Мысли

Поисковые системы не только упрощают получение доступа к информации, но и лишают нас возможности делать открытия.

«Библиотека родилась из некоего плана, который пребывает в глубокой тайне, тайну же эту никому из иноков не дано познать» — так аббат в романе Умберто Эко «Имя розы» рассказывает молодому послушнику о монастырском книгохранилище. Любому писавшему курсовую работу знакомо странное ощущение, возникающее при попадании в лабиринт из тысяч томов. На каждой следующей странице, за каждым поворотом могут скрываться закоулки доселе неведомого, в которых наш собственный план исследования того и гляди потеряется. Насыщенная множеством «случайных связей», атмосфера библиотеки благоприятствует совершению неожиданных открытий. Здесь хорошо искать, только когда точно не знаешь, что именно ищешь.
«Библиотечное исследование почти никогда не ищет ответов на готовые вопросы»,— говорит профессор социологии Чикагского университета Эндрю Эббот. В своей недавней статье The Traditional Future он выделил два типа исследовательской работы. Один из них, «научный», который принят у социологов и экономистов, предполагает тесную связь между идеей (методом, исходным тезисом и т. п.) и результатом. Задавая конкретный вопрос, ученый примерно знает, какой ответ хочет получить. Для такого метода идеальны поисковые системы, всегда готовые ответить на запрос «Сколько калорий в яблоке?». Другой тип, «библиотечный», основан на кропотливом переборе информации, порой при отсутствии четкой предпосылки, и зиждется на предположении, согласно которому мир не является константой и, по словам Эббота, «становится тем, что мы сами из него делаем». Вопрос «лепится» после того, как получен ответ, а случайные пересечения смыслов приоткрывают завесу над принципиально новым знанием.
Если верить чикагскому социологу, проблема современных поисковых систем и корпоративных баз данных заключается в том, что они «выпрямляют» процесс поиска информации, исключая из него элемент случайности. Вбивая запрос в строку Google, мы получаем тот же ответ, что и любой из тех, кто ввел выбранное нами ключевое слово. Количество «точек входа» сокращается, а система индексации облегчает нашу задачу. По Эбботу, следует внести в работу с информацией толику неопределенности, и тогда «библиотечный» метод сослужит людям добрую службу. Вместо того чтобы упрощать поиск, в будущем мы, возможно, должны будем воссоздавать информационный лабиринт.

Том Питерс гуру менеджмента
Обычно «войну за таланты» понимают как попытку украсть побольше талантов у зазевавшегося соседа. Надо, мол, придумать методы, которые привлекут одаренных людей в компанию. Это полная ерунда. Вместо конкуренции, направленной вовне, нужна «конкуренция внутрь». Вы свой собственный конкурент. Пытаясь превзойти себя, делая то, чего никто не делал до вас, вы обязательно привлечете таланты. А копировать и красть останется уделом ваших конкурентов.
BLOG: TomPeters!
http://www.tompeters.com

Билл Тейлор основатель журнала Fast Company
Вместо традиционного разделения на партнеров и конкурентов мы видим куда более странные комбинации. Отец маркетингового гиганта WPP Мартин Соррелл называет Google своим fro (от англ. friend — «друг» и foe — «враг»). Apple и фирмы, выпускающие диски, китайские производители комплектующих и снабжаемые ими западные компании — все это примеры «друзей-врагов». Компании будут вынуждены научиться жить в мире новых отношений и делать бизнес даже с самым опасным противником.
BLOG: Game Changer
http://discussionleader.hbsp.com/taylor

Грант Маккрэкен маркетолог
Ирония — самая распространенная конструкция в деловой журналистике. Механизм иронии основан на заранее принятом предрассудке. Посмеиваясь, мы не утруждаем себя объяснением того, что именно является причиной смеха. Ирония — это взаимное подмигивание, когда «все все понимают». Проблема в том, что, когда рынки меняются каждый день, не стоит радоваться тому, что «мы все понимаем». Лучше уж нам уподобиться марсианам на чужой планете, видящим вещи в первый раз.
BLOG: This Blog Sits At The nd Economics
http://www.cultureby.com/trilogy/