Предисловие к публикации

Публикации

Предисловие*

Сергей С. Шаулов

Башкирский государственный университет

«История усадебного сюжета» — не первая публикуемая нами незаконченная монография Назирова. В практике работы с архивом сложились разные способы подготовки таких документов. Так, при публикации материалов к монографии о романе «Бесы»1 многочисленные фрагменты и заметки не были включены в общий текст книги. Мы не делали попытки «собрать» куски текста в единую структуру (хотя возможность для этого была), предпочтя максимально точно передать особенность архивного документа. Итоговый текст оказался затрудненным для чтения, и в следующий раз подобный документ — монография «Эффект подлинности»2 —был подготовлен иначе: дополнения (фрагменты иных редакций и рабочих записей) были опубликованы, по большей части, не в виде приложений, а в составе основной редакции в виде выделенных вставок.

Назиров обычно не датировал свои рукописи, соответственно, у нас нет возможности опереться на хронологически последнюю авторскую волю. В этих условиях представляется целесообразной попытка представить имеющиеся материалы, с одной стороны, в максимально логически стройном виде, а с другой, — во всем многообразии имеющихся вариантов мысли.

Этим же способом мы решили издать и настоящую монографию. При этом следует сказать, что задача оказалась многократно сложней предыдущих опытов. Прежде всего, «История усадебного сюжета» занимает не одно, а два архивных дела. Первое из них представляет собой общую тетрадь с рукописным текстом шести глав3, второе — архивную папку с рукописными и машинописными вариантами всех глав, полными и фрагментарными4. Особая сложность заключалась в количестве этих вариантов. «История усадебного сюжета», очевидно, длительное время оставалась в фокусе научного внимания Назирова: судя по количеству фрагментов и вариантов, монография переписывалась более десяти раз и не менее трех раз перепечатывалась. Кроме того, в папке № 123 имеется также полная руко-

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ и Правительства Республики Башкортостан в рамках научного проекта № 16 — 14 — 02008.

хНазиров Р. Г. Материалы к монографии о романе Ф.М.Достоевского «Бесы» // Назировский архив. 2013. № 2. С. 6-83.

2Назиров Р. Г. Эффект подлинности. Уфа, 2016.

3АРГН. Оп. 3. Д. 8.

4АРГН. Оп. 4. Д. 123.

пись статьи «Печорин в контексте николаевского романтизма»; по всей видимости, подготовленная к отдельной публикации.

В представленной ниже публикации сноски Р. Г. Назирова воспроизведены под арабскими цифрами, а примечания публикатора под латинскими литерами. Петитом выделены вставки из неосновной редакции.

Некоторое представление о временных рамках этой работы можно получить по ссылкам, которые дает Назиров в разных вариантах одних и тех же глав. Например, в тетрадной редакции первой главы нет сноски на его собственную статью «Петербургская легенда и литературная традиция», вышедшую в 19751. Более того, в двух первых главах этой редакции вообще нет ни одной ссылки моложе 1970 года, тогда как в последующих главах тетрадной редакции такие сноски имеются. На наш взгляд, это означает, что тетрадь на самом деле не содержит единой редакции.

Имеющаяся на первом форзаце тетради помета, видимо, относится именно к первым двум главам: «Прим. автора: В этом опыте нужно очень многое изменить, чтобы поэтическое впечатление моё доросло до научного. Пока что всё это любительство».

Видимо, после первых двух глав, возможно, написанных в конце 60-х, Назиров вернулся к этой работе в середине следующего десятилетия. Остальные тетрадные главы, судя по сноскам и содержанию, принадлежат к тому же корпусу вариантов, что и содержимое папки.

Различия между этими вариантами имеют по большей части стилистический характер (в этом случае публикуемый текст следует наиболее полной версии главы), либо — в более редких случаях — дают представление о различных «ответвлениях» концепции; все подобные разночтения учтены в предлагаемой публикации.

Интересно, что при таком количестве вариантов и редакций между ними нет существенных расхождений. Практически идентичны и два плана, найденных в папке № 8:

1.

Роман русской усадьбы

Опыт историко-социологического исследования онегинской фабулы

I. Усадьба и большой мир.

II. Спор Лермонтова с Пушкиным (не главная линия).

III. Смещение героя.

IV. Усадебный сюжет Тургенева.

V. Полемика вокруг «Обломова».

VI. Обновление онегинской фабулы (Помяловский, Тургенев).

VII. Ностальгия по раю.

VIII. Упадок сюжета

IX. Последний вариант.

1 Назиров Р. Г. Петербургская легенда и литературные традиции // Традиции и новаторство. Уфа, 1975. С. 122-135.

Х. Итоги.

В «Итогах» несколько слов о ХХ веке.

История усадебного сюжета

Оглавление

I. Усадьба и большой мир. + «Метель».

II. Спор Лермонтова с Пушкиным. +

III. Усадебный сюжет у Тургенева. + Бялый

IV. Спор вокруг «Обломова». —Бедно?

V. Обновление усадебного сюжета. +—+

VI. Реставрация усадьбы. ?

VII. Дьявол в Скворешниках. и упадок сюжета.

VIII. Последний вариант. ?

Предлагаемая публикация, следуя сохранившимся планам, контаминирует наиболее полные варианты глав с включением в них представляющих интерес фрагментов из других редакций. В первых двух главах, помимо фрагментарных редакций, источником таких вставок иногда являются также первые главы тетрадной редакции и статья «Печорин в контексте николаевского романтизма».

Подобная форма, как нам представляется, наиболее адекватно отражает состояние концепции на тот момент, когда Назиров оставил эту работу.

Здесь уместно задуматься, почему монография не была дописана. Ответ — в различии между этой монографией и докторской диссертацией «Традиции Пушкина и Гоголя в русской прозе. Сравнительная история фабул», первая глава которой посвящена именно усадебному сюжету, а в терминах диссертации — «онегинской фабуле». Велико искушение понять «Историю усадебного сюжета» как некий предварительный вариант будущей концепции. Однако дело, видимо, сложнее.

В докторской диссертации понятия сюжет и фабула определяются следующим образом: «Сюжет — последовательность действий в произведении, художественно организованная через пространственно-временные отношения и организующая систему образов; при этом очень важно учитывать и обратную связь — воздействие системы образов на сюжет. Фабула — это векторно-временная и логически детерминированная последовательность жизненных фактов, избранных или вымышленных художником, но всегда мыслимых как совершающиеся вне произведения» 1 .

То есть фабула представляет собой логический «каркас» сюжета, ход которого может быть до некоторой степени индивидуален (вплоть до потери связи с фабульной основой, как это показано для некоторых сюжетных вариаций в публикуемой монографии). Фабула —

1 Неопубликованный текст диссертации.

механизм традиции, сюжет — форма ее индивидуально-авторской вариации, обусловленной, кроме того, исторически и социально.

Из этого следует, что публикуемая монография представляет собой именно историю сюжета, то есть внешней стороны той традиции, внутреннюю структуру которой Назиров описал в докторской диссертации. Неоконченная (а точнее, «недосведенная» воедино) «История усадебного сюжета» представляет собой важное дополнение к одному из ключевых пунктов труда, который сам Назиров называл «главным».