Крепкий мартовский прогноз

Закупки Минфином валюты по "временному бюджетному правилу" применительно к российскому рынку дали неожиданный результат: с 7 марта ведомство практически вдвое уменьшает приобретения на нем долларов через ЦБ. Механизм "стабилизации курса рубля" пока работает достаточно странно, впрочем, на курс, что уже является официальной версией, в начале года влияло не столько правительство, сколько контрагенты "Роснефти" по приватизации конца 2016 года. Реальная же борьба Минфина с укреплением рубля ожидается с апреля, когда, как предполагается, объемы закупок снова вырастут.

Минфин в прошлую пятницу прокомментировал итоги первого месяца работы "временного бюджетного правила" и объявил параметры сделок на валютном рынке с 7 марта по 6 апреля 2017 года. Главной цифрой стало отклонение фактически полученных в феврале бюджетом нефтегазовых доходов от оценки, сделанной ведомством на февраль в момент запуска системы. Исходя из формулы, опубликованной в конце января Минфином, при достаточно высоких декабрьских и январских ценах на нефть разница должна была быть положительной — тем не менее ведомство объявило о том, что его оценка допдоходов была выше, чем ожидалось, а не ниже,— на 21,4 млрд руб.

Смысл "временного бюджетного правила" в том, чтобы до принятия поправок в Бюджетный кодекс (весной 2017 года, при этом пока не известно, начнут ли они действовать сразу или с начала 2018 года) стерилизовать в фактически третьем суверенном фонде избыточные налоговые доходы от экспорта нефти при ее цене свыше $40 за баррель. Фонд сконструирован как буфер — при падении цены нефти ниже $40 за баррель валютные активы, которые ЦБ накапливает на счетах казначейства на своем балансе, должны продаваться. Объявленная цель работы механизма — стабилизация курса. В конце февраля 2017 года ведомства на форуме в Сочи подтверждали и возможность использования средств фонда-буфера в случае их невостребованности для дополнительной поддержки экспорта средних компаний.

В своей политике Минфин вынужден придерживаться тех же жестких принципов, что и ЦБ,— менять "временное бюджетное правило" на ходу не стали, и в результате при прогнозном мартовском отклонении федеральных нефтегазовых доходов на 91,9 млрд руб. от указанных в законе о федеральном бюджете Минфин в марте приобретет на рынке 70,5 млрд руб. В феврале сумма рублей, направляемая через ЦБ на открытый рынок, составляла 113,1 млрд руб., что давало ежедневные закупки на Московской бирже валюты в 6,3 млрд руб. С 7 марта они снизятся до 3,2 млрд руб. в день. По текущему курсу "интервенции" сократятся с более $100 млн в сутки до $54-55 млн — давление сделок Минфина на рынок снизится почти вдвое.

В пятницу Антону Силуанову ничего не оставалось, кроме как заявить, что Минфин с марта будет осуществлять дополнительное "накопление" на счетах валютных средств, не связанных с "временным бюджетным правилом",— то есть о дополнительном притоке рублей на валютный рынок. Впрочем, по данным "Ъ", речь идет о рутинных операциях по покупке валюты на миллиарды рублей, связанных с необходимостью уплаты РФ взносов в международные организации. Минфин без специального объявления проводит их ежегодно — это скорее новая "словесная интервенция", которая вряд ли сильно повлияет на рынок.

Официальное объяснение более чем 20-процентного расхождения Минфина с фактом получения допдоходов при цене нефти, в феврале всегда превышавшей $50 за баррель,— отставание экспорта нефти и нефтепродуктов от плана (очевидно, что это невозможно и без отставания экспорта в натуральном выражении — цены росли). Прогноз экспорта ведомство Антона Силуанова брало из бюджетного прогноза на 2017 год, принятого осенью 2016 года. Кроме того, Минфин подтверждает, что "фактический обменный курс доллара к рублю в феврале сложился на более низком уровне по сравнению со среднемесячным значением января, использовавшимся для оценки". Иными словами, обстоятельства, которые во многом потребовали от финансового ведомства в январе включения "временного бюджетного правила", оказались сильнее, а дополнительные рублевые поступления в федеральный бюджет — ниже, из-за того что в феврале за доллар экспортерам давали меньше подорожавших рублей, чем можно было ожидать в январе.

Уже на Российском инвестиционном форуме в Сочи министр финансов не скрывал, что январь-февраль на валютном рынке не были обычными — в начале года на рынок РФ поступила по крайней мере большей частью, если не вся, валюта от сделки по приватизации 19,5% акций "Роснефти" катарской QIA и трейдером Glencore. Отметим, структура денежных потоков по этой сделке до сих пор неочевидна: так, в конце февраля итальянский банк Intesa в очередной раз заявил о кредите консорциуму QIA--Glencore в €5,2 млрд через кредитный синдикат международных банков. Общая сумма приватизационной сделки — порядка €10,5 млрд, бюджет уже в конце 2016 года получил оплату в рублях от госакционера "Роснефти", "Роснефтегаза",— но сказать достоверно, какая сумма в валюте в январе-феврале 2017 года попала на российский рынок как средства QIA и Glencore, предположительно, можно будет лишь после публикации платежного баланса ЦБ за первый квартал, то есть не раньше апреля.

Трейдеры на валютном рынке в феврале открыто заявляли, что рубли Минфина на нем практически не видны. При сокращении давления Минфина на курс рубля в марте 2017 года вдвое любые неожиданности на рынке, и в первую очередь условно позитивные для бюджета РФ (как новый рост цен на нефть), встретят меньшее сопротивление. Если в феврале ЦБ, например, отрицал вклад carry trade в укрепление рубля с начала года, то в марте любые игры на повышение будут укреплять рубль сильнее, чем в феврале. Скорее всего, эта обстановка будет учитываться ЦБ при решении 23 марта судьбы ключевой ставки — уменьшение объема закупок Минфина в марте понижает вероятность ее снижения.