Генеральный директор экономики

Жанр послания президента Владимира Путина Федеральному собранию в 2016 году, видимо, достиг предела своего развития. Послание на 2017 год практически идеально описывает административную реальность, в которой работает российская власть. Все темы, по которым в 2016 году собирались открытые совещания у Владимира Путина, тщательно упомянуты, все вопросы, по которым уже приняты стратегические решения, от реформы контрольно-надзорной системы до поддержки региональных банков, честно упомянуты. По темам, по которым решения нет, от технологии приватизации «Роснефти» до финального решения по президентской программе 2018 года, которую только собирает глава Центра стратегических разработок Алексей Кудрин, в послании обнаруживаются внятные и красноречивые умолчания: нет решения — нет сообщения. Это первый случай в истории посланий президента, когда практического смысла в телевизионной трансляции послания, в общем, не было. Его легко бы заменил монтаж фрагментов из архива съемок заседаний и совещаний 2016 года, на которых Владимир Путин говорил ровно то же самое и практически теми же словами,— это примерно 70–80 эпизодов, опытному режиссеру работы на два-три часа. Но режиссер не может работать без общей идеи произведения: если нет ничего, что Владимир Путин не говорил ранее (цитирование философа Алексея Лосева, специалиста по античности, вместо философа Ивана Ильина, специалиста по духовному пространству, видимо, единственная новая идеологема послания), то истинный смысл сказанного, видимо, следует искать в интонации и даже в грамматике зачитанного перед собранием текста.

И этот новый смысл вполне обнаруживается. Центральная часть послания – это возвращение к экономоцентризму власти, к среднего уровня хозяйственно-социальным вопросам и проблемам, которые, исходя из речи Владимира Путина, и есть основной смысл деятельности российской власти. Внешняя политика от Сирии до Дональда Трампа лишь интересное и важное дополнение к вопросам агроэкспорта, автомобильной промышленности, конфигурации налоговой системы, вызовов цифровой экономики, производительности труда в оборонно-промышленном комплексе, нюансов демографической ситуации и общих проблем финансирования среднего образования. И в этом смысле послание 2016 года совершенно непредставимо в любом другом государстве мира. Сложно себе представить, чтобы, например, премьер-министр Японии, Австралии, Канады, Франции в течение часа с цифрами в руках подробно и уверенно намечал путь к росту привлечения роста частных компаний в сферу социальных услуг, средств на развитие авиационной медицины в 34 регионах и динамике производства в железнодорожном машиностроении за три квартала отчетного периода. Сторонний наблюдатель может лишь посочувствовать ситуации, когда президенту страны с 145-миллионным населением приходится лично сопоставлять объемы налоговых поступлений с объемами предоставленных льгот IT-отрасли по социальным сборам за 2014 и 2015 годы, обычно этими вычислениями занимается профильный замминистра финансов или глава департамента Минфина.

Между тем общий тон президентского послания именно в экономической части даже более показателен, чем в политической. По сути, это и есть взгляд Владимира Путина на собственную программу на ближайшие годы, план того, чем и как он намерен заниматься, если от этих занятий его не отвлечет что-то важное, но непрофильное по отношению к основному занятию — какая-нибудь война. «Нам нужно превратить…», «Нам нужно создать…», «Нам нужно нарастить…» — все эти многочисленные президентские «нам» касались в послании преимущественно вопросов, в которых «мы» представлены тесным союзом президента, правительства, государственного и частного бизнеса. Это подробнейшая программа кропотливой ежечасной работы власти по содействию экономическому развитию.

Я бы даже сказал, что это внимание выглядит как несколько назойливое. В экономике, работающей в обычном режиме, глава государства скорее скажет не «нам нужно увеличить IT-экспорт», а «им нужно увеличить IT-экспорт» — государство редко где считает, что само напрямую причастно к производству программного кода и его продаже на внешних рынках, с этим отлично справляются софтверные компании. То же обычно касается и экспорта огурцов, винтовок, шоколадок «Аленка», промышленных лазеров и автомобильных компонентов. Программа на 2017 год и позже — это программа бесконечного госрегулирования, изматывающих совещаний по развертыванию информационных систем продажи лекарств и пятнадцатого обсуждения инвестиционных льгот для производителей труб среднего диаметра, дефицит которых обнаружат в Поволжье или на Северном Кавказе и пойдут решать этот вопрос по адресу: Москва, Кремль. И президент всем нужен и везде востребован, он может организовать процесс помощи людям, которые без этой помощи не смогут ни вырастить хлеб, ни привинтить пушку к танку, ни научить школьника правилу «жи ши пиши с и», ни решить, нужно ли праздновать столетие Февральской и Октябрьской революций или можно спорную годовщину игнорировать. Государство в России по-прежнему будет с упорством одержимого каждую минуту искать, где оно недосмотрело, не поставило под контроль, учтя все риски, и не содействовало каким-нибудь добрым, нужным и полезным делам, которые без его участия пойдут не так.

Времени, которое тратится на изучение графика сезонного цветения льна в Вологде и техники финансирования кассовых разрывов региональных энергосетей, видимо, и не хватает российской власти на обдумывание довольно несложной мысли: что это такое с этой экономикой у нас произошло, если без всемерной поддержки на самом высоком уровне у нас даже небанковский финансовый сектор не развивается? Владимир Путин упомянул в своем послании, что во многих странах этот сектор существует. Но вряд ли его референты уточняли в справках, что сектор сей в этих странах появился сам, отлично вырос без еженедельного поливания и ежемесячного пропалывания, и теперь власти в этих экономиках о нем вспоминают только тогда, когда с ним что-то, с их точки зрения, пошло не так. Стоило ли расформировывать Госплан, чтобы воссоздать его в такой трудозатратной форме?