Процессуальные правовые отношения: обзор юридических доктрин

А.В. Леженин,

кандидат юридических наук, доцент

М.В. Скрынникова,

кандидат юридических наук, доцент

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ: ОБЗОР ЮРИДИЧЕСКИХ ДОКТРИН

PROCEDURAL LEGAL RELATIONS: REVIEW OF LEGAL

DOCTRINES

В статье рассматриваются особенности процессуальных правовых отношений как с точки зрения общей теории права, так и с позиций некоторых отраслевых юридических наук. При этом выявляются наиболее существенные характеристики процессуальных правовых отношений, а также даётся оценка различным научным взглядам на этот предмет исследования.

The article discusses about features ofprocedural legal relations from the point of view of general theory of law and from the standpoint of certain sectoral legal sciences. It identifies the most essential characteristics of procedural legal relations, as well as evaluation of different scientific views on the subject of the study.

Отечественные правовые доктрины (как общетеоретические, так и отраслевые), являясь системой теоретических идей, руководящих принципов и практических установок, отражающих мировоззрение определённых категорий учёных, законодателей и практикующих юристов и направленных на разрешение актуальной проблемы в той или иной правовой сфере, весьма широко освещают тему правовых отношений.

Как отмечал, например, В. С. Нерсесянц, процесс действия права выражается в различных определённых правом формах правореализующего (в том числе и правоприменительного) поведения субъектов права, действия и взаимоотношения которых согласованы в виде нормативно-правовой корреспонденции их взаимных прав и обязанностей. Трактовка всего этого процесса действия права (правомерных действий по его реализации) в целом как отношения субъектов права и представ-

лена в отдельной юридико-доктринальной категории «правовое отношение» [1].

Процессуальные правоотношения, безусловно, занимают свою «нишу» в ряду классификаций правоотношений. Поэтому начнём обзор теории интересующей нас разновидности правовых отношений с рассмотрения разработанных в отечественной науке общей теории права юридических параметров правоотношения вообще.

Общетеоретическая база по данному вопросу в наиболее обобщённом виде может быть представлена следующим образом: правоотношение — это общественное отношение, урегулированное нормами права, участники которого имеют соответствующие субъективные права и юридические обязанности [2].

По трактовке В. С. Нерсесянца, правоотношение — это требуемая реализуемой нормой права форма взаимоотношений субъектов права в процессе приобретения и использования ими

конкретно-определённого субъективного права либо создания или исполнения конкретно-определённой юридической обязанности [1]. В качестве объекта правоотношения данный учёный определял абстрактное содержание реализуемой нормы действующего объективного права, то есть соответствующие абстрактные положения её гипотезы, диспозиции и санкции [1].

По мнению В. А. Четвернина, совокупность типичных правовых отношений, множество правоотношений с одинаковым содержанием — это одно из проявлений или один из способов бытия правовой нормы [3].

Если норма права — статическое состояние правового регулирования, то правоотношение — динамическое. Категория «правоотношение» является одной из центральных в общей теории права и позволяет уяснить, каким образом право воздействует на поведение людей.

Р. О. Халфина справедливо особое внимание обращает на юридическую форму правоотношения, под которой понимает не внешнюю оболочку реального общественного отношения, а структуру, модель поведения, пронизывающую данное отношение: «Нельзя представлять правоотношение как некую оболочку, которая может быть снята, оставив общественное отношение неизменным. Если вынуть остов, каркас, "арматуру", то отношение будет иметь иную форму, будет качественно иным» [4].

Общая теория права классифицирует правовые отношения по многим основаниям:

- в зависимости от предмета правового регулирования (по отраслевому критерию);

- в зависимости от функциональной роли (правоотношения здесь представлены в виде регулятивных либо охранительных, которые связаны с государственным принуждением и реализацией юридической ответственности);

- в зависимости от природы юридической обязанности (правоотношения пассивные, связанные с соблюдением запретов, осуществлением пассивных обязанностей, и активные, предполагающие осуществление определённых положительных действий);

- в зависимости от состава участников (простые, возникающие между двумя субъектами, и сложные, возникающие между большим количеством субъектов);

- в зависимости от продолжительности действия (кратковременные, которых большинство, и долговременные, примером последних являются правоотношения гражданства);

- в зависимости от степени определённости сторон (в данном случае различают относительные

правоотношения, в которых и управомоченные, и обязанные субъекты точно, поимённо определены, а также абсолютные правоотношения, в которых точно известна лишь управомоченная сторона, а бесчисленное множество обязанных лиц, призванных воздерживаться от нарушений интересов управомоченного лица, неизвестно);

- в зависимости от характера (правоотношения материальные и процессуальные) [5].

В последнем случае нельзя не признать значительные неопределённость и условность разграничения правоотношений на материальные и процессуальные.

Итак, существует весьма большое количество классификаций правоотношений как в теории права, так и в отраслевых юридических науках. Но, как отмечал Л. С. Явич: «Сложнее обстоит вопрос о характере правоотношений в области процессуального права. В принципе по своему целевому назначению и социальной роли процессуальные нормы носят охранительный характер» [6].

Совершенно справедливо утверждение Е. Г. Лукъяновой о том, что «в общей теории права практически нет работ, в которых бы предпринимались попытки на общетеоретическом уровне исследовать специфику процессуальных правоотношений» [7. — С. 201]. В своём исследовании данный автор определяет процессуальное правовое отношение как «возникающую на основе норм процессуального права правовую связь субъектов процессуального права (связь субъективного права и юридической обязанности), взятую в единстве с их фактическим поведением» [7. — С. 204].

Совокупность взглядов отечественных теоретиков права в отношении признаков процессуальных правоотношений можно свести к следующему.

1) По функциональному назначению процессуальное правоотношение — это необходимое средство применения охранительных материальных правовых норм. Или, как указывают О. С. Йоффе и М. Д. Шаргородский: «Процессуальное правоотношение является необходимым средством обеспечения соблюдения норм права, так как сама возможность его возникновения играет важную роль в деле обеспечения соблюдения тех норм, гипотезы которых предполагают неправомерное поведение» [8].

2) Процессуальные отношения — это процедурные отношения, направленные на разрешение правовой аномалии и всегда урегулированные процессуальным правом для необходимости гарантировать определённый социальный результат.

3) Процессуальным правоотношениям присущ властный и публичный характер.

4) Процессуальные правоотношения, по мнению В. М. Горшенёва, «складываются ради чужого интереса, заложенного в материальном правоотношении» [9]. Для субъекта, наделённого властными полномочиями в процессуальном правоотношении, применение нормы материального права не влечёт никаких последствий, вытекающих непосредственно из данной нормы.

5) Отличительной чертой процессуальных правоотношений является то, что они имеют как бы «двойную юридическую природу», так как опосредуют процесс реализации норм материального права и являются результатом реализации норм процессуального права [10].

6) Процессуальные правоотношения в отличие от материально-правовых возникают преимущественно на основе юридических фактов-решений. Решающее значение для возникновения и развития процессуальных правоотношений, — возбуждения дела по конкретной материально-правовой ситуации, рассмотрения его и т. д., — имеют процессуальные акты уполномоченных на то органов и должностных лиц, а также других лиц, реализующих свои субъективные «правопритязательные» правомочия, обеспеченные государственной защитой.

7) Процессуальные правоотношения динамичнее материальных правоотношений, отличающихся большей степенью стабильности. При этом всю динамику и, в конечном счёте, индивидуализирующие свойства процессуальных правоотношений можно проследить благодаря именно процессуальным действиям их субъектов.

8) Процессуальные правоотношения «короче» материальных во времени (материальные отношения возникают раньше и завершаются позже). Как характеризует данное обстоятельство П. С. Элькинд: «На протяжении всего производства по конкретному делу единое материальное правовое отношение будет присутствовать в качестве составного компонента в процессуальном фактическом составе наряду с процессуальным правоотношением или процессуальным документом, предваряющим возникновение нового процессуального отношения. Поэтому для процессуальных правоотношений в большей степени характерны системность, одномоментность и, в связи с этим, множественность субъектов» [11].

Рассмотрим взгляды на теорию процессуальных отношений, сформировавшиеся в некоторых отраслевых юридических науках. Начнём характеризовать соответствующее положение дел с гражданского процесса. Пожалуй, исходным пунктом наших рассуждений будут базовые положения самой развитой правовой системы античного мира — римского

частного права. Исторически процесс развился путём вытеснения и дисциплинирования первоначального самоуправства и превращения государством борьбы сторон в рассмотрение споров органами государства [12. — С. 48]. То есть в любом случае правоотношения процессуального свойства ещё во времена римского права однозначно связывались с государственной защитой прав субъектов: «Право государственных судебных магистратов организовывать для разрешения каждого отдельного спора судебное разбирательство присяжных судей, решающих дело по существу, называется юрисдикцией (jurisdiction)» [12. — С. 48].

Ещё в советской юридической литературе высказывалось мнение о том, что при рассмотрении и разрешении гражданских дел между судом и другими участниками процесса возникают общественные отношения. Эти отношения урегулированы нормами гражданского процессуального права и являются гражданскими процессуальными отношениями [13].

В современной России, как полагает В. М. Шерстюк, гражданские процессуальные правоотношения — это урегулированные нормами гражданского процессуального права общественные отношения между судом и любым другим участником процесса, направленные на достижение задач гражданского судопроизводства, предусмотренных ст. 2 ГПК РФ [14].

Заслуживают внимания и иные точки зрения на содержание гражданских процессуальных правоотношений. Например, А. А. Мельников определяет, что «содержанием гражданских процессуальных отношений всегда будет либо требование о реализации субъективного гражданского процессуального права, либо требование об исполнении процессуальной обязанности, либо требование, направленное на осуществление порядка судопроизводства. Возможны варианты сочетаний этих требований» [15].

Распространена позиция о том, что содержанием процессуальных отношений являются права и обязанности суда и других участников процесса [16].

Ю. С. Кац полагает, что содержание исследуемых правоотношений — это не только права и обязанности субъектов, но и их процессуальные действия [17].

Таким образом, наукой гражданского процессуального права процессуальные правоотношения прочно ассоциируются исключительно с теми видами социальных взаимодействий, которые связаны с разрешением юридических дел в суде.

Рассмотрим основные положения теории уголовно-процессуальных правоотношений.

В современной юридической литературе обращается внимание на то, что данные правоотношения — это урегулированные правовыми нормами общественные отношения, возникающие в сфере уголовного судопроизводства, в которых участники связаны между собой взаимными юридическими правами и обязанностями, охраняемыми государством [18].

Заслуживает особого внимания точка зрения В. П. Божьева о том, что уголовно-процессуальные правоотношения представляют собой не одно длящееся правоотношение, а множество частных правоотношений между различными участниками уголовного судопроизводства [19].

Значение уголовно-процессуальных правоотношений заключается прежде всего в том, что они проецируют и переводят общие правила, определяющие порядок производства по уголовным делам, установленные правовыми нормами, в конкретные процессуальные права и обязанности участников судопроизводства.

К числу важнейших признаков уголовно-процессуальных правоотношений современная юридическая литература относит, в частности, следующие:

- правоотношения в уголовном процессе характеризуются как властеотношения (в качестве одной из сторон уголовно-процессуальных правоотношений, как правило, выступают должностные лица и органы государства, наделенные властными полномочиями по возбуждению, расследованию и разрешению уголовных дел, — дознаватель, следователь, прокурор, суд; они наделены полномочиями по применению правовых норм, их решения являются обязательными для всех остальных участников правоотношений);

- в уголовно-процессуальных правоотношениях в силу публичности уголовного судопроизводства преобладает публичное начало, частные же правоотношения между различными участниками процесса, в том числе между потерпевшим и обвиняемым, как правило, опосредованы органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и судом;

- уголовно-процессуальные правоотношения производны от материально-правовых отношений [20].

Обращает на себя внимание тот факт, что властный характер деятельности государственных органов, ведущих уголовный процесс, сочетается с системой прав, обязанностей и гарантий участвующих в деле лиц. Здесь важно подчеркнуть, что хотя правоотношения в уголовном процессе характеризуются как властеотношения, на органах государства, ведущих производство по делу, лежит обязанность разъяснить иным

участникам процесса их права и обеспечить возможность их использования. Поэтому процессуальные действия и решения суда, прокурора, следователя и органа дознания выступают не только как средство выполнения их обязанностей по раскрытию преступления, изобличению виновных и их наказанию, но и как средство обеспечения прав и законных интересов участников процесса.

Оценим далее, в какой же степени указанные выше общетеоретические взгляды на суть процессуальных правоотношений получили развитие в науке административного права. В. Д. Сорокин, например, исходя из того, что административно-процессуальные правоотношения имеют общий с материальными административно-правовыми отношениями управленческий характер, выявляет следующие признаки первых:

1) процессуальное административно-правовое отношение отличается от материального по особенностям возникновения. Для того чтобы возникло материальное отношение, необходимы нормы права, правосубъектность, юридический факт. Для того чтобы возникло административно -процессуальное правоотношение, должна существовать ещё одна разновидность правовых норм — административно--процессуальные нормы, и, следовательно, только при наличии одновременно материальных и процессуальных административно-правовых норм возможно возникновение административно-

процессуального правоотношения. Весьма своеобразным, по версии В. Д. Сорокина, оказывается и юридический факт, непосредственно порождающий административно-процессуальное правоотношение. Эту роль выполняет «соответствующее материальное правоотношение ... и, притом... не только административно-правовое: ими могут быть материальные отношения, регулируемые иными материальными отраслями российского права». Здесь же В. Д. Сорокин обращает внимание на то, что «вторичный характер административно-процессуального правоотношения проявляется в том, что оно предполагает предварительное существование определённого... первичного материального правоотношения, которое и реализуется через процессуальное правоотношение» [21. — С. 148];

2) административно-процессуальные правоотношения отличаются от соответствующих материальных правоотношений особенностями регулирования, обусловленными спецификой правовых норм: если материальные нормы административного права регулируют «статические» отношения, то процессуальные нормы регули-

руют отношения «динамические», для которых особое значение имеют действия их субъектов;

3) административно-процессуальные правоотношения отличаются от материальных по своему назначению, — задачи административно-процессуальных правоотношений состоят в обеспечении реализации соответствующей материальной нормы, соответственно, административно-процессуальное правоотношение в полном соответствии с диспозицией административно-процессуальной нормы выступает как средство осуществления определённого материального отношения;

4) административно-процессуальные правоотношения отличаются от материальных административно-правовых отношений по своей структуре (структура первых, по мнению В. Д. Сорокина, более сложная, это выражается в наличии нескольких субъектов, роль которых в процессуальном отношении неодинакова; из этого данный учёный делает вывод, что возможно выделить основное административно -процессуальное правоотношение и отношения, которые возникают в связи с основными и являются попутными, вспомогательными);

5) административно-процессуальные правоотношения отличаются от материальных административно-правовых отношений по кругу субъектов. В. Д. Сорокин отмечает, что участниками исследуемого вида правоотношений являются все субъекты сложившегося ранее материального правоотношения и, кроме того, некоторые субъекты, которые в материальном отношении не участвуют [21. — С. 148].

Подытоживая свою концепцию, В. Д. Сорокин определяет административно-процессуальные правоотношения как «такие регулируемые правом отношения, которые складываются по поводу разрешения индивидуально-конкретных дел в сфере государственного управления исполнительными органами государственной власти Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, а в предусмотренных законом случаях иными государственными органами» [21. — С. 152].

Абсолютно схожих с В. Д. Сорокиным взглядов на теорию административно-процессуальных отношений придерживается Ю. В. Кивич [22].

Как указывал Ю. М. Козлов: «Реально административно-правовые отношения всегда воспринимаются как процессуальные» [23]. Однако, по справедливому мнению А. А. Дёмина, при таком широком понимании административного процесса невозможно разграничение материальных и процессуальных административных правоотношений [24. — С. 5—7]. К тому же, как полагает данный учёный, вы-

полнение публичной администрацией своих полномочий внесудебным путём — это не процессуальные отношения [24. — С. 6].

Таким образом, мы имеем возможность наблюдать как существенную сложность юридических формулировок в отношении параметров административно-процессуальных отношений, так и дискуссионность ряда вышеуказанных концепций. Например, в доктрине подчёркивается динамика процессуальных правоотношений, значимость для их развития действий субъектов. Но разве действия субъектов не столь же важны и определяющи для так называемых материальных (в данном случае — материальных административно-правовых) отношений? И субъективные права, и юридические обязанности во всех сферах и отраслях публичного управления, в конечном счёте, реализуются в действиях субъектов правоотношений.

Есть ли, в дополнение к указанным выше взглядам в административно-правовой доктрине, иные, пусть и не столь господствующие, точки зрения в отношении как самого факта существования административно-процессуальных отношений, так и чётких отличительных характеристик последних?

Нам представляется весьма аргументированной концепция А. А. Дёмина, которую возможно свести к следующему [24. — С. 8]: необходимым признаком административного процесса является трёхсторонний характер правоотношений. Процессуальными действия администрации становятся немедленно, если сторон в правоотношении три: гражданин, должностное лицо, действия которого обжалуются, и лицо, уполномоченное решить вопрос по форме или по существу. Критерий наличия трёх сторон в правоотношениях становится очевидно необходимым для различия материальных и процессуальных правоотношений.

Итак, исходя из рассмотренных нами положений правовых доктрин (как общетеоретических, так и доктрин в сфере таких базовых разновидностей юридического процесса, как гражданский, уголовный и административный), сформулируем ряд наиболее существенных общих выводов:

1) в современной России общая теория права фактически не разработала достаточно чётких юридических ориентиров для отграничения материальных правоотношений от правоотношений процессуальных;

2) основную долю доктринальных разработок в рассматриваемой нами сфере несут на себе отраслевые юридические науки, при этом отмечается значительное сходство как в конструировании про-

цессуальных правоотношений, так и в толковании их наиболее характерных особенностей в теории гражданского процессуального права и теории уголовно-процессуального права (процессуальные правоотношения однозначно воспринимаются как общественные отношения, связанные исключительно с правовыми конфликтами, необходимостью ограничения прав субъектов вплоть до привлечения последних к юридической ответственности);

3) наука административного права в качестве господствующей концепции пытается обосновать тот факт, что административно -процессуальные правоотношения возможны не только в сфере классической юрисдикционной деятельности (то есть властной деятельности, протекающей в рамках производств, связанных с применением мер административного и внутриаппаратного, то есть дисциплинарного, принуждения), но и в областях исключительно «позитивного» то есть не предполагающего разрешения конфликтов и применения каких -либо правовых принудительных мер, государственного управления. Такая точка зрения представляется нам ошибочной; авторы статьи отстаивают концепцию конструирования административно-процессуальных правоотношений по образцу и подобию правоотношений в таких уже давно устоявшихся видах юридического процесса, как процессы гражданский и уголовный;

4) должным чётким ориентиром однозначного отграничения материальных правоотношений от отношений процессуальных служит концепция учёного-административиста А. А. Дёмина, предполагающая не двухсторонний, а трёхсторонний характер последних. При этом две стороны являются участниками того или иного правового конфликта, а третья сторона представляет собой орган публичной власти, уполномоченный разрешить соответствующий спор по существу;

5) учитывая изложенные обстоятельства, наука отечественной общей теории права должна сделать определённый качественный скачок с целью выработки должной доктринальной опоры для отраслевых юридических наук в сфере исследований особенностей процессуальных правоотношений.

ЛИТЕРАТУРА

1. Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства : учебник. — М. : Норма : ИНФРА-М, 2012. — С. 508.

2. Кулапов В. Л., Малько А. В. Теория государства и права : учебник. — М.: Норма, 2009. — С. 265—266.

3. Четвернин В. А. Введение в курс общей теории права и государства: учебное пособие. — М. : Институт государства и права РАН, 2003. — С. 156.

4. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. — М. : Юрид. лит, 1974. — С. 102.

5. Алексеев С. С. Право: азбука — теория — философия : опыт комплексного исследования.

— М. : Статут, 1999. — С. 66—68.

6. Явич Л. С. Общая теория права. — Л. : Изд-во ЛГУ, 1976. — С. 223.

7. Лукъянова Е. Г. Теория процессуального права. — М. : Норма, 2003. — 240 с.

8. Йоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. — М. : Юрид. лит., 1961. — С. 195.

9. Горшенёв В. М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. — М. : МГУ, 1972. — С. 30.

10. Погребной И. М. Общетеоретические проблемы производств в юридическом процессе : дис. ... канд. юрид. наук. — Харьков, 1982.

— С. 83.

11. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве // Правоведение. — 1977. — № 3. — С. 42.

12. Римское частное право : учебник / под ред. И. Б. Новицкого и И. С. Перетерского. — М. : Новый Юристъ, 1998. — 512 с.

13. Курс советского гражданского процессуального права. — М. : Юрид. лит., 1981. — Т.1.

— С. 179.

14. Гражданский процесс : учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. М. К. Треушникова. — М. : Городец, 2007. — С. 85.

15. Мельников А. А. Правовое положение личности в гражданском процессе. — М. : Юристъ, 1999. — С. 84.

16. Советский гражданский процесс / под ред. Н. А. Чечиной и Д. М. Чечота. — Л. : ЛГУ, 1984. — С. 50.

17. Кац Ю. С. Судебный надзор в гражданском процессе. — М. : Юрид. лит., 1980. — С. 84—86.

18. Уголовно-процессуальное право : учебник для бакалавриата и магистратуры / под общ. ред.

B. М. Лебедева. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. : Юрайт, 2017. — С. 105. — Серия : Бакалавр и магистр. Академический курс.

19. Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. — М. : Юрид. лит., 1975. —

C. 36—37.

20. Уголовный процесс: учебник для академического бакалавриата / под ред. В. П. Божьева, Б. Я. Гаврилова. — 5-е изд., перераб. и доп. — М. : Юрайт, 2016. — С. 75—78.

21. Сорокин В. Д. Административно -процессуальное право : учебник / В. Д. Сорокин.

— СПб. : Юридический центр Пресс, 2004. — 798 с.

22. Административно-процессуальное право : курс лекций / под ред. проф. И. Ш. Килясхано-ва. — М. : ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2005.

— С. 66—69.

23. Алёхин А. А., Кармолицкий А. А., Козлов Ю. М. Административное право Российской Федерации : учебник для студентов высших учебных заведений. — М. : Зерцало, 1997.

— С. 301.

24. Дёмин А. А. Понятие административного процесса и кодификация административно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право. — 2000. — № 11.

— С. 5—7.

REFERENCES

1. Nersesyants V. S. Obschaya teoriya prava i gosudarstva : uchebnik. — M. : Norma : INFRA-M, 2012. — S. 508.

2. Kulapov V. L., Malko A. V. Teoriya gosudarstva i prava : uchebnik. — M. : Norma, 2009. — S. 265—266.

3. Chetvernin V. A. Vvedenie v kurs obschey teorii prava i gosudarstva : uchebnoe posobie. — M. : Institut gosudarstva i prava RAN, 2003. — S. 156.

4. Halfina R. O. Obschee uchenie o pravoot-noshenii. — M. : Yurid. lit, 1974. — S. 102.

5. Alekseev S. S. Pravo: azbuka — teoriya — filosofiya : opyit kompleksnogo issledovaniya. — M. : Statut, 1999. — S. 66—68.

6. Yavich L. S. Obschaya teoriya prava. — L. : Izd-vo LGU, 1976. — S. 223.

7. Luk'yanova E. G. Teoriya protsessualnogo prava. — M. : Norma, 2003. — 240 s.

8. Yoffe O. S., Shargorodskiy M. D. Voprosyi teorii prava. — M. : Yurid. lit., 1961. — S. 195.

9. GorshenYov V. M. Sposobyi i organi-zatsionnyie formyi pravovogo regulirovaniya v sotsialisticheskom obschestve. — M. : MGU, 1972. — S. 30.

10. Pogrebnoy I. M. Obscheteoreticheskie prob-lemyi proizvodstv v yuridicheskom protsesse : dis. ... kand. yurid. nauk. — Harkov, 1982. — S. 83.

11. Elkind P. S. Tseli i sredstva ih dostizheniya v sovetskom ugolovno-protsessualnom prave // Pravovedenie. — 1977. — № 3. — S. 42.

12. Rimskoe chastnoe pravo : uchebnik / pod red. I. B. Novitskogo i I. S. Pereterskogo. — M. : Novyiy Yurist', 1998. — 512 s.

13. Kurs sovetskogo grazhdanskogo protsessualnogo prava. — M. : Yurid. lit., 1981. — T.1. — S. 179.

14. Grazhdanskiy protsess : uchebnik. 2-e izd., pererab. i dop. / pod red. M. K. Treushnikova. — M. : Gorodets, 2007. — S. 85.

15. Melnikov A. A. Pravovoe polozhenie lich-nosti v grazhdanskom protsesse. — M. : Yurist', 1999. — S. 84.

16. Sovetskiy grazhdanskiy protsess / pod red. N. A. Chechinoy i D. M. Chechota. — L. : LGU, 1984. — S. 50.

17. Kats Yu. S. Sudebnyiy nadzor v grazhdanskom protsesse. — M. : Yurid. lit., 1980. — S. 84—86.

18. Ugolovno-protsessualnoe pravo : uchebnik dlya bakalavriata i magistraturyi / pod obsch. red. V. M. Lebedeva. — 2-e izd., pererab. i dop. — M. : Yurayt, 2017. — S. 105. — Seriya : Bakalavr i mag-istr. Akademicheskiy kurs.

19. Bozhev V. P. Ugolovno-protsessualnyie pravootnosheniya. — M. : Yurid. lit., 1975. — S. 36—37.

20. Ugolovnyiy protsess: uchebnik dlya akad-emicheskogo bakalavriata / pod red. V. P. Bozheva, B. Ya. Gavrilova. — 5-e izd., pererab. i dop. — M. : Yurayt, 2016. — S. 75—78.

21. Sorokin V. D. Administrativno-protsessualnoe pravo : uchebnik / V. D. Sorokin. — SPb. : Yuridicheskiy tsentr Press, 2004. — 798 s.

22. Administrativno-protsessualnoe pravo : kurs lektsiy / pod red. prof. I. Sh. Kilyashanova. — M. : YuNITI-DANA, Zakon i pravo, 2005. — S. 66—69.

23. AlYohin A. A., Karmolitskiy A. A., Kozlov Yu. M. Administrativnoe pravo Rossiyskoy Feder-atsii : uchebnik dlya studentov vyisshih uchebnyih zavedeniy. — M. : Zertsalo, 1997. — S. 301.

24. DYomin A. A. Ponyatie administrativnogo protsessa i kodifikatsiya administrativno-protsessualnogo zakonodatelstva Rossiyskoy Fed-eratsii // Gosudarstvo i pravo. — 2000. — № 11. — S. 5—7.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Леженин Алексей Валерьевич. Доцент кафедры теории и истории государства и права. Кандидат юридических наук, доцент.

Воронежский институт МВД России. E-mail: rostovmos@yandex. ru

Россия, 394065, Воронеж, проспект Патриотов, 53. Тел. (473) 200-53-55.

Скрынникова Мария Владимировна. Старший преподаватель кафедры теории и истории государства и права. Кандидат юридических наук, доцент. Воронежский институт МВД России. E-mail: marydance0511@mail.ru

Россия, 394065, Воронеж, проспект Патриотов, 53. Тел. (473) 200-53-53.

Lezhenin Alexey Valeryevich. Assistant Professor of the chair of Theory and History of State and Law. Candidate of Jurisprudence, Assistant Professor.

Voronezh Institute of the Ministry of the Interior of Russia. E-mail: rostovmos@yandex. ru

Work address: Russia, 394065, Voronezh, Prospect Patriotov, 53. Tel. (473) 200-53-55.

Skrynnikova Maria Vladimirovna. Senior lecturer of the chair of Theory and History of State and Law. Candidate of Jurisprudence, Assistant Professor.

Voronezh Institute of the Ministry of the Interior of Russia. E-mail: marydance0511@mail.ru

Work address: Russia, 394065, Voronezh, Prospect Patriotov, 53. Tel. (473) 200-53-53.

Ключевые слова: юридическая доктрина; правовое отношение; классификация правовых отношений; процессуальное правовое отношение; юридический процесс; разрешение спора.

Key words: legal doctrine; legal relations; the classification of the legal relations; procedural legal relation; the legal process; settlement of dispute.

УДК 342.59