Динамика социальных изменений в современном мире в свете теории патримониализма М. Вебера

Лапин А.А. Бисмарк и дипломатическая служба Германии

лизм по сравнению с Англией и Францией как раз в это время резко вырвался вперед. Технические и организационные преимущества промышленности сочетались здесь с наличием совершенной военной машины. Старый канцлер умел управлять Германией. Ну, а если на капитанском мостике появится новый штурман? Все это вело объективно к новому обострению противоречий на международной арене.

Таковы - в сжатом изложении - история создания и характерные черты германской дипломатической службы, основателем которой явился канцлер Германии Отто фон Бисмарк.

В заключении необходимо подчеркнуть, что всякий раз, когда правящие элиты Германии игнорировали завещание создателя единого германского государства Отто фон Бисмарка и втягивались в военные конфликты с Россией, Германия терпела военный и политический крах (Первая и Вторая мировые войны). В настоящее время, на фоне конфликта на Украине и в Сирии, мы вновь вынуждены констатировать, что Германия вновь позволяет себя использовать в качестве инструмента давления на Россию - что может обернуться катастрофой как для самой Германии, так и для всей Европы. В противовес нынешним тенденциям нужно целенаправленно развивать российско-германское культурное, научное и экономическое сотрудничество. Равноправное и взаимовыгодное партнёрство между Россией и Германией - это залог мира, стабильности и могущества всего евразийского континента.

Литература

Бисмарк О.ф. Мысли и Воспоминания. - ОГИЗ М.: 1940 г.

Бисмарк О.ф. Мысли и Воспоминания. - ОГИЗ Москва, 2003 г.

Бисмарк О.ф. Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1859 - 1862 гг. -СПб: Алетейя, 2013. - 335 с.

Дударев В.С. Петербургская миссия Отто фон Бисмарка. 1859-1862: Дипломатическая ссылка или политический успех? - СПб: Алетейя, 2013. - 303 с.

Козлов И.А. По следам «Турецкого гамбита», или Русская «полупобеда» 1878 года. - М.: Этерна, 2014. - 719 с.

Леонтьев К.Н. Письма о восточных делах. - М.: Директ-Медиа, 2014. - 81 с.

Литвак Б.Г. Государственное управление: лучшие мировые практики. - М.: Московский финансово-промышленный университет «Синергия», 2013. - 624 с.

Потемкин В.П. История дипломатии. Том 1. С древнейших времен до нового времени. - М.: Директ-Медиа, 2015. - 543 с.

Потемкин В.П. История дипломатии. Том 2. Дипломатия в новое время (1872 -1919 гг.). - М.: Директ-Медиа, 2015. - 442 с.

Терентий Л.М. Дипломатический дискурс: политика, наука, искусство. - М.: Научная книга, 2009. - 240 с.

Терентий Л.М. Архетип мироустройства и его роль в дипломатической коммуникации. Вестник НГЛУ. Вып. 11. Лингвистика и межкультурная коммуникация. -Нижний Новгород: ГОУ ВПО НГЛУ, 2010. - С. 201-217.

Die Große Politik der europäischen Kabinette, Band VI. No.1340.

УДК 304.5

Чайко и.В.

динамика социальных изменений в современном мире в свете теории патримониализма м. вебера

В статье рассматриваются основные положения теории патримониализма М. Вебера и возможности их использования для анализа глобальных трансформаций, происходящих в современном мире.

Ключевые слова: традиционализм, патримониализм, трансформации, модернизация, глобализация.

Igor V. Chaiko

MODERN SOCIAL TRANSFORMATION IN THE CONTEXT OF THE PATRIMONIAL THEORY of MAX WEBER

The article studies the main principles of Weberian theory patrimonialism and their use for the analysis of global transformations in the modern world.

Key words: traditionalism, patrimonialism, transformation, modernization, globalization.

Г

А лобальные трансформации последних десятилетий свидетельствуют о том, что мир вступил в фазу «турбулентности», чреватую глубокими социально-политическими потрясениями и кризисами. Причиной такой нестабильности исследователи называют «синдром» постмодерна - ситуацию, при которой проблемы, характерные для разных стадий эволюции (доиндустриальной, индустриальной, постиндустриальной) происходят синхронно, многократно усиливаясь и создавая негативный мультипликативный эффект. Вследствие этих «эффектов» общественное развитие принимает неустойчивый, амбивалентный характер и несет в себе множество альтернатив, никак не укладывающихся в рамки линейной парадигмы прогресса и разработанных на ее основе либеральных теорий (например, концепции «конца истории» Ф. Фукуямы).

В этих условиях исследователи вынуждены обратиться к поиску теоретико-методологических средств, способных адекватно объяснить механизмы происходящих изменений и дать ключ к решению актуальных научных проблем. Одним из подходов, все более привлекающих взгляды ученых, выступает, в этой связи, историческая социология Макса Вебера, интерес к которой обусловлен целым рядом причин. Прежде всего, веберовский подход предполагает изучение не только социально-экономических, но также культурно-исторических факторов, влияние которых намеренно «не замечают» либеральные теоретики. Принципиальное значение имеет также присущий взглядам Вебера психологизм, позволяющий рассматривать общественные процессы сквозь призму внутренних побудительных мотивов индивида. Становление различных форм общественной организации трактуется М. Вебером как культурно и психологически обусловленный процесс, отражающий уровень рационализации индивидуального сознания и утверждение соответствующего типа «социального действия».

Изложенная в работах М. Вебера теория рациональности давно получила всеобщее признание. Однако внимание исследователей сосредоточено, как правило, на изучении «рационально-легальных» форм организации, которые, как представлялось, наиболее соответствуют современному этапу общественного развития. Вместе с тем, знакомство с творчеством М. Вебера убеждает в том, что центральное место в его теории занимает понятие традиции. Именно дихотомия «традиция - рациональность» представляет, по сути, фундаментальную основу веберовской теории эволюции.

Исследователи творчества М. Вебера выделяют два основных смысла, которые ученый вкладывал в понятие традиции. В первом случае традиция рассматривается как длительная привычка, лежащая в основе соответствующего типа социального действия. Во втором случае традиция выступает как определенная система ценностей, которую индивид разделяет и на которую он ориентируется в отношениях с другими людьми. Вместе с тем, как отмечает А.Б. Гофман, понятие традиции присутствует в работах М. Вебера и в третьем, неявном смысле - в качестве «объяснительного принципа», посредством которого он стремится обосновать определяющее значение протестантской этической и религиозной традиции для формирования «духа» современного капитализма [Гофман 2008].

Уяснение веберовского понимания традиции позволяет глубже вникнуть в суть той системы отношений, которую он называет традиционным господством. «Традиционным, - писал немецкий мыслитель, - следует называть господство, легитимность которого опирается и полагается на святость издавна существующих порядков и властных господских полномочий (Herrengewalten)». В силу этой традиции, господин осуществляет власть «по своей прихоти, в силу личных симпатий или неприязни, милости или немилости... но отнюдь не по формальным принципам, как при легальном господстве» [Вебер 2007: 151].

В качестве наиболее ранних форм традиционного господства Вебер выделяет:

а) геронтократию - т. е. положение, при котором господство отправляется старейшинами как лучшими знатоками традиции;

б) первичный патриархализм (от греч. pater - «отец» и arche - «начало», «власть») - тип властных отношений, при котором внутри первичного домохозяйства господство осуществляется лицом, определенным на основе твердых правил наследования.

Вебер отмечает также, что геронтократия и патриархализм имеют многие общие черты и тесно переплетаются друг с другом. Наиболее важной характеристикой для этих видов традиционного господства является то, что здесь полностью отсутствует личный(«патримониальный») аппарат управления. С созданием такого административного аппарата возникает качественно иной тип традиционного господства - патримониальный (от лат. patrimonium - «наследственное (родовое) имущество»). В XIX в. это понятие широко использовали немецкие ученые Р. фон Моль, Г. Еллинек, О. фон Гирке, Г. фон Белов и др. Однако они не проводили различия между патриархальным и патримониальным типами господства - в отличие от Вебера, который впервые стал рассматривать патримониализм как одну из разновидностей традиционного господства, производную от «первичного» патриарха-лизма [Фисун 2007]. Основные положения концепции патримониализма были изложены Максом Вебером в первой части его фундаментального труда «Хозяйство и общество» [Weber 1976], окончательно отредактированного только в последние годы жизни ученого (1919 - 1920). Патримониализм здесь описывается как ранняя форма экономического господства, основой которой выступает полное присвоение средств управления господином, осуществляющим свои полномочия «самыми различными способами, вплоть до всей полноты прав на землю и полного закабаления подданных, включающего «право продажи» [Вебер 2007: 158]. Вместе с тем, такая система отношений предполагает предоставление слугам некоторых прав по распоряжению имуществом хозяина, неизбежным следствием чего является стремление управленческого аппарата к апроприации (частному присвоению) своих должностей и связанных с ними бенефиций. В целом, политическое управление при таком типе господства рассматривается господином как частное предприятие, которое может «приносить доход в виде налогов и дани»[Фисун 2007].

Помимо «чистого» патримониализма, Вебер выделяет еще одну его разновидность - «султанизм», подразумевая крайнюю, наиболее деспотическую и централизованную форму личной власти. Вебер подчеркивает, что султанистская форма внешне может выглядеть «совершенно не ограниченной традиционными

пределами», однако ее содержание не является рациональным, что принципиально отличает султанизм от любой иной формы рационально-легального правления [Вебер 2007: 156].

Кроме того, Вебер выводит еще одну, децентрализованную форму традиционного господства - сословно-патримониальную, существенно отличающуюся по своему содержанию как от «чистого» патримониализма, так и от «султанистского» правления. Возникновение данной разновидности патримониализма Вебер связывал с ситуацией, когда управленческий аппарат формируется не из господских слуг, а из числа «экстрапатримониально набранных» чиновников - т. е. лично свободных людей, связанных с господином контрактными обязательствами. С утверждением такой формы правления формируется система «сословного разделения властей», в рамках которой зарождающийся класс бюрократии «шаг за шагом вырабатывает определенные политические или управленческие уставы своей деятельности (или и то и другое вместе), а также создает конкретные механизмы упорядоченного принятия и контроля исполнения решений» [Вебер 2007: 156].

Различия сформировавшихся в отдельных странах патримониальных систем, согласно Веберу, во многом определили пути их дальнейшей эволюции. В одном случае имело место укрепление сословной системы отношений, при которой, как правило, юридически оформлялся имущественный и личный суверенитет феодала по отношению к верховной власти. Политико-правовой формой таких отношений стали сословно-представительные монархии, либо (в случае деградации института наследственной власти) феодальные республики, дальнейшая эволюция которых привела к утверждению конституционализма и формированию современных либерально-демократических систем. Примером такого развития, согласно Ве-беру, является опыт становления европейского капитализма, возникшего первоначально в рамках сословно-классовой структуры и политической организации таких протестантских стран, как Голландия и Англия [Вебер 2007: 165].

Для стран с самодержавно-деспотическими (не сословными) формами па-тримониализма характерными чертами стали подавление суверенитета местной земельной аристократии и утверждение абсолютной монархии - т. е. верховной «суверенной» власти одного лица, не ограниченной правовыми, религиозными и иными этическими нормами. «Одновременно с возвышением княжеского абсолютизма над сословиями, - пишет Вебер, - происходила постепенная передача княжеского самовластия профессиональному чиновничеству» [Вебер 1990: 658]. Такая ситуация, по мнению немецкого социолога, и сегодня во многом характерна для тех государств, где становление капитализма не было связано с протестантской традицией и представляло собой лишь «вторичную имитацию» буржуазных отношений.

Как ученый-экономист, Вебер тщательно изучает влияние патримониально-бюрократических структур на развитие капиталистической экономики. Он отмечает, что для патримониальных систем характерна тенденция к монополизации внешней торговли и других наиболее прибыльных видов деятельности, вследствие чего капитализм в своем развитии либо 1) прямо тормозится; либо же 2) тяготеет к области «политически ориентированного капитализма». В качестве основных форм капиталистических отношений, возможных в условиях патримониального господства, Вебер называет: а) торговый капитализм, Ь) капитализм, выросший на откупе

налогов и должностей, с) госпоставках и военных подрядах, d) плантационный и колониальный капитализм. «Все эти капиталистические формы внутренне присущи патримониализму и часто достигают самого пышного расцвета», - заметил немецкий ученый [Вебер 2007: 165].

Вебер отмечает также, что типичный патримониализм создает препятствия рациональному хозяйству не только своей иррациональной финансово-экономической политикой, но и общими особенностями характерной для него системы управления. Исключения возможны лишь там, где патримониальный правитель во имя собственных интересов создает эффективную систему управления с профессиональным чиновничеством. В этом случае бюрократическому аппарату могут быть присущи и некоторые рациональные элементы - в отличие от чисто традиционных управленческих структур, которым остро не хватает: 1) четких служебных полномочий; б) рациональной иерархии отношений; 3) контрактной системы назначений и продвижения по службе, 4) системы профессиональной подготовки, 5) регулярно выплачиваемого денежного содержания [Вебер 2007: 158]. Это позволяет М. Веберу рассматривать патримониальную бюрократию и современное рациональное чиновничество как два противоположных, но генетически взаимосвязанных между собой «идеальных» типа. Он не проводит между ними резкой границы, что позволяет говорить о том, что «истоки подлинной бюрократии могут быть найдены повсюду в довольно несложных формах патримониального управления» [Масловский 2000: 96].

Выводы Вебера о том, что отдельные патримониальные структуры могут существовать в любом обществе - как традиционном, так и современном - имеют важное теоретическое значение. Они позволяют по-иному взглянуть на процесс общественного развития, характер которого непосредственно связан с воспроизводством тех или иных форм патримониального господства. Одним из первых эту позицию изложил в 1966 г. Гюнтер Рот в своем выступлении на VI Всемирном социологическом конгрессе. Он, в частности, обратил внимание на то, что отдельные элементы патримониального правления, выражаемые в терминах «клика», «механизм», «фракция» и т. п., и сегодня сохраняются во многих государствах, не исключая США и Западную Европу. Однако, если в развитых странах встречаются лишь отдельные проявления патримониальных отношений, то в развивающемся мире личное правление является «господствующей формой управления[ЯоШ 1968].

Большое значение имеют также выводы Г. Рота о том, что персоналистские неопатримониальные режимы не следует путать с авторитаризмом, несмотря на их многие общие черты. «Последнее понятие может быть полезным для установления континуума от плюралистической демократии до тоталитаризма; первая же категория относится, прежде всего, к типологии убеждений и организационных практик, которые могут быть найдены в любой точке данного континуума» [Фисун 2010:

Вслед за Г. Ротом с критикой либеральных теорий модернизации в 60-70-ых гг. XX века выступил ряд ученых, таких как Ш. Эйзенштадт, Г. Хигер, Ж.Ф. Медар, К. Клэпхэм, М. Браттон и Н. ван де Валле, Р. Теобальд и др. В их трудах была обоснована комплексная теория «современного патримониализма», или «неопатримо-ниализма», во многом развивающая идеи М. Вебера [Масловский 1997].

163].

В отечественной науке веберовский «ренессанс» 90-ых годов также способствовал появлению ряда оригинальных концепций, позволяющих осмыслить процессы, происходящие в России и других постсоветских странах с позиций теории неопатримониализма. Особого внимания заслуживают работы Ю.Н. Давыдова, М.Н. Афанасьева, М.В.Масловского, А.А. Фисуна, В.П. Макаренко, Ю.С. Пивова-рова, А.И.Фурсова и ряда других авторов, пытающихся выяснить глубинные, ар-хетипические основания русской «системы», в силу которых она устойчиво воспроизводится в своих наиболее традиционных чертах на всех этапах исторического развития. Определенным вкладом в решение этих задач могут служить также работы автора, опубликованные за последние годы [Чайко 2013]. В целом можно сделать выводы о том, что предложенная М. Вебером исследовательская парадигма и последующие достижения веберианской школы открывают широкие возможности для реализации всестороннего, комплексного подхода к изучению сложных механизмов общественного развития и выступают действенной альтернативой универсалистским теориям, игнорирующим социокультурное разнообразие современного мира.

Литература

Вебер М. Традиционное господство // Прогнозис. - 2007. - № 2.

Вебер М. Избранное. Образ общества. - М.: Юрист, 1994.

ВеберМ. Избранные произведения. - М., 1990.

Гофман А.Б. Традиционное или рациональное? Интерпретация традиции в творчестве Макса Вебера // Социс. - 2008. - № 4.

Масловский М.В. Теория бюрократии Макса Вебера и современная политическая социология. - Нижний Новгород, 1997.

Масловский М.В. Анализ концепции тоталитарной бюрократии // Социс. -2000. - № 4.

Фисун А. Постсоветские неопатримониальные режимы: генезис, особенности, типология // Отечественные записки. - 2007. - № 6.

Фисун А. К переосмыслению постсоветской политики: неопатримониальная интерпретация // Политическая концептология. - 2010. - № 4.

Чайко И. Политические режимы: теория и методология исследования. -LAP: Lambert Academic Publishing, 2013.

Чайко И.В. Проблемы исследования режимных трансформаций, или неопатримониальная альтернатива транзитологии // Политическая концептология: журнал метадисциплинарных исследований. - 2013. - № 1. - С. 131-143.

Murvar V. Patrimonialism, modern and traditionalist: A paradigm for interdisciplinary research on rulership and legitimacy // Theory of liberty, legitimacy and power. - L., 1985.

Roth G. Personal Rulership, Patrimonialism, and Empire Building in the New States // World Politics. - 1968. - Vol. 20. - No. 2.

Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. - Tubingen: Mohr-Paul Siebeck, 1976.