Стилистически маркированные глаголы русского языка: синхрония vs диахрония

ТЕОРИЯ ДИСКУРСА И ЯЗЫКОВЫЕ СТИЛИ

УДК 81'367.3

Киынова Ж. К.

Стилистически маркированные глаголы русского языка: синхрония vs диахрония

В статье представлено описание стилистически маркированных глаголов русского языка с точки зрения взаимообусловленности диахронических и синхронных процессов. На основе примеров, эксцерпированных из «Национального корпуса русского языка», автор прослеживает семантическую эволюцию глаголов старославянского происхождения и выявляет причины изменения значений слов.

The description of stylistically marked verbs of Russian is presented in article from the point of view of interconditionality of diachronic and synchronous processes. On the basis of examples from the "National case of Russian", the author traces semantic evolution of verbs of an old Slavic origin and establishes the reasons of change of word meanings.

Ключевые слова: стилистическая маркированность, семантическая эволюция, глагол, архаизм, диахрония, синхрония.

Key words: stylistic markirovannost, semantic evolution, verb, archaism, diachrony, synchronism.

Особый интерес в современной лингвистике вызывает изучение стилистически маркированных книжных глаголов, семантическая эволюция которых в русском литературном языке характеризовалась общей тенденцией изменения значений: от «конкретного» к «абстрактному» и от прямого к переносному. Так, «въздвигнути - имело значение, близкое к «поднять», поэтому воздвигнуть можно было и глаза, и руку, и голос, а также город,стену..., ср.: Очи въздвижоу. Изб. 1073» [9, с. 47]. В различных жанрах древнерусской литературы глагол старославянского происхождения въздвигнуть (префикс воз- имеет значение начина-тельности) употреблялся в значении «побудить», «поднять», «возбудить», то есть подвергнуть гонению кого-либо: И он презрев моление наше, воздвиг на меня бурю, и у церкви, пришед сонмом, до смерти меня задавил [4, с. 9]. «Словарь русского языка XI - XVII веков» отмечает значения, называющие физические свойства: «поднять вверх, придать более высокое положение»; «помочь встать, поднять на ноги (лежавшего, упавшего)»; «соорудить, построить»; «восстановить, воссоздать» [4, с. 9]. Глагол «воздвигнуть» в значении «побудить к действию» употреблялся и в начале XIX века, в так называемую карамзино-пушкинскую эпоху: Папа искал ей достойного

© Киынова Ж. К., 2014

жениха и, замышляя тогда воздвигнуть всех государей европейских на опасного для самой Италии Магомета II, хотел сим браком содействовать видам своей политики [5, с. 9]. В физиологическом очерке В.И. Даля «Денщик», написанном им в 1845 году, воздвигнуть был употреблен в значении «поднять» (человека): весь рост, лежит бесчувственно, так что никакие силы не могут более воздвигнуть его на ноги [2, с. 9]. И если в древнерусском языке глагол «воздвигнуть» имел несколько конкретных значений и, обозначая различные житейские ситуации, сочетался с широким кругом слов, то в современном русском языке глагол «воздвигнуть» имеет только одно значение: «соорудить», «построить». Поэтому современное употребление книжного глагола «воздвигать» определяется его стилистической маркированностью, что позволяет ему сочетаться с только определенным кругом слов, «поддерживающих» его семантико-стилистическое своеобразие: воздвигнуть памятник, крепость, храм город (но не дом, дачу и т.д.), что приводит к привычной сочетаемости слов и их устойчивой употребительности в одних и тех контекстах. О причинах эволюции семантики слов И.С. Улуханов пишет: «Можно выявить и общие закономерности семантической эволюции, свойственные различным группам лексики. Так, изучение многочисленных контекстов употребления славянизмов обнаружило основную закономерность их семантического преобразования: стабильные, однотипные контексты, типичные для многих из них, постепенно становятся единственно возможными: контекстное употребление слова становится его системным значением. Происходит семантическое заражение (термин М. Бреаля) слова от контекста» [7, с. 13]. Действительно, обращение к древним и современным текстам основного подкорпуса Национального корпуса русского языка (далее - НКРЯ: www.ruscorpora.ru) позволило установить устоявшийся характер словоупотребления. Например: Екатерина рассудила прославить век предшественника своего и создателя сей столицы Петра Великого. Она повелела воздвигнуть ему памятник вековечный. Лесть придворная шепнула, дабы она приняла монумент в дар самой себе от народа (И.М. Долгоруков, «Повесть о рождении моем, происхождении и всей моей жизни, писанная мной самим и начатая в Москве 1788-го года в августе месяце, на 25-ом году моей жизни». Части 1-2, 1788-1822); Ослепленный твоим величием, пожелал я воздвигнуть монумент твоей славе! (Борис Евсеев, «Евстиг-ней» // Октябрь, 2010); Тогда Деметра открыла свое настоящее имя и удалилась, повелев воздвигнуть для себя храм, установив великие таинства в свою честь (Похищение Персефоны и «Гомеровские гимны» // Наука и жизнь, 2008). Как правило, высокая, торжественная окраска славянизма воздвигнуть делает его употребительным в соответствующих контекстах и позволяет ему сочетаться только с ограниченным кругом слов, имеющих отношение к церковно-религиозным реалиям: памятник, церковь, храм, монумент, купола и шпили. «Стабильное употребление славя-

низмов - это следование "литературному этикету" (явление, описанное Д.С. Лихачевым). В этих изменившихся значениях славянизмы обычно выходят за пределы церковнославянского языка (ср. современные значения славянизмов краткий, погрязнуть, подвигнуть, оградить и мн. др.). Большая часть употреблений каждого из приведенных слов связана с однотипными ситуациями» [7, с. 13].

Как показывает материал, эксцерпированный из поэтического под-корпуса НКРЯ, в языке поэзии XVIII - XIX веков глагол старославянского происхождения «воздвигнуть» употребляется в значениях «побудить», «возбудить» (к действию, поступку), тем более, что славянизмы создавали общую тональность пафосности и торжественности: Во все стремленья смерть ко граду приближенна //И все являет то на нас вооружена, // Что только может жен ко трепету привлечь // И мужески сердца воздвигнуть и зажечь (А.П. Сумароков, «Хореев», 1747); Рабов воздвигнуть ото сна // Труба Тиртеева нужна, // А не свирель Анакреона (А.А. Шишков, «Ротчеву», 1827). Между тем употребление воздвигнуть в более поздних поэтических произведениях отражает различные ассоциации метафорических образов: После революции этот храм был разрушен, // И вместо него порешили воздвигнуть Дворец Советов (Л.Н. Мартынов, «У трамплина», 1965). Контрастность образов и окказиональное (авторское) использование конкретных реалий эпохи, в котором жил или живет поэт, расширяет сочетаемость слов, например, Дворец Советов (реалия, характерная для советской эпохи). Сочетаемость стилистически маркированного глагола воздвигнуть с архаизмом град использовано автором в целях стилизации -воссоздания исторических событий и реалий определенной эпохи с целью описания подлинности описываемых событий: Колико азъ не спалъ ночей, // дабы воздвигнуть градъ? (Ф.К. Сологуб, «Слышу песни плясовой...», 1925.12.29). Столь характерное для поэтической речи выстраивание метафорических образов на контрастах, приводит к нетипичной и непривычной сочетаемости слов: Можешь, только пожелай, // И в аду воздвигнуть рай (Е. Евтушенко, «В начале было слово»); К нему воздвигнуть стены, // Приставить сени и крыльцо -// И будет дом отменный (А.Т. Твардовский, «Дом у дороги», 1942-1946). По мнению О.В. Шуль-ской, «семантический объем слова в художественной речи постоянно расширяется по мере того, как расширяются связи слова с предметами, явлениями окружающего мира, эстетическое освоение которого открывает новые возможности в развитии образа» [8, с. 127]. Действительно, поэтическая речь - это особая языковая стихия, в которой стилистические коннотации слов зависят от контекста и образов, созданных на основе индивидуально-авторских метафор.

Интересный материал по современному словоупотреблению представлен в газетном подкорпусе НКРЯ. В языке СМИ отражается современная действительность во всем ее многообразии и полифонии.

Экспрессивность обеспечивается за счет совмещения разнородной лексики, то есть сочетания высоких слов с нейтральными или стилистически сниженными, поэтому осознанные стилистические ошибки становятся в газетном тексте нормой: Да и на омском стадионе «Красная звезда», если закончить реконструкцию и воздвигнуть трибуны-времянки, можно собрать солидную аудиторию (Лысенков П. Первую «русскую классику» проведем в Казани? // Советский спорт, 2011.02.22); Заместитель мэра в ответном письме подтвердил, что земельный участок, на котором собираются воздвигнуть гараж и здание, оформлен на среднюю общеобразовательную школу № 591 и по договору безвозмездного срочного пользования эксплуатировать школу и прилегающую территорию можно только в учебно-воспитательных целях (Ромашова Екатерина. Для первоклашек места не осталось // Труд-7, 2005.10.19). Стилистический диссонанс, или смешение стилей - это явление, характерное для языка современной газеты, «высокие» слова теряют свой стилистический статус, в результате чего усиливается экспрессивно-оценочный элемент и реализуется функция воздействия на читателей. По материалам газетного под-корпуса НКРЯ можно делать вывод о том, что в газетных текстах глагол «воздвигать» описывает однотипные ситуации, сочетаясь только со словами: памятник, монумент, постамент, храм: Вчера под вечер информационные агентства ошарашили общественность: ко Дню Победы на Поклонной горе якобы планируется воздвигнуть памятник Сталину (Андрей Родкин. Памятник Сталину хотели поставить на Поклонной? // Комсомольская правда, 2005.01.19).

Общей закономерностью семантико-стилистической эволюции славянизмов стала формирование переносного (метафорического) значения, что было связано с ограничением ситуаций, описываемых словами. Так, в

древнерусском языке глагол зрЬти имел два значения - это «видеть» и «иметь в мыслях» - употреблялся в многочисленных контекстах в сочетании с разными словами: зрЬти на Володимерь - думать о Владимире [3,

с. 207]. В этом же значении это слово употреблялось и в различных текстах (в том числе и поэтических) ХУШ - XIX веков: Идет дитя; // В райскую кущу // Зрит на Россию, // Зрит на Петрополь, // Зрит на родных

(Г.Р. Державин, «На кончину великой княжны Ольги Павловны», 1795). Помимо этого глагол «зреть» в значении «видеть» часто встречался и в нейтральных контекстах: Кто много требует строптиво, // Тот во многом недостаток зрит (В.В. Капнист, «Способ к довольству», 1814). Между тем в поэзии XX века «зреть» использовалась как средство стилизации для воссоздания языка и колорита описываемой эпохи: Сновидеть: рай Давидов // Зреть и Ахиллов шлем // Священный, - стен не видеть! (М.И. Цветаева, «В мозгу ухаб пролежан», 1924.11.26). В «Новом объяснительном словаре синонимов русского языка» Ю.Д. Апресяна [1] слово «зреть» имеет помету «стил.» (стилизованное), так маркируются в этом

121

словаре лексемы, употребляющиеся в современном русском языке в стилистических целях. «Зреть было точным синонимом видеть вплоть до своего выпадения из языка: в современном русском языке сохраняется преимущественно форма СОВ узреть, которая используется либо в целях с т и л и з а ц и и, чаще всего в поэзии, либо и р о н и ч е с к и. Ср. Взглянувши сюда, / Обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе, / Как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены (И. Бродский, «Конец прекрасной эпохи»); Шейх познал таки в долгой жизни разнообразных удовольствий, но бриллиант такой воды узрел впервые (М. Веллер, «Легенды Невского проспекта»); - Мне тоже неудобно. Фриц его первым узрел, пусть сам и приглашает, - проговорила Аллочка и фыркнула, - очень надо (Е. Добровольский, «Заполярные ангелы») [1, с. 94]. Использование глагола с архаичным значением «зреть» в языке современных газет приобретает эмоционально-оценочный и иронический оттенок: Алексей Леонидович мыслит стратегически, он давно уже зрит на десятилетия вперед (Кудрин распланировал доходы бюджета на 30 лет // Комсомольская правда, 2007.03.22).

В современном русском языке глагол с архаичным значением «зреть» встречается только в устойчивом выражении «зрит в корень» - единственном «устоявшемся» контексте в современном русском языке, употребление которого связано с ситуациями, в которых речь идет о провидении, сути дела и достоверности суждений и изречений.

В паре синонимичных глаголов «знать» и «ведать» стилистически маркированным является последний, который в старославянском языке был нейтральным и более употребительным словом. О ценностном переосмыслении этих противопоставленных друг другу глаголов как результате их семантической эволюции Ю.С. Степанов пишет: «Производные от

корня вёд- тяготеют по значению к производным от вид-, т.е. «получать

знание через органы чувств, прежде всего, через зрение», синонимом к

вёдать оказывается слышать, слышати. ... Напротив, производные от

корня зна- передают «чистое знание» <.> Знание, выраженное посредством корня зна-, относится к высшей сфере, к «мудрости»; поэтому знахарь означает «знающий человек», «лекарь», «добрый колдун». Напротив, знание-ведение, от корня » вёд-, относится к земной, бытовой сфере. В Новгородских берестяных грамотах, содержание которых - быт и повседневная жизнь, почти никогда не употребляется знать, только -

вёдать. В отличие от знахарь, вёдунъ, ведун, ведьма - «злые колдуны»

[6, с. З44 - 345]. Сложная семантическая структура этих синонимов «определяется их противопоставленностью глаголам со смыслами «считать», «верить» и «понимать». ... Синоним ведать в современном языке употребляется главным образом в о т р и ц а т е л ь н ы х или реже - некоторых м о д а л ь н ы х (особенно побудительных) контекстах. Во всех употреблениях

122

он остается стилистически окрашенным: это - элемент высокого или торжественного стиля, поэтического языка, гневной полемики и других п р и п о д н я т ы х форм речи. ... Семантически ведать несколько уже, чем знать в том смысле, что для него типичны лишь два круга употреблений -и с т и н н о г о знания и у в е р е н н о с т и. Для последнего значения, как и в случае знать, характерна утвердительная форма в контексте высказываний о конкретных будущих событиях. Ср. Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать; / И ведаю, мне будут наслажденья (А.С. Пушкин, «Элегия»). Кроме того, ведать несколько предпочтительнее, чем знать, в ситуациях, когда предметом знания является нечто, стоящее н а д человеком и ему неподвластное, или когда имеет место сверхъестественное - провидческое или другое сверхчувственное - знание, может быть, внушенное какой-то в ы с ш е й силой. Ср. Итак, все рухнуло, по крайней мере на первое время, покуда Марина Ивановна [Цветаева. - Ж.К.] ничего не знала о муже, ...не ведала, что теперь будет с ее отъездом (А. Саакянц, «Последняя Франция») [1, с. 398]. Архаичные глаголы, как правило, имеют особый смысл и соотносятся с духовной сферой жизни народа. Поэтому «ценностная отме-ченнсть языковой формы может быть связана с тем, что в ряду близких по смыслу слов происходит дифференциация по признаку «старое» / «новое» - и «старые» формы типа веровать, ведать становятся «духовно отмеченными» на фоне нейтральных верить и знать. Соответствующая маркированность языковой единицы не позволяет ей «опускаться» до уровня обыденных «предметных ситуаций» и тем более - использоваться с субъектом-духовным антогонистом [9, с. 54 - 55].

На наш взгляд, своеобразие пары глаголов «знать» и «ведать» заключается в том, что они обозначают ментальные процессы, поэтому их семантика отражает национально-культурное коллективное знание о предметах и явлениях действительности. Несмотря на то, что в русском языке существует большое количество слов, образованных от корня -вед, например, весть, совесть, всеведущий, вещий, с ведома, уведомить, повесть, проповедь, заведовать и др., современное употребление глагола «ведать» ограничено устойчивыми выражениями типа Знать не знаю, ведать не ведаю, Сами не ведают, что творят, характерных для разговорной речи, о чем свидетельствуют примеры из основного и устного подкорпусов НКРЯ: - Знать не знаю, ведать не ведаю, - твердил Захар, хмурый с похмелья (Борис Васильев, «Были- небыли». Книга 1, 1988); - . мать вашу олухи на нашу голову мозги нам пилят по-страшному сами не ведают, что творят и в рыло их и в дыхало. (Г. Владимов, «Три минуты молчания», 1969).

Многие глаголы старославянского происхождения приобрели с течением времени отрицательные коннотации, к числу которых относится глагол с неполногласием «влачить», имеющим русское полногласное соответствие «волочить». Влачить, как и другие стилистически маркиро-

ванные глаголы, долгое время употреблялся в единичных контекстах, которые со временем «устоялись» в языке и преобразовались в устойчивые сочетания: влачить жалкое существование, влачить жизнь, то есть «жить бедно, без удовольствия, вести жизнь, полную неудач»: У них оказался небогатый выбор: или влачить нищее существование, или постигать ремесло, как обманывать государство (Рой Медведев, «Возвращение Солженицына», 2002). Между тем этот глагол вплоть до XIX века употреблялся в значении «тащить, носить» и сочетался с существительными различных стилистических пластов: Неужели велит государь влачить меня отсюда на носилках? (Н.М. Карамзин, «История государства Российского». Т. 8, 1815 - 1818); Но бывают времена, когда и тот, кто думал спокойно влачить плуг свой, приемлет в руку меч, когда уже нельзя бывает думать о себе одном (Д.И. Фонвизин, «Рассуждения о национальном любочестии», 1785).

Таким образом, изучение стилистически маркированных глаголов в русском языке с позиции синхрония в диахронии языка позволяет глубже раскрыть и описать закономерности семантической эволюции глаголов на разных этапах развития русского литературного языка. Современное употребление таких глаголов старославянского происхождения обусловлено их функциональными возможностями: в составе устойчивых выражений и как средство стилизации в современной поэзии, для которой характерно контрастность метафорических образов за счет совмещения в одном контексте стилистически разнородной лексики.

Список литературы

1. Апресян Ю.Д. ЗНАТЬ 1 и ВЕДАТЬ 3 // Новый объяснительный словарь синонимов русского языка / под общим рук. акад. Ю.Д. Апресяна. - М.: Языки славянской культуры, 2004.

2. Даль В.И. Избранные произведения. - М.: Правда, 1963.

3. Дьяченко Гр. Полный церковно-славянский словарь (репринт 1890 г.). - М.,

1993.

4. Житие протопопа Аввакума. Житие инока Епифания. Житие боярыни Морозовой. - СПб., 1994.

5. Карамзин Н.М. Полное собрание сочинений. История государства Российского. - СПб., 1811 - 1818.

6. Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. - 3-е изд. -М.: Академический проект, 2004.

7. Улуханов И.С. Историческое словообразование. Историческая лексикология. -М.: ЛЕКСРУС, 2012.

8. Шульская О.В. Глаза и очи в русской поэзии XX в. // Проблемы структурной лингвистики. - М.: Наука, 1986. - С. 127 - 140.

9. Яковлева Е.С. О понятии «культурная память» в применении к семантике слова // Вопросы языкознания. - 1998. - № 3. - С. 43 - 73.