Актуализация безопасности духовной культуры российского общества

Безопасность и общество

Татьяна ДУШИНА, Иван БОКАЧЕВ

АКТУАЛИЗАЦИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

В статье обосновывается актуальность обеспечения безопасности духовной культуры. В философском контексте рассмотрен целый комплекс проблем, от решения которых во многом зависит не только безопасность духовной культуры, но и судьба реформ российского общества в целом.

This article justifies the importance of providing the safety of spiritual culture. The whole complex of problems, on the solution of which depends not just safety of spiritual culture, but the fate of reforms in Russian society in general, is considered in philosophic context.

Ключевые слова:

духовная культура, безопасность, безопасность духовной культуры, сознание, личность; spiritual culture, safety, safety of spiritual culture, consciousness, personality.

Обеспечение безопасности духовной культуры — это не отвлеченная проблема, а настоятельное веление времени. Ведь ни для кого не секрет, что многие экономические, политические неудачи, торможение процессов демократизации, государственного строительства напрямую связаны с кризисом духовной культуры. Разложение нации и даже гибель государства, как показывает история, практически всегда начинались с разложения духовности и основ культуры, уничтожения моральных принципов, подмены ценностей, внедрения ложных идей.

Однако прежде чем рассмотреть обозначенную проблему, следует уточнить ее наиболее общие вопросы, имеющие теоретико-методологическую основу. В первую очередь это относится к понятиям «духовная культура» и «безопасность». Понятие «духовной культуры» в интерпретации современных политиков, государственных чиновников все чаще сужается до различных жанров искусства, организации досуга, сводится к развлечениям, в то время как «духовная культура — предтеча и духовный исток культуры материальной, всего человеческого бытия»1. Духовная культура — это то, что отличает человека от животного, это своего рода уровень достигнутого в развитии и формировании целостной личности и общества. Целостный человек по сути — духовный человек, он не будет ставить перед собой безнравственные цели и тем более осуществлять свои «благие намерения» безнравственными средствами.

Духовное бытийствует как индивидуализированное духовное, присущее отдельно взятому человеку (духовный мир человека), и как объективированное духовное (общественное сознание). В то же время человек вне культуры не может осуществить себя в качестве человека и реализовать свой духовный потенциал. Однако приобщить человека к культуре можно лишь тогда, когда личность начинает не просто созерцать культурные символы, а оживлять их в собственной душе, в своем творчестве и повседневной деятельности. «Культура, ее символы, — справедливо замечает О. Шпенглер, — живут не сами по себе, а лишь через творческую активность вдохновленного ими человека. Если же человек отворачивается от куль-

1 Сергеев В.В. О безопасности духовной культуры в российском обществе // Социально-гуманитарные знания, 2007, № 4, с. 44.

ДУШИНА Татьяна Викторовна — д. филос.н., профессор; заведующий кафедрой философии СевКавГТУ,

г. Ставрополь

БОКАЧЕВ

Иван

Афанасьевич —

д. филос.н., профессор кафедры философии СевКавГТУ,

г. Ставрополь emaillag@mail.ru

турных символов, то они умирают, и от культуры остается символическое тело, из которого ушла душа»1.

Следовательно, культура и человек, культура и духовность немыслимы друг без друга, и рассматривать их следует в единстве и целостности. Но «духовность» и «культура» не могут быть тождественными, как не могут быть тождественными производные от них понятия: «сознательная культура», «идеальная культура» и т.п. Разве в данном случае мы говорим об одном и том же? А само словосочетание «духовная культура» содержит тавтологию: что-то вроде «духовной духовности». Неправомерно сводить культуру к духовности и тем более говорить о разделении культур. Наиболее четко эта мысль отражена в высказывании В.С. Библера, который, говоря о разделении культур на материальную и духовную, пишет: «...нелепо говорить раздельно о “материальной” и “духовной” культурах или сводить определение культуры к чистой духовности. Существенно как раз то, что культура

— это все целостное бытие человека, понятое. как феномен самоустремленнос-ти, т.е. в своем духовном острие»2.

В то же время следует четко себе представлять, что культура — это усилие, а не насилие по отношению к личности и ее духовному миру. Образ сложноорганизованного социокультурного вакуума, уже использовавшийся в контексте психологии В.А. Лефевром, довольно точно описывает ситуацию человеческого развития. Человек действительно может находиться в культуре и оставаться вне нее. Он может быть пустым местом для культуры и культура может быть чужой для него, он может смотреть на культуру ненавидящими глазами, проходить сквозь нее, как сквозь пустоту, не оставив на ней своих следов. Если так понимать культуру, то в нее не включаются моменты агрессивности, насилия, потому что насилие и культура несовместимы.

Данный анализ показывает, что духовное обновление, совершенствование личности и общества возможны только в культуре и через культуру. Проблема актуализируется еще и тем, что за годы соци-

1 Шпенглер О. Закат Европы. — М., 1993, т. 1, с. 329.

2 Библер В.С. От наукоучения — к логике культуры: Два философских введения в XXI век. — М., 1991, с. 307.

альных, политических и экономических трансформаций в значительной степени было утрачено многое из культурного достояния России. Изменились ценностные ориентации ее граждан, прежде всего подрастающих поколений, претерпели существенные изменения международные и внутренние информационно-культурные связи, национальная, традиционная культура наших народов стала испытывать жесткий прессинг извне, со стороны массовой культуры, разрушающей духовный мир человека и традиционные ценности. Духовная, информационная, культурная сферы являются сегодня театром глобального противодействия. Становится очевидным, что от культуры, и в первую очередь от ее духовной составляющей, во многом зависит не только успешное реформирование российского общества, но и его будущее.

Все это говорит о том, что в настоящее время, как никогда ранее, остро ощущается проблема защиты культуры, обеспечения ее безопасности. Не случайно понятие безопасности в современной гуманитарной, в т.ч. числе философской, науке играет все более заметную роль.

По мнению В.В. Сергеева, «сохранение и обеспечение безопасности духовной культуры — необходимое условие, позволяющее России и россиянам отстоять основополагающие принципы, нормы, традиции, уклад, национальное самосознание и культурную самобытность, культурную самоидентификацию, складывавшиеся на всем долгом пути исторического развития»3. Свой взгляд на проблему имеет А.Ш. Викторов. По его мнению, «духовная безопасность любого общества непосредственно определена состоянием и условиями его устойчивой жизнедеятельности, которая обеспечивает сохранение и защиту нравственного и социокультурного потенциала того или иного народа, опирающегося на свои традиционные устои и идеалы»4.

Эти и другие точки зрения на безопасность общества через призму духовной культуры помогают объяснить многие противоречивые процессы в современной социальной и духовной жизни России. Они подтверждают мысль о том,

3 Сергеев В.В. Указ. соч., с. 44.

4 Викторов А.Ш. Духовная безопасность российской цивилизации. — М., 2005, с. 11.

2011 ’01

ВЛАСТЬ

95

что кризис культуры всегда был связан с духовными основаниями, кризисом духовности. Сегодня уже ни для кого не секрет, что так называемый «культурный проект» младодемократов заключался в тотальном отрицании всего того, что было накоплено многонациональной культурой российского, а затем советского государства, в высмеивании традиций народной культуры, русской и советской классики. Они избрали тот же скользкий путь, по которому прошли так называемые «пролеткультовцы» в 20-х—30-х гг. прошлого столетия. Современные «про-леткультовцы» хотели предложить народу и, прежде всего, молодежи, суррогат западной масс-культуры в области литературы, музыки, кино, театра.

Масс-культура изначально существует и развивается в целях мифологизации действительности, духовного, а значит, и физического подчинения толпы, она представляет собой целую индустрию иллюзорного сознания. Культурная экспансия осуществляется не посредством каких-то разрозненных акций, а планомерно и последовательно; в ходе ее реализуется множество различных по целям и задачам кампаний, объединенных одной направленностью. В наше время воздействие масс-культуры на человека стало намного более разнообразным, действенным и изощренным в связи с созданием новых технологий управления огромными массами людей. Внушаемая информация внешне незаметно вкрапляется в контекст драматического, литературного произведения, текст песни, содержание рекламы и таким образом неявно, но прочно внедряется в подсознание аудитории. Такой метод гораздо эффективнее прямой пропаганды. Суть манипуляции заключается в том, что она погружает человека в некую ирреальность, в которой человек и осуществляет свой выбор целей, ценностей, путей и т.п., не осознавая несамостоятельность принятого решения и того, что он следует воле манипулятора.

При этом именно «американская массовая культура в приобретении “супер-рыночного качества” обогнала культуры всех стран и стала ведущей на глобальном рынке. Американские фильмы, телепрограммы, поп-музыка “оккупировали” большинство стран мира. Глобальный культурный рынок, который создали США, “втащил” американский куль-

турный продукт в сферу национальных культур»1. Встревоженный мир попытался сопротивляться американской культурной экспансии. Весьма примечательной в этом плане является конвенция о культурном разнообразии, которую приняла ЮНЕСКО на своей сессии осенью 2005 г.

Однако здесь мы вправе поставить еще один вопрос. Можно ли в экспансии американской культуры полагаться только на рынок, на финансовые коммуникации? По-видимому, нет. К сожалению, в мире до сих пор есть силы, которые, прикрываясь сутью рыночных отношений, решают свои, нередко корыстные цели, создавая глобальный мир по-американски. Сильные государства с целью увеличения своего влияния, достижения тех или иных интересов системно, с использованием манипулятивных технологий внедряют свои культурные идеалы, образцы, принципы среди граждан других стран, что, с одной стороны, ведет к установлению духовной, культурной, моральной и нравственной зависимости, а с другой

— приводит к деградации национальной культуры.

Масс-культура засоряет язык заимствованиями, вульгаризмами, арготизмами и, как следствие, искажает процесс мышления, обедняет чувства. С полным правом можно сказать: сегодня русский язык заражен американизмами, тюремной лексикой, разного рода провинциализмами. И самое тревожное — он сдает завоеванные в свое время позиции. По данным Центра демографии и экологии человека ИНП РАН (ЦДЭЧ), русский — единственный из 10—12 ведущих мировых языков, который на протяжении последних 15 лет утрачивает свои позиции в мире. К 2025 г., по прогнозу ЦДЭЧ, число владеющих русским упадет до 152 млн чел. В России не случайно принята Федеральная целевая программа «Русский язык», рассчитанная на 2006—2010 гг. Однако сегодня уже нужны долговременные программы, рассчитанные не на пятилетие, а на многие десятки лет вперед.

Еще более тяжелые последствия могут ожидать нас в связи с разрушением традиционной морали. «За годы реформ

1 Макаревич Э.Ф., Карпухин О.И. Глобальные коммуникации и культурно-политическая экспансия // Социально-гуманитарные знания, 2007, № 4, с. 36.

выросло поколение, оторванное от своих корней, — “поколение пепси” с расщепленным сознанием, с утраченными ориентирами, бездуховными целями, путающееся в представлениях о добре и зле. Культурная “шоковая терапия” нанесла ущерб людям гораздо больший, чем экономическая, привела общество к взрыву насилия и преступности, росту числа самоубийств, пьянства, наркомании, бродяжничества, сексуальной распущенности, девальвации института семьи и брака»1. Основные угрозы в сфере культуры заключаются в размывании базовых культурных и нравственных ценностей под воздействием масс-культуры. Определенную угрозу социокультурной реальности представляет рост криминальной субкультуры, романтизация ее образа. Нормы поведения криминальных сообществ становятся своеобразным придатком жизни и деятельности значительной части населения нашего государства. Из криминального сленга слова «отморозки», «крыша», «наезд», «бабки» и другие переместились в речь политиков, депутатов, деятелей культуры, руководителей различного уровня, в публикации СМИ. Героями дня и литературных произведений становятся представители преступного мира. «Таких масштабов распространения криминальной субкультуры, ее архетипов на российском культурном пространстве... Россия не знала на протяжении всей

своей многовековой истории»2. В то же время наукой доказано, что при определенных условиях субкультура, включая криминальную, может эволюционировать в контркультуру, которая, как известно, имеет свойство при благоприятной обстановке трансформироваться в доминирующую культуру и угрожать национальной безопасности страны.

Таким образом, культура, в т.ч. духовная, переживаеттяжелыевремена. Обеспечение безопасности духовной культуры предполагает адекватную реакцию государственных и общественных структур на реальные и потенциальные угрозы в этой области. От фиксирования процессов в сфере духовной культуры пришло время перейти к формированию государственной системы, способной регулировать процессы в этой сфере, эффективно противодействовать экспансии масс-культуры, моральному, нравственному, культурному разложению нации. Пришло время учиться видеть опасность, распознавать любые попытки манипулятивного воздействия, понимать, кто стоит за кулисами масс-культурного действа и какие цели преследует. Особое внимание следует обратить на детей, подростков, молодежь, которые в отсутствие житейского и культурного опыта беззащитны перед орудиями масс-культуры. Каждый должен понять, что преодоление кризиса культуры возможно лишь через возврат государства и творческой интеллигенции к исконно духовным ценностям российской культуры.

1 Сергеев В.В. Указ. соч., с. 48.

2 Катин В.И. Криминальная субкультура и ее культурологические значения // Социально-гуманитарные знания, 2007 , № 5, с. 279.