Исследование церковного раскола в работах П. И. Мельникова

ТВОРЧЕСТВО МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

123

М.В. ШАЛДЕНКОВА

Марина Владимировна ШАЛДЕНКОВА — аспирантка кафедры истории и политологии СПбГЭУ.

В 2010 г. окончила СПбГУ.

Автор 2 публикаций.

Область научной специализации — история Отечества XIX в., история Нижнего Новгорода.

^ ^ ^

ИССЛЕДОВАНИЕ ЦЕРКОВНОГО РАСКОЛА В РАБОТАХ П.И. МЕЛЬНИКОВА* *

Общероссийское значение имеют исследования П.И. Мельникова по церковному расколу. Глубокое изучение жизни и быта раскольников, а также истории церковного раскола в России помогло П.И. Мельникову всесторонне осветить это сложное явление русской действительности, охарактеризовать его черты не только как религиозного направления, но и как широкого социального течения, охватившего значительную часть народа.

Стремительное распространение старообрядчества в первой половине XIX в. вызывало серьезные опасения в официальных кругах. Борьба с расколом становится общим делом правительства и ортодоксального духовенства. Взяв на вооружение теорию официальной народности, Николай I решительно выступал против любых отклонений от православия: принимались достаточно строгие меры по отношению к старообрядцам. Тогда на раскол смотрели как «на что-то опасное для государственного строя» [7, с. 8]. Именно в это время в те губернии, где раскол получил наиболее сильное развитие, были направлены статистические экспедиции [5, с. 445]. Сведения о количестве старообрядцев в разных населенных пунктах стали поступать в губернские статистические комитеты. Благодаря глубокому анализу полученного материала руководителями специальных «статистических экспедиций» было положено начало формированию ведомственного (правительственного) направления в изучении раскола.

П.И. Мельников одним из первых глубоко и разносторонне исследовал раскол как проблему русского общества. «Мельников многое о нравах и обычаях старообрядцев знал еще с детских лет. Но все больше убеждался, что одного знания быта явно недостаточно. Больше того, этот быт не мог быть осмыслен без знания истории возникновения и развития раскола, без понимания, какое место в общественной и политической жизни России занимает старообрядчество. Все эти вопросы были мало освещены, а то и преднамеренно затемнены и фальсифицированы официальными историками православной церкви. Мельников принялся штудировать официальную церковную и старообрядческую догматику» [8, с. 387].

О глубоком изучении П.И. Мельниковым истории церковного раскола свидетельствуют дошедшие до нас книги из его уникальной личной библиотеки, в которых сохранились сделанные писателем на полях многочисленные замечания [2, с. 101]. Большое значение для исследования религиозного сектантства, в частности хлыстовщины, имели попавшие в руки П.И. Мельникова следственные и судебные дела в отношении старообрядцев и русских сектантов разных губерний. В качестве материалов для аналитических исследований по данной проблеме П.И. Мельников приводит следующие работы: «Сочинения духовных лиц, писавших о расколе»; «Сочинения раскольнические: исторические, полемические и прочие»; «Архивные дела разных правительственных учреждений» [14, с. 8]. Причем со-

ГРНТИ 03.23.31 © М.В. Шалденкова, 2014

* Публикуется по рекомендации д-ра ист. наук, проф. Б.А. Старкова.

124

ТВОРЧЕСТВО МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

чинения духовных лиц, по его мнению, касались лишь обрядов внешнего богопочитания. Наибольший интерес представляла историческая и полемическая литература самих раскольников, отражающая нравственную сторону движения старообрядцев.

Глубокие исторические изыскания П.И. Мельникова по вопросу церковного раскола привлекли к нему внимание административных кругов, и в 1846 г. он был приглашен нижегородским военным губернатором М.А. Урусовым на службу в качестве чиновника особых поручений. Эта деятельность как раз и заключалась «в составлении подробного описания раскольничьих скитов Нижегородской области и командировках с целью преследования раскола» [15, с. 6].

Исполняя возложенные поручения, П.И. Мельников должен был представлять отчеты о проделанной работе. Так, им был составлен «Отчет о современном состоянии раскола в Нижегородской губернии», в котором он охарактеризовал старообрядчество как одно из типичных зол народной жизни, как «движение консервативных сектантов, враждебных государству и церкви, выражавших фанатизм и застой» [6, с. 6]. Также автору пришлось самостоятельно идентифицировать отдельные течения в старообрядчестве и именовать их, ведь прежде подобной классификации составлено не было, что говорит о передовом характере исследовательской работы П.И. Мельникова. Современные исследователи, несмотря на некоторые серьезные упущения (отсутствие критического анализа внешней и внутренней политики государства), положительно отзываются о труде П.И. Мельникова: «Он коснулся всех сторон жизнедеятельности современного ему старообрядческого общества: от бытовых сторон до политических воззрений. Надо признать, что, если бы не было исследований Мельникова, наши знания о расколе были бы гораздо беднее» [9, с. 151-152].

С середины XIX в., в период роста революционных настроений, происходила постепенная либерализация правительственной политики в отношении российского крестьянства в целом и старообрядчества в частности. П.И. Мельников одним из первых высказался за изменения в борьбе с расколом. В «Записке о русском расколе, предоставленной для великого князя Константина Николаевича» он высказывается за веротерпимость и широкое разъяснение раскольникам их заблуждений. Сурово осуждая секты, выражавшие в той или иной форме протест против политического и экономического гнета (бегуны), П.И. Мельников считал, что подобные проявления выступают, скорее, исключением и в целом раскол не направлен против правительства. [10, с. 198]. Ведущий современный исследователь старообрядчества В.В. Боченков оценивает «Записку» П.И. Мельникова как «голос, поданный в защиту и оправдание безгласных людей, при всей неоднозначности некоторых ее суждений» [4, с. 430].

Таким образом, произошел тот самый поворот в воззрениях П.И. Мельникова, о котором один ортодоксальный владыка сказал: «Было время, когда из Савла вышел Павел, а ныне из Павла вышел Са-вел» [1, с. 159]. Надо сказать, что работа вызвала резкую критику со стороны синодального духовенства. Игумен Гуслицкого Спасо-Преображенского монастыря Парфений опровергает «Записку»: «Раскольникам, как совершенным невеждам, не знающим и не понимающим ни священного писания, ни истории церковной, простительно слушать кривотолков своих и безусловно верить словам их; но г. автору Записки, мужу ученому и, как кажется, начитанному, грешно и стыдно поддаваться голословным доводам расколоучителей и не опровергнуть в своей Записке о расколе все явные хитросплетения их» [11, с. 39].

Наиболее полно эволюция взглядов на раскол самого автора отразилась в «Письмах о расколе». Здесь П.И. Мельников представляет раскол в качестве одного из средств борьбы помещичьего класса против революционного движения народных масс, отводя, тем самым, от старообрядцев обвинения в неблагонадежности (что раньше было главным поводом для преследований). Выступая сторонником сохранения лучших традиций старообрядцев, П.И. Мельников считает, что церковный раскол можно ликвидировать путем соединения двух враждующих сторон. «В обновленных путях слияния старообрядчества с православием он начинает видеть основу будущего развития самодержавной России» [12, с. 154].

В 1866 г. П.И. Мельников переезжает в Москву. На основе накопившихся у него документов и записей по истории раскола он напечатал ряд историко-религиозных статей («Белые голуби», «Тайные секты», «Счисление раскольников» и др.), а затем составил из них книгу «Исторические очерки поповщины». Труд документирован многочисленными примечаниями с цитатами из официальных источников и сочинений раскольников. Особенно подробно автор останавливается на «искании архие-рейства старообрядцами-поповцами и истории Рогожского кладбища в Москве» [13, с. 207], бывшего духовным и экономическим центром «поповщины» в первой половине XIX в. Во главе стояла группа

ТВОРЧЕСТВО МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

125

богатых московских купцов, владевших фабриками, заводами, торговыми предприятиями и придавших старой вере значительный социально-экономический вес и влияние в окружающей среде [там же].

Говоря о прогрессивных представлениях П.И. Мельникова в вопросе старообрядчества, стоит, однако, отметить использование им непроверенных фактов при отборе материала для «Очерков», что дало основание публицисту А.И. Богдановичу критиковать его научный подход: «В них нет ни научного беспристрастия, ни желания критически разобраться в богатом материале, который благодаря условиям службы сам собою накопился в руках Мельникова. Говорит ли он о раскольниках или о сектантах, как хлысты и молокане, пред нами не ученый, не беспристрастный исследователь, бескорыстно радующийся новому открытию, а всегда и везде чиновник» [3, с. 266].

Исходя из вышесказанного, можно сделать следующий вывод. В XIX в. государственная политика в области церкви, направленная против раскольников, с одной стороны, и хозяйственная нестабильность в стране, которую во многом помогали решать своей деятельностью все те же раскольники, — с другой, привели к потере равновесия как на государственном и местном уровне, так и на уровне конкретного человека. Отсюда возникает конфликт между центральной и местной властью, между государством вообще и человеком в частности.

В 1866 г. П.И. Мельников уволился с должности чиновника особых поручений при министре внутренних дел и был откомандирован в распоряжение московского генерал-губернатора. Правда, в 1875 г. при Министерстве внутренних дел была создана особая комиссия для решения вопроса о предоставлении старообрядцам некоторых гражданских свобод. П.И. Мельников как человек, на практике изучивший старообрядчество и сектантство, был приглашен председателем комиссии князем А.Б. Лобановым-Ростовским выступить от лица общественности. П.И. Мельников продолжал отстаивать политику либерализации отношений к старообрядцам и сектантам, выступая против притеснений по вероисповедному признаку.

Таким образом, деятельность П.И. Мельникова как чиновника особых поручений и исследователя раскола в некоторой степени способствовала освобождению официальных кругов и общества в целом от традиционных клише во взглядах на старообрядчество — активно продвигались идеи либерализации отношения к старообрядцам и веротерпимости, где идея монархического устройства государства как единственно приемлемого для России оптимально согласуется с ролью старообрядчества как хранителя всего исконно русского.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аннинский Л.А. Три еретика: повести об А.Ф. Писемском, П.И. Мельникове-Печерском, Н.С. Лескове. М., 1988. 352 с.

2. Балика Д.А. Библиотека П.И. Мельникова-Печерского // Горьковская область. 1938. № 3. С. 101-106.

3. Богданович А.И. Годы перелома. СПб., 1908. 458 с.

4. Боченков В.В. А главный оплот будущего России все-таки вижу в старообрядцах: новый взгляд на старообрядчество в творчестве П.И. Мельникова-Печерского // Старообрядчество в России (XVII-ХХ вв.): сб. науч. тр. Вып. 4. М., 2010. С. 428-449.

5. ВарадиновН.В. История Министерства внутренних дел. Кн. 8. СПб., 1863. 667 с.

6. Грихин В.Л. Славная русская поэма // Мельников П.И. В лесах: в 2 кн. Кн. 1. С. 2-15.

7. Действия Нижегородской ученой архивной комиссии. Т. 9. Ч. 1. Н. Новгород, 1910. 314 с.

8. Ерёмин М.П. П.И. Мельников (Андрей Печерский): критико-биографический очерк // Собр. соч. П.И. Мельникова: в 6 т. Т. 6. С. 377-419.

9. Ершова О.П. Старообрядчество и власть. М., 1999. 203 с.

10. Записка о русском расколе, составленная П.И. Мельниковым для в.к. Константина Николаевича по поручению Ланского // Кельсиев В. Сборник правительственных сведений о раскольниках. Вып. 1. Лондон, 1860. С. 169-198.

11. Игумен Парфений. Опровержение записки о русском расколе. М., 1864. 168 с.

12. Лавров Д.Т., Песикин Ф.А. Историко-краеведческие труды П.И. Мельникова // История СССР. 1961. № 4. С. 150-154.

13. Мельников П.И. Исторические очерки поповщины. Ч. 1. М., 1864. 283 с.

14. Мельников П.И. Письма о расколе (I-V). СПб., 1858. 95 с.

15. Невзоров Н.К. П.И. Мельников (Андрей Печерский): его жизнь и литературное значение. Казань, 1883. 20 с.