Проблема присоединения Степного края в XVIII—XIX вв. В современной Российской историографии

ПРОБЛЕМА ПРИСОЕДИНЕНИЯ СТЕПНОГО КРАЯ В XVШ-XIX ВВ. В СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Д.Б. Тебаев

Кафедра истории стран ближнего зарубежья Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Ломоносовский просп., 27, корп. 4, Москва, Россия, 119992

Изучение проблем истории Казахстана в XVIII—XIX вв. является важным аспектом понимания проблемы соотношения регионов и центра. Изучение региона через призму империи является важной составляющей при анализе становления и эволюции империи.

В современной российской историографии проблемам изучения политики России на территории Степного края в XVIII—XIX вв. и Казахстана в целом уделялось значительное внимание. Территория Казахстана рассматривалась как целое, без выделения отдельных регионов и, конечно же, их специфики. При этом историческая традиция, существовавшая в советское время, продолжает существовать и в настоящее время.

Большинство вопросов социально-экономического, политического и культурного характеров рассматривалось через призму экономического развития казахского этноса, изучая проблему перехода от кочевого способа производства к оседлому. Эта историографическая традиция существовала вплоть до 1994 г. После выхода книги Андреаса Капеллера «Россия — многонациональная империя», находясь под воздействием исследования, в российской историографии начинает происходить формирование нового историографического направления — имперского нарратива.

Изучение империи в ее многонациональной вариации ставит на повестку дня проблему соотношения центра и периферии, формулирует проблему соотношения региона и центра, обрисовываются общие задачи изучения специфики регионов в системе управления и осуществления механизмов государственной власти на региональном уровне. На наш взгляд, происходит детализация исторического знания, по-новому историки обращают внимание на ранее не освещавшиеся проблемы. Следует отметить, что большинство работ было написано под влиянием исследований западных историков, изучающих Россию как империю, используя различные соответствующие теоретические подходы.

Рассмотрение российской историографии является важным элементом в понимании общего имперского конструкта и места Казахстана, и Степного края в частности, в имперской географии России. Этот немаловажный аспект актуализирует существующий вопрос в нашем исследовании.

Ведутся острые дискуссии по проблеме осуществления и реализации имперской политики на территории окраин. В основном, присутствие империи на территории национальных окраин преподносилось национальными историками как

«абсолютное зло» для коренного населения. Такая ситуация послужила импульсом для российских историков к возвращению к изучению роли империи в истории России. Не ставя задачу полностью рассмотреть весь пласт российской историографии, мы акцентируем наше внимание на вопросе положения Степного края и Казахстана в целом в Российской империи. Влияние западных концепций сформулировало и обозначило новые приоритетные направления в исследовании политики России на территории Степного края.

Перед российской исторической наукой в процессе изучения Российской империи и ее политики на окраинах были сформулированы следующие ключевые задачи в изучении указанной проблематики:

— определение сущности колонизационной деятельности Российской империи на территории края;

— выработка понятийно-терминологического аппарата (определение процессов присоединения, вхождения, завоевания, интеграции, инкорпорации);

— анализ основных этапов включения «степи» в состав империи;

— публикация новых архивных материалов;

— анализ теоретико-методологической платформы проблемы.

Этот круг вопросов, безусловно, более обширен, но именно эти вышеперечисленные задачи являлись основными при изучении присутствия Российской империи на территории Степного края.

В России сохранилось незначительнее количество научных центров, занимающихся изучением политики России на территории Степного края и Казахстана в целом. К ним можно отнести исследовательскую работу Н.Е. Бекмахановой, В.В. Трепавлова (ИРИ РАН), Ж.С. Сыздыковой (ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова), С.Н. Абашина (ИЭ РАН), С.А. Панарина, А.Ш. Кадырбаева (ИВ РАН), Д.Ю. Арапова (исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова), А.В. Ремне-ва (ОмГУ им. Ф.М. Достоевского), В.А. Моисеева (АлтГУ), Б.В. Ананьича (СПб ИИ РАН).

Этот список отражает в настоящее время все основные научные центры, занимающиеся изучением проблем русско-казахских отношений начиная с начала 90-х гг. XX в. Сравнивая советский период с нынешним, видно, что проблеме русско-казахских отношений уделяется незначительное внимание. Данный факт ярко отражается в публикациях исследователей, посвященных территории Казахстана.

После распада Советского Союза перед российской исторической наукой (это было характерно для всех национальных школ — Д.Т.) была поставлена задача всестороннего изучения Российской империи, рассмотрения ее роли на окраинах, при этом определения позитивных и в меньшей степени негативных моментов при анализе данной политики.

Такая постановка вопроса, прежде всего, связана с резкой критикой исторического прошлого как Российской империи, так и Советского Союза, и с представлением роли империи как сугубо негативной «страницы» в своей национальной истории.

В это переломное время начинает активно обсуждаться проблема империи и имперского присутствия России на территории окраин. Как мы уже говорили

выше, отправной точкой в деле изучения России как империи послужила публикация австрийского историка, профессора Венского университета Андреаса Кап-пелера «Россия — многонациональная империя».

Автор на широком источниковом материале рассмотрел специфику русского колониализма и предпринял попытку проследить эволюцию развития изучения ее истории.

Исследователь охарактеризовал движение России в казахские степи как «шаг за шагом в казахские степи», «step by step», свидетельствуя о том, что Россия изначально и поступательно осуществляла свой восточный проект, хотя по этому поводу в литературе существует мнение, что, напротив, это происходило исключительно спонтанно. Вероятнее всего, эти два направления имели место в исторической действительности данного периода.

При рассмотрении региональных исследовательских центров по изучению проблем России как империи и ее политики на территории Степного края отчетливо проявляется специфика регионов при подходе к существующей проблематике. Одним из таких центров является ОмГУ им. Ф.М. Достоевского.

Одним из крупных ученых, активно разрабатывающим имперское направление в своих исследованиях, является д.и.н., профессор А.В. Ремнев.

Занимаясь исследованием Сибири и Дальнего Востока в имперском пространстве России, автор попутно изучает территорию Степного края. А.В. Ремневым проведена колоссальная работа по изучению проблемы продвижения империи на восток, выдвинута и разработана концепция регионов в имперской географии России. Поставлена задача изучения специфики Степного края, роли и ее значения в Российской империи.

Автор в ходе изучения истории края признает, что Российская империя вела завоевательную политику, постепенно продвигая границы на Восток. В отношении понятия «граница» А.В. Ремнев считает, что создание неких буферных временных зон являлось ключевым моментом в утверждении империи на вновь осваиваемых территориях: «Границы в условиях Сибири (и Киргизского края — Д.Т.) носили специфические фронтирные черты подвижной зоны закрепления и освоения. Долгое время (как в случае между Российской и Китайской империями, например) межимперская территория имела характер буферной полудикой территории, населенной редким кочевым населением (1).

Исследователь подчеркивает важность границы со степью: «Азиатская граница», как особый тип границы, представляла собой, с точки зрения европейского наблюдателя, аморфную «геополитическую чересполосицу», большую барьерную территорию между империями, на которой продолжали существовать осколочные местные властные структуры» (2).

Рассматривая это применительно к сухопутной империи, не беря в качестве примера морские империи, можно констатировать следующее: «Империя, включая в свой состав ту или иную территорию на востоке, начинала, прежде всего, его властное освоение, интеграцию в имперское политико-административное пространство, последовательно используя окраины как военно-экономический плацдарм для дальнейшего имперского расширения» (3).

Отметим, что в российской историографии эта тенденция прослеживается в работах А.В. Ремнева: идет исследование проблем связанных с насильственной колонизацией, уничтожением традиционных структур управления, завуалированной руссификационной политикой, и ряд других составляющих, которые негативно отразились на системе жизнеобеспечения кочевого общества.

Исследования А.В. Ремнева служат базисом для изучения истории Степного края, и историкам, основываясь на материалах Сибири и Дальнего Востока, необходимо рассмотреть территорию Степного края в качестве отдельного региона со своей спецификой.

Методология исследования, предложенная омским ученым, играет важную роль в понятии конструкта империи и ее роли на окраинах. Но здесь следует избегать перекладывания одной модели на совершенно другие реалии, что, в конечном счете, приведет к искажению исторической действительности.

Другими представителями омской школы являются Ю. Сорокин, Е. Безви-конная, О. Сухих.

В своих исследованиях Ю. Сорокин считает, что вхождение Степного края в состав Российской империи было неизбежным процессом. Рассматривая и прибегая к хронологическому принципу дробления данного процесса, автор считает, что для каждого отрезка времени этот процесс имел свои специфические черты. По мнению исследователя, политика России имела целенаправленный характер, и спонтанность в ее действиях не присутствовала.

Интересным представляется исследование Е. Безвиконной. В одной из своих статей «Реконструкция национальной истории в современной Республике Казахстан (на примере российско-казахских отношений XVIII—XIX вв.)» автор «исходит из признания факта вынужденного принятия казахским населением российского подданства под влиянием внутренних и внешних обстоятельств, что положило начало колониальному завоеванию края, аннексии земель традиционных кочевий казахов».

Колонизация превратилась в механизм уничтожения традиционной системы управления, культуры и традиций кочевого общества. В этих рассуждениях активно используются термины «завоевание», «подчинение», «колония» и т.д., которым не дается четких определений.

Здесь мы предполагаем, что необходимо выделение этапов включения территории в состав империи, избегая применения одного термина на весь исторический ход событий.

Исследования Е. Безвиконной свидетельствует об эволюции взглядов в российской исторической науке, автор, оперируя историческими источниками ГАОО и ряда других российских архивов, пытается взглянуть на историю империи не как представитель, а как участник процесса, на которого оказывается это влияние.

Интересным представляется исследование О. Сухих — аспирантки А.В. Ремнева.

Исследовательница проследила включение казахской элиты в общеимперскую. Интегрирование знати через церемониал являлось важным инструментом

в реализации этой идеи: «Русская власть посвящала казахов в «свои» фактически с самого начала принятия российского подданства казахскими ханами и султанами». Вовлечение казахской знати во властную структуру управления империи в последующем делала из них «простых исполнителей распоряжений вышестоящей власти» (4).

Интеграция казахской знати сыграла немаловажную роль по включению степи в имперское пространство как полноправной административной единицы империи и в ее дальнейшем продвижении на южном и юго-восточном направлениях.

В Новосибирском государственном университете проблемами Российской империи активно занимаются Д.Я. Резун, М.В. Шиловский. Авторами был написан ряд работ по этой теме. Одним из интересных аспектов является проблема фронтира и продвижения России на восточном направлении. Исследователи на примере Сибири обозначили основные векторы внешней политики России в XVIII в. В работе «Сибирь, конец XVI — начало XX века: фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов» авторы считают, что у казахов на момент их присоединения к Российской империи отсутствовала какая-либо государственность и волеизъявление ханов было ничем иным как просьбой вождей о принятии в подданство. Теоретически такая постановка вопроса оправдана, но в каком контексте?

Возвращаясь к анализу работ Д.Я. Резуна и М.В. Шиловского, отметим, что при освещении вопроса присоединения Казахстана к Российской империи авторы считают, что это было вынужденной мерой казахов, которая обеспечивала им национальную безопасность. По мнению исследователей, строительство укрепленных районов послужило серьезным инструментом в реализации задачи по покорению киргизских (казахских — Д.Т.) степей: «к лучшему защищению сибирской стороны от набегов киргиз-кайсаков, а фактически с целью постепенного оттеснения кочевников в степь, в 1747 г. завершается сооружение сплошной укрепленной линии в междуречье Ишима и Иртыша» (5).

Последовательность и стратегическая реализация поставленной задачи сыграла свою решающую роль в наступлении на территорию Степного края. «По мере роста экономического и военного потенциала России с начала XVIII века начинается планомерное движение на юг, имеющее характер чисто военной акции» (6).

Интересными, на наш взгляд, представляются исследования А.Ю. Быкова. В своих работах автор рассматривает экономическую историю казахов в XVIII— XIX вв. Попутно автор исследовал вопросы присоединения Степного края к Российской империи. Он критикует казахстанскую историографию за косность и эй-фористичность в освещении вопроса включения степи в состав края. «Дискуссионными стали вопросы, — пишет Быков А.Ю., — не только стороны качественной оценки событий (добровольной, силовой и т.п.), но и сама дефиниция присоединения» (7).

А.Ю. Быков отмечает, что «уточнения требует, кого или что присоединяет Россия, т.е. присоединяется население, территория или то и другое одновременно» (8).

Среди ученых, специализирующихся по истории России как империи, следует отметить И.Л. Дамешек, А.И. Миллера, А.А. Асеева, О.В. Боронина, А.Ю. Бах-турину и т.д.

В 2007 г. коллективом авторов была запущена серия «Окраины Российской империи». Необходимость издания вызвана тем, что обстоятельного учебника по имперскому периоду не написано, и систематизация материала была необходима.

Среди работ следует отметить следующие: «Сибирь в составе Российской империи», «Западные окраины в составе Российской империи», «Центральная Азия в составе Российской империи», «Империя Романовых и национализм».

Анализируя сущностные характеристики российской историографии относительно политики России на территории Степного края, заметим, что изученность края в имперском отношении минимальна, и это объяснимо.

На территории Казахстана историками в теоретико-методологическом отношении не ведется изучения вопроса, и коммуникация, которая должна присутствовать между учеными двух стран, практически не существует, за исключением приграничных регионов. Укрепление связей поможет нам избежать кривотолков и путаницы при толковании вопросов, связанных с указанной проблематикой, и выработать результативное поле дискурса.

В то же время отметим одну существенную деталь: в российской историографии территория Степного края не рассматривается как окраина и не рассматривается как колония, что является ее характерным признаком. Абсолютно никто из российских ученых не рассматривает ее в качестве таковой, хотя без включения степи завоевание Средней Азии было бы немыслимо. Непризнание этого факта вызывает серьезные комментарии к оценке действия России на территории Степного края в рассматриваемый хронологический отрезок.

ПРИМЕЧАНИЯ

(1) Ремнев А.В. Имперское управление азиатскими регионами России в XIX — начале XX вв.: Некоторые итоги и перспективы изучения // http://zaimka.ru/power/remnev3.shtml

(2) Ремнев А.В. Географические, административные и ментальные границы Сибири в XIX — начале XX вв. // http://zaimka.ru/08_2002/remnev_border

(3) Ремнев А.В. Географические, административные и ментальные границы Сибири в XIX — начале XX вв. // http://zaimka.ru/08_2002/remnev_border

(4) Сухих О. Как «чужие» становятся «своими», или лексика включения Казахских степей в имперское пространство России // Вестник Евразии. — 2005. — № 3 (29). — С. 7.

(5) Резун Д.Я., Шиловский М.В. Сибирь, конец XVI — начало XX века. Фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов. — Новосибирск, 2001. — С. 75.

(6) Шиловский М.В. Некоторые вопросы взаимоотношения русских и казахов в Степном крае (XVIII — начале XX вв.). — Омск, 1999. — С. 14.

(7) Быков А.Ю. Присоединение к России Казахских жузов и вопрос о земельном пользовании и землепользовании в Казахстане // Востоковедные исследования на Алтае. Выпуск II. Сборник научных статей. — Барнаул, 2000. — С. 73.

(8) Там же. — С. 73.

PROBLEM OF CONNECTION OF STEPPE EDGE IN XVIII-XIX CEN. IN A MODERN RUSSIAN HISTORIOGRAPHY

D.B. Tebayev

Department of history of the countries of the near abroad Moscow state university after named. М.В. Lomonosov Lomonosov Str., bild 27/4, Moscow, Russia, 119992

Studying of problems of history of Kazakhstan in XVIII—XIX cen. is a prominent aspect understanding of a problem of a parity of regions and the center. Studying of region through a prism of empire, is the important component at the analysis of becoming and evolution of empire.