"По резолюции о крушении Boeing идет вполне понятный политический торг"

Совбез ООН рассмотрел российский проект резолюции по крушению Boeing. Постпред России при ООН Виталий Чуркин заявил, что удовлетворен итогами заседания. Политолог, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин ответил на вопросы ведущей "Коммерсантъ FM" Оксаны Барыкиной.

В российском проекте резолюции говорилось, что виновные в крушении Boeing должны понести ответственность, но проведение международного трибунала исключается. Кроме того, российская сторона выдвигала претензии к группе экспертов, которые ведут расследование: она якобы не обеспечивает прозрачности своей работы. Россия также призывает генсекретаря ООН Пан Ги Муна усилить роль Организации в поддержке расследования и представить свои предложения по этому поводу в течение двух недель.

— Как вы оцениваете российский вариант резолюции?

— Я оцениваю все происходящее как некий торг, поскольку на Западе в основном сложилось мнение, что в гибели Boeing виноваты сепаратисты, а Россия сепаратистов поддерживает, как известно. С одной стороны есть достаточно жесткие предложения устроить трибунал, с другой, с нашей стороны возражения против этого, поскольку понятно, кого к этому трибуналу будут притягивать, если такого рода резолюции пройдут. В общем, вполне понятный политический торг.

— И как вы считаете, что дальше произойдет?

— Этот торг будет какое-то время продолжаться, но у меня такое чувство, что вряд ли все-таки будет принята резолюция с созданием трибунала. Пока недостаточно доказательств, насколько нам известно по предварительным данным этого расследования, что именно сепаратисты к этому причастны. И, похоже, мы по данным расследования получим много технических деталей, но там не будет окончательных политических выводов.

— А почему сейчас российский проект резолюции не приняли и не отклонили?

— Именно потому, что идет торг: есть проект резолюции со стороны Малайзии и со стороны России, идет обсуждение. Причем мы знаем об итогах этого обсуждения со слов Чуркина и также по некоторым другим косвенным данным. Как всякий такого рода торг, он идет в закрытом порядке, чтобы люди предварительно со стороны не узнали о том, что там происходит.

— Все-таки какова вероятность, что трибунал будет создан?

— Не очень велика вероятность по причинам, о которых мы сейчас уже говорили, поскольку вряд ли мы от комиссии по расследованию получим какие-то однозначные политические выводы. Скорее всего, это будет большое количество технических данных о том, как стреляли в Boeing, какие повреждения и тому подобные вещи.

— Пан Ги Мун услышит призывы России по поводу усиления роли ООН в поддержке расследования? Что вообще может сделать Пан Ги Мун и ООН?

— Естественно, генеральный секретарь все слышит, на то он и начальник, но он мало что может сделать. Это такая трибуна, очень высокая, на которой обсуждаются принципиальные вещи. Но конечное решение он не принимает. Решение ООН сильно зависит от ключевых игроков, таких, как США и Россия, поэтому часто ООН приходит в некий тупик, когда не может принимать серьезные политические решения в ту или иную сторону.

— А чем Чуркин удовлетворен, что ему понравилось?

— Он, кажется, прямо об этом сказал, что ему понравилось, что удалось притормозить быстрое движение в направлении принятия этой малайзийской резолюции, как-то охладить имеющиеся настроения. Так это или не так, опять же нам трудно сказать, поскольку мы знаем в основном со слов Чуркина, что там происходило, но то, что резолюция не принята, идет некий переговорный процесс, показывает, что Чуркин некоторых успехов, видно, добился.