Секрет фермы

Фото: ВАЛЕНТИН ТКАЧ

Аукцион "Союзпушнины" в Санкт-Петербурге, прошедший в минувшие выходные, дал старт меховому сезону 2002-2003 годов. Поскольку пик продаж пушнины приходится на январь, на торги была выставлена лишь малая толика продукции российских звероводов.
       Только соболь попал на аукцион весь — 24 тыс. шкурок. И не случайно. Это единственный вид пушнины, производство которой у нас не сократилось со времен СССР. Причем половина хозяйств, разводящих соболя, находятся под крылом у крупного российского бизнеса.
       
Стратегический промысел
       Соболь считается национальным достоянием России — благо практически нигде больше не водится. Стратегический пушной ресурс попал под контроль государства давно: монополию казны на соболя объявил еще Петр I в 1796 году специальным указом. Этим же указом он велел отправить в столицу несколько пар животных для разведения. Однако первая достоверная информация о разведении соболя в неволе датируется только концом XIX века (территория нынешних Пермской и Архангельской областей, Дальний Восток).
       Добиться стабильного размножения соболей удалось Московскому зоопарку только в 1929 году. Технология воспроизводства тут же была засекречена. Даже в официально публикуемых научных трудах некоторые данные специально фальсифицировались. Но особенно строго следили, чтобы этих животных, не дай бог, не вывезли из страны.
       О приключениях русских соболей на Западе рассказывают много занимательного. Например, такое. Несколько пар животных после революции вывез через Маньчжурию раскулаченный читинский помещик Терентий Кугулук. Он пытался продать соболей на парижской ярмарке, утверждая, что знает секрет их разведения. Зверьков купил некий американский промышленник — по $1 тыс. за голову. Но они сдохли: не перенесли долгого плавания через Атлантику, а Кугулук, которому американец вчинил иск, повесился.

Соболь, секретный объект российского звероводства, невелик собой и очень непоседлив

В 1978 году издательство "Молодая гвардия" выпустило книгу, в которой описывается, как провалилась попытка западного дельца получить десяток соболей уже за несколько миллионов долларов. Книга называется "Операция 'Соболь'", главные действующие лица помимо соболей — камчатские лесники-предатели и американские шпионы.
       Актуальности это произведение не утратило до сих пор. Последний детективный сюжет с участием российского соболя все еще не расследован. В середине 90-х одна из звероферм Ленинградской области якобы продала 300 животных некоему эстонскому хозяйству. Оно переправило их в Данию, и там на нескольких фермах соболей пытались заставить размножаться — правда, не слишком успешно. Директор одного из крупных отечественных хозяйств рассказал корреспонденту "Денег", что собирался выкупить зверьков у датчан, но сделка сорвалась. По другой версии, соболи ушли в Финляндию и шкурки животных тамошнего разведения уже появлялись на пушном аукционе в Хельсинки. Впрочем, не исключено, что имели место обе истории.
       Весной 1999 года премьер-министру Евгению Примакову принесли на подпись постановление о запрете вывоза живых соболей. Но поставить на документ свой автограф он не успел. Звероводы до сих пор вздыхают: "Еще неделя примаковского премьерства — и соболь стал бы невыездным".

Фото: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ, "Ъ"
В мире из рысей шьют шубы — но у нас их разводят на забаву любителям экзотики

В любом случае, формально Россия пока сохраняет монополию на соболя. Его выращивают не так много хозяйств (подмосковные "Пушкинское" и "Салтыковское", "Бирюли" в Татарстане и питерская "Заря"), но соболиное поголовье растет из года в год. Мало того, российские звероводы еще и конкурируют между собой.
       До сих пор любая попытка организовать с нуля соболиное предприятие практически обречена на неудачу. Вам, конечно, продадут нескольких зверьков на племя и даже расскажут, что и как надо делать. Но о некоторых секретах и тонкостях умолчат. В конечном итоге вы окажетесь обманутым — впрочем, не первым за последние десять лет и наверняка не последним.
       
Зверские прибыли
       Мех соболя — самый доходный продукт отечественного звероводства (в советское время себестоимость шкурки составляла 120 руб., а продавалась она за $150), но отнюдь не самый массовый. До конца 80-х на СССР приходилось около половины мирового выпуска так называемой клеточной пушнины (ее дают животные, разводимые в неволе) — более 16 млн шкурок в год. Из них порядка 14 млн норковых, 2 млн песцовых, 400 тыс. лисьих, 300 тыс. нутриевых и по 30 тыс. хорьковых и соболиных. С тех пор производство клеточной пушнины упало в пять раз. Норковых шкурок в 2001 году в России получено 2,7 млн, песцовых и лисьих вместе — 300 тыс., соболя — 20-25 тыс. (см. график).

Фото: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ, "Ъ"
В Европе на звероводов активно наступают "зеленые", однако российским фермерам они проблем не создают

Столь же резко снизилась рентабельность звероводства. В 80-е она превышала 180% и более прибыльным в сельском хозяйстве было только птицеводство. Объяснение такой аномально высокой доходности очень простое. До 70% в себестоимости шкурки приходится на корм для животных. Норка, например, в течение полугода, от рождения до забоя, съедает около 60 кг пищи; в основном это дешевая рыба и мясные отходы. До перестройки в официальных ценах на эти продукты была заложена значительная госдотация. В результате хозяйства — как государственные (их было около 250), так и небольшие кооперативные (еще примерно столько же) — приобретали корма буквально за копейки. Причем нередко звероводы оптом затаривались в сельмагах и договаривались с директорами животноводческих и рыбных хозяйств о поставках продуктов, предназначенных для населения. В начале 80-х Минсельхоз даже пытался запретить в стране частное звероводство как сильно криминализованный род деятельности, но безуспешно. Получалось так, что объемы разведения ограничивались исключительно доступностью кормовой базы (при этом спрос в России значительно превышал предложение и большая часть меха шла на внутренний рынок).

Фото: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ, "Ъ"
Директора "Салтыковского" Александра Сайдинова смена владельцев хозяйства волнует меньше, чем изменения в рационе его зверей

В начале 90-х ситуация резко изменилась. Цены на корма сильно выросли, а объемы выпуска мяса и рыбы упали. В результате рентабельность звероводства снизилась более чем в три раза. В крупных, стабильно работающих хозяйствах она в 2001 году составила 50-70%, в среднем по отрасли — 25-30%. А итоги текущего года звероводы просто боятся предсказывать. Дело в том, что с 1 января этого года их хозяйства стали для государства не просто сельхозпроизводителями, а "сельхозорганизациями индустриального типа". Как следствие — налог на прибыль вырос вдвое, и звероводы говорят, что "еле вылезут на 5% рентабельности".
       Кроме того, этот бизнес обладает ярко выраженной сезонностью. Забивают животных в октябре-ноябре, шкурки продают в декабре-январе, а кормить и холить пушных зверьков нужно весь год. После того как беспроцентные госдотации приказали долго жить, хозяйствам пришлось привлекать коммерческие кредиты. Сейчас в России не осталось ни одной зверофермы, на которой не висели бы крупные долги. По данным Минсельхоза — в среднем около 3 млн руб. на каждой. Плюс ежегодные пени и штрафы еще на 1,5 млн руб. Общее количество ферм сократилось почти в 10 раз — до 50-60.
На долгах звероферм и строили свои холдинги нынешние пушные короли.
       
Меха олигархии
       Первая и пока единственная в России крупная частная звероферма, созданная в новейшее время (в 1992 году),— дело рук известного предпринимателя Андрея Андреева, бывшего владельца (сейчас он вновь пытается им стать.— Деньги) "Ингосстраха" и Автобанка. Уволившись в 1989 году из московского УБХСС, он взял в аренду 100 га земли в поселке Кресты под Подольском и построил на них Крестовский пушно-меховой комплекс (в просторечье — "Кресты"). Как рассказывал сам Андреев, именно на доходы от пушного бизнеса он затем купил Автобанк.

Спустя несколько лет хозяин "Крестов" приобрел контрольные пакеты акций других пушных предприятий — подмосковных хозяйств "Салтыковское" и "Родники", кировской "Вятки", ставропольских "Лесных ключей". На их базе был создан холдинг "Русь-Пушнина". О продаже своих акций Андрееву подумывали также владельцы крупнейшего российского зверосовхоза "Пушкинский" и костромского "Судиславля" (последний вошел в "Русь-Пушнину" как самостоятельная структура). Однако осенью прошлого года на зверофермы Андрея Андреева приехали представители нового владельца — группы БИН.
       Группа приобрела четыре пушных хозяйства. Небольшие "Лесные ключи" остались у старого хозяина, "Судиславль" отправился на вольные хлеба. Работу "Салтыковского", "Родников", "Крестов" и "Вятки" теперь курирует директор торгового центра "Петровский пассаж" Тахир Матиев. Производство БИНу досталось проблемное. Из четырех хозяйств более или менее стабильно работает только "Салтыковское". Звероферма "Кресты", сооружавшаяся на широкую ногу и отлично оснащенная, сегодня фактически банкрот. Все поголовье норок пришлось забить из-за поразившей его "алеутской болезни" (плазмоцитоза) — грозы звероводов. У хозяйства огромные долги перед Автобанком, и будущее его пока туманно. "Вятка", учредившая в Кировской области кучу дочерних компаний (от магазинов меховых изделий до колбасной фабрики), стоит на ногах более крепко, но тоже задолжала кредиторам миллионы рублей. "Родники" же погоды не делают: это хозяйство маломощное. Однако, по словам главы "Салтыковского" Александра Сайдинова, новые владельцы полны решимости развивать меховой бизнес, хотя и получили его в нагрузку к "Ингосстраху" и Автобанку.

Фото: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ, "Ъ"
На пошив шубы в разгар сезона уходит примерно месяц

Попытку сформировать звероводческий холдинг предпринимал и банкир Александр Смоленский. Дело было в 1997 году. Компания "Агропушнина", учрежденная "СБС-Агро" во Владивостоке на паях с местным предпринимателем Михаилом Гусевым, должна была получить многочисленные приморские зверофермы, входившие в обанкротившуюся "Дальпушнину". Однако проект забуксовал, а потом и вовсе развалился вместе со всей империей Смоленского. Сегодня на Дальнем Востоке не осталось фактически ни одного жизнеспособного зверохозяйства.
       Почти одновременно с "СБС-Агро" пушным бизнесом заинтересовался московский банк "Зенит", близкий к компании "Татнефть". Он начал разворачиваться в Ленинградской области — там сохранился целый "куст" перспективных звероферм. В 1997 году было образовано ООО "Северная пушнина", в которое вошли хозяйства "Пионер", "Заря", "Рощинское", "Приозерское", "Воронковское" и выборгская фирма "Межсовхозный холодильник". Позже к ним присоединились ООО "Ильятинское" из Тверской области и псковская ферма "Знаменка". Стратегическим инвестором "Северной пушнины" являлся "Зенит". Правда, наиболее сильные областные хозяйства — "Сосновское", "Комсомольское" и "Авангард" — в меховой холдинг банка так и не вошли.

Фото: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ, "Ъ"
Большая часть продающейся во всем мире пушнины — шкурки норки

Тем временем в Сибири, где звероводство занимало традиционно слабые позиции по сравнению с пушным промыслом, формировался профильный консорциум. Его строил красноярский предприниматель Алексей Жуков, фактически монополизировавший заготовку мехов в крае и близлежащих областях. Сегодня его семейная фирма "Пушно-меховая компания 'Сибирь-Пушнина'" контролирует десятки заготпунктов, причем не только за Уралом, но и в Ленинградской, Московской и Кировской областях (см. схему).
       Летом 2000 года началось объединение "Сибирь-Пушнины" и "Северной пушнины". В "Сибирь-Пушнине" утверждают, что "Зенит" остается крупнейшим инвестором звероферм. Однако, по словам подмосковных звероводов, их северных коллег держат в черном теле, на минимуме необходимых инвестиций. Кроме того, "Северная пушнина" пытается наладить централизованное производство и распределение кормов. По неофициальной информации, "Зенит" собирается участвовать в приватизации аукционной компании "Союзпушнина". Банк давно сотрудничает с этой пока полностью государственной структурой, кредитует и ее, и поставщиков меха. На следующий год утверждена программа финансирования на $9 млн.
       
Неподеленная шкура
       Однако наиболее мощные на данный момент отечественные зверофермы делают только первые шаги к слиянию. Это хозяйства Калининградской области — самые прибыльные, производящие около трети всего российского меха. В июне они создали ассоциацию "Балтпушнина"; правда, об объединении акционерного капитала официально речи пока не идет. Сегодня у каждого из хозяйств свои владельцы, среди которых есть и иностранцы. Например, более 15% агрофирмы "Прозоровская" принадлежит президенту итальянской меховой компании Francetich SPA Гастону Франчетичу. Активно сотрудничают калининградские звероводы и с коллегами из Дании, а свою пушнину часто отправляют на аукционы за границу. Скорее всего, в области сформируется меховой холдинг с западными хозяевами.

Фото: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ, "Ъ"
Лисиц для разведения в Россию завезли из Канады

Впрочем, вряд ли среди них будут представители Дании и Голландии, лидеров европейского звероводства. Еще в начале 2002 года такой вариант казался более чем вероятным. После того как в 2000 году в Англии запретили разводить пушных животных, и в Дании, и в Голландии резко активизировались "зеленые". Власти этих государств были готовы пойти навстречу экологическим движениям. Соответствующие законопроекты разрабатывались — а в Голландии они почти были приняты,— в связи с чем местные звероводы стали спешно эвакуировать производство в Польшу. Однако летом новое правительство Голландии отказалось от идеи ограничить пушной бизнес и отодвинуло начало действия "мехового" закона до 2010 года. Примеру соседей последовала и Дания. Так что для российского звероводства шанс получить крупные инвестиции потерян — пока на пять-семь лет.
       В любом случае Россия по-прежнему остается более чем перспективным меховым рынком. В пересчете на норку потребление пушнины в нашей стране составляет 9 млн шкурок в год. Сейчас это на 80% импорт, в основном нелегальный. Так что меховым воротилам есть где развернуться.
РЕНАТА ЯМБАЕВА
       
Кто делит российские шкуры