Динамика глагольных форм в корпусе древнерусских учительных сборников

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Том 151, кн. 6 Гуманитарные науки 2009

УДК 800.2

ДИНАМИКА ГЛАГОЛЬНЫХ ФОРМ В КОРПУСЕ ДРЕВНЕРУССКИХ УЧИТЕЛЬНЫХ СБОРНИКОВ

О. Ф. Жолобов Аннотация

Статья посвящена анализу древнерусских глагольных форм - вариативности и инновационным явлениям в глагольном формообразовании: заменам супина на инфинитив, аориста на перфект, употреблению «русского» имперфекта на -ахуть, развитию в презенсе форм на -тъ и т. д. Исследование выполнено на материале неизученных рукописных источников XIII - XIV вв. и опирается на новые для диахронического языкознания корпусный и лингвотекстологический подходы.

Ключевые слова: корпусный подход, лингвотекстологический подход, рукописные источники, историческая грамматика, глагол.

Древнеславянские рукописные книги остаются главным источником изучения исторической подвижности, динамики языковых единиц. Особый интерес представляют четьи тексты, которые по сравнению с богослужебными книгами более разнообразны по составу и содержанию и менее скованы письменной традицией. Их историко-лингвистическая ценность, в свою очередь, возрастает, когда в руках исследователей оказываются списки одной книги, которые имеют разную хронологическую и локальную отнесенность. Именно таким бесценным источником являются древнерусские списки сборника поучений Ефрема Сирина XIII - XIV вв., называемого «Паренесис», который был переведен в Болгарии в первой половине X в. Известные списки Паренесиса, как подтвердили новые исследования, восходят к одному протографическому источнику [1, с. 99, с. 128-130; 2, с. 25]. Это заключение очень важно, поскольку сопоставление родственных списков создает основание для выявления расхождений - иногда довольно существенных и зачастую индивидуальных - между рукописными копиями одного исходного перевода. Обнаруженные различия позволяют лучше представить диапазон варьирования речевых единиц разных уровней, а также понять причины и мотивы изменений.

Две древнерусские книги являются самыми ранними из сохранившихся славянских списков Паренесиса. Сейчас можно считать установленным, что Погодинский список (РНБ, Погод. 71а - ЕфрСир ок. 1289) был создан около 1289 г., а не в 1492 г., как предполагал А. И. Соболевский [3, с. 79; 4, с. 50], полагаясь на ошибочный разбор записи в конце книги (см. [5])1. Типографский

1 Датирование рукописи 1492 г. можно встретить и у современных исследователей (см. [6, с. 120 и сл.]).

список (РГАДА, Тип. 38 - ЕфрСир XШ/XIV) в «Сводном каталоге славянорусских рукописных книг» отнесен к концу XIII - началу XIV в., хотя особая архаичность этой книги скорее свидетельствует о более ранней датировке (см. [7, с. 300-301]). Довольно ранними являются и две другие древнерусские рукописи: Троицкий список относят предположительно к середине XIV в. (РГБ, Тр. 7 - ЕфрСир сер. XIV) (см. [8, с. 225]); Академический список 1377 г. содержит запись о времени, имени писца и месте написания (БАН, 31.7.2 - ЕфрСир 1377). Ранние южнославянские списки относятся к XIV в. Существенно не только то, что рукописи написаны в разное время, но и то, что, как показывает анализ орфографии, разную датировку имеют их антиграфы. Еще более важным для диахронического языкознания является различная диалектная природа рукописных сборников: Погодинский список имеет галицко-волынское происхождение, Типографский - псковско-новгородское происхождение, Академический список создан в северо-восточной Руси, а Троицкий, по-видимому, в западной Руси (см. [9, 10]).

Уже самые ранние древнерусские оригинальные сочинения, написанные во второй половине XI в., обнаруживают знакомство с Паренесисом Ефрема Сирина. Для древнерусских писателей он стал источником словесных образов и композиционных приемов, которые они не просто использовали, но и перерабатывали - в соответствии с духом творческого заимствования, свойственного древнейшим образцам славянской литературы (см. [11, с. 31-33]).

1.1. С&плс@теса / схплсетесА ‘прощайте’

Очень выразительное свидетельство знакомства с Паренесисом содержит древнерусское Сказание о Борисе и Глебе, созданное во второй половине XI в. (см. [12]). Один из композиционных приемов Паренесиса, связанный с темой прощального приветствия, основывается на редком значении глагола с&плстиса, которое соответствовало далеко не общепринятому значению греч. ою^8та1-, известному лишь раннехристианской литературе. В этом необычном значении глагол был воспринят автором Сказания, который использовал вслед за первоисточником рефрен и развернутый перечень адресатов обращения. В то же время древнерусский автор значительно уклонился от исходного текста, придав своему изложению совершенно новую смысловую направленность и эмоциональную пронзительность. Если в Паренесисе грешник, идущий в ад, прощается с миром святости и с теми, кто обрел спасение или его может найти, то в Сказании лишаемый жизни священномученик, прощаясь, призывает обрести спасение своих близких и ближних - почивших и живых:

Сказание о Борисе и Глебе спснсА милаи той ove и господине

БЛСИЛИК • [пеней! МТИ И ГОСПОЖЕ V01 •

спсмсіі и та ьрдтЕ БорисЕ стлр@и|шино оуности W0K1 • епеи|сА и та БрЛТЕ и посп@шите|лю іросллБЕ • спсисі и та| БрЛТЕ и БрЛЖЕ стonxkvt спсеітесі и Ба БрЛТИК и дроужиіно БАСМ СПСЕТЕС1 •

Паренесис Ефрема Сирина спсетеіса бси прлБЕдници! 8 ни[же та рЛ^Лу^ИОМС^ ЄПСЕТЕЄАІ ПрИ1#НИ и рОДАСТБл! оци и ттри СНБЕ и Д^ЕрИ СПСЕТЕСА ЛПСЛи| Пр0рци и ^Ници Г^И^І СПСЕТЕСА VИНИ VЕрН0ри|#АСTИИ• ЄПЄИЄА И

та| гсже СТЛ1 ,цЕ мри' та| ,о много трудись то|лАфисА нлсй рлд дл та|

оужЕ не н|мамк баск бнд@тн бй жити|и сёма • #лнё рл#лоуудкмх| ксма отй блей ей ноужЕ. СбУ XП/XШ, 14б

спсёмса но та НЁро|ди[омх спЧиса спсн|са и та крсТЁ рлю жи#ни^| кгожё насади гсА| и та| БЁр[окнии крслмЕ| мл|ти пр°ркомх и пёрб@на|цёмй- и та

ЦрЧко НЬ^Но' Нё ИМуфЁК коНЦД||

спс@теса бсн спс@теса-| оужЕ ко не нмамк бн|д@тн баск ЕфрСир сер. XIV, 212г-213а

Близость двух источников отразилась в смешении императивных и индикативных форм опорного глагола сйплстиса.

1.2. ПоАфрАТН

Глагол полфрАТИ, не отмеченный словарями, по-видимому, отражает исконную ступень долготы: полфр^ЦкШИ ЕфрСир XIII/XIV, 63в-г (так и в ЕфрСир сер. XIV: полфрАКШИ 101г У8. пот>фрАКШИ ЕфрСир 1377, 113б; в ЕфрСир ок. 1289 текст испорчен: ТжрАКШИ 170а); полфрА'ТА 134б. Однако наблюдается варьирование этого гласного с нормальной ступенью: поофрАКмх ЕфрСир XIII/XIV, 133б; поофрАКТА ЕфрСир сер. XIV, 168в (см. статью поофрАТИ в СДРЯ VII, 186). Ср.: к&НЁМл.фЁ оухЕни. дл нё клко #йл@. пострлдлти сёкё ЮЕАфрАЮТА КЕ XII, 49б (СДРЯ, V: 471).

1.3. Б&фАНЕШН - БКфАТН, кобета - коутн

В рукописях корпуса обнаруживаются уникальные архаизмы. Так, в Типографском списке находим формы К&фАНЁШ! при инфинитиве КйфАТИ < бйс-уати и кобёта при инфинитивной параллели коути, которые отсутствуют в исторических словарях: нё кашЕ м@ра нлуани касокаи^к кдл не бк^анеш! мофи сйконаулти ЕфрСир XIII/XIV, 70г; и кй бс@мй лицЕм^рик ткоритт^ и ласта кобета 94г.

1.4. *8квтЫ1 > *щерети, *скерети

Среди форм Погодинского списка есть новые примеры глагольных образований по первому лескиновскому классу: ©скЕрьЕНХ 44а17; скЕркЁШИ 69в3 (если не считать эти написания ошибками писцов). В. Б. Крысько [13, с. 350], отталкиваясь от аблаутных параллелей типа *-versti/*-vьrzQ, *-свгИ/*-съгрд, восстанавливает для подобных словоформ исходный праславянский и восточнославянский инфинитив *skerbti > *щерети, *скерети в противовес предлагаемой А.А. Зализняком форме скърти. Форму скерети напоминает 7СКЁрити 69в14 в Погодинском списке, хотя здесь снова можно подозревать ошибку писца. Отсутствие палатализации в указанных им примерах В. Б. Крысько считает южным древнерусским диалектизмом. Однако передний вокализм без палатализации в этой корневой морфеме обнаруживает также Типографский список, имеющий псковско-новгородское происхождение (сКАрКИШИ 3г6; Кй СКАрЬА[&

92в6; поскАрк@ШЛ 110г9 и др.). Отсутствие палатализации может объясняться тесной морфонологической ассоциацией лексем с передним и непередним гласными. Именно на это указывает варьирование гласных в следующих примерах: нё 7>скЁрк.ити ЕфрСир ок. 1289, 16б5; поскЁрк@ти 22в7; скЁрк@ти 32г10; 7скЁркил 33а2, 33а6; 7скЁрк.и[& 33а12; скЁрк.А|фим& 46б8-9; 7скёрк.и|кшлго 64в7-8; скё|р&ал. 69в4-5; 7скёрк.ала'та 74г18; прискЁ|рк.ЁН& 132г14-15; 144б16-17; по|скёрь@стё 158а17-18; скЁрк.има1 225в11; нё 7СКЁрк.А'ТА 259б9; 7СКЁрьАЛА1 322г26 и мн. др. уэ. скорткАф. ЕфрСир ок. 1289, 41а12; 7скоркАЛ1.ТА 63б17; 7скоркАЛ11 78г4; 7скорки 275а7; 7скорьАЛАКТА 318б28. Балтийские параллели подтверждают исконный характер непереднего вокализма (см. Фасм. III: 651). Написания типа сккртки СбУ XII/XIII, 51а8-9, 153в20, скорткАф. ЕфрСир ок. 1289, 41а12 с непередним органическим гласным и передним вставочным указывают, кроме того, на вероятный источник замен первого гласного под влиянием неорганического переднего гласного, когда палатализация перестала быть живым изменением.

1.5. Сбодок&сл и сболккса

гч

Двусмысленна полногласная причастная форма сболокйса: 1кожё рЕхно кста . сболо|ккса нлхллй . и бллсти| нл крст@ оуА#ки ЕфрСир ок. 1289, 46г7-

9. Ср. в других списках: 1кожё рЁуно 'ста сколкк|са нлуллй И бллстш . И| нл крст@ оу1#ки ЕфрСир сер. XIV, 33г11-13; 1ко|жё рёуёно кста сболкк|са нлуллй И бллсти|Г нл крст@ оу1#ки ЕфрСир1377, 34в22-25.

Генетически здесь следует предполагать исходный аблаутный вариант *-vьlk-, закономерное продолжение которого есть в рукописи: сбол&к&ш| батй[лго улбкл ЕфрСир ок. 1289, 11б5-6; нё| [сл ли с&болк&сл к|ста 236в5-7; сбо|лкк одёжл сллка 256б8-9. Ср. также пример раннего второго полногласия: т&л&ка ЕфрСир ок. 1289, 256б8. Поэтому форму сболокйса можно толковать как пример нового второго полногласия (-Vь1к- > -Vъ1ък- > -Vо1ок-), хотя нельзя исключать обобщения инфинитивной основы с первым полногласием сйколохи. К этому нужно добавить, что А. И. Соболевский приводит единичные примеры нового второго полногласия в галицко-волынских источниках: умеретвия в Поликарповом евангелии 1307 г., 114; доложь в грамоте 1400 г. [4, с. 37; с. 61].

1.6. № пр@дложнмк ув. не прЕдолжнмк; небклоннмок ув. неблакмок

Примеры развития групп типа > tlot, 1ъг1: > trot были найдены ранее в новгородских источниках. А. А. Зализняк отмечает, что «рефлексы типа ТгоТ обнаруживают явную связь с территорией древненовгородского государства, а также со смоленской зоной» [14, с. 51]. Свидетельства галицко-волынского Погодинского списка доказывают, что такое развитие имело место также в югозападной части восточнославянских земель. Оно захватывало, таким образом, всю западную окраину Древней Руси.

В Погодинском списке находим но дл НЕ пр@дложи|м& слокесе ЕфрСир ок. 1289, 24367-8 вместо ожидавшегося продолжила, ср. в других списках: но дл не прЕдолх|жимх слокесе ЕфрСир сер. XIV, 149в26-27; но дл не| прЕдолжимх слокеси ЕфрСир 1377, 160а12-13; нж да не продльжимь слово (ПрнЛ 1353, IV: 35). Так же и в иных случаях: и хто про|хЕ' р@хд пр@дложлю ЕфрСир ок. 1289, 114в12-13; ср. в других списках: и хто проУЕК крЕМА прЕ|должА. ЕфрСир сер. XIV, 71г29-30; И хто| проУЕК крЕМА продо|лжлю ЕфрСир 1377, 79а8-10; и что прочее вр@мА продльжаж (ПрнЛ 1353, II: 203); дл не по кдино|му глюфЕ предложим] слокесе ЕфрСир ок. 1289, 248а9-11; ср. в других списках: дл не| по кдиному глфЕІ продолжим слоке|се ЕфрСир сер. XIV, 154а1-4; дл не по '|дину глфЕ не прЕдолжи|м& слекеси (sic) ЕфрСир 1377, 163в10-12; да не по единомоу глА и продльжимь слово (ПрнЛ 1353, IV: 55).

Наиболее показательно в этом отношении написание, в котором непосредственно отразилось перераспределение гласности вокруг плавного: © Уистотл пристлнифЕ НЕ|кхлонимок ЕфрСир ок. 1289, 71в20-21; ср. в других списках: о Устото пристл|нифЕ НЕ&л&Ємок ЕфрСир сер. XIV, 47г22-23; 7 Устото пристлнифЕ| НЕкл&кмо ЕфрСир 1377, 50г18-19; О чистото, пристанище невлае-мо (ПрнЛ 1353, II: 41). Страдательное причастие НЕк&лонимок (< НЕк&л&нимок, НЕк&лнимок) более нигде не встречается. Оно, по-видимому, было предназначено прояснить значение близкозвучного страдательного причастия НЕкллкмок (< НЕк&ллкмок) и должно быть соотнесено с глаголом каланитисА ‘волноваться, колебаться, быть неспокойным’. Этот глагол засвидетельствован историческими словарями в причастных образованиях: ВълнАщеесА боурею море Ирм. ок. 1250 г. 134 (Срезн., I: 380); гла(с) 'го іко море волнАщемсА ГА XIII-XIV, 120б (СДРЯ, II: 161). В свою очередь страдательное причастие нек&ллкмок других списков является формой глагола, известного старославянским памятникам; см.: калліти ‘качать’: корльд же по ср@д@ мор@ каллз са кланлми Мф. 14, 24 Зогр, Мар, Ас (ССС, 144); ср.: каллти = калліти ‘волновать’: Не въламмо пристанище Мин. Празд. XII в. 113 (Срезн., I: 378). Нельзя, правда, исключать того, что в орфографическом плане НЕк&лонимок = НЕкол&нимок или НЕк&л&нимок, но это маловероятно, если не отрывать эту словоформу от всех других однотипных образований (трЕп@ти ЕфрСир ок. 1289, 19в5; мл[-]ку к@кл сего 29в5; кромлю 37в20; ьЕ#мл&клсткоклти 43б20; оумрдтки 41г10; трЕп@|ниі 47а17-18; крамила 55в9; содртгну|ти 63г17-18; кло|шк@НАі 113б 19-20; трЕп@лика 113г1; скрЕьл 313г22 и под.).

1.7. Образование форм настоящего времени 3 л. ед. ч. на -тъ

Материал рукописных списков Паренесиса доказывает, что замена форм настоящего времени 3 л. ед. ч. пишеть и под. на формы пишетъ и под. была обусловлена фонетическими причинами - ассимилятивным отвердением согласного после утраты редуцированных гласных. Сначала твердый согласный

появляется перед энклитиками, вызывающими ассимиляцию, а затем формы с твердым согласным начинают обобщаться в свободном, внеэнклитическом употреблении. См. в Погодинском списке: дл|рукт нн ЕфрСир ок. 1289, 16в16-17; сподоьит нн 17г15; пр@пирл|кт нн 25б6-7; 7к.рАфет нн 27б8; сподоьи|т нн 27б8-9; постльит нн 27б21; принесет ьо 30б9-10; принесу|т к.о 36б15-16; 7стлк.ит нн 45г11; пише|т ьо 64г11-12; пишет ьо 70в20; пишет ьо 77б19; оус[нти|т нн 77в17-18; лрАкт нн 79г2; лфе ли кл.хит нн| сі 83г21-22; пи|шет ьо 84а6-7; Шр@#лкт нн 85б14; имут ьо 90в12; пр@д&стоіт ьо 92г8; и#к.лк.и|т нн 97г8-9 и мн. др. уэ. пишетт ьо 6б12; пишетт ьо 8а12; глта ьо 8г21; оууитт нн 12г2; приидутт ьо 15а2; подо|к.лктт ьо 18г2-3; с&ьл.детА нн 38г17; к.&|#несетт нн 53а11-12; покрнктт нн 55г22 и мн. др. Отсюда и вне энклитического контекста: не флдит 200в1. Так и в более поздних списках: оухи|т нн ЕфрСир сер. XIV в., 13в16-17; оьрАфет нн 22в18; и|#кдб.ат нн 30б5-6; остльит нн 33б9; оухлт ьо 99г10 и под., откуда изредка без энклитик: жикетх 38а14; прино|сит& 39б16-17. Показания корпуса важны также для определения хронологии данного изменения. Во всех списках преобладают исконные формы на -ть.

1.8. Распространение форм настоящего времени 2 л. ед. ч. на -шь

Показательны для характеристики славяно-книжного языка данного периода новые индикативные формы на -шь рядом с исконными на -ши: можешт ЕфрСир ок. 1289, 37в4; ье|#мольАстьукшт 49б8-9; поь@ди|шт 49в20-21; имлшт 250б9; д@|ллкшт 252а9-10; не оу|готок.ишт ЕфрСир XIII/XIV, 53б24-25; сЪ|тджешА 73в14-15; л@нишаса 106г24; не по|гуьишт ЕфрСир сер. XIV, 18в32-33; к.ид@л& ьудешт 48г22; хлкшт 146б28. Переписчики, свободно владея книжной нормой, не считали ее признаки раз и навсегда данными и позволяли себе варьировать их по своему усмотрению. Основополагающим свойством нормы являлись не столько те или иные образцы форм, сколько их вариативность, поэтому в книжных источниках допускается использование новых разговорных вариантов грамматических форм. Отсутствие разговорных вариантов данного типа в Академическом списке обусловлено консервативными установками писца, которые проявляются и за рамками данного изменения.

1.9. Инновации в императиве

В корпусе нашло отражение обобщение императивных форм с суффиксом -@-, о котором обычно ничего не говорится при рассмотрении динамики повелительного наклонения: ни ри|#лми мАКХК&іми шде|ж@м&С№ ЕфрСир ок. 1289, 322а; пллч@.||м&сл сада млло ЕфрСир XIII/XIV, 139в-г; им@те и скажете і| кр@пко 225г; і плкн мо|л. уо ьрлті нлклж@те| ьефинтнні ЕфрСир сер. XIV, 36г; не| нлпиш@те лица жене|ск& ЕфрСир 1377, 82г и под. Поскольку чтения с данными императивными образованиями повторяются в разных списках, их следует считать отражением старославянского протографа. Действительно,

суффиксальный @ вместо исконного и в третьем лескиновском классе представлен в большинстве старославянских памятников. В Супрасльской рукописи данные образования преобладают, а в Саввиной книге только они и известны [15, с. 252]. Древнерусской инновацией стало обобщение суффиксального и вместо исконного @ в дв. и мн. ч. первого и второго глагольных классов: бс1ц@ма стр@|ж@накма схклю|дитё сёк.ё ЕфрСир ок. 1289, 217в; нё кланитёса ЕфрСир XIII/XIV, 132а2; кл.дитёса 139г3; тёра|пёлиби куднтЕ ко бс@“ ЕфрСир сер. XIV, 36г; нё пцитёса 74в5; кёр#итё 93в31; по|манитё 13711-12; супротикт| станнте дт1колу 165в8-9; не ку|днтЕ нЕсмаслЕни 8в15-16; куднтЕ стрл|нАноприУмци . И прл|кЁдниУ куднтЕ 72г; приУмитЕ 167а3 и под. Наиболее широко обобщение нового суффикса представлено в Троицком списке, который отличается большой свободой и в отражении других инноваций. В Академическом списке подобных замен мало и они почти целиком ограничены формой кудитЁ. Для писца здесь оказывается важным лексический принцип, который он распространяет и на некоторые другие инновации. Общим местом для всех списков является смешение индикативных и императивных форм.

Как и в индикативе, конечные безударные гласные в императиве сокращаются: помй||сла бй#л.к.лёнё ЕфрСир ок. 1289, 26в14-15; плл|хтёС1 82а11-12; кудАТЁ 104б8; пох.дтма|сА л.кимици 145г1-2; оукидттЕ 153г7; пллхас1 297в16.

Новые императивные формы 2 л. ед. числа типа плаха < плахи обобщаются в плюральной подпарадигме. В результате исконное окончание 1 л. мн. числа -мъ > -м попадает в совершенно новый морфонологический контекст и его употребление становится невозможным. Это ведет к оживлению и активизации древних флективных алломорфов -мы, -мо: оукоимос1 ЕфрСир ок. 1289, 23г3; по|рл#ум@имо 25а7-8; плл|хАмасА 77в13-14; оуспллхтмо|с1 122в21-22; пох.дтма|сА 145г1-2; пллхАмасА 226в18; пллхамо|са 229а18-19; ллхамо 274а20; помилуимо 274а21 и др. В настоящее время формы на -мо известны сербскому, словенскому, словацкому и украинскому языкам (см. [16, с. 252253; 17, с. 161]), а приведенные примеры в Погодинском списке самые ранние в древнерусской письменности.

1.10. Поле#убал&; бкпаде^к

В Погодинском списке тенденции морфонологической генерализации проявляются наиболее ярко. Эта рукопись была приготовлена непрофессиональными переписчиками и содержит большое количество диалектизмов разного характера. Наряду с приведенными выше императивными формами отметим также следующие случаи генерализации. В Погодинском списке был найден самый ранний пример замены о на у нефонетического типа, который в дальнейшем станет приметой украинского языка: полЁ#уклл& кси 259а9 (вместо пола#обллй). Переход здесь обусловлен обобщением гласного, представленного в основе настоящего времени полт#у., полт#укШИ (чередование -ок-//-у-восходит к утраченному дифтонгу *-ou-). В украинском языке старым инфини-

тивам на -оклти/-еклти соответствуют формы на -увати/-ювати, которыми поглощаются и образования с суффиксами -ыва-/-ива-: вылежуватися, вы-лтовувати, виловлювати, вилуговувати, вилуджувати, вилуплювати, вилюднювати, виляскувати и под. (СлУкр, 72).

Очень отчетливо тенденции генерализации заметны и в развитии других инноваций. Так, в 1 л. обобщается флективная форма аориста 3 л. на -е: к&плде[& ка| стрлсТА си. 177а2-3 (вместо к&плдо[&); л#& м@ оукрлдЕ[&| хлш@ 30967-8 (вместо оукрлдо[&). Такое же обобщение формы 1 л. ед. числа возможно в 1 л. мн. числа: прогм@кл[&мн 161а11 (вместо прогм@кл[ом&).

1.11. Имперфект с так называемым аугментом

Яркой особенностью имперфекта в источниках восточнославянского происхождения является варьирование форм несяше и несяшеть, несяху и неся-хуть и под. Формы второго типа характеризуют как имперфект с приращением, или аугментом. Недавно В.М. Живов опубликовал посвященную аугменту имперфекта статью с характерным названием: «ХОУ-ть-И. Об идиосинкратических факторах при выборе морфологических вариантов» [18]. Он устраняется от вопроса о происхождении аугмента (что странно для палеославистическо-го исследования), сосредоточившись на его функционировании в древнерусской письменности.

Нужно заметить, что исторически никакого аугмента, или приращения, в формах имперфекта на -ть нет, поэтому и говорить об имперфекте с аугментом можно весьма условно1. Древнерусские вариантные формы кед@лше и кед@лшета, bv@f[y и им@л[утА отражают смешение вторичных и первичных окончаний в праславянском - *-t, которое отпадает по закону открытого слога, и *-tb < *-tí. Имперфектные формы на *-tb очень важны для понимания варьирования в презенсе: пишета и пише, соутт и coy и т. д. (ср., например, в Троицком списке Паренесиса: #@ло к.о рлідумтсл ка о кл.фи|[СА- И прикмлЕ ка слл|ста испок@длмик мл|ше ЕфрСир сер. XIV, 135б). Формы второго типа, как известно, в ряде славянских языков стали единственно возможными. Морфологические варианты в презенсе точно отражают имперфектные параллели и имеют тождественное происхождение. Варьирование в презенсе, как и в имперфекте, обусловлено смешением первичных и вторичных окончаний в пра-славянском языке. В связи с этим получают объяснение и старославянские формы настоящего времени типа идет] грАджта. Употребление конечного -та вместо исконного *-tb результат все того же смешения окончаний, проявившегося в древнеболгарском в их контаминации - *-tb + *t.

В древнерусских списках Паренесиса, как и в других памятниках восточнославянского происхождения, формы имперфекта на -ть наблюдаются рядом с более обычными формами без древнего окончания: оудокЕ Шс@кл[усл| л.каї ;е не 8с@к&|кшеса полажу оудо|ке оу#]ї ;е л.к&кем&і|і не p@m&[ycz .

1 Здесь этот термин вряд ли уместен еще и потому, что в индоевропеистике аугмент обозначает прежде всего глагольные приставки, присоединяемые к претеритам в индикативе (см. [19, с. 52]).

ПОІТ&ПЛА[уСА ТЕЛЕСЛІ СТ[& Л.К&І ЖЕ М\]| НЕ ПОТ&ПЛАШЕСА С&|ьА#0КЛ[у МЛК'ЛІ

те[ле]сл мрмдкн&і[& л.каі| же М[& не ск.а#лнл| к&іС dtcmvf ЕфрСир ок. 1289, 232б; М 1ко #лод@м кА'|нм кньл^оу- м не гн@кд|[оусА нм р»пхтл[оу ЕфрСир XIII/XIV, 7г; М прм|[ОЖЛ[у кса нкСня|і мтмцл М 1ДА[у| 8 млодл кмнмхнлго ЕфрСир сер. XIV, 1в; 7НМ К.х|#ДЕрЖЛ[уСА • Л# ЖЕ скоітаскн 1ДА[& М ММТЛ[&ІСА • 7НМ ПО1[у С МОКЛІІНМКЛА • Л# ЖЕ V0kNf|[& . 7НМ Б.& ЦрККА Мда|[У кол@нола НЛ М0КЛ0ІНЕНМ' . Л# ЖЕ др@мл|[& CHOVA М СМЛ[& : 7НМІ V0kA[yCA . Л# ЖЕ глу^ЛА[&СА . 7НМ С№@рАІ[уСА Л# ЖЕ Б.ЕЛМХЛ[&СА.| 7НМ

ї#М0ЖДЛЬЛ[у л# же| крлсА[асА ЕфрСир 1377, 118г и мн. др.

В Погодинском, Типографском и Академическом списках имперфект на -ть появляется лишь перед местоименной энклитикой и ‘его’: ЦрА НЛІрМЦА[уТА м ЕфрСир ок. 1289, 124б; мрм#к.лк.ШЕМ 7цм| крлт оуМрлшл[утА м 241а; м клжл|[оутА м CHdt к.@кл сегоі| Л’нглм же кмм гноуфл|[оусА [так] 'го ЕфрСир XIII/XIV, 12б; 1К0 КЛЛ\ЕІНЕ КЕ#Д0уШАНЛ К.М1[0у- М М0ІК.Арг&ШЕ М #Л Б.Я.-ьл@хл[°у|тА м кона м# к.асм 39а; ї [КЛлА[утА ї сно|к.е к.@кл сего ЕфрСир 1377, 57а; ї #л|| кн. &л&ч&[утА М 91а-б; М #лоу|шл[утА м 257а; М к.#е|мше тростА КА1[у|тА М мо гллк@ кг о 257б. В Типографском списке это правило не всегда выдерживается: ккмр&ш&[оу м мо хатоі не мрмдЕ da сакора крл|тЕ ЕфрСир XIII/XIV, 115б; мрм#клк&ШЕ О’цм крл|тл Б^рдШ^Ю м гл.фЕ 115г. Местоимение нигде не смешивается с союзом и: смцеклі люкдА[оу м к] днм но'кн @ДА[оу м мм1|[оу м ЖЕНА[оусА м мослгл|[оу м коумл. тк.орА[оу ЕфрСир XIII/XIV, 57г и под. В формах ед. ч. окончание -ть не используется, встречаются лишь формы кмдаше, л.клаше и под. Функциональная специализация форм на -хуть налицо: писцы избегали обсценного звучания, которое могло возникать при чтении синтагм типа [БДЛА[у м [18, с. 211]. Само окончание -ть пишется скорее по морфологическому принципу, нежели фонетическому, поскольку перед последующим и оно должно было звучать как -ти. В Погодинском списке переписчик в одном случае обозначил звуковой переход - позиционное изменение редуцированного: м мод№[утм м стк.о|рмтм млтку секе рлдм ЕфрСир ок. 1289, 54в (-тм исправлено из -та).

Иное распределение форм наблюдается в Троицком списке. Оно направлено на сохранение варьирования как такового и лишено какой-то иной функциональной направленности. Формы на -ху, с одной стороны, и на -хуть, с другой, встречаются там, где их не должно быть:

ОНМ ЖЕ ДрЕК0ЛАЄМАІ 1К0 КЛМЕНА КЕ#ДуШНЛІ КМ1[у . М МОКЕрг&ШЕ м| #Л ШМ.

к.ЛЕ1Л[у м к.он"| м#о кем ЕфрСир сер. XIV, 82б; #л кн. ьллчл^у м| мо 7кнхл. 82в

vs.

НО м| МСМ МрМ[0ДАфЕ ©КЛМ#ЛІ[уТА гНОІ 'го 53б; 1ДА[уТА М ММ1[уТА • м|

ЖЕНА[усА М мосАгл[у . М| кумл. торА[у 97а; ТНСуфЛ Тн|суфА мрЕДсто1[утА| 'vy • М tvh TVfV служл[утА 'vy 208а.

В отличие от других списков здесь представлены формы 3 л. ед. ч. на -шеть: бидашета же и ьлжну.| си. дьерцлми ЕфрСир сер. XIV, 86в.

Есть также примеры форм на -ть перед энклитикой и, как в других списках: і [Бл|лА[утА и снбе ск.@тл се|го ЕфрСир сер. XIV, 53а; &&|пр&шл[утА и по хто| не приде ьрлте #к.о|р& 147в; при#к.л|к.& же и оци и ьрлті

Бх|прлшл[утА и глфе 147г.

Употребление имперфекта в Троицком списке соответствует общему духу рукописи, в которой наблюдается множество разнообразных вариантов, так что этот источник является своего рода сводом варьирующихся форм. Очень ярко это проявилось уже в графико-орфографических особенностях рукописи: в ней встречаются все вероятные типы дублетных графемных звеньев.

В системе имперфекта отмечаются морфонологические инновации - обобщение немодифицированной инфинитивной основы: крлсд[&сд ЕфрСир 1377, 118г23 (вместо закономерного крлшл[&сд); при[одд|[у 235в22-23 (вместо закономерного при[ожл[у).

Имперфект в Типографском списке выделен в другом отношении. Здесь довольно широко представлены нестяженные формы, что необычно для позднедревнерусского источника, который датируют рубежом XIII и XIV вв. См.: к.о#д@ржАл[оусА ЕфрСир XIII/XIV, 69г; оклек.етлл’[& 95б; нлрицдлшесд 107г; Шс@клл[оу 109в (*2); не мождл[оу 109в; полдХ^оу 109в; к.оуддл’ше 116б; поь@жддл[оусА 123а и др. Их нельзя считать старославянизмами, перенесенными из протографа, поскольку целый ряд подобных форм содержит собственно древнерусские фонетические или орфографические признаки, неизвестные ни старославянским памятникам, ни более поздним древнеболгарским или древнесербским источникам. Имеются в виду ассимиляция -@л- > -дл- и появление варьирующихся орфограмм с буквой неорганического носового после мягких согласных (мождл’[& уб. слншлл[& и под.). Данные особенности, наряду с другими, указывают на то, что антиграфом Типографского списка является древнерусская рукопись конца XI или начала XII в., характерные признаки которой были переданы переписчиками Типографского списка, что только увеличивает его историческую ценность. Точная передача архаических черт в позднедревнерусский период - вещь совершенно необычная, из ряда вон выходящая. Данные факты заставляют по-новому взглянуть как на сам труд профессиональных писцов, так и на причины и период развертывания архаизирующих тенденций в восточнославянской письменности.

1.12. Супин vs. инфинитив

В корпусе списков Паренесиса содержатся новые ранние свидетельства утраты узко специализированных форм и замены их многозначными аналогами. Так, маркированные конструкции с супином заменяются нейтральными параллелями с инфинитивом: приьли|жишлсд диїкони от& кли|росл пр@ломити [л@ь&- пр@|д&ложениї ЕфрСир XIII/XIV, 116а уб. приьлижишлсд| дтікони. 8 клиро|сл пр@ломит& [л@|ь& пр@дложент' ЕфрСир ок. 1289, 241в (с формой ВП вместо РП [л@ьл при супине) и др.

1.13. Аорист vs. перфект

В корпусе списков Паренесиса фиксируется живой процесс обобщения в прошедшем времени перфектных обозначений: проси оу теке| ... и даста 'му ЕфрСир сер. XIV, 116в vs. проси оу теке ... и| далі геси кму ЕфрСир 1377, 130в; се1 рАдмА л.|кке к& б&хлбхиса ЕфрСир 1377, 152г vs. сеі рлА л.кке к& бк|хлбхилкса ЕфрСир сер. XIV, 141б и под. Перфект имел целый ряд коммуникативных преимуществ по сравнению с аористом. В перфекте не было свойственной аористу омонимии форм 2 и 3 л. ед. ч., неразличения аористных и стя-женных имперфектных форм у глаголов на -ати (#на[&, #насте и т. п.), совпадения с формами презенса или императива аористных образований типа песе или поси. Образование перфекта не было сковано видовой характеристикой основы. Такой недостаток перфекта, как его аналитизм, был мнимым, поскольку изначально отсутствовал в формах 3 л., а в конструкциях с эмфазой субъекта допускалось упрощение перфекта как аналитического образования при употреблении его иных форм.

1.14. Утрата спряжения в сослагательном наклонении

В учительных сборниках представлены одни из наиболее ранних свидетельств развития новой, неспрягаемой, формы сослагательного наклонения: молаше ка да киша| спаслиса ЕфрСир 1377, 90г vs. мо|лашес ку да ки спслиса ЕфрСир сер. XIV, 82б; да ки|[] того не слишалк • стрАшпАго Шк@та ЕфрСир 1377, 105г vs. да ки не слишалк| стрАшпАго 7пого Шк@та ЕфрСир сер. XIV, 94б.

1.15. Не [отахе; корюфиисА; протикА же и са

Причастные образования с восточнославянским рефлексом *tj > x в рукописях указывают на коммуникативную востребованность причастий в древнерусской речи, в то время как абсолютное преобладание форм старославянского происхождения с рефлексом *tj > ф доказывает их освоенность и узуальный характер (ср.: кипаха ЕфрСир ок. 1289, 206в3; погл&хена 284в11; молаЬи ЕфрСир XIII/XIV, 5г8-9; не| [отахе 51 г 14—15; стко|рАХЕ 77б7-8; не| кдАдухЕ ЕфрСир 1377, 34б22-23; не [отахе 149в10 и др.). Симптоматично, что все эти формы являются именными (как правило, номинативными по происхождению) и по большей части соотносятся не с атрибутивной, а с предикативной функцией. Сравнение одних и тех же чтений в списках свидетельствует об этом со всей определенностью: л.ки|мици глумим&сА -| не [отахе нин@ к&|спрАпути •

мало' се крЕМА ЕфрСир 1377, 149в vs. и ми л.кимици| глумим&сА не \офЕ*І нин@ к&спрАпути| малок се КрЕМА ЕфрСир сер. XIV, 138б.

Развиваются членные формы адъективного типа: паки к@ди ТАрпАТА^ со морлмл корюфиисА ЕфрСир XIII/XIV, 16г (вместо исконного образца Кор.фЕисА).

Совершенно необычным является употребление определенного члена и не в составе причастия, а после других энклитик - же или бо - в Типографском списке: проТИКА| ЖЕ и CA Kvoy- ди1к.олл| ьхселакта к ca ЕфрСир XIII/XIV, 104в (ср.: протИКАИ же ca ЕфрСир сер. XIV, 135в; ЕфрСир 1377, 197а); БХАКоМА К.Е#оуМАСТБ@| оудоБА оуБ.А#НЕТА- НЕ &&|#ДАрЖА БО И CA 'СТА И П0|[0ТИ Л.К.А- НЕ БК#Д&рЖА| КО И CA Б.& CkOdECA[& VHo|#@[&- Б.ИДИМ& 'СТА Hf|

прл#ДАНослокик И нл Б0у|'стА 97а (ср.: не к.&#ДЕржлИ бо ca ЕфрСир сер. XIV, 128г; ЕфрСир 1377, 141б-в).

Таким образом, древнеславянские рукописные списки Паренесиса Ефрема Сирина содержат разнообразный историко-лингвистический материал и представляют новые данные по исторической грамматике. Корпус данных источников требует издания и самого пристального и детального рассмотрения и описания.

Работа выполнена в рамках научного проекта «Лингвотекстологические и корпусные исследования грамматической семантики древнерусского текста», 2.1.3/2987 (аналитическая ведомственная целевая программа «Развитие научного потенциала высшей школы» Федерального агентства по образованию РФ).

Summary

O.F. Zholobov. Dynamics of Verbal Forms in the Old Russian Homiletic Compilations Corpus.

The paper deals with the analysis of the Old Russian verbal forms, i. e. variability and new phenomena in the verb formation: substitution of the supine for the infinitive, the aorist for the perfect, usage of the “Russian” imperfect ending in -ахуть, development of the forms ending in -тъ in the present tense, etc. The research is carried out using the unstudied manuscript sources of the 13th - 14th centuries and is based on the new approaches to the diachronic linguistics such as the corpus and the linguotextological ones.

Key words: corpus approach, linguotextological approach, manuscript sources, historical grammar, verb.

Источники

ЕфрСир ок. 1289 - Паренесис Ефрема Сирина, РНБ, Пог. 71а. - 328 л.

ЕфрСир XIII/XIV - Паренесис Ефрема Сирина, РГАДА, Тип. 38. - 143 л.

ЕфрСир сер. XIV - Паренесис Ефрема Сирина, РГБ, Тр. 7. - 246 л.

ЕфрСир 1377 - Паренесис Ефрема Сирина, БАН 31.7.2. - 258 л.

ПрнЛ 1353 - Паренесис Ефрема Сирина по среднеболгарскому Лесновскому списку 1353 г. // Bojkovsky G., Aitzetmüller R. Paraenesis. Die altbulgarische Übersetzung von Werken Ephraims des Syrers. - Bd. I - IV. - Freiburg i. Br.: Weiher, 1984-1988.

СбУ XII/XIII - Успенский сборник XII - XIII вв. - М.: Наука, 1971. - 768 с.

СДРЯ - Словарь древнерусского языка (XI - XIV вв.), Т. I - УШ. - М.: Рус. яз.; Азбуковник, 1988-2008.

СкБГ - Сказание о Борисе и Глебе.

СлУкр - Украшсько-росшський словник. - Кшв: Головна редакщя Украшсь^ ра-дянсь^ енциклопеди, 1985. - 940 с.

Срезн. - Срезневский И.И. Материалы для Словаря древнерусского языка. Т. I - III. -СПб., 1893-1903.

ССС - Старославянский словарь (по рукописям X- XI вв.) / Под ред. Р.М. Цейтлин, Р. Вечерки и Э. Благовой. - М.: Рус. яз., 1999. - 842 с.

Фасм. - ФасмерМ. Этимологический словарь русского языка. Т. I - IV. - М.: Прогресс, 1986-1987.

Литература

1. Огрен И. Паренесис Ефрема Сирина. К истории славянского перевода. - Uppsala: Almqwist & Wiksell International, 1989. - 146 с.

2. Voss Ch. Die Paränesis Ephraims des Syrers in südslavischen Handschriften des 14.-16. Jahrhunderts. Zur Lexik der altbulgarischen Erstübersetzung und ihrer Überlieferung. -Freiburg i. Br.: Weiher, 1997. - 330 S.

3. Соболевский А.И. История русского литературного языка. - Л.: Наука, 1980. - 194 с.

4. Соболевский А.И. Очерки из истории русского языка // Соболевский А.И. Труды по истории русского языка. Т. 1: Очерки из истории русского языка. Лекции по истории русского языка / Предисл. и коммент. В.Б. Крысько. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - 248 с.

5. Жолобов О.Ф. Летосчислительные обозначения и датировка рукописей // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. - 2005. - Вып. 3 (21). - С. 31-32.

6. Столярова Л.В. Свод записей писцов, художников и переплетчиков древнерусских пергаменных кодексов XI - XIV веков. - М.: Наука, 2000. - 543 с.

7. Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI -XIII вв. - М.: Наука, 1984. - 405 с.

8. Предварительный список славяно-русских рукописей XI - XIV вв., хранящихся в СССР // Археографический ежегодник за 1965 год. - М.: Наука, 1966. - С. 177-272.

9. Жолобов О.Ф. Древнеславянские списки Паренесиса Ефрема Сирина: новые данные и новые аспекты исследования // Письменность, литература и фольклор славянских народов. XIV Междунар. съезд славистов. Охрид, 10-16 сент. 2008 г. Доклады российской делегации. - М.: Индрик, 2008. - С. 51-75.

10. Жолобов О.Ф. Корпус древнерусских списков Паренесиса Ефрема Сирина. II: РНБ, Погод. 71а // Russian Linguistics. - 2009. - V. 33. - С. 37-64.

11. Жолобов О.Ф. Корпус древнерусских списков Паренесиса Ефрема Сирина. I: РГАДА, Тип. 38 // Russian Linguistics. - 2007. - V. 31. - С. 31-59.

12. Aitzetmüller R. ‘Spasi s§ “lebe wohl” im Skazanie von Boris und Gleb’ // Anzeiger für Slavische Philologie. - 1989. - Bd. 14. - S. 179-180.

13. Крысько В.Б. Русско-церковнославянские рукописи XI - XIV вв. как источник по истории старославянского и древнерусского языков: новые данные // Славянское языкознание. XIII Международный съезд славистов. Любляна, 2003 г. Доклады российской делегации. - М.: Индрик, 2003. - С. 339-355.

14. Зализняк А А. Древненовгородский диалект: 2-е изд., перераб. с учетом материала находок 1995-2003 гг. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - 872 с.

15. Вайан А. Руководство по старославянскому языку. - М.: Едиториал УРСС, 2004. -448 с.

16. Мейе А. Общеславянский язык. - М.: Прогресс, 2000. - 500 с.

17. Соболевский А.И. Лекции по истории русского языка // Соболевский А.И. Труды по истории русского языка. Т. 1: Очерки из истории русского языка. Лекции по исто-

рии русского языка / Предисл. и коммент. В.Б. Крысько. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - 300 с.

18. Живов ВМ. ХОУ-ть-И. Об идиосинкратических факторах при выборе морфологических вариантов // Восточнославянское правописание XI - XIII века. - М.: Языки славянской культуры, 2006. - С. 200-224.

19. Лингвистический энциклопедический словарь. - М.: Сов. энцикл., 1990. - 685 с.

Поступила в редакцию 24.09.09

Жолобов Олег Феофанович - доктор филологических наук, профессор кафедры истории русского языка и языкознания Казанского государственного университета. E-mail: ozolobov@mail.ru