"Сомнение в истинности вероучения Московской патриархии РПЦ — не уголовное преступление"

     Ответы старообрядческого митрополита Московского и всея Руси Алимпия на вопросы, предложенные газетой "Коммерсантъ"

конфессии

     250 лет назад, 25 июля, патриархом Московским и всея Руси стал Никон. С этого времени в православной церкви начался раскол и появились старообрядцы. Впервые за всю историю существования советской и постсоветской прессы мы публикуем интервью главы старообрядческой церкви в России.
       — Каково, по вашим оценкам, число приверженцев Русской православной старообрядческой церкви?
       — Ныне в России, на Украине, в Белоруссии, Молдавии и Казахстане проживает около пятисот тысяч православных христиан-старообрядцев. Имеется десять епархий, возглавляемых шестью епископами; три монастыря; около двухсот пятидесяти приходов. Кроме того, примерно двести тысяч человек являются прихожанами храмов, подчиненных Румынской старообрядческой митрополии. Это русские люди, проживающие в Румынии, Болгарии, США, Австралии и других странах.
       — После 1991 года стало ли больше верующих у старообрядческой церкви?
       — После 1991 года примерно в полтора-два раза увеличилось количество приходов. Я говорю "примерно", потому что число действующих общин и число зарегистрированных организаций не совпадает. Некоторые приходы продолжают действовать без регистрации, предпочитая числиться религиозными группами. Это связано с тем, что современная отчетность организаций перед государственными органами усложняется год от года, а квалифицированные бухгалтеры и юристы есть не везде.
       Резкого увеличения числа верующих не произошло по многим причинам. Во-первых, остро не хватает священнослужителей. Во времена гонений был период, когда на свободе не осталось ни одного правящего архиерея. Оставшихся в живых священников к началу сороковых годов было менее сотни. А до 1917 года в России жило несколько тысяч старообрядческих священнослужителей. Количество действующих храмов уменьшилось более чем в пятьдесят раз. Восстановиться после такого разгрома очень сложно. Ведь у нас очень строгие требования: священник должен быть не моложе тридцати лет; он должен быть женат первым браком; и он, и его жена должны проживать до брака в чистоте и не впасть до рукоположения ни в один из тех тяжелых грехов, которые в среде современной молодежи считаются обычными поступками. Кандидат в священники должен хорошо знать православное вероучение, церковное богослужение, сложнейшее знаменное пение. Он должен быть готов к тому, что его многодетная семья будет испытывать материальные лишения, поскольку большая часть наших приходов бедна.
       Второй причиной медленного роста численности прихожан является то, что исчезли (или уменьшились до минимума) целые слои русского населения, которые ранее составляли опору нашей церкви: свободные крестьяне, казаки, промышленники и фабриканты. Простаивают и разрушаются морозовские текстильные фабрики в Орехове-Зуеве и Ногинске, кузнецовские фарфоровые заводы в Гжели и Ликине-Дулеве, нет былой славы у созданного Рябушинскими автомобильного завода АМО ЗИЛ, зарастают сорняками крестьянские поля. А ведь все это были места, где трудились старообрядцы!
       Третья причина — это нравственное состояние нашего общества. Заставить современного человека отказаться от блуда, чревоугодия, корыстолюбия, постоянного поиска развлечений очень трудно. Современные люди в массе своей не хотят соблюдать Божьи заповеди, скромно трудиться, по-настоящему, а не мнимо заботиться о своих детях. А без всего этого невозможно стать настоящими православными христианами. Есть проверенные тысячелетиями способы самосовершенствования человека — это пост и молитва, но современному человеку они в тягость. Даже радость соборного богослужения ему недоступна, общая расслабленность и порочность гонят его из храма. Но старообрядцы не отчаиваются. Господь и Спас наш Исус Христос не обещал нам комфортной жизни. Церковь, как и прежде, борется за спасение душ человеческих. И мы видим, что не исчезают молодые лица из храмов. Приходит молодежь, для которой святая икона важнее телевизора, а возможность вырваться из греховной грязи слаще наркотиков, водки и блуда.
       — Какие взаимоотношения вашей церкви и РПЦ?
       — Взаимоотношения сложные. Московской патриархией были сделаны важные заявления, касающиеся отмены клятв на старые обряды, что является весьма отрадным фактом. Но одновременно канонизируется ярый гонитель старообрядчества Филарет Дроздов. Говорится о готовности к диалогу со старообрядчеством, но в исконно старообрядческих районах насаждаются единоверческие приходы. Если кто не знает, что такое единоверие, то я объясню. Единоверческий приход — это приход, находящийся в подчинении Московской патриархии РПЦ, но исполняющий обряды, похожие на старые. После 1917 года единоверие практически исчезло. Теперь его снова искусственно создают. Чтобы ни с кем не судиться, скажу не о том, что такое единоверие на самом деле, а о том, как старообрядцы нашей церкви воспринимают единоверие. У нас сложилось за двести лет мнение, что единоверие — это провокация и беспринципное униатство, направленное на ликвидацию старообрядчества и захват его святынь. И не надо говорить, что так было только в прошлом. В городе Иванове уже после 1991 года у старообрядцев отняли последний в области действующий храм и со всем имуществом передали единоверцам. Правда, сейчас работает патриаршая комиссия, разбирающая этот инцидент, но сложно сказать, сможет ли эта комиссия подняться над узкоконфессиональными интересами. В городе Куровское новоявленные единоверцы шлют донос за доносом то в ФСБ, то в администрацию Орехово-Зуевского района, обвиняют старообрядцев в разжигании религиозной вражды только за то, что старообрядцы прямо заявляют о безблагодатности единоверия. Оказывается, сомнение в истинности вероучения Московской патриархии РПЦ — это уголовное преступление! Такого даже при советской власти не было.
       Справедливости ради следует отметить, что ивановская и куровская ситуации — это крайние случаи. В большинстве субъектов Российской Федерации отношения старообрядцев с представителями Московской патриархии нормальные и ровные, хотя и остаются нерешенные проблемы. В частности, нас не устраивает, что старообрядческие иконы из государственных хранилищ передаются в патриаршие приходы. Но есть и более глубокие разногласия. Старообрядцы не могут согласиться со столь свободным и разномысленным отношением к церковным таинствам, которое существует в Московской патриархии. Мы не согласны с тем, что церковное управление должно представлять собой жесткую иерархическую вертикаль по католическому образцу. Наша церковь, несмотря на тяжелое финансовое положение, в соответствии со святоотеческими правилами ежегодно проводит свои соборы. В этих соборах помимо епископов полноправно участвуют и выборные священники, и миряне. Мы не согласны с широким втягиванием церкви в государственные дела, во внутреннюю и внешнюю политику. Мы также считаем, что недопустимо проводить массовые необоснованные канонизации новых святых, исходя из текущей политической целесообразности. Все эти разногласия я привел вовсе не для того, чтобы учить иную конфессию, как ей следует поступать, а для того, чтобы ответить на постоянно задаваемый вопрос, почему старообрядцы не хотят объединяться с Московской патриархией.
       Записал ПАВЕЛ Ъ-КОРОБОВ