотоводства и охоты в Древней Руси // МИА. - № 51. - 1956. - 184 с.

Витт В.О. Лошади Пазырыкских курганов // СА. - Т. XVI. - 1952. - С. 163205.

Teichert M. Osteometrische Untersuchungen zur Berechnung der Wiederristhohe bei Schaffen // Archaeozoological Studies. - Amsterdam, 1975.

Информация об авторе:

Асылгараева Гульшат Шарипзяновна, кандидат ветеринарных наук, старший научный сотрудник, НЦАИ, Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ (г. Казань, Российская Федерация); gul_shat@mail.ru

INVESTIGATION OSTEOLOGIC MATERIALS OF NIZHNY NOVGOROD KREMLIN

G.Sh. Asylgaraeva

The article deals with specific composition of animal remnants from excavations of Nizhny Novgorod kremlin, held in 2007-2008 under the leadership of I.O. Eremin. Interesting archaeozoologic material has been obtained amounts to more then 100 thousand fragments. Analysis of these data and comparison with analogical data from excavation of other ancient

Russian towns allow restore a structure of meat consumption of Nizny Novgorod population. A beef was obviously main meat foodstuff. A pork and mutton played an important role also.

Keywords: Nizhny Novgorod, the Kremlin, archaezoology, a specific composition of animals, meat consumption.

REFERENCES

Antipina E.E. Arheozoologicheskie issledovaniya: zadachi, potencial'nye voz-mozhnosti i real'nye rezul'taty [Archaeozoological investigations: tasks, potential possibilities and real results]. In: Noveyshie arkheozologicheskie issledovaniya v Rossii [Recent ArcheozoologicalInvestigations in Russia]. Moscow, 2004.

Asylgaraeva G.Sh. Morfologicheskie issledovaniya srednevekovykh arkheo-zoologicheskikh materialov iz arkheologicheskikh raskopok Kazanskogo kremlya [Morphological researches of medieval archaeozoological materials from archaeological excavations of Kazan kremlin]. In: Arkheologiya i estestvennye nauki Tatars tana [Archaeology and Natural Sciences of Tatarstan]. Kazan, 2003, book 1.

Yavorskaya L.V. Kostnye ostanki zhivotnykh iz raskopa CLXII goroda Bolgara: nekotorye novye metody obrabotki i otsenki arkheozoologicheskikh materialov [Animal bone remains from excavation trench CLXII at Bolgar town: some new methods of archaeological-zoological materials processing and appraisal]. In: Povolzhskaya arkheologiya [Volga river region Archaeology], 2012, no 1.

Begovatov E.A., Petrenko A.G. Zadacha opredeleniya pola i vysoty v kholke krupnogo rogatogo skota v arkheologii [The task of sex and shoulder height of cattle determination in archaeology] / Uchebnoeposobie k kursu «Estestvennonauchnye metody v arkheologii dlya studentov istoricheskogo fakul'teta» [Course book «Natural science methods in archaeology for history faculty students»]. Kazan: Kazan State University Publishing House, 1994.

Tsalkin V.I. Materialy dlya istorii skotovodstva i okhoty v drevney Rusi [Materials for history of cattle breeding and hunting in ancient Russia]. In: Materialy i issledovaniya po arkheologii SSSR [The USSR Archaeology Proceedings and Researches]. Moscow, 1956, no 51.

Vitt V.O. Loshadi Pazyrykskikh kurganov [Horses of the Pazyryk burial mounds]. In:

Sovetskaya arkheologiya [SovietArchaeology]. Moscow, 1952, vol. XVI.

Teichert M. Osteometrische Untersuchungen zur Berechnung der Wiederristhohe bei Schaffen. In: Archaeozoological Studies. Amsterdam, 1975, pp. 51-69.

Information about the author:

Asylgaraeva Gulshat Sh., D.Sc. (Veterinary), senior research scientist, Institute of History named after Sh. Marjani of Tatarstan Academy of Sciences (Kazan, Russian Federation); gul_shat@mail.ru