Международный брянский день

8 марта президент России Владимир Путин поздравил женщин России сначала стихами из Москвы, а потом прозой из перинатального центра города Брянска. Обо всех художественных достоинствах этих поздравлений — специальный корреспондент “Ъ” АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ из Брянска.

Утро для женщин России началось с того, что Владимир Путин поздравил их при помощи поэта Константина Бальмонта, предварительно поблагодарив его за образность и точность слов. Женщина в изображении Константина Бальмонта, а теперь и Владимира Путина — это человек, который «с нами, когда мы рождаемся» и который «с нами в последний наш час» (действительно, по статистике живут дольше). А также женщины — «знамя, когда мы сражаемся» (а вот это спорно). В общем, Владимир Путин, безусловно, поздравил многих женщин раньше, чем их собственные мужчины, и так, как им самим вряд ли пришло бы в голову, что, разумеется, говорит о том, что предвыборная президентская кампания не за горами (если, конечно, не допустить иного, например, того, что эти строчки просто попались ему на глаза, когда он накануне вечером листал томик Бальмонта).

Международный женский день Владимир Путин решил встретить в Брянском перинатальном центре (тут нельзя же не вспомнить знаменитую историю журналиста Сергея Довлатова, которому редактор Туронок поручил подготовить статью о рождении 400-тысячного жителя города Таллина).

Так что разве мог я не поинтересоваться у главврача Константина Воронцова, ожидается ли кто-нибудь к приезду Владимира Путина.

— Конечно! — чрезвычайно оживился он.— С утра у нас уже восемь малышей! Из них четыре мальчика и четыре девочки! И к приезду Владимира Владимировича — да, мы планируем! Ведь у нас тут сейчас 30 женщин в ожидании! И постоянно скорые новых привозят!

Я даже подумал в какой-то момент, что это приходят в Брянск целые скорые поезда с роженицами: в конце концов, разве в каждом российском городе есть такой прекрасный перинатальный центр, открывшийся в шесть утра 7 марта этого года…

Я поделился с Константином Воронцовым одним своим наблюдением: что-то очень уж у многих знакомых день рождения именно 8 марта. К чему бы это? Вроде не везде в этот день ждали Владимира Путина.

Я спросил у главврача, отчего так. Он замялся и на выручку ему пришел коллега:

— А вы отсчитывайте от 8 марта девять месяцев — и все поймете!

Я отсчитал. Получилось начало июня. Рядом оказался День независимости России.

— Это с одной стороны,— кивнул доктор.— А с другой — Международный день ребенка! Я же говорил — случайностей не бывает!

Все это время, я обратил внимание, главврач Воронцов хмурил лоб, что-то вынашивая (мне кажется, это уместное тут слово).

— Я вам больше скажу! — вдруг воскликнул он.— Вы заставили меня задуматься, и я понял. Не только начало июня! Еще и май! Май!

Я осторожно посматривал на него, стараясь уже не привлекать к себе лишнего внимания.

— Феромоны! — продолжал главврач Воронцов.— Либидо, вы думаете, из-за чего появляется? Листочки распускаются, начинают пахнуть, и это же феромоны! И — либидо!!!

Он, кажется, сам был поражен этим открытием. Он признался, что никогда не задумывался над таким.

Тут как раз кстати появился и Владимир Путин. Он осмотрел новый перинатальный центр — первой на его пути была операционная. Дверь в нее была закрыта.

— А там есть кто-нибудь? — спросил президент.— Оперируют?

Его заверили, что в операционной пусто. Ему просто хотели показать, какая в Брянске есть операционная.

В другой комнате нашлась родившая младенца мама. На вопрос, хорошо ли ей тут было рожать, она горячо проговорила:

— Да чтоб все так рожали!

Еще в одной комнате мы увидели самого младенца. Он лежал под стеклянным колпаком. Ему было меньше дня от роду. Президент склонился над ним. Мальчик даже не вскрикнул. То есть перед нами был уже не мальчик, но муж. Можно с уверенностью сказать, что никто так рано в своей жизни не видел президента России.

Ну или почти никто.

Встретившись с сотрудниками центра, Владимир Путин поделился с ними своим соображением насчет того, что младенческая смертность у нас сейчас даже ниже, чем в Европе!

— Мы ведь проснулись сегодня под ваши слова…— с нежностью обратилась к Владимиру Путину одна из сотрудниц центра.

— В каком смысле? — переспросил Владимир Путин.

Она невыносимо смутилась.

— Под стихи? — захотел успокоить он ее.— Хорошие, кстати, стихи!.. Ничего лишнего…

Им теперь должно быть ясно, по какому принципу надо отделять хорошие стихи от плохих.

Ему рассказали, что в перинатальном центре есть несколько партнерских палат: тут родственники могут личным присутствием поддержать роженицу.

— Это так хорошо, когда рядом сестра, мама…— рассказали ему.

Почему-то ни слова не было сказано про мужа. Владимир Путин сам вспомнил про него:

— Да… еще не придумали, чтобы муж страдал при родах… Предродовые схватки…

Женщины рассмеялись, но, кажется, шутки не поняли. Я тоже.

Одна женщина вдруг начала рассказывать про свой отпуск в Сочи. Ей очень понравился этот город. Я ждал какого-то тематического продолжения, ведь в Сочи, в конце концов, тоже есть перинатальный центр, но продолжения не последовало. Рассказ оборвался на той же пронзительной ноте, что и стартовал.

Другая сотрудница центра неожиданно стала благодарить президента за отремонтированные к весне дороги. Тетенька в белом халате за моей спиной охнула:

— Твою дивизию!.. Да как же так можно, у нас же нет дорог!..

Ну попробовала бы она оказаться на ее месте сейчас. Что бы, я посмотрел, она говорила бы Владимиру Путину…

— А на какой машине? — поддерживал разговор Владимир Путин.

— «Калина»!

Все вокруг счастливо рассмеялись.

— Хорошая машина,— подтвердил Владимир Путин.

— Я очень довольна!

— И я,— кивнул президент.

— Мы любим все русское! — не унималась она.

На этот раз Владимир Путин промолчал.

Через час я выходил из перинатального центра города Брянска. На всякий случай я спросил проходившего мимо доктора, не родился ли кто-нибудь еще за то время, пока там был Владимир Путин.

— Родился,— кивнул доктор.

— Мальчик? — переспросил я, можно сказать, с надеждой.

— По-моему, нет,— покачал он головой.

А кто, так и хотелось, как в том анекдоте, переспросить мне.

Я не стал. Я знал кто.