Экофилософское измерение модели экономики счастья

Вестник Челябинского государственного университета. 2016. № 5 (387). Философские науки. Вып. 40. С. 38-43.

УДК 130.2 ББК 87.6

ЭКОФИЛОСОФСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ МОДЕЛИ ЭКОНОМИКИ СЧАСТЬЯ

Э. В. Баркова

Российский экономический университет имени Г. В. Плеханова, Москва, Россия

Обоснован философско-экономический смысл экономики счастья. Показана перспективность эко-философской парадигмы как методологии исследования философии счастья, позволяющей рассмотреть экономику счастья не в её системных определениях, а в контексте целостности и полноты бытия человека в его органических связях с культурой, природой, обществом и самим собой.

Ключевые слова: экономика счастья, экофилософия, счастье, человек, культура, природа, общество.

Одной из характерных тенденций развития со -временной философии экономики является растущий интерес к проблеме экономики счастья. Однако если отвлечься от собственно экономического измерения этой проблемы, связанного анализом количественных показателей и индексов счастья, интерпретированных исключительно в контексте возможностей потребления и многообразия его аспектов в показателях ВВП, то открывается новое концептуальное пространство исследования: основания и возможности соизмеримости современной сферы экономического бытия и целостного мира жизнедеятельности субъектов, включая их субъективные представления о должном и сущем, об идеалах и реальности.

Следует подчеркнуть, что исследования философии экономики, ориентированной на счастье человека, не являются принципиально новыми. В целом это направление продолжает осмысление и развитие давно введённой в научный оборот темы «Мораль и экономика», в которой традиционно — как со стороны этики, так и со стороны экономики — изучались моральные основания экономического бытия и направления взаимовлияний экономического и морального сознания. Более того, некоторые вопросы этой проблемы были поставлены ещё в концепциях XIX в. и получили развёрнутое обоснование как в моделях экономического либерализма, так и го -сударственнического подхода к экономике [1; 2]. Однако введение в современную философию эко -номики категории «счастье» переводит эту тему в аспект исследования потенциала человекораз-мерности процесса гуманизации экономической жизни XXI в., выявления уровня её комфорта или дискомфорта, которые сегодня испытывают субъекты — как индивиды, так и большие груп-

пы людей, включая нации, — от уровня эффективности своей экономики, её инновационности и тенденций обновления. Здесь максимально конкретно и даже жёстко встаёт проблема принципиальной совместимости или несовместимости самой экономической системы с культурно-ценностным пространством бытия современного человека. При такой постановке вопроса сразу же обнаруживается значительная дистанция между целевыми ориентирами системы современной экономики и перспективами бытия не только человека и культуры, но и природы.

Известно, что ещё в 1970-е гг. было обнаружено явление, получившее название «парадокс Истерлина» [3]. Его смысл заключается в том, что при общем экономическом росте положительные и отрицательные изменения в жизни различных групп и отдельных людей уравновешивают друг друга, не создавая изменений в общем уровне счастья в стране. Несмотря на то что абсолютный уровень богатства общества (например, ВВП на душу населения) может быть разным, но без учёта дифференциации доходов средний уровень счастья в обществе будет постоянным. Таким образом, оказалось, что уровень материального богатства субъектов — не только индивидов, но и стран — не влияет на долю людей, которые считают себя счастливыми.

Стремление разрешить этот парадокс через трансформации философско-экономического содержания категории «счастье», например, определить его как «субъективное благополучие», не снимает принципиальной трудности решения другой проблемы — дать такое достаточно универсальное определение счастья, чтобы можно было включить его в систему философско-эко-номических понятий. В действительности в этой ситуации возникает барьер в виде требования

объяснения того факта, что практически во всех регионах наблюдается тенденция повышения значимости социальных и культурных факторов в жизни личности, которые оказываются необходимыми элементами в пространстве экономики счастья. Так, «по мнению Фрея, именно нематериальные аспекты жизни индивида в большей степени определяют его уровень счастья. Исходя из этого исследователи акцентируют внимание на необходимости анализировать индекс счастья, учитывая культурные и исторические особенности каждой нации» [4. С. 35]. На эти же аспекты обращали внимание другие известные американские и европейские экономисты [5; 6].

При таком повороте мысли открывается существенный момент — ограниченность сложившихся ориентиров и соответствующих им индексов, центрированных возможностями потребления, для решения проблематики экономики счастья. Понятие «счастье» оказывается тем ракурсом видения и понимания сферы экономического бытия, который требует её пересмотра в аспекте её соотношения с человеком. В результате становится особенно очевидным, что не человек «встроен» в экономику, лишь потребляя её продукты, но сама экономика выступает особым измерением бытия и культуры человека, обнаруживая уро-вень своего развития и степень своей значимости только в качестве общей формы выражения полноты этого бытия.

В силу этого перспективным подходом для развития исследований в сфере философии экономики счастья, как представляется, является экофилософская парадигма [7], в логике которой акцент смещается с количественно-стоимостных и жёстко технологических аспектов экономики на бытийность человека, открывающую возможности гармонизации взаимодействия человека, культуры, природы и общества, изменяющей сам смысл и направленность анализа экономической деятельности [8].

Экофилософия — получающая всё более широ -кое распространение область философского знания, предметом которой выступает исследование всеобщих форм бытия мира человека в его органических связях с космосом, природой, культурой, обществом. На основе антропного принципа, утверждающего незавершённость картины мира вне человеческих параметров, экофилософия восстанавливает представление о человеке как микрокосме, части мира как тотальности. Человек поэтому выступает в качестве проводника и носите -

ля универсальной целостности энергии и материи в контексте ориентаций на оздоровление субъекта и Жизни на Земле в целом, включая экономическую жизнь общества [9]. В этой логике открывается смысл парадоксального на первый взгляд высказывания: ключ к пониманию современного перспективного направления экономики — модели экономики счастья — лежит в определении счастья как бытийного свойства человека, то есть за пределами пространства самой экономики.

Как же возможно понимание «счастья» в этой логике? Близкая к его мировоззрению и методологии позиция была изложена ещё в 1980-е гг. известным польским философом, историком философии и эстетиком В. Татаркевичем. Напомним: его фундаментальное исследование «О счастье и совершенстве человека» было в значительной своей части написано в годы Второй мировой войны, в 1939-1943 гг., открывая надежду и веру в счастье как фундаментальные основы существования людей в этих предельных условиях. Татаркевич подчёркивает, что счастье — это «одно из высших, если не наивысшее благо, какого может достичь человек. Так считают и тот же Эпиктет, и Марк Аврелий. Эта оценка не может относиться к счастью, понимаемому как удача или интенсивная радость» [10]. Определяя понятие «счастье», он отмечал, что счастье — это «полное и длительное удовлетворение жизнью в целом» [Там же]. Подчеркнём, здесь нет даже указания на меру потребления и удовлетворённости материальными благами.

Но как сформировалась устойчивая тенденция связывать счастье с потреблением? По-видимому, это — один из результатов восприятия реальности и существования в ней исключительно в модусе «иметь», а не «быть» [11]. Именно модус присвоения «иметь» выступает порождающим началом и источником для однозначно жёсткой связи между счастьем и владением. Практика, мировоззрение и установки человека — представителя и носителя массовой культуры современного общества и его экономики, создающие тип человека потребляющего, — это и есть основа, в которой снимаются фундаментальные различия между человеком и технологиями, между духовно-культурными процессами с их высокими идеалами, нравственными императивами и овеществлёнными процессами.

Экофилософское представление о счастье, не впадая в крайности аскетизма, напротив, исходит из того, что человек, сущность которого

не сводима к технологии деятельности, переживает полноту своего бытия на основе своей включённости в целостность мира, в его великую и сложно-драматическую гармонию, включая эстетику и этику взаимодействий человека, природы, культуры и общества. Здесь философское представление о счастье исходит из целостности-тотальности бытия, в универсальной эволюции которого человек счастливый приобретает новый масштаб и систему координат своего жиз-нетворчества.

Счастье человека, таким образом, не может быть обеспечено ориентирами традиционно понятой модели философии экономики счастья, поскольку оно является следствием развития культуры и жизнетворчества субъекта, пространство-время которых лежит вне сферы математических линейных конструкций. И в пространстве такой экономики счастья получают развитие не только «горизонтальные» векторы трансформаций, но и совершенствование субъектов по «вертикали», то есть восхождение к высоким началам мира, к идеалам. Как замечательно показал в своих исследованиях современный французский философ Пьер Адо, для истинного само -определения исключительно важна постоянная установка на то, чтобы «превзойти себя частичного и пристрастного», возвыситься «до видения сверху», взойти к универсальной перспективе, до Я универсального и рационального, открывающегося для других людей и для Вселенной [12. С. 14-15]. Это и есть восхождение к культуре человечества как субъекта к его общечеловеческим ценностям. В этом одно из условий человеческого счастья. Онтология счастья в контексте экофило -софии — это и есть выявление всех необходимых и достаточных бытийных оснований, в рамках которых могут быть внутренне гармонизированы отношения человека к себе и к другим, к своей культуре и к среде существования. Таким образом, переход к экофилософскому мировоззрению, снимая ограниченность современных моделей человека с их упрощёнными представлениями о счастье, в границах которых немыслимо совершенство человека, открывает перспективы бытия, акцентируя внимание на возможности Человека вновь, как и в эпоху Возрождения, стать Мастером своей судьбы.

Какие же особенности и основания экономики счастья открываются в контексте экофило-софски обновлённой модели? Прежде всего изменяется общая мировоззренческая и фило-

софско-экономическая картина, в пространстве которой интерпретируется экономика счастья. Действительно, «экологическая парадигма, экологические критерии и регулятивы становятся органической составной частью новой картины мира и методологии её построения современным естественнонаучным и социогуманитарным познанием. Сегодня на стыке «природознания» и «человекознания» происходит формирование новой области знания — философии экологии, к которой можно отнести и экологию человека, учитывая современные перспективы её развития» [13].

Кроме того, экофилософия исследует связь человека, культуры, природы, экономики общества и через опосредующую роль человека, благодаря которой природа выявляет своё воздействие на экономику. Человек выполняет эту роль на основе содержания этики и культуры. Именно в этом контексте становится ясно, что счастье как мировоззренчески-этическая категория формируется не на основе полезности или стоимости и не только в условиях рынка, но становится критерием экоэкономики. Оно встроено в воспроизводственный процесс органической целостности мира, в котором «сращиваются» человек, общество и природа на основе гуманизма.

Следствием этого становится преодоление потребительского взгляда на природу как на источник неограниченных ресурсов и значительно усиливается идея коэволюции природно-эконо-мической сферы как реального стратегического принципа и установки развития человека и общества. Но вместе с тем усиливается принцип ответственности самих людей, которые теперь осознают свою роль в общей глобальной системе биосферы, в сохранении и управлении ею для достижения устойчивости.

Таким образом, категория счастья оказывается выражением не состояния удовлетворённости человека, но одним из важных принципов и оснований, детерминирующих функционирование экономики, направленной на обеспечение устойчивости всей целостной эколого-экономической системы планеты. Отсюда — тесная связь экономики счастья с принципом устойчивого развития, который опирается на механизм взаимодействия экономики и природы, связывающий уровень удовлетворения потребностей современников с отсутствием угроз или препятствий для будущих поколений (таких, как исчерпание природных ресурсов или дальнейшее ухудшение природной среды).

Понимание счастья как философско-экономи-ческой категории, связывающей бытие человека и экономику, получает своё методологическое обоснование через предложенное Э. Мореном понятие «экологическое измерение человеческого действия» [14]. «Экологию действия» можно интерпретировать как следствие развития Э. Мореном принципа «авто-эко-организации» и заключения, что неопределённость — это неотъемлемая часть современного мира (то есть внутренне ему присуща). Э. Морен говорит о необходимости ухода от линейной схемы «предпринятое действие — полученный результат». В соответствии с этим, экономическая выгода не может быть получена, если она провоцирует ухудшение снижения уровня воздействия на экономику такого фактора, как счастье: существует корреляция между экономическими и морально-этическими «выгодами».

Это означает, что и ценности экономической выгоды, баланса, прибыли становятся производными от их этической составляющей — счастья человека. Оно здесь выражает двойственную функцию, являясь как целью экономического развития, так и условием достижения такой цели. Концепция Э. Морена рассматривает цель как постоянное проявление обратной связи во взаимо-

действии экономики и окружающей среды [15]. Но это относится и к пониманию феномена счастья как форме проявления обратной связи, что необходимо для саморегулирования экономики и восстановления её органической связи с человеком.

Таким образом, включение категории «экономика счастья» в систему экофилософии экономики позволяет открыть онтологические и социокультурные основания феномена счастья, на основе которого происходит переход от экономики богатства к экономике целостности. Философия экономики может быть «скорректирована» не только через открытие путей и средств повышения уровня её эффективности, высокой рыночной конкурентоспособности и инновационной направленности, но и должна быть совместима с важнейшими основами бытия человека, отражать его ведущие место и роль в современном мире. Лишь на этой основе экономика может и должна вернуть и развить в дальнейшем свою человекоразмерную основу, что является важнейшим условием решения глобально-экологических проблем, расширив пространство гуманизма в современном мире, а философия экономики стать частью планетарной экосистемы и её картины мира.

Список литературы

1. Самсин, А. И. Основы философии экономики / А. И. Самсин. - М. : Юнити-Дана, 2012. - 271 с.

2. Канке, В. А. Философия экономической науки : учеб. пособие / В. А. Канке. - М. : Инфра-М, 2007. -384 с.

3. Смирнова, Ж. Бежать, чтобы оставаться на месте [Электронный ресурс] / Ж. Смирнова // Сайт Высшей школы экономики. - URL: http://www.snowforum.ru/fomms/?action=view&board=history&id= -172923

4. Лаврова, Н. А. Экономика счастья / Н. А. Лаврова // Вестн. Сарат. гос. социал.-экон. ун-та. - 2012. -№ 4 (43). - С. 31-35.

5. Пигу, А. С. Экономическая теория благосостояния : в 2 т. / А. С. Пигу. - М. : ПРОгресс, 1985. -Т. 1. - 512 с.

6. Гугняк, В. Я. О «всеобщей экономике» Перру / В. Я. Гугняк // Человеч. капитал. - 2015. - № 10 (82). - С. 62-66.

7. Баркова, Э. В. Экофилософия как ответ на гуманитарные вызовы эпохи: к вопросу о предпосылках становления «зелёной» культуры России и мира / Э. Ф. Баркова // Концепция универсального эволюционизма Н. Н. Моисеева и цивилизационные разломы. Россия в системе государств XXI века : материалы Моисеев. чт. — межвуз. методолог. семинара, 15 апр. 2014 г. - М. : Изд-во МНЭПУ, 2014. - С. 109-117.

8. Баркова, Э. В. Философия культуры в экологоориентированной перспективе / Э. В. Баркова // Культура. Наука. Интеграция. - 2012. - № 2 (18). - С. 14-21.

9. Баркова, Э. В. Гуманитарный смысл антропного принципа / Э. В. Баркова // Человек в современных научных и философских концепциях мироздания : сб. науч. тр. по материалам I Междунар. науч.-практ. конф. - Н. Новгород, 2016. - С. 30-38.

10. Татаркевич, В. О счастье и совершенстве человека / В. Татаркевич. - М. : Прогресс, 1981. - 368 с.

11. Фромм, Э. Иметь или быть? / Э. Фромм. - М. : Прогресс, 1990.

12. Адо, П. Философия как способ жить : пер с фр. / П. Адо. - Челябинск : Социум, 2010.

13. Сартаева, Р. С. Экология человека в структуре современного научного познания [Электронный ресурс] / Р. С. Сартаева, А. Н. Нысанбаев, А. Сагикызы // Вопр. философии. - 2015. - № 4. - URL: http:// vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1150

14. Морен, Э. Принципы познания сложного в науке XXI века / Э. Морен // Вызов познанию: стратегия развития науки в современном мире. - М. : Наука, 2004.

15. Морен, Э. Метод. Природа Природы / Э. Морен. - М. : Канон+, РООИ «Реабилитация», 2013. -488 с.

Сведения об авторе

Баркова Элеонора Владиленовна — доктор философских наук, профессор кафедры философии, Российский экономический университет им. Г. В. Плеханова. Москва, Россия. barkova3000@yandex.ru

Bulletin of Chelyabinsk State University. 2016. No. 5 (387). Philosophy Sciences. Issue 40. Pp. 38-43.

ECOPHILOSOPHICAL DIMENSIONS OF MODEL OF THE ECONOMY OF HAPPINESS

E. V. Barkova

PlekhanovRussian University of Economic. Moscow, Russia. barkova3000@yandex.ru

The article substantiates philosophical and economic meaning of the economy of happiness. It is shown the

productivity of ecophilosophy paradigm as a research methodology of the philosophy of happiness, which allows to consider the economics of happiness not only in its system definitions, but in the context of the integrity

and completeness of human existence in its organic connection with the culture, nature, society and himself.

Keywords: economics of happiness, ecophilosophy, happiness, people, human, nature, society.

References

1. Samsin A.I. Osnovy filosofii ekonomiki [Basics of Philosophy of the Economy]. Moscow, Yuniti-Dana Publ., 2012. 271 p. (In Russ.).

2. Kanke V.A. Filosofiya ekonomicheskoy nauki [The Philosophy of Economics. Tutorial]. Moscow, Infra-M Publ., 2007. 384 p. (In Russ.).

3. Smirnova Z.H. Bezhat', chtoby ostavat'sya na meste [Running to Stay in Place (publication date 05.12.12):]. Sayt Vysshey shkoly ekonomiki [Expert Website of the Higher School of Economics]. Available at: http://www. snowforum.ru/forums/?action=view&board=history&id=-172923 (In Russ.).

4. Lavrova N.A. Ekonomika schast'ya [Economics of Happiness]. Vestnik Saratovskogo gosudarstvennogo sotsial'no-ekonomicheskogo universiteta [Bulletin of Saratov State Socio-Economic University], 2012, no. 4 (43), pp. 31-35. (In Russ.).

5. Pigu A.S. Ekonomicheskaya teoriya blagosostoyaniya [Economic Theory of Well-being in 2 vol. Vol. 1]. Moscow, PROgress Publ., 1985. 512 p. (In Russ.).

6. Gugnyak V. Ya. O «vseobshchey ekonomike» Perru [On the "General Economy" Perroux]. Cheloveches-kiy kapital [Human Capital], 2015, no. 10 (82), pp. 62-66. (In Russ.).

7. Barkova E.V. Ekofilosofiya kak otvet na gumanitarnyye vyzovy epokhi: k voprosu o predposylkakh stanovleniya "zelenoy" kul'tury Rossii i mira [Ecophilosophers as a Response to the Humanitarian Challenges of the Era: the Question of the Prerequisite for the Development of "Green" Culture of Russia and the World]. Kontseptsiya universal 'nogo evolyutsionizma N. N. Moiseyeva i tsivilizatsionnyye razlomy. Rossiya v sisteme gosudarstv XXI veka. Materialy Moiseyevskikh chteniy — mezhvuzovskogo metodologicheskogo seminara 15 aprelya 2014 [N.N. Moiseev's Universal Evolutionism Concept and Civilizational Faults. Russia in the System

of State of the XXI Century. Materials Moiseev's readings — Interuniversity Methodological Seminar on April 15, 2014]. Moscow, MNEPU Publ., 2014. Pp. 109-117. (In Russ.).

8. Barkova E.V. Filosofiya kul'tury v ekologooriyentirovannoy perspektive [Culture Philosophy in Eco-oriented Term]. Kul'tura. Nauka. Integratsiya [Culture. The Science. Integration], 2014, no. 2 (18), pp. 14-21. (In Russ.).

9. Barkova E.V. Gumanitarnyy smysl antropnogo printsipa [Humanitarian Meaning of the Anthropic Principle]. Chelovek v sovremennykh nauchnykh i filosofskikh kontseptsiyakh mirozdaniya. Sbornik nauchnykh tru-dovpo materialam I mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii [Man in the Modern Scientific and Philosophical Concepts of the Universe: Proceedings on the Materials I International Scientific-practical Conference]. Moscow, 2016. Pp. 30-38. (In Russ.).

10. Tatarkevich V. O schast'ye i sovershenstve cheloveka [On the Happiness and Perfection of Man]. Moscow, Progress Publ., 1981. 368 p. (In Russ.).

11. Fromm E. Imet' ili byt'? [To Have or to Be]. Moscow, Progress Publ., 1990. (In Russ.).

12. Ado P. Filosofiya kak sposob zhit' [Philosophy as a Way of Living]. Chelyabinsk, Sotsium Publ., 2010. (In Russ.).

13. Sartayeva R.S., Nysanbayev A.N., Sagikyzy A. Ekologiya cheloveka v strukture sovremennogo nauch-nogo poznaniya [Human Ecology in the Structure of Modern Scientific Knowledge]. Voprosy filosofii [Questions of philosophy], 2015. no. 4. Available at: http://vphil.ru/index.php?option—com_content&task—view&id—1150 (In Russ.).

14. Moren E. Printsipy poznaniya slozhnogo v nauke XXI veka [Principles of complex cognition in science XXI century]. Vyzovpoznaniyu: Strategiya razvitiya nauki v sovremennom mire [Call Knowledge: Strategy of Development of Science in the Modern World]. Moscow, Nauka Publ., 2004. (In Russ.).

15. Moren E. Metod. Priroda Prirody [Method. Nature of Nature.]. Moscow, Kanon+ Publ., ROOI Reabili-tatsiya Publ., 2013. 488 p. (In Russ.).