История библейской фразеологии в курсе «Введение в чтение ветхого и нового Заветов»

ИСТОРИЯ БИБЛЕЙСКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ В КУРСЕ «ВВЕДЕНИЕ В ЧТЕНИЕ ВЕТХОГО И НОВОГО ЗАВЕТОВ»

А.В. Григорьев

Курс «Введение в чтение Ветхого и Нового Заветов» читается на 2 курсе филологического факультета МПГУ для студентов, обучающихся по специализации «Русский язык, литература и русская православная культура». В рамках данного курса студенты знакомятся с религиозно-культурной и историко-филологической проблематикой Библии, рассматривают важнейшие понятия библейского богословия, определяющие единство входящих в состав Библии книг, выявляют принципы формирования библейского канона, изучают методы толкования и понимания Священного Писания.

Опираясь на опыт работы преподавателей данного курса в других учебных заведениях, мы, тем не менее, считаем необходимым учесть, что курс «Введение в чтение Ветхого и Нового Заветов» читается в МПГУ будущим филологам-русистам. Именно поэтому, безусловно, должны осуществляться межпредметные связи как с лингвистическими дисциплинами «Древнегреческий язык» и «Латинский язык» (известно, что без знания классических языков нередко бывает трудно дать истолкование определенным фрагментам Писания), так и с курсами, являющимися базовыми для подготовки учителя-словесника: «Старославянский язык», «Историческая грамматика русского языка», «История русского литературного языка», «Современный русский язык». Пристальное внимание должно быть уделено не только древнейшим библейским текстам на клас-

сических языках (Септуагинта, Вульгата) и современным переводам Священного Писания на европейские языки (английская Библия Короля Иакова, немецкая Библия Мартина Лютера, русский Синодальный перевод и др.), но и непосредственно кирилло-мефо-диевскому наследию: старославянским рукописям Евангелия и Псалтыри, а также церковнославянским богослужебным книгам, в основе которых лежит библейский текст. Создание полного свода библейских книг на Руси (Геннадиевская Библия, Острожская Библия) должно рассматриваться в контексте становления современного литературного языка. Так, например, следует указать, что издание Острожс-кой Библии было «не только величайшим религиозным подвигом, в высшей степени важным для поднятия религиозного образования среди православ-ных»[1], но и сыграло важную роль в нормализации славянского языка.

Кроме того, в качестве материала для анализа представляется полезным 163 привлекать те библейские контексты, которые представлены в современном русском языке в виде фразеологизмов или устойчивых цитат. Опыт показывает, что многие темы курса воспринимаются студентами-филологами более осознанно, если в качестве иллюстраций выступают русские библейские фразеологизмы, история которых была изучена автором данной работы в рамках исследования «Источниковедение истории русской библейской фразеологии».

Так, анализируя космологические и космогонические представления христианства, мы можем привлечь вы-

ражение темна вода во облацех (воздушных). Данный оборот, восходящий к Пс 17:12, в современном русском языке встречается в значении 'о чем-то непонятном, мудреном, неясном'. Во-первых, мы можем использовать его при истолковании Быт. 1: 6-8: «И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день второй». Здесь идет речь о создании чувственно воспринимаемого неба. Согласно ближневосточным космологическим представлениям, небо-твердь представляло собой либо кристаллический купол, либо плотную массу облаков. Вторую точку зрения и иллюстрирует выражение темна вода во облацех (воздушных), где за славянским словом облако скрывается многозначное еврейское 'аЬ ('облако', в первую очередь, 'облако плотное, черное, грозовое', 'масса облаков'; 'прах', 'муть', 'чаща, заросли как убежище')1^, а за словом воздушный — shachaq, которое также может озна-164 чать 'облако (только легкое)', а также 'небо' или 'пыль'[3]. Таким образом, твердь предстает как завеса темной воды, находящейся в плотных «грозовых» массах (гуще) облаков — за этой завесой как в убежище пребывает Бог (см.: Пс 17:12).

Образ тьмы, который в древнееврейской традиции с ветхозаветных времен был, как и позднее в русском языке, метафорой непонимания, непознаваемости, неясности, позволяет сопоставить исследуемый библейский фразеологизм также и с Быт 1:2, где во фрагменте «... и тьма над бездною» слово тьма указывает на недоступность для познания созданной в первый день

творения Богом материи «в себе».

Наконец, при характеристике переводов Библии выражение темна вода во облацех иллюстрирует, что славянский перевод, опирающийся на кирил-ло-мефодиевскую традицию, точнее отражает семантику древнееврейского библейского текста, чем древнегреческий (Септуагинта). Так, в данном выражении слово облако < *ob-volkb (ср.: обволакивать, волочить; первоначально: 'то, что обволакивает, закрывает, одевает небо')[4] напрямую соотносится с древнееврейским 'ab 'плотное облако', 'масса облаков'; 'прах', 'чаща, заросли как убежище' от глагола со значением 'обволакивать'. В греческом же тексте nephel3 облако (от *ne-bhela, которое родственно лат. nebula и рус. небо < *ne-bhos (то есть 'не + сияющий, не + сверкающий' — 'пасмурное небо')[5] значение 'завеса, оболочка, нечто облегающее, скрывающее' представлено не так ярко, как в славянском. Как мы видим, при переводе библейских фразеологизмов славянские переводчики, во многом опираясь на богословские толкования Восточных Отцов Церкви, стремились при этом передать семантику и внутреннюю форму древнееврейских соответствий слов, входящих в состав фразеологизмов, для того чтобы в сознании говорящего возник ясный образ, лежащий в основе устойчивого выражения.

Как показывает практика, библейские выражения помогают студентам яснее понять такие темы, как «Библейская космология», «Библейская и христианская антропология», «Эсхатология» и др.

Возможность привлечь библейские фразеологизмы при объяснении сложных богословских вопросов определяется тем, что в образном содержании библейских оборотов нашло отраже-

ние новое культурное — христианское — мировидение. Оказывается, что в корпусе библейских выражений и текстовых реминисценций уже в древнейших памятниках письменности устойчиво представлены те, которые соотносятся с определенными библейскими эпизодами, структурирующими знание об истории первородного греха, его преодолении и спасении человека: по образу и подобию (первоначальное состояние человека ); древо познания добра и зла; опоясывание смоковничье (совр. смоковницы (фиговый) лист); ибо ты земля, и в землю уйдешь; в поте лица; терние и волчец; Бог (Господь) дал, Бог (Господь) и взял; голым родишься, голым умрешь; Каин и Авель; разве я сторож брату своему; Содом и Гоморра; избиение младенцев (первородный грех, последующее наказание, распространяющееся на все человечество, и "история греха"); служить Богу и маммоне; волк в овечьей шкуре; замечать сучок в чужом глазу; копающий яму под ближним,сам упадет в нее; сеять плевелы; горе тому, кто соблазнит единого от малых сих; бесплодная смоковница; зарывать талант; построить дом на песке; возвращаться, как пес, на свои блевотины; тридцать сребренников; Иуда-предатель; иудин поцелуй; легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие (обличение людей, живущих по греховным законам после пришествия Христа); нищие духом; алчущие и жаждущие; соль земли; левая рука не знает, что делает правая; птицы небесные; не судите, да не судимы будете; какой мерой мерите, такой и отмерется вам; толците и отверзется; будьте мудры, как змии, кротки, как голуби; кесарю - кесарево, Божие - Богу; питаться акридами и диким медом; не мечите бисер перед свиньями; лепта вдовицы; избрать благую часть; по вере вашей будет вам; нет большей той любви, как если кто положит душу за друзей своих; еже писах, писах; девы мудрые; вера без дел

мертва (законы спасения, которые приносит Христос); блудный сын; заблудшая овца; совлечь ветхого человека; не вливают молодое вино в мехи старые (фиксация преображения человека и невозможности возврата к греховной жизни); отделять овец от козлищ; тьма кромешная; геенна огненная; где червь не умирает и огонь не угасает; скрежет зубов; рад бы в рай, да грехи не пускают (эсхатология).

Данный материал напрямую соотносится с темами, рассматриваемыми в нашем курсе.

Важным представляется использование библейских фразеологизмов и при объяснении темы «Методы библейской экзегезы». Как известно, подлинно христианским экзегетическим методом явился типологический или прообразовательный, согласно которому кульминационной точкой истории является распятие и Воскресение Христово, при этом события прошлого — прообраз и подготовка событий настоящего, которые, в свою очередь, являются началом нового периода[6]. Прошлое, настоящее и будущее связаны единством Божественной Цели, и Цель эта есть Христос. Отсюда ветхозаветные и новозаветные события свя- 163 заны между собой личностью Христа и ветхозаветное событие является провозвестником новозаветного[7]. На это указывал ещё во второй половине II века н.э. Ириней Лионский: «Кто станет внимательно читать Писания [Ветхого Завета], тот найдет в них речь о Христе и предызображение нового призывания»[8], что означает: Ветхий Завет, кроме собственно буквального, исторического значения, имеет ещё и смысл типический[9], так как весь он был одним великим предсказанием, одним великим прообразом будущего Нового Завета. Образцы про-образовательного толкования мы

встречаем и непосредственно на страницах Нового Завета, например, в Гал 4:22-25: «Ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. Но который от рабы, тот рожден по плоти; а который от свободной, тот по обетованию. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство, который есть Агарь, ибо Агарь означает гору Синай в Аравии и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве; а вышний Иерусалим свободен: он - матерь всем нам».

По этой же причине многие новозаветные выражения также имеют своим источником ветхозаветные: глас вопиющего в пустыни (Ис 40:3, также: Мф 3:3, Мк 1:3, Лк 3:4, Ин 1:23), смерть! где твоё жало? (Ос.13:14, 1Кор 15:55), тридцать сребреников (Зах. 11:12-13, Мф. 26:15, 27:3, 9), живая вода (Иер 2:13, Зах 14:8, Ин 4:10-11, 7:38 как цитата из Зах 14:8, Откр 21:6), метать жребий об одеждах (Пс 21:19 и Ин 19:24), краеугольный камень (Иов 38:6, Ис 28:16, Зах.4:7, Зах.10:4, 1Пет.2:6, Еф.2:20) и др. Тот же принцип часто используется, когда библейские выражения и цитаты воз-1Ьо никают в текстах Отцов Церкви и славянских сочинениях, в которых, как указывал Р.Пиккио, библейские фрагменты выполняли роль тематического ключа. Посредством данного ключа читатель мог определить духовный смысл произведения[10] — в сопоставлении прошлого и настоящего. Типологический принцип истолкования находит отражение и непосредственно в появлении и частом употреблении определенных фразеологических выражений. Так, поскольку распятие Христово есть искупительная жертва за первородный грех Адама, Адам является прообразом будущего. Таким образом, Адам и Христос являются «родо-

начальниками», «первыми людьми»[11] двух периодов в жизни человечества: времени греха и времени благодати. Отсюда и такие библейские выражения, как ветхий Адам или первый Адам 'первый человек Адам, человек вообще (с подчеркнутой причастностью к первородному греху), человек старых, отживших взглядов и привычек', новый Адам 'Христос', совлечь (с себя) ветхого человека (Адама) 'принять крещение, духовно обновиться, освободиться от старых привычек, взглядов'. Анализ показывает, что употребление определенных библеизмов в византийских и славянских источниках и изменение формы данных библейских выражений может преимущественно объясняться применением авторами типологического (прообразовательного) принципа истолкования Библии.

Как мы видим, факты истории библейских фразеологизмов позволяют объяснить сложные богословские вопросы, проиллюстрировать архаические представления, зафиксированные в Священном Писании, показать особенности древних переводов Библии на различные языки. Изложение материала курса «Введение в чтение Ветхого и Нового Заветов» с включением анализа выражений из Священного Писания представляется нам весьма продуктивным.

ЛИТЕРАТУРА

1 Архангельский А.С. Очерки из истории западно -русской литературы XVI— XVII вв. Борьба с католичеством и западно -русская литература конца XVI — перв. пол. XVII в. // ЧОИДР. — 1888.— Кн. 1. — С. 91—93; Камчат-нов А.М. История русского литературного языка. — М., 2005. — С. 156—157.

2 Whitaker R. Revised BDB Hebrew-English Lexicon. — Philadelphia, 1995. — P. 728.