Объективная сторона состава внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений (статья 2853 уголовного кодекса Российской Федерации)

Ильяшенко Алексей Николаевич

доктор юридических наук, профессор, заместитель начальника Краснодарского университета

МВД России по научной работе

Объективная сторона состава внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений

В статье рассматриваются признаки объективной стороны состава внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений, формулируются разъяснения по их пониманию и порядку применения.

Ключевые слова: уголовная ответственность, преступление, состав преступления, объективная сторона, единые государственные реестры, регистрация, информация, подлог.

A.N. Ilyashenko, Doctor of Law, Professor, Deputy Head on Scientific Work of the Krasnodar University of the Ministry of the Interior of Russia; tel.: +78612584050.

The objective side of inclusion in unified state registers of deliberately false information

The article discusses signs of the objective side of inclusion in unified state registers of deliberately false information, formulates explanation for their understanding and application procedure.

Key words: criminal liability, crime, corpus delicti, objective side, unified state registers, registration, information, forgery.

Анализ положений действующего российского уголовного законодательства позволяет утверждать, что основной нормой, ориентированной на противодействие посягательствам на единые государственные реестры, выступает ст. 2853 УК РФ «Внесение в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений». Такой вывод основывается, прежде всего, на том, что предметом данного преступления выступают только названные реестры. Иные же нормы отечественного уголовного закона обеспечивают охрану единых государственных реестров лишь наряду с другими предметами.

Необходимо отметить, что вследствие известной новизны состава внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений элементы и признаки данного состава преступления на сегодняшний день являются недостаточно изученными. В связи с этим их рассмотрение представляется достаточно актуальным. В рамках настоящей статьи мы ограничимся анализом признаков объективной

стороны состава преступления, предусмотренного ст. 2853 УК РФ.

Под объективной стороной обычно понимается внешнее выражение акта преступного поведения человека. Весьма емкое определение объективной стороны предлагает Л.Д. Гаухман, который пишет, что «объективная сторона конкретного состава преступления - это совокупность внешних, объективных, социально значимых, выражающих общественную опасность и ее степень, существенных, типичных для данного вида преступлений признаков, предусмотренных уголовным законом и - при бланкетности диспозиции статьи Особенной части УК РФ - в других законах и (или) иных нормативных правовых актах, характеризующих преступление как оконченное и совершенное исполнителем (исполнителями)» [1, с. 135-136].

Исходя из текста уголовного закона, объективная сторона преступления, регламентированного ст. 2853 УК РФ, выражается во внесении в один из единых государственных реестров, предусмотренных законодательством Россий-

77

ской Федерации, заведомо недостоверных сведений, а равно в уничтожении или подлоге документов, на основании которых были внесены запись или изменение в указанные единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации. Следовательно, в диспозиции исследуемой уголовно-правовой нормы установлен запрет на три альтернативных деяния:

1) внесение в один из единых государственных реестров, предусмотренных законодательством Российской Федерации, заведомо недостоверных сведений;

2) уничтожение документов, на основании которых были внесены запись или изменение в единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации;

3) подлог документов, на основании которых были внесены запись или изменение в единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации.

Очевидно, что внесение является активным действием, состоящим во включении, добавлении информации [2, с. 61]. Такое действие предполагает искажение информации, содержащейся в едином государственном реестре, посредством включения новой информации, не соответствующей действительности.

Результаты проведенного исследования свидетельствуют, что внесение недостоверных сведений в реестр может представлять собой как интеллектуальный подлог, так и материальный [3, с. 163; 4, с. 41-42]. Первый характеризуется тем, что не нарушается форма процедуры включения информации в реестр, хотя добавляемая информация является ложной по существу. Вторая разновидность подлога характеризуется в анализируемой ситуации изменением уже существующей информации в реестре путем добавления неправомерных сведений, например вследствие вшивания дополнительных листов в реестровое дело. Есть все основания утверждать, что внесение в один из единых государственных реестров, предусмотренных законодательством Российской Федерации, заведомо недостоверных сведений может выражаться как в одном из названных видов подлога, так и одновременно в обоих.

Необходимо отметить, что применительно ко многим видам единых государственных реестров законодательством предусмотрена процедура внесения информации о лицах,

предметах, фактах. Так, согласно п. 5 Правил ведения единого государственного реестра юридических лиц и предоставления содержащихся в нем сведений основанием для внесения соответствующей записи в государственный реестр является решение о государственной регистрации, принятое регистрирующим органом либо иным органом в соответствии с федеральными законами о специальном порядке регистрации отдельных видов юридических лиц по документам, представленным при государственной регистрации юридического лица. В связи с этим признаки внесения в единый государственный реестр заведомо недостоверных сведений могут присутствовать при включении информации в реестр в отсутствие такого решения.

При несоответствии сведений, содержащихся в государственном реестре, сведениям, содержащимся в документах, представленных при государственной регистрации, сведения, содержащиеся в государственном реестре, считаются достоверными до внесения в них соответствующих изменений. Данное нормативное положение, в частности, свидетельствует о значимости выделения в ст. 2853 УК РФ деяния в виде внесения в единый государственный реестр недостоверных сведений.

Изменение сведений, содержащихся в конкретной записи государственного реестра, осуществляется путем внесения новой записи со ссылкой на изменяемую запись. Каждой записи в государственном реестре присваивается государственный регистрационный номер, и для каждой записи указывается дата внесения ее в государственный реестр (п. 6).

Внесение записи в государственный реестр подтверждается документом, форма которого устанавливается Правительством РФ. Регистрирующий орган направляет (выдает) заявителю, а в установленных случаях в Центральный банк РФ (его территориальное учреждение) или в Министерство юстиции РФ (его территориальный орган) указанный документ и выписку из государственного реестра не позднее рабочего дня, следующего за днем государственной регистрации (п. 7) [5].

Примечательно, что внесению информации в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним предшествуют предусмотренные законом процедуры, состоящие в следующем:

1) прием документов, представленных для государственной регистрации прав, регистрация таких документов;

2) правовая экспертиза документов, проверка законности сделки в соответствии с законом, в

78

том числе установление отсутствия противоречий между заявляемыми правами и уже зарегистрированными правами на объект недвижимого имущества, а также других оснований для отказа в государственной регистрации прав или ее приостановления [6, п. 1 ст. 13].

Следовательно, в этом случае внесение в реестр недостоверных сведений сопровождается незаконным минованием второго этапа либо его проведением с нарушением установленного законом порядка.

Таким образом, внесение в единый государственный реестр недостоверных сведений подразумевает под собой включение в конкретный реестр информации, не соответствующей действительности, путем как интеллектуального, так и материального подлога.

Объем недостоверной информации, противоправно вносимой в единый государственный реестр, не имеет значения для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 2853 УК РФ. Это могут быть как отдельные вносимые данные об определенном лице, предмете или факте, так и совокупность таких сведений.

Необходимо отметить, что рассматриваемое преступление является оконченным с момента появления в едином государственном реестре заведомо недостоверных сведений.

Уничтожение документов, на основании которых были внесены запись или изменение в единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации, как альтернативное деяние, запрещенное ст. 2853 УК РФ, предполагает определенные признаки. Как справедливо отмечают А.Г. Безверхов и И. Г. Шевченко применительно к составам уничтожения или повреждения чужого имущества, «по действующему уголовному законодательству и противоправное деяние, и наступившие в результате совершения этого деяния общественно опасные последствия выражаются в уничтожении или повреждении чужого имущества. Поэтому уничтожение и повреждение допустимо рассматривать в виде "деяния-последствия"» [7, с. 82].

По нашему мнению, данный тезис вполне применим и к исследуемому нами преступлению, т.е. уничтожение документов необходимо рассматривать и как процесс, и как результат. Здесь же сразу стоит подчеркнуть, что состав данного преступления является материальным по законодательной конструкции, поскольку с учетом изложенного о наличии деяния в виде уничтожения можно говорить лишь с момента прекращения существования определенного предмета, в нашем случае - документа.

По вопросу о понимании признаков уничтожения в рассматриваемом составе преступления Г.К. Смирновым высказана следующая точка зрения: «Уничтожение документа предполагает такую степень его повреждения, при которой утрачивается содержащаяся в нем имеющая значение для государственной регистрации информация» [8, с. 141]. При этом в доктрине уголовного права под уничтожением имущества, коим в определенной степени является и документ, понимается не только воздействие на предмет, в результате которого он прекращает свое физическое существование, но и воздействие, следствием которого является изменение качеств предмета, исключающее возможность его использования по первоначальному назначению и восстановления [7, с. 86].

Следует подчеркнуть, что в отличие от уголовно-правовых запретов, предусмотренных ст. 167 и 168 УК РФ (уничтожение или повреждение чужого имущества), ст. 2853 УК РФ не предусматривается ответственность за повреждение предмета преступления - документа. Такое действие при определенных обстоятельствах может подлежать уголовно-правовой оценке как покушение на исследуемое преступление, если будет установлено, что умысел виновного был направлен на уничтожение документа, но деяние не было доведено до конца по не зависящим от такого лица причинам.

Таким образом, под уничтожением документов в составе преступления, предусмотренном ст. 2853 УК РФ, следует понимать воздействие на документ, вследствие которого он прекращает свое существование либо изменяется до состояния, исключающего возможность его использования и восстановления. Преступление считается оконченным с момента наступления указанных общественно опасных последствий.

Третьей разновидностью деяния в исследуемом составе преступления выступает подлог документов, на основании которых были внесены запись или изменение в единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации. Необходимо заметить, что признаки подлога весьма подробно изучены в теории уголовного права. Например, О.В. Чес-ноков, исследовавший вопросы уголовно-правового противодействия служебному подлогу, пишет, что «как подлог документов необходимо рассматривать любое искажение истины в документе вне зависимости от его формы» [9, с. 96; см. также: 10, с. 45; 11, с. 23]. Данное толкование основывается на грамматическом значении слова «подлог» [12, с. 181; 2, с. 377].

79

О таком понимании подлога свидетельствуют и результаты систематического толкования уголовного закона. Так, в ст. 292 УК РФ предусмотрена ответственность за служебный подлог. И если отбросить вопросы служебных отношений, выделив только признаки собственно подлога, то получится следующая формулировка: подлог - это внесение в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание.

В связи с изложенным необходимо сделать вывод о том, что подлог в исследуемом составе преступления должен пониматься как действия по включению недостоверной информации в документ либо по изменению истинной информации на ложную. Преступление следует считать оконченным с момента внесения обозначенных изменений.

Следует отметить, что в юридической литературе подлог зачастую рассматривается в качестве проявления обмана, поскольку так или иначе с его помощью искажается информация [13, с. 42; 11, с. 23]. При этом в зависимости от конкретных обстоятельств дела подлог может лишь создавать условия для дальнейших обманных действий или быть их этапом [14, с. 8;

15, с. 118; 9, с. 97-98]. Данный тезис, очевидно, применим и к другим деяниям, предусмотренным ст. 2853 УК РФ.

Таким образом, в результате уголовно-правового исследования объективной стороны состава внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений необходимо сделать следующие основные выводы:

1) внесение в единый государственный реестр недостоверных сведений подразумевает под собой включение в конкретный реестр информации, не соответствующей действительности, путем как интеллектуального, так и материального подлога;

2) под уничтожением документов в составе преступления, предусмотренном ст. 2853 УК РФ, следует понимать воздействие на документ, вследствие которого он прекращает свое существование либо изменяется до состояния, исключающего возможность его использования и восстановления; преступление считается оконченным с момента наступления указанных общественно опасных последствий;

3) подлог в исследуемом составе преступления должен пониматься как действия по включению недостоверной информации в документ либо по изменению истинной информации на ложную.

1. Уголовное право. Актуальные проблемы теории и практики: сб. очерков / под ред. В.В. Лунеева. М., 2010.

2. Ожегов С. И. Словарь русского языка: ок. 53000 слов / под общ. ред. Л. И. Скворцова. 24-е изд., испр. М., 2007.

3. Здравомыслов Б.В. Должностные преступления: понятие и квалификация. М., 1975.

4. Кузнецов А. В. Ответственность за подлог документов по уголовному праву. М., 1959.

5. О Едином государственном реестре юридических лиц: постановление Правительства РФ от 19 июня 2002 г. № 438 // Собр. законодательства РФ. 2002. № 26. Ст. 2585 (в ред. постановления Правительства РФ от 22 дек. 2011 г. № 1092).

6. О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним: федер. закон от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 1997. № 30. Ст. 3594 (в ред. федер. закона от 23 июля 2013 г. № 250-ФЗ).

7. Безверхов А.Г., Шевченко И.Г. Уничтожение и повреждение имущества: вопросы истории, теории, практики. М., 2010.

8. Смирнов Г.К. Ответственность за рей-дерство, преступления в сфере учета прав

1. Criminal law. Actual problems of theory and practice: coll. of essays / ed. by V.V. Luneev. Moscow, 2010.

2. Ozhegov S.I. Russian dictionary: about 53000 words /gen. ed. by L.I. Skvortsov. 24th ed., corr. Moscow, 2007.

3. Zdravomyslov B. V. Official crimes: the concept and qualifications. Moscow, 1975.

4. Kuznetsov A.V. Responsibility for forgery under criminal law. Moscow, 1959.

5. About the Unified state register of entities: resolution of the Government of the Russian Federation of June 19, 2002 № 438 // Coll. of legislation of the Russian Federation. 2002. № 26. Art. 2585 (in ed. of resolution of the Government of the Russian Federation of Dec. 22, 2011 № 1092).

6. On state registration of real estate rights and transactions: fed. law of July 21, 1997 № 122-FL // Coll. of legislation of the Russian Federation. 1997. № 30. Art. 3594 (in ed. of fed. law of July 23, 2013 № 250-FL).

7. Bezverkhov A.G., ShevchenkoI.G. Destruction and damage to property: history, theory, practice questions. Moscow, 2010.

8. Smirnov G.K. Responsibility for raiding, crime in the area of recording rights to securities and state registration. Moscow, 2011.

80

на ценные бумаги и государственной регистрации. М., 2011.

9. Чесноков О. В. Уголовно-правовые аспекты борьбы со служебным подлогом: дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2009.

10. Щиголев Ю.В. Квалификация подлогов документов по российскому уголовному праву: дис. ... канд. юрид. наук. М., 1998.

11. Чащина Л. Г. Подлог как признак объективной стороны состава преступления: дис. . канд. юрид. наук. М., 1999.

12. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М., 2002. Т. 3.

13. Сергеева Т.Л. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. М.; Л., 1949.

14. Сабитов Р. А. Обман как средство совершения преступления. Омск, 1980.

15. Щиголев Ю.В. Понятие и основные элементы подлога документов // Правоведение. 1998. № 1.

9. Chesnokov O.V. Criminal and legal aspects of official forgery: diss. ... Master of Law. Krasnodar, 2009.

10. Schigolev Yu.V. Qualifications of forgery of documents under Russian criminal law: diss. ... Master of Law. Moscow, 1998.

11. Chaschina L.G. Forgery as a sign of the objective side of the crime: diss.... Master of Law. Moscow, 1999.

12. Dal V.I. Explanatory dictionary of Russian language: in 4 vol. Moscow, 2002. Vol. 3.

13. Sergeeva T.L. Combating with forgery of documents under the Soviet criminal law. Moscow; Leningrad, 1949.

14. Sabitov R.A. Deception as a means of committing a crime. Omsk, 1980.

15. Schigolev Yu.V. The concept and the basic elements of forgery of documents // Jurisprudence. 1998. № 1.

81