Катарина фон Бора: «Моя цепь» или «Мой господин» (трансформация гендерных установок М. Лютера)

УДК 930.1+940

Н. Г. Харитонова

КАТАРИНА ФОН БОРА: «МОЯ ЦЕПЬ» ИЛИ «МОЙ ГОСПОДИН»

В контексте модернизационных процессов в Германии рассматривается изменение социального поведения, в том числе семейно-брачных отношений. Для анализа выбран сюжет о женитьбе лидера Реформации Мартина Лютера. Трансформация гендерных установок исследуется с применением полидисциплинарного анализа. Делается вывод о становлении новой идентичности на рубеже раннего Нового времени.

Ключевые слова: полидисциплинарный анализ, модернизация, идентичность, гендер, Мартин Лютер.

Модернизационные процессы, происходившие в Западной Европе на рубеже раннего Нового времени, стали эпохой становления и развития новых форм социального поведения и, в частности, временем изменения традиционных моделей семьи, брака и сексуального поведения. Одной из ярких иллюстраций этого является женитьба бывшего монаха, доктора теологии Мартина Лютера на беглой монашке Катарине фон Бора.

Событие интересно для исследования по следующим причинам. Во-первых, стереотипы сознания, связанные с браком и семьей сформировались и поддерживались религией, тем более важно рассмотреть размывание этих установок в религиозной среде. Во-вторых, несмотря на то, что все биографы М. Лютера касались темы женитьбы в своих штудиях, вопрос о мотивах бракосочетания, отношениях с женой, семейной жизни в целом не рассматривали подробно [1-7].

В-третьих, гендерная идентичность - важная составная часть целостной идентичности Лютера, поэтому рассмотрение последней невозможно без гендерного контекста [2, 8-11].

Цель статьи: проанализировать трансформацию гендерных установок реформатора.

Катарина фон Бора попала в сферу внимания М. Лютера после побега монашек из цистериан-ского монастыря, вдохновленных его призывами. Покровительство Лютера выразилось не только в организации побега, но и в оказании помощи беглянкам. Не все из них смогли выйти замуж или найти родственников.

Отношения Лютера и Катарины складывались очень сложно. Есть сведения, что Мартин писал ее бывшему жениху, помогал ей найти пару среди своих ближайших друзей, но тщетно. Вызывает интерес активное поведение «невесты» в этот период: она отвергает брак с малоприятными ей людьми, сама пытается устроить свою судьбу, проговорившись в беседе с Армсдорфом, что вышла бы замуж за него или за Лютера [4, с. 225].

Малопонятным кажется поведение Лютера, призывающего жениться своих приятелей-мона-хов, но ничего не делающего для собственного

брака. Мучительный выбор Мартина в пользу женитьбы напоминают события, связанные с уходом в монастырь. Известный исследователь Лютера Г. Брендлер пишет по этому поводу: «Насколько неожиданно, быть может, недостаточно осмотрительно он в свое время принял постриг, настолько нерешительно и с трудом он от него освобождался» [1, с. 260].

Как оказались связаны два этих события, попробуем рассмотреть, основываясь на технологии полидисциплинарного анализа, разработанной в рамках томской историографической школы [9, 12]. Отправной точкой нашего исследования является ранее описанное положение о Лютере как носителе авторитарного характера (теория социального характера Э. Фромма [3, 13]), который формирует свою идентичность (теория идентичности Э. Эриксона [2, 8]) [14, с. 176-202; 15, с. 301-309].

Описание ухода в монастырь («Штоттернгейм-ского озарения» в протестантской интерпретации) не сильно варьируется в биографиях Лютера и сводится к следующему. Уже приступив к занятиям в университете на юридическом факультете, Мартин обращается с просьбой о кратковременной отлучке. По дороге его застигла гроза. Лютера охватило состояние «чудовищного страха перед смертью» и он взмолился: «Помоги, святая Анна, я стану монахом!» В данных событиях обращают на себя внимание следующие детали: угнетенное состояние и само решение стать монахом. Известно, что «состояние печали» и «угнетенность 1еШ;а1;ю1п8Ш-ае» (страхом перед внезапной смертью) были присущи Мартину во время пребывания в Эрфурте [2, с. 177]. Полагаясь на корпус теоретического знания, можно предположить, что Лютера постиг новый кризис идентичности. Возникло остро ощущаемое чувство неадекватности собственного образа долженствующему, вызванное столкновением молодого студента с юридическими дисциплинами. В каком-то смысле повторилась ситуация школьных лет [6, с. 307]. Только теперь фактором, вызывавшим тревогу, была не латынь, а специальное знание, которое давалось с трудом. Неслучайно Э. Ю. Соловьев ключевым событием в жизни мо-

лодого Лютера считает столкновение с юридической литературой, которая запутанно и тенденциозно освещала политические вопросы, была чрезмерно казуистичной и схоластичной. Возможно, что во время встречи с отцом Мартин жаловался на свою непригодность к учению в университете, но, скорее всего, получил от отца строгий наказ «усердствовать» и «не валять дурака» [4, с. 35].

Ощущение собственной неадекватности рационализировалось на языке эпохи как греховность. Отсюда и мольба к святой Анне, и последующее решение уйти в монастырь. Решение, которое со всей определенностью можно рассматривать не как «для», а как «бегство от». Об этом свидетельствует источник. В «Застольных беседах» находим: «После этого мучился я из-за того, что дал обет, да к тому же многие отговаривали меня от вступления в монастырь», «Монахом я стал без особого желания» [6, с. 21, 25].

Интерпретируя кризис, все исследователи во главу угла ставят отношения отца и сына: внутренний конфликт был спровоцирован главным образом решением отца о скорой и выгодной женитьбе сына, которая бы довершила усилия Ганса Людера сделать сына преуспевающим и состоятельным. По мнению Эриксона, Мартину идея супружества представлялась настолько ужасной, что довела его до состояния откровенной паники. Отмечая, что источники не дают никакой информации о связях Мартина с девушками до его поступления в монастырь, исследователь акцентирует внимание на его намеках об угрызении совести в связи с аутоэротизмом, что повторится позже в более явном виде [2, с. 168, 187].

Иными словами, по Эриксону, страх перед женитьбой актуализировал то глубоко скрытое сопротивление отцу, которое представляло изнанку авторитарного стиля их взаимоотношений.

Отец долгое время противился выбору Мартина стать монахом. Обида на него, неудовлетворенные амбиции вызвали гнев Ганса Людера. Только смерть двух младших сыновей от чумы заставила пожертвовать чем-то святым, согласиться, чтобы старший вступил в орден и стал монахом. Лютер с горечью отмечал: «Но все-таки это было вынужденное согласие, согласие не от всего сердца. Не было доброго согласия» [6, с. 24-25]. Глубоко запало ему в сердце замечание отца, что он нарушил четвертую заповедь.

Переживая, что не оправдал надежд своего отца, будущий реформатор все-таки выбирает свой путь - религиозный. Уже в 1521 г. М. Лютер писал отцу: «Бог хотел, чтобы я познал премудрость высших школ и монастырскую святость на собственном сознательном опыте, т. е. путем многих прегрешений и безбожных дел» [6, с. 211]. Иными сло-

вами, это была попытка обрести собственную идентичность.

В 1525 г. - ситуация внешне изменилась - перед нами известный во всей империи реформатор Мартин Лютер, доктор теологии. К этому времени он написал целый ряд работ, в том числе против целибата и о браке, где утверждал, что брак и половая жизнь предусмотрены сотворением мира, и человек не должен этому сопротивляться, он должен вступать в брак. В то же время он отмечает, что те, кто способны к воздержанию, обретают особую милость Господню. Это смягчение христианских запретов Брендлер рассматривает как культурноисторическое достижение Лютера, прошедшего через монашество и осмыслившего его [1, с. 261]. С ним категорически не согласен католический историк И. Гобри. Он тоже положительно оценивает свободу нравов, но видит в этом преимущества для церкви, она избавилась от случайных людей, монашество избавилось от ненужного балласта [5, с. 349].

Но оказалось, что на деле отказаться от старых установок было гораздо сложнее. Внутренне Лютер не изжил авторитарный тип характера с желанием повелевать, и - оборотной стороной - подчиняться. Некоторые исследователи считают, что он откладывал брак, так как боялся навредить своей репутации Пророка, Германского Святого. Безбрачие демонстрировало его победу духа над телом, подчеркивало его избранность в глазах простого народа. Но Лютер учитывал и реакцию сильных мира сего: курфюрст Фридрих с презрением отказался иметь дело с женатыми священниками [5, с. 336].

Известный отечественный исследователь Э. Ю. Соловьев подчеркивает два других обстоятельства, заставивших Лютера жениться: чувство долга, желание загладить вину перед отцом, ожидавшим внуков, и настроения, порожденные Крестьянской войной, которая заставила его, находившегося на грани жизни и смерти, сделать выбор в пользу жизни [4, с. 225]. Если первая причина укладывается в рамки мышления раннесредневекового человека (мы упоминали о нарушении четвертой заповеди), то вторая выглядит несколько модернизированной и противоречит источникам. В письме (приглашении на свадьбу) И. Рюэлю Лютер отмечает, что сейчас ему все угрожают смертью, и он хочет «перед своей кончиной вступить в учрежденное Богом брачное состояние» [7, с. 107]. Лексика позднего средневековья не могла обойтись без религиозной окраски, реформатор называет свою женитьбу «шуткой с дьяволом», «сбрасывание последних папистских оков» и др.

Возвращаясь к решению Лютера создать семью, отметим, что источники упоминают о его первона-

чальном выборе в пользу Аве фон Шенфельд, так как Катарина казалась ему слишком высокомерной [7, с. 106]. Для Мартина, внука крестьянина, который воспитывался в патриархальной семье с ее жесткой иерархической структурой, такое поведение женщины, тем более будущей жены, было недопустимо. В то же время постоянные контакты с Катариной с целью уладить ее дела, общение, не могли не сказаться на уровне их отношений. Узнав, что Кати не против выйти за него замуж, он принимает решение жениться. Позже Мартин напишет, что никогда не испытывал к ней влечения (Катарина не блистала красотой, привлекала людей своим умом и силой характера) и далее: «Но Бог захотел, чтобы я сжалился над покинутой» [7, с. 106].

Семейная жизнь Мартина и Катарины едва ли была безоблачной. Кроме разницы в возрасте (ему было 42 года, а ей 26 лет), сказывались привычки, выработанные в монастырской среде: склонность к уединению, молчаливость. В «Застольных беседах» спустя много лет Лютер напишет: «В начале нашей супружеской жизни, когда я что-то читал или писал, садилась моя Катя рядом со мной, пряла и задавала вопросы, вроде этого: “Герр доктор, гохмейстер приходится братом маркграфу?”» [7, с. 108]. В письмах к друзьям находим: «Кэтхен связала меня по рукам и ногам (лат. catena - цепь), ложе мое именуется Бора (Bora произносится как Bohre - гроб) [5, с. 347].

Надо принять во внимание и трудный, «взрывной» характер Мартина, резкие перемены настроения, отражавшие борьбу, которая происходила в нем. Судя по всему, Лютер переживал новый кризис идентичности. Косвенно его можно было «услышать» в приглашениях, которые жених рассылал гостям. Такие, например: «Вы без сомнения прослышали о моих приключениях, будто я вступил в брак. Однако, хотя это настолько странно, что я сам едва в это верю, свидетели столь безупречны, что мне приходится им верить» или «... Богу нравится удивлять, смеяться надо мной и над миром и дразнить нас. постарайтесь, когда я буду праздновать свадьбу, помочь мне убедительно доказать моей невесте, что я мужчина» [1, с. 259] и др. Известно, что функция смеха - определенный защитный механизм психического, срабатывающий на бессознательном уровне и благодаря механизмам бессознательного, эмоциональная стихия, приносящая человеку чувство освобождения от

культурных и моральных табу [16, с. 85]. Эта ирония - свидетельство того, что страх перед авторитарной нормой постепенно изживался, а новые установки не осуждались столь жестко.

Очень скоро Катарина покорила Мартина своей заботой и преданностью, родила ему шесть детей. Между ними сложились эмоционально близкие и теплые отношения. Об этом говорят письма, написанные им Катарине, и то большое количество иронических именований, которое использует Лютер в общении с женой: «мое ребро», «мой господин», «моя подруга», «госпожа Цюльсдорфа», «пивовар и судья свиного рынка» (Лютер владел садом возле свиного рынка. За этим садом ухаживала жена) [7, с. 341-342, 360].

Таким образом, мы видим, что Катарина активно вмешивалась в жизнь своего мужа, брала на себя решение финансовых вопросов. Благодаря ей дом Лютеров процветал. К хозяйству добавилась конюшня, птичник, хлев, пашня и три сада. Все это Лютер приобрел для жены (по ее просьбе) в долг, как и поместье Цюльсдорф. Про Мартина можно сказать, что он так и не утратил беззаботность монаха, не помышляющего о каждодневном хлебе, оказывал помощь, даже если у самого ничего не было, поручался за людей. В «Застольных беседах» есть такие слова реформатора: «Бог хорошо отнесся ко мне. Он дал мне жену, которая взвалила домашние хлопоты на свои плечи, а я был освобожден от того, чтобы заниматься еще и этим» [7, с. 108].

Финансовое благополучие Лютеров демонстрируют следующие факты. Археологические раскопки на территории монастыря, где жила семья, показали, что они не бедствовали даже тогда, когда в Германии были периоды голода. Довольно часто ели куропаток, перепелов, гусей, поросят, сельдь, треску и камбалу. Среди находок исследователей значатся: пивные кружки, предметы домашней утвари, золотые украшения его жены, 250 серебряных монет [17]. Радушный дом Лютеров привлекал большое количество гостей: преподавателей, студентов, гостей. Тепла и внимания хватало на всех.

Брак Мартина Лютера и Катарины фон Бора, таким образом, демонстрирует постепенное изживание авторитарности в отношениях между мужчиной и женщиной, появление нового типа брака, рост социальной активности женщин и, в общем, становление новой идентичности на рубеже раннего Нового времени.

Список литературы

1. Брендлер Г. Мартин Лютер. Теология и революция. М., СПб.: Университетская книга, 2000. 368 с.

2. Эриксон Э. Молодой Лютер. Психоаналитическое историческое исследование / пер. и коммент. А. М. Каримского. М.: Медиум, 1996. 506 с.

3. Фромм Э. Бегство от свободы. Человек для себя / пер. с англ. М.: АСТ: АСТ Москва, 2006. 571 с.

4. Соловьев Э. Ю. Непобежденный еретик: Мартин Лютер и его время. М.: Мол. гвардия, 1984. 288 с.

5. Гобри И. Лютер / предисл. А. П. Левандовского; пер с фр. Е. В. Головиной. М.: Мол. гвардия, Палимпсест, 2000. 513 с.

6. Фаусель Г. Мартин Лютер. Жизнь и дело (биограф. очерк и источники к биографии) / пер. с нем. В 2 т. Харьков, 1995. Т. 1. 240 с.

7. Фаусель Г. Мартин Лютер. Жизнь и дело (биограф. очерк и источники к биографии) / пер. с нем. В 2 т. Харьков, 1996. Т. 2. 400 с.

8. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / пер. с англ.; общ. ред. А. В. Толстых. М.: Издат. группа «Прогресс», 1996. 344 с.

9. Николаева И. Ю. Проблема методологического синтеза и верификации в истории в свете современных концепций бессознательного. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005. 302 с.

10. Николаева И. Ю. Архаика и гендерные коды культуры в свете исследования сферы бессознательного // Вестн. Томского гос. пед. ун-та

(Tomsk State Pedagogical University Bulletin). 2006. Вып. 1(52). С. 92-97.

11. Николаева И. Ю. Гендерный ракурс деформации идентичности царя: Иван IV в историко-психологическом интерьере кризиса опричного времени // Вестн. Томского ун-та. История. 2007. № 1. С. 89-100.

12. Полидисциплинарные исследования модернизационных процессов / под ред. Б. Г. Могильницкого и И. Ю. Николаевой. Томск: ТГУ, 2005.

13. Фромм Э. Иметь или быть. М.: Прогресс, 1990.

14. Николаева И. Ю., Харитонова Н. Г. На путях методологического синтеза: образ Лютера как символ специфики исторической динамики средневекового Запада // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. 32. М.: Ленанд, 2010. С. 174-202.

15. Харитонова Н. Г. Молодой Лютер в сетях насилия: воспитательные практики в немецкой бюргерской семье на рубеже XV-XVI веков // Политическая культура в истории Германии и России: сб. науч. ст. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2009. С. 301-309.

16. Николаева И. Ю. Полидисциплинарный синтез и верификация в истории. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2010. 410 с.

17. Культура: Археологи опровергли миф о бедности основателя протестантизма. URL:http://www.lenta.ru/news/2008/10/27/luther/

Харитонова Н. Г., ст. преподаватель.

Лесосибирский педагогический институт - филиал Сибирского федерального университета.

Ул. Победы, 42, Лесосибирск, Красноярский край, Россия, 662544.

E-mail: HaritonovaNG@mail.ru

Материал поступил в редакцию 01.04.2013.

N. G. Kharitonova

KATHARINA VON BORA, “MY CHAIN” OR “MY LORD”

In the context of the modernization process in Germany the author deals with the change of social behaviour, including family relations. For this interpretation there was selected the scene of the Martin Luther’s marriage, who was the leader of the Reformation. Transformation of gender attitudes searched using polydiscipline analysis. Conclusion is about the forming of a new identity at the Early Modern Times.

Key words: polydiscipline analysis, modernization, identity, gender, Martin Luther.

Lesosibirsk Pedagogical Institute - Branch of Siberian Federal University.

Ul. Pobedy, 42, Lesosibirsk, Krasnoyarsk territory, Russia, 662544.

E-mail: HaritonovaNG@mail.ru