В Мариинке показали настоящую Мими

Приму Мариинки Анну Нетребко становится все труднее застать в родном театре. Спрос на нее велик повсеместно, и ей все труднее везде поспевать. Дебют в опере Джакомо Пуччини "Богема", где она исполняет главную женскую партию, чахоточной музы Мими, произвел на Театральной площади настоящее вавилонское столпотворение. ВЛАДИМИР РАННЕВ был воодушевлен не только всеобщим ажиотажем по госпоже Нетребко, но и ее великолепным пением.

Анна Нетребко очень органична в "Богеме". Впрочем, эта работа Джакомо Пуччини настолько выигрышна и со сценической, и с музыкальной точки зрения, что желанна любой оперной диве. Но не всякая оперная дива так хороша собой, стройна и выразительно бледна, как госпожа Нетребко. А эти качества необходимы: как без них убедить зал, что на сцене — не благополучные мастера пения, преуспевшие в борьбе за мариинские подмостки, а нищие французские поэты, художники и философы с Монмартра — молодые, вечно голодные и неумеренно чувствительные? Что делать хрестоматийным пышнотелым оперным доннам в тесной, захламленной парижской мансарде? А вот в такую Мими, как ее играет госпожа Нетребко, не зазорно и влюбиться, по-настоящему, без оперных условностей. Эта Мими пластична, искренна и беззащитно трогательна. Что, однако, не скрывает у обреченной умереть от чахотки неистовой воли к жизни. Все это — в игре Анны Нетребко, в ее артистическом обаянии и умении владеть не только голосом. Ее появление на сцене было встречено так, словно зал состоял из истосковавшихся возлюбленных, к которым снизошла наконец их богиня. Но удивительное дело — не было в этом пресловутого оперного дурновкусия, напротив, так встречают пианистов-интеллектуалов, дирижеров-мудрецов. То есть без приторного обожания, а с искренним почитанием.

     В данном случае госпоже Нетребко повезло с постановкой. Она дебютирует в "Богеме", однако по всему выходит, что англичане Йан Джадж и Тим Гудчайлд словно под нее ковали свой спектакль два года назад. Постановщики умудрились избежать и дотошного реалистического правдоборчества, и броских левацких выдумок. Все вышло столь же органично, как и пение Анны Нетребко. Главное достоинство постановки, не столь частое в оперных домах, — она не мешает музыке, не загромождает пространство оперы манией своего визуального величия. Такова, опять же, и сама Анна Нетребко: высшее мастерство примы в том, что ей удается избежать участи многочисленных героинь соловьиных рулад, обожающих собственную взвинченную индивидуальность и при всяком случае выставляющих ее напоказ. У госпожи Нетребко просто хорошие внешность и вкус. И этого достаточно, чтобы все остальное отдать музыке. Не заслонять ее собой, любимой. В этом, вероятно, секрет и ее органичности, и всемирного успеха.