Депозиты римских монет и брактеаты как маркер жизни древнегерманского военного сообщества

Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 16 (371). История. Вып. 65. С. 101-107.

УДК 94

ББК 63.3

С. В. Нечаева

ДЕПОЗИТЫ РИМСКИХ МОНЕТ И БРАКТЕАТЫ КАК МАРКЕР ЖИЗНИ ДРЕВНЕГЕРМАНСКОГО ВОЕННОГО СООБЩЕСТВА

Анализируется взаимосвязь между изменениями вещной среды и типом мышления социальных отношений на примере депозитов римских монет и брактеатов как маркера жизни древнегерман-ского военного сообщества. Рассматриваются функции римских монет и брактеатов с учетом региональной специфики германского мира на основе анализа археологических данных с применением герменевтических и гендерных методов исследования. Выясняется, что семантика использования римских монет и брактеатов в пределах Барбарикума изменялась в зависимости от области и периода их бытования, степени интенсивности контактов с Римской империей: волновое изменение характера римских монет соответствует существованию трех регионов германского мира. Особое внимание уделяется статусу римских монет и брактеатов в древнегерманском военном сообществе с учетом особенностей его структуры.

Ключевые слова: социология вещей; депозиты римских монет; брактеаты; Барбарикум; военное сообщество древних германцев; региональная специфика германского мира.

Актуальность вопроса о предметном мире возрастает независимо от исторической эпохи в период социальных перемен, которые меняют предметный мир до неузнаваемости, и наоборот. Дискуссия о роли материальных объектов в конструировании социальной реальности началась еще в XIX в., и в современной социологической теории проблема соотнесения «социального» и «материального» рассматривается в рамках «социологии вещей». Суть данной проблемы заключается в том, что сама по себе вещь - незначительный феномен, обращение к нему оправдывается лишь широтой стоящих за ним «символических отношений», таким образом «непрерывность характера обращения с предметами навязана нам не объективной действительностью материальных предметов, а нашими представлениями о непрерывности духовно-значимых предметов»1. В работах Б. Латура, Г. Зиммеля, И. Гофмана, Р. Харре, В. Вахштайна и других авторов вещи, предметы, окружающие нас в жизни, «выступают своего рода хранилищем чего-то еще», а именно результатом «объективизации», порождением социальных отношений2. Она является физическим продолжением человека и выражением духовной сущности человека, становится устойчивой осмысленной формой его существования. Изменения и разногласия в оценке той или иной вещи свидетельствует о том, что «вещь "маркер", которым помечают материальный предмет, сообразно

закрепляется в культуре системам различений»3. Совокупность перемещений в пространстве социальных значений позволяет проследить, как именно материальная вещь, получившая опору в мире социальных значений, становится «больше-чем-вещью»4.

Взаимосвязь между изменениями вещной среды и типом мышления социальных отношений раскрывается особенно при ретроспективном анализе типов бытия вещи в пространстве культуры определенной исторической группы. В данной статье в качестве материального предмета как «маркера» жизни древнегерманского военного сообщества в соответствии с региональной спецификой германского мира нами рассматриваются депозиты римских монет и брактеаты. Исходя из того, что вещи в традиционной культуре в своем бытие являются многослойными объектами, которые существуют на различных уровнях бытия и обладают множеством смыслов и значений, особое внимание нами уделяется функциям римских монет и брактеатов в древнегерманском военном сообществе с учетом его региональной специфики. Территориально германский мир, согласно общепринятому мнению, располагался к середине I тыс. н. э. между Балтийским и Северным морями на севере и Дунаем на юге, между Рейном на западе и Вислой на востоке. Часто сюда включаются районы южной Скандинавии. С начала V в. германцы приступили к освоению

1 Гофман И. Закрепление форм деятельности. С. 117.

2 Латур Б. Когда вещи дают отпор... С. 344.

3 Вахштайн В. Социология вещей. С. 18.

4 Харре Р. Материальные объекты. С. 124.

территорий к востоку от Рейна. Термины 'ближний Барбарикум' или 'буферная зона', а также 'дальний Барбарикум' или 'германская глубинка' впервые появились в работах датской исследовательницы Лотты Хедигер и с тех пор укоренились в научной археологической литературе по Железному веку Европы1. Под термином 'ближним Барбарикум' понимается зона не более 200 км от лимеса. Соответственно 'дальний Барбарикум' -территория свыше 200 км от римской границы. 200 км определены как дистанция, допускающая прямые контакты между империей и варварами. Л. Хедигер признавала известную условность данной типологии.

Депозиты римских монет с позиций социологии вещей выступают своего рода текстом, посредством анализа которого и изменений отношений к нему возможно восстановить отношения означания2. Рассмотрение вещи как текста мы находим в работе Ж. Бодрийяра, который под текстом понимал «языковые образования, посредством которых общество вещает актуальные для него смыслы»3. При этом Ж. Бодрийяр указывал, что следует «вычитывать не прямой смысл, а тайный, вскрывая истинную структуру общества»4. В самой кодировке он выделяет три уровня: притянутый смысл (семиотическая интерпретация), прикладной смысл (перевод в прикладной текст, физический статус вещи в социальный статус), пластический смысл (эмоциональный отклик на вещь).

Опираясь на герменевтические и гендерные методы исследования, рассмотрим экспликацию онтологических параметров вещи - депозитов римских монет и брактеатов: материал, форма, пространство-время, структурность, функционал.

Обширный археологический материал позволяет выделить три группы монет, которые были распространены на территории древних германцев. Обстоятельства притока римских монет в Барбарикум в значительной степени дифференцированы и зависят от периода, наименования и территории их бытования. Первую группу монет составляют denarii. Denarii - это наибольшая группа римских монет, зарегистрированная в центральных и северных частях германского мира в период II-VI вв. Они были найдены более чем в 500 запасах и в 3000 захоронениях. Их общее количество составляет приблизительно 140000 серебряных монет в целом. Большинство

1 Lotte H. Empire, Frontier and the Barbarian Hinterland... P. 125.

2 Бодрийяр Ж. Система вещей. С. 35.

3 Там же. С. 35.

4 Там же. С. 45.

исследователей сходится на том, что данный вид монет пересекал римскую границу как часть платежей, сделанных императорами вождям германских племен, живущим как на границе с империей, так и на большом расстоянии от ее границ5. Ко второй группе монет относятся sestertii. Эти монеты в большом количестве найдены на территории юго-восточной Балтики. Их приток на данные территории связывают с янтарной торговлей в период II—III вв.6 Последнюю, третью, группу представляют solidi. Это римские монеты, получившие распространение в V-VI вв. на территории Дании, Швеции и Норвегии. Политические связи с указанными германскими государствами обусловили приток данных монет7.

При этом депозиты римских монет можно разделить на две группы: первая группа - это собственно римские монеты, вторая группа - это брактеаты. Брактеаты рассматриваются в нескольких значениях: во-первых, это плоские монеты из золота или серебра с чеканкой на одной стороне; во-вторых, золотые подвески, являющиеся скандинавскими копиями римских медальонов; и, в-третьих, римская золотая монета с петлей для ношения в качестве амулета. Бракте-аты были обнаружены, прежде всего, в составе погребального инвентаря, однако на территории Скандинавии их большинство было найдено в тайниках и кладах. Они встречаются в Дании, Швеции и Норвегии сотнями, а в соседних странах - в меньшем количестве. А. Бурш отмечает, что брактеаты известны только на территории Барбарикума, охватывая все три региона германского мира, за его пределы они не выходили8. В свою очередь брактеаты делят на 4 группы в зависимости от изображений, представленных на них. Группу А составляют брактеаты с профилем императора, которые датируются V в. В группу Б входят брактеаты, на которых изображены сцены, скопированные с римских оригиналов, где Победа коронует героя. Брактеаты, на которых помещены всадники, скопированные с изображения императора, составляют группу В. Монеты группы Б и В датируются V-VI вв. Группа Г состоит из брактеатов с абстрактным орнаментом, состоящим из фигур животных. Эту группу относят к VI-VII вв.9 Данная классификация является одной из самых полных, но даже она не включает в себя все многообразие изображений. За ее пределами остаются те изображения, которые

5 Bursche A. Circulation of Roman Coinage... P. 2.

6 Там же. P. 2.

7 Там же. P. 3.

8 Bursche A. Roman gold medallions... P. 84

9 Дэвидсон Х. Э. Древние скандинавы. С. 97.

не имеют аналога в римской символике. Многие исследователи связывают их с культами Одина, Тора, Фрейра или героев эпоса (например, Си-гурд). Х. Э. Дэвинсон считает, что они не имеют отношения к сценам из мифов и легенд, и мастера стремились на них изобразить символы могущества, которые в той или иной степени были связаны с божествами1. Например, лошадь и орел - с Одином, свастика - с Тором. А. Бурш обращает внимание на тот факт, что все медальоны имеют петли, выполненные в германском стиле, приложенные выше императорского портрета, при этом все украшения находятся на лицевой стороне, которая не изношена как другая2.

М. Тодд отмечает, что до IV в. декоративное искусство древних германцев имело очень ограниченную сферу использования3. Орнамент, встречающийся на металлических сосудах, брошах, оружии не представляет собой ничего оригинального. Стили орнамента и техники металлообработки, распространенные среди германских народов, были не чисто германского происхождения, а, прежде всего, являлись результатом влияния Рима. По его мнению, германские художники не интересовались натуралистичным или изобразительным искусством. Они предпочитали работать с одним орнаментом, и стиль, который получил развитие, был результатом разработки огромных орнаментальных возможностей, которые давало им изображение животных. Мастера поняли, как крадущиеся и извивающиеся звери могут заполнить лишнее пространство на брошах и металлических накладках. Если в этом мире и появляются люди, что бывает довольно редко, то их тела также оказываются вытянутыми или искаженными. Возможно было и сочетание фигур: фантастические звери хватают человека, еще один монстр скачет на морской лошади... «Понятно, что некоторые из этих гротескных сцен борьбы между людьми и чудищами изображают сцены из мифов, однако было бы слишком утомительно, да и не нужно пытаться их отождествить»4.

Традиционно депозиты римских монет рассматривают как свидетельство далеко идущих контактов, поддерживаемых членами германской властной элиты на расстоянии больше, чем 3 тыс. км.5 Однако письменных свидетельств этого не так уж много. Григорий Турский упоминает, что в VI в. императоры еще использовали

1 Дэвидсон Х. Э. Древние скандинавы. С. 99.

2 Bursche A. Roman gold medallions. P. 88.

3 Тодд М. Варвары. Древние германцы. С. 201.

4 Там же. С. 201.

5 Werner J. Danceny und Brandstrup. P. 141.

золотые медальоны в качестве подарков германским правителям6.

А. Бурш рассматривает в своей работе модель распространения римских монет в германском мире. Проанализировав археологический материал, он пришел к выводу, что римские монеты доставлялись из Римской империи до единственного крупного центра власти в Барбарикуме. Там они были переделаны согласно текущей моде и вкусам германской элиты, так возникали брак-театы. Впоследствии монеты были перераспределены в меньшие, региональные центры власти на расстояние больше, чем 2000 км (от Дуная до юго-западной Скандинавии). Там они вошли в систему местного обмена. Преимущество этой модели состоит в том, что она проливает больше света в ряде других теорий на то, как действовал механизм распределения римских монет в пределах германского мира и изменений в их статусе. Она позволяет говорить о существовании устойчивых контактов между членами германской элиты, с одной стороны, и о продвинутой социальной системе, иерархии в пределах элиты племенной федерации, с другой7. Являясь первоначально внешним источником власти и символом престижа, римские монеты распространились среди германской элиты и приобрели новое значение: от свидетельств политических контактов между германской элитой и Римской империей до сакральных предметов8.

Данную модель распространения римских монет Дж. Хайнес рассматривает на примере Скандинавии9. Статус монет в Скандинавии претерпел ряд значительных изменений. Первоначально римский импорт, получаемый в качестве даров, знаков дружбы или брачного союза, являлся подтверждением конкретного социального статуса. Со временем для правящей элиты римские монеты становятся «ресурсом, способствующим развитию торговли, обеспечивающим безопасность и защиту»10. В данном случае они были не просто предметом локальной инфраструктуры, а по существу краеугольным элементом в экономической и общественной жизни в Скандинавии.

Т. Грэйн, изучая вопрос о статусе римских монет в германском обществе, а именно - в военном сообществе, исходит из того, что римляне было заинтересованы в дружелюбном соседе, который защитил бы римские границы и иногда препятствовал другим племенам совершать нападения

6 Тьерри О. Рассказы из времен Меровингов. С. 167.

7 Bursche A. Roman gold medallions. P. 89.

8 Там же. Р. 92.

9 Hines J. Myth and reality. P. 167.

10 Там же. Р. 168.

на империю. В связи с этим они могли бы обеспечивать «соседа» определенными ресурсами. Дипломатические контакты осуществлялись через мирные договоры и финансовую помощь в виде «подарков», которые внутри германского общества начинали жить своей жизнью1. На основе археологических данных, представленных материалами погребений древних германцев, сравнив количество римских монет в них, материал, сопроводительный инвентарь, он рассматривает римские монеты как маркер положения в древ-негерманском военном сообществе. Волновое изменение характера римских монет в захоронениях соответствует существованию трех регионов германского мира, где степень римского влияния была различна. Первый регион - это пограничная зона, радиус которой составлял 100 км, где римские монеты выступали в качестве маркера идентичности древнегерманского воина. Второй регион - территория Северной Европы, где римские монеты - это часть военно-политических контактов. Третий регион - Скандинавия, на территории которой появление римских монет связано с военной добычей.

Римский объект, вступая в Барбарикум, меняет свое первоначальное значение, но возрастает его символическая значимость. Таким образом, римские монеты - показатель интенсивности контактов, с одной стороны, римского союзника и лидера своего племени, с другой, торговых отношений и механизма управления германской элитой, которая выступает как единое целое2.

В современной литературе роль римских монет в Барбарикуме продолжает анализироваться в значительной степени с экономических позиций, когда они рассматриваются только как дань или как оплата за товары, пленников или услуги. Для понимания семантики римских монет в германском мире необходимо оставить позади современные представления о роли денег в обществе. Семантика использования римских денег в пределах Барбарикума была неоднозначной и изменялась в зависимости от области и периода ее возникновения. Последние исследования показывают, что эти функции можно рассматривать на трех уровнях: обращение, преобразование и смещение3. Во-первых, в пределах Империи они использовались как универсальные деньги. Они выступали как средство оплаты в социальных и политических сделках (дань, выкуп, вер-

1 Grane T. Southern Scandinavian. P. 86.

2 Grane T. The Roman Empire and Southern Scandinavia. P. 35.

3 Bursche A. Circulation of Roman Coinage. P. 8.

гельд), в качестве приданого или семейной реликвии наряду с другими предметами римского импорта. Римская валюта использовалась также в обменных сделках. Однако римские монеты, представляя собой личное богатство, содержали материальную, но колеблющуюся ценность, которая изменялась от одной сделки к другой. Не было предусмотрено никаких стандартных ценностей. Понятие «ценности» являлось специфическим в рамках варварских сообществ. Никто не мог использовать римские монеты в форме гарантии ценности в пределах варварского общества, так как центральная власть, чеканящая их, была внешней и не имела действительной власти в германских землях. В тоже время германцы не развивали внутреннюю чеканку, они чеканили подделки римских монет - брактеаты, имевшие место на границах с Римом. Обнаруженные римские монеты, как деталь пояса (концы ремня, застежки пояса), являющиеся общим элементом обстановки в могилах вождей и встречающийся в могилах простых воинов, позволяют предположить, что они были частью внешней атрибутики древнегерманских воинов, которые, желая подражать их principes, находившимся в социальном отношении выше, в их манере одеваться, стиле жизни и времяпрепровождения, использовали для этого римские denarii. Во-вторых, на территории Северной Европы собственно римских монет уже встречается меньше, зато увеличивается число брактеатов, большинство которых древние германцы использовали для ношения на поясе как элемент одежды. В данном регионе бракте-аты часто превращались в амулеты, украшения и драгоценности. В западногерманских землях они крепились в ожерелья в окружении бисера и янтаря. При этом брактеаты имели идеологическое значение, особенно те, на которых был изображен имперский портрет: они использовались как символ престижа и власти германской элитой. Порой брактеаты выступали как удобный запас металлолома, так как по химическому составу и весу соответствовали креплениям брони. В-третьих, они являлись специальной категорией личного богатства, имущества, включались в династические запасы, где наряду с другими предметами играли роль маркера высокого статуса, в символичной форме отображали власть и престиж. Брактеаты сопровождали владельца в загробной жизни. В некоторых случаях они играли роль типичных погребальных товаров, появляясь как кулоны, элементы ожерелий, одеяния (в мешочках, приложенных к поясу) или военного механизма. Их присутствие сложно интерпретировать как

составляющую часть погребального ритуала. Об этом можно говорить лишь в отношении тех захоронений, формой которых являлась кремация, однако следует отметить, что на многих монетах нет никакого следа пребывания в погребальном костре. Это позволяет предположить, что они были депонированы после кремации, то есть непосредственно в течение церемонии похорон, как часть погребального ритуала. Также обращает на себя различное положение собственно римских монет в погребении. На западногерманских и прибалтийских землях встречается положение монет близкое к голове, иногда завернутое в кору березы. Возможно, с учетом того, что береза, как думают, играла существенную роль в мифологии и сагах, где она имеет функцию «космического дерева», такое положение обеспечивало сообщение между мирами. В отсутствии коры березы были монеты, помещенные в дополнительные сосуды или иногда также обернутые в части ткани. В захоронениях Тюрингии, Богемии и Силезии является интересным примером определенного похоронного обряда среди варварской элиты положение монет во рту похороненных людей. Также депозиты монет, найденные в стенах жилища, колодцах, на болотах, играли роль подземных подношений.

Специальная и многогранная функция имперской чеканки в варварских обществах иллюстрирована лучше всего золотыми частями, распространенными на Севере Европы. Она зависит от хронологического периода или территории, от определенных социальных, политических и религиозных отношений, от разряда и статуса к символам лояльности и дружбы в политических и личных контактах. Римские золотые монеты, в частности их имитации и скандинавские брак-театы, выполняли определенные функции в этом отношении, сопоставимые со средневековыми регалиями, где римский императорский портрет играл важную ритуальную и харизматическую роль, сопоставимую с христианским крестом. Римское золото часто расплавлялось, чтобы быть преобразованным в более знакомые и родные, но примитивные ценности, типа спиральных колец или слитков, или в различные символичные формы статуса типа шейных колец.

Монеты - это самая частая категория римского импорта, которая встречается на территории германского мира. На основе анализа археологических данных мы можем говорить о том, что не было никакой однородной функции римской чеканки в германском мире. Семантика использования римских денег в пределах Барбарикума

находилась в прямой зависимости от региона и занимаемого статуса в древнегерманском мире и в военном сообществе в частности, выступая в качестве символа или знака в социальной коммуникации гетерогенного значения, отделяющего экономические позиции от социальной, политической или символической функции римских монет.

Список литературы

1. Бодрийяр, Ж. Система вещей / Ж. Бодрийяр.

- М.: РУДОМИНО, 2001. - 91 с.

2. Вахштайн, В. Социология вещей и «поворот к материальному» в социальной теории / В. Вахштайн // Социология вещей: сб. ст. / под ред. В. Вахштайна. - М.: Территория будущего, 2006. - 392 с.

3. Гофман, И. Закрепление форм деятельности / И. Гофман // Социология вещей: сб. ст. / под ред. В. Вахштайна. - М.: Территория будущего, 2006. - 392 с.

4. Дэвидсон, Х. Э. Древние скандинавы. Сыны северных богов / Х. Э. Дэвидсон. - М.: Центропо-лиграф, 2008. - 186 с.

5. Латур, Б. Когда вещи дают отпор: возможный вклад «исследований науки» в общественные науки / Б. Латур // Социология вещей: сб. ст. / под ред. В. Вахштайна. - М.: Территория будущего, 2006. - 392 с.

6. Тодд, М. Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура / М. Тодд. - М.: Центрополи-граф, 2005. - 223 с.

7. Тьерри, О. Рассказы из времен Меровингов / О. Тьерри. - СПб.: Изд-во А. С. Суворина, 1892.

- 368 с.

8. Харре, Р. Материальные объекты в социальных мирах / Р. Харре // Социология вещей: сб. ст. / под ред. В. Вахштайна. - М.: Территория будущего, 2006. - 392 с.

9. Bursche, A. Circulation of Roman Coinage in Northern Europe in late antiquity / A. Bursche // History and mesure. - 2002. - No. XVII - 3/4. - P. 1-16.

10. Bursche, A. Roman gold medallions as power symbols of the Germanic Elite / A. Bursche // Roman gold and the development of the early Germanic Kingdom / ed. B. Magnus. - Stockholm, 2001. -P.88-102.

11. Grane, T. Southern Scandinavian foede-rati and auxiliarii / T. Grane // Beyond the Roman Frontier. Roman influences on the Northern Barbari-cum. - Rome, 2007. - P. 83-105.

12. Grane, T. The Roman Empire and Southern Scandinavia - a Northern connection / T. Grane. -Copenhagen: Univ. of Copenhagen, 2007. - 317 p.

13. Hines, J. Myth and reality: the contribution of archeology / J. Hines // Old Norse Myths, Literature and Society / ed. G. Barnes, M. C. Ross. - Australia: Univ. of Sydney, 2000. - P. 165-174

14. Lotte, H. Empire, Frontier and the Barbarian Hinterland: Rome and the Northern Europe / H. Lotte // Centre and Periphery in the Ancient World / ed. M. Rowlamds, M. Larsen, K. Kristiansen. - Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1987. - P. 125-140.

15. Werner, J. Danceny und Brandstrup. Untersuchungen zur Cernachow-Kultur zwischen Sereth und Dnestr, und zu den Reichtumzentren auf Fiinen / J. Werner. - Bonner Jahrbiicher, 1988. - 269 p.

Сведения об авторе

Нечаева Светлана Владимировна - соискатель кафедры всеобщей истории Пермского государственного национального исследовательского университета, учитель истории, обществознания и экономики МБОУ «СОШ № 2 с углубленным изучением предметов гуманитарного профиля».

nechaeva310@yandex.ru

Bulletin of Chelyabinsk State University. 2015. № 16 (371). History. Issue 65. P. 101-107.

DEPOSITS OF THE ROMAN COINS AND BRACTEATES AS A MARKER OF LIFE OF THE OLD GERMANIC MILITARY COMMUNITY

S. V. Nechaeva

An applicant/competitor of the Chair of Universal History, PSU; a teacher of history, social sciences, and economies at the comprehensive school №2 for humanities. nechaeva310@yandex.ru

The author analyzes the intercommunication between changes of material environment and a type of thinking of social relations, applied to deposits of the Roman coins and bracteates as a marker of life of the Ancient Germanic military community. The functions of the Roman coins and bracteates are examined by taking into account the regional specifics of the Germanic world, after analyzing archaeological data by means of hermeneutics and gender methods of research. It turns out that semantics of the use of the Roman coins and bracteates within the limits of Barbaricum changed, depending on the area and period of their existence, the degrees of intensity of contacts with the Roman Empire: the wave change of character of the Roman coins corresponds to the existence of three regions of the Germanic world. The special attention is paid to the status of the Roman coins and bracteates in an Ancient German military community, the features of its structure to be taken into account.

Keywords: sociology of things; deposits of Roman coins; bracteates; Barbaricum; military society of Old Germanic people; regional features of the Germanic world.

References

1. Bodriyyar Zh. Sistema veschey [System of things]. Moscow, RUDOMINO Publ., 2001. 91 p. (In Russ.).

2. Vahshtayn V. Sotsiologiya veschey i «povorot k materialnomu» v sotsialnoy teorii [Sociology of things and "turn to material things" in a social theory]. Sotsiologiya veschey. Sbornik statey [Sociology of things. Collection of works]. Moscow, Territoriya buduschego Publ., 2006. 392 p. (In Russ.).

3. Gofman I. Zakreplenie form deyatelnosti [Fixation of forms of activity]. Sotsiologiya veschey. Sbornik statey [Sociology of things. Collection of works]. M., Territoriya buduschego Publ., 2006. 392 p. (In Russ.).

4. Devidson H. E. Drevnie skandinavyi. Syinyi severnyih bogov [Ancient Scandinavians. Sons of northern Gods]. Moscow, Tsentropoligraf Publ., 2008. 186 p. (In Russ.).

5. Latur B. Kogda veschi dayut otpor: vozmozhnyiy vklad «issledovaniy nauki» v obschestvennyie nauki [When things repulse: possible contribution of "researches of science" to social sciences]. Sotsiologiya veschey. Sbornik statey [Sociology of things. Collection of works]. Moscow, Territoriya buduschego Publ., 2006. 392 p. (In Russ.).

6. Todd M. Varvaryi. Drevnie germantsyi. Byit, religiya, kultura [Barbarians. Ancient Germans. Mode of life, religion, culture]. Moscow, Tsentropoligraf Publ., 2005. 223 p. (In Russ.).

7. Terri O. Rasskazyi iz vremen Merovingov [Stories from times of the Merovingians]. SPb., Izdatelstvo A. S. Suvorina, 1892. 368 p. (In Russ.).

8. Harre R. Materialnyie ob'ektyi v sotsialnyih mirah [Material objects are in the social worlds]. Sotsiologiya veschey. Sbornik statey [Sociology of things. Collection of works]. Moscow, Territoriya buduschego Publ., 2006. 392 p. (In Russ.).

9. Bursche A. Circulation of Roman Coinage in Northern Europe in late antiquity. History and mesure, 2002, no. XVII - 3/4, pp. 1-16.

10. Bursche A. Roman gold medallions as power symbols of the Germanic Elite. Roman gold and the development of the early Germanic Kingdom, ed. B. Magnus. Stockholm, 2001. Pp. 88-102.

11. Grane T. Southern Scandinavian foederati and auxiliarii. Beyond the Roman Frontier. Roman influences on the Northern Barbaricum. Rome, 2007. Pp. 83-105.

12. Grane T. The Roman Empire and Southern Scandinavia - a Northern connection. Copenhagen, Univ. of Copenhagen Publ., 2007. 317 p.

13. Hines J. Myth and reality: the contribution of archeology. Old Norse Myths, Literature and Society, ed. G. Barnes, M. C. Ross. Australia, Univ. of Sydney Publ., 2000. Pp. 165-174.

14. Lotte H. Empire, Frontier and the Barbarian Hinterland: Rome and the Northern Europe. Centre and Periphery in the Ancient World, ed. M. Rowlamds, M. Larsen, K. Kristiansen. Cambridge, Cambridge Univ. Press Publ., 1987. Pp. 125-140.

15. Werner J. Danceny und Brandstrup. Untersuchungen zur Cernachow-Kultur zwischen Sereth und Dnestr, und zu den Reichtumzentren auf Fiinen. Bonner Jahrbiicher, 1988. 269 p. (In German).