Суверенная правка

Глава международного комитета Совета федерации Константин Косачев разъяснил “Ъ”, как именно рабочая группа по изменению Конституции намерена реализовать пожелание президента установить в Конституции ее приоритет над нормами международного права. Исходя из слов господина Косачева, это в первую очередь будет касаться решений международных инстанций, которые могут трактовать обязательства России без учета ее национального права, в частности решения ЕСПЧ. Подобные нормы уже есть в федеральном законодательстве. Эксперты считают, что российские власти пытаются найти способы частично отказаться от обязательств, которые они брали на себя, когда внешняя политика страны была другой.

Директор института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве России Талия Хабриева, председатель комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников и представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Красноярского края Андрей Клишас

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ / купить фото

Большая часть заседания рабочей группы по подготовке предложений о внесении поправок к Конституции РФ проходила в закрытом режиме, по итогам участники обсуждения практически не давали содержательных комментариев. Однако глава комитета Совета федерации по международным делам Константин Косачев разъяснил “Ъ”, как может быть выполнено пожелание президента РФ Владимира Путина о том, что «требования международного законодательства и договоров, а также решения международных органов могут действовать на территории России только в той части, в которой они не влекут за собой ограничения прав и свобод человека и гражданина, не противоречат нашей Конституции». Напомним, норма, декларирующая приоритет международного права над российским содержится в ст. 15 первой главы Конституции РФ, которую господин Путин обещал не менять.

По словам Константина Косачева, в первую очередь речь идет о прецедентах, когда международные инстанции интерпретируют обязательства России таким образом, что они противоречат российскому законодательству.

«Это та новая ситуация, которую нам подкидывает сама жизнь,— говорит он.— Да, мы ратифицировали Конвенцию о правах человека. В ней нет ни слова о том, что заключенные, находящиеся в российских тюрьмах, должны иметь право участвовать в выборах. Это не наше обязательство по европейской конвенции. Потом Европейский суд нам выставляет такое обязательство. Это интерпретация суда, и мы вынуждены от этого защищаться на уровне российского законодательства. А теперь мы вводим в Конституцию эту норму, чтобы не исполнять такие решения, по определению противоречащие нашей Конституции».

Речь идет о деле Сергея Анчугова и Владимира Гладкова: оба были приговорены к 15 годам заключения и пытались преодолеть запрет на участие в выборах. Ст. 32 Конституции РФ гласит, что содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда не имеют право избирать и быть избранными. Однако в 2013 году ЕСПЧ посчитал, что автоматический и абсолютный характер этого запрета противоречит Конвенции о защите прав человека, постановляющей обеспечить свободное волеизъявление народа при выборе законодательных органов власти. В 2015 году группа депутатов Госдумы обратилась в Конституционный суд (КС) с просьбой разъяснить, может ли Россия отказаться от исполнения решения ЕСПЧ в связи с делом господ Анчугова и Гладкова.

Запрос касался также дела «Юкоса», по которому ЕСПЧ обязал Россию выплатить акционерам компании €1,866 млрд. КС признал, что «Россия в порядке исключения может отступить от исполнения возлагаемых на нее обязательств, если такое отступление является единственным возможным способом избежать нарушения основополагающих конституционных принципов». Вскоре после этого решения российские власти и вовсе приняли закон, позволяющий КС игнорировать резолюции ЕСПЧ.

«В свое время мы ратифицировали ряд конвенций и взяли на себя обязательства, которые сейчас считаем неправильными,— высказал свою точку зрения на причины заявления президента РФ председатель совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов.— При этом Россия не хочет все ломать и выходить из Совета Европы». Господин Лукьянов указывает, что в США существует приоритет национального права над международным: «Американский подход абсолютно другой, и мы на самом деле скорее в его сторону движемся». Эксперт склонен трактовать декларацию господина Путина скорее как «политическое заявление», которое не приведет к серьезным последствиям. «В некотором смысле все послание Путина — это декларация, которую можно перефразировать словами товарища Трампа: "Russia first"»,— добавил он.

Декан юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета Сергей Белов, также входящий в рабочую группу по изменению Конституции, в интервью “Ъ” (полный текст будет опубликован 30 января в петербургском приложении «Юридические итоги года») заявил, что логика международного права действительно не стыкуется с логикой конституционной. По его словам, в этом определенный «правовой парадокс». Исходя из логики национального права, КС был прав, что Россия может не исполнять решения Страсбургского суда. Однако господин Белов при этом не считает, что ст. 15 сформулирована неудачно. По его мнению, в отношении решений ЕСПЧ политика России давно сформулирована «как стремление к максимальному встраиванию в систему европейской защиты по правам человека». При этом ряд экспертов высказывают опасения, что неисполнение решений ЕСПЧ может привести к выходу России из Совета Европы. Пока, по словам господина Белова, было только одно решение Европейского суда о неисполнении его же решения, которое касалось Азербайджана. Значит, делает он вывод, неисполнение решений ЕСПЧ Россией, по оценке самой международной структуры, скорее представляет объективные сложности.