Основные аспекты концепции "о начале времен" в религиозной идеологии кумранской общины (196 г. До Н. Э. Первая половина i В. Н. Э. )

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ

НАУКИ

УДК 801:2

Л. В. БУСКИНЛ

Алтайский государственный университет

ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ КОНЦЕПЦИИ «О НАЧАЛЕ ВРЕМЕН» В РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ КУМРАНСКОЙ ОБЩИНЫ

Статья посвящена изучению актуального аспекта религиозной концепции «О начале времен» и его, литературному воплощению в текстах Кумранской общины, в условиях трансформации категории сакрального в гетеродоксольных кругах иудаизма эпохи II Храма. Анализ инновационных элементов в концепции сотворения мира, разработанной благочестивыми монахами, позволяет проследить эволюцию традиционной темпоральной модели Пятикнижия в контексте идеологических представлений Кумранской общины и выявить факторы возникновения этих элементов.

Обширный корпус реконструированных и опубликованных на сегодняшний день рукописей Мертвого моря текстов предоставляет возможность рассмотреть процесс становления концепции сакрального времени и проанализировать факторы трансформации ветхозаветной темпоральной модели в контексте ессейско-кумранской литературной традиции II в. до н.э. — 1в. н.э.

Содержательность представлений о времени в рукописях Мертвого моря связана с выделением таких смысловых координат, в которых фиксировалась бы эволюция некоторых элементов традиционного иудаизма и новаций, привнесенных кумранитами в понимание временных аспектов религиозности. Именно посредством их обеспечивались и концептуально обосновывались процессы взаимоперехода от прошлого Израиля к его будущему, отражающие в широком смысле особенности религиозно-сектан-тского восприятия истории.

Авторы кумранских сочинений пребывали в состоянии напряженного эсхатологического ожидания и, обращаясь к проблеме «исхода» времени допускали несовпадение сотворения мира, описанного в Книге Бытия, с непосредственным началом истории. Сам процесс, начинаясь несколько раз, по мнению членов общины, проходил различными путями, но стремился к одной точке [1]. Подобное явление, вероятно, и создавало интенсивное эсхатологическое напряжение. В связи с этим проявилась особенность, свойственная иудаизму: «начало времени» как точка отсчета материальной истории и начало духовной истории не являются идентичными. Как и в ветхозаветной модели восприятия времени, сотворению мира в кумранских текстах отводится особое место [2]. До наших дней сохранились такие документы, как «Устав» (10 Я), «Благодарственные гимны», где зафиксирована в сложной аллегорической форме история сотворения: «И в муд-

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №5 (59), СЕНТЯБРЬ-ОКТЯБРЬ 2007

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №5 (59), СЕНТЯБРЬ-ОКТЯБРЬ 2007

рости своей Ты установил вечность, и до сотворе-ния Ты знал все деяния их на веки вечные. Без Тебя  ничто не сделается и ничто не будет познано без соизволения Твоего. И Ты сотворил всякий дух... и правосудие всякому их деянию. Ты разостлал небеса ради славы Твоей, все, что в них, по воле Своей, и духов силы по законам их, прежде чем стали они ангелами святыми. . . вечными духами во владычестве своем, светила с тайнами их, звезды тропами их, и все ветры сильные с ношей их, зарницы и молнии со служением их, кладовые со всем содержимым для потребностей их ради тайн их. Ты создал землю силою Своею, моря и бездны., устроил Ты мудростью Своею, и все что в них определил Ты по соизволению Своему. . .для духа человека, которого создал Ты во вселенной на все дни вечности, на поколения их вечные. Ты разделил служение их по всем поколениям и правосудие [сбудется] в назначенное время, чтобы повелевать поколение за поколением. И возмездие, назначенное им со всеми поражениями их... Ты разделишь на всех их потомков, по числу поколений вечности и на все вечносугцие годы. И мудростью Своего знания установилТы предназначение прежде бытия их. И все произойдет по соизволению Твоему, и без Тебя ничего не свершится» (10 Н I, 9:7-20 (1:7-20) [3]. Приведенный фрагмент заключает в себе все основные идеи, которые, по представлению кумранитов, были заложены при сотворении мира. Во-первых, была высказана версия, согласно которой при сотворении устанавливается определенный порядок для всех вещей «на всю вечность» [4]. Причем в тексте присутствует немаловажная онтологическая установка: все сотворенное обладает началом, но, в соответствии с божественным замыслом, не имеет конца. Заметим, что последнее понятие носит условный характер, так как наряду с «концом времен», кумраниты, как и многие другие иудеи эпохи II Храма, все же ожидали наступления «мирагрядущего.

Во-вторых, в описании замысла сотворения мы встречаемся с актуализацией идеи всеобщего предопределения, которая представляла особую значимость для авторов текстов, выступая в качестве связующего звена для дуалистического мировоззрения и целого ряда аспектов религиозной идеологии кумранской общины. В приведенном выше фрагменте текста раскрывается сюжет о предначертанной участи всего сотворенного, но первостепенное значение для кумранитов имело все-таки индивидуальное предопределение участи («жребия») человека. Наиболее отчетливо этот мотив присутствует в «Уставе» общины в наставлении о двух духах, входящее: «От Бога знания все сущее и должное быть. Прежде бытия их основал Он каждую мысль их, и существованием своим они подтверждают его славный замысел, исполняют работу свою, не изменяя ничего. В руке Его законы всему и Он обеспечивает все нужды их. И Он сотворил человека править миром, и положил ему два духа, руководствоваться ими до срока возмездия Его: это дух правды и беззакония. В пристанище света - родословие правды, а из источника тьмы — родословие беззакония» (ЮЯ 3:15-19) [5]. Представляется, что в этих изречениях присутствует и определяющая весь исторический процесс дихотомия двух сущностей вместе с предопределенным исходом (ЮЯ 4:17-18), и эсхатологическая история, которая, впоследствии, в сознании кумранитов окажется, соединена с возникновением общины «сынов света». Гимнологическая форма

этих утверждений обладает явными чертами сходства с «Благодарственными гимнами», которая при этом отражала не только глубину патетического преклонения перед величием премудрости Бога, но и отвечала «дидактическому» замыслу автора помочь читателям, из числа кумранских монахов, сплотиться, усвоив предназначение и мотивировку перехода в «пристанище света - родословие правды». Этот же фрагмент допускает интерпретацию, эксплицитно выражающую идею, пронизывающую множество текстов, как написанных общиной (1 О Н 1:22, 4:13; 11:8; 18:22; 12:13; 14:12 - 14; 15:12; 18:10; 10 Я 3:16; 11:11; 18 - 19; 1 О М 13:2), так и воспринятых ею извне (СБ 2:7-8) и Книга Еноха 9:11) относительно предопределенности возникновения и осуществления всей мировой истории, всего будущего мироздания и, собственно, общины в «над-мирном» Разуме Бога. Благодаря обоснованию, содержащемуся в приведенном выше фрагменте текста, круг идей праведных монахов оказывается, вписан в некое идеальное, пространство «должного» мира, пространство вначале сакральное, а затем, - утопическое.

Следует отметить, что кумранская концепция предестинации распространялась прежде всего на жизненный мир каждого человека, включая его помыслы, поступки, высказывания, которые изначально свершались в идеальной (дотварной) проекции: «...и прежде, чем Ты сотворил их, Ты знал все их деяния до скончания века, ибо без Тебя ничего не делается, и ничто не познается без Твоей Воли...И мудростью Знания Ты утвердил их удел, прежде их бытия. Все уже начертано [«выгравировано»] пред Тобой в записи скрижалей Памяти на все периоды вечности. Ты сотворил дух языка, и ты знаешь его слова, и ты утвердил плод уст, прежде чем они стали существовать» (1 ОН 1:8 — 9; 20 —21; 28 — 29). Необходимо подчеркнуть, что подобное восприятие действительности позволяло членам общины мыслить себя заранее спасенными, а также оно оказывало влияние на достаточно жесткое отношение к находящимся вне общины, считая их заведомо потерянными для праведной жизни. Вероятно, именно в свете сказанного находит объяснение не столько сектантская экзальтация, сколько непреклонная вера монахов в осуществлении великих пророчеств и предвестий лидера общины Учителя Праведности, что убедительно подтверждается текстуально, а также содержанием «комму-нитарного» уклада кумранской общины.

В-третьих, в приведенной цитате из «Благодарственных гимнов» содержится примечательное положение о разделении истории, при ее сотворении, на определенные периоды - поколения, что является весьма значимым для дальнейшего анализа понятия «юбилеев» в формировании кумранской концепции времени. В кумранской картине мира деление истории на эпохи, по всей видимости, тоже воспринималось как изначально заданное: «...периоды, до сотворения установил Он, чтобы завершить все сущее и грядущее, и свершения их по всему порядку периодов, период за периодом. И это выгравировано на небесных скрижалях для сынов человеческих на все периоды их владычества» (40180 1:1-4) [6]. Эта идея, очевидным образом, вытекает из общего учения и предопределении, и конкретизирует его. Опять же, с этой кругом воззрений, пронизывающих значительную часть текстов общины связана и фундаментальная для монахов идея, что все в историческом процессе, и прежде всего установленные в нем

периоды, регулируются в соответствии с «тайнами Бога», существующими уже при сотворении. В данном случае для нас представляет немаловажное значение тот факт, что такая установка сыграла роль исчерпывающего обоснования самоизоляции кум-ранитов от других религиозных группировок.

Таким образом, изучение отдельных аспектов концепции времени в контексте религиозной идеологии кумранитов позволяет сделать вывод, что история всего мироздания, и в прошлом, и в настоящем, и в будущем, была непосредственно связана с историей общины. Кумранская версия процесса сотворения мира, содержит в себе комплекс идеологических установок для понимания священной и мирской истории в период II Храма. Возникнув в ситуации кризиса, связанного с разрушением традиционных представлений о сакральном, авторы кумранских свитков предложили новую темпоральную систему, в центре которой находилась сама община. Временной континуум представлялся кумранитам не текущим, а «исполняющимся», где прошлое оказывается знаком настоящего, будущее - проекцией настоящего времени. Большая часть того, что говорится в кумранских текстах о сотворении, вытекает непосредственно из временной модели Пятикнижия, следование которой для монахов — традиционалистов представлялось принципиально важным. Однако в кумранском варианте, вследствие актуализации эсхатологических настроений, особенно сильно повлиявших на восприятие истории, был значительно усилен элемент предести-нации. Представляется логичным предположить, что подобная интенсификация происходит вследствие изоляции общины от остального мира, высокой степени религиозной экзальтации, подкрепленной верой в собственную вечную избранность, а также претензиями на обладание особенным божественным откровением, недоступным никакой другой из современных кумранитам групп.

Следует отметить, что ход исторического процесса воспринимался кумранитами как история ре-лигиозно-этических взаимоотношений Творца и «сынов света» (как они называли себя). Кроме того, посредством рассматриваемого обострения фактора предопределения, понимание временной протяженности сводится к некоторой парадоксальности: в сотворении она максимально растянута, поскольку ей предстоит длиться вечность, и максимально сжата, поскольку уже осуществилась. Подводя итог, следует учитывать, что специфика кумранского истолкования процесса сотворения имеет первостепенное значение для анализа представлений о временном континууме в целом, включая эсхатологические составляющие, а также для выявления взаимосвязи «священного» и «мирского» времени.

Библиографический список

1. О влиянии апокалиптических настроений на восприятие истории см. Collins J.J. The Apocalyptic Imagination. An Introduction to Jewish Apocalyptic Literature. Cambridge, 1998. PP. 145 - 176.

2. Анализ темпоральной лексики и текстологических особенностей пассажей, отражающих кумранскую версию сотворения мира см.: Ringgren Н. The Faith of Qumran: Theology of the Dead Sea Scrolls. New York, 1995.

3. Первая нумерация источника приводится по изданию Martinez F.G., Tighelaar E.J. С The Dead Sea Scrolls. Study Edition. Leiden, Boston, Koln, VV. 1-2, 1997 - 1998. Вторая нумерация — по изданию Sukenik E.L. The Dead Sea Scrolls of the Hebrew University. Jerusalem, 1954. 538 p. В настоящее время в зарубежном кумрановедении предпочтение отдается нумерации Э.Л. Сукеника.

4. Подробнее о частотности употребления понятия «вечность» (свет) в рукописях см. Brin G. The Concept of Time in the Bible and the Dead Sea Scrolls. Leiden, Boston, Koln, 2001. PP. 277 - 293. Особое внимание Г. Брин обращает на то, что в рукописях этот термин применяется не только ко времени, но и к пространству. Пространственного значения термина почти не встречается в Библии, но довольно распространено употребление в интертестаментальной литературе, в частности в текстах Кумрана.

5. О возможном зороастрийском происхождении учения о двух путях, а также о развитии учения в еврейской традиции см. Collins J.J. The Apocalyptic Imagination. An Introduction to Jewish Apocalyptic Literature. Cambridge, 1998b. PP. 153- 155; Philonenko M. La Doctrine Qoumranienne des Deux Esprits // Apocalyptigue Iranienne at Dualisme Qoumranien. Paris, 1995. pp. 163 - 211.

6. Приведенная цитата из текста, получившего название «Периоды сотворения» (4Q180), реконструированного из восьми фрагментов текста, написанных по-зднеиродианским официальным письмом. Большинство исследователей на основании встречающейся терминологии квалифицируют текст как сочинение общины см.: Dimant D. The Pesher on the Periods (4 Q180 and 4Q181). II Israel Oriental Studies 9, 1979. PP. 77 - 102. Уникальность текста в том, что хотя он и относится к жанру комментариев, но все же поясняет не столько библейский текст, сколько тему истории.

БУСКИНА Александра Валерьевна, соискатель кафедры археологии, этнографии и источниковедения исторического факультета.

Дата поступления статьи в редакцию: 29.12.2006 г.

© Бускина А.В.

Книжная полка

Издания Современного гуманитарного университета

Джекобсон М. Преступление и наказание в русском песенном фольклоре (до 1917 года) / М. Джекоб-сон, Л. Джекобсон. — М.: Издательство СГУ, 2006. — 503 с.

Этот сборник является наиболее полным собранием фольклорных песен о преступлениях и наказаниях, сочиненных и исполнявшихся в России до 1917 года. В него входят песни разных жанров: от былин до исторических, разбойничьих, тюремных, семейно-бытовых и революционных песен. Ни один другой сборник не ставил такой задачи.

Для студентов, аспирантов, фольклористов, историков.

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №5 (59), СЕНТЯБРЬ-ОКТЯБРЬ 2007