Формирование союзов путем грамматикализации знаменательных слов в калмыцком языке

УДК 811. 512.3:81'36 ББК Ш164-2

Л.А. Лиджиева, М.А. Лиджиев

Калмыцкий государственный университет им. Б.Б. Городовикова

ФОРМИРОВАНИЕ СОЮЗОВ ПУТЕМ ГРАММАТИКАЛИЗАЦИИ ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫХ СЛОВ В КАЛМЫЦКОМ ЯЗЫКЕ

В статье рассматривается образование союзов путем грамматикализации знаменательных слов в современном калмыцком языке. Они формировались и выделялись постепенно из имен, наречий, местоимений и глагольных форм.

Ключевые слова: калмыцкий язык, служебные слова, союзы, частицы, послелоги, грамматикализация.

L.A. Lidzhieva, M.A. Lidzhiev

Kalmyk State University

FORMATION OF CONJUNCTIONS BY GRAMMATIKALIZATION OF SIGNIFICANT WORDS IN THE KALMYK LANGUAGE

The article highlights the formation of conjunctions by a grammatikalization of significant words in modern Kalmyk language. The authors came to the conclusion that they have been gradually formed and shaped from nouns, adverbs, pronouns and verbal forms.

Key words: the Kalmyk language, syntactic words, unions, particles, postpositions, grammatika-lization.

Для монгольских языков характерна высокая частотность употребления служебных слов. Их роль в грамматической системе языка весьма значительна. Они одновременно служат структурными показателями синтаксических единиц и их разновидностей, средствами связи и выразителями семантико-синтаксических отношений. Служебные части речи являются одними из ведущих строевых элементов языка, которые формируют высказывание в качестве языковой единицы, обеспечивающей необходимый и достаточный уровень коммуникативности синтаксических единиц.

В разных видах исследований по монгольским языкам, в которых затрагивался вопрос о статусе и специфике служебных слов, высказывались различные мнения, порой самые противоречивые. Сложилось устойчивое мнение о них как словах «скрепах», которые выполняют лишь «техническую» функцию и потому не могут быть объектом семантического анализа. Между тем семантическое описание знаменательных частей речи не может считаться полным без анализа семантики служебных слов, так как коммуникативное задание высказывания не может быть выполнено в полном объеме без послелогов, союзов, частиц и других служебных слов. Они являются важнейшим грамматическим показателем в тюркских, финно-угорских, иберийско-кавказских, монгольских языках и отличаются высокой частотностью употребления. Классификация служебных частей речи возможна только при учете особенностей их функционирования, с их местом и ролью в структуре высказывания. По словам многих исследователей, служебные слова до сих пор недостаточно глубоко изучены в языкознании и находятся в состоянии «научно-исследовательской неопределенности».

Развитие и совершенствование языка есть процесс постоянный и бесконечный, поэтому в последний период в монгольских языках наблюдается высокая частотность употребления служебных частей речи, увеличение их количества, расширение их абстрактных значений. Они составляют значительную часть лексики монгольских языков. Правильное употребление служебных слов является свидетельством более совершенного владения языком, что приобретает особое значение в современных условиях развития монгольских языков.

Проблемой изучения частей речи в прошлом и нынешнем столетии занималось большое количество ученых, как отечественных, так и зарубежных. Но служебные части речи в общем и союзы в частности представляют собой до сих пор малоисследованный аспект языка. Л. Теньер отмечает, что «пустые» части речи, к которым относятся и союзы, представляют собой результат перехода слов с конкретным значением в слова с абстрактным значением (все союзы были когда-то полнозначными словами). Этот переход может быть только результатом существующей длительное время цивилизации. Поэтому так называемые «пустые» слова являются, бесспорно, самыми развитыми, а отсюда и самыми человечными и интересными элементами языка [16, с. 80].

Установление разряда «пустых слов» в монгольских языках связано с одной из самых сложных теоретических проблем монголистики - проблемой классификации частей речи, к которой обращались в своих работах монголоведы Я.И Шмидт, О.М. Ковалевский, А.В. Попов, А.А. Бобровников, В.Л. Котвич, Г.Д. Санжеев, Н.Н. Поппе, Т.А. Бертагаев, В.И. Рассадин и другие [18; 6; 10; 3; 7; 15; 11; 2; 14].

Некоторые исследователи включали служебные слова в разряд «частиц» [3], другие - в разряд «наречий» [7]. Н. Поппе объединил слова, которые совершенно не могут склоняться, образовывать формы множественного числа и спрягаться (союзы, отрицания и разного рода частицы сомнения, подтверждения и т.п.) в разряд неизменяемой части речи [11, с. 136]. Уже в последующих работах исследователи включают союзы в раздел служебных слов [16; 18; 1; 14].

Союзы занимают особое место среди грамматических средств, определяющих синтаксическую и функционально-смысловую характеристику предложения. Союзы и союзные слова в монгольских языках так же, как и послелоги, служат для выражения отношений между членами предложения, но каждая категория слов делает это по-разному. Главная функция союзов - это синтаксическая. И при этом союзы выступают связующими элементами не только между словами, словосочетаниями, но и между частями сложных предложений, тогда как послелоги устанавливают эту связь только между словами. «Однако, указывая на наличие связи, союз одновременно выполняет и квалифицирующую функцию: обозначает содержательные отношения между связываемыми единицами» [9, с. 484].

В значениях союзов отражены разнообразные связи элементов объективной действительности. В составе сообщаемой в актах коммуникации информации, передаваемые союзами, предстают как отношения между предметами, признаками, обстоятельствами, действиями, событиями разной меры сложности. Они принадлежат к той сфере языковой семантики, которая отражает наиболее общие, абстрактные категории бытийных отношений.

В.Г. Гузев отмечает, что «союзы следует рассматривать как класс служебных лексем, в значениях которых отражены разнообразные связи элементов объективной действительности. В составе сообщаемой в актах коммуникации информации, передаваемые союзами, предстают как отношения между предметами, признаками, обстоятельствами,

действиями, событиями разной меры сложности» [4, с. 48]. Они принадлежат к той сфере языковой семантики, которая отражает наиболее общие, абстрактные категории бытийных отношений.

В современном калмыцком языке союзы и союзные слова отличаются своим происхождением, составом и употреблением. В процессе развития калмыцкого языка, благодаря абстрагирующей деятельности человеческого мышления, возникали новые производные союзы, генетически связанные со знаменательными словами. Они формировались и выделялись постепенно из имен, наречий, местоимений и глагольных форм.

Проблема процессов переходности в языке требует учета семантических, морфологических и синтаксических особенностей. Явление грамматикализации отражает динамику языковых процессов, происходящих на стыке знаменательного и служебного функционирования слов. Результаты изучения различных лексических единиц как источников грамматических показателей существенно расширяют представления о функционировании грамматических систем в языке. Установлено, что в языке сосуществуют омонимичные формы и структуры, находящиеся на различных уровнях грамматикализации. Данные калмыцкого языка показывают, что служебные слова не представляют собой закрытого множества, их число постоянно пополняется за счет десемантизации, фоссилизации и грамматикализации определенных форм других частей речи.

Наиболее частым случаем грамматикализации в калмыцком языке является его превращение в служебное слово. Обычный путь образования отглагольных служебных слов - постепенное обособление глагольных форм в сочетаниях различного типа, адвербиализация отдельных форм деепричастий и причастий.

Подавляющее большинство отглагольных союзов, составляют нефинитные формы глагола. Причастные и деепричастные формы глагола связаны с другими частями речи теснее, и возможности их перехода в другие морфологические разряды слов шире. Но среди данных образований можно выделить и такие, которые происходят и от самих глагольных основ.

«Деепричастные формы глагола, как известно, являются нефинитными и характеризуются меньшей степенью полноты и яркости глагольных признаков (семантических, морфологических, синтаксических): 1) общее значение действия в деепричастиях выражено слабее, чем в остальных формах глагола: они обозначают добавочное второстепенное действие при основном действии, выраженном глаголом; 2) категория времени в деепричастиях отсутствует, время действия в них определяется таксисом, характеризующим отношение действий между собой; 3) они не имеют форм словоизменения; 4) в предложении деепричастие выполняет преимущественно обстоятельственную функцию. Все это создает предпосылки для перехода деепричастий в служебные слова, в частности в союзы. Многие из них сохранили параллельно лексические значения полнозначных слов» [8, с. 56].

Союзы в калмыцком языке, в основном, генетически связаны с глагольными формами (причастиями и деепричастиями), наречиями и местоимениями.

Большинство союзов калмыцкого языка - глагольного происхождения, они представляют собой различные формы деепричастий от основ соответствующих глаголов. Н.Н. Поппе также отмечает, что большинство союзов имеет глагольное происхождение. Сюда он относит ba, bogged, которые свойственны только старокалмыцкому письменному языку [12, с. 172].

В современном калмыцком языке к отглагольным союзам можно отнести такие, как болн 'и', болвчн 'хотя, несмотря на', тиигхлэ 'раз так, коль так', дэкэд 'еще, опять, снова'.

Например, союзы, образованные от глагола болх, представляют собой формы основного глагола и деепричастия. Среди них следует выделить такие союзы, как болв 'но, однако', болн 'и', болвчн (=болв чигн) 'хотя, несмотря на'.

Союз болн 'и' представляет собой форму слитного деепричастия глагола болх и соединяет однородные члены только в простом предложении. Например: Эзнэ у хаша дотр зер-земшин модд нурhлж; альмна болн кедмнэ модд урhщана (Б. А.). - В хозяйском дворе, в основном, растут яблони и груши; Хввчнр, YKp4нр болн адучнр лавта шуурНн шуурад, киитн болхинь медэд, малан хошмудасн холд НарНлго бээв (КА.). - Узнав о предстоящем похолодании, чабаны, пастухи и табунщики не отпустили скот далеко от стоянки; Арлтан нээмн классин хввн механизацин училищ чилэНэд, совхозд комбайнер болн тракторист квдлнэ (Б.А.) - После восьмого класса Арлтан, окончив училище механизации, работал в совхозе трактористом и комбайнером; Ода болхла, бу-селм угаНар, эврэннь бээдл-щирНл ясрулхин, нээмн част квдлхин твлэ болн щалван немYлхин твлэ тедн ноолдцхана (Б.А.) - В данный момент они без оружия борются за улучшение условий жизни, за восьмичасовой рабочий день и за повышение заработной платы.

В других монгольских языках, в частности монгольском, бурятском и ойратском, в данном значении встречается союз болоод/болаад 'и'. Например: монг. вргвн болоод вндввр (БАМРС) - широкий и высокий; бур. Эхин болоод дунда Нургуулинуудай шалтаг-та ойртобо (БРС) - приблизились экзамены в начальных и средних школах; ойр. таран болаад шишээн усалха (СЯОС) - орошать хлебные и кукурузные поля. В современном калмыцком языке эта форма сочинительного союза в соответствующем значении не употребляется. Она встречается в старописьменном калмыцком языке: oros bolo:d xalimag (орс болн хальмг) (Г. Д.) - калмык и русский.

Союз болв 'но, однако' - форма прошедшего времени от основы бол- 'быть, становиться'. Данная форма в калмыцком языке функционирует как в качестве полнозначного, так и служебного слова. Данный союз употребляется в противопоставительных предложениях. Наташа бас квдлхш, болв тер гертэн бээхш, уга болщ одна (Бал.А.). - Наташа тоже не работает, но ее не бывает дома; hаза эмтн уга, узгдхш, болв хаша Натцас, YYднэ заагар кедY HYдн вврмщ кещэх - би тедниг медмб (Б.Т.) - На улице людей не видно, но я знаю, что много глаз из любопытства смотрят из-за дворов, сквозь двери.

Широко распространены в языке составные союзы - болв чигн 'хотя, несмотря на', болв зуг 'но, однако' и т.д. Например: Усн бээдг болв чигн, зуг курдг арhуга (Бал.А.). -Несмотря на то, вода есть, нет возможности туда добраться; Шин гериг хуучнла зергллдэд бэрэд орксн, хаша-хаалН невчк уутьрдг болвчн, хамг тоот мел оцдарщ одв (Б.Т.). - Новые дома построили около старых, хотя дворы стали не намного уже, все вокруг изменилось; Намщл бийнь газет бичYлщ авдг эс болв чигн, Бемб ввгнэс вдр болНн газет авч ирщ залудан умшулдг билэ (Б.А.). - Хотя Намджил и не выписывает газеты, каждый день она берет их у дедушки Бемби и читает мужу.

Среди союзов и союзных слов глагольного происхождения для монгольских языков, в частности калмыцкого, характерны причастные и деепричастные формы речевого (дицендиального) глагола гих: гисн, гидг, гищ, гивчн, гихлэ и т.д. «Для форм глагола гих, выступающих в функции связующих средств (союзов, союзных слов) характерно то, что они, являясь показателями синтаксических отношений между частями сложноподчиненного предложения, составляют важнейший элемент его структуры» [13, с. 258]. Например: hазр малтад муулян эдлхин ормд унтад, амрч

авснь деер болх гищ санщанав (Н.М.) - Я думаю, что вместо того, чтобы рыть землю и мучать себя, лучше отдохнуть; Булкн-эмгн, Шиндэн эмг-эк, эмнь кархиннь вргнд, нам урднь чигн, «ач KYYKим хэлэщ йов, кввYдм эмд йовад ирхлэ, тедндм бэрYлщ вг» гищ сурла (Ж. А.) - Старуха Булгун, бабушка Шинды, находясь уже на грани смерти, да и раньше всегда просила меня, «смотри за моей внучкой, и, если сыновья мои возвратятся живыми, передай им заботу о ней»; Хар сала кввкэд кедYхош хвн бээнэ? - гищ вврк залу сурв (Н.М.) - Сколько стоянок находится вдоль черной балки? - спросил спутник; Мвцгнлэ эдл мвцк наста болщ йов! - гикэд нег шар арслц каркщ вгв (Э.К.) - Пусть будут твои годы вечными, как это монета - сказал он, протянув ему одну медную монету; «Сал кол шидрк партизанмуд гидг дYYвр залус уга-яду улсин сэ хээщ йовцхадгщ» гисн зэцг соцсгддг билэ (И.Л.) - Ходили слухи, что партизаны, расположившиеся вблизи реки Салы, помогали бедным людям; Зуни вдрин дуусн йовад, асхн шидр мана хотнас арвн дуунад бээсн Сээнцг гидг казрт ирYвидн (Б. А.) - Ехали весь летний день, и к вечеру мы прибыли в местность Сянцег, которая находилась в десяти километрах от нашего хотона.

В отдельную группу выделяют союзы наречного и местоименного происхождения, которые используют как в сочинительных, так и подчинительных предложениях.

В калмыцком языке в развитии союзов наиболее продуктивными оказались вопросительные местоимения, что объясняется их естественными семантическими возможностями. Например: альд, хама (где), кезэ (когда), альдаран, хамаран (куда), аль (который), кен (кто), юн (что), кедY (сколько) и др. Чаще всего они употребляются в составе соотносительных союзных слов. Например: Аль энYг генн гищэнэт, аль наснь бак гищэнэт (Б.А.). - Или вы считаете его наивным, или совсем молодым?; Кен эн тегурд Yзщ йовла, ода энYг тас таньшго, тедY дщгэкэр XYврщ оцдарв (Д.Б.). -Кто видел эту степь раньше, сейчас не узнает, настолько она изменилась. Ямаран беш кергтэ гинэч, тиим беш чамд тэвщ вгсYв (Э.К.). - Какая печка нужна, такую тебе и поставлю. Хама тедн квдлщэлэ, тенд тосхлтын квдлмш йир вргнэр кегдщ йовла (Б. А.). - Там, где они работали, очень активно шли строительные работы.

Г.Ц. Пюрбеев отмечает, что «степень грамматикализованности средств связи бывает неодинаковой, поэтому они подразделяются на союзы и союзные слова. Основное различие их состоит в том, что функция союзов сводится только к соединению предложений или их членов, а союзные слова могут выступать и как показатели связи, и как члены предложения. В семантическом отношении союзы предстают как строевые элементы. Союзные слова способны употребляться в конкретном лексическом значении» [14, с. 296].

В калмыцком языке часто встречается употребление одного фонемного комплекса в разных служебных ролях, в частности в роли союза и частицы. «Выполнение одной служебной частью речи функции другой можно рассматривать как заложенное в категориальном значении, заданное лексико-семантическим инвариантом явление, обусловленное определенными факторами. В числе таких факторов - позиция служебной части речи, ее лексико-семантическое окружение, морфологическая характеристика элементов синтаксической конструкции, конкретная ситуация речи и т.д.» [5, с. 31].

К примеру, в современном калмыцком языке отрицание биш не; не..., а...; не..., но и.. / может выступать и в роли частицы, и в значении противительного союза:

1) Отрицательная частица: ЭнYг терYнэс талдан кYн тврYЦ меддмн биш (Э.К.). -Никто, кроме него, не знает этого; Эмтнэ шустр ухалдгтн сэн, зуг бийэн бас мартхмн биш (Б.А.). - Хорошо, что думаешь о людях, но о себе тоже забывать не надо; ГермYдэс хооран hархла, малын идг му биш (М.Н.) -Поодаль от домов корм для скота хороший.

2) Противительный союз: Толhа hаруmх биш, зэрм укрэсн щилдэн хойр туЫ авдг болщана (Н.М.). - Поголовье скота не только не уменьшалось, но и от некоторых коров в год стали получать по два теленка; ГYYhэд эмд одад ирхэс биш, нань hаза hарад уга (Б.Т.) - Кроме того, что сходил за лекарствами, на улицу больше не выходил.

Наиболее типичными союзами-частицами являются зуг (а, но, однако), зугл (только, лишь), зYгэр (однако, несмотря на), чигн (-чн), (хотя, хоть), нам (да и, даже), ташр (к тому же), и некоторые другие.

В функции простых и сложных союзов очень часто употребляются и частица чигн 'хотя, даже; также'. Например: Сэн нерн хээв чигн олддгуга, му нерн хусв чигн hардг уга (У). - Доброе имя хоть ищи - не найдешь, а плохое имя хоть скобли - не сотрешь; векэр орав чигн ноха идхуга, ввсэр орав чигн мал идхуга (У). - Даже если обернешь жиром, собака есть не будет, даже если обернешь сеном, скот есть не станет.

Из союзов-послелогов в первую очередь следует назвать причинные - учрар, учрас, уршгар, деерэс (из-за того что, потому что, поскольку); целевые телэ, телэд (для того, чтобы) и т.д. Союзы данного разряда связаны с отыменными послелогами, иногда их формы полностью совпадают. В этом случае следует учитывать их функционирование. Например: Эн мана совхозин нег эркн сэн хееч, тер учрар бидн энYг селтьсоветин депу-татд суцИлавидн (Б.А.). - Он один из лучших чабанов нашего совхоза, поэтому мы его выбрали депутатом сельского Совета; Цецн медэ бээсн бийнь сурдг, тенг эс медсн бийнь сурдг уга (У). - Умный, хоть и знает, но спросит, а глупый, хоть и не знает, не спросит; Унhн емнк келэрн экэн чавчсн бийнь, экнь унhан кендэдгуга (У). - Матка не тронет жеребенка, даже если жеребенок и ударит ее передними копытами.

Таким образом, по образованию союзов можно проследить определенные закономерности. Большинство союзов восходит к глагольным формам (причастиям и деепричастиям), имеются и такие, которые соотносятся с наречием, местоимением, а также с частицами и послелогами. Таким образом, источником формирования союзов в калмыцком языке выступают и знаменательные, и служебные слова.

Список литературы

1. Бадмаев Б.Б. Грамматика калмыцкого языка. Морфология. - Элиста: Калм. кн. изд-во, 1966. - 116 с.

2. Бертагаев Т.А. Синтаксис современного монгольского языка в сравнительном освещении. Простое предложение. М.: Наука, 1964. - 300 с.

3. Бобровников А. Грамматика монгольско-калмыцкого языка. - Казань: Университетская типография,1849. - 400 с.

4. Гузев В.Г. Очерки по теории тюркского словоизменения: Имя (на материале староанатолийского тюркского языка). - Л.: Изд-во ЛГУ, 1987. - 141 с.

5. Данилова Н.И. Смысловая структура аналитической связи в якутском языке. -Новосибирск: Наука, 2001. - 143 с.

6. Ковалевский О.М. Грамматика монгольского языка. - Казань: Университетская типография, 1835. - 202 с.

7. Котвич В. Л. Опыт грамматики калмыцкого разговорного языка. Изд. 2-е. Прага: Издание калмыцкой комиссии культурных работников в Чехословацкой республике, 1929. - 418 с.

8. Лиджиева Л.А. Послелоги калмыцкого языка в историко-сопоставительном освещении. Дис. канд. фил. наук. - Элиста, 2004.

9. Лингвистический энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия, 1990. - 685 с.

10. Попов А.В. Грамматика калмыцкого языка. - Казань: Изд-во императорского Казанского университета, 1847. - 390 с.

11. Поппе Н.Н. Грамматика письменно-монгольского языка. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1937.

12. Поппе Н.Н. О частях речи в монгольском языке // Советское востоковедение. Сб.1. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1940. - С. 147-173.

13. Пюрбеев Г.Ц. Исследования по языкам и культуре монгольских народов. - Элиста: Изд-во Калм. ун-та, 2015. - 496 с.

14. Пюрбеев Г.Ц. Союзы // Грамматика калмыцкого языка. Элиста: Калм. кн. изд-во, 1983. - С. 295-301.

15. Рассадин В.И. Очерки по морфологии и словообразованию монгольских языков. - Элиста: Изд-во Калм. ун-та, 2008. - 234 с.

16. Санжеев. Г.Д. Сравнительная грамматика монгольских языков: В 2т. - М.: Изд. АН СССР, 1953. - Т.1. - 160 с.

17. Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. - М.: Прогресс, 1988. - 656 с.

18. Тодаева Б.Х. Грамматика современного монгольского языка. Фонетика и морфология. - М.: Изд-во АН СССР, 1951. - 196 с.

19. Шмидт Я.И. Грамматика монгольского языка. - СПб.: Типография АН, 1832. - 133 с.

Источники

1. Б. А. - Бадмин Алексей. ЗултрЬн - теегин ноИан [Зултурган - трава степная]. -Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1976.

2. Б.Т. - Бембин Тимофей. Туумр [Пожар]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1973.

3. Бал. А. - Балакан Алексей. Залу зерг [Мужество]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1984.

4. БАМРС - Большой академический монгольско-русский словарь. Т.1. - М.: Academia, 2001.

5. БРС - Шагдаров Л. Д., Черемисов К.М. Бурятско -русский словарь. Т.1. - Улан-Удэ: Изд-во ОАО «Республиканская типография», 2010.

6. Г.Д. - Гедеева Д.Б. Письма наместника Калмыцкого ханства Убаши (XVIII в.). -Элиста: АПП «Джангар», 2004.

7. Д.Б. - Доржин Басц. Эзн [Хозяин]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1981.

8. Ж^. А. - Жимбин Андрей. Таслгч эргц [Решительный поворот]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1980.

9. И. Л. - Инжин Лиж. Мартгдшго нерд [Незабываемые имена]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1990.

10. К. А. - Куукан Анатоль. ТахшлИн [Возмужание]. - Элиста: Хальмг дегтр ИарИач, 1981.

11. М.Н. - Манжин Нимгр. КелврмYДин хурацИу [Сборник рассказов]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1959.

12. Н.М. - Нармин Морхаж. Манцин цапан ташу [У седого Маныча]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1975.

13. СЯОС - Тодаева Б.Х. Словарь языка ойратов Синьцзяна. - Элиста: Калм. кн. изд-во. 2001.

14. Y. - Пословицы, поговорки и загадки калмыков России и ойратов Китая. / Составление, перевод Б.Х. Тодаевой. - Элиста: ЗАОр «НПП «Джангар», 2007.

15. Э.К. - Эрнжэнэ Константин. Ьалан хадИл [Береги огонь]. - Элст: Хальмг дегтр ИарИач, 1979.