Надоело спасать

       Следователи прокуратуры готовятся дать юридическую оценку недавнему паводку, бушевавшему в течение недели по всему югу России. В гибели людей и колоссальных разрушениях, по их мнению, виновата не только стихия, но и чиновники, знавшие о надвигающейся опасности, но не предупредившие о ней.

Схема оповещения

     Расследованием обстоятельств стихийного бедствия и поисками виновников трагедии сейчас занимаются управления по особо важным делам прокуратур Ставропольского и Краснодарского краев, Адыгеи, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Северной Осетии, Дагестана и Чечни — всех южных регионов, пострадавших от наводнения. К примеру, в Ставропольской краевой прокуратуре были возбуждены два уголовных дела по фактам "сокрытия информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни и здоровья людей". Одно касается стихийного бедствия в Кавказских Минеральных Водах, второе — в Кочубеевском районе. Кстати, глава администрации этого района, Геннадий Скарга, уже уволен. Учитывая, что во многих регионах наводнение "привело к нанесению вреда здоровью и другим тяжким последствиям", виновники трагедии в соответствии с УК России могут угодить за решетку на пять лет.

     Впрочем, сажать, как признаются следователи, пока некого — все дела возбуждены "по факту", а до конкретных фигурантов расследование еще не дошло. Зато с достаточной долей уверенности можно предположить, где прокуроры будут искать виноватых — скорее всего, среди тех, кто задействован в так называемой схеме оповещения населения о приближении неблагоприятных или опасных погодных явлений.

     Детально эта схема описана в постановлении правительства #334 от 24 марта 1997 года "О порядке сбора и обмена информацией в области защиты населения и территории от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера". Согласно этому документу, в схеме оповещения так или иначе задействованы практически все госчиновники, а действует она так. Региональные синоптики, оценив данные своих метео- и гидрометрических станций, разбросанных по всему краю, области или республике, составляют прогноз и отправляют его в межрегиональное управление гидрометеослужбы, в данном случае — в Северо-Кавказское. Там прогнозы обобщаются и, если надо, корректируются. Итоговый межрегиональный прогноз не имеет количественных характеристик — ни один синоптик не возьмет на себя смелость утверждать, например, что завтра к девяти утра уровень воды в Тереке или на Кубани поднимется на полтора метра. Рекомендации синоптиков всегда носят оценочный характер: прогноз может быть благоприятным, неблагоприятным или опасным.

     О своих выводах, особенно если имеет место третий вариант, синоптики межрегионального управления докладывают в наиболее важные госструктуры федерального уровня — в данном случае это представительство президента в Южном федеральном округе, руководство Северо-Кавказской железной дороги, Центр управления воздушным движением, межрегиональный центр гражданской обороны, Северо-Кавказский военный округ. Кроме того, информация о надвигающемся ненастье обязательно доводится до руководителей республик, краев, областей, крупных городов, входящих в зону ответственности метеослужбы, и руководителей соответствующих управлений или отделов гражданской обороны.

     "Достать до каждого села или станицы мы физически не можем,— рассказывает начальник отдела гидрометеообеспечения Северо-Кавказского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды Наталья Остапцова.— У нас просто нет столько людей, денег, телефонов, компьютеров, чтобы самостоятельно охватить всю свою территорию. Поэтому начальник управления гражданской обороны — это наш последний уровень. Оповещать об опасности дальше в соответствии с действующим законодательством и договором, который у нас заключен с МЧС,— это уже его забота. То есть, к примеру, начальник республиканского управления ГО и ЧС, получив от нас предупреждение, должен уведомить своих подчиненных в городах и районах. Те, в свою очередь,— доложить об опасности главам поселков, станиц, начальникам отделов милиции, директорам крупных предприятий, совхозов, а если надо, то и обеспечить эвакуацию населения".

     Таким образом, как уже говорилось, задействованными в схеме оповещения оказываются практически все госструктуры, но решающую роль в ней играет, безусловно, МЧС и его подразделения на местах — управления и отделы гражданской обороны. Без этих подразделений, которые обладают не только современными системами связи, транспортом, техникой, но и финансовыми и организационными возможностями, вся система оповещения будет работать только "на бумаге".

Три потока

     Остановить разбушевавшуюся стихию, конечно, не могла даже такая мощная и профессиональная структура, как МЧС, а вот времени на то, чтобы уменьшить последствия наводнения, у спасателей, как считают синоптики, было предостаточно. Как минимум трое суток.

     "Примерно 18 июня погодные условия над всей горной и предгорной частями Кавказа стали, как мы говорим, необычными,— рассказал "Власти" начальник отдела анализа и прогнозов Росгидрометцентра Таймураз Иванидзе.— Туда пришел очень мощный, огромный по высоте и буквально наполненный водой циклон. Мы знали, что затяжные дожди, которые он неизбежно принесет с собой, переполнят все маленькие горные речки, да плюс еще растает снег, который годами лежит нетронутым на склонах. В итоге вся огромная масса скопившейся в горах воды обязательно хлынет на равнину. Циклон бушевал над южной частью России трое суток! И все это время мы говорили в общероссийских прогнозах об опасности подъема уровня воды в реках и схода селевых потоков на Кавказе. Тогда до трагедии было еще далеко".

     Знали о надвигающемся бедствии и непосредственно перед тем, как оно произошло.

     "В ночь накануне и днем 20 июня дожди были просто проливными,— вспоминает Наталья Остапцова.— За сутки выпало около 120 мм осадков, в то время как даже 50 мм уже считается очень сильным дождем. Уровень воды в верховьях горных речек повышался настолько стремительно, что ломались водозамерные устройства — прямо на глазах у дежуривших на пунктах гидрологов. Нашим сотрудникам, вместо того чтобы спасаться, приходилось по нескольку раз в день забираться в ледяную воду, чтобы в очередной раз починить прибор, снять с него показания и доложить о масштабах надвигающегося бедствия".

     В итоге к вечеру 20-го по всем малым горным речкам и ручейкам стремительно двинулась так называемая волна. В предгорьях тонны "лишней" воды распределились на три основных потока — теречный, кубанский и кумский, которые устремились на равнину соответственно по руслам рек Терека, Кубани и Кумы, сметая все на своем пути (см. карту).

     Синоптики послали предупреждения о наводнении в Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию, Чечню, Северную Осетию, Дагестан и Ставропольский край. Однако к борьбе со стихией власти, у которых в запасе было от нескольких часов до нескольких суток, оказались не готовы. "Единственное, что упустили,— признается Наталья Остапцова,— это приток реки Кумы Подкумок, который затопил Кисловодск 20-го вечером". Но здесь, утверждает чиновница, у синоптиков были объективные причины — выше Кисловодска на реке нет ни одного водозамерного пункта, откуда могли бы предупредить об опасности.

     "Для нас схема оповещения — это святая святых,— говорит Наталья Остапцова.— Синоптик может, конечно, сделать неправильные выводы из наблюдений, ошибиться в своих прогнозах. За это его, разумеется, по головке не погладят. Но все мы знаем, что это еще полбеды... Настоящая беда будет у того, кто знал о надвигающейся опасности и по каким-то причинам не оповестил о ней. Чтобы подобных недоразумений не возникало, перед каждым дежурным синоптиком лежит журнал со списком конкретных чиновников, задействованных в схеме. Если прогноз приобретает характер опасного, наш сотрудник обязан немедленно обзвонить всех по списку, а затем проставить в журнале время, в которое сделано предупреждение, фамилию и должность принявшего звонок. Поэтому говорить о том, что, мол, синоптики прозевали потоп, просто нелепо".

     На вопрос, кто же тогда прозевал потоп и кому прокуратура будет предъявлять обвинения, госпожа Остапцова ответить не смогла.

     Отказываются комментировать юридический аспект наводнения и в МЧС. Во всяком случае, там убеждены, что искать виновников трагедии прокуратура будет где угодно, но только не в их ведомстве. Неохотно говорят спасатели и о том, почему во время потопа практически не сработала схема оповещения, хотя синоптики, как выяснилось, били тревогу заранее.

     "Синоптики не умеют нормально предсказывать погоду — это всем известно,— сказал один из начальников территориальных отделов ГО и ЧС на условиях анонимности.— Поэтому они, чтобы не попасть впросак, всегда перестраховываются: готовы чуть ли не каждый день предсказывать ливни, наводнения или смерчи. С них-то не спросишь. Всегда отговорятся: ну ошиблись, мол... C кем не бывает? Ведь их прогнозы носят вероятностный характер. А вот с меня очень даже здорово спросят, если я объявлю всеобщую эвакуацию из-за какого-нибудь там предсказанного цунами или торнадо, а назавтра будет ясная солнечная погода. Да и вообще — зачем народ зря пугать?" Согласен со своим подчиненным и глава МЧС Сергей Шойгу, пожуривший синоптиков на недавнем селекторном совещании. "Мы уже пять раз напрасно эвакуировали население в Карачаево-Черкесии и Ставропольском крае. Люди нервничают, а это недопустимо в сложившихся условиях". "Метеопрогнозы надо давать точнее",— считает он.

     Глава МЧС рассуждает по-своему последовательно: раз синоптики часто ошибаются, то и реагировать на каждое их предупреждение необязательно. Но если довести это рассуждение до логического конца, получается, что тогда вообще не нужны ни метеослужба, ни схема оповещения, которую придумали как раз для того, чтобы, иной раз заставив людей напрасно понервничать, не дать им спокойно утонуть.

СЕРГЕЙ ДЮПИН
       
Так прибывала вода (Карта, 160 kb)