О способе словообразования, связанном с лексикализацией грамматических форм глагола в тюркских языках

ФИЛОЛОГИЯ

М.З. УЛАКОВ

доктор филологических наук, профессор, заместитель председателя Кабардино-Балкарского научного центра РАН по научной работе

А.М. МИЗИЕВ

кандидат филологических наук, докторант кафедры балкарского языка Кабардино-Балкарского госуниверситета Тел. (8662) 42 67 48

О СПОСОБЕ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ, СВЯЗАННОМ С ЛЕКСИКАЛИЗАЦИЕЙ ГРАММАТИЧЕСКИХ ФОРМ ГЛАГОЛА В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ

В языкознании укрепилось мнение о том, что субстантивация, адвербиализация, адъективация и подобные им явления представляют самостоятельные способы словообразования. В данной же статье на материале тюркских языков обосновывается мнение, согласно которому они являются лишь одним из вариантов семантического способа словообразования - семантико-морфологическим.

Ключевые слова: словообразование, лексикализация, субстантивация, причастие, деепричастие, существительное, прилагательное, наречие, послелог, имя действия.

Лексикализация как языковое явление было отмечено только в начале ХХ в. [Розвадовский 1904: 14], а наименование свое она получила еще позднее. Первые работы касались фразеологизации, т.е. преобразования свободных словосочетаний во фразеологизмы, и были связаны с именами И. А. Бодуена де Куртэне, Ш. Балли, М.Розвадовского, А.А. Шахматова, Г. Пауля. Эти ученые отмечали целостность значения устойчивых фразеологических сочетаний, функционирование их в речи в качестве отдельных слов, а в предложении как один его член [Балли 1961: 57; Розвадовский 1904: 14), особенности, сближающие данные единицы со словами. Эти особенности дали основание исследователям назвать лексикализацией процесс превращения свободных словосочетаний в устойчивые.

Понятие «лексикализация» появилось впервые лишь в 60-е годы ХХ в. в трудах представителей Пражского лингвистического кружка [ТПЛК 1967: 27]. В русистике оно вошло в научный оборот в этот же период и получило распространение в учебниках по введению в языкознание [Будагов 1965: 336; Реформатский 1967: 121-123; Перетрухин 1968: 139,164,166) и в работах по лексикологии и фразеологии [Бабкин 1970; Федоров 1973; Балаж 1972 и др.]. К этому времени значение его расширилось: превращение грамматической формы слова, свободного словосочетания, а также морфемы, не имеющей самостоятельного употребления, в самостоятельное слово или фразеологизм [Ахманова 1966; Лопатин 1990: 258].

Следовательно, сущность явления лексикали-зации заключается в образовании новых слов. Это особый способ словообразования, при котором воз-

никновение нового слова происходит путем семантического переосмысления грамматической формы слова, без изменения ее внешней формы. Поэтому представляется целесообразным назвать его семантическим способом словообразования. При лек-сикализации грамматических форм глаголов этот способ словообразования проявляется в двух разновидностях. Первая разновидность связана с лекси-кализацией залоговых форм глаголов, при которой последние переосмысливаются и превращаются в основную форму: карач.-балк. айтдыр «сообщить» (от понуд. айтдыр, «заставить рассказать, говорить»), киргиз. талаш «оспаривать, тягаться» (от взаимн.-совм. талаш«спорить, препираться друг с другом»), узб. бирилмок «увлекаться чем» (от стра-дат. берилмок «быть даваемым»). Вторая разновидность этого способа словообразования связана с лексикализацией форм причастия, деепричастия и имени действия глагола, при которой последние переходят в другие части речи:караим. тувгъан «родной» (от причастия тувгъан «родившийся»), карач.-балк. окъуучу (от причастия окъуучу «читающий, обучающийся»), киргиз. аябай«нещадно; очень» (от деепричастия аябой«нещадно; очень»), булоо «брусок, оселок» (от формы имени действия булоо«точка, точение»), карач.-балк. таба «по направлению к кому-чему, в сторону кого-чего - послелог (от формы деепричастия таба «находя»), таланнган!«боже!» - междометие (от формы причастия таланнган«искусанный»).

В русистике и тюркологии высказывалось мнение, согласно которому субстантивация является одним из способов словообразования [Лопатин 1967: 205-265; Кононов 1960: 104; Баскаков 1962;

© М.З. Улаков, А.М. Мизиев

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ

Аймурзаева 1985 и др.]. Если согласиться с ним, то следует признать способами словообразования и адъективацию, адвербиализацию, прономинализацию, вербализацию, а также переходы слова или его грамматической формы в другие части речи. Это, естественно, было бы неверно. При всех случаях переходов неличных форм глагола в существительные, прилагательные, наречия, послелоги, междометия формальных изменений (аффиксации, словосложения) не происходит, происходят семантические изменения. Поэтому все подобные случаи образования слов должны иметь одно название - семантико-морфологический способ словообразования.

В тюркологии нет исследования, посвященного всем или хотя бы основным вопросам лек-сикализации. Имеются лишь отдельные работы, в которых рассматриваются вопросы субстантивации [Абдурахманов 1950; Аймурзаева 1985]. В них часто окказиональная субстантивация выдается за узуальную, т.е. всякое употребление прилагательного и причастия без определяемого слова оценивается как полный переход их в имя существительное.Например, в таких предложениях, как Ескиге жанаолшеуиш «Старое определяется новым», Жыгъылгъангурескетоймайды «Побежденный не насытится борьбой», прилагательное ески «старый» и причастие жыгъылгъан «побежденный» А. А. Аймурзаева считает именами существительными [Аймурзаева 1985: 9, 15]. О субстантивации формы имени действия, которое имеет довольно широкое распространение в тюркских языках, в них ничего не говорится.

В грамматиках тюркских языков нередко наблюдается такая же картина. Например, в ГКБЯ бесспорные причастия бишген «вареный», сынн-ган «разбитый», келир «будущий» (келиржыл «будущий год»), уялмаз« бесстыжий» и подобные им приводятся как прилагательные [ГКБЯ 1976: 216-219]. Субстантивированные же причастия, имена действия, формы взаимно-совместного залога типа окъуучу «ученик», сатыучу «продавец», окъуу «учеба», кичиу «чесотка», тюйюш «драка», алыш-бериш «купля-продажа» квалифицируются как отглагольные имена существительные [ГКБЯ 1976: 122]. В ГНЯ нелексикализованные деепричастия янгылып«ошибочно», асыгъып «второпях», причастия уьзбестен «непрерывно», куьтпестен «неожиданно» и другие приводятся как наречия [ГНЯ 1973: 196]. Такая же оплошность имеет место в ТГ, где деепричастия каерып«настежь», киере-леп «на всю силу», улгэнче «до упаду», шартла-ганчы «сверх меры», горлэп «дружно», егылып «очень сильно» и подобные им даются как наречия

С

[ТГ 1995: 504-505]. Этих форм нет ни в трехтомном ТСТЯ, ни в ТРС, что свидетельствует об их нелексикализованности.

Семантический способ словообразования не нашел правильной интерпретации в грамматиках тюркских языков. В одних из них (ГКБЯ, ГХЯ) он вообще не выделяется, не отграничивается от морфологического. В других (ГКЛЯ), хотя и выделяется, лексико-семантическая и семантико-морфологическая разновидности его не разграничиваются. Например, в киргизском языке омонимы типа кун «солнце» - кун «день», унуу «обух» - уугу грам. «основа (производная), корень» представляют расщепление значений многозначных слов, т.е. лексико-семантическую разновидность семантического способа словообразования. Образования же типа сунуш «предложение» (от взаимно-совместной формы сунуш), агартуу «просвещение» (от формы имени действия агартуу «побелка, беление») демонстрируют семантико-морфологическую разновидность этого способа. Составителями грамматики киргизского языка обе они оцениваются как семантический способ словообразования [ГКЛЯ 1980: 121-124]. В-третьих, один и тот же способ словообразования оценивается по-разному (ГНЯ): 1) как морфологический: енъ-уьв «победа» (от формы имени действия енъуьв), кашув «побег» (от формы имени действия кашув), 2) как морфолого- синтаксический: кайта «заново, вновь» (от деепричастия кайта «возвращаясь»), ясырмай «откровенно» (от деепричастия ясырмай «не скрывая»), 3) как семантический: куьрес «борьба» (от взаимно-совместной формы куьрес, саклав «охрана» (от формы имени действия саклав), 4) как лексико-семантический: тозган, эскирге «старый, ветхий» (от тозган, эскирген «обветшавший, устаревший»).

Исключение составляет ТГ, в которой лексико-семантическая разновидность семантического способа словообразования характеризуется правильно: якут «якут» - якут «яхонт», ай «луна» - ай «месяц», озат «провожать» - озат «сновать», йомгак «клубок» - йомгак «заключение, вывод» [ТГ 1995: 218-219, 347, 487]. Однако другая его разновидность - семантико-морфологическая - интерпретируется неправильно, как конверсия: язучы «писатель» (от причастия язучы «пишуший»), буяу «краска» (от формы имени действия буяу «крашение») [Там же: 340-343]. Конверсия - это переход слов (не в грамматической, а в лексической форме) из одной части речи в другую без использования специальных словообразовательных аффиксов: иги «хороший» (игиадам «хороший человек») - иги «хорошо» (иги ишлерге «работать хорошо»), уруш «ругать»;

I^jpK^I ФИЛОЛОГИЯ

воевать» (ангауруш «ругать его», къыралла уруша-дыла «государства воюют») - уруш (уруштохтады «война закончилась»).

Причиной неразграничения разновидностей семантического способа словообразования, а также неотграничения их от морфологического и морфолого-синтаксического способов в грамматиках тюркских языков является неизученность семантического способа словообразования. В тюркологии нет ни одного специального исследования, посвященного данной проблеме. В некоторых исследованиях по словообразованию тюркских языков наличие лексико-семантического способа упоминается лишь вскользь [Хабичев 1971: 33; 1989: 41-42; Ганиев 1985: 6] и объясняется неверно, а семантико-морфологический способ, широко представленный в тюркских языках лексикализаци-ей грамматических форм слов, особенно глаголов, в них смешивается с конверсией.

Так, М.А.Хабичев считает, что при лексико-семантическом способе словообразования возникают омонимы, каковыми считает он джер «земля» - джер «седло», эт «мясо» - эт «родственник», дженгил «легкий» - дженгил «горячий», кючлю «сильный» - кючлю «кислый» [Хабичев 1971: 33], бет «лицо» - бет «совесть», тил «язык» - тил «донос», къан «кровь» - къан «месть» [Хабичев 1989: 42]. Однако эти примеры демонстрируют не омонимию, т.е. лексико-семантический способ словообразования, а полисемию. По мнению Ф.А.Ганиева, лексикализация форм имени действия (белдеру «объявление» от и.д. белдеру, ямау «заплата» от и.д. ямау), причастия (тегуче «швея» от тегуче «шьющий», туган «родной» от туган «родившийся), деепричастия (чэнчэп «ехидно» от деепричастия чэнчэп, чэнчелгэнче «очень сильно» от деепричастия чэнчелгэнче) относится

к конверсии [Ганиев 1985: 39, 42, 78-79]. В действительности же она представляет семантико-морфологическую разновидность семантического способа словообразования.

Теоретическая неизученность лексикализации грамматических форм слов в тюркских языках отрицательно сказывается на практике составления общефилологических словарей. В них многие не-лексикализованные грамматические формы слов, особенно глаголов, приводятся как самостоятельные лексические единицы. Это создает неправильное представление о словарном составе языка.

Из-за неизученности лексикализации грамматисты, а вслед за ними и лексикографы при решении вопроса лексикализованности и нелексикализован-ности грамматических форм слов, в том числе и глаголов, ориентируются на возможность их перевода на русский язык отдельным словом. Например, в ГКБЯ бесспорные грамматические формы, т.е. причастия типа сыннган «разбитый», бишген «вареный», ёлюр «смертельный» (ёлюр ауруу «смертельная болезнь»), кьопмаз «неизлечимый» (къопмаз ауруу «неизлечимая болезнь»), квалифицируются именами прилагательными, имена действия вроде бакъмакълыкъ «уход», кюрешиу «борьба» - именами существительными, в КБРС такие же формы, а именно причастия атыучу «стрелок», къараучу «зритель», сууугъан «остывший», келлик «будущий», имена действия кетиу «уход», кёрюу «зрение», - именами существительными, деепричастия айланып «снова, повторно, вторично», кечикмей «вовремя», эслеп «осторожно, осмотрительно» - наречиями только с точки зрения их перевода на русский язык. На почве самого карачаево-балкарского языка они и сотни подобных им форм являются безусловными парадигмами.

Библиографический список

1. Абдурахманов Г.А. Субстантивированные прилагательные в узбекском языке: Автореф. дис. ...канд. фи-лол. наук. Сармаканд, 1950.

2. Аймурзаева А.А. Субстантивация имен прилагательных и причастий в современном каракалпакском языке: Автореф. дис. ...канд. филол. наук. Ташкент, 1985.

3. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1969.

4. Бабкин А.М. Русская фразеология, ее развитие и источники. Л.: Наука, 1970.

5. Балаж Я. Синтагматизация и лексикализация (к теоретическим вопросам лексикологии и лексикографии) // Лексикология и лексикография. М., 1972.

6. Балли Ш. Французская стилистика. М., 1961.

7. Будагов Р.А. Введение в науку о языке. М., 1965.

8. Ганиев Ф.А. Конверсия в татарском языке. Казань, 1985.

9. Грамматика карачаево-балкарского языка. Фонетика, морфология, синтаксис. Нальчик, 1976 (ГКБЯ).

10. Грамматика киргизского литературного языка. Фонетика и морфология (на кирг.яз.). Фрунзе, 1980 (ГКЛЯ).

11. Грамматика ногайского языка. Фонетика и морфология. Черкесск, 1973 (ГНЯ).

12. Кононов А.Н. Грамматика современного узбекского литературного языка. М.- Л., 1960.

--^ir^2^^^ -

-- -------- ^pk^l УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ

13. Лопатин В.В. Субстантивация как способ словообразования в современном русском языке // Русский язык. Грамматические исследования. М., 1967.

14. Лопатин В.В. Лексикализация // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

15. Перетрухин В.Н. Введение в языкознание. Белгород, 1969.

16. Реформатский А.А. Введение в языкознание. М., 1967.

17. Розвадовский Я. Словообразование и значение слова (на немец.яз.). Хейдельберг, 1904.

18. Татарская грамматика. Т.1. Казань, 1995.

19. Труды Пражского лингвистического кружка М., 1964 (ТПЛК).

20. Федоров А. И. Развитие русской фразеологии в конце XVIII - началеХ1Х в. Новосибирск, 1973.

21. ХабичевМ.А. Карачаево-балкарское именное словоизменение. Черкесск, 1973.

22. Именное словообразование и формообразование в куманских языках. М., 1989.

M.Z.ULAKOV, A.M. MIZIYEV

ON THE WORD-FORMATION METHOD CONNECTED WITH THE LEXICALIZATION OF GRAMMATICAL VERB FORMS IN TURKIC LANGUAGES

There is an opinion in linguistics that substantivization, adverbialization, adjectivization are independent ways of word-formation. This article bases opinion according to which these ways are one of the variants of the semantic method of word-formation - semantic-morphological.

Key words: word-formation, lexicalization,substantivization, participle, adverbial participle, noun, adjective, adverb, postposition.