Оптика восприятия современной российской политики

А.Л. Зверев, С.Ф. Ахматнурова

ОПТИКА ВОСПРИЯТИЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКИ

Данная статья посвящена анализу характерных черт восприятия общественностью современной российской политики. Анализируются ключевые особенности восприятия отдельных политических институтов и имеющихся образов российской власти и государства. В статье делается акцент на персонификационной модели социальной перцепции современного российского политического пространства. Проводится сравнительный анализ существующих образов власти и оппозиции в оптике восприятия общества. Определяются причины слабой востребованности оппозиции в современном российском политическом ландшафте.

Ключевые слова: политическое восприятие, политический институт, персонификация, политическая власть, политическая оппозиция, политические ценности.

Оптика политического восприятия, существующая в массовом сознании общественности, формирует то, что принято называть образами современного пространства политики. В сознании гражданина они создают политические представления, которые в дальнейшем и определяют оценку происходящих вокруг политических событий, а также оказывают серьезное влияние на политический выбор избирателя во время процедуры голосования. Проводимые кафедрой социологии и психологии политики МГУ им. М.В. Ломоносова многолетние опросы общественного мнения, активное участие в которых принимают и авторы данной статьи, показывают, что для большинства граждан современная российская политика - это сфера, воспринимаемая как отдельная от их непосредственного общественного опыта часть окружающего их мира, существующая в параллельной им социальной реальности. Вследствие этого в символической структуре их картины мира

© Зверев А.Л., Ахматнурова С.Ф., 2015

политическая система представлена в образе «чужой», непонятной для них реальности, а ее представители наделяются часто негативными семантическими характеристиками. Возможно, такая репрезентация современного мира российской политики связана с тем, что, как выразился один респондент, характеризуя ее, «политика - это Путин». Именно В.В. Путин часто является единственной публичной фигурой российской политики, представляющей в ней субъектность, в иных случаях российская политика характеризуется абстрактными понятиями: «грязное дело», «игры», «ложь», которые больше относятся к аффективно-оценочной характеристике, нежели чем к рефлексии, рационализирующей место российской политики и ее роли в социальной природе современного бытования респондента.

При этом в оценках респондентов наблюдаются и идеалистические представления, характеризующие скорее то, какой российская политика должна была быть, нежели то, какая она есть сейчас. По их мнению, она должна быть ответственной и, самое главное, она должна проводиться в рамках существующего правового поля. Что же касается оценки характера типологии политической системы исходя из осуществляющегося ее взаимодействия с обществом, то почти % респондентов не считают ее демократической, но при этом большинство в своих идеально-типических политических взглядах хотели бы, чтобы она была таковой. Как мы видим, сегодня в политических представлениях российских граждан существует зазор между тем, какой должна быть наша политическая система, и тем, какой она является на самом деле.

В институциональном плане восприятия сферы российской политики акцент явно смещен на институт президентства, так как именно с этим институтом связываются практически все принимаемые в стране властные решения. Да и в современном публичном российском пространстве, как это было показано ранее, существует лишь одна фигура - президента В.В. Путина, единолично определяющего политический курс современной России. Институт парламентаризма в том виде, в котором он существует в современной российской политике, сегодня слабо фиксируется в оценках граждан и в структуре восприятия ими существующих отечественных политических институтов. Подобный низкий статус образа парламентаризма в структуре политических образов россиян может быть объяснен их низкой информационной компетентностью в том, чем же на самом деле занимается парламент, в чем состоят его законодательные, представительные и контрольные функции и по каким вопросам гражданам нужно обращаться к депутатам, а по каким -

к представителям органов исполнительной власти. К тому же смещенный в нашей политической системе акцент на исполнительную вертикаль власти фактически низводит институт парламентаризма до второстепенного, мало что решающего в политическом плане актора. То же относится и к судебным институтам и институтам региональной власти и местного самоуправления. Непривлекательностью в оценках респондентов пользуется и институт политических партий. Они воспринимаются как слабые, пассивные, неагрессивные, а зачастую беспомощные акторы современной российской политики. Большое влияние на восприятие института политических партий оказала дискредитирующая информационная кампания оппозиции в отношении «партии власти» по ее антибрендированию в качестве «жуликов и воров». В основном характер восприятия современных политических партий сводится к оценке респондентов: «не знаю такую партию» либо это «мертвая партия» или «беззубая и проплачиваемая оппозиция». Налицо непонимание предназначения многих политических институтов и вследствие этого сильно выраженные негативные оценки их функционирования в современном российском политическом пространстве. Фактически все политические институты сегодня воспринимаются в тени основного института президентства, определяемого в качестве единственно нормально функционирующего в современной российской политике.

Таким образом, значительную роль в оптике социальной перцепции общественностью современного российского политического пространства играет персонификационная модель, в рамках которой меньшее значение имеет функциональная семантика политического института для социума, а в большей мере - отношение общественности к конкретной личности политика, представляющего этот институт. В этой ситуации возрастает роль посредников в виде СМИ, от которых зависит характер представленных общественному мнению интерпретаций по поводу принятого решения и озвученных через СМИ оценок экспертов, разъясняющих суть политических новаций. И везде при восприятии сообщений о политике ключевую роль играют также те, кто их озвучивает (сами политики, журналисты, эксперты), так как в ситуации, когда реципиент не компетентен в области сообщаемой ему информации, он ориентируется в процессе восприятия новости на личность того, кто ему сообщает о ней, руководствуясь при этом возникающим или не возникающим доверием к личности информанта.

Персонифицированный характер восприятия политики также обусловлен тем, что действия политических акторов социальны по

своему характеру и имеют существенные последствия для множества людей, потому что, как справедливо отмечает А.И. Соловьев, политический лидер - это институт, связанный отношением ответственности перед населением1, и эти отношения опять-таки чаще всего осуществляются через СМИ. Особая медиазависимость современного политического пространства превращает его в публичный феномен, в котором личностные качества сообщающего являются ключевыми, что делает ведущим фактор персонифицированного восприятия мира современной российской политики.

Третий срок президентства В.В. Путина стал возможным благодаря отсутствию в современном российском политическом пространстве других ярких харизматических политических лидеров. Во многом политическое долголетие В.В. Путина объясняется одновременно силой, активностью и привлекательностью как его самого, так и проводимой им политики, которая вызывает симпатию у российской общественности, но также и слабостью представителей оппозиции, которые, во-первых, не могут внутри себя найти лидера, способного объединить все оппозиционные силы под своим руководством, во-вторых, в собственной политике следуют принципу, построенному исключительно на критике действующей власти, без предложения пошагового алгоритма реализации своего альтернативного политического курса, в-третьих, многие оппозиционеры засветились в СМИ как несамостоятельные политики, а лоббирующие интересы западных стран, что в условиях наметившегося серьезного цивилизационного противостояния России и Запада несет серьезные репутационные потери для этого сегмента оппозиционных сил. Сегодня оппозиция в стране делится как бы на две части: системную, представители которой имеют свою фракцию в Госдуме, и несистемную, зачастую радикальную. Но лидеры оппозиции как того, так и другого сегмента не пользуются особой поддержкой со стороны граждан.

Так, по данным ВЦИОМ, на июнь 2014 г. наибольшее доверие среди оппозиционеров имеют Г.А. Зюганов (лидеру КПРФ доверяют 6,7 %) и В.В. Жириновский (у лидера ЛДПР рейтинг доверия 6,3 %). Результаты остальных оппозиционеров фиксируются в районе 1 % поддержки населения. Лидером «народного антирейтинга» в среде оппозиции стал В.В. Жириновский, недоверие которому выражают 20,6 % российских граждан. Для сравнения антирейтинг Г.А. Зюганова составляет всего 8,4 %. А вот степень доверия к лидерам несистемной российской оппозиции колеблется в районе чуть выше нулевой отметки: у М.Д. Прохорова 0,7 %, а у проявляющего иногда свою харизму А.А. Навального - всего 0,1 %2. Таким обра-

зом, рейтинги лидеров так называемой старой оппозиции снижаются, «новой» - чуть больше нуля.

Причин такой слабой востребованности представителей оппозиции в современном российском политическом пространстве несколько. Во-первых, к представителям «старой» оппозиции уже привыкли и не ждут от них новых программных инициатив или переформатирования их деятельности под изменяющиеся задачи складывающейся политической ситуации в стране. К тому же лидеры системной оппозиции давно руководят партиями, и в силу увеличивающегося возраста они теряют свою внешнюю привлекательность, а многие еще и тормозят процесс обновления в партии, не учитывая изменяющуюся политическую конъюнктуру.

Во-вторых, представители «новой» оппозиции пугают своими крайностями. Если А.А. Навальный чутко уловил болезненный пульс проблемы коррупции во власти и сумел в ходе своей информационной кампании произвести успешное антибрендирова-ние «партии власти» как партии «жуликов и воров», то позже его агрессивная риторика, выявленные связи с западной политической элитой и самое главное - обнаружение того, против чего он сам выступал (подтвержденные в суде факты коррупции, когда сам А.А. Навальный был заместителем губернатора Кировской области), резко изменили восприятие оппозиционера в общественном мнении, и он во многом потерял приобретенный ранее авторитет борца с коррупцией. М.Д. Прохоров делал ряд громких заявлений об изменениях прежде всего в управлении современной российской экономикой и об избавлении от природно-ресурсной зависимости хозяйственной жизни страны, что стало восприниматься образованными, с определенным достатком жителями больших городов как реальная альтернатива В.В. Путину на президентских выборах 2012 г. Но отказ М.Д. Прохорова от целого ряда политических проектов, прежде всего участия в выборах мэра г. Москвы 2013 г., его уход из созданной им же «Гражданской платформы», а также нереализация проекта народного «Ё-мобиля» сформировали в сознании граждан образ непоследовательного политика, неспособного доводить начатое до конца, что в сочетании с отсутствием харизмы понизило нынешний рейтинг уровня доверия М.Д. Прохорова практически до нулевой отметки.

В-третьих, может быть, самое главное: имеющиеся противоречия в оппозиции настолько остры, что не позволяют ей создать более-менее устойчивую коалицию вокруг какого-либо яркого представителя вследствие отсутствия такового и/или выдвинуть идеи, сплачивающие широкие социальные группы общества. Потому ны-

нешняя российская власть может пока чувствовать себя спокойно из-за слабости оппозиции и невозможности ею агрегировать интересы большинства населения, что способствовало бы возникновению реальной острой конкурентной борьбы за власть. Более того, сегодня в рамках российской политики наблюдается процесс аккумуляции практически всего существующего в ней символического капитала вокруг фигуры лидера страны В.В. Путина, что делает его доминирующим актором в современном российском политическом пространстве.

Специфика восприятия современной российской власти как объекта политического образа заключается в следующем: если деятельность отдельных представителей власти, прежде всего президента В.В. Путина, оценивается либо позитивно, либо нейтрально, то обобщенный образ власти вызывает поляризованную, эмоционально окрашенную реакцию - сугубо позитивную или резко отрицательную. Чаще всего исследования кафедры социологии и психологии политики МГУ показывают, что респонденты считают власть в России коррумпированной, авторитарной, монархической, «недодемократией», которая для многих носит закрытый характер. Типичными характеристиками российской власти в глубинных интервью респондентов являются следующие их суждения: «Это люди из космоса, которые настолько далеки от реальности, что не хотят менять что-то в стране, их все устраивает»; «Поскольку все так завуалировано и до нас, до простого народа... простых обывателей, наблюдающих со стороны, доходит только 2-3 % информации, да и то не факт, что она достоверна, поэтому тут говорить трудно». Позитив же в оценке власти заключается в том, что она обеспечивает стабильность существования граждан и даже прислушивается к ним, как это делает В.В. Путин. В целом же политическая власть в стране оценивается гражданами как необходимый и важный элемент современной политики, базирующийся на юридически закрепленной силе, что необходимо для недопущения разобщенности регионов в таком сложном полиэтническом дизайне современной России, уровней и ветвей власти, развития кооперации и оптимизации отношений внутри нации. Сама объектность власти характеризуется в оценках респондентов всеобъемлющей чертой с типичной обывательской оценкой: «власть - все, кто наверху» - и с соответствующим отношением к оппозиции; для большинства она либо вообще не играет какой-либо роли в политике, либо играет роль весьма незначительную.

Иная характеристика объектности власти состоит в непрозрачности субъектов ее осуществления, что усиливает ощущение

у граждан теневого характера властных акторов, которые на самом деле принимают важные решения в стране. Все это порождает отчужденность граждан от существующей в стране власти. Наконец, в оценках респондентов во многом превалирует абстрактность в содержании образов власти, которая сводится к стереотипному ее восприятию на уровне бессознательного. Общее отношение граждан к современной российской власти можно охарактеризовать как «поддержку конкретному властному лицу в условиях недоверия ко всему институту власти». Подобная амбивалентность также может быть объяснена тем, что, с одной стороны, граждане понимают институт власти в обществе как всеобъемлющий аппарат, основывающийся исключительно на силе закона, а с другой стороны, наблюдается усиливающаяся тенденция абсентеизма из-за убежденности в том, что любые избранные органы власти неэффективны в собственной деятельности.

У государства как у объекта восприятия важен прежде всего идентификационный потенциал, проявляющийся в способности объединить вокруг имеющихся национальных интересов всех граждан страны и сконструировать общую национально-государственную идентичность. Это проявляется в выработке для граждан адекватного ответа на вопросы: в каком государстве они живут? где оно локализовано географически и близко в данном контексте к понятию страны, с определением того, где проходят пространственные границы государства? как организованы его политическая и экономическая системы? какие ценности разделяют его граждане? Статусный компонент объекта восприятия государства позволяет определить местоположение государства, в котором живут граждане, на международной арене и его отношения с другими государствами. Ролевой компонент объекта восприятия помогает продемонстрировать исполнительский репертуар функций, который может взять на себя государство. Важным компонентом объекта восприятия государства также является государственный аппарат, который в оценках респондентов часто представляется как единый и сильный и в целом олицетворяет власть государства. Последние события, происходящие на Украине, актуализировали державный компонент в национально-государственной идентичности российских граждан, которая хотя бы на время смогла соединить все выделенные компоненты объекта восприятия государства, что и стало во многом причиной практически единодушной поддержки россиянами факта воссоединения Крыма с Россией. Стоит особо отметить, что во многом представления о современном российском государстве вырабатывались исходя из опыта социализации, многие его получили еще в советский период жизни и потому державные ностальгические

настроения о сильном могущественном государстве, претендующем на статус супердержавы, близки большинству российских граждан. Из-за этого последние события - успешное проведение Олимпиады в Сочи и победа на ней наших спортсменов, а также воссоединение с Крымом - многими гражданами были восприняты как возврат к ранее утраченному государством статусу одной из передовых стран мира.

Кроме того, большинство хотят видеть в образе государства «твердую руку», выражающую запрос на государственную поддержку. Об этом говорят результаты социологических исследований. В аналитическом докладе Института социологии РАН 2013 г. приводятся следующие цифры: 84 % опрошенных считают, что граждане без поддержки государства не выживут, поэтому оно должно оказывать им поддержку и помощь, и лишь 13 % считают, что не стоит ждать помощи от государства, нужно заботиться о себе самим; 69 % опрошенных считают, что России необходима «твердая рука», которая наведет в стране порядок; 61 % высказались за проведение перемен «сверху», «жесткой рукой»; только 32 % поддерживают перемены «снизу», которые опираются не на власть, а на инициативных людей, при этом 61 % считают, что стабильность важнее, чем реформы и перемены3. Таким образом, сообщения, декларирующие патерналистские ценности, с большей вероятностью находят отклик у избирателей. Г.П. Артемов говорит о том, что большинство семей с низкими доходами связывают свои ожидания в первую очередь с государством, а не с собственной активностью и проявлением предприимчивости, они ждут от власти распределения экономических благ в зависимости от проделанной работы4. Такое социальное иждивенчество российского социума делает его зависимым от выбираемого политического курса руководства страны и заставляет заключать социальный контракт с действующей властью, согласно которому общественность готова дать карт-бланш государству в определении дизайна всех имеющихся общественных коммуникаций и проводимого политического курса, но взамен требует прежде всего социально ориентированной поддержки, обеспечивающей более-менее достойное существование различных групп населения страны.

Т.В. Евгеньева, анализируя тему социальной ответственности государства, рассуждает о том, каким образом люди реагируют на кризисное состояние общества, угроза которого все более возрастает для нашей страны в связи с событиями, связанными с Украиной. Она выделяет две модели:

1) в первом случае индивид полностью переориентируется на бытовые проблемы, семью, живет «одним днем». На передний план в данном случае выходят потребности в безопасности и потребно-

сти материальные. Причем ответственность за их реализацию возлагается на государство;

2) во втором случае личность, напротив, обращается к неким «высшим» ценностям, «воспринимаемым чаще всего в упрощенной, стереотипизированной форме, придающим внешнюю осмысленность ежедневному существованию»5.

Похоже, пока самочувствие российского социума входит в рамки первой обозначенной нами модели. И актуализируемые ценности защиты и безопасности в данном контексте коррелируют с поддержкой существующего порядка вещей и на выборах выражаются в поддержке действующей власти и настоящего политического устройства. Это и было продемонстрировано на последних региональных выборах, прошедших осенью 2014 г., когда поддерживаемые властью кандидаты в губернаторы, в депутаты региональных и местных парламентов уверенно победили во всех регионах страны. Избиратели в ходе текущего внешнеполитического кризиса в Украине оказали власти поддержку, боясь потерять то, чем в настоящее время общественность обладает, и что, как им кажется, может гарантировать действующая политическая власть в стране, на фоне неясно выраженных конкретных программных положений и очень туманных для большинства граждан перспектив, предложенных на этих выборах кандидатами от оппозиции, не снявших чувства страха о возможной потере относительного благополучия, ощущаемого сегодня большинством граждан.

Таким образом, современное отечественное политическое пространство своеобразно преломляется в оптике российского массового сознания, в котором ярко выражена персонификационная репрезентация политического ландшафта, где действия конкретных политиков более важны для граждан, нежели текущее функционирование политического института, представляемого ими. При этом персонифицированный образ российской власти в лице В.В. Путина вызывает высокий уровень доверия у многих граждан, а вот сам обобщенный образ ландшафта власти, как и конкретные ее институты, вызывает поляризованную, зачастую эмоциональную реакцию.

Примечания

См.: Соловьев А.И. Политология: Политическая теория и политические технологии. М., 2000.

См.: Рейтинги доверия политической оппозиции. Пресс-выпуск № 2603 [Электронный ресурс] // Всероссийский центр изучения общественного мнения. URL: http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=114856 (дата обращения: 18.09.2014).

3 См.: Дифференциация гражданских и политических практик в России: институциональная перспектива. М.: Ин-т социологии РАН, 2013.

4 См.: Артемов Г.П. Политическая социология. М.: Логос, 2002 [Электронный ресурс] // Библиотека Гумер. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/ Sociolog/artem/index.php (дата обращения: 18.09.2014).

5 Евгеньева Т.В. Культурно-психологические основания формирования образа «другого» в современной России // «Чужие» здесь не ходят: Радиальная ксенофобия и политический экстремизм в социокультурном пространстве современной России. М., 2004.