Основные тенденции миграционной политики государства на Дальнем Востоке России в 1920-1930е гг

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВА

НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ В 1920-1930-е гг.

С.А. Головин

Государственный образовательный стандарт по специальности «История» усматривает преподавание различных спецкурсов по историческому краеведению. Изучение проблем родного региона в средней и высшей школе предполагает выявление исторических особенностей развития конкретной территории, обеспечивает преемственность исторического познания в рамках постижения истории России.

Сравнительный анализ дореволюционной концепции переселения на Дальний Восток и переселенческой политики государства в довоенный советский период наглядно выявляет сходства и различия в принципах регулирования миграционных процессов имперской и советской России.

Во-первых, тождество принципов миграции заключалось в доминирова-104 нии общественных приоритетов над личными интересами. Это проявлялось не только в примате общегосударственных интересов, но и в трактовке общественных интересов, прежде всего, как общегосударственных, а не общечеловеческих, что не соответствует современному декларативному принципу устройства общества.

Идентичность миграционных процессов в дореволюционной России и в довоенной период СССР проявилась в политическом подходе к проблеме переселения. Заселение территории Дальнего Востока зачастую осуществлялось не теми переселенцами, кто там был нужен, с целью обеспечения хозяйствен-

ПреподавательШ

ЕК

ного развития, а теми, кто не был нужен в другом месте (выселение беднейшего крестьянства, как потенциально взрывоопасного элемента, из центральных районов страны до революции; принудительная миграция заключенных и спецпоселенцев в советский период).

Во-вторых, со второй половины 1920-х гг. проявилась разница подходов государства в отношении миграции населения по сравнению с дореволюционным временем. До революции политические мотивы доминировали в установлении основных позиций переселенческой политики государства. Однако со второй половины 1920-х — 1930-е гг., после изменения принципов управления народнохозяйственным комплексом в советский период, когда стал очевиден примат отраслевых интересов над территориальными интересами, экономические цели государства, наряду с политическими, заняли важнейшее место при определении приоритетов переселенческой политики.

В советский период стал доминировать плановый характер организованных форм переселений. Формами переселений на Дальний Восток были либо непосредственно планируемые виды переселений (сельскохозяйственные переселения, организационный набор рабочей силы, общественные призывы, направление специалистов), либо децентрализовано планируемое переселение рабочей силы (вызов предприятиями, в порядке перевода, по конкурсу, направление на работу).

Постановлением СТО от 17 октября 1924 г. правительство СССР сформу-

- 2 / 2008

лировало план колонизации восточных районов страны [1, 17-58]. Осуществление колонизационного плана предполагало организацию государственных и концессионных предприятий по эксплуатации природных ресурсов, строительство путей сообщения, размещение в колонизируемых районов населения. Выполнение данных задач определило сельскохозяйственную и промышленную формы колонизации.

В-третьих, в период 1920—1930-х гг. основные способы привлечения рабочей силы в регион различались во времени. Если в 1920-е гг. среди планомерных форм перераспределения населения основным видом выступали сельскохозяйственные переселения, то в 1930-е гг. доминировали оргнабор и принудительное переселение в рамках промышленной колонизации. Децентрализовано планируемые формы миграции (направление на работу, перевод, вызов предприятиями) в довоенный советский период занимали второстепенное место. Сельскохозяйственная колонизация предусматривала хозяйственное освоение и заселение стратегически важных районов Дальнего Востока; промышленная — содействие укреплению сельского хозяйства методом снабжения его дешевой промышленной продукцией, понижение стоимости жизни в крае, создание промышленно-оборонного потенциала в регионе.

Во второй половине 1925 г. Дальэ-косо и Дальневосточный земельный комитет разработали планы колонизации региона, впоследствии не раз перерабатывавшиеся исходя из задач на десятилетний период. В итоге был утвержден проект Дальневосточной плановой комиссии, предусматривавший переселение 1,5 млн. чел. за 10 лет (свыше 1 млн. в организованном поряд-

2 / 2008-

ке). Проект исходил из исторической и экономической характеристики региона, намечал меры для хозяйственного развития края и приживаемости переселенцев, определял план по численности переселенцев на каждый год, устанавливал примерную стоимость и порядок финансирования работ по приему переселенцев, планировал экономический эффект в результате переселения [2, 102-136].

Целью миграционной политики в регионе в 1920-е гг. выступало не только и не столько перераспределение сельского населения в города, как это было в подавляющем большинстве остальных территорий России, а сельскохозяйственное заселение края. В результате целенаправленного планового перераспределения на Дальний Восток сельского населения из других районов России в 1920-е гг. происходил рост численности сельского населения, результатом чего стало дальнейшее освоение сельскохозяйственных районов; развитие лесной промышленности и рыболовства, поскольку значительная часть работающих в этих отраслях проживала в сельской местности.

Десятилетие 1920-х гг. в аспекте Ши миграционной политики распадается на два этапа — до 1925 г. и после. С 1917 г. переселенческое дело, как совокупность государственных мероприятий, не осуществлялось, переселение даже не регистрировалось и до 1925 г. проходило в самовольной форме. Со второй половины 1920-х гг. государство стало поощрять плановые организованные формы сельхозпереселения. Объективной возможностью для массовых сельхозпереселений послужил процесс коллективизации сельского хозяйства, обеспечивший возможность государству беспрепятственно перемещать крестьян. Государство по-

ПреподавательШ

ЕК

ощряло артельные переезды на юг Дальнего Востока или групп семей колхозников из одного колхоза.

Плановое организованное сельхоз-переселение базировалось на институте предварительного ходачества — предварительной разведки новых мест. На самовольное ходачество приходилось 20-30%, на легальное 70-80% переселенцев. Приток ходоков в регион происходил главным образом из центральных и западных губерний РСФСР и УССР. Наблюдались и внутренние областные передвижки в порядке самовольного переселения [3, 44-53].

Государственная концепция сель-хозпереселений на Дальний Восток базировалась на материальном стимулировании переселений (на льготах во время переезда и на льготах в местах вселения), облегчающих устройство новоселов (установление единовременных пособий и ссудной помощи; утверждение дополнительных отпусков и районных коэффициентов; выдача кредитов колхозами для переселенцев и молодым семьям и т.п.). Предполагалось, что, переселяя сельского жителя из европейских районов ШО России в сельскую местность юга Дальнего Востока, создается возможность преемственности его хозяйственной деятельности.

В миграционной политике советского государства в регионе — 1930-е гг. можно назвать периодом промышленного переселения — переселение в первой—третьей пятилетках для работы в промышленности и других несельскохозяйственных отраслях народного хозяйства. Президиум ВСНХ СССР постановлением от 7 сентября 1929 г. на основании решений СТО разрешил дальневосточным краевым организациям вести переговоры о направлении необходимых кадров не-

посредственно с руководителями союзных наркоматов. Переселенцы, направленные на работу в районы Дальнего Востока, пользовались определенными льготами, перечень которых постоянно уточнялся. Президиум Далькрайисполкома в 1930—1933 гг. многократно рассматривал вопрос о ходе переселения в ДВК в связи с недостатком трудовых ресурсов для промышленности региона [4, 20; 15].

С 1931 г доминирующей формой промышленного переселения становится организационный набор — плановое перераспределение трудовых ресурсов между различными территориями страны. Его особенностью на Дальнем Востоке в довоенные годы была ориентация не на внутриобластной, а на межобластной (межрегиональный) характер набора. В основном промышленное переселение осуществлялось за счет оседания рабочих, завербованных путем оргнабора в колхозах центральных, волжских и западных районов. О том, что в 1930-е гг. на первое место среди организованных форм переселений на юг Дальнего Востока выходит не просто оргнабор, а оргнабор межрегиональный свидетельствуют темпы роста численности населения. Рост численности населения на Дальнем Востоке РСФСР опережал показатели прироста населения в Сибири в 2 раза, в Средней Азии и Закавказье в 2,5 раза. В 1926—1939 г. прирост населения на Дальнем Востоке составил 90,2%; в Сибири — 48,1%; в республиках Средней Азии — 37,8%; в республиках Закавказья — 36,7% [5].

Специфическими формами переселения на Дальний Восток являлись меры по закреплению в крае на постоянное место жительства военнослужащих, уволенных в запас и политика привлечения одиноких девушек, с целью лик-

Преподаватель^_

ВЕК

2 / 2008

видации дисбаланса между женским и мужским населением в регионе [6].

По инициативе партийных органов в феврале 1937 г. В.С. Хетагурова, жена командира артиллерийского подразделения, приехавшая на Дальний Восток по путевке ЦК ВЛКСМ, выступила с общественным призывом к девушкам страны: «Приезжайте к нам на Дальний Восток». Бюро Далькрайкома ВКП (б) 30 марта 1937 года приняло постановление об организации приема и устройства девушек [7]. По призыву Хетагуро-вой к осени 1937 г. на Дальний Восток прибыло 11,5 тыс. комсомолок. В 1937— 1941 гг. в ходе хетагуровского движения на Дальний Восток переселилось 27 тыс. девушек [8, 165].

С начала 1930-х гг. в деятельности государственных переселенческих органов власти проявляется четкая тенденция к объединению переселенцев в единых населенных местах. Это относится как к принудительному переселению — созданию поселков спецпереселенцев и ИТЛ, так и к добровольному -формированию особого колхозного корпуса общей численностью 60 тыс. чел. со сроком службы четыре года, с последующим обоснованием с семьей (по желанию) на территории Особой Дальневосточной Армии (ОДВА). К началу 1936 г. через колхозный корпус переселилось около 5 тыс. чел., всего в 1928—1940 г. на Дальний Восток переселилось около 39 тыс. демобилизованных военнослужащих [9, 105].

Масштабы миграционной политики в регион в 1920—1930-х гг. носят противоречивый характер и содержат различную оценку численности переселенного населения за определенные промежутки времени [10, 11, 12, 13, 14, 15]. Трудность подсчета, и как следствие этого несоответствие приведенных сведений по переселению, вытека-

ет, во-первых, из процесса обратничест-ва в ходе переселения. Во-вторых, из принудительных форм переселений в регион. Территория края в 1930-е гг. становится одним из приоритетных районов по размещению контингентов ГУЛАГа. В эти годы здесь была создана обширная сеть исправительно-трудовых лагерей и колоний.

Суммируя цифровые данные текущей статистики РГАЭ и ГАХК о количестве заключенных на Дальнем Востоке РСФСР в 1939 г. в принудительном порядке на Дальний Восток в 1930-е гг. было перемещено свыше 450 тыс. заключенных (с учетом Дальстроя) [15, 16, 17].

Общий прирост населения на Дальнем Востоке согласно переписям 1926 и 1939 гг. составил 1,2 млн. чел. (с 1,24 млн. до 2,36 млн.) [6]. Однако здесь необходимо учитывать, что часть переписных листов спецконтингента (306 тыс.) была перераспределена, согласно итогам переписи 1939 г., с Дальнего Востока РСФСР по другим территориям СССР, где он был в незначительном количестве. При сопоставлении всех выше приведенных сведений численность населения Дальнего Востока РСФСР в 1939 г. (Приморского и Хаба- 10/ ровского краев) нами приблизительно определяется в размере 2,61 (с учетом спецконтингента НКВД и без учета частей ОКА и ТОФ). (По переписи 1939 г.: 1-я ОКА— 324,3 тыс.; 2-я ОКА — 218,5 тыс.; ТОФ — 74,4 тыс.; Амурская военная флотилия — 10,4 тыс.) [18].

Фактический прирост населения Дальнего Востока РСФСР в период между переписями 1926 и 1939 гг. — 1,4 млн. человек. Из этого количества — 600-700 тыс. добровольные переселенцы, 450 тыс. — заключенные и спецпереселенцы. Оставшаяся разница приходится на естественный прирост населения и контингенты «А» и «Б» НКВД.

2 / 2008

Преподаватель^_

ВЕК

108

В целом на территории Дальнего Востока в довоенный советский период действовал комплекс мер миграционной политики, направленный на широкое привлечение в край трудоспособного населения. Отличительными особенностями миграционной политики в советский довоенный период на Дальнем Востоке были специфические формы переселения, осуществляемые в масштабных формах. Здесь необходимо отметить, что еще одной отличительной тенденцией миграционной политики государства в регионе выступила депортация корейского и китайского населения в конце 1930-х годов. Используя подход материального стимулирования добровольных переселений и принудительную форму миграции, советское государство преследовало выполнение одновременно двух задач на Дальнем Востоке — хозяйственного освоения и заселения этого стратегически важного района, изоляцию социально опасных (чуждых) для государства граждан.

Что касается преемственности позитивных подходов к регулированию переселений в данный регион, итоги миграционной политики того периода со всей очевидностью показали, что в целях закрепления переселенцев следует поощрять не групповое и компактное расселение вновь прибывших, а индивидуальный подход, как к отдельному человеку, так и к специализации определенных территорий края.

ЛИТЕРАТУРА

1. Перспективный план колонизации Дальневосточной области на 1926—

1935 гг. // Экономическая жизнь Дальнего Востока. — 1926. — № 9.

2. Ярмош А.М. План колонизации Дальневосточного края в период 1927—

1936 гг. // Экономическая жизнь Дальнего Востока. — 1927. — № 1-2.

3. Чиликин Ф. Плановая идея в колонизации Амурской губернии // Экономическая жизнь Амура. — № 3-4. — Благовещенск, 1925.

4. Основные итога работы Далькрайис-полкома за 1928/29, 1929/1930 гг. / К перевыборам Советов в 1930 г. — Хабаровск, 1930.

5. РГАЭ. — Ф. 1562. — Оп. 329. —Д. 536. — Л. 47.

6. ГА ХК. — Ф. П. 2. — Оп. 6. — Д. 338. — Л. 46-47; РГАЭ. — Ф. 1562. — Оп. 336. — Д. 277-286. — Л. 3.

7. Комсомольская правда. — 1937. - 5 февраля.

8. Янгузов З.Ш. Особая Краснознаменная Дальневосточная армия на страже мира и безопасности СССР (1929— 1938 гг.). — Благовещенск, 1970.

9. Песков В.М. Военная политика СССР на Дальнем Востоке в 30-е годы ХХ в. -Хабаровск, 2000.

10. Статистический ежегодник. 1923— 1925 гг. Дальне-Восточное краевое статистическое управление. — Ч. 1. — Хабаровск, 1926. — С. 24—27.

11. Архипов Н.Б. Дальне-Восточный край. — М.—Л., 1929. — С. 29—30.

12. БилимН.А. Сто дорог на Восток. Из истории переселения трудящихся на Дальний Восток. — Хабаровск, 1978. — С. 10.

13. Пикалов Ю.В. Очерк истории социального развития Дальнего Востока России в 1922—1941 гг. — Хабаровск, 1999. —С. 21.

14. Пикалов Ю.В. Переселенческая политика и изменение социально-классового состава населения Дальнего Востока РСФСР (ноябрь 1922 — июнь1941 гг.). -Хабаровск, 2003. — С. 165.

15. Ткачева Г.А. Демографическая ситуация на Дальнем Востоке России в 20— 30-е гг. ХХ в. — Владивосток, 2000. — С. 10—27.

16. РГАЭ. — Ф. 1562. — Оп. 329. — Д. 277. -Л. 145—146.

17. ГАХК. — Ф. П. 35. — Оп. 1. —Д. 311. — Л. 1—10.

18. РГАЭ. — Ф. 1562. — Оп. 329. — Д. 277. — Л. 136—138.

Преподаватель.! 2 / 2008

ВЕК