Клиническое значение рецепторов эпидермального фактора роста в злокачественных опухолях

УДК 616-006.04

КЛИНИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ РЕЦЕПТОРОВ ЭПИДЕРМАЛЬНОГО ФАКТОРА РОСТА

В ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫХ ОПУХОЛЯХ

© О.И. Костылева, Е.С. Герштейн, Р.Р. Ажигова, Д.Э. Галдава, Н.А. Огнерубов

Ключевые слова: рецепторы эпидермального фактора роста (РЭФР); лиганды РЭФР; злокачественная опухоль; общая и безрецидивная выживаемость; таргетная терапия опухолей.

Представлены обзор данных литературы и результатов собственных исследований значения рецепторов эпидермального фактора роста(РЭФР) и их основных лигандов в процессах патогенеза и метастазирования злокачественных новообразований, оценка взаимосвязи изученных показателей с основными клиникоморфологическими характеристиками, а также влияния на общую и безрецидивную выживаемость пациентов с опухолями различных локализаций. Было обследовано 598 больных злокачественными и доброкачественными опухолями различных локализаций: 291 больная раком молочной железы (РМЖ), 44 больных раком яичников и 12 - с доброкачественными заболеваниями яичников; 63 больных немелкоклеточным раком легкого (НМРЛ); 58 больных раком и 31 больная с гиперпластическими процессами эндометрия; а также 115 больных опухолями и опухолеподобными поражениями костей различного гистологического строения. Выявлена общая тенденция к повышению частоты РЭФР+фенотипа опухоли по мере роста степени злокачественности. Для пациентов с РМЖ рекомендовано комплексное исследование РЭФР и рецепторов эстрогенов и прогестерона в опухолевой ткани, т. к. преимущественно ауто/паракринный фенотип опухоли является достоверно неблагоприятным фактором прогноза РМЖ (р < 0,03). По нашим данным РЭФР и их лиганды являются достоверно значимыми факторами прогноза при НМРЛ. Исследование РЭФР необходимо также для оценки чувствительности опухоли к анти РЭФР таргетной терапии.

Способность к неограниченному автономному росту является фундаментальной особенностью злокачественных опухолей. Ослабление центральных (эндокринных механизмов) регуляции и переход к преимущественно ауто/паракринным механизмам - один из важнейших путей автономизации жизнедеятельности опухолевой клетки [1-3]. К числу местных (ауто/пара-кринных) регуляторов пролиферации опухолевых клеток относятся т. н. факторы роста - полипептиды, продуцируемые опухолевой клеткой или окружающей ее стромой и взаимодействующие с соответствующим рецептором на мембране самой клетки-продуцента либо на мембране соседней клетки.

К настоящему времени известен уже не один десяток факторов роста, имеющих множественные изофор-

мы и взаимодействующих с различными рецеторами [4]. Процесс передачи сигнала большинства факторов роста в упрощенном виде можно представить как последовательное фосфорилирование или дефосфорили-рование ряда трансмембранных и внутриклеточных белков, многие из которых сами обладают ферментативной активностью.

Важные внутриклеточные системы, участвующие в реализации эффектов различных факторов роста, - это сигнальный путь, включающий фосфатидилинозитол 3-киназу (Р13К) и ее нижележащий эффектор се-рин/треониновую протеинкиназу АН, и К^-ЯаГ сигнальный каскад с системой митоген-активируемых протеинкиназ (МАРК) [2] (рис. 1).

Рис. 1. Схема сигнальных путей, регулируемых рецепторами эпидермального фактора роста

Предметом нашего исследования была группа небольших полипептидов с молекулярной массой около 6000 дальтон, взаимодействующих с общим мембранным рецептором, называемым по наиболее известному из своих лигандов рецептором эпидермального фактора роста (РЭФР). Помимо собственно эпидермального фактора роста специфическими лигандами РЭФР являются а-трансформирующий фактор роста (а-ТФР), фактор роста вируса коровьей оспы и некоторых других вирусов оспы, а также пептиды - амфирегулин, спр1», бетацеллюлин [1-2], взаимодействующие только с РЭФР, а также херегулины (неурегулины), взаимодействующие с ЕгЬВ-3 и ЕгЬВ-4 [5]. Ни одного лиганда, взаимодействующего с рецептором 2 типа ЕгЬВ-2 (НБР2/пеи), до настоящего времени не обнаружено. Они гомологичны по первичной структуре на 24-40 %, но сходны по пространственному строению благодаря наличию консервативных последовательностей в областях 3-х дисульфидных мостиков, определяющих и стабилизирующих конформацию молекул. Эти пептиды оказывают сходные биологические эффекты на чувствительные клетки, а также способны перекрестно индуцировать синтез друг друга. До недавнего времени ЭФР рассматривался как наиболее важный регулятор РЭФР-сигнального пути в нормальных тканях взрослого организма, а а-ТФР - как регулятор эмбрионального развития, приобретающий также существенную роль при злокачественной трансформации клеток [1-3, 6-7]. Коэкспрессия РЭФР и хотя бы одного из возможных лигандов приводит к активации аутокринной петли регуляции и, соответственно, к постоянной активации тирозинкиназной активности РЭФР и, в конечном итоге, к неконтролируемому росту [3, 7].

Рецепторы ЭФР. РЭФР - крупный трансмембранный гликопротеин с молекулярной массой 170000 дальтон - является продуктом одного из онкогенов семейства егЬ - с-егЪБ1 - и относится к числу рецепторных тирозинкиназ, важнейших регуляторов клеточной пролиферации и злокачественной трансформации, принципиальной особенностью которых является трансмембранная локализация и необходимость во взаимодействии с соответствующим полипептидным лигандом для реализации киназной активности [8-11].

Семейство РЭФР включает в себя РЭФР-1 (ИЕР-1), с которым взаимодействуют ТФР-а, амфирегулин и спрЬ, РЭФР-2 (ИЕР2/иеи), РЭФР-3 (ИЕР-3) и РЭФР-4 (ИЕР-4), с которыми взаимодействуют херегулины. Молекула РЭФР, как и молекулы всех рецепторных тирозинкиназ, состоит из трех основных доменов: внеклеточного Ы-концевого гликозилированного лигнад-связывающего участка, составляющего около 50 % всей молекулы (621 из 1173 аминокислотных остатков) и обеспечивающего специфичность восприятия сигнала; собственно трансмембранного а-спирального участка, состоящего всего из 23 гидрофобных аминокислот, и внутриклеточного тирозинкиназного домена (542 аминокислоты), наиболее консервативного участка, аналогичного для всех рецепторных тирозинкиназ [10, 12]. Рассматриваемое семейство рецепторов представляет собой один из ключевых путей, передающих сигналы факторов роста по ауто- и паракринному механизму. Рецепторы семейства РЭФР реализуют, в первую очередь, митогенные эффекты своих лигандов, но вовлечены также в процессы межклеточного взаимодействия и адгезии, регуляции подвижности клеток, метастазирования, неоангиогенеза.

Благодаря широкомасштабным исследованиям структура РЭФР описана весьма детально, и в каждом из главных доменов теперь выделяются различные функционально важные участки. Так, в лиганд-связывающем домене выделяют 2 цистеин-богатых участка, стабилизирующих вторичную структуру домена, и 2 глобулярных глицин-богатых фрагмента, которые и ответственны, по-видимому, за узнавание специфических лигандов. Непосредственно к трансмембранной спирали с внутриклеточной стороны примыкает небольшой т. н. околомембранный регуляторный фрагмент, затем следуют собственно киназный, АТФ-связывающий участок, еще один «шарнирный» регуляторный фрагмент и, наконец, аутофосфорили-руемый С-концевой субдомен [1]. В регуляторных фрагментах находятся остатки треонина и серина, которые могут фосфорилироваться внутриклеточными протеинкиназами, такими как протенкиназа С (ПКС) или митоген-активируемая протеинкиназа (МАП-киназа), или киназа МАП-киназы. В С-концевом участке молекулы РЭФР находятся, по крайней мере, 4-5 остатков тирозина, которые аутофосфорилируются внутренней рецепторной тирозинкиназой (РТК). Именно эти фрагменты молекулы РЭФР распознаются эф-фекторными или адаптерными белками и обеспечивают передачу регуляторных сигналов и реализацию эффектов факторов роста.

Эксперименты по связыванию меченых лигандов с РЭФР свидетельствуют о том, что взаимодействие происходит в стехиометрическом соотношении 1:1, однако анализ методом Скэтчарда указывает на возможность существования в одной и той же клетке двух типов РЭФР с высоким (Кіі = (1-3)х10-10 М) и низким (Кіі = (2,15)*10-9 М) сродством к лигандам. Функциональное значение каждого из этих типов РЭФР не разграничено [12].

Связывание лиганда экстрацеллюлярным доменом приводит к таким аллостерическим изменениям внутриклеточной части рецептора, при которых осуществляется активация внутренней тирозинкиназы. Следует отметить уникальность НЕЯ-З, внутриклеточная часть которого не обладает тирозинкиназной активностью. Таким образом, полноценными трансмембранными тирозинкиназами являются только НЕЯ-1 и НЕЯ-4. После связывания лиганда происходит димеризация рецептора. Активированный РЭФР может димеризо-ваться с рецептором такого же типа, образуя гомодимеры, или с другими членами семейства РЭФР, формируя гетеродимеры. Наиболее активными димерами являются комплексы, включающие НК.-2/пеи, уникальный рецептор-диспетчер, поскольку, не взаимодействуя ни с одним из известных факторов роста, активирующих родственные рецепторы, и не имея собственного лиганда, он является, тем не менее, ключевым звеном передачи митогенных сигналов всех ЭФР-подобных пептидов [13-14]. Димеризация приводит к аутофосфорилирова-нию пяти остатков тирозина С-концевого участка внутриклеточного домена РЭФР [15], что необходимо для дальнейшей передачи митогенного сигнала.

Важнейшие внутриклеточные сигнальные системы, в регуляции которых принимает участие РЭФР, - метаболизм фосфатидилинозитола и система гена таз, включающая целый каскад митоген-активируемых протеинкиназ.

Метаболизм фосфатидилинозитола (РІ) - один из первых процессов, для которых было доказано регуля-

торное действие ЭФР-рецепторной системы [1]. Это фосфолипид, составляющий относительно небольшую фракцию липидов клеточной мембраны, является, тем не менее, важнейшим вторичным мессенджером во многих внутриклеточных сигнальных системах. В клетках с РЭФР+ фенотипом ЭФР вызывает быстрое увеличение скорости обмена фосфоинозитидов [15-16]. Наиболее существенной частью сложного метаболизма РІ является фосфорилирование и дефосфорилирование под воздействием фосфолипазы С различных участков инозитольного кольца с образованием инозитол-1,4,5-трифосфата (ІР3) и диацилглицерола (ДАГ). Каждое из этих веществ само по себе служит важным вторичным мессенджером: ІР3 мобилизует свободный внутриклеточный Са2+, а ДАГ активирует протеинкиназу С -ключевой фермент регуляции пролиферации, транскрипции и промоции опухолей [17-18]. ПКС, в свою очередь, активирует фосфолипазу Б, стимулируя тем самым гидролиз другого важного фосфолипида - фос-фатидилхолина. Участие ЭФР в регуляции этих процессов осуществляется, по-видимому, в результате того, что активированный РЭФР связывает, фосфори-лирует и активирует таким образом одну из форм фос-фолипаза С - ФЛСу-1. Активированный РЭФР связывает и, возможно, фосфорилирует еще ряд ферментов метаболизма Р1-киназы-3, -4 и -5. Активация РІ3 киназы, происходящая под действием фосфорилированного РЭФР, является пусковым механизмом, обеспечивающим таз-независимую стимуляцию некоторых важных регуляторных киназ, таких как рр70Б6, Ас1/Яас, а также га8-зависимую стимуляцию ЖК-киназы [16].

Другой важнейшей системой, регулируемой с участием активированного РЭФР, является система гена таз. Продукт гена таз, белок р21 таз, относится к группе О-белков, т. е. белков, связывающих гуаниновые нуклеотиды [1]. Так же, как и другие О-белки, он активен в ГТФ-связанном состоянии и неактивен в ГДФ-связанной форме. О-белки участвуют в передаче внеклеточных регуляторных сигналов гормонов, факторов роста, нейромедиаторов к системе внутриклеточных вторичных мессенджеров. Непосредственной мишенью активированного р21таз является внутриклеточная серин-треониновая протеинкиназа га£ (белок р74с-та/), гомологичная белкам семейства протеинкиназы С [2]. Яаі-киназа, в свою очередь, активирует целый каскад внутриклеточных МАП киназ, в результате чего происходит фосфорилирование транскрипционного фактора протоонкогена с-ип, и индукция транскрипции онкогенов с-/оя, с-тус, и других генов, инициирующих митоз.

Мутации РЭФР. Известно, что некоторые мутации в молекуле РЭФР приводят к стабилизации его в димерном состоянии, постоянной активации тирозинки-назы в отсутствие лиганда или к ингибированию интернализации рецепторов [19-20]. Все они способствуют сохранению трансформированного фенотипа и делают клетку устойчивой к действию агентов, подавляющих связывание лиганда с рецептором. В опухолях с такими мутантными рецепторами, наряду с ингибиторами тирозинкиназы, важную роль приобретают и препараты, блокирующие последующие этапы реализации митогенных сигналов факторов роста.

Делеции РЭФР мРНК обнаружены в широком спектре неоплазий: в глиобластоме, немелкоклеточном раке легкого (НМРЛ), раке молочной железы (РМЖ), детских глиомах, медуллобластомах, раке яичников (РЯ) [7, 21]. Делеции наблюдаются как в районах

мРНК, кодирующих экстраклеточный, так и внутриклеточный домены РЭФР. Большая часть обнаруженных делеций является результатом геномных пере-строк, приводящих к альтернативному сплайсингу мРНК.

Мутации другого рода были обнаружены в мРНК, кодирующей трансмембранный домен РЭФР. Исчезновение или повреждение трансмембранного домена могло бы привести к невозможности трансдукции внеклеточного сигнала к внутриклеточной тирозинкиназе. Потеря тирозинкиназного домена также полностью заблокировала бы передачу митогенного сигнала внеклеточных лигандов. Таким образом, мутации связывающего и регуляторных доменов оказывают ключевое воздействие на усиление активации РЭФР-сигнального пути.

Известно 3 типа делеций экстрацеллюлярного домена РЭФР. Делеция 1 типа - полная делеция внеклеточного домена, ведет к появлению онкопреотеина, аналогичного у-втЪ В-белку, в основном активного и не подвергающегося регуляции лигандами. Эта мутация была обнаружена в единичных ксенографтах глиомы человека [7]. Мутация 2 типа обнаружена в глиомах, характеризующихся амплификацией генов РЭФР. Это делеция 83 аминокислотных остатков в районе четвертого регуляторного фрагмента экстрацеллюлярного домена. При этом из структуры РЭФР исключается часть цис-богатого фрагмента, располагающегося между трансмембранным и лигандсвязывающим доменами. На сегодняшний день лучше всего описаны мутации 3 типа, обнаруженные в различных злокачественных опухолях человека. Эти мутации являются результатом внутригенных перестановок и приводят к гиперэкспрессии транскриптов, лишенных 2-7 экзонов и, соответственно, к появлению рецепторов, лишенных большого участка экстрацеллюлярного домена. Альтернативный сплайсинг приводит к инсерции остатка глицина в точку делеции, замещающей потерянные аминокислотные остатки, без сдвига рамки считывания. Такая мутация описана в 1 и 2 регуляторных фрагментах экстрацеллюлярного домена РЭФР. Часто наблюдается амплификация модифицированного таким образом гена РЭФР, что, в свою очередь, приводит к гиперэкспрессии опухолевыми клетками мутированного РЭФР. Важно отметить, что гиперэкспрессия мутированного гена не исключает также гиперэкспрессию гена РЭФР дикого типа. Модифицированный таким образом РЭФР не способен связывать лиганды из-за разрушения ли-ганд-связывающего сайта и имеет конститутивно активированную тирозинкиназу, так же как и в случае с мутациями 1 типа. При этом наблюдается стимуляция клеточной пролиферации независимо от взаимодействия рецептора с лигандами [7].

По сравнению с неизмененным РЭФР тирозинкина-за РЭФР-уШ аутофосфорилируется в значительно меньшей степени. Уровень активации мутированного рецептора также значительно ниже по сравнению с уровнем активации неизмененного лиганд-индуциро-ванного РЭФР. Имеются также данные о том, что РЭФР-уШ не интернализуется в клетку, т. к. имеются изменения не только в структуре экстрацеллюлярного домена, но и в домене интернализации во внутриклеточной области, которые, по-видимому, приводят к изменению конформации внутриклеточной части мутированного рецептора [22]. РЭФР-уШ, обнаруживающийся более чем в половине высоко- и низкодиффе-

ренцированных глиом, при раке легкого, опухолях молочной железы и рака яичников, экспрессируется только опухолевыми клетками [7].

Мутации цитоплазматического домена РЭФР исследованы значительно меньше. Известны делеции, локализованные в С-концевом участке фрагмента интернализации, и не было обнаружено изменений в ти-розинкиназном домене. Все обнаруженные делеции начинались в одной точке и отличались только размером (минимальная делеция - 254 основания). Не установлено, процессируются ли из таких транскриптов активные рецепторы, однако потеря регуляторного или ингибирующего фрагментов домена могут оказаться причиной генерации конститутивно активированных рецепторов. Неинтернализующийся РЭФР, не обладающий способностью к даун-регуляции, может быть обильно представлен на клеточной поверхности. Повреждения ингибирующего фрагмента рецептора могут привести к тому, что субстрат-связывающий сайт тиро-зинкиназного домена будет легкодоступен для взаимодействия с субстратами, даже в лиганд-независимом порядке [7].

КЛИНИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ РЭФР И ИХ ЛИГАНДОВ В ОПУХОЛЯХ

Изучение РЭФР и их лигандов при опухолях различных локализаций проводили в лаборатории клинической биохимии ФГБУ «Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина» РАМН в период с 1991 по 2000 г. Цель этих исследований - оценка потенциального значения компонентов РЭФР-сигналь-ного пути в качестве прогностических факторов и мишеней для новых схем противоопухолевой терапии. Все исследования проводили в комплексе с соответствующими профильными клиническими отделениями и отделом патологической анатомии опухолей человека. Содержание РЭФР в мембранной фракции проводили модифицированным радиолигандным методом [23]. Пробы считали рецепторположительными при содержании РЭФР не менее 5 фмоль/мг белка.

Лиганды РЭФР определяли радиорецепторным методом, используя в качестве связывающей системы суспензию мембран плаценты человека и выражая концентрацию ЭФР-подобных пептидов (ЭФР-ПП) в пг/мг ДНК.

Обследовали 598 больных злокачественными и доброкачественными опухолями различных локализаций: рак молочной железы - 291, рак яичников - 44, доброкачественные заболевания яичников - 12; немелкоклеточный рак легкого (НМРЛ) - 63; рак эндометрия - 58, гиперпластические процессы эндометрия -31; а также 115 больных опухолями и опухолеподобными поражениями костей различного гистологического строения. В большинстве случаев параллельно с опухолью исследовали гомологичную гистологически неизмененную ткань (ГНТ) соответствующего органа.

Полученные нами результаты подробно описаны в опубликованных ранее исследованиях [4, 24-35], поэтому в данной работе представляем только наиболее интересные из выявленных закономерностей.

Рак яичников. Рак яичников (РЯ) считают одним из наиболее распространенных заболеваний у женщин. В настоящее время РЯ в развитых странах по-

прежнему занимает 1 -е место в структуре смертности от злокачественных новообразований женских половых органов [34]. Основные лиганды РЭФР - ЭФР и а-ТФР - играют существенную роль и в регуляции функционирования нормальной ткани яичников, а также в процессах прогрессирования заболевания. Они стимулируют пролиферацию эпителиальных клеток и синтез прогестерона гранулезными клетками яичников человека и ингибируют стимулированную гонадотропинами продукцию эстрогенов в тканях яичников человека и мыши [36].

В лаборатории клинической биохимии ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» РАМН проводили сравнительный анализ содержания РЭФР и ЭФР-ПП в злокачественных и доброкачественных эпителиальных опухолях яичников, их связи с клинико-морфологическими характеристиками заболевания. По данным этих исследований достоверно чаще РЭФР обнаруживали в злокачественных (40 %), чем в доброкачественных эпителиальных опухолях яичников (25 %), однако средние уровни РЭФР и их лигандов не зависели достоверно от гистологического строения и степени диф-ференцировки опухоли, стадии заболевания [34]. Данные литературы по этому вопросу носят противоречивый характер, что свидетельствует о необходимости изучения РЭФР-сигнальной системы при РЯ на значительно более обширном клиническом материале.

Рак эндометрия. ЭФР является одним из важнейших ауто/паракринных факторов роста, опосредующих индуцируемую эстрогенами пролиферацию эндометрия. Индукция транскрипции генов ЭФР и его рецептора (РЭФР) - один из самых ранних ответов клеток эндометрия на действие эстрогенов, причем этот эффект подавляется антиэстрогеном тамоксифеном [25]. Известно, что экспрессия ЭФР, а-ТФР и РЭФР в эндометрии женщин меняется на протяжении нормального менструального цикла, причем увеличение их экспрессии ассоциировано преимущественно с возрастанием концентрации 17Р-эстрадиола, а не прогестерона. Аналогичным образом меняется экспрессия РЭФР в мио-метрии [25]. В культивируемых эстроген-чувствитель-ных клетках рака эндометрия эстрогены стимулируют синтез а-ТФР [24]. Однако при опухолевой трансформации координированное действие ЭФР, а-ТФР и стероидов, происходящее в нормальном эндометрии, часто нарушается, что может быть как следствием, так и одной из причин злокачественной трансформации клеток эндометрия. Результаты исследования взаимосвязи экспрессии РЭФР и их лигандов с клинико-морфологическими характеристиками рака эндометрия и влияния этих факторов на выживаемость больных раком эндометрия немногочисленны и достаточно противоречивы [25, 33, 35]. Нами установлено, что в опухолях почти 40 % больных раком эндометрия отсутствуют компоненты, необходимые для осуществления ау-то/паракринной регуляции с участием ЭФР-подобных пептидов. А на основании определения рецепторного статуса можно заключить, что практически для половины злокачественных опухолей эндометрия характерен чисто эндокринный рецепторный фенотип РЭФР-РЭ+РП+, в то время как опухолей с чисто ау-то/паракринным фенотипом РЭФР+РЭ-РП- почти не встречается. Более чем у трети больных рецепторы эндокринных и ауто/паракринных регуляторов присутствуют одновременно (рис. 2).

50 45-К 40 35 У 30 25-К 20 15 10 5-К 0

I

Рак эндометрия

Гиперплазия с аденоматозом

Норм.

эндометрий

РЭФР+РЭ+РП+

РЭФР+РЭ-РП-

РЭФР-РЭ+РП+

РЭФР-РЭ-РП-

Рис. 2. Рецепторный фенотип эндометрия в норме и у больных раком и гиперплазией эндометрия

65

60

55

50

45

40

35

30

25

20

15

10

5

0

I

РЭФР+РЭ+РП+

РЭФР+РЭ-РП-

РЭФР-РЭ+РП+

РЭФР-РЭ-РП-

Высокодиф.

опухоли

Умереннодиф.

опухоли

Низкодиф.

опухоли

Рис. 3. Распределение рака эндометрия по рецепторному фенотипу в зависимости от степени дифференцировки опухоли

Обращает на себя внимание значительно более высокая частота образцов с ауто/паракринным фенотипом при гиперплазии эндометрия, сочетающееся с аденома-тозом (42 %), чем в норме (13 %) и особенно при злокачественных опухолях (2 %). В то же время в злокачественных опухолях вдвое чаще, чем в норме и при ги-перпластических процессах выявляли рецепторы стероидов в отсутствие РЭФР. Результаты этого сравнительного анализа свидетельствуют о том, что преобладание ауто/паракринного пути регуляции над эндокринным не является типичным для рака эндометрия.

Не выявлено статистически значимых различий между частотой выявления и средними уровнями РЭФР и их лигандов в зависимости от возраста и менопаузного статуса больных, а также гистологического строения опухоли и стадии заболевания [24].

Анализ распределения различных рецепторных фенотипов в опухолях разной степени дифференцировки показал, что по мере прогрессии рака эндометрия от высокодифференцированного к низкодифференцированному типу уменьшается число опухолей, содержащих все 3 типа рецепторов с 42 до 14 %, и увеличивается процент опухолей, не содержащих никаких рецепторов (с 5 до 21 %) (рис. 3). Это наблюдение косвенно подтверждает гипотезу о нарушении баланса между эндокринными и ауто/паракринными регуляторами при злокачественной трансформации клеток эндометрия.

По-видимому, низкодифференцированные опухоли в некоторых случаях утрачивают зависимость от большинства регуляторных сигналов. По мере снижения степени дифференцировки рака эндометрия также незначительно увеличивались частота выявления и сред-

ний уровень ЭФР-ПП [24]. Тот факт, что тенденция к увеличению экспрессии лигандов РЭФР в низкодифференцированных опухолях противоположна наблюдаемой для самих рецепторов, также может свидетельствовать о нарушении координированного действия различных регуляторов пролиферации и дифференци-ровки клеток.

Одним из важных прогностических факторов в клинике рака эндометрия является глубина инвазии опухоли в миометрий. Разделив обследованных пациентов по этому признаку на 4 подгруппы, нами установлено, что частота выявления и уровень экспрессии РЭФР резко возрастает при глубоко инвазирующих опухолях. Таким образом, отмечается прямая корреляционная связь между глубиной инвазии опухоли в миометрий и экспрессией РЭФР (г = 0,22, р < 0,05). Интересно отметить, что частота выявления ЭФР-ПП при этом была почти вдвое выше в опухолях с глубиной инвазии менее 0,5 см, чем в более инвазивных опухолях (44 и 25 %) [24].

Подводя итог проведенному исследованию, можно выделить следующие основные моменты: преобладание ауто/паракринного пути регуляции над эндокринным не является типичным для рака эндометрия; РЭФР, в т. ч. и в отсутствие рецепторов половых стероидных гормонов, в несколько раз чаще встречаются в образцах гиперплазированного эндометрия, чем в злокачественных опухолях и в нормальном эндометрии. Таким образом, РЭФР-сигнальный путь, по-видимому, активизируется на стадии предопухолевых изменений эндометрия и в определенной степени утрачивает свою роль при злокачественной трансформации. Следует

также отметить, что для рака эндометрия характерно увеличение экспрессии РЭФР по мере углубления инвазии опухоли в миометрий. Можно сделать вывод о том, что ЭФР-сигнальный путь не является ведущим в патогенезе рака эндометрия и вплетается в сложную систему перекрестных взаимодействий других систем передачи митогенных сигналов.

Рак молочной железы. Несмотря на активное изучение РЭФР-сигнального пути при раке молочной железы (РМЖ) [1, 6, 30, 37], однозначного ответа на вопрос о роли РЭФР и их лигандов при этом самом распространенном онкологическом заболевании женщин пока не получено. Нами показано, что РМЖ значительно чаще экспрессирует лиганды по сравнению с РЭФР, что соответствует данным большинства исследовательских групп [1, 30, 37], а также возрастанию частоты экспрессии РЭФР и ЭФР-ПП по мере повышения степени злокачественности РМЖ. Такое соотношение между экспрессией РЭФР и их лигандами позволило предположить, что продукция факторов роста опухолевыми или непосредственно окружающими их нормальными клетками не является лимитирующим звеном ауто/паракринной регуляции пролиферации клеток РМЖ с участием РЭФР [26]. По-видимому, именно наличие функционально активных рецепторов определяет способность той или иной опухоли к само-регулируемому росту. Эту гипотезу подтверждают наши данные о полном отсутствии какого-либо влияния экспрессии лигандов на безрецидивную выживаемость больных РМЖ с РЭФР+ опухолями.

Достоверных различий частоты обнаружения и средних уровней РЭФР и ЭФР-ПП в зависимости от стадии заболевания, возраста и состояния репродуктивной функции больных РМЖ, а также от содержания рецепторов стероидных гормонов и гистологического строения опухоли нами не выявлено. Однако обнаружена высоко достоверная прямая корреляция частоты экспрессии РЭФР со степенью злокачественности протоковых и дольковых инвазивных РМЖ, а также увеличением степени злокачественности.

При разделении больных на группы в зависимости от клинических и морфологичеких показателей нами выявлена четкая тенденция к ухудшению безрецидив-

ной выживаемости при РЭФР+ опухолях без метастазов в регионарных лимфатических узлах (р = 0,065). Эти данные полностью подтверждены нами при исследовании группы больных, не получавших адъювантного лечения. У больных с распространенным процессом такая зависимость полностью отсутствовала.

Одними из первых в нашей стране мы исследовали значение и возможности клинического использования различных сочетаний рецепторных показателей (рецепторов эстрогенов - РЭ, рецепторов прогестерона -РП и РЭФР). Анализируя эти сочетания, уже в общей группе больных РМЖ обнаружили достоверное ухудшение показателей безрецидивной выживаемости при преимущественно ауто/паракринном фенотипе опухоли -РЭФР+РЭ-РП- по сравнению с больными, опухоли которых имели преимущественно эндокринный фенотип - РЭФР-РЭ+РП+ (р = 0,03) (рис. 4). Аналогичные, хотя и несколько менее выраженные различия обнаружены и при сопоставлении попарных сочетаний РЭФР с РЭ и РП.

При использовании гормонотерапии различия не столь значительны, однако и в этой группе при ау-то/паракринном фенотипе опухоли у половины больных возникли рецидивы и метастазы уже на 2-м году наблюдения, а при эндокринном фенотипе почти 90 % пациентов жили без признаков рецидива болезни весь период наблюденияр < 0,01 (48-70 мес.) (рис. 5).

Проведенный нами сравнительный анализ клинического значения исследования рецепторов стероидов и РЭФР у больных РМЖ позволил рекомендовать комплексное использование этих показателей. Наибольшее значение определение РЭФР имеет для больных с ранними стадиями, у которых по клиническим показателям существует возможность ограничиться только хирургическим лечением. Среди них можно выделить группу повышенного риска возврата болезни: это те больные, в опухолях которых содержатся РЭФР, и, в первую очередь, те из них, у которых одновременно отсутствуют рецепторы половых стероидов (РЭ и РП). Эта группа больных требует особенно тщательного наблюдения и/или подлежит адъювантной химиотерапии [26].

31

01

а

з

1П

100

80

60

40

20

' vs vs

р=0,003

р=0,009

12

24

36

48

60

РЭФР+РЭ-РП-

п=19

РЭФР-РЭ+РП+

п=41

РЭФР+РЭ+РП+

п=36

РЭФР-РЭ-РП-

п=34

Время после операции

Рис. 4. Безрецидивная выживаемость больных раком молочной железы стадии Т1-2Ш-1М0 в зависимости от соотношения экспрессии РЭФР, РЭ и РП в опухоли

0

0

т—

izi

і

2 3

4

24 36 48 60 72

Время после операции <

Рис. 5. Безрецидивная выживаемость больных раком молочной железы стадии Т1-2Ш-1М0, получавших гормоно- или химиогормонотерапию, в зависимости от соотношения экспрессии РЭФР и РЭ в опухоли: 1 - РЭФР-РЭ+; 2 - РЭФР-РЭ-; 3 -РЭФР+РЭ+; 4 - РЭФР+РЭ-

Новообразования костей. Лаборатория клинической биохимии ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» РAMН - одна из первых, кто начал клинические исследования РЭФР и их лигандов в опухолях костей. На том этапе исследований было известно, что для остеобластов нормальной костной ткани взрослого человека РЭФР не характерны. Однако экспрессия РЭФР была обнаружена в различных клеточных культурах остеобластов и хондроцитов, причем места связывания лигандов ЭФР определяли преимущественно на мембранах колониеобразующих, быстроделящихся молодых клеток. Высокоаффинные участки связывания ЭФР были обнаружены в ряде культур клеток остеогенной саркомы, а в опытах in vitro было показано, что ЭФР дозозависимо повышает митогенную активность остеобластов, и данный эффект подавляется ингибиторами тирозинкиназной активности. Известно также, что ЭФР стимулирует пролиферацию хондроцитов, синтез протеогликанов и коллагена второго типа в хрящевой ткани [З1].

По данным проведенных нами исследований показано, что РЭФР обнаружена в б7 % остеогенных сарком, 4Q % хондросарком, 5Q % гигантоклеточных опухолей костей, 75 % злокачественных фиброзных гистиоцитом, а средние уровни РЭФР в этих типах опухолей костей достоверно не отличались. Полько в мембранной фракции гигантоклеточных опухолей костей оказалось достоверно более низкое содержание РЭФР, по сравнению с другими гистологическими вариантами опухолей. Б целом уровни РЭФР, выявленные в мембранной фракции разных типов новообразований костей, вполне сопоставимы с уровнями РЭФР, наблюдаемыми в регулируемых ЭФР злокачественными новообразованиями молочной железы, раке яичников, раке легкого [З1]. По-видимому, наличие и разные уровни РЭФР в остеогенной саркоме, хондросаркоме и злока-

чественной фиброзной гистиоцитоме не являются специфической особенностью этих нозологических форм, а характеризуют общую тенденцию всех РЭФР-положительных эпидермальных и мезенхимальных опухолей к быстрому росту. Несмотря на то, что при исследовании самых многочисленных групп пациентов с остеогенной саркомой и хондросаркомой нами обнаружен 1 тип мест связывания ЭФР: низкоаффинные с Kd = 1,4 нМ и с Kd = 2,15 нМ, соответственно, следует отметить довольно высокое сродство к лиганду - порядка 10-9. Были выявлены четко выраженные тенденции к повышению экспрессии РЭФР по мере роста степени злокачественности остеогенной саркомы и хондросаркомы.

В самой многочисленной группе пациентов с остеогенной саркомой удалось оценить безрецидивную выживаемость (в течение 1-32 месяцев) в зависимости от уровня РЭФР и ЭРФ-ПП в опухоли [29].

Так, при содержании РЭФР от 10 до 150 фмоль/мг белка в опухоли безрецидивная выживаемость пациентов с остеогенной саркомой была достоверно хуже, чем у больных с рецепторотрицательными опухолями и у больных с опухолями, содержащими РЭФР в концентрации более 150 фмоль/мг белка (рис. 6).

При оценке прогностического значения экспрессии лигандов РЭФР в общей группе больных остеогенной саркомой установлена статистически достоверно лучшая общая выживаемость при концентрации ЭФР-ПП в опухоли более 250 мг/мг ДНК (рис. 7).

Однако при изучении влияния ЭФР на скорость обращения фосфолипидов в изолированных клетках опухолей костей нами показано, что наличие РЭФР на мембране клеток остеогенной саркомы и хондросарко-мы является необходимым, но недостаточным условием для реализации митогенных эффектов ЭФР in vitro [4, 29, 31, 32].

время, дни

42 больных

рэфр>150фмопь/мг -о-- рэфр<10 фмоль\мг

1500 ------ 10<рэфр<150 фмоль\мг

Рис. 6. Безрецидивная выживаемость больных осоеогенной саркомойв зыви симости от уровня РЭФР в опухолях

время, дни

35 больных, рп>250

р=0.04248

—эфр+ -О - эфр-

Рис. 7. Общая выживаемость больных остеогенной саркомой в зависимости от экспрессии ЭФР-подобных пептидов в ткани опухоли

Рак легкого. Лаборатория клинической биохимии ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» РАМН стала пионером в клинических исследованиях РЭФР и их лигандов при немелкоклеточном раке легкого (НМРЛ) [27, 28]. По нашим данным в опухоли при НМРЛ достоверно чаще обнаруживаются оба компонента, необходимых для РЭФР-зависимого механизма регуляции роста злокачественного новообразования, а именно, и лиганды, и РЭФР.

Частота и уровни экспрессии РЭФР и их лигандов в опухолях не зависят от клинико-анатомической формы НМРЛ, хотя и при центральной, и при периферической локализации НМРЛ ЭФР-ПП достоверно чаще обнаруживаются в опухоли по сравнению с гистологически неизмененной тканью легкого.

Следует отметить, что нами не обнаружено достоверных отличий в количествах РЭФР и их лигандов, эксрессируемых опухолями и гистологически неизмененной тканью легкого на всех стадиях заболевания. Также не было выявлено никакой зависимости между экспрессией РЭФР и их лигандов в опухолях и гистологически неизмененной тканью легкого и такими клинико-морфологическими характеристиками опухо-

левого процесса, как стадия заболевания и метастатическое поражение регионарных лимфатических узлов.

Прогноз выживаемости при НМРЛ основывается на клинико-морфологических данных. Однако при более детальном изучении нами выявлен пороговый уровень экспрессии РЭФР в опухолях легкого, равный 50 фмоль/мг белка мембран, при превышении которого наблюдается статистически достоверное снижение показателя безрецидивной выживаемости больных НМРЛ (р = 0,03; рис. 8).

Анализ уровней экспрессии РЭФР в гистологически неизмененной ткани легкого позволил нам выявить пороговую концентрацию РЭФР, равную 20 фмоль/мг белка мембран, при превышении которой наблюдали статистически достоверное ухудшение показателей общей (р = 0,04) и безрецидивной (р = 0,05) выживаемости среди больных НМРЛ. Таким образом, лучше выживают пациенты, у которых в опухоли и окружающей опухоль ткани содержатся РЭФР в концентрации менее 50 и менее 20 фмоль/мг белка, соответственно.

Для прогноза выживаемости больных НМРЛ, по-видимому, также имеет значение экспрессия ЭФР-ПП в гистологически неизмененной ткани легкого.

Рис. 8. Безрецидивная выживаемость больных НМРЛ в зависимости от порогового уровня РЭФР в опухоли, равного 50 фмоль/мг белка

а)

б)

Рис. 9. Влияние содержания лигандов в гистологически неизмененной ткани легкого на общую (а) и безрецидивную (б) выживаемость больных НМРЛ

Обнаружено (рис. 9а), что больные, у которых гистологически неизмененной тканью легкого содержала лиганды РЭФР, жили достоверно меньше (р = 0,002). Такую же закономерность наблюдали и при сравнении показателей безрецидивной выживаемости в данных группах больных НМРЛ: чаще рецидивы выявляли среди больных, гистологически неизмененная ткань легкого которых содержала ЭФР-ПП (р = 0,02) (рис. 9б). Таким образом, экспрессия ЭФР-ПП в гистологически неизмененной ткани легкого достоверно ухудшает прогноз общей и безрецидивной выживаемости больных НМРЛ.

В настоящее время в связи с успехами применения антиРЭФР-препаратов при распространенном НМРЛ показатели РЭФР используют в качестве биологического маркера чувствительности опухоли к препаратам-ингибиторам тирозин-киназной активности [38].

Отсутствие взаимосвязи между экспрессией РЭФР и их лигандов в опухолях различного происхождения и локализации и основными клинико-морфологическими характеристиками опухолевого процесса может, по-видимому, отражать независимый характер этих новых факторов в прогнозе выживаемости [24, 26-28].

РЭФР - ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ МИШЕНИ ТАРГЕТНОЙ ТЕРАПИИ ОПУХОЛЕЙ

Существует несколько подходов к созданию препаратов, блокирующих эффекты факторов роста:

1) создание моноклональных антител к фактору роста или его рецептору, блокирующих их взаимодействие и/или активность;

2) подавление активности внутренней тирозинки-назы рецептора с помощью низкомолекулярных ингибиторов;

3) использование неактивных растворимых форм рецепторов для связывания фактора роста и предотвращения его взаимодействия с активным рецептором на поверхности опухолевой клетки;

4) воздействие на молекулы, передающие сигнал от активированного рецептора в клеточное ядро.

Наиболее значительные практические успехи достигнуты в настоящее время при создании моноклональных антител к фактору роста или его рецептору, блокирующих их взаимодействие и/или активность. Прорыв в этой области произошел благодаря появлению препарата Герцептин (трастузумаб), представляющего собой гуманизированные антитела к внеклеточному домену НЕК2/пеи [8, 13, 39]. Блокирование НЕК2/пеи может существенно замедлить или остановить рост опухолей, зависимых от этих ростовых факторов. НЕК2 экспрессируется в большинстве опухолей больных остеогенной саркомой, и экспрессия НЕК2 в остеогенной саркоме является неблагоприятным прогностическим фактором. В отличие от больных РМЖ при остеогенной саркоме НЕК2 экспрессируется на очень низком уровне, что является препятствием для использования терапевтических подходов с применением антиНЕК2-моноклональных антител при этих опухоля [40].

Многочисленные клинические испытания Герцеп-тина в различных схемах лечения РМЖ показали его высокую эффективность у больных с гиепрэкспрессией белка и/или амплификацией гена HER2/neu в опухоли (последние обзоры см. [41-43]), однако оказалось, что существуют и пациенты, исходно резистентные к это-

му препарату, несмотря на положительный HER2-статус опухоли, а также достаточно часто и быстро (в течение 1 года) резистентность к Герцептину развивается в процессе лечения [44]. Ранее предполагали, что основным механизмом действия Герцептина, приводящим к торможению роста опухоли, является уменьшение количества рецепторов HER2/neu на поверхности клетки за счет их эндоцитоза [45]. Однако дальнейшие исследования показали, что этот эффект проявляется не всегда и не является обязательным условием для эффективного подавления пролиферации. Среди других наиболее известных эффектов Герцептина, выявленных в экспериментах in vitro, - снижение резистентности к цитокинам, восстановление уровня экспрессии Е-кадхерина, снижение продукции VEGF, индукция белков p27KIP1 и p130, уменьшающих количество клеток в S-фазе клеточного цикла [45-47]. Подавление Герцептином роста клеток с повышенным уровнем экспрессии HER2 сопровождается увеличением количества разрывов в ДНК, выявляемых с помощью TUNEL теста [48]. Показано также, что этот препарат ингибирует расщепление рецептора HER2 матриксны-ми металлопротеиназами с образованием активного мембранносвязанного фрагмента р95 [19], а также подавляет продукцию аутокринного фактора, стимулирующего подвижность клеток (AMF/фосфоглюкозо-изомеразы) [49].

Анализ (с помощью технологии микрочипов) изменения во времени общего профиля экспрессии генов в клетках с амплифицированным и неамплифицирован-ным HER2 под действием Герцептина выявил 439 генов, динамика экспрессии которых в наибольшей степени различается между двумя типами клеток. В клеточных линиях с амплифицированным HER2 Герцеп-тин стимулировал транскрипцию некоторых генов, вовлеченных в процессинг РНК и репарацию ДНК, и подавлял транскрипцию медиаторов клеточной адгезии и таких известных онкогенов, как c-FOS и c-KIT [16, 50].

Известно, что Герцептин сенситизирует клетки с повышенной экспрессией HER2 к апоптозу, индуцированному химиопрепаратами, входящими в стандартные схемы лечения РМЖ, - таксолом и этопозидом. Этот эффект обусловлен активацией циклинзависимой киназы (Cdk) 2 за счет подавления ее фосфорилирования по Tyr-15 и уменьшения экспрессии ее ингибитора p21(Cip1) [37], а также может быть связан со снижением уровня белка Mcl-1, члена семейства антиапоптоти-ческих белков Bcl-2 [51].

Уменьшение количества рецепторов на поверхности клеток, гиперэкспрессирующих HER2, под действием Герцептина сопровождается также усилением апоптоза, индуцированного TRAIL - аналогом фактора некроза опухолей [52]. Аналогичный эффект на TRAIL-индуцированный апоптоз оказывает и подавление экспрессии HER2 антисмысловыми нуклеотидами. Усиление апоптоза сопровождается снижением активности Akt киназы, а подавление активности Akt с помощью LY294002 - ингибитора вышележащего эффектора PI3K - усиливает TRAIL-индуцированный апоп-тоз. Экспрессия конститутивно активированной Akt полностью предотвращает влияние Герцептина на этот процесс. Таким образом, одним из механизмов, с помощью которого Герцептин может усиливать апоптоз в опухолевых клетках, является подавление активности Akt киназы, а конститутивная активация этого сигнального белка может рассматриваться как один из

механизмов резистентности HER2-положительных клеток к Герцептину.

Другой механизм резистентности к Герцептину может быть связан с активацией сигнального пути инсулиноподобного фактора роста 1 типа (ИФР-1). Tак, Герцептин подавляет рост клеток MCF-7/HER2-18, гинерэкспрессирующих рецептор HER2/neu и имеющих рецепторы ИФР-1, только при минимизации сигнала ИФР-1, например, при низком содержании сыворотки в культуральной среде [5З]. Позднее было показано, что ИФР-1 оказывает антагонистический эффект на индукцию Герцептином ингибитора Cdk - белка p27Kip1, усиливая его деградацию [54]. Использование специфических ингибиторов MAPK и PI3K показало ведущую роль в этом процессе сигнального пути PI3K/Akt, что согласуется с ранее полученными данными о том, что большинство эффектов Герцептина на белки клеточного цикла и регуляторы апоптоза осуществляются в результате ингибирования Akt, а для проявления противоопухолевого эффекта ингибиторов HER2 необходимо подавление Akt и/или PI3K [55].

Роль сигнального пути PI3K/Akt в приобретенной резистентности к Герцептину продемонстрирована и при сравнении двух сублиний клеток РMЖ - BT и BT/Her(R), последняя из которых была получена в результате длительного культивирования и селекции in vitro и не чувствительна к антипролиферативному действию Герцептина [1Q]. Б отличие от родительской (BT) в резистентной линии BT/Her(R) не наблюдали снижения количества мембранносвязанного, фосфори-лированного и суммарного белка рецептора HER2 при длительном культивировании с Герцептином. Значимых различий между клеточными линиями по уровню и активности других рецепторов семейства с-erbB -РЭФР и HER3 - не обнаружено. Б то же время, уровни фосфорилированной и тотальной Akt и активность этой киназы существенно снижались под действием Герцеп-тина в родительских клетках, но не менялись в клетках BT/Her(R).

По другим данным [5Q], Герцептин эффективно связывается с HER2 на поверхности некоторых резистентных клеток, при этом количество рецепторов и экспрессия белка Akt не меняются, хотя уровень фос-форилирования Akt в резистентных клетках повышен и может играть определенную роль в развитии резистентности наряду с потерей экспрессии ингибитора Cdk (p27) в ядре.

Общепринятое представление о том, что только опухолевые клетки с повышенной экспрессией белка HER2/neu, обусловленной, как правило, амплификацией соответствующего гена, чувствительны к антинро-лиферативному действию Герцептина, также подвергается в последнее время сомнению на основании некоторых экспериментальных данных. Tак, L. Yuste et al. [56], исследуя две модификации клеток MCF-7, показали, что клетки, экспрессирующие трансмембранно один из лигандов рецепторов семейства с-erbB - неуре-гулин, более пролиферативно активны, чем клетки, гинерэкспресирующие рецептор HER2/neu. Б клетках, содержащих трансмембранный неурегулин, также были конститутивно активированы как рецепторы ErbB2 (HER2), ErbB3 и ErbB4, так и ряд митогенных сигнальных молекул, в частности, Erk1/2, Erk5 и Akt. Б этом эксперименте Герцептин оказывал антинролифератив-ный эффект только на клетки, продуцирующие неуре-гулин. Tаким образом, гинерэкспрессия HER2/neu не

всегда является достаточным условием чувствительности к Герцептину, а отсутствие продукции факторов роста, необходимых для активации родственных рецепторов и образования активных димеров, может оказаться еще одним из возможных механизмов резистентности к этому препарату.

Это предположение подтверждается и данными S. Diermeier et al. [39] о том, что ингибирующий эффект Герцептина на клетки, гиперэкспрессирующие HER2, существенно зависит от коэкспрессии РЭФР, соотношения гомо- и гетеродимеров, а также присутствия или отсутствия факторов роста, активирующих различные рецепторы семейства с-erbB. Резистентность к Герцептину может быть обусловлена также нарушением его взаимодействия с целевыми рецепторами на поверхности клетки за счет их маскировки мембраноассоциированными молекулами, препятствующими нормальной димеризации HER2 с активирующими его родственными рецепторами [5, 57, 58].

С другой стороны, Герцептин может подавлять пролиферацию клеток, гинерэкспрессирующих HER2, не вызывая эндоцитоза этих рецепторов [54]. При этом ведущую роль в антипролиферативном действии Гер-цептина на исследованные в данной работе клетки SKBr3 играло перемещение на клеточную мембрану многофункциональной фосфатазы PTEN, являющейся опухолевым супрессором и блокатором сигнального пути PI3K/Akt.

Tаким образом, конститутивная активация киназы Akt, активность сигнального пути рецепторов ИФР-1, нарушения продукции факторов роста, активирующих рецепторы семейства с-erbB, и/или взаимодействия HER2 с родственными рецепторами рассматриваются в настоящее время в качестве основных молекулярных механизмов резистентности клеток РMЖ к Г ерцептину in vitro. Эти же закономерности частично подтверждены при анализе с помощью тканевых микрочипов опухолей больных РMЖ, получавших комбинированную химиотерапию, включавшую Герцептин: реакция на препарат зависела не только от уровня экспрессии HER2, но и от экспрессии РЭФР, лигандов рецепторов семейства с-erbB, некоторых других рецепторов и уровня фосфорилирования нижележащих сигнальных белков [17].

Как было отмечено выше, Герцептин представляет собой антитела к внеклеточному, проксимальному по отношению к мембране домену рецептора HER2. Основные изменения в конформации рецептора, происходящие под действием этого препарата, имитируют ли-ганд-активированное состояние, свойственное родственным рецепторам, и создают возможность образования гетеродимеров без непосредственного связывания активирующих лигандов. Tаким образом, в результате взаимодействия HER2 с Герцептином нарушается взаимодействие родственных рецепторов с их лигандами и могут образовываться функционально неактивные димеры. Одним из подходов к преодолению резистентности к этому препарату стало создание гуманизированных антител к другому эпитопу молекулы HER2 - препарата пертузумаб (Омнитарг), который связывается с HER2 в центральном участке домена II, стерически блокируя структурную область, необходимую для лиганд-индуцированной димеризации HER2 с другими рецепторами семейства с-erbB [25, 59-61]. Этот препарат принадлежит к новому классу противоопухолевых агентов - ингибиторам димеризации ре-

цепторов семейства HER (HER Dimerization Inhibitors -HDI) - и благодаря своим уникальным свойствам может оказаться эффективным даже при опухолях с нормальной экспрессией HER2 [18, 59, 62-64].

Как ни странно, гораздо позже Герцептина в реальной клинической практике стали использовать антитела к титульному рецептору семейства с-erbB - РЭФР. Гуманизированные антитела к этому рецептору - це-туксимаб - в качестве препарата Эрбитукс были одобрены для лечения больных метастатическим раком толстой кишки только в 2QQ4 г., хотя их экспериментальное изучение и предварительные клинические испытания начались еще в 1996 г. [25, 65]. Б настоящее время активно изучаются возможности использования этого препарата в лечении НЫРЛ [66] и опухолей головы и шеи [9].

Mеханизм чувствительности и резистентности к це-туксимабу еще менее ясен, чем для Герцептина [67]. Tак, клинические данные свидетельствуют о том, что на препарат вполне успешно реагируют не экспрессирующие РЭФР опухоли [68], а в экспериментальных исследованиях на ксенотрансплантатах опухолей человека показано, что чувствительность к цетуксимабу не зависит от количества рецепторного белка и от уровня его фосфорилирования [69]. Резистентность к цетукси-мабу была связана с постоянной активацией одного из сигнальных путей -PI3K/Akt или MAP-киназного [7Q]. Помимо общих с Герцептином механизмов, связанных с активацией ИФР-1-зависимого сигнального пути и указанных выше нижележащих эффекторных киназ, в качестве одной из причин резистентности к цетуксима-бу рассматривается и повышенный ангиогенный потенциал опухолевых клеток, обусловленный гиперпродукцией VEGF [48, 67, 71].

Два других препарата, которые также относят к модуляторам РЭФР, имеют принципиально иной механизм действия и представляют собой специфичные низкомолекулярные ингибиторы внутренней тирозин-киназы этого рецептора [6, 11, 61], - это Иресса (Iressa, ZD 1839, gefitinib) и Tарцева (Tarceva™ OSI-774, erlotinib), производные хинозолина, обратимо блокирующие ATФ-связывающий участок в гидрофобной части молекулы, в результате чего фермент лишается одного из своих субстратов - источника фосфата для модификации тирозина - и становится неактивным. Эти препараты рекомендованы для лечения НЖРЛ [38, 72]. Все ингибиторы тирозин-киназ подразделяются на обратимые и необратимые, а также в зависимости от их специфичности: Иресса и Tарцева относятся к специфическим ингибиторам РЭФР (их активность по отношению к РЭФР в 2QQ раз выше, чем по отношению к HER2), но существуют и т. н. PAN-HER ингибиторы тирозин-киназ, одинаково эффективно ингибирующие тирозинкиназы всех рецепторов семейства с-erbB [36].

На молекулярном уровне ключевыми эффектами специфических ингибиторов тирозин-киназ являются подавление аутофосфорилирования РЭФР, ингибирование активации MAPK, увеличение экспрессии p27KIP1 и усиление апопотоза [7Q]. Во многих случаях отмечается синергический эффект ингибиторов тирозин-киназ и моноклональных антител к РЭФР [22, 73, 74] и/или HER2 [6, 2Q, 75], проявляющийся на молекулярно -клеточном уровне в подавлении пролиферации и вас-куляризации и усилении апоптоза. Tем не менее, как и для цетуксимаба, остается открытым вопрос об информативности различных молекулярных критериев чув-

ствительности к ингибиторам тирозин-киназ и механизмах резистентности к этим препаратам. Так, не обнаружено прямой зависимости между количеством РЭФР и чувствительностью клеточных линий к ингибиторам тирозин-киназ [6]. Поскольку в отличие от безлигандного HER2 РЭФР может взаимодействовать с множеством различных факторов роста, чувствительность к его ингибиторам может в значительной степени зависеть от уровня экспрессии этих лигандов, необходимых для поддержания рецептора в активном состоянии. Существенное влияние на чувствительность к анти-РЭФР препаратам может оказать и уровень экспрессии родственных рецепторов, участвующих в ди-меризации [76]. В опытах in vitro показано также, что ингибирование фосфорилирования РЭФР и MAPK необходимо, но недостаточно для подавления роста клеток РМЖ, а наиболее устойчивыми к ингибиторам тирозин-киназ являются клеточные линии с высоким базальным уровнем фосфорилирования Akt [76].

Анализ изменения экспрессии генов с помощью кДНК-микрочипов показал, что 59 генов одинаково реагируют на ингибиторы тирозин-киназ (гефитиниб) и цетуксимаб: 20 активируются и 39 подавляются более чем в 2 раза [74]. К наиболее значимым эффектам, помимо собственно подавления активности РЭФР, авторы относят подавление экспрессии гена VEGF, активацию экспрессии генов молекул клеточной адгезии -кадгерина Е и клаудина 1, индукцию гена проапопто-тического лиганда TRAIL. В то же время, 45 генов, связанных с пролиферацией, дифференцировкой, организацией цитоскелета, инвазивной и метастатической активностью, по-разному реагировали на гефитиниб и цетуксимаб. Наиболее значимыми из них авторы считают ген PLAU, кодирующий активатор плазминогена урокиназного типа (uPA), и ген EMS1, кодирующий кортактин - белок, играющий важную роль в интернализации РЭФР и, так же как uPA, связанный с процессом инвазии опухолевых клеток.

В целом, для оценки чувствительности к анти-РЭФР препаратам еще в большей степени, чем для оценки чувствительности к Герцептину решающее значение имеет не просто определение содержания самого рецептора, но и анализ экспрессии различных его лигандов, родственных рецепторов, а также активности нижележащих сигнальных путей. Все это определяет важность исследования механизмов передачи сигналов факторов роста и роли отдельных компонентов различных сигнальных каскадов для эффективного использования существующих и разработки новых молекулярно-направленных противоопухолевых препаратов.

ЛИТЕРАТУРА

1. Герштейн Е.С., Кушлинский Н.Е. Изучение механизмов передачи митогенных сигналов факторов роста как основа для создания и использования противоопухолевых препаратов // Новое в онкологии: сб. научных трудов. 1998. Вып. 3. С. 126-149.

2. Герштейн Е.С., Кушлинский Н.Е. Современные представления о механизмах передачи сигналов факторов роста как основа эффективной молекулярно-направленной противоопухолевой терапии // Вопр. биол. мед. фарм. химии. 2007. № 1. С. 4-9.

3. Dillman R.O. Perceptions of Herceptin: a monoclonal antibody for the treatment of breast cancer // Cancer Biother. Radiopharm. 1999. V. 14. № 1. P. 5-10.

4. Костылева О.И., Кушлинский Н.Е. Локальные регуляторы роста клеток костной и хрящевой тканей в норме и при бластомогенезе // Вестник ОНЦ АМН России. 1997. № 1. С. 33-41.

5. Mocanu M.M., Fazekas Z., Petras M. et al. Associations of ErbB2, beta1-integrin and lipid rafts on Herceptin (Trastuzumab) resistant and sensitive tumor cell lines // Cancer Lett. 2005. V. 227. № 2. P. 201212.

6. Normanno N., Campiglio M., De L.A. et al. Cooperative inhibitory effect of ZD1839 (Iressa) in combination with trastuzumab (Herceptin) on human breast cancer cell growth // Ann. Oncol. 2002. V. 13. № 1. P. 65-72.

7. Vallbohmer D., Zhang W., Gordon M. et al. Molecular determinants of cetuximab efficacy // J. Clin. Oncol. 2005. V. 23. № 15. P. 3536-3544.

8. Герштейн Е.С., Кушлинский Н.Е., Давыдов М.И. Рецепторы семейства c-ErbB как мишени молекулярно-направленной противоопухолевой терапии: достижения, проблемы, перспективы // Молекулярная медицина. 2010. № 4. С. 5-10.

9. Burtness B. The role of cetuximab in the treatment of squamous cell cancer of the head and neck // Expert. Opin. Biol. Ther. 2005. V. 5. № 8. P. 1085-1093.

10. Chan C.T., Metz M.Z., Kane S.E. Differential sensitivities of trastuzu-mab (Herceptin)-resistant human breast cancer cells to phosphoinosi-tide-3 kinase (PI-3K) and epidermal growth factor receptor (EGFR) kinase inhibitors // Breast Cancer Res. Treat. 2005. V. 91. № 2. P. 187201.

11. Raymond E., Faivre S., Armand J.P. Epidermal growth factor receptor tyrosine kinase as a target for anticancer therapy // Drugs. 2000. V. 60. Suppl 1. P. 15-23; discussion 41-12.

12. Reese D.M., Slamon D.J. HER-2/neu signal transduction in human breast and ovarian cancer // Stem Cells. 1997. № 15. P. 1-8.

13. Chantry A. The kinase domain and membrane localization determine intracellular interactions between epidermal growth factor receptors // J. Biol. Chem. 1995. V. 270. P. 3068-3073.

14. Cho H.S., Mason K., Ramyar K.X. et al. Structure of the extracellular region of HER2 alone and in complex with the Herceptin Fab // Nature. 2003. V. 421. № 6924. P. 756-760.

15. Huang H.-J.S., Nagane M., Klingbeil C.K. et al. The enhanced tumori-genic activity of a mutant epidermal growth factor receptors common in human cancers is mediated by threshold levels of constitutive tyrosine phosphorylation and unaltered signaling // J. Biol. Chem. 1997. V. 272. Р. 2927-2935.

16. Kauraniemi P., Hautaniemi S., Autio R. et al. Effects of Herceptin treatment on global gene expression patterns in HER2-amplified and nonamplified breast cancer cell lines // Oncogene. 2004. V. 23. № 4. P. 1010-1013.

17. Smith B.L., Chin D., Maltzman W. et al. The efficacy of Herceptin therapies is influenced by the expression of other erbB receptors, their ligands and the activation of downstream signalling proteins // Br. J. Cancer. 2004. V. 91. № 6. P. 1190-1194.

18. Walshe J.M., Denduluri N., Berman A.W. et al. A phase II trial with trastuzumab and pertuzumab in patients with HER2-overexpressed locally advanced and metastatic breast cancer // Clin. Breast Cancer. 2006. V. 6. № 6. P. 535-539.

19. MolinaM.A., Codony-Servat J., Albanell J. et al. Trastuzumab (hercep-tin), a humanized anti-Her2 receptor monoclonal antibody, inhibits basal and activated Her2 ectodomain cleavage in breast cancer cells // Cancer Res. 2001. V. 61. № 12. P. 4744-4749.

20. Nakamura H., Takamori S., Fujii T. et al. Cooperative cell-growth inhibition by combination treatment with ZD1839 (Iressa) and trastu-zumab (Herceptin) in non-small-cell lung cancer // Cancer Lett. 2005. V. 230. № 1. P. 33-46.

21. Nesterov A., Kurten R.C., Gill G.N. Association of epidermal growth factor receptors with coated pit adaptins via a tyrosine phosphorylation-regulated mechanism // J. Biol. Chem. 1995. V. 270. Р. 6320-6327.

22. Huang S., Armstrong E.A., Benavente S. et al. Dual-agent molecular targeting of the epidermal growth factor receptor (EGFR): combining anti-EGFR antibody with tyrosine kinase inhibitor // Cancer Res. 2004. V. 64. № 15. P. 5355-5362.

23. Barnard J.A., Graves D.R., Pittelkow M.R. et al. Auto-and crossinduction withib the mammalian epidermal growth factor related peptide family // J. Biol. Chem. 1994. № 269. P. 22817-22822.

24. Герштейн Е.С., Бочарова Л.Б. Ермилова В.Д., Лактионов К.П., Кушлинский Н.Е. Рецепторы эпидермального фактора роста и их лиганды в карциномах эндометрия: связь с клинико-морфологическими факторами и рецепторами стероидов // Вопр. онкол.

2000. Т. 46. № 2. С. 180-186.

25. Герштейн Е.С., Бочарова Л.Б., Кушлинский Н.Е. Роль РЭФР-зависимого пути передачи митогенных сигналов в регуляции пролиферации эндометрия в норме и при опухолевых процессах // Новое в онкологии: сб. науч. трудов. Воронеж, 2000. Вып. 4. С. 158-170.

26. Герштейн Е.С., Кушлинский Н.Е., Дворова Е.К. и др. Рецепторы эпидермального фактора роста и их лиганды как молекулярные маркеры прогноза и гормоночувствительности рака молочной железы // Клин. лаб. диагн. 1998. № 2. С. 9-13.

27. Дыхно А.Ю., Костылева О.И., Герштейн Е.С. и др. Рецепторы эпидермального фактора роста и их лиганды при немелкоклеточном раке легкого // Вестник РАМН. 1998. № 5. С. 51 -54.

28. Костылева О.И., Герштейн Е.С., Дыхно А.Ю. и др. Клиническое и прогностическое значение экспрессии рецепторов эпидермального фактора роста при немелкоклеточном раке легкого // Бюл. экспер. биол. мед. 1999. Т. 127. № 4. С. 64-67.

29. Костылева О.И., Герштейн Е.С., Радченко А.А. и др. Клиническое значение рецепторов эпидермального фактора роста и их лигандов при остеогенной саркоме // Вопр. биол. мед. фарм. химии. 1998. № 1. С. 30-34.

30. Кушлинский Н.Е., Герштейн Е.С., Шатская В.А. и др. Современные направления в изучении биохимических критериев гормональной чувствительности рака молочной железы // Вестник ОНЦ АМН России. 1994. № 1. С. 17-22.

31. Кушлинский Н.Е., Костылева О.И., Радченко А.А. и др. Рецепторы эпидермального фактора роста, эстрогенов и глюкокортикоидов в первичных опухолях костей // Вестник ОНЦ АМН России. 1996. № 1. С. 20-26.

32. Кушлинский Н.Е., Костылева О.И., Радченко А.А. и др. Рецепторы эпидермального фактора роста и эстрогенов в первичных опухолях костей // Бюл. экспер. биол. мед. 1996. № 7. С. 78-82.

33. Сметник В.П., Чернуха Г.Е., Герштейн Е.С. и др. Рецепторы эпидермального фактора роста при аденоматозе эндометрия // Бюл. экспер. биол. мед. 1999. № 1. С. 45-49.

34. Шарашенидзе О.А., Костылева О.И., Манухин И.Б. и др. Исследование рецепторов эпидермального фактора роста и их лигандов при новообразованиях яичников // Вопр. биол. мед. фарм. химии. 2012. № 10. С. 26-29.

35. Frieze D.A., McCune J.S. Current status of cetuximab for the treatment of patients with solid tumors // Ann. Pharmacother. 2006. V. 40. № 2. P. 241-250.

36. Mendelsohn J., Baselga J. Status of epidermal growth factor receptor antagonists in the biology and treatment of cancer // J. Clin. Oncol. 2003. V. 21. № 14. P. 2787-2799.

37. Lee S., Yang W., Lan K.H. et al. Enhanced sensitization to taxol-induced apoptosis by herceptin pretreatment in ErbB2-overexpressing breast cancer cells // Cancer Res. 2002. V. 62. № 20. P. 5703-5710.

38. Tiseo M., Loprevite M., Ardizzoni A. Epidermal growth factor receptor inhibitors: a new prospective in the treatment of lung cancer // Curr. Med. Chem. Anticancer Agents. 2004. V. 4. № 2. P. 139-148.

39. Diermeier S., Horvath G., Knuechel-Clarke R. et al. Epidermal growth factor receptor coexpression modulates susceptibility to Herceptin in HER2/neu overexpressing breast cancer cells via specific erbB-receptor interaction and activation // Exp. Cell Res. 2005. V. 304. № 2. P. 604619.

40. Ahmed N., Salsman V.S., Yvon E. et al. Immunotherapy for osteosarcoma: genetic modification of T cells overcomes low levels of tumor antigen expression // Mol. Ther. 2009. V. 17. № 10. P. 1779-1787.

41. Murray S. Trastuzumab (Herceptin) and HER2-positive breast cancer // CMAJ. 2006. V. 174. № 1. P. 36-37.

42. Plosker G.L., Keam S.J. Trastuzumab: A Review of its Use in the Management of HER2-Positive Metastatic and Early-Stage Breast Cancer // Drugs. 2006. V. 66. № 4. P. 449-475.

43. Willems A., Gauger K., Henrichs C., Harbeck N. Antibody therapy for breast cancer // Anticancer Res. 2005. V. 25 (3A). P. 1483-1489.

44. Nahta R., Esteva F.J. Herceptin: mechanisms of action and resistance // Cancer Lett. 2006. V. 232. № 2. P. 123-138.

45. Sliwkowski M.X., Lofgren J.A., Lewis G.D. et al. Nonclinical studies addressing the mechanism of action of trastuzumab (Herceptin) // Semin. Oncol. 1999. V. 26 (Suppl. 12). P. 60-70.

46. Izumi Y., Xu L., di Tomaso E. et al. Tumour biology: herceptin acts as an anti-angiogenic cocktail // Nature. 2002. V. 416. № 6878. P. 279280.

47. MarchesR., UhrJ.W. Enhancement of the p27Kip1-mediated antiproliferative effect of trastuzumab (Herceptin) on HER2-overexpressing tumor cells // Int. J. Cancer. 2004. V. 112. № 3. P. 492-501.

48. Mayfield S., Vaughn J.P., Kute T.E. DNA strand breaks and cell cycle perturbation in herceptin treated breast cancer cell lines // Breast Cancer Res. Treat. 2001. V. 70. № 2. P. 123-129.

49. Talukder A.H., Bagheri-Yarmand R., Williams R.R. et al. Antihuman epidermal growth factor receptor 2 antibody herceptin inhibits autocrine motility factor (AMF) expression and potentiates antitumor effects of AMF inhibitors // Clin. Cancer Res. 2002. V. 8. № 10. P. 32853289.

50. Kute T., Lack C.M., Willingham M. et al. Development of Herceptin resistance in breast cancer cells // Cytometry A. 2004. V. 57. № 2. P. 86-93.

51. Henson E.S., Hu X., Gibson S.B. Herceptin sensitizes ErbB2-overexpressing cells to apoptosis by reducing antiapoptotic Mcl-1 expression // Clin. Cancer Res. 2006. V. 12 (3 Pt. 1. P. 845-853.

52. Cuello M., Ettenberg S.A., Clark A.S. et al. Down-regulation of the erbB-2 receptor by trastuzumab (herceptin) enhances tumor necrosis factor-related apoptosis-inducing ligand-mediated apoptosis in breast and ovarian cancer cell lines that overexpress erbB-2 // Cancer Res. 2001. V. 61. № 12. P. 4892-4900.

53. Lu Y., Zi X., Zhao Y. et al. Insulin-like growth factor-I receptor signaling and resistance to trastuzumab (Herceptin) // J. Natl. Cancer Inst.

2001. V. 93. № 24. P. 1852-1857.

54. Lu Y., Zi X., Pollak M. Molecular mechanisms underlying IGF-I-induced attenuation of the growth-inhibitory activity of trastuzumab (Herceptin) on SKBR3 breast cancer cells // Int. J. Cancer. 2004. V. 108. № 3. P. 334-341.

55. Yakes F.M., Chinratanalab W., Ritter C.A. et al. Herceptin-induced inhibition of phosphatidylinositol-3 kinase and Akt Is required for antibody-mediated effects on p27, cyclin D1, and antitumor action // Cancer Res. 2002. V. 62. № 14. P. 4132-4141.

56. Yuste L., Montero J.C., Esparis-Ogando A., Pandiella A. Activation of ErbB2 by overexpression or by transmembrane neuregulin results in differential signaling and sensitivity to herceptin // Cancer Res. 2005. V. 65. № 15. P. 6801-6810.

57. Nagy P., Friedlander E., Tanner M. et al. Decreased accessibility and lack of activation of ErbB2 in JIMT-1, a herceptin-resistant, MUC4-expressing breast cancer cell line // Cancer Res. 2005. V. 65. № 2. P. 473-482.

58. Price-Schiavi S.A., Jepson S., Li P. et al. Rat Muc4 (sialomucin complex) reduces binding of anti-ErbB2 antibodies to tumor cell surfaces, a potential mechanism for herceptin resistance // Int. J. Cancer. 2002. V. 99. № 6. P. 783-791.

59. Adams C. W., Allison D.E., Flagella K. et al. Humanization of a recombinant monoclonal antibody to produce a therapeutic HER dimerization inhibitor, pertuzumab // Cancer Immunol. Immunother. 2006. V. 55. № 6. P. 717-727.

60. Franklin M.C., Carey K.D., Vajdos F.F. et al. Insights into ErbB signaling from the structure of the ErbB2-pertuzumab complex // Cancer Cell. 2004. V. 5. № 4. P. 317-328.

61. Harari P.M. Epidermal growth factor receptor inhibition strategies in oncology // Endocr. Relat. Cancer. 2004. V. 11. № 4. P. 689-708.

62. Agus D.B., Gordon M.S., Taylor C. et al. Phase I clinical study of pertuzumab, a novel HER dimerization inhibitor, in patients with advanced cancer // J. Clin. Oncol. 2005. V. 23. № 11. P. 2534-2543.

63. Nahta R., Hung M.C., Esteva F.J. The HER-2-targeting antibodies trastuzumab and pertuzumab synergistically inhibit the survival of breast cancer cells // Cancer Res. 2004. V. 64. № 7. P. 2343-2346.

64. Tanner M., Kapanen A.I., Junttila T. et al. Characterization of a novel cell line established from a patient with Herceptin-resistant breast cancer // Mol. Cancer Ther. 2004. V. 3. № 12. P. 1585-1592.

65. Prewett M., Rockwell P., Rockwell R.F. et al. The biologic effects of C225, a chimeric monoclonal antibody to the EGFR, on human prostate carcinoma // J. Immunother. Emphasis. Tumor Immunol. 1996. V. 19. № 6. P. 419-427.

66. Silvestri G.A., Rivera M.P. Targeted therapy for the treatment of advanced non-small cell lung cancer: a review of the epidermal growth factor receptor antagonists // Chest. 2005. V. 128. № 6. P. 3975-3984.

67. Castillo L., Etienne-Grimaldi M.C., Fischel J.L. et al. Pharmacological background of EGFR targeting // Ann. Oncol. 2004. V. 15. № 7. P. 1007-1012.

68. Chung K.Y., Shia J., Kemeny N.E. et al. Cetuximab shows activity in colorectal cancer patients with tumors that do not express the epidermal growth factor receptor by immunohistochemistry // J. Clin. Oncol. 2005. V. 23. № 9. P. 1803-1810.

69. Wild R., Fager K., Flefleh C. et al. Cetuximab preclinical antitumor activity (monotherapy and combination based) is not predicted by relative total or activated epidermal growth factor receptor tumor expression levels // Mol. Cancer Ther. 2006. V. 5. № 1. P. 104-113.

70. Janmaat M.L., Kruyt F.A., Rodriguez J.A., Giaccone G. Response to epidermal growth factor receptor inhibitors in non-small cell lung cancer cells: limited antiproliferative effects and absence of apoptosis as-

sociated with persistent activity of extracellular signal-regulated kinase or Akt kinase pathways // Clin. Cancer Res. 2003. V. 9. № 6. P. 23162326.

71. Luwor R.B., Lu Y., Li X. et al. The antiepidermal growth factor receptor monoclonal antibody cetuximab/C225 reduces hypoxia-inducible factor-1 alpha, leading to transcriptional inhibition of vascular endothelial growth factor expression // Oncogene. 2005. V. 24. № 27. P. 44334441.

72. Langer C.J. Emerging role of epidermal growth factor receptor inhibition in therapy for advanced malignancy: focus on NSCLC // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. 2004. V. 58. № 3. P. 991-1002.

73. Fischel J.L., Formento P., Milano G. Epidermal growth factor receptor double targeting by a tyrosine kinase inhibitor (Iressa) and a monoclonal antibody (Cetuximab). Impact on cell growth and molecular factors // Br. J. Cancer. 2005. V. 92. № 6. P. 1063-1068.

74. Matar P., Rojo F., Cassia R. et al. Combined epidermal growth factor receptor targeting with the tyrosine kinase inhibitor gefitinib (ZD1839) and the monoclonal antibody cetuximab (IMC-C225): superiority over single-agent receptor targeting // Clin. Cancer Res. 2004. V. 10. № 19. P. 6487-6501.

75. Gershtein E.S., Shatskaya V.A., Kostyleva O.l. et al. Comparative analysis of the sensitivity of endometrial cancer cells to epidermal growth factor and steroid hormones // Cancer. 1995. V. 76. № 12. P. 2524-2529.

76. Anido J., Matar P., Albanell J. et al. ZD1839, a specific epidermal growth factor receptor (EGFR) tyrosine kinase inhibitor, induces the formation of inactive EGFR/HER2 and EGFR/HER3 heterodimers and prevents heregulin signaling in HER2-overexpressing breast cancer cells // Clin. Cancer Res. 2003. V. 9. № 4. P. 1274-1283.

Поступила в редакцию 19 ноября 2013 г.

Kostyleva O.I., Gershtein E.S., Azhigova R.R., Galdava D.E., Ognerubov N.A. CLINICAL SIGNIFICANCE OF RECEPTOR EPIDERMAL GROWTH FACTORS IN MALIGNANT TUMORS

The review of literature data and the own results of investigations of EGFR and their ligand significance in malignancies pathogenesis and metastasizing and of their relationships with clinical-morphological characteristics, and also of their influence on general and relapse free survival in patients with different cancers are presented. 598 patients with malignant and benign tumors were investigated: 291 breast cancer patients, 44 ovarian cancer and 12 benign ovarian tumors, 58 endometrial cancers and 31 patients with hyperplastic endometrial processes, and also 115 patients with bone tumors and tumor-like bone lesions. A general tendency to increasing of EGFR+ tumors phenotype with the growth of malignancy grade was established in different cancers. Complex investigation of EGFR and estrogen and progesterone receptors was recommended in breast cancer patients, because of auto/paracrine tumor phenotype is reliable factor of poor prognosis for breast cancer (p < 0,03). And also EGFR and their ligands are significant prognosis factors in non small cell lung cancer. EGFR investigation is important for successful antiEGFR target therapy.

Key words: epidermal growth factor receptors; EGFR ligands; malignant tumors; general and relapse free survival; antitumour target therapy.

Костылева Ольга Ивановна, Российский научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. В.И. Кулакова, г. Москва, Российская Федерация, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник лаборатории клинической биохимии, e-mail: secretariat@oparina4.ru

Kostyleva Olga Ivanovna, Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology named after V.I. Kulakov, Moscow, Russian Federation, Candidate of Medicine, Senior research Worker of Clinical Bio-chemistry Laboratory, e-mail: se-cretariat@oparina4. ru

Герштейн Елена Сергеевна, Российский онкологический научный центр им. Н.Н. Блохина РАМН, г. Москва, Российская Федерация, доктор биологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник лаборатории клинической биохимии НИИ клинической онкологии, е-mail: esgershtein@gmail.com

Gerstein Elena Sergeyevna, N.N. Blokhin Russian Oncologic Scientific Center RAMS, Moscow, Russian Federation, Doctor of Biology, Professor, Leading Research Worker of Clinical Bio-chemistry of SRI of Clinical Oncology Laboratory, е-mail: esgershtein@gmail.com

Ажигова Роза Руслановна, Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова, г. Москва, Российская Федерация, соискатель кафедры клинической биохимии и лабораторной диагностики, e-mail: biochimia@mtu-net.ru

Azhigova Roza Ruslanovna, Moscow State University of Medicine and Dentistry named after A.I. Evdokimov, Moscow, Russian Federation, Competitor of Clinical Bio-chemistry and Laboratory Diagnostics Department, e-mail: biochimia@mtu-net.ru

Галдава Давид Эдуардович, Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова, г. Москва, Российская Федерация, врач-онкогинеколог, соискатель кафедры клинической биохимии и лабораторной диагностики, e-mail: biochimia@mtu-net.ru

Galdava David Eduardovich, Moscow State University of Medicine and Dentistry named after A.I. Evdokimov, Moscow, Russian Federation, Gynaecological Oncologist, Competitor of Clinical Bio-chemistry and Laboratory Diagnostics Department, e-mail: biochimia@mtu-net.ru

Огнерубов Николай Алексеевич, Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина, г. Тамбов, Российская Федерация, доктор медицинских наук, профессор, зав. кафедрой онкологии, оперативной хирургии и топографической анатомии, e-mail: ognerubov_n.a@mail.ru

Ognerubov Nikolay Alekseyevich, Tambov State University named after G.R. Derzhavin, Tambov, Russian Federation, Doctor of Medicine, Professor, Head of Oncology, Operative Surgery and Topographical Anatomy Department, e-mail: og-nerubov_n.a@mail.ru