Выражение гендера во фразеологизмах французского и русского языков

УДК 81-114.2

Г. В. Смирнова

кандидат филологических наук,

доцент кафедры общего и сравнительного языкознания МГЛУ тел.: 8 (499) 245 29 94

ВЫРАЖЕНИЕ ГЕНДЕРА ВО ФРАЗЕОЛОГИЗМАХ ФРАНЦУЗСКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ

В статье анализируются языковые средства выражения гендерной оппозиции «фемининность-маскулинность» во французском и русском языках. В качестве материала выбраны фразеологизмы как наиболее яркое средство отражения культурных и языковых идеоэтнических особенностей народа.

Ключевые слова: гендер; фемининность; маскулинность; концепт; тендерные асимметрии.

G. V. Smirnova

Ph.D., Associate Professor,

Chair of General and Comparative Linguistics, MSLU тел.: 8 (499) 245 29 94

THE EXPRESSION OF GENDER IN FRENCH AND RUSSIAN PHRASEOLOGICAL UNITS

The article analyses linguistic means used to express gender opposition of femininity / masculinity in French and Russian. Phraseological units are chosen as the material as they vividly reflect cultural and linguistic ethnic peculiarities. Key words: gender; femininity; masculinity; concept; gender asymmetry.

Одним из ведущих подходов к лингвистическим исследованиям на рубеже ХХ-ХХ1 вв. стал антропоцентризм, что явилось следствием осознания лингвистами того, что язык - это не только средство общения, но и воплощение духовного и материального опыта народа, отражение культурных, исторических, социальных условий его существования и одновременно средство воздействия на национальное мировосприятие. Язык во все времена оставался наиболее яркой характеристикой этноса. Еще Пифагор для познания нравов народа советовал прежде всего изучать его язык.

В. Гумбольдт также отмечал необходимость изучения языка в тесной связи с человеком и его культурой, подчеркивая, что именно язык является человекообразующим фактором: «Человек думает,

чувствует и живет только в языке и должен быть вначале сформирован им» [4].

Похожим образом понимает взаимоотношение человек - язык и Э. Бенвенист: «В мире существует только человек с языком, человек, говорящий с другим человеком, и язык, таким образом, необходимо принадлежит самому определению человека» [3, с. 293].

Н. Д. Арутюнова полагает, что не столько естественные науки, сколько естественные языки служат средством постижения феномена человека [1]. Неудивительно, что проблема человека, изучение его природы, ментальности, внутреннего мира, внешности стала проблемой междисциплинарной и решается коллективными усилиями представителей множества наук и, не в последнюю очередь, гуманитарных наук, таких как философия, психология, лингвокультурология, лингвистика, литературоведение и др.

Исследования последних лет выдвигают на первый план индивидуальные характеристики говорящего субъекта. А пол человека является одной из важнейших характеристик личности. Гендерная оппозиция - фемининность / маскулинность - является фундаментальной оппозицией в теории и практике человеческого общения, а гендерные принципы взаимодействия людей имеют огромное значение для организации общества и человеческой коммуникации. Изучение фемининности и маскулинности на материале различных языков свидетельствует о том, что данная характеристика личности человека - категория динамическая, исторически изменчивая и национально обусловленная. Она включает не только анатомические, физиологические признаки пола, но и совокупность социально-аксиологических характеристик.

История гендерных исследований имеет давнюю традицию и различную степень интенсивности этих исследований. Первые упоминания фактора биологического пола в языке относятся к эпохе Античности в связи с осмыслением категории грамматического рода, причиной которого считали изначальную природную данность - наличие людей разного пола. То, что эту гипотезу поддерживали такие крупнейшие ученые, как Гердер, Гримм, Гумбольдт, явилось причиной ее лингвистического «долголетия».

В XVII в. в связи с открытием «экзотических» языков, в которых существовало разделение на мужской и женский варианты языков,

фрагментарно встречались комментарии по этому вопросу, констатировавшие, что мужской вариант - это собственно язык, а женский -отклонение от него.

Некоторая интенсификация исследований данного вопроса отмечается в начале ХХ в. в работах Сепира, Есперсена, Маутнера [11; 12; 14], что, впрочем, не означает изменения их модальности: по-прежнему женщина рассматривается как существо менее интеллектуальное и менее способное к языку, чем мужчина, а женское в языке -как отклонение от нормы.

Мощным импульсом к гендерным исследованиям стало возникновение в 60-70-е гг. ХХ в. феминистской лингвистики, или феминистской критики языка, утверждавшей, что язык изначально был андро-центричен, что он создавался мужчинами, отражал мужские ценности, мужскую картину мира, признаки мужской гендерной идентичности (успешность; умственная, физическая, эмоциональная твердость; антиженственность и др.). В соответствии с мужской картиной мира, социальная роль женщины ограничивалась домом, семьей, детьми, что не требовало от нее ни инициативности, ни предприимчивости, ни честолюбия. Все эти качества характеризовали мужчину и требовали от него активности, энергичного взаимодействия с внешним миром и воздействия на него. В результате чего возникают гендерные асимметрии в языке, направленные против женщины. В связи с этим феминистская лингвистика настаивала на переосмыслении и переоценке языковых норм, тем более что в современных индустриальных обществах социальные роли и личностные социальные и психологические характеристики мужчины и женщины кардинально изменились. Более того, некоторыми исследователями отмечается кризис маскулинности, который заключается в том, что мужчины составляют количественное меньшинство населения, как биологический вид они менее жизнеспособны, чем женщины, продолжительность их жизни меньше, чем у женщин.

Таким образом, с последней четверти ХХ в. концепты «феминин-ность» и «маскулинность» прочно вошли в сферу лингвистических исследований.

Язык как социокультурный феномен располагает различными средствами лингвистического конструирования гендера. Изучение особенностей реализации гендерного фактора средствами фразеологизмов представляет исключительный интерес, который обусловлен

огромным потенциалом фразеологического фонда языка, его способностью не только хранить и передавать национально-культурную картину мира того или иного народа, но и определенным образом адаптировать лингвокультурологические средства к различного рода социально-культурным изменениям.

При этом следует с сожалением констатировать, что работ, посвященных изучению особенностей концептов «маскулинность / фе-мининность» в области фразеологии, не так много. Среди немногочисленных трудов интересующей нас проблематики следует прежде всего назвать монографию В. Н. Телии, в которой содержится раздел, посвященный отражению концепта «женщина» в русской фразеологии [9, с. 288]. Анализ языкового материала позволяет автору сделать следующие выводы:

1) для русского обыденного самосознания нехарактерно восприятие женщины как «слабого пола» и противопоставление ее «сильному полу»;

2) базовой для всех фразеологизмов, характеризующих женщину как сексуального партнера, является «гастрономическая» метафора «женщина - лакомый кусок»;

3) в христианизированной русской культуре утвердился стереотип женщины-домоседки;

4) для обыденного русского менталитета характерно утверждение нравственного женского канона: «честная девушка, а впоследствии, верная жена».

Вольное поведение - это безнравственное, «бесстыжее» отступление от данного канона.

Д. Ч. Малишевская [7Ы], также посвятившая свою работу рассмотрению гендерного фактора в области русской фразеологии, отмечает интересную закономерность: для русского национального сознания любое сравнение женщины с мужчиной позитивно (мужской ум; мужская хватка), в то время как для мужчины любое сравнение с женщиной имеет явную негативную окраску (маменькин сынок, вести себя как баба и др.).

О важности учета данных анализа библейских фразеологизмов применительно к изучению концептов «мужское / женское» во французском и русском языках как об одном из условий выявления базовых константных установок национальной культуры, говорит А. Г. Беликова [2].

Отражению тендерных стереотипов в русском и немецком фразеологическом фонде посвящена отдельная глава в монографии А. В. Кирилиной [6, с. 199], которая указывает на такую их общую черту, как более низкая оценка женщин по сравнению с мужчинами. Положительные характеристики женщин относятся в основном к сферам, где они оказываются полезны для мужчин.

Гендерной специфике английских фразеологизмов посвящена работа И. В. Зыковой [5, с. 231]. Гендерный подход при изучении таких базовых концептов культуры, как «фемининность / маскулинность», средствами фразеологического фонда языка поможет не только лучше понять семантику идиомы, но и вскрыть идеоэтническую специфику различных лингвокультурных сообществ.

При анализе фразеологизмов важным аспектом является установление того, каким образом фиксируется гендерный компонент, является ли он частью структуры или семантики идиом. Было установлено, что маркерами гендера могут выступать как их структурные элементы, так и смысловые компоненты семантики идиом. Таким образом, возможны два критерия отбора фразеологического материала для исследования гендерного фактора:

1) структурный принцип (материал отбирается по гендерным маркерам структуры; опорными компонентами структуры являются слова, обозначающие лицо мужского или женского пола);

2) семантический принцип (материал отбирается по гендерным маркерам семантики; отбираются фразеологизмы, в дефиниции которых есть слова, указывающие на лицо мужского или женского пола.

При анализе французских фразеологизмов, содержащих гендерно маркированные компоненты, была проведена параметризация самого человека по частям, которые отражают различные его ипостаси: интеллект и психика, внешний вид, родственные связи, черты характера, манера поведения, социальный статус и некоторые другие. Сравнение концептов «фемининность / маскулинность» во французском и русском языках показало, что во французском языке концепт «женщина» не противопоставлен негативно концепту «мужчина» в отличие от русского языка, на что указывали и В. Н. Телия, и Д. Ч. Малишевская.

Фразеологические единицы, характеризующие интеллект личности, представлены в значительном количестве как во французском языке (üvoir de l'esprit comme quatre, œn comme la lune), так и в русском (семи пядей во лбу, без царя в голове).

Сравнительный анализ показал как общие характеристики, так и существенные расхождения в данной фразеосемантический группе. И в русском, и во французском языках количественно преобладают фразеологизмы, отрицательно характеризующие интеллектуальные способности человека. И в русском и во французском языках локусом умственных способностей человека выступает голова. И в русском и во французском языках обнаружено значительное количество фразеологизмов, сравнивающих человека с животным, когда характеризуются низкие интеллектуальные способности человека (тупой как баран; птичий умок; cervelle d'oiseau; un cheval de carrosse). Однако введение в сравнительный анализ гендерного фактора показал принципиальные расхождения. Фразеологический словарь французского языка не фиксирует значительных различий в представлениях о мужском и женском уме. Понятия «умный мужчина» и «умная женщина» оцениваются как близкие по интеллектуальным свойствам (fine lame; avoir oublier d'être con.. .).

Выражение отношения к семье, семейным ценностям, к продолжению рода заключено в большом количестве фразеологизмов как русского, так и французского языка. И хотя традиционно сложившиеся взаимоотношения между супругами заключаются в доминировании мужчины (жена да убоится мужа; la poule ne doit pas chanter devant le coq), в обоих языках обнаруживаются фразеологизмы, фиксирующие прямо противоположное положение дел (быть подкаблучником; держаться за бабью юбку; porter la culotte; porter les chausses).

Особую подгруппу данной фразеосемантической группы составляют фразеологизмы, содержащие критерий «неверность». Но если в культурно-языковом сознании русского человека наставлять рога -это «изменять мужу, сожительствуя с другим мужчиной», и это крайне негативно оценивается обществом, то для благополучного существования французской семьи верность обоих супругов не признается обязательным условием (donner un coup de canif dans h contrat). Однако женская и мужская неверность несут разную аксиологическую нагрузку. Анализ французских фразеологизмов по данному критерию показал, что в 9 из 10 случаев женская неверность осуждается строже.

Что касается фразеологизмов, отображающих телосложение человека, то, как показал анализ фразеологических словарей [9; 13), во французском языке их оказалось гораздо больше, чем в русском.

В обоих языках выявлено приблизительно одинаковое количество фразеологизмов, указывающих на рост человека, что является следствием того, что этот внешний признак в первую очередь бросается в глаза. Но во французском языке почти все фразеологизмы указывают не только на высокий рост человека, но одновременно и на его худобу. Релевантных гендерных различий во фразеологизмах данной лексико-семантической подгруппы обнаружено не было, так как они в равной мере могут характеризовать как женщину, так и мужчину (коломенская верста; от горшка два вершка; grande perche, un vrai-grenadier).

Фразеологические единицы, содержащие такой признак внешнего вида человека, как красота, напротив, показали значимость гендер-ного фактора. Во французском языке они количественно превосходят фразеологизмы того же значения в русском языке, причем акцентируется в них естественная привлекательность женщины (belle plante; une bonne robe), фразеологизмы, указывающие на женскую непривлекательность, единичны.

Исследование фразеологической системы двух языков как средства концептуализации гендерного фактора свидетельствует о наличии как общих, так и дифференциальных черт мужчины и женщины, что очевидно доказывает, что не существует идентичных образов маскулинности и фемининности в различных лингвокультурных сообществах.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. - 2-е изд. - М., 1999. - 286 с.

2. Беликова Г. В. Библеизмы как способ актуализации русско-французского межкультурного диалога : дис. ... канд. культурол. наук. - М., 1999. - 232 с.

3. Бенвенист Э. Общая лингвистика. - М., 1974. - 253 с.

4. Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. - М. : Прогресс, 1984. -397 с.

5. Зыкова И. В. Способы конструирования гендера в английской фразеологии. - М., 2003. - 231 с.

6. Кириллина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. - М. : Институт Социологии РАН, 1999. - 199 с.

7. Малишевская Д. Ч. Базовые концепты культуры в свете «мужчина / женщина» // Фразеология в контексте культуры. - М. : Языки русской культуры, 1999. - С. 180-184.

8. Маслова В. А. Homo lingualis в культуре. - М., 2007. - 319 с.

9. Молотков А. И. Фразеологический словарь русского языка. - 3-е изд., стереотип. - М. : Русский язык, 1978. - 543 с.

10. ТелияВ. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингво-культурогический аспекты. - М. : Языки русской культуры, 1996. - 288 с.

11. Jespersen J. The woman / the feminist critique of language / ed. by D. Cameron. -L., 1998. - 137 p.

12. Mauthner F. Beitrage zu einer Kritik der Sprache. - 3 Auflage. - Band 1. Zur Sprache und Phsycologie. - Stuttgart und Berlin, 1921.

13. Ray A. et Chantreau S. Dictionnaire des expressions et locutions. - Paris : Le Robert, 1993. - 916 p. - (Les usuels).

14. Sepir E. Male and female form of speech in Yana // Donum natalicium schrijnen / ed. by St. W. J. Teeuwen. - Nijmegen : Utrecht, 1929. - P. 79-85.