30 лет без коммунизма

"Мы не раз заявляли и заявляем, что готовы полностью отказаться от армии, потопить в море атомные бомбы и ракеты, но, разумеется, лишь при условии всеобщего и полного разоружения под строгим международным контролем".

Из речи Н. С. Хрущева 18 октября 1961 года о приходе коммунизма в 1980 году

Из воспоминаний Н. А. Мухитдинова

Меня послали в Кабул спустя полгода после ввода туда наших войск. По возвращении я обо всем рассказал Б. Н. Пономареву, секретарю ЦК по международным делам... Через два дня меня принял Брежнев. Я подробно информировал его об обстановке в Афганистане. В конце я высказал свои соображения в отношении военных дел и сказал:

— Вызывает много кривотолков ввод наших войск в страну, где они уже непосредственно втягиваются в боевые действия. Полезно бы найти пути, чтобы избежать участия наших войск во внутреннем вооруженном конфликте, который перерастает там в гражданскую войну.

Леонид Ильич спросил:

— Как?

Я ответил:

— Или вывести наши войска, или изменить их дислокацию, разместив на границе с соседними странами. Это соответствовало бы официальному сообщению о причинах нахождения наших войск в стране.

Брежнев сказал:

— Мы несколько раз предварительно рассматривали это. Предложение о вводе советских войск в Афганистан вызывало у некоторых, в том числе и у меня, сомнения. Новые афганские лидеры настоятельно просили об этом. Мы поручили министерствам обороны, иностранных дел и КГБ детально изучить, взвесить и доложить свои соображения, посоветовавшись с афганскими товарищами. Нас убедили, что советские войска будут там очень короткий срок, речь идет о защите наших южных границ, что вооруженный конфликт быстро прекратится, а новый революционный режим и руководство пользуются полной поддержкой народа.

Выслушав его, я заметил, что товарищи, подготовившие данный вопрос, видимо, глубоко не знали и не изучили особенности Афганистана, характер его народа... По ходу беседы я заметил, как лицо Брежнева скучнело, и почувствовал, что мой рассказ об этом нагнал на него скуку. Перейдя на скороговорку, я вскоре умолк. В конце Брежнев сказал:

— По вопросам Афганистана создана специальная комиссия во главе с Громыко, куда вошли Устинов, Андропов и непосредственно участвует Рашидов.

— Ты поговори с Громыко,— предложил Леонид Ильич,— и расскажи ему о своих соображениях.

Он при мне позвонил Громыко и сказал ему:

— Тут у меня сидит Нуриддин. Он только что вернулся из Афганистана, у него есть некоторые соображения. Прими его, послушай, а потом мы с тобой посоветуемся.

Вернувшись в Палату, я позвонил Андрею Андреевичу. Заявив, что в эти дни очень перегружен, он попросил коротко рассказать ему по телефону. По "вертушке" (правительственному телефону) я пересказал все, о чем говорил Брежневу. Послушав, он сказал:

— Положение нам известно. Специалисты внимательно следят за событиями...

От этого разговора у меня и, видимо, у него остался неприятный осадок. Но ничего так и не было сделано, чтобы, пока не поздно, поправить положение.

Из воспоминаний А. А. Громыко

Первоначально предполагалось, что наши войска будут только помогать местным жителям защищаться от вторгшихся извне банд, оказывать населению содействие продовольствием и предметами первой необходимости — горючим, тканями, мылом и т. д.

Мы не хотели ни увеличивать численность своего контингента, ни втягиваться в серьезные военные действия. Да и разместились наши войска в основном гарнизонами в городах. Только по истечении полугода наш контингент начал принимать участие в отражении нападений вооруженных бандформирований, проникавших в Афганистан... Возник вопрос о том, как добиться успехов в отпоре нападениям извне.

На наших рабочих совещаниях советским военным, прибывавшим из Афганистана, задавался вопрос:

— Какой путь к успеху наиболее краткий?

Они отвечали:

— Надо по согласованию с правительством Афганистана добиться перекрытия границ этой страны на всем их протяжении с Пакистаном и Ираном, чтобы не допустить интервенции извне.

— Возможно ли такое перекрытие границ? — такой вопрос неоднократно задавал я как министр иностранных дел СССР.

Задавал его и председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов. Задавали его и другие товарищи, в том числе и наш посол в Афганистане Ф. А. Табеев.

Руководство Министерства обороны СССР давало ответ:

— Перекрыть границы трудно, но нужно приложить усилия, чтобы это сделать.

Однако поставленная задача не была решена.

Из воспоминаний маршала С. Ф. Ахромеева

Афганистан обходился дорого. Каждый день войны 40-й армии обходился в 6,0-6,5 млн рублей. Кроме того, постоянно всем необходимым надо было снабжать афганские войска. В итоге стране каждый день войны обходился в 10-11 млн рублей.

Война в Афганистане нанесла ущерб авторитету Советских Вооруженных Сил. Им была поставлена неправомерная и нереальная задача: военным путем заставить народ численностью 17 млн человек подчиниться непопулярному правительству, опирающемуся во многом на советские штыки. Задача эта оказалась невыполнимой в принципе. Она была непосильна и для армии численностью 75 тыс. человек, увеличенной затем до 108 тыс. К тому же других, более крупных, военных сил не было. Их можно было взять либо на Западе, либо на Востоке. То и другое (на это хватило ума) было признано нецелесообразным.

Здравомыслящим людям заранее была очевидна призрачность иллюзий, которые питал кое-кто насчет того, что воевать советским войскам в Афганистане не потребуется. Они, дескать, будут стоять гарнизонами, защищая революционный режим от попыток его свержения внешними силами, а с внутренними мятежными силами справится сама афганская армия. Реальная действительность быстро развеяла эти иллюзии.