«Был некий бум, когда продавались мечты и ожидания»

О причинах кризиса на франчайзинговом рынке России и особенностях работы с потенциальными и действующими партнерами “Ъ” рассказал основатель сети пиццерий «Додо пицца» Федор Овчинников.

Фото: Игорь Черников, Коммерсантъ

— Можно ли говорить о кризисе на рынке франшиз в России? С чем он связан?

— Если речь о нашем бизнесе, то нельзя говорить о каком-то кризисе: у нас все растет. Мы продали франшизы во все города страны, наши пиццерии есть даже в таких местах, где по разным причинам сложно запуститься: Воркута, Грозный, Магадан, Сахалин, Норильск и т. д. О кризисе в самой отрасли можно говорить как о некоей естественной тенденции: из-за популярности формата на рынке возникло много пустых франшиз, и был некий бум, когда продавались мечты и ожидания. Быстрый рост нашей сети отчасти виноват в этом: двигая рынок франчайзинга, другие компании ориентировались на нас, продавая свою франшизу. А потом столкнулись с реальностью, что франчайзинговый бизнес — это в первую очередь бизнес.

— Какой у вас процент отказов потенциальным партнерам?

— У нас существует некий фильтр, он сам отбраковывает всех, кто не готов. Например, многие города уже заняты, а чтобы запустить собственный ресторан «Додо пицца», требуется поехать на обучение в Сыктывкар на две недели. И у этого франчайзи должно быть не менее 49% доли компании. Даже такой перечень требований многих не устраивает.

Я думаю, невозможно провести собеседование и отсеять неподходящих кандидатов, оставив подходящих. У нас же происходит естественный отбор: кто-то, например, открывает пиццерию и понимает, что это не его история, но, если бизнес — модель сильная, большинство ее участников будут развиваться.

— Сколько точек вы закрыли в 2019 году?

— Пять пиццерий, четыре из них были, скорее, экспериментальными: две из них — в США, одна — в Китае и еще одна — в Сыктывкаре-6, где мы открывали точку «Додо пицца и кофе». Закрыли одну в маленьком городе Можге в Удмуртии, даже не закрыли, а забрали у партнера, который плохо работал и не выдерживал наши рейтинги и стандарты.

— Сколько у вас сейчас работает заведений, которыми управляют ваши партнеры? Вы довольны работой большинства из них?

— Сейчас около 480 точек (партнерских; всего в сети работает 585 пиццерий.— “Ъ”). Проблемы есть у тех, у кого нет системы контроля и сопровождения: два раза в неделю каждую нашу пиццерию проверяют тайные покупатели. И каждую неделю составляется рейтинг: если заведение имеет рейтинг ниже 80, франчайзи не может открывать новые точки, если ниже 70 — в течение 12 недель он закрывается. Недавно была ситуация в Находке, где у пиццерии оказался низкий рейтинг, но в итоге партнер справился.

— У вас были конфликты с франчайзи, доходившие до судебных разбирательств?

— Проблема с франчайзи для нас не носит глобальный характер, обычно все же приходят те, кто хочет и справляется с бизнесом. Но такая модель закладывалась с самого начала, для чего мы и вводили тендеры на города.

— Каковы перспективы российского франчайзингового рынка?

— Рынок продолжит рост, но не такой сильный, как был в последние годы. Во-первых, сейчас приходит разочарование от того, что в стране возникло много пустых франшиз, во-вторых, негативно сказывается и падение реальных доходов населения. Чтобы развивать бизнес, нужны деньги, которых у россиян становится меньше.

К чему может привести популярность модели партнерского бизнеса