Дискуссионные вопросы изучения Государева двора в русском государстве середины xvi в

Корзинин Александр Леонидович,

к. и. н., доцент Санкт-Петербургского государственного университета

ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ ИЗУЧЕНИЯ ГОСУДАРЕВА ДВОРА В РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ СЕРЕДИНЫ XVI В.

Государев двор в истории России в середине XVI в. являлся важнейшим социально-политическим институтом. Члены Двора назначались воеводами и головами в полки, выполняли посольские миссии, участвовали в заседаниях боярской думы, земских соборов, в придворных церемониях. Государев двор не являлся официальным органом власти, а представлял административное объединение служилых людей родовитого происхождения, принимавших непосредственное участие в руководстве страной.

В исторической науке существует немало дискуссионных сюжетов, касающихся устройства Государева двора, состава различных чиновных и должностных групп. Численность и принципы формирования Двора для середины XVI в. остаются малоизученными вопросами. Непонятно, кто персонально входил в Государев двор, как соотносятся тысячники с выборными и московскими дворянами.

Исследователи обычно сближают выборных дворян и тысячников, считая, что состав выборного дворянства соответствовал составу тысячников (Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992. С. 99). Точка зрения об идентичности выборных дворян и тысячников восходит в отечественной историографии кВ. Н. Татищеву и Н. В. Мятлеву. Н. Е. Носов, напротив, считал, что «институт выбора не был создан испомещением избранной тысячи, а сам его состав в 50-х гг. не обязательно был тождественным избранной тысяче, хотя многие представители последней в то или иное время входили в его состав» (Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Изыскания о Земской реформе Ивана Грозного. Л., 1969. С. 403). А. Л. Станиславский не был склонен отождествлять тысячников и выборных дворян, но отмечал несомненную связь между тысячной реформой и оформлением во второй половине XVI в. новой чиновной организации Государева двора: «И в том, и в другом случае из всех дворо-

вых детей боярских было “выбрано” около 1000 лучших слуг — к тысячникам (или, точнее, к идеям тысячной реформы) восходит “новый” двор в полном составе, а не какой-либо из его чинов» (Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора в России ХУ1-ХУ11 веков. М., 2004. С. 130).

Дискутируя о соответствии тысячников выборному дворянству, историки персонально их не сравнивали. По моим подсчетам, всего среди тысячников можно встретить в чинах выборных и московских дворян в последней четверти XVI в. 38 человек, а среди детей и родственников тысячников — 61 человека. Итого выходит, что около 100 человек из тысячников, детей и родственников тысячников стали в дальнейшем выборными и московскими дворянами. Учитывая значительный срок (более 20 лет), прошедший со времени тысячной реформы 1550 г., кажется, что эти цифры свидетельствуют об определенной преемственности между тысячниками, с одной стороны, и выборными и московскими дворянами — с другой стороны.

А. П. Павлов делает вывод о соответствии тысячников выборному дворянству, исходя из того, что из 140 лиц, записанных в рубрики «князи и дети боярские, которым спати в стану», «головы в становых сторожах из спальников», «дозорщики», «князи и дети боярские прибраны в ясоулы» Полоцкого похода 1563 г. (по мнению А. П. Павлова, это и есть выборные дворяне) можно встретить 82 тысячников (Павлов А. П. Государев двор... С. 99). Эту точку зрения следует проверить, сравнив тысячников с упоминаемыми в боярских списках выборными дворянами, а также установив, действительно ли лица, записанные в вышеуказанные рубрики Полоцкого похода, были выборными дворянами.

В рубрики «князи и дети боярские, которым спати в стану», «головы в становых сторожах из спальников», «дозорщики», «князи и дети боярские прибраны в ясоулы» Полоцкого похода 1563 г. оказалось записано 149 человек (Книга Полоцкого похода 1563 г. (Исследование и текст) / Подг. текст К. В. Петров. СПб., 2004). По моим подсчетам, из них только 64 человека являлись в 1550 г. тысячниками (то есть, чуть меньше половины). Что касается лиц, пребывавших на других должностях в Полоцком походе (воевод, голов, собиравших отряды вооруженных людей, бывших с кошем, в ертоульском полку, ездивших за государем и пр.), то среди 205 человек можно найти лишь 41 тысячника. Всего из 354 человек, поименно названных в разряде Полоцкого похода, встречается 105 тысячников (то есть, менее одной трети).

Идентичность записанных в рубрики «князи и дети боярские, которым спати в стану», «головы в становых сторожах из спальников».

«дозорщики», «князи и дети боярские прибраны в ясоулы» лиц выборным дворянам стоит под вопросом. Из 40 человек, упоминавшихся в рубрике «дозорщики», в боярских списках 1570-х - 1590-х гг. я нашел только 7 выборных дворян и 1 московского дворянина, из 53 «князей и детей боярских, которым спати в стану» вышло только 2 московских дворян, из 83 «прибраных в ясоулы» есть сведения о 3 выборных и 2 московских дворянах. Иначе сказать, из 149 лиц, записанных в рубрики «князи и дети боярские, которым спати в стану», «головы в становых сторожах из спальников», «дозорщики», «князи и дети боярские прибраны в ясоулы», несомненно принадлежали к выборному дворянству 10 человек (М. Б. Блудов, И. И. Бухарин, П. А. Волконский, кн. С. И. Засекин, Д. С. и П. Ф. Ивашкины, П. Ф. Колычев, кн. М. В. Мезецкий, М. С. Павлов, Д. И. Фустов), к московским дворянам 5 человек (кнн. И. М. и Т. М. Долгоруковы, И. С. Злобин, Р. В. Олферьев, кн. Р. В. Охлябинин).

Выборные дворяне оказались записаны и в другие рубрики разряда Полоцкого похода. Среди упоминающихся «в посылках у государя» встречается 1 выборный дворянин (кн. Г. И. Коркодинов), среди «ездивших за государем» — 1 выборный дворянин (И. Б. Блудов), среди стольников есаулов 1 московский дворянин (кн. Г. И. Долгоруков). Наконец, среди лиц, занимавших должности голов, поддатней, стряпчих, жильцов встречается 16 выборных и 4 московских дворянина (см.: Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора в России ХУ1-ХУ11 веков. М., 2004; Книга Полоцкого похода 1563 г. (Исследование и текст) / Подг. текст К. В. Петров. СПб., 2004).

Таким образом, нельзя с большой долей уверенности считать, что записанные в рубрики «князи и дети боярские, которым спати в стану», «головы в становых сторожах из спальников», «дозорщики», «князи и дети боярские прибраны в ясоулы» Полоцкого похода 1563 г. были выборными дворянами. Выборные дворяне (в разряде сказано, что их было 374 человека) могли быть разбросаны по разным рубрикам Полоцкого похода. Возможно, они писались и среди дворовых детей боярских из городов.

Еще один дискуссионный вопрос касается участников земского собора 1566 г. В приговорной грамоте служилые землевладельцы оказались записаны по двум статьям — дворян первой и второй статей (Антонов А. В. Пришворная грамота 1566 г. // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 171-182). Состав участников Земского собора 1566 г. был подробно изучен А. А. Зиминым, В. Д. Назаровым, А. П. Павловым. Однако до сих пор нерешенными остались вопросы о том, являлись ли названные дво-

ряне представителями Двора, и если так, то были ли они выборными или московскими дворянами?

Б. Н. Флоря сделал предположение о том, что дворяне, записанные в первую статью в приговоре Земского собора 1566 г., являлись московскими дворянами (на собор было созвано практически все столичное дворянство), а те, кто оказался во второй статье, представлял выборное дворянство (Fiona В. N. Sklad spoleczny soborow ziemskich w panstwie moskiewskim w XVI wieku // Czasopismo Prawno-Historyczne. Т. XXVI. Z. 1. 1974. S. 43-45). По моим подсчетам, выполненным на основе текста боярских списков, из 96 дворян первой статьи в 1570-1580-е гг. вышло только 6 московских и 5 выборных дворян, а из 99 землевладельцев второй статьи 4 стали московскими и 12 выборными дворянами. В процентном соотношении среди дворян первой статьи московских дворян было преобладающее количество по сравнению с дворянами второй статьи, но говорить о точном соответствии дворян первой статьи московским дворянам, и дворян второй статьи выборным дворянам не приходится. Вообще обозначение «дворяне» для участников собора 1566 г. не означало обязательную принадлежность ко Двору и носило условный характер. Оно просто подчеркивало особый статус призванных на соборное заседание лиц из различных городов Русского государства.

От середины XVI в. сохранилось два важнейших источника по учету дворовых детей боярских: Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х гг. XVI в. Однако у ученых до сих пор не сложилось однозначного мнения о том, можно ли считать записанных в Тысячную книгу и Дворовую тетрадь лиц членами Двора.

Один из важных вопросов состоит в том, чтобы выяснить, все ли тысячники входили в Государев двор? Большинство исследователей считают тысячников представителями Государева двора середины XVI в. (Мятлев Н. В. Тысячники и московское дворянство XVI в. Орел, 1912; Новицкий В. И. Выборное и большое дворянство XVI-XVII веков. Киев, 1915. С. 28-83; Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 81; Павлов А. П. Государев двор... С. 89-90). Полагают, что Тысячная реформа 1550 г. (наделение тысячи «лучших слуг» поместьями под Москвой) заложила основу формирования Двора середины XVI в., и что Тысячная книга — это «попытка создать корпорацию, аналогичную будущему «выбору» (Павлов А. П. Государев двор... С. 90; Кротов М. Г. Провинциальное дворянство и «Государев двор» в середине XVI века // Феодализм в России. Юбилейные чтения, посвященные 80-летию со дня

рождения академика Л. В. Черепнина. М., 1985. С. 98). Но среди тысячников встречаются не только дворовые, но и городовые дети боярские (например, из городов Северо-Запада), что затрудняет их отождествление с членами Двора. Можно предположить, что именно благодаря Тысячной реформе 1550 г. городовые дети боярские-тысячники перешли в разряд представителей Государева двора.

По мнению С. Б. Веселовского и А. А. Зимина, Дворовая тетрадь является полным списком Государева двора середины XVI в. (Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 371; Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 81). Однако Б. Н. Флоря отметил неполноту Дворовой тетради, отсутствие в ней перечня дворовых по Северо-Западу России (Новгороду, Пскову), Вереи, Луха, Кинешмы (Флоря Б. Н. Несколько замечаний о Дворовой тетради как историческом источнике // Археографический ежегодник за 1973 г. М., 1974. С. 53, 57). В. Д. Назаров сомневается в численности дворовых в 3 тысячи человек для середины XVI в. (по количеству записанных в Дворовую тетрадь лиц), поскольку в конце XVI в. дворовых было чуть более 1 тысячи человек (по данным А. Л. Станиславского, см.: Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора... С. 134). А. П. Павлов, изучив записанных в отдельные рубрики (по Можайску, Кашире, Коломне) детей боярских, пришел к выводу, что Дворовая тетрадь не отражает реальный состав Двора а является документом, «содержащим максимально полные сводные данные о лицах, принадлежавших к верхнему слою служилого сословия и как-то выделявшихся из общей массы городовых детей боярских» (Павлов А. П. К изучению Дворовой тетради 50-х гг. XVI в. // Средневековая Русь: Сборник научных статей к 65-летию со дня рождения проф. Р. Г. Скрынникова. СПб., 1995. С. 32-33).

Собранные мной наблюдения над составом лиц, записанных в разряды и безусловно являвшихся представителями Двора в 1550-1565 гг. (их более 500 человек), но не внесенных в Дворовую тетрадь, не позволяют считать Дворовую тетрадь документом, отражающим полный состав Государева двора в 1550-е гг. В тексте памятника есть немало несовершеннолетних, отсутствует большое количество дворовых детей боярских по Северо-Западу (Новгороду, Пскову, Торопцу, Великим Лукам), писцов (руководителей писцовых комиссий, описывавших различные уезды), послов и гонцов в иностранные государства, несомненно, являвшихся членами Государева двора в середине XVI в.

Не выяснено, с какой целью была начата Дворовая тетрадь, каков принцип внесения в нее лиц, причины прекращения записей в документе.

По мнению В. Д. Назарова, Дворовая тетрадь могла быть составлена в связи с Земской реформой (Назаров В. Д. К источниковедению Дворовой тетради // Россия на путях централизации. М., 1982. С. 175). А. П. Павлов связывает составление Дворовой тетради с реализацией Тысячной реформы 1550 г. По его мнению, «составление Дворовой тетради было вызвано потребностью правительства иметь в процессе проведения реформы двора при пересмотре его личного состава максимально полные сводные данные о лицах, принадлежащих к верхнему слою служилого сословия» (Павлов А. П. Государев двор... С. 89-90). На мой взгляд, точка зрения А. П. Павлова близка к реальности. Особенности Дворовой тетради как делопроизводственного документа (представляющего собой нечто среднее между боярскими списками по учету членов Государева двора и десятнями, куда заносились представители поуездных служилых корпораций), состав записанных в нее лиц (многие из которых служили с городовыми детьми боярскими либо поступили на службу в составе Двора только в 1560-1570-е гг.) позволяют сделать предположение о создании этого источника с целью дальнейшего пополнения Двора новыми лицами не только из числа дворовых, но и городовых детей боярских. Все записанные в источник землевладельцы представляли собой резерв для призыва на дворовую службу. В этом смысле появление Дворовой тетради можно рассматривать как одну из реформ Избранной рады (подробнее о пересмотре традиционной датировки Дворовой тетради А. А. Зиминым см.: Корзинин A. JI. 1) К вопросу о датировке Дворовой тетради 50-х гг. XVI века. Ч. 1 // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. 2009. Вып. 1. Ч. 1. С. 12-29; 2) К вопросу о датировке Дворовой тетради 50-х гг. XVI века. Ч. 2 // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. 2009. Вып. 2. С. 42-62).

Работа выполнена при финансовой поддержке гранта Президента Российской Федерации — России по теме «Правящая элита Русского государстваЛТ7 в. » (Л» грантаМК—2252.2011.6).

Ключевые слова: Государев двор, историография

Information about the article:

Author: Korzinin Aleksandr Leonidovich, Ph. D. in History, St.-Petersburg state University, St.-Petersburg, Russia, alex kor77@mail.ru

Title: Debatable questions of research of Sovereign’s court in Rissian State in the Middle of the 16th cent.

Summary: A survey of different conceptions about the development of Sovereign’s court in Rissian State in the Middle of the 16th cent.

Key words: sovereign’s court, historiography 132