Сроки задержания в российском уголовном судопроизводстве

А.Т. Гольцов *

Сроки задержания в российском уголовном судопроизводстве

Аннотация. В статье рассматривается комплекс актуальных вопросов, связанных с институтом задержания в российском уголовном судопроизводстве. Автор анализирует, в частности, сроки задержания и допустимость их продления по судебному решению, основания задержания и статус задержанного, отличия подозреваемого от обвиняемого; приводит сравнительно-правовой анализ задержания и меры пресечения в виде заключения под стражу как по действующему уголовно-процессуальному законодательству, так и по утратившему силу уголовно-процессуальному законодательству РСФСР. В работе приведены правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросу задержания и ареста — заключения под стражу и дан их критический анализ. Автор приходит к выводу о несовершенстве института задержания, его противоречивости. Автор обосновывает недопустимость продления по судебному решению предельного 48-часового срока задержания. Статья рассчитана на широкий круг читателей: практикующих юристов, научных и педагогических работников, а также студентов и аспирантов. Ключевые слова: задержание, арест, заключение под стражу, подозреваемый, обвиняемый, задержанный, осужденный, приговор, подозрение, обвинение, срок, доказательства, лишение свободы, невиновный.

Представить себе уголовный процесс без задержания практически невозможно. Подчас именно задержание знаменует собой начало уголовного преследования. Актуальность проблем, связанных с применением задержания, бесспорна и не требует доказательств. Между тем, несмотря на давнюю историю, вокруг этого института по-прежнему больше вопросов, чем ответов.

По своей природе задержание — одна из форм лишения свободы наряду с арестом — заключением под стражу1: срок задержания и заключения под стражу засчитывается в назначенный судом срок лишения свободы. Обязательным условием задержания является подозрение лица в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы. В отличие от наказания задержание, будучи превентивной мерой, применяется тогда, когда виновность не установлена и нет вступившего в законную силу приговора суда.

Правовое положение задержанного существенно отличается от правового положения осужденного. Задержанный продолжает считаться невиновным и с момента задержания или угрозы задержания приобретает комплекс прав, необходимых для того, чтобы себя защищать.

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 16.06.2009 № 9-П «По делу о проверке конституционности ряда положений ст. 24.5, 27.1, 27.3, 27.5 и 30.8 КоАП РФ, п. 1 ст. 1070 и абз. 3 ст. 1100 ГК РФ и ст. 60 ГПК РФ в связи с жалобами граждан М.Ю. Карелина, В.К. Рогожкина и М.В. Филандрова». URL: www.ksr£ru.

Задержание должно быть краткосрочным. Сроки задержания не должны быть большими или сопоставимыми со сроками лишения свободы. В противном случае задержание трансформируется в форму отбывания наказания, что несовместимо с презумпцией невиновности.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, общий срок задержания составляет 48 часов. По постановлению судьи этот срок может быть продлен еще на 72 часа. В результате максимальный срок задержания 120 часов или 5 суток. Для примера срок задержания по утратившему силу УПК РСФСР 1960 г. равнялся 72 часам или 3 суткам. Срок задержания был пресекательным и не мог быть продлен. По истечении 72-часового срока подозреваемый подлежал освобождению, если только ему не избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу.

Сразу оговоримся: из приведенного сравнения сделать однозначный вывод о том, что ныне действующий УПК РФ 2001 г. более репрессивен, по сравнению со своим предшественником, УПК РСФСР 1960 г., нельзя. Для подобного рода оценок требуется сопоставление нормативно-установленных законодательством моделей судопроизводства. Безусловно, советская парадигма уголовного судопроизводства кардинально отличалась от современной. Отсутствие состязательности и, как следствие, смешение разных по своему характеру процессуальных функций давало основания рассматривать советский уголовный процесс в качестве разновидности инквизици-

*

© Гольцов А.Т., 2015

Гольцов Андрей Тамазович — кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовно-процессуального права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). [an246@yandex.ru]

123995, Россия, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9.

онной модели. Вместе с тем допускаемая продолжительность содержания под стражей может свидетельствовать о тенденции законодателя к усилению либо, наоборот, экономии уголовно-процессуальной репрессии.

Установленный УПК РСФСР 1960 г. порядок задержания применялся в так называемый переходный период, до приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Конституцией РФ2. С принятием нового уголовно-процессуального законодательства и со вступлением УПК РФ 2001 г. в силу 01.07.2002 г. был введен и судебный порядок продления срока задержания. Предусмотренный УПК РФ 2001 г. порядок задержания отличается, к примеру, тем, что до судебного решения срок задержания не может превышать 48 часов, но может быть продлен судом еще на 72 часа.

Из правовой позиции Конституционного Суда РФ следует, что положения уголовно-процессуального законодательства, регламентирующие продление срока задержания, не противоречат конституционно закрепленным требованиям3. В обоснование своей позиции Конституционный Суд РФ привел несколько аргументов.

Во-первых, как сказано в определении, буквальный смысл положений, закрепленных в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, не исключает того, что суд вправе продлить срок задержания в связи с отложением принятия решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Во-вторых, по мнению Конституционного Суда РФ, неопределенность в этом вопросе отсутствует, поскольку решение о продлении срока задержания, в соответствии с УПК РФ 2001 г., принимает суд.

Изложенный Конституционным Судом РФ подход к оценке нормативных положений УПК РФ 2001 г., устанавливающих порядок продления срока задержания, представляется малоубедительным. Из решения непонятно, какой максимально возможный срок задержания в принципе допустим, пока суд не примет решение об избрании меры пресечения — заключении под стражу. Правовая позиция Конституционного Суда РФ открывает простор для произвольного определения законодателем такого максимального срока. Так как судебное решение рассматривается в качестве критерия конституционности, то о пре-

2 Определение Конституционного Суда РФ от 02.04.2001 № 91-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Посохова Сергея Витальевича на нарушение его конституционных прав ст. 90 и 122 УПК РСФСР»; Постановление Конституционного Суда РФ от 14.03.2002 № 6-П «По делу о проверке конституционности ст. 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан С.С. Маленкина, Р.Н. Мартынова и С.В. Пустовалова». URL: www.ksrf.ru.

3 Определение Конституционного Суда РФ от 06.03.2003 № 44-О «По запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности УПК РФ в целом и его отдельных положений, а также Федерального закона "О введении в действие УПК РФ"». URL: www.ksrf.ru.

дельном сроке задержания, не подлежащем продлению, становится сложно говорить. По усмотрению законодателя этот предельно допустимый срок может оказаться чрезвычайно большим. В уголовно-процессуальное законодательство могут быть внесены изменения, согласно которым суд будет вправе продлить срок задержания еще на 100 часов или 192 часа, а не на 72 часа, как сегодня. На наш взгляд, Конституционный Суд РФ обессмыслил конституционные положения о 48-часовом сроке задержания. В то же время это привело к тому, что утрачена сколько-нибудь видимая грань между задержанием и заключением под стражу в качестве меры пресечения.

На сходство процессуально-правовой природы этих мер указывает то, что срок задержания засчитывается при исчислении срока заключения под стражу; и задержание и заключение под стражу могут применяться к одному и тому же лицу. Обе меры принуждения носят обеспечительный характер, у них одинаковая цель: в самом общем виде она заключается в том, чтобы помешать подозреваемому или обвиняемому скрыться или уничтожить доказательства.

Традиционно одним из главных водоразделов между задержанием и арестом — заключением под стражу служил срок содержания под стражей. Объясняется это тем, что мера пресечения — заключение под стражу ориентирована на применение, как правило, к обвиняемому — к лицу, в отношении которого собраны доказательства, дающие основание предполагать, что оно, вероятно, причастно к инкриминируемому преступлению и может скрыться или иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В отличие от обвиняемого для привлечения лица в качестве подозреваемого доказательства не требуются. Основанием для задержания подозреваемого может служить информация, полученная из непроцессуальных источников, а потому не имеющая статуса доказательств по уголовному делу. Например, при задержании в случаях, когда подозреваемый застигнут непосредственно во время совершения преступления или когда очевидцы указывают на подозреваемого как на лицо, совершившее преступление. Полученная таким образом информация носит внепроцессульный характер, она не отвечает требованиям, предъявляемым к доказательствам, лишена надлежащей процессуальной формы. В свою очередь, это означает, что информация, послужившая основанием для задержания подозреваемого, не обладает минимальными гарантиями достоверности. Использовать такую информацию в дальнейшем, скажем, для привлечения подозреваемого в качестве обвиняемого, нельзя. Полученные при задержании сведения должны быть проверены процессуальными средствами с соблюдением установленных законом гарантий и приобщены к

уголовному делу в качестве доказательств. На этапе проверки может выявиться недостоверность или недопустимость информации, и тогда подозреваемый подлежит немедленному освобождению. Различный характер информации, служащей основанием для привлечения лица в качестве подозреваемого или обвиняемого, обусловливает возможность применения к нему мер процессуального принуждения — задержания или заключения под стражу.

Сроки заключения под стражу в качестве меры пресечения в основном корреспондируют со сроками предварительного расследования. Сроки задержания не должны быть сопоставимыми со сроками ареста — заключения под стражу. Это вызвано тем, что привлечение лица в качестве обвиняемого допустимо только после возбуждения уголовного дела. Возможность продления задержания на неопределенный срок — а к такому выводу подталкивает, по нашему мнению, определение Конституционного Суда РФ — нивелирует разницу между задержанием и заключением под стражу как мерой пресечения. С конституционно-правовой точки зрения, размывание границы между задержанием и заключением под стражу недопустимо, поскольку речь идет о двух разных мерах процессуального принуждения.

Весьма спорной выглядит и ссылка Конституционного Суда РФ на то, что закрепленные в Конституции РФ положения не исключают продления срока задержания по судебному решению. Общеправовой принцип, согласно которому «разрешено все то, что не запрещено», не может в равной степени распространяться на граждан и органы власти. Выражая меру личной свободы, этот принцип препятствует ее произвольному ограничению. Тем самым во взаимоотношениях человека с властью создается пространство свободы, территория личной неприкосновенности.

Ограничение конституционных прав граждан допускается только в случаях, прямо предусмотренных законом. Не могут существовать или быть выведены путем толкования какие-либо неизвестные, скрытые полномочия, которые позволяли бы государству устанавливать дополнительные ограничения в отношении конституционных прав и свобод. Наличие таких скрытых, или, как их еще называют, подразумеваемых, полномочий противоречило бы принципу формальной определенности закона, ясности и недвусмысленности правовых норм. Вполне очевидно: существование неизвестных, прямо не выраженных в законе полномочий по ограничению конституционных прав и свобод — почва для злоупотреблений, что несовместимо с принципами правового, демократического государства.

Во всех тех случаях, когда речь идет об ограничении конституционных прав, недопустимо прибегать к расширительному толкованию.

На взгляд Конституционного Суда РФ, допуская задержание лица до судебного решения на срок не более 48 часов, «Конституция РФ не исключает того, что при возбуждении следователем или дознавателем ходатайства об избрании в качестве меры пресечения содержания под стражей суд вправе своим решением продлить срок задержания подозреваемого в связи с отложением принятия решения об избрании ареста в качестве меры пресечения».

Конституционный Суд РФ истолковал положения о 48-часовом сроке задержания до судебного решения в отрыве от конституционного требования о том, что «арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению» (ч. 2 ст. 22 Конституции РФ). Как представляется, судебное решение, до вынесения которого срок задержания не должен превышать 48-часовой срок, представляет собой решение суда о мере пресечения в виде заключения под стражу. По своему буквальному смыслу ч. 2 ст. 22 Конституции РФ не предусматривает возможности продления срока задержания. И Конституционный Суд РФ, с нашей точки зрения, исходит из точно таких же соображений. Довод о том, что конституционные положения не исключают право суда продлить сроки задержания, по существу, означает лишь одно — что Конституция РФ не запрещает продление 48-часового срока задержания по судебному решению, хотя прямо в ней и не предусмотрено продление судом задержания на срок свыше 2 суток.

Позиция Конституционного Суда РФ не выдерживает критики и в другом отношении. Если абстрагироваться от конституционных положений и обратиться исключительно к уголовно-процессуальному законодательству, то можно увидеть следующее. Содержание задержанного под стражей определяется двумя перспективами: его вероятной причастностью к преступлению и необходимостью применения к нему в качестве меры пресечения заключения под стражу. Задержание может перерасти в арест — заключение под стражу. Конечно, совсем не обязательно. Нельзя исключить ситуацию, при которой ранее задержанный подозреваемый освобождается из-под стражи, а взамен у него отбирается, к примеру, подписка о невыезде. Непричастность задержанного подозреваемого к инкриминируемому ему преступлению также служит основанием для освобождения его из-под стражи. Тогда отпадает и вопрос о необходимости применения к нему заключения под стражу как меры пресечения. С другой стороны, для избрания подозреваемому меры пресечения — заключения под стражу не требуется его предварительное задержание. В соответствии с ч. 2 ст. 91 УПК РФ, подозреваемый может быть подвергнут задержанию в случае направления в суд ходатайства об избрании в отно-

шении него меры пресечения в виде заключения под стражу.

Отсутствие оснований для применения к задержанному подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу должно влечь освобождение его из-под стражи.

Все вышесказанное позволяет сделать очевидный вывод: задержание, как общее правило, предшествует заключению под стражу и применяется до вынесения решения о применении к подозреваемому меры пресечения — заключения под стражу. Напомним, УПК РСФСР 1960 г. допускал задержание подозреваемого до дачи прокурором санкции на заключение под стражу. Краеугольным вопросом реформы уголовно-процессуального законодательства было введение судебного контроля за применением ареста — заключения под стражу. Решение о заключении под стражу по действующим международно-правовым стандартам должен принимать только суд. Общепринято, судебный порядок разрешения вопроса о заключении под стражу выступает надлежащей процедурой, наиболее полно защищающей подозреваемого (обвиняемого) от произвольного лишения свободы. Поскольку лишение свободы допускается исключительно по судебному решению, уровень гарантий при вынесении решения о заключении под стражу как одной из форм лишения свободы не должен быть ниже. Напротив, для применения задержания вынесения судебного решения не требуется.

Если все-таки согласиться с Конституционным Судом РФ, что по судебному решению 48-часовой срок задержания может быть продлен еще на какое-то время, то нужно одновременно признать, что в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ говорится о двух разных судебных решениях — решении суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении судом срока задержания свыше 48 часов. На наш взгляд, такой подход противоречит буквальному смыслу закрепленной в ч. 2 ст. 22 конституционной норме. Задержание, в том числе при допущении возможности продления его срока, применяется исключительно до вынесения судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

УПК РФ не предусматривает порядка обращения в суд с ходатайством о продлении срока задержания. Постановление о продлении срока задержания суд по установленному в настоящее время уголовно-процессуальным законодательством порядку вправе принять лишь при рассмотрении ходатайства следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Другими словами, для того чтобы срок задержания был продлен судом, следователю или дознавателю необходимо обратиться с ходатайством об избрании подозреваемому в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Как видно из изложенного, в качестве судебного решения, до вынесения которого подозреваемый может быть подвергнут задержанию, выступает постановление судьи об избрании заключения под стражу в виде меры пресечения. Таким образом, до судебного решения об избрании меры пресечения — заключения под стражу срок задержания не должен превышать 48 часов.

Именно это подразумевается в Конституции РФ. В Конституции РФ ничего не говорится и не подразумевается о продлении задержания на срок свыше 48 часов до судебного решения об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Конституционный Суд РФ, по всей видимости, придерживается такой же точки зрения. В определении Конституционного Суда РФ акцентировано внимание именно на том, что Конституция РФ не исключает право суда продлить сроки задержания. Очевидно, Конституционный Суд РФ также не нашел оснований, раскрывая смысл конституционных положений, утверждать, что в ст. 22 Конституции РФ ведется речь о различных судебных решениях, касающихся применения двух разных мер — задержания и заключения под стражу.

Не случайно в Конституции РФ предусмотрен 48-часовой срок задержания. Ключевое значение при применении задержания приобретает личное усмотрение следователя или дознавателя. К моменту задержания в большинстве случаев подозрение окончательно не сформулировано. В ходе последующего расследования выдвинутое вначале подозрение подлежит уточнению, конкретизации с учетом собранных доказательств и дополнительно установленных обстоятельств; возникшее в период задержания подозрение впоследствии может быть изменено. Для задержания подозреваемого не требуется той достоверности, которая необходима, скажем, для вынесения обвинительного приговора. Не требуется также и той достаточности доказательств, которая, в соответствии со ст. 171 УПК РФ, необходима для вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Как уже было сказано, для применения задержания наличие доказательств вообще не обязательно. Личное усмотрение следователя или дознавателя играет роль определяющего фактора при применении задержания.

Задержание может осуществляться в условиях непосредственной очевидности или по сообщениям, полученным из не имеющих процессуальной формы источников (очевидцы, следы преступления). В момент задержания перспектива дальнейшего уголовного преследования может быть неясна. Вполне возможно, что после задержания в возбуждении уголовного дела будет отказано. К примеру, если задержанным окажется несовершеннолетний подозреваемый, не достигший возраста уголовной ответственности. Наконец, воз-

бужденное в связи с задержанием подозреваемого уголовное дело или уголовное преследование в результате предварительного расследования может быть прекращено. Между обвинением и задержанием подозреваемого нет жесткой зависимости. Совсем не обязательно, что затем в основу обвинения будет положено выдвинутое против задержанного подозрение в преступлении.

Неопределенность положения подозреваемого диктует и кратковременность его задержания. Общепризнанно, задержание почти всегда носит неотложный характер. По времени задержание должно быть скоротечным.

Предусмотренный Конституцией РФ 48-часовой срок задержания вписывается в установленный уголовно-процессуальным законодательством общий срок доследственной проверки, проводимой до возбуждения уголовного дела. В период ее проведения — как правило, в течение 3 суток — следователь или дознаватель должны принять решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении. От принятого следователем или дознавателем решения в значительной мере производна актуальность дальнейшего содержания подозреваемого под стражей. Перспектива уголовного преследования обусловливает создание надлежащих условий для беспрепятственного проведения впоследствии предварительного расследования. И при наличии к тому оснований задержанному, ранее подозреваемому, может быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В противном случае подозреваемый подлежит освобождению из-под стражи. Постановление судьи об избрании либо об отказе в избрании задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу выступает тем решением, до которого подозреваемый может оставаться под стражей.

Считая, что задержание может быть продлено на срок свыше 48 часов, Конституционный Суд РФ помимо названных доводов приводит и другие аргументы.

Как бы в дополнение к основным доводам Конституционный Суд РФ ссылается на то, что «продление судом срока задержания еще на 72 часа является менее жесткой превентивной мерой, чем арест, к тому же этот срок согласно ч. 10 ст. 109 УПК РФ также подлежит зачету при исчислении максимально допустимой продолжительности содержания под стражей».

О сходстве обеих мер принуждения сказано было достаточно. Подчеркнем, что порядок содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей, независимо от того, идет ли речь об их задержании или заключении под стражу, определяется одним единственным федеральным законом — Федеральным законом от 15.07.1995 № 103-Ф3 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Понятия

«подозреваемый» и «обвиняемый» используются в этом законе в сугубо узком, специально предназначенном для целей закона смысле — как лица, которые в соответствии с УПК РФ задержаны по подозрению в совершении преступления либо в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Действительно, сроки содержания под стражей при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу являются более длительными, в сравнении со сроками задержания, в том числе при продлении срока задержания еще на 72 часа. Содержание под стражей в случае избрания меры пресечения — заключения под стражу, по общему правилу, не должно превышать 2 месяца.

На наш взгляд, из сопоставления сроков задержания и заключения под стражу все же нельзя сделать вывод о том, что конституционные положения допускают продление срока задержания свыше 48 часов. И при задержании, и при заключении под стражу подозреваемый радикально ограничивается в правах — лишается свободы. Возможность ограничения конституционных прав должна быть предусмотрена законом в такой степени, чтобы исключалось неоднозначное его толкование. Конституция РФ устанавливает максимально возможный срок задержания, этот срок является предельным, не подлежащим продлению. В отличие от задержания сроки ареста, заключения под стражу и содержания под стражей в Конституции РФ не определены. Законодатель вправе был, опираясь на конституционные положения, и в частности презумпцию невиновности, установить в уголовно-процессуальном законе предельно допустимые сроки содержания под стражей при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении ее действия.

Порядок избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу и продления сроков содержания по стражей предусмотрен уголовно-процессуальным законодательством в развитие конституционных положений о допустимости ограничения права на свободу и личную неприкосновенность. Конституция РФ не предусматривает, оставляя на усмотрение законодателя, предельно возможных сроков применения меры пресечения — заключения под стражу. Основное требование заключается в том, чтобы эти сроки не шли в разрез в том числе с конституционным принципом презумпции невиновности. Напротив, сроки задержания в Конституции РФ прямо предусмотрены.

Из того, что продление срока задержания представляет собой менее жесткую меру, чем заключение под стражу, вовсе не следует, что — иначе говоря — лучше быть задержанным, чем арестованным. Задержание, арест, заключение под стражу находятся в конституционно-правом смысле в одном ряду, выступая в виде различных форм лишения свободы.

В данном рассматриваемом случае правомерность продления срока задержания никак не зависит от сравнительной тяжести обеих мер принуждения. Разрешение вопроса о конституционности предусмотренного уголовно-процессуальным законом продления задержания еще на 72 часа представляется относительно простым. И зависит от того, допускает Конституция РФ или не допускает возможность такого продления.

Сложно согласиться и с другим, приведенным Конституционным Судом РФ в обоснование доводом, что срок задержания подлежит зачету в срок содержания под стражей. Включение срока задержания в общий срок содержания под стражей только иллюстрирует справедливость утверждения, что задержание и заключение под стражу обладают одинаковой правовой природой, являясь в уголовном судопроизводстве формами лишения свободы.

Правомерность продления срока задержания не обусловливается предусмотренными уголовно-процессуальным законом правилами о его зачете в общий срок содержания под стражей.

Сопоставительная тяжесть задержания и заключения под стражу, правила о зачислении срока задержания в срок содержания под стражей являются фоном, который в дополнение к основному аргументу, должен убеждать в правильности выраженной Конституционным Судом РФ позиции.

В основу правовой позиции Конституционный Суд РФ положил соображения целесообразности.

Продление срока задержания предусмотрено уголовно-процессуальным законом при наличии двух условий: ходатайства одной из сторон о продлении срока задержания и при признании судом задержания законным и обоснованным. Цель продления — дать сторонам время представить суду дополнительные доказательства обоснованности или необоснованности применения к подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу.

Избранный законодателем механизм продления срока задержания имеет под собой практическую целесообразность. В нем заложены конкретные прагматические соображения. По существу, можно говорить о своего рода компромиссе, который должен создавать сторонам обвинения и защиты равные условия для представления доказательств и отстаивания своей позиции по вопросу об избрании меры пресечения — заключения под стражу. Возможность продления судом срока задержания как часть процедуры рассмотрения судом ходатайства следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу служит средством законодательного разрешения между обвинением и защитой конфликта по частному для всего уголовного судопроизводства вопросу.

Такая прагматическая целесообразность в вопросе продления срока задержания может быть прослежена на примере применения и других мер пресечения. Так, продление задержания допускается уголовно-процессуальным законом также до внесения залога, но не более чем на 72 часа с момента принятия судебного решения. В случае невнесения залога в установленный в судебном решении срок суд по ходатайству следователя или дознавателя рассматривает вопрос об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого иной меры пресечения (ч. 7 ст. 106 УПК РФ). В законе не раскрывается, о какой именно «иной мере пресечения» идет речь. Очевидно, суд рассматривает вопрос об избрании подозреваемому меры пресечения — заключения под стражу или домашнего ареста. Остальные меры пресечения могут применяться и без судебного решения, по постановлению следователя или дознавателя.

Возможность продления срока задержания до внесения подозреваемым залога законодательно закреплена Федеральным законом от 07.04.2010 № 60-ФЗ. Этим законом правила, регулирующие применение залога в качестве меры пресечения, были изложены в новой редакции. Однако до внесения в уголовно-процессуальное законодательство изменений продление срока задержания в связи с избранием подозреваемому залога получило широкое практическое распространение. При возбуждении следователем или дознавателем ходатайства об избрании подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу суд, находя возможным применение залога, выносил постановление о продлении срока задержания до внесения стороной защиты залога.

О распространенности практики продления срока задержания в связи с применением залога свидетельствуют разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.10.2009 № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста». Согласно п. 27 названного Постановления, «если залог не внесен в течение 48 часов со времени задержания подозреваемого, обвиняемого, судья, исходя из смысла п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК РФ, вправе продлить рассмотрение ходатайства о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу или залога на 72 часа. В случае невнесения залога в срок, указанный в постановлении суда, судья в установленном порядке рассматривает ходатайство следователя или дознавателя о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу».

Эти разъяснения были даны еще до внесения в уголовно-процессуальное законодательство изменений, регламентирующих продление срока задержания в связи с избранием меры пресечения — залога.

Изменение правил применения залога стало реакцией на сформировавшуюся судебную практику.

Конституционные положения о предельном 48-часовом сроке задержания не предусматривают оставление подозреваемого (обвиняемого) под стражей до решения суда, о применении к нему в качестве меры пресечения залога. Практика продления срока задержания в связи с возможностью избрания залога в виде меры пресечения, а не заключения под стражу стала складываться и получила распространение под влиянием данного Конституционным Судом РФ толкования как не связанных между собой положений о допустимости ареста, заключения под стражу и содержания под стражей только по судебному решению, с одной стороны, и предельном 48-часовом сроке задержания до судебного решения — с другой.

Продление срока задержания свыше 48 часов

носит утилитарный, выходящий за пределы конституционно-правовой основы, характер. УПК РФ не предусматривает отдельного порядка разрешения судом вопроса о продлении срока задержания. Как было сказано, решение о продлении срока задержания суд принимает в ходе рассмотрения ходатайства следователя или дознавателя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или залога. Самостоятельной, не связанной с ходатайством следователя (дознавателя) об избрании заключения под стражу в качестве меры пресечения или залога процедуры разрешения ходатайства о продлении срока задержания в уголовно-процессуальном законодательстве не предусмотрено. Отсутствие такой процедуры создает брешь в защите подозреваемого (обвиняемого) от незаконного и необоснованного задержания, лишает его должных гарантий.

Материал поступил в редакцию 29 декабря 2014 г.

Detention periods in the Russian criminal judicial proceedings

GOLTSOV, Andrey Tamazovich — PhD in Law, Senior Lecturer of the Department of Criminal Procedural Law of the

Kutafin Moscow State Law University.

[an246@yandex.ru]

123995, Russia, Moskva, ul. Sadovaya-Kudrinskaya, 9.

Review. The article concerns a complex of topical issues regarding the institution of detention in the Russian criminal judicial proceedings. The author analyzes period of detention in particular and the acceptability of their continuation based upon the decision of a judge, grounds for detention and status of a person in detention, differences between a suspect and an accused. The author provides comparative legal analysis of detention and the measures of pre-trial restraint in the form of placement in custody according to the current criminal procedural legislation and to the prior (and currently abolished) criminal procedural legislation of the RSFSR. The article refers to the legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation in respect to detention and arrest — custody and the critical analysis is provided. The author draws a conclusion that the institution of detention involves imperfections and contradictions. The author then substantiates that it is not acceptable to prolong the maximum 48 hours detention period based upon judicial decision. The article is meant for the wide range of types of audience: practicing lawyers, legal scholars and teachers, students and postgraduate students.

Keywords: detention, arrest, custody, suspect, accused, person put in custody, convict, judgment, suspicion, accusation, period, evidence, deprivation of freedom, innocent.