Комплексные исследования глиняной посуды из слоев 23-14 поселения Ракушечный Яр

Племенной мир

© 2012

Е. В. Долбунова, М. А. Кулькова, А. Н. Мазуркевич

КОМПЛЕКСНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ГЛИНЯНОЙ ПОСУДЫ ИЗ СЛОЕВ 23-14 ПОСЕЛЕНИЯ РАКУШЕЧНЫЙ ЯР*

В статье рассмотрены результаты комплексного анализа керамических материалов из нижних слоев 23-14 памятника Ракушечный Яр, позволяющие по-новому взглянуть на появление ранненеолитической керамики в Восточной Европе.

Ключевые слова: археология, ранний неолит, технология изготовления керамики

Изучение глиняной посуды из раскопок Т. Д. Белановской, хранящейся в Го -сударственном Эрмитаже, позволило по-новому взглянуть на самую раннюю керамику Восточной Европы. В качестве предмета исследования были выбраны керамические материалы, переданные в ОАВЕиС ГЭ, представленные 816 фрагментами стенок и венчиков и 69 фрагментами днищ от порядка 216 сосудов, происходящих из слоев 23-14 раскопа I.

Памятник находится на северо-западной оконечности современного острова Поречный, расположенного в русле р. Дон. В центральной части поселения был заложен раскоп I. Он исследовался в 1961-1966, 1968, 1971, 1976-1977 и 1979 гг. на широкой площади (более 1000 кв.м.) силами экспедиции Ленинградского университета под руководством Т. Д. Белановской.

Четко выраженная литология этого памятника позволила Т. Д. Белановской разделить всю толщу на 6 слоев, внутри шестого был выделен ряд литологиче-ских горизонтов, часть из которых содержали культурные остатки. Все они были определены как культурные слои, разделенные стерильными прослойками. Слои

9-23 были приписаны к раннему неолиту. В. Я. Телегин предложил генерализированную стратиграфическую схему, относя материал из нижних слоев к 4-6 слоям раннего неолита1. Выделение культурных горизонтов, разделенных стерильными

Долбунова Екатерина Владимировна — аспирант Отдела археологии Восточной Европы и Сибири Государственного Эрмитажа. E-mail: katjer@mail.ru

Кулькова Марианна Алексеевна — кандидат геолого-минералогических наук, доцент кафедры геологии и геоэкологии РГПУ им. А. И. Герцена, зам. директора ЦКИ «Изотопная геология». E-mail: katjer@mail.ru

Мазуркевич Андрей Николаевич — старший научный сотрудник, главный хранитель Отдела археологии Восточной Европы и Сибири Государственного Эрмитажа. E-mail: katjer@mail.ru

* Часть исследований была выполнена при подержке грантов РФФИ № 10-06-00096а, РГНФ

10-01-00553а/Б.

1 Телегш 1981.

прослойками, в 6 культурном слое дает более объективную картину, т.к. обобщить детально описанные материалы «не составляет труда, но расчленить то, что описано суммарно, невозможно»2. Особенность культурных остатков заключается в том, что они залегают в виде отдельных изолированных скоплений различной мощности и площади, зачастую удаленных на значительное расстояние друг от друга3. Планиграфический анализ материалов из 23-14 слоев показал, что они залегают компактными скоплениями на небольших площадях.

Методы исследования

В основу данного исследования было положено изучение глиняной посуды как системы, которая анализируется сквозь призму субсистем морфологии, орнаментации и технологии изготовления древней посуды4. Подобный системный анализ в сочетании с данными естественно-научных, экспериментальных и этнографических исследований позволяет создать модель древнего керамического производства, отражающую особенности данного керамического комплекса. В рамках этой модели можно выделить керамические традиции, которые характеризуются набором определенных технологических операций, выработанных в течение жизни нескольких поколений и передающихся от поколения к поколению, или в определенной культурной среде, что и делает последние важным культур-ноопределяющим признаком.

Для реконструкции технологии изготовления глиняной посуды оперируют несколькими основными признаками, которые составляют т.н. цепочку технологических операций ("chaine operatoiren) или программы конструирования сосуда5. В данной работе рассматриваются все основные признаки: выбор сырья, состав формовочной массы на основе естественно-научных данных, способы лепки разных частей сосуда, способы формообразования, обработка поверхностей, толщина стенок.

Микроморфологический анализ проводился в пришлифованных образцах с использованием бинокуляра МБС-1 при увеличении в 16, 24 и 72 раза. Петрографическое изучение керамики выполнялось в шлифах под поляризационным микроскопом ПОЛАМ-11, при увеличении в 65,7 раз. По композиционному составу глин и отощителей можно установить характер первоначального сырья, его генезис и рецептуру формовочных масс.

Морфологические характеристики включают в себя данные о конструкции и форме конструктивных элементов, из которых состоит сосуд. Морфологическое описание основано на представлении о том, что у любого сосуда есть определенные точки, т. н. «критические точки», которые маркируют места, где линия профиля сосуда изменяет свое направление и тем самым эти точки отмечают переход от одной части сосуда к другой6.

Строение орнамента отображает многообразные закономерности ритма и симметрии. Орнамент состоит из нескольких подсистем, по которым и будет осуществляться анализ — это элемент, мотив, композиция, а также графический

2 Белановская 1995, 13.

3 Белановская 1995, 9-12.

4 Shepard 1956; Gardin 1976; Бобринский 1978; Rye 1981; Rice 1987; Gosselain 2002; Щапова, 1994.

5 Creswell 1975; Бобринский 1978; Gallay 1991; Gosselain 2002; Martineau 2000.

6 Shepard 1956.

глина/ отощитель алевритовая глина

нет +

алеврит(2-5%) +

алеврит(10%) + + + +

алеврит(20%) +

шамот (<1%) +

шамот (5%) + +

алеврит(<10%)+ шамот(5%) +

алеврит(20%)+ шамот(15%) + +

толченая раковина +

£

к в

¡э

о %

а

сг

8 о о Й о й о

(Я ё

3

5

I

О

8с

Я

О о

е

Табл. 1. Типы глин и рецептуры формовочной массы посуды памятника Ракушечный Яр.

слои общее кол-во фрагментов кол-во фрагментов с орнам-м треугольный накол зубчатый оттиск в технике "качалка" "расчесы" прочерченные линии округлый оттиск маленькие зубчатые оттиски протащен- но-отступаю-щий оттиск каплевидный оттиск насечки зубчатые верт. насечки верт. "защипы" гребенчатые оттиски мелкие длинные без (Ьотамы

14 283 21 4 1 5 26 1 1 1 4+1в 1

15 117 13 2 2 1 1 3 2+1в 1

16 23 11 1 1+1а 1 1 1 3 2в

17 36 8 1 1а 1 1 4

18 49 8 4 1 1 1 1

19 71 10 2 2 1 2 1 1 1

20 198 27 6 2+1а 4 8 1 2 2 1

21 57 10 2 1 1 1 2 2 1

22 5 2 1 1

23 46 7 2 1 1 3

Табл. 2. Виды орнаментов и их распределение по слоям

знак7. Последний лежит в основе любого орнамента, выбор данного образа древним мастером был не случаен. В основе анализа построения орнамента лежит изучение симметрических преобразований, совершаемых на разных уровнях этой системы, которые описываются через символы симметрии.

Результаты анализа

Исходя из анализа археологического материала, нам удалось реконструировать процесс создания сосудов от момента выбора сырья и подготовки формовочной массы до заключительных этапов температурной обработки.

По особенностям состава сырья было определено несколько месторождений, расположенных, по всей видимости, на разных гипсометрических уровнях и в разных средах. Это тощие глины с прибрежной растительностью (а), тощие карбонатные с остатками прибрежной растительности (е), выходы которых, возможно, занимают, судя по включениям в них прибрежной растительности, самый высокий высотный уровень. Также были выделены тощие карбонатные глины с раковиной и фито-зоопланктонами (б), тощие с раковиной и фитопланктоном (г), смешанные с раковиной и фитопланктоном (д), жирные с раковинами и планктоном (в). Наличие в этом сырье примеси фитопланктона указывает на водный характер их залегания. Также нами были выделены несколько рецептур создания формовочной массы (табл. 1, рис. 1-2).

Рис. 1. Состав и текстурные особенности керамических фрагментов в шлифах (под микроскопом: в проходящем свете, в поляризационном свете; под бинокуляром): 1 — тип сырья Ia, слой 19 (оп.хр. 325-27/40); 2 — тип сырья Ib, слой 23 (оп.хр. 325-33/17); 3 — тип сырья II, слой 20 (оп.хр. 325-29/69); 4 — тип сырья III, слой 19 (оп.хр. 325-26/18).

7 Микляев, Мазуркевич 1994.

В нижнем слое были найдены фрагменты глиняной посуды, различающиеся по рецептуре формовочной массы: глины без отощителя, глина с примесью алеврита или шамота, под которым подразумевается в данном случае толченая высушенная глина (рис. 1, 2; 2, 1, 3). Существует несколько определений шамота. Термин «шамот» был определен вслед за Shepard и Rice8 как предварительно обожженный глинистый продукт, растертый в мелкие кусочки и добавленный в глину как отощитель. Такое определение шамота также относится и к высушенной глине9. Как отмечают А. В. Гребенщиков и Е. И. Деревянко10, традиционно шамотом исследователи считают: 1) обожженную измельченную глину; 2) дробленый керамический черепок; 3) высушенную комковатую глину; 4) непластичную, не-размокающую в водое глинистую породу (сухари, флинткели). Рыхлый комковатый шамот мог приготавливаться способом, близким тому, который описан в литературе Е.Уивер: за время формовки сырец высыхал настолько, что покрывался корочкой; ее в дальнейшем разминали, а получившуюся сухую крошку добавляли в следующую порцию глиняного теста. Чаще всего в глиняной посуде Приамурья встречаются единичные зерна шамота, составляющие около 5% объема всего шлифа, иногда количество отощителя увеличивается до 5-10% и редко до 10-20%. Размер зерен шамота 1,5-2 мм. Н. Н. Дубицкая11 также выделяет различные типы шамота в тесте глиняной посуды киевской культуры. По сравнению с глинистым веществом основной массы, глинистое вещество частиц керамического отощите-ля в большинстве случаев аморфизовано гораздо сильнее, иногда почти полностью, что предполагает их двойной обжиг. Это свидетельствует о том, что исходным материалом для получения шамота служил измельченный посудный бой или другие обожженные отходы керамического производства. Однако встречаются включения, в которых степень аморфизации глинистого вещества лишь немногим больше или адекватна аморфизации вмещающей массы. Поэтому есть основание выделить несколько видов материала для получения шамота: 1) отходы керамического производства в виде боя посуды, 2) обожженная глина или формовочная масса, 3) высушенная глина (формовочная масса). По степени спекания шамот можно подразделить на высокотемпературный и низкотемпературный. Широкое использование подсушенной растертой глины (шамота) в качестве отощителя отмечено Сайко12 для глиняной посуды трипольской культуры. При низкотемпературном обжиге введение такого материала обеспечивало разное, но практически одновременное температурное преобразование масс отощителя и глиняного теста. Включения необожженной сухой глины подвергались изменениям одновременно с массой черепка и поэтому являлись мягким и пластичным отощителем. Зерна шамота (в данном случае автор объединяет под этим названием все виды имеющего глинистую природу отощителя, исключая глинистый сланец) имеют в глиняных массах трипольских изделий разную форму, пористость, размер, процентное содержание.

8 Shepard 1956; Rice 1987.

9 Ashley, Rolland 1997.

10 Гребенщиков, Деревянко 2001.

11 Дубицкая 2002.

12 Сайко 1984.

а

Рис. 2. Состав и текстурные особенности керамических фрагментов в шлифах (под микроскопом: в проходящем свете, в поляризационном свете; под бинокуляром): 1 — тип сырья IV, слой 23 (оп.хр. 325-33/18); 2 — тип сырья Уа, слой 21 (оп.хр. 325-30/39); 3 — тип сырья УЬ, слой 23 (оп.хр. 325-33/26); 4 — тип сырья VI, слой 20 (оп.хр. 325-29/72); 5 — тип сырья VII, слой 19 (оп.хр. 325-27/34).

Зерна высушенной комковатой глины в шлифах под поляризационным микроскопом отличаются от железистых оолитов, которые могут встречаться в илистых и глинистых отложениях. Образование железистых оолитов происходит в природе из коллоидных растворов. Существуют две основных концепции об образовании железистых оолитов: 1) оолитообразование происходило в процессе седиментации в гидродинамически активной среде в наддонной воде или в поверхностном слое жидкого ила при чередующейся адсорбции разнозаряженных частиц вокруг какого-либо центра (пузырек воздуха, обломочные частицы, коллоидные сгустки), что приводило к образованию концентрического строения; 2) оолиты образовались в спокойной гидродинамической обстановке в процессе диагенеза при одновременном осаждении комплексных коллоидов и их раскристаллизации. В процессе образования оолитов происходит последовательное нарастание вокруг ядра тонких корочек осаждающегося вещества. Размеры оолитов от нескольких км

до 15-25 мм13. В шлифах железистые оолиты имеют концентрически-зональное строение, в центре овоидов, как правило, можно различить зерно минерала, вокруг которого происходило нарастание железистых корочек. В отличие от оолитов, высушенные комочки глины не имеют такого строения и изотропны в поляризационном свете. Они также отличаются от включений гематита в глинах, который в тонких пластинках просвечивает густо-красным цветом, имеет оптические характеристики: оптически отрицательный.

комковатые кусочки глины могли также оставаться в глиняном сырье в процессе его подготовки. Как отмечает O. S. Rye15, простейший технологический уровень подготовки глинистого сырья, когда глина полностью высушивается на солнце и крошится на небольшие кусочки, таким образом, что нежелательные включения могут быть выбраны руками. Более сложным способом удаления грубых частиц является ситование. В процессе такой первичной подготовки высушенные плотные кусочки глины могли оставаться в тесте после его промеса.

Рис. 3. Распределение форм сосудов в слоях 23-14 памятника Ракушечный Яр.

13 Рейхард 2011, 263-264.

14 Бетехтин 1950.

15 Rye 1981.

В материалах памятника выделяются сосуды, изготовленные из различных типов глин. Так, в слое 23 присутствует керамика, изготовленная как из тощих, так и жирных глин, обогащенных карбонатом. В тесте также присутствуют естественные включения раковин (табл. 1). В качестве отощителя используется алеврит из речных и пойменных отложений. Керамика из слоя 23-20 изготовлена как из жирных, так и из тощих глин с использованием значительного количества отощителя — алеврита до 20 %. Глины илистые, с высоким содержанием остатков фито- и зоо-планктона, безкарбонатные. Для посуды из 20 слоя отмечена традиция приготовления формовочной массы из двух разных глин: тощих и жирных. Смешанная рецептура формовочной массы «глина + шамот + алеврит» пока отмечена только для образцов из 23-21 слоев. Керамика из слоя 19-18 выполнена из тощих глин, обогащенных карбонатной и кластической составляющей, отмечаются следы водной, прибрежной (болотной) растительности. Керамика из 19 слоя изготовлена с использованием значительного количества отощителя — алеврита до 20 %. Для глиняной посуды из 18 слоя отощитель не используется или используется небольшое количество.

Судя по дошедшим до нас фрагментам нижней части сосудов сосуд конструировался с днища. По фрагментам целых плоских днищ можно реконструировать 3 способа лепки. Первый способ — лепка с помощью лент, укладывавшихся по кругу, которые маркируются трещинами, расположенными наклонно в профиле, и иногда — характерной дугообразной трещиной на самом днище. Другие способы — с помощью 2-3 лоскутов, уложенных друг на друга, которые различимы по одной длинной трещине, и с помощью глиняной «лепешки», которая может быть определена по однородному составу глины в профиле днища. Сосуды первых двух способов лепки имеют толщину 1,5 см, выполненные с помощью одной «лепешки» — толщину 0,8 см и до 0,5 см. Во время конструирования днища глина растягивалась от центра к краям, о чем свидетельствуют трещины, исходящие ра-диально из центра. Уверенно реконструируется 2 способа крепления днища к ту-лову — присоединением двух лент с внутренней и внешней стороны сформированного днища и присоединением одной ленты. Часты были подлепы жгутиков, маркируемые в профиле округлой лентой по краю. Далее к днищу сосуда прикреплялась лента по периферии, что хорошо видно по характерному «желобку» по периметру круглого днища, оставленному в результате нажима пальцев для прикрепления первой ленты, скреплявшей тулово и дно. Тулово сосуда наращивалось различными ленточными способами лепки. Часто использовались подлепы. Как правило, плоский край венчика формировался за счет добавления небольшой ленты для его утолщения с боку и/или сверху. Поверхность сосудов сильно эродирована из-за условий их залегания и их камеральной обработки, поэтому многие следы не сохранились. Как правило, поверхность заглаживалась: есть следы заглаживания «мокрыми руками», галькой, а также следы, которые могло оставить костяное орудие16. На внутренней поверхности, как правило, встречаются следы «расчесов», что было, по-видимому, особенно актуально при конструировании толстостенных сосудов с целью убирания и/или перераспределения излишка глины на стенках и днищах. Позже следы «расчесов» подвергались заглаживанию. Редко они встречаются на внешней поверхности, которая, как правило, хорошо

16 Martineau 2000, fig. 84-85.

обработана. Интересно отметить появление в 20 слое и вышележащих слоях — толстостенных фрагментов (до 1,2 см) со следами другого типа «расчесов» — более тонких и встречающихся на обеих поверхностях, не подвергавшихся последующему заглаживанию. Этот способ обработки коррелирует с новым типом глиняного теста, насыщенного примесью толченой раковины и органикой. Редко встречается проработанное лощение (поверхность гладкая и блестящая) — как правило, на тонкостенных фрагментах, орнаментированных наколами или без орнамента. Причем лощение и заглаживание происходило часто и после нанесения орнаментации, о чем свидетельствуют нечеткие края оттисков. На сосудах слоя 15 расчесы фиксируются редко. Они могли быть либо тщательно заглажены, либо этот прием не применялся так же часто, как в предшествующее время.

В коллекции нами не были зафиксированы следы использования техники «лопатки и наковальни» и другие следы, свидетельствующие об употреблении техники выколотки сосудов, например, на болванке. Также маловероятно использование каких-либо моделей для конструирования сосудов, т.к. отсутствуют характерные следы для этого приема и все выделенные технологические приемы, судя по этнографическим источникам, не используются и невозможны при таком способе изготовления.

Разная степень окраски профиля сосуда (трехслойные, двухслойные и однослойные) по экспериментальным данным позволяет предположить различные температурно-временные режимы обработки17. Можно предположить наличие трех вариантов: первый продолжительностью 20 мин., температура достигает 650-800оС, второй продолжительность 30 мин., сосуд выдерживается на протяжении 10 мин. на уровне 600-800оС, третий продолжительностью около 50 мин., при этом сосуд выдерживается при температуре в 600-800оС и постепенно остывает до 250-350оС. Данные петрографического исследования подтверждают установленные температурные интервалы обжига сосудов. Характеристики изменений различных минералов в керамическом тесте при нагревании в процессе обжига были рассмотрены рядом исследователей18. Было выявлено, что минералы карбонатов разлагаются при температурах 700-800оС. Когда происходит нагрев при температуре выше 750оС, карбонат кальция начинает разрушаться на СО2 и СаО. Кварц подвергается кристаллической инверсии при 573оС, изменяет свою молекулярную структуру и увеличивает размер кристаллов, это проявляется в растрескивании зерен (Rye 1981). Около 400оС начинается постепенное выгорание углерода, которое может происходить как в окислительный, так и в восстановительной средах. Одновременно происходит пирогенетическое разложение гумусовых веществ. Это разложение сопровождается науглероживанием черепка. Выгорание углерода из черепка резко усиливается при 700-800оС19. Определение температуры обжига керамики по минералогическим характеристикам было рассмотрено в работе И. С. Жущиховской, Б. Л. Залищак20. При 800оС начинают разрушаться каолинит и кальцит в глинах, богатых известью, могут появиться новообразования геленита. При 850оС начинают изменяться гидрослюды, могут появиться об-

17 Martineau 2000.

18 Rice 1987; Mioc, Colomban, Sagon, Stojanovic 2004; Maniatis 2009; Livingstone Smith 2001.

19 Августинник 1975.

20 Жущиховская, Залищак 1986.

разования волластонита в глинах, богатых известью. При 870оС при длительном нагревании начиная с этой температуры и выше по краям и трещинам кварцевых зерен наблюдается образование кристобалита, однако полного замещения кварца не происходит даже при 1650 оС. Эти признаки позволили установить, что температура обжига не превышала 750-800 оС.

Нами были выделены 4 цепочки технологических операций:

№ 1. Для лепки сосудов использовалась пластичная, хорошо промешанная глина с естественными включениями ракушки, что характерно для самых нижних слоев. Также встречаются сосуды, сделанные из похожей, но менее хорошо промешанной глины. Количество их заметно возрастает в вышележащих слоях. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки (высота ленты 1,2-2 см), причем ленты немного растягивались в процессе конструирования сосуда (рис. 4, 2-5, 7-10, 12, 13). Также из слоя 14 происходит один сосуд, изготовленный ленточным спиральным способом лепки, что маркируется трещинами, идущими под наклоном по телу сосуда. Толщина фрагментов стенок и венчиков, происходящих от сосудов небольшого объема (до 10 см в диаметре), как правило, 0,4-0,5 см, среднего объема (до 20-22 см в диаметре) — 0,7-0,9 см. Также есть толстостенные фрагменты стенок — до 1,2 см (№1 .1). Как правило, для изготовления последних использовалось более грубое глиняное тесто. Также есть несколько сосудов, изготовленных из теста с примесью органики. Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле диагональное направление течения глины и наклонные трещины, маркирующие изначально округлые в профиле ленты, которые по мере конструирования сосуда были прикреплены друг к другу и растянуты в вертикальном направлении. Встречается во всех слоях с 23 слоя. Эта цепочка наиболее успешна с технологической точки зрения, т.к. тщательность и относительно большая площадь скрепления лент, а также толщина сосудов в 0,7-0,8 см делала их наиболее прочными. Видимо, из-за этого сосуды, сделанные в этой технике, сохранились лучше всего.

№ 2. Сосуды изготавливались как из хорошо промешанной глины, так и из глиняного теста с добавлением органики, слоистого, плохого промеса. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки или из более коротких и толстых жгутов-лоскутов (высота ленты-жгута 3-4 см), которые по мере конструирования сосуда сильно растягивались (рис. 1, 1, 11). Как правило, толщина стенок и венчиков сосудов этого типа — 0,5-0,6 см, изредка встречаются и более толстостенные сосуды — до 1,2 см. Необходимо отметить, что, возможно, появление этой технологии связано с появлением новой формы сосудов (формы № 2). Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле длинные вертикальные или немного наклонные трещины, маркирующие скрепление вытянутых лент/жгутов, отчего в профиле они напоминают «8».

№ 3. Глиняное тесто плохо промешано, комковатое и слоистое. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки (высота ленты 1 см), причем ленты были небольшие и очень слабо растягивались. Как правило, сосуды, изготовленные этим способом лепки, толстостенные (до 1,2 см). Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле диагональное направление течения глины и немного наклонные трещины, маркирующие изначально округлые в профиле ленты, которые по мере конструирования сосуда были прикреплены друг к другу.

№ 4. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки (и-скрепление лент, высота лент 1 см), при котором ленты, округлые в сечении, укладывались друг на друга, после чего сосуд заглаживался или же ленты уплощались по мере конструирования сосуда (рис. 1, 6). Глиняное тесто, как правило, плохо промешано, комковатое и слоистое. Толщина стенок сосудов 0,6 см и 0,8-0,9 см. Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле трещины И-формы или же уплощенной И-формы.

Морфологический анализ позволил выделить несколько форм сосудов (рис. 3). Формы 1 и 5 — наиболее распространенные, они бытуют в нижней пачке слоев (слои 23-17). В слоях 15-14 зафиксировано появление новых форм глиняной посуды (формы 7-9). Плоские края венчиков являются наиболее распространенными, остальные виды встречаются эпизодически. Днища в основном плоские, но можно предположить существование округлых днищ в слое 21, 20. В коллекции имеется острое днище, но происходит оно из 13 слоя.

Анализ соотношения цепочек технологических операций и морфологии позволил наметить определенные тенденции. Так, для изготовления сосудов, формы которых возможно было реконструировать, использовалась в основном технологическая цепочка № 1. Технологическая цепочка № 2 встречается в большинстве случаев при изготовлении сосудов формы № 2, что могло быть обусловлено особенностями этой формы — создание открытого сосуда с тонкими стенками (рис. 4, 11). Также технологическая цепочка № 2 использовалась в нескольких случаях для изготовления прямостенных сосудов формы № 5. Для сосудов формы № 4, также зафиксировано использование технологической цепочки № 4.

Орнаментированная посуда представлена небольшим количеством фрагментов и составляет от всего массива от нескольких процентов до десятых долей процента (табл.1). Орнаментированные сосуды были выполнены в основном по технологии № 1, есть также сделанные по технологии № 2 (треугольными наколами в слое 19), № 4 («качалкой» в слое 20 (рис.4, 6)). Также необходимо отметить, что наиболее многочисленная группа сосудов формы № 1 не орнаментирована. Встречены лишь единичные случаи в слое 20 и 15. В основном орнаментировались сосуды форм № 5 (наиболее многочисленные, т.к. эта форма бытует с самых нижних слоев), № 6, с 16 слоя — сосуды формы № 3, с 15 слоя — сосуды формы № 7 и № 8.

Несмотря на такой ограниченный набор значков, техники нанесения орнамента разнообразны — накольчатая, «качалка», прочерченная, прочерченно-от-ступающая, отступающая. Причем многообразие техник проявляется с самого нижнего слоя, где встречается орнаментация треугольными значками (рис. 4, 1, 2) и значками в виде римской 'I' (рис. 4, 13) в накольчатой технике, прочерченными «расчесами» (рис. 4, 3) и линиями, зубчатыми оттисками «качалкой» (рис. 4, 6).

Декор крайне прост — его можно охарактеризовать символом симметрии а : Ь. Орнамент покрывает, как правило, верхнюю часть сосуда (рис. 4, 1, 5, 6, 9, 13). Встречается орнаментация в виде сетки, составленной только с помощью «расчесов» (рис. 4, 3). В 20 слое (рис. 4, 2), как и в 19, есть фигура, составленная из треугольных наколов. В 21 слое появляется орнаментация символом симметрии а(п), в 16 слое — символом симметрии а х т. В этом слое появляется впервые не только новый символом симметрии, но новые значки, использованные для орнаментации в этом стиле.

Рис. 4. Основные типы сосудов из слоя 20 памятника Ракушечный Яр.

Интересно отметить, что из жирных глин сделана глиняная посуда, орнаментированная треугольными и округлыми оттисками (слои 23 и 21), тогда как остальная керамика (в том числе и 1 фр., орнаментированный треугольными оттисками, но составленными в фигуру), орнаментированная римской «I», расчесами, прочерченными линиями, гребенкой в технике «качалка», отрезками в про-черченно-отступающей технике), сделана из тощей глины. Смешанная рецептура в слоях 23, 22, 21 (кроме фрагментов, орнаментированных расчесами, римской I и округлыми оттисками и 1 фр. без орнамента) использовалась для изготовления посуды, орнаментированной гребенкой в технике «качалка», треугольными нако-лами, прочерченными линиями. Однако маленькая выборка, проанализированная естественно-научными методами, позволяет на данный момент делать лишь предварительные выводы.

Заключение

Нами были выделены 4 цепочки технологических операций, которые отражают существование на одном памятнике одновременно различных технологических традиций. Также в ходе морфологического анализа были описаны 9 форм сосудов, большая часть из которых бытует с самых нижних слоев. Причем различные технологические цепочки применялись для изготовления различных видов сосудов, что свидетельствует об определенной специализации в области изготовления глиняной посуды и достаточной технологической разработанности данного комплекса. Для керамики Ракушечного Яра характерно сохранение традиций создания формовочной массы, даже при условии изменений источников сырья. Такое многообразие использованных источников сырья и рецептур формовочной массы указывает на способность местного населения адаптировать к своим нуждам различные виды глин, что может быть маркером существования разработанных навыков и большого опыта в изготовлении посуды. Это, как и наличие различных технологических цепочек, указывает на сложившиеся традиции в области выбора сырья, создания формовочных масс, наличие определенных знаний свойств различных глин, знание процесса конструирования сосудов. Это может быть интерпретировано как культурная традиция, что нехарактерно для ранненеолитической керамики других регионов21. Как нам кажется, эти различные виды глиняной посуды, выделенные по морфологическим, технологическим и орнаментальным признакам, отражают большей частью не столько культурные различия в среде мастеров, изготавливавших эти сосуды, сколько наличие разработанного керамического комплекса, появившегося практически с самых первых этапов образования здесь поселения. Этот вывод представляется нам особенно важным, т.к. традиционно различия в глиняной посуде относят к маркеру культурных изменений, тогда как это так же может являться и маркером определенной специализации керамического комплекса, в рамках которого существовали сосуды различного предназначения. Кроме того, это может свидетельствовать косвенно и о переносе на территорию Нижнего Подонья разработанного керамического комплекса носителями традиций изготовления этой керамики с других территорий.

Основываясь на близости ряда черт материальной культуры: близкие формы каменных сосудов22, сходные формы глиняных сосудов и сходная техника лепки,

21 Мазуркевич, Долбунова, Кулькова 2008.

22 Белановская 1995, рис. ХХУП-3; Ко71о%8к1, ЛитепсИе 2005, рис. 3.1.1

редкость декора23, можно предположить прямые инфильтрации населения с территории Ближнего Востока и Малой Азии на территорию Нижнего Подонья. Кроме того, интересным представляется сведения о первых глиняных сосудах, существовавших с X тыс. т.н., которые были небольшого размера (до 10 см в диаметре и в высоте), назначение которых неизвестно, но которые могли использоваться для хранения ценных материалов24. Аналогии этим небольшим сосудам прослеживаются и среди глиняной посуды Ракушечного Яра (форма 4), один из которых был покрыт красной и желтой охрой с внутренней стороны. В пользу миграционной модели свидетельствует то, что в материалах Ракушечного Яра мы можем наблюдать практически все основные элементы «неолитического пакета», а также развитость и многообразие традиций в изготовлении глиняной посуды. Эти предположения подкрепляются значениями калиброванных календарных дат Ракушечного Яра25, которые свидетельствуют о том, что появление ракушечноярской культурной традиции может быть датировано концом VIII — началом VII тыс. до н.э. — временем, сопоставимым с датами ранненеолитических (керамических) памятников Ближнего Востока и Анатолии. Сложившийся в Нижнем Подонье центр явился, с одной стороны, самой северной точкой распространения «неолитического ближневосточного пакета», известной на сегодняшний день в Восточной Европе. С другой стороны, описанные традиции стали основой для первой волны распространения керамических традиций в Восточной Европе, определив своеобразие процесса неолитизации данной территории. Свидетельством данного предположения являются находки керамики, аналогичной или близкой Ракушечному Яру на территории лесостепной и лесной зоны Восточной Европы.

ЛИТЕРАТУРА

Августинник А. И. 1975: Керамика. Ленинград.

Белановская Т.Д. 1995: Из древнейшего прошлого Нижнего Подонья: Поселение времени неолита и энеолита Ракушечный Яр. СПб.

Бетехтин А. Г. 1950: Минералогия. М.

Бобринский А. А. 1978: Гончарство Восточной Европы. М.

Гребенщиков А. В., Деревянко Е. И. 2001: Гончарство древних племен Приамурья. Новосибирск.

Дубицкая Н. Н. 2002: Керамическое производство Белорусского Поднепровья в VIII в до н.э. — V в. н.э. Минск.

Жущиховская И. С., Залищак Б. Л. 1986: Петрографический метод в изучении древней керамики (на материале неолитических средневековых культур Приморья). Методы естественных наук в археологическом иучении древних производств на Дальнем Востоке СССР. Владивосток, 55-67.

МазуркевичА. Н., ДолбуноваЕ. В., КульковаМ.А. 2008: Особенности изготовления ранненеолитической керамики в Ловатско-Двинском междуречье // Acta Archaeologica Al-baruthenica. III, 139-160.

Микляев А. М., Мазуркевич А. Н. 1994: Опыт интерпретации некоторых орнаментальных традиций посуды усвятской культуры // Проблемы археологии. III, 78-84.

23 Vandiver 1987, 9-23; Miere, Picon 1999, 5-16; Nishiaki, Miere 2005, 59-63; Voigt 1983.

24 Miere, Picon 1999, 7.

25 Тимофеев, Зайцева, Долуханов, Шукуров 2004; Davison, Dolukhanov, Sarson, Shukurov, Zaitseva 2009.

Рейхард Л. Е. 2011: Коллойдное происхождение киммерийских железных оолитовых руд Таманского полуострова // Минералогические перспективы-2011, 263-264.

Сайко Э. В. 1984: Техническая организация керамического производства раннеземледельческих культур // Studia Praehistorica. 7.

Телегiн Д. Я. 1981: Про неолiчишнi пам'ятш Подонняя I Степово Поволжя // Археолопя. 36, 3-19.

Тимофеев В. И., Зайцева Г. И., Долуханов П. М., Шукуров А. М. 2004: Радиоуглеродная хронология неолита Северной Евразии. СПб.

Щапова Ю. Л. 1994: Можно ли построить общую классификацию древнего вещного мира? // История и эволюция древних вещей. М., 43-49.

Ashley K.H., Rolland V.L. 1997: Grog-tempered pottery in the Mocama Province // The Florida Anthropologist. Vol. 5, 2, 51-65.

Creswell R. 1975: Evolution humaine: techniques et culture // Elements d'ethnologie. 2. Paris.

Davison K., Dolukhanov P.M., Sarson G. R., Shukurov A., Zaitseva G. I. 2009: Multiple Sources of the European Neolithic: Mathematical Modelling Constrained by Radiocarbon Dates // The East European Plain on the Eve of Agriculture. BAR International Series 1964. Oxford.

Gallay A. 1991: Itinéraires ethnoarchaeologiques I // Document du Département d'Anthro-poogie et d'Ecologie de l'Université de Genève. 18. Genève.

Gardin J.-Cl. 1976: Code pour l'analyse des forms de potteries. Paris.

Gosselain O. 2002: Poteries du cameroun meridional. Styles techniques et rapports à l'identité. Paris.

Kozlowski S. K., Aurenche O. 2005: Territories, boundaries and cultures in the Neolithic Near East // BAR International Series 1964. Oxford.

Livingstone Smith A. 2001: Bonfire 2: The Return of Pottery Firing Temperatures // Journal of Archaeological Science. 28, no. 9, 991-1003.

le Mière M., Picon M. 1999 : Les débuts de la céramique au Proche-Orient // Paléorient. 24/2, 27-48.

Maniatis Y. 2009: From Mine to Microscope: Advances in the Study of Ancient Technology // The Emergence of Ceramic Technology and its Evolution as Revealed with the use of Scientific Techniques. Oxford.

Martineau R. 2000: Poterie, techniques et société. Études analytiques et expérimentales à Chalain et Clairveaux (Jura) entre 3200 et 2900 av. J.-C. Thèse de doctorat de l'Université de Franche-Comté.

Mioc И. B., Colomban Ph., Sagon G., Stojanovic M., Rosic A. 2004: Ochre decor and Cinnabar Residues in Neolithic Pottery from Vinca, Serbia // J. Raman Spectroscopy. 35, 843-846.

Nishiaki Y., le Mière M. 2005: The oldest pottery neolithic of Upper Mesopotamia: New evidence from Tell Seker Al-Aheimar, the Khabur, Northest Syria // Paléorient. 31/2, 55-68.

Rice P.M. 1987: Pottery analysis. A sourcebook. Chicago; London.

Rye O. 1981: Pottery technology. Principles and Reconstruction. Washington.

Shepard A. 1956: Ceramics for the archaeologist. Washington.

Vandiver P. B. 1987: Sequential slab construction; a conservative southwest Asiatic ceramic tradition, ca. 7000-3000 BC // Paléorient. 13/2, 9-35.

Voigt M. 1983: Hajji Firuz tepe, Iran: The neolithic settlement. University of Pennsylvania.