Особенности зимовки кряквы Anas platyrhynchos в Иркутске в 1990-е годы

две молодых. Все время наблюдения за птицами (12 ч 45 мин —14 ч 00 мин) ласточки летали над склоном южной экспозиции на высоте примерно 150 м над уровнем моря, в 10-20 м от земли. Они в основном парили в потоках западного ветра, но несколько раз и взрослые, и молодые птицы присаживались на оголившийся после схода оползня участок склона, где были сфотографированы. Просидев на земле несколько минут, они вновь взлетали. 29 августа в 12 ч на этом же месте держалась группа из 6 воронков. Поведение ласточек было таким же, как в предыдущий день.

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2015, Том 24, Экспресс-выпуск 1155: 2138-2143

Особенности зимовки кряквы Anas platyrhynchos в Иркутске в 1990-е годы

И.В.Фефелов

Второе издание. Первая публикация в 2001*

Обыкновенная кряква Anas platyrhynchos — один из немногих видов уток, хорошо адаптирующихся к антропогенным факторам и проявляющих склонность к урбанизации. Во второй половине XX века тенденция к росту зимней численности кряковых уток в трансформированных ландшафтах стала заметной в разных регионах Северной Европы. В азиатской части России она также имеет место, хотя развивается более медленно и с задержкой. В европейской части процессы роста гнездовых и зимующих группировок кряквы, как правило, были тесно привязаны друг к другу по времени и связаны общим составом членов. Это было хорошо проанализировано В.В.Корбутом (1994а). Ситуация в городе Иркутске более сложна, так как здесь, вне зависимости от деятельности человека, издавна существует мощный пролётный путь уток вдоль поздно замерзающей реки Ангары.

Хотя незамерзающая зона Ангары ниже Иркутской ГЭС протяжённостью до 70 км возникла сразу после постройки ГЭС в 1950-х годах, часть полыньи, находящаяся в пределах Иркутска, в 1970-1980-х слабо использовалась зимующими утками. Наиболее заметный рост количества крякв, зимующих на Ангаре, произошёл в 1992-1994 годах. Если с 1984 по 1991 год здесь наблюдали не более 20 крякв (Мельников 2000), а зимой 1991/92 - 42, то зимой 1994/95 года - уже 280. В последующие

* Фефелов И.В. 2001. Особенности зимовки кряквы в Иркутске в 1990-х гг. // Казарка 7: 284-289.

2138 Рус. орнитол. журн. 2015. Том 24. Экспресс-выпуск № 1155

годы число крякв на конец зимовки составляет 140-200, а зимой 1997/98 года учтено даже 630 (Фефелов 1997, 1998). Достоверного роста после 1995 года не наблюдается. В начале зимовки, например, в ноябре -декабре 1999 и 2000 годов, число учитываемых крякв может быть выше (360-420), но к весне снижается. Определить, связано ли это с гибелью части птиц или с активизацией их перемещений в конце зимы в радиусе нескольких десятков километров, пока не удалось (в январе и начале февраля наблюдения затруднены из-за сильного парения реки), но, по косвенным данным, более вероятно второе. Некоторое число крякв зимой постоянно или временно держится на других водоёмах города и ближнего пригорода, в том числе техногенных (река Кая, не замерзающая из-за значительных сбросов сточных вод, очистные сооружения города Шелехова, золоотвал Ново-Иркутской ТЭЦ).

Интересно, что в 1990-е годы здесь же регистрируется рост числа зимующих гоголей Bucephala clangula. Так, в 1984-1992 годах на всех незамерзающих участках верховий Ангары ниже Иркутской ГЭС зимовало 2500- 3200 гоголей (Мельников 2000), а в 1998-2000 годах лишь в черте Иркутска мы насчитывали 3400-4200 особей. В январе-феврале 2001 года из-за длительных морозов полынья ниже ГЭС значительно уменьшилась, и все зимующие на ней утки сконцентрировались в границах города; в это время было учтено 7500 гоголей и 81 большой крохаль Mergus merganser. Однако причины роста численности явно связаны не с процессом урбанизации этих видов, а с формированием благоприятных условий в районе зимовки или регионе в целом. Заметим, что в 1974-1990 годах сходные явления наблюдались на озёрах в низовьях реки Катунь на Алтае у зимующих кряквы, гоголя, большого крохаля, лебедя-кликуна Cygnus cygnus (Кучин, Кучина 1991). Авторы связывают это с организацией заказника, но нельзя исключать, что макроклиматические изменения также оказывали прямое или косвенное влияние.

Особенно любопытен резкий скачок численности крякв в середине 1990-х годов, который пока трудно объяснить. Ранее нами были высказаны предположения, что он может быть связан с усиленным развитием гидрофауны на мелководьях, например, вследствие загрязнения воды или с образованием местной гнездовой группировки птиц (Фефелов 1997). Напротив, Ю.И.Мельников (2000) полагает, что эти факторы незначимы, и считает наиболее существенными для формирования зимовки уток погодные условия в период замерзания верховьев Ангары (ноябрь).

Роль «тепловой ловушки» на Байкале, Иркутском водохранилище и в верхнем течении Ангары, где отлетающие птицы могут задерживаться намного дольше, чем на прилегающей территории, не подлежит сомнению. Теоретически больше уток должно оставаться на зи-

мовку в сезоны, когда после тёплой осени наступает резкий переход к морозам или когда начало зимы бывает сравнительно тёплым. Однако анализ метеорологических данных за 1949-1998 годы не показал зависимости между численностью зимующих крякв и температурными условиями Иркутска. Средние температуры за холодный период (октябрь -март) до 1970-х годов имели одинаковый уровень, затем был хорошо заметен тренд их роста примерно на 1° за 10 лет, но с 1990 года они вновь стабилизировались на несколько более высоком уровне, чем 20 лет назад. Никакой связи динамики численности зимующих уток с температурами конца миграции и периода формирования зимовки (октябрь-декабрь) также не прослеживается.

В то же время интересна хронология изменений среднегодовой температуры в Иркутске. До 1970 года она была сравнительно стабильной (обычно между минус1.5° и 0°С), затем отмечен слабый тренд на повышение с колебаниями от -0.5° до +1°С. После 1988 года температура стала значительно выше, чем в предыдущее десятилетие (между +0.5° и +2°С), прежде всего за счёт более тёплого лета в 1990-1994 годах. С 1996-1997 годов её рост, возможно, прекратился.

Гипотетически это могло оказать решающее воздействие на региональную численность крякв и гоголей или на ёмкость их кормовых стаций в Иркутске (а следовательно, на зимовочную численность) посредством косвенных биогеоценотических связей, но доказать или опровергнуть данное предположение вряд ли возможно.

Тем не менее, расширение кормовой базы кряквы как опосредованный эффект повышения концентрации биогенов или органики в Ангаре нельзя исключать из списка потенциальных причин. Указывалось, что именно в первой половине 1990-х годов существенно увеличилось бактериальное загрязнение вод Иркутского водохранилища в районе водозабора Иркутска (Кожова 1995), возможно, не без участия высоких летних температур. Следовательно, не могла не измениться ситуация ниже по течению, по крайней мере, на расстоянии 1015 км от ГЭС, где и зимует большинство крякв.

Роль местной группировки уток в формировании зимовки дискуссионна, но данные последних лет показывают, что она действительно маловероятна. В черте Иркутска существует только одно место, где в значительном числе скапливаются гнездящиеся водоплавающие птицы, — устьевая часть реки Иркут; в других местах города могут гнездиться лишь единичные пары. Несмотря на антропогенную трансформацию поймы низовий Иркута (в частности, прокладку железных и шоссейных дорог), этот озёрно-болотно-луговой участок сохраняет значение для птиц, хотя и находится под угрозой. В 1950 -1980-х годах кряква здесь не гнездилась вообще (Липин и др. 1984, 1988) или гнездилась очень редко. Даже в первой половине 1990-х годов здесь обита-

ло не более 5-6 пар (Мельников 2000). Но с 1997 года оказалось заметным, что на озёрах она стала обычным гнездящимся видом и вышла на второе место среди уток по численности (после красноголового нырка Aythya ferina, являющегося в последние годы стабильным доминантом). Специальные учёты 1997-1998 годов показали, что в эти годы здесь гнездилось не менее 15 пар крякв и поднималось на крыло 11-13 выводков (около 60 молодых птиц). Однако после 1999 года на фоне общего снижения числа гнездящихся уток вновь возросли доля и абсолютная численность серой утки Anas strepera, а число крякв несколько снизилось (порядка 5-10 пар), сравнявшись с серой уткой.

Нельзя исключать, что в условиях Иркутска местные птицы могут переходить к осёдлости и выступать в качестве «притягивающего фактора» для пролётных крякв, способствуя их задержке и оседанию на зимовку. Этому благоприятствует практическое отсутствие пресса охоты в устье Иркута, поскольку участок находится в черте города. Но, несомненно, основная часть крякв, зимующих в городе, составлена осевшими пролётными группами, хотя бы уже потому, что птиц в несколько раз больше, чем может быть местных молодых особей и самок.

В свете вышесказанного вероятным выглядит обратный сценарий: увеличение на Ангаре числа поздних мигрантов, остающихся на зимовку, которое связано с общим ростом прибайкальской популяции или иными причинами, могло привести к тому, что часть зимующих крякв с наступлением весны стала оставаться для размножения в Иркутске, в частности, в устье Иркута. Ознакомившись зимой с местностью, они имеют больше возможностей для раннего выбора оптимальных гнездовых участков, число которых здесь ограничено, чем прилетающие весной птицы. Эта гипотеза хорошо объясняет снижение численности крякв, гнездящихся в устье Иркута, после 1998 года: в это же время снизилось и число зимующих птиц.

Прямые свидетельства правоты той или иной версии могут быть получены лишь путём мечения уток или другими способами, позволяющими выяснить состав зимовки. Но сходство динамики численности гнездящихся и зимующих крякв вряд ли является случайным совпадением и должно быть обусловлено либо непосредственной связью размножения и зимовки, либо влиянием на них каких-либо общих экологических факторов.

Несомненно, в данный момент в Иркутске не существует крупной оседлой городской популяции крякв, что имеет место во многих других крупных городах. Среди уток, зимующих в городе, крайне редки специфические элементы поведения, характерные для урбанистических популяций, такие как регулярное использование ныряния для добывания корма (Козулин 1989), уменьшение дистанции вспугивания до 1-6 м (Корбут 1994б) и др. Однако поведение не только зимующих, но

даже позднепролётных птиц отличается меньшей осторожностью от обычного поведения диких птиц в бесснежный период. Видимо, сказывается минимум угроз для уток в пределах города, хотя отдельные случаи браконьерства нам известны; кроме того, складывается впечатление, что в морозы жизнь крякв подчинена принципу максимальной экономии энергии. Так, в городе дистанция вспугивания человеком или собакой крякв, сидящих на берегу или рядом с ним на воде, не превышает 10-15 м, тогда как в природе она заметно больше. Взлёты птиц с воды обычно связаны не с появлением людей на берегу, а с движением моторных лодок, в иных случаях утки медленно отплывают от источника беспокойства. Это ещё раз подтверждает высокие адаптационные способности вида.

Ни одно из высказанных предположений о формировании иркутской зимовки крякв, взятое по отдельности, пока не может объяснить её массового характера в 1990-е годы. По-видимому, причины лежат прежде всего в комплексной реакции популяции на ситуацию, складывающуюся в данном районе. На фоне общей «преадаптации» биологии и поведения вида к зимовкам в средних широтах, наряду с местными факторами (локальный климат, наличие незамерзающих водоёмов и кормовой базы), должно быть значимым и состояние всей региональной группировки кряквы (в т. ч. характер её экологических связей со средой обитания и количество мигрирующих птиц).

Рост численности крякв в урбанизированных ландшафтах, который сходно проявляется в разных регионах, представляет собой адекватную реакцию местных группировок на сходные изменения местообитаний и условий жизни птиц в городах. Различия в сроках урбанизации уток отражают скорость и степень антропогенной трансформации ландшафта.

Благодарим всех специалистов и студентов, принимавших участие в зимних учётах уток в 1997-2001 годах, а также А.А.Минина, предоставившего выборки метеорологических данных по Восточной Сибири.

Литератур а

Кожова О.М. 1995. Микробиологическая характеристика ангарских водохранилищ и оценка качества их вод // Природные ресурсы, экология и социальная среда Прибайкалья. Иркутск, 2: 50-55. Козулин А.В. 1989. Бюджеты времени и энергии крякв, зимующих в условиях Белоруссии // Экология и поведение птиц. М.: 223-236. Корбут В.В. 1994а. Пространственно-временное распределение // Урбанизированная популяция водоплавающих (Anas platyrhynchos) г. Москвы. М.: 28-70. Корбут В.В. 1994б. Особенности жизни кряквы // Урбанизированная популяция водоплавающих (Anas platyrhynchos) г. Москвы. М.: 89-130. Кучин А.П., Кучина Н.А. 1991. Поведенческие адаптации водоплавающих птиц, зимующих на незамерзающих водоёмах Алтая, к антропогенным условиям // Материалы 10-й Всесоюз. орнитол. конф. Витебск, 2, 2: 12-13.

Липин С.И., Сонин В.Д., Дурнев Ю.А., Безбородов В.И. 1984. Об охране водоплавающих и их местообитаний в городе Иркутске // Современное состояние ресурсов водоплавающих птиц: Тез. Всесоюз. семинара. М.: 192-193. Липин С.И., Сонин В.Д., Дурнев Ю.А., Безбородов В.И. 1988. Список птиц города Иркутска и его окрестностей // Экология наземных позвоночных Восточной Сибири. Иркутск: 70-79.

Мельников Ю.И. 2000. Холодные зимовки водоплавающих и околоводных птиц в верхнем течении Ангары: современный статус, состояние и охрана // Рус. орнитол. журн. 9 (108): 16-20.

Фефелов И.В. 1997. Зимовка крякв Anas platyrhynchos в Иркутске // Рус. орнитол. журн.

6 (10): 15-16.

Фефелов И.В. 1998. Учёт зимующих уток в Иркутске: первые итоги // Рус. орнитол. журн.

7 (43): 3-6.

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2015, Том 24, Экспресс-выпуск 1155: 2143

Филин Bubo bubo в Степной Даурии

В.П.Белик

Второе издание. Первая публикация в 1986*

В Степной Даурии филин Bubo bubo, по-видимому, нередок, но ведёт очень скрытный образ жизни и поэтому редко попадается на глаза. В течение ряда лет пара этих сов гнездилась в 6 км к западу от станции Даурия Забайкальского района. Пара филинов, возможно, гнездилась и на окраине станции Даурия среди заброшенных сооружений.

28 апреля 1974 среди крупных обломков скал на пологом степном склоне сопки найдено гнездо филина. Находилось оно под защитой каменной глыбы с её юго-восточной стороны и представляло собой довольно обширную и глубокую ямку в почве, устланную тонким слоем шерсти и костей мышевидных грызунов. Трава перед гнездом была сильно вытоптана птицами, а площадка усеяна мелкими контурными перьями филина. В гнезде оказалось 4 яйца (3 — сильно насиженных, 1 - неоплодотворённое). Потревоженная самка к гнезду не вернулась, но птицы продолжали держаться поблизости и в первой половине мая регулярно отмечалось их довольно активное токование.

* Белик В.П. 1986. Филин. Краткие сообщения // Редкие, исчезающие и малоизученные птицы СССР. М.: 53.