Мотив чудесного рождения в башкирской богатырской сказке

Вестник Челябинского государственного университета. 2011. № 11 (226).

Филология. Искусствоведение. Вып. 53. С. 52-55.

Р. Р. Зинурова

МОТИВ ЧУДЕСНОГО РОЖДЕНИЯ В БАШКИРСКОМ БОГАТЫРСКОЙ СКАЗКЕ

Статья выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ по проекту «Отражение семейных отношений в богатырских сказках тюркских народов», 11-34-00714м.

Статья посвящена выявлению разновидностей мотива чудесного рождения в башкирских богатырских сказках и рассмотрению его исторических корней. По возможности приводятся параллели названного мотива из фольклора других народов.

Ключевые слова: фольклор, сказка, мотив, чудесное рождение.

Мотив чудесного зачатия и чудесного рождения детей имеет широкое распространение в мифах, эпосах и сказках народов мира.

В. М. Жирмунский отметил, что возникновение этого мотива было связано с первобытными представлениями людей о «партоногенезисе» (т. е. «девственном зачатии»)1. А. М. Гутов писал, что «ученые относят мотив партоногенеза к эпохе матриархата, когда человеческое сознание еще не было способно углядеть причинноследственную связь между рождением ребенка и предшествовавшими ему действиями, и поэтому объясняло зачатие ребенка самыми разными причинами: съеденной пищей, выпитой водой, волшебным словом и т. д.»2.

Под термином ‘чудесное рождение’, по мнению В. Е. Добровольской, традиционно понимаются два различных процесса. С одной стороны, это собственно зачатие, то есть рождение ребенка после совершения родителями определенных действий, с другой, под термином ‘чудесное зачатие’ понимается и возникновение ребенка из различных реалий, создание его вылепливанием или вырубанием3.

Изучив множество фольклорных и этнографических материалов, В. Я. Пропп выделил следующие мотивы чудесного рождения: 1) представления, связанные с живительной силой растительной природы (иногда с элементами тотемизма); 2) представления, связанныестотемизмом;3)мотивы,восходящие к мифам о создании первых людей. Данная классификация приемлема и для башкирской богатырской сказки.

Наиболее распространенными мотивами рождения в башкирских богатырских сказках являются следующие: а) зачатие от растений, съеденного плода4, б) зачатие от тотема5; в) созданные или сотворенные дети (из теста,

глины)6. Мотивы и способы чудесного рождения сказочного батыра самые различные. Во всех мотивах обнаруживаются сохранившиеся следы глубокой древности - эпохи матриархата, когда первобытный человек не знал причинной связи между половым общением и зачатием.

В данной статье мы поподробнее рассмотрим мотив чудесного рождения от съеденного (проглоченного зернышка, фрукта, рыбки).

Этот мотив, на наш взгляд, является самым распространенным среди прочих о чудесном зачатии. В. Е. Добровольская отмечает, что предметные реалии, чаще всего участвующие в чудесном рождении или зачатии, - это горох и рыба: «Основной способ их действия - превращение в ребенка или в эмбрион (с последующими родами). Их можно назвать средствами “репродуктивной” трансформации»7.

В. Я. Пропп, ссылаясь на Л. Я. Штернберга. писал, что «самое главное свойство растений вообще и культа деревьев - в частности, вызывающее к ним поклонение, это - необычайная сила их плодовитости. Нечего говорить, что никакое животное не может сравниться по плодовитости с деревом, на котором тысячи плодов, рассматриваемых как дети этого дерева. Сила плодовитости должна была магически перейти на людей, пользующихся его плодами <...> Женщинами преимущественно принимаются такие плоды, которые подсознательно ассоциируются с чревом, с плодом внутри оболочки»8.

Такое представление о связи между плодами и оплодотворением существует у многих народов. Например, по этнографическим материалам югославянских народов, невеста во время венчания «брала с собой желуди, орехи, что также должно было содействовать

рождению сыновей»9. В Англии существовал запрет девушкам собирать орехи в воскресенье, «иначе к алтарю они пойдут венчаться уже беременными»10; а малайцы на Суматре, наоборот, использовали кокосовый орех, чтобы вызвать беременность. Такового же мнения относительно кокосового ореха держатся индусы. На острове Фиджи бездетные супруги принимали в качестве лекарства от бесплодия орехи. Данные археологии также свидетель-свуют о связи зерна и оплодотворения. Так, при изготовлении статуэтки быка (трипольская культура) «в глину были примешаны зерна пшеницы». «Зерно - один из тех символов, которые пронизывают всю толщу обрядового универсума. Зерном гадают, им “осыпают” молодых, новый дом; “кормят” могилу, послед; “очищают” роженицу»11.

В башкирских богатырских сказках тради-ционны мотивы непорочного зачатия от съеденного ячменя, гороха, яблока и рыбы.

Так, известен мотив зачатия и рождения от проглоченного ячменя: «... Однажды нашла и съела ячменное зернышко. После этого у нее родилось дитя. Дала ему имя - Арпа»12 («... Бер кенде эбей бер бертек арпа табып алып ашай. ^п тэ тормай, уньщ бер улы тыуа»)13. Параллели названного мотива имеют место и в сказках других народов, в частности, в адыгской богатырской сказке девушка забеременела от съеденного зернышки пшеницы и родила мальчика-богатыря14.

В отдельных случаях мотивом зачатия является горох. Горох, как и рыба, связан с миром предков, его «раскидывают по углам или бросают в печь для душ умерших». А. Н. Афанасьев утверждает, что горох - «символ бога Перуна или грома и молнии, рождающихся из недр тучи»15. Горох как источник белковой пищи был популярен не только на Руси. Сила и быстрота его роста поражали и вызывали поклонение ему. Не случайно в ряде сказочных сюжетов горох дан как мировое дерево, связующее собою три мира.

Мотив рождения из гороха наличиствует и в башкирской сказке «Батыр и аргамак»16. Как и в других сказках, вначале повествуется о старике и старушке, которые жалуются колдунье на свою бездетную старость. Та дает им один единственный горох, который старик должен поделить пополам, затем одну половину дать съесть жене, а другую - кобыле. Старушка рожает сына, а кобыла приносит жеребенка с серебряными гривами и золотым хвостом.

В других сказках вместо гороха предлагается яблоко.

Мотив рождения героя от съеденного ябло-ка17 связан с мотивом бездетности. И здесь, как и в мотиве о зачатии от гороха, ячменя, муж героини отправляется на охоту со своим другом и на обратной дороге встречает старуху, которая достает одно яблоко, разрезает попалам и отдает половинки охотникам. После советует, чтобы яблоко отведали жены, и тогда у них родятся дети. «Охотники поблагодарили старуху, и пошли домой. Когда вернулись, они отдали половинки женам яблок, и те забеременели. Через некоторое время у одного рождается сын, у другого дочь»18 («. Ьунарсылар, эбейгэ рэхмэт эйтеп, кыуанышып кайтып китэлэр. Кайткас та алманы йэмэгэттэренэ тотторалар, “Аша, ошо алманы”, тип. Ашагас, ике бисэ лэ гоманлы була. Вакыты еткэс, береhе - ул, икенсеhе кыз таба»)19. В русской богатырской сказке «Богатырь Иван Яблочкин» инициатива поиска средства для оплодотворения переходит к героине, и именно она отправляется за советом к старухе: «. это яблочко съешь, половину кобыле скорми, у тебя, - говорит, родится сын, а у кобылы, - говорит, - родится жеребец твоего сына»20.

Чадородное значение яблока нашло отражение в этнографии многих народов. Сербы совершают ритуал разделения одномесячников при помощи яблока; у югославов «во время свадебной церемонии сваты несли символ плодородия - яблоко; а во Франции для усиления детородных способностей съедали разрезанное на четыре части яблоко»21.

Рыба считается одним из плодородных существ. Отсюда мотив рождения от съеденной рыбы, характерный для сюжета типа 300А=АА 300*В=К 303 «Бой на калиновом мосту». Данный мотив нашел отражение и в башкирской богатырской сказке. Например, в сказке «Золотая рыбка»: «Старик принес домой золотую рыбку, голову ее отдал шестилетней кобыле, туловище - семидесятилетней старухе, хвост бросил собаке. Старуха сразу же забеременела, кобыла стала жеребой. Собака тоже понесла. Прошло некоторое время, и старуха родила двух сыновей, кобыла ожеребилась двумя жеребятами, собака ощенилась двумя щенками»22 («Бер кенде картка бер алтын балык элэгэ. Балык телгэ килэ лэ картка былай тип эйтэ: - Ьин ашама мине ашама, башымды бейэцэ ашат, кэYЗэмде карсыгьща ашат, койрогомдо этецэ бир. Карт балыктыц эйткэнен эшлэй.

54

Р. Р. Зинурова

Алтын балыкты алып кайта ла башын алты йэшэр бейэhенэ, кэYЗэhен етмеш йэштэрзэге карсыгына ашата, койрогон этенэ ташлай. Эбей шунда ук гоманлы була, бейэ колонга, эт кесеккэ кала. КYп тэ Yтмэй, эбей ике ир бала, бейэ ике колон, эт ике кесек килтерэ»)23. В сказке отражена плодородная магия рыбы, от которой рождаются не обыкновенные, а чудесные, т. е. золоченые дети. Этот мотив предвосхищает рождение будущих помощников героя. Башкирский фольклорист М. Х. Мингажетди-нов связывал мотив с древним культом рыбы, т. е. с отношением к ней, как к тотему24.

Рыба как тотемное животное была распространена у многих народов, в том числе и у башкир. Посол багдадского халифа Ибн Фад-лан, который посетил Башкирию в 922 году, писал, что «как (одна) группа поклоняется змеям, (другая) группа поклоняется рыбе, (третья) группа поклоняется журавлям.»25. В комментарии к шэжэре башкир племени Айле, данном Р. Г. Кузеевым, упоминается башкирский род Балыксы (рожденных от рыб), который в ХУ1-ХУИ веках входил в Таныпское объеде-нение родов26. Башкирский род Балыхсы (Ба-лыксы) указан и в таблице родо-племенного состава западных башкир в составе племени Танып27. Этимологию названия ‘Балыхсы’ следует понимать не в современном значении (оно истолковано Р. Г. Кузеевым в комментариях как ‘Рыболов’), а как рожденный от рыбы. Из той же таблицы родо-племенного состава башкир XVIII века и более раннего периода видно, что родовые подразделения, связанные с тотемами различных рыб, были в составе и других башкирских племен. Так, в роде Мунаш (Монаш), входящем в Бурзянское племя, было родовое подразделение Ташбаш (Ерш)28, а в Инзер-Катайском роде Катайского племени -Табан (Карась)29.

Древний культ рыбы получил своеобразное отражение не только в сказке, но и в пословицах: «Делай добро и бросай его в воду, народ узнает, если не узнает, рыба узнает»30; в народных приметах: если во время чистки свежепой-манный рыбы много крови, то примечают, что это к дождю31. В русских приметах фиксируется мотивом плодородия: «Так, по икре щуки они определяли, каким будет урожай»32.

Чудесные дети, в частности, рожденные от съеденного, быстро росли: «Дети росли очень сильными. В четыре-пять лет они уже взрослых с одного удара сваливали. Дети же от их ударов падали, а иногда даже замертво»33. Дет-

ские их шалости стоили жизни многих сверстников. Именно из-за своей чрезмерной силы дети изгонялись из дома, и у них складывалась необычайная судьба.

Таким образом, в богатырских сказках башкирского народа имеет место мотив чудесного рождения, разновидности которого мы рассмотрели. Как видно из материала, сказка строится не на вольной фантастике, а художественно отражает архаичные реалии, верования, имевшиеся представления или народные обычаи.

Примечания

1 Жирмунский, В. М. Сказание об Алпамыше и богатырская сказка. М., 1960. С. 163.

2 Гутов, А. М. Поэтика и типология адыгского нартского эпоса. М. : Наука, 1993. С. 144.

3 Добровольская, В. Е. Предметные реалии в русской волшебной сказке : дис. . канд. фи-лол. наук. М. : МГУ, 1995. С. 47.

4 Башкирское народное творчество. Т. 3. Богатырские сказки. Уфа : Башк. книж. изд-во, 1988.С. 75.

5 Башкирское народное творчество. Т. 3. С. 171; Хусаинова, Г. Р. Поэтика башкирских народных волшебных сказок. М., 2000. С. 103-104.

6 Башкирское народное творчество. Т. 3. С. 44, 335; Хусаинова, Г. Р. Поэтика. С. 96.

7 Добровольская, В. Е. Предметные реалии. С.22-23.

8 Пропп, В. Я. Мотив чудесного рождения // Сказка. Эпос. Песня / изд. подгот. В. Ф. Шевченко. М. : Лабиринт, 2007. С. 65.

9 Кашуба, М. С. Югославянские народы / М. С. Кашуба, М. Ю. Мартынова // Рождение ребенка в обычаях и обрядах. Страны зарубежной Европы / отв. ред. Н. Н. Грацианская, А. Н. Кожановский. М. : Наука, 1997. С. 63.

10 Шервуд, Е. А. Англичане // Там же. С. 91.

11 Байбурин, А. К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. Л. : Наука, 1983. С. 214.

12 Башкирское народное творчество. Т. 3. С. 75.

13 Йэшэгэн, ти, батырзар. Башкорт халык экиэттэре. 0фе : Башкортостан китап нэшриэте, 1990. Б.54.

14 Девушка, которая понесла от пшеничного зерна // Сказки адыгских народов / сост. А. И. Алиева. М. : Наука, 1978. С. 269-280.

15 Афанасьев, А. Н. Древо жизни. Избранные статьи. М. : Современник, 1982. С. 315.

16 Жили, говорят, батыры. Башкирские народные сказки. Уфа : Башк. книж. изд-во, 1990.

17 Башкирское народное творчество. Т. 3. С. 385.

18 Там же. С. 386.

19 Йэшэгэн, ти, батырзар... Б. 507.

20 Богатырь Иван Яблочкин // Русские народные сказки Сибири о богатырях. М. : Наука, 1979. С. 159.

21 Любарт, М. К. Франция // Рождение ребенка в обычаях и обрядах. С. 215.

22 Башкирское народное творчество. Т. 3.

С. 106.

23 Башкорт халык ижады. Экиэттэр, 3-се китап / ТезеYселэр Н. Зарипов, М. Ми^ажетдинов, инеш мэк. Н Зариповтыкы, ацлатмалар Л. Ба-раг менэн Н. Зариповтыкы, томдыц яуаплы ред. Э. И. Харисов менэн F. Б. Хесэйенов. 0фе : Башкортостан китап нэшриэте, 1978. 63 б.

24 Мингажетдинов, М. Х. Мотив чудесного рождения в богатырских сказках // Эпические жанры устного народного творчества. Уфа : БашГУ, 1969. С. 66.

25 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу / под ред. И. Ю. Крачковского. М. ; Л., 1939. С. 6667.

26 Башкирские шэжэре / сост., пер. текстов, введение и коммент. Р. Г. Кузеева. Уфа, 1960.

27 Кузеев, Р. Г. Очерки по исторической этнографии башкир. Ч. 1. Уфа, 1957. С. 56.

28 Там же. С. 49.

29 Там же. С. 53.

30 Султангареева, Р. А. Жизнь человека в обряде : фольклорно-этнографическое исследование башкирских семейных обрядов. Уфа : Гилем, 2005. 344 с.

31 Записано в д. Асылгужино Кигинского р-на А. М. Хакимьяновой от Хакимьянова Хайда-рьяна Ахтарьяновича (1940 г. р).

32 Грысык, Н. Е. Щука в верованиях, обрядах и фольклоре русских // Из культурного наследия народов Восточной Европы : сб. Музея антропологии и этнографии / отв. ред. Т. В. Станюкович. СПб. : Наука, 1992. С. 58.

33 Башкирское народное творчество. Т. 3.

С.183.