Керамическая карма

Гончарное ремесло — один из самых древних видов декоративно-прикладного искусства. По сохранившимся до наших дней глиняным черепкам можно судить о развитии цивилизации в целом. Однако на протяжении веков в гончарном деле мало что изменилось, а человечество развивается стремительными темпами. Почему керамика не теряет своей популярности и что в наши дни лепят из глины керамисты, выясняли корреспонденты "Денег" Елена Алеева и Асмик Косян.

Владимир Ковалев, художник по керамике:"мы делаем эксклюзив и не беремся за простые заказы"

— Для многих людей керамика — это посуда или сувениры...
       — Да, не многие представляют, что такое керамика. Из керамики можно сделать все, ее возможности не ограничены. Керамика бывает и камерная, и монументальная, и скульптурная. Материал податлив и гибок, сочетается и с камнем, и со стеклом, и с деревом. Мы стараемся делать современные вещи. А что такое современность? Это сочетание несочетаемых материалов.
       — Какой материал вы используете в работе?
       — Работаем в основном с шамотом: это смесь глины, обожженной крошки и каолина (белой глины), туда же входят различные добавки и присадки. Шамот дает золотистый цвет после первого обжига. В месяц у нас уходит 1,5-2 тонны шамота. Если бы брали все заказы подряд, то и 10 тонн уходило бы. Но мы делаем эксклюзив и не беремся за простые заказы. Просто передаем их другим художникам.
       — А что вам чаще заказывают?
— Оформление фасада. Дом — это лицо хозяина. Многие поняли, что керамикой можно украшать дома и снаружи, и внутри. Поэтому мы беремся за детские комнаты, сауны, бани, делаем панно для прихожих и комнат отдыха, выполняем на заказ керамические полы. Стараемся подстраиваться под каждого заказчика, чтобы понять, что ему ближе, составляем его психологический портрет. Не каждый человек может высказать свои мысли, поэтому для облегчения задачи просим надиктовать нам кодовые слова, например: осень, лес, дерево, камень. У нас обязательно должна быть какая-то ассоциация, чтобы начать работать над эскизом. Но в принципе человека сразу видно, его эмоции и настроение понятны. Большинство заказчиков сами не приезжают, вместо них приезжают жены. Они более эмоциональны, дотошны и более требовательны. Если им что-то не нравится, они всегда говорят правду. С ними интереснее работать.
       — Вы своего первого заказчика помните?
       — А как же! Это было лет 15 назад, мы много работ для него сделали: сначала была скульптура "Русалка", потом камины, панно и многое другое. Вообще, волна новых русских у нас связана с появлением очень смешных заказов. У людей столько фантазии было! Например, одна заказчица попросила сделать льва, на спине которого находился бы унитаз. Мы всегда с юмором к таким заказам относимся. А вообще, нам с заказчиками везет. Если раньше часто звучало: "хочу, чтобы было богато", то сейчас заказчик пошел очень интеллигентный, грамотный и хорошо разбирающийся в искусстве. С ним очень приятно работать: ему не надо объяснять, к примеру, что такое русский, французский и английский модерн.
       — Откуда берутся такие клиенты?
       — Мы заказы давно не ищем, люди нас сами находят. Просто работаем. Через два-три года с новыми заказами возвращаются те, для кого мы уже что-то делали. С одним заказчиком мы уже 15 лет работаем. Когда он нас приглашает, обычно говорит: "Вы же художники, найдите себе работу, посмотрите, что и как". Но чаще всего мы работаем над заказом вместе с архитектором. Большую часть клиентов, кстати, приводят архитекторы.
       — А без архитектора работать можно?
       — Архитектор — первая скрипка на объекте. Он видит не только наше изделие, а все помещение в целом. Какая мебель, стены, ковры. Мы всегда прислушиваемся к его мнению. Если что-то не подходит, переделываем в нужном направлении.
Принцип работы такой: архитектор определяет стиль, направление и место, естественно, согласовывает это с заказчиком. Потом мы работаем над эскизом, до тех пор пока он не будет согласован с заказчиком. Если это панно, то эскиз выполняем на картоне в натуральную величину. Далее идет работа с мягким материалом, то есть с глиной, где в процессе работы заказчик может что-то изменить.
       После того как мягкий материал готов, начинается работа с цветом: покраска и обжиги. Чтобы сделать одну небольшую вещь, требуется очень много пробников цвета. Приходится делать пять-семь обжигов, пока не добьешься нужного результата. С каждым обжигом усложняется цвет, меняется тональность. Конечный результат мы тоже согласовываем с заказчиком.
       — Случалось такое, что заказ вам не был интересен, а вы все равно за него брались?
       — Приносили нам как-то книгу об Эрмитаже с иллюстрациями внутреннего интерьера. Попросили выполнить панно, потом голландскую печь, потолок и стены в стиле барокко, и все это мы повторяли в глине. Конечно, нам интереснее свои мысли воплощать в керамике. Но в то время работа была не столь интересна, сколь необходима. Сейчас мы пытаемся убедить заказчика в том, что мы можем сделать интересней и красивей, чем он себе представляет. Ведь человек не всегда понимает, каким будет конечный результат. Мы готовим фрагмент керамики по эскизу и показываем заказчику. Если убедить не удается, делаем так, как он хочет: заказчик всегда прав. Ему в этом доме или в этой квартире жить, поэтому никакой дисгармонии быть не должно.
       Я после того как отучился в Московском художественном училище, а потом на художественном факультете Московского технологического института, второе высшее образование получил психологическое. Моя дипломная работа называлась "Влияние цвета на психику и психологию человека". Так что стараемся и заказчику какие-то вещи объяснять — что, например, панно в такой гамме будет успокаивающе действовать, вызывать ощущение тишины. А цвет очень сильно влияет на психику человека и сам несет много информации. Например, в Древнем Египте были синие комнаты, куда помещали буйных больных, и через какое-то время они успокаивались. Для повышения работоспособности в кабинете обязательно должны быть два красных пятна. Это могут быть любые вещи, например вазы. На кухне должен присутствовать оранжевый цвет, он возбуждает аппетит.
       — Как вы определяете стоимость работ?
       — Вообще-то у нас дорого. Мы так считаем: если люди покупают, значит, цены приемлемые. Клиенты бывают с разным уровнем дохода. Наши клиенты — люди богатые и очень богатые. Никогда нельзя точно подсчитать, сколько души, труда, мыслей вложено в работу.
       — Керамика долговечна?
       — Да. Вспомните, например, фасад гостиницы "Метрополь", фасад Ярославского вокзала, тот же Кремль или Тадж-Махал. Керамика — это вечный материал.
       — У мастерской есть свой стиль?
       — Мы сами его придумали и назвали afro-стиль. Его особенность в технике исполнения. Мы используем крокелюры, или кракле. Это искусственное состаривание, которое происходит из-за разницы усадки эмали с глиной. Получаются микротрещины, которые мы потом заполняем глазурью любого цвета. Трещины могут быть крупные или мелкие, их можно регулировать в зависимости от слоя эмали или глазури. Мы сочетаем глазурованные и неглазурованные поверхности.
       — Ваш стиль или ваши работы копируют?
       — Бывает такое. Я спокойно к этому отношусь. Если своих идей нет, пусть копируют. В керамике нет секретов, профессионал все сразу видит. Основной секрет — в количестве краски, положенной на керамику. Профессионализм — это прежде всего практика: приходит с годами. Если у художника нет практики, профессионального роста тоже нет.
       — У вас дома есть керамика?
       — Это уже будет перебор. У меня дома чистота.
       

Дмитрий Демин, гончар: "Свои работы всегда жалко отдавать. Особенно когда понимаешь, что не сможешь этого повторить"

— Гончарное дело для вас хобби или профессия?
       — Нет, это ни в коем случае не хобби. Но и не просто способ заработать. Для меня гончарное дело прежде всего творчество. Я начинал учиться на краснодеревщика, но образования так и не получил. Гончаром стал в 1983 году: один знакомый занимался гончарным делом, я тоже решил попробовать. Учился у мастеров в Экспериментально-творческом комбинате Худфонда РСФСР, куда я пошел работать. Ходил, вынюхивал, выспрашивал, что как делается и почему. Керамика — это же целый мир с безграничными возможностями. Человек, который в него попадает, пропадает для любого другого жанра.
Набравшись опыта, я работал в Москве. Но заниматься творчеством, не являясь членом Союза художников, было нелегко, поэтому я уехал в Закарпатье восстанавливать народные промыслы. Потом вернулся в Россию. А десять лет назад на моей выставке побывал заместитель мэра города Электросталь, увидел мои работы, и вскоре мне выделили мастерскую. С тех пор я здесь работаю, творю, не так давно я тут даже жил.
       — Какое оборудование необходимо современному гончару?
       — Все то же самое, что и в старину: гончарный круг и печь. Мне больше ничего и не надо.
       — Гончарное дело просто освоить?
       — Приемами могут овладеть многие, но в гончарном деле своя технология. Глина не всегда ведет себя послушно. Пока она мягкая, влажная, с ней легко работать. Постепенно она сохнет, начинается усадка. Глину "ведет", она может треснуть при сушке, при обжиге, при охлаждении. Керамика — это не рисунок на бумаге, а своего рода производство. Печь может либо убить твою работу, либо такое выдать, что ты сам удивишься. Утром первым делом я даже не кошку кормлю, а бегу к печке, смотрю, что там. В работе с глиной всегда присутствует момент неожиданности. Чем больше работаешь, тем легче становится спрогнозировать, что получится.
— С какими заказами к вам приходят?
       — Сейчас у многих такая проблема: что подарить человеку, у которого все есть. И тут я оказываюсь практически незаменимым. Любому человеку, зная его характер и род занятий, можно сделать адресный подарок. Например, как-то министру транспорта Московской области заказали в подарок "паровозы". А недавно мне заказали обнаженку. У заказчика друг женился, надо было в подарок сделать скульптуру жениха и невесты. Он хотел в полный рост, но когда мы примерно подсчитали, сколько это будет по цене, то сошлись на семидесяти сантиметрах. На эту работу у меня было полтора месяца — это совсем мало для обнаженки. Ну, мужика я сам слепил, слава богу, у меня фотографии были, а чтобы слепить женщину, пришлось приглашать натурщицу.
— А для известных людей что-нибудь делали?
       — Бывало такое, и не раз. У Джорджа Буша-старшего есть моя работа. Птица, у которой одна лапа нормальная, а другая — окорочок. Одна моя знакомая, которая работала в свое время переводчицей, передала ее нашему послу в Америке, а он передал ее Бушу. Патрисии Каас я сам свою работу подарил, когда она приезжала к нам на гастроли. Я растолкал охрану, подошел к ней и сказал: "Пат, вы чудо!" Подарил работу и на прощанье поцеловал руку.
       — Вам часто приходится идти на поводу у заказчика?
       — Заказ не исключает творчества. В любом случае мне интересно то, что я делаю. К примеру, когда я делал герб своего города, мне было интересно попробовать себя именно в этом жанре. Хотя, конечно, я возьмусь не за любой заказ. Если мне скажут, например, слепить черта, я не буду, сколько мне денег ни плати.
       — Сколько в среднем стоит работа, выполненная на заказ?
       — В гончарном деле цена каждой работы определяется в зависимости от ее сложности и от сроков, поставленных заказчиком. Скажем, чайник стоит $100-200. Я сам порой затрудняюсь сказать, сколько стоит вещь. Ведь я делаю то, чего нет. Некоторые вещи я продаю раз в пять дешевле, чем мог бы. То есть для меня деньги не являются целью. Вообще, разные случаи бывают. Если возьмешь совсем мало, это будет неуважение к своей работе. За иконы, например, я денег не беру, а изразцы для иконостаса выполняю за деньги.
— Вы себе какие-то работы оставляете?
       — Свои работы всегда жалко отдавать. Особенно когда понимаешь, что не сможешь этого повторить. Тогда я оставляю эту работу себе. Но если потом кому-то очень понравится именно эта вещь, я могу ее подарить.
       — Почему среди ваших работ так много чайников?
       — Чайников у меня действительно много. Я делал, например, поезд из чайников для одного ресторана. Люблю я чайники. Они, по-моему, очень похожи на людей. У чайника носик, как у человека. К тому же чайник всегда находится в центре застолья, несет в себе тепло. Он сам по себе создание доброе и очень цельное. Кстати, у меня давно созрела идея сделать серию чайников "Алфавит", каждый из которых соответствует своей букве. У меня даже есть на примете одна галерея.
— Вы каждую фигурку сопровождаете стихами. Как вам пришла идея соединить гончарное дело и поэзию?
       — Я часто пишу стихотворное посвящение человеку, которому заказчик собирается сделать подарок. Это я, конечно, согласовываю с заказчиком. Я представляю себе человека, которому подарят мою работу, и таким образом отчасти сам делаю ему подарок. Четких указаний мне не дают, а просто обозначают тему. Небольшие скульптуры я всегда подписываю, чайники некоторые тоже. Стихотворение — это возможность поиграть и расширить композицию. Оно выражает эмоции, которые несет в себе работа.