Подходы к оценке роли монопсонии на рынке труда: региональный аспект

Вестник Омского университета. Серия «Экономика». 2016. № 2. С. 169-179.

УДК 331.522

ПОДХОДЫ К ОЦЕНКЕ РОЛИ МОНОПСОНИИ НА РЫНКЕ ТРУДА: РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ*

Г.Г. Ляскин, В.А. Шабашев

Анализируется проблема дискриминирующей практики работодателей, занимающих доминирующее положение, как массового явления на отечественном рынке труда. Выводы из базовых микроэкономических моделей однозначно указывают на отклонение рыночной результативности монопсонии на ресурсных рынках от совершенно конкурентного эталона. Дискриминирующие аспекты рыночной власти работодателя проявляются, помимо занижения средней заработной платы, в виде систематических нарушений трудовых норм и контрактов. Гипотеза о сугубо негативном характере проявлений монополизации отечественного рынка рабочей силы подлежит верификации, для осуществления которой требуется решение вопроса о разработке эффективной исследовательской методики. Один из путей оценки негативной роли монопсонии состоит в установлении обратной связи между показателями монопольной власти и официальной зарплаты, а также прямой связи между числом нарушений конкурентного законодательства и количеством нарушений в сфере трудовых отношений. Такие связи могут быть установлены путем эконометрического анализа межрегиональных вариаций указанных признаков. В ходе предварительной оценки выявлена слабая корреляция между показателями монополизации экономики региона и показателями дискриминации наемного персонала, что свидетельствует о необходимости развития методического аппарата исследования.

Ключевые слова: монопсония, злоупотребления при найме, рыночная власть работодателя, дискриминация на рынке труда.

THE ROLE OF MONOPSONY IN THE LABOUR MARKET: A REGIONAL PERSPECTIVE

G.G. Lyaskin, V.A. Shabashev

The paper analyzes the problem of the discriminating behavior of dominating employers in the domestic labor market. Principal microeconomic models point out the loss of market efficiency of monopsony structure in comparison with perfect competition. The monopsony discriminating behavior manifests in wage reduction and regular offences of labor legislation and contracts. The hypothesis of a negative character of monopolization of labor market in Russia requires practical verification. One of the ways to estimate the monopsony negative impact is interregional correlation analysis between the number of violations of the labor standards and number of dominant firms as well as correlation between the number of violations of the labor standards and average salaries. The econometric analysis revealed weak connection between the analyzed indicators that demonstrates the high importance of methodological improvement of research.

Key words: monopsony, abuses in the recruitment, market power of the employer, employment discrimination.

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ - региональный конкурс «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Ледовитым океаном» 2016 - Омская область «Миграционные процессы как фактор социально-экономического развития региона: оценка и методы регулирования», проект № 16-12-55013.

© Г.Г. Ляскин, В.А. Шабашев, 2016

Анализ рынка труда как исследовательское направление приобрел примечательную популярность в отечественной науке. Теоретические представления о рынке труда получили развитие в трудах видных ученых в области экономики и социологии, в числе которых Н. Волгин, В.З. Баликоев, И. Заславский, Р.И. Капелюшников, В.В. Радаев, А.Я. Киба-нов, М.В. Курбатова и др. Отдельные практические аспекты экономики трудовых отношений, механизмы обеспечения занятости и регулирования безработицы на федеральном и региональном уровнях изучены И.В. Бушмари-ным, И.В. Князевой, Р.П. Колосовой, В.А. Ша-башевым и др. Особое место в комплексе проблем рынка труда занимает вопрос о доминирующем положении работодателя в отношениях найма рабочей силы.

История анализа указанного вопроса прослеживается до трудов основоположников политэкономии, уделявших значительное внимание теории распределения доходов. На неравноправное положение капиталиста и нанимателя, обрекающее последнего на минимальную заработную плату, указывал, к примеру, в XIX в. Ж.-Ш. Сисмонди. В отсутствии профсоюзов, утверждал Дж.С. Милль, монополия нанимателя часто проявляется в установлении заработной платы ниже уровня, допустимого конкуренцией [1, с. 171]. В работах представителей социалистического и марксистского течений политэкономии данный вопрос изучен сквозь призму классового подхода согласно концепции капиталистической эксплуатации. У К. Маркса и его идейных последователей неравноправие нанимателя и рабочего предстает как имманентное противоречие капиталистического строя, которое может быть снято только путем системной трансформации последнего через ликвидацию частной собственности на средства производства.

Интересно, что, несмотря на фундаментальную непримиримость марксистского и неоклассического течений, в данном вопросе все же отмечается некоторая теоретическая преемственность между ними. Её можно проследить в работах основателей теории несовершенной конкуренции А. Пигу и Дж. Робинсон, использующих вполне марксистскую идею монополистической эксплуатации для описания поведения крупных компаний по отношению к наемному персоналу [2; 3]. Однако, в отличие от марксистов, сущность этого явления британские экономисты раскрывают не через диалектику социальных противоречий, вытекающих из частной собственности на средства произ-

водства, а через механику равновесных моделей предельного анализа, описывающих занижение заработной платы относительно ценности предельного продукта труда. Отметим, что социалистические взгляды на дискриминирующую роль крупных работодателей на рынке труда не слишком выделяются на общем фоне представлений, распространенных в консервативной западной науке XX в. Сошлемся в этом вопросе на Г. Беккера, который с сожалением указывает, что в литературе, посвященной проблеме дискриминации, преобладает точка зрения на капиталистов из доминирующей группы как на главных выгодополучателей общественного неравноправия [4, с. 210].

Неоклассическая традиция рассматривает дисбаланс «переговорной силы» продавцов и покупателей фактора «труд» как проявление неизбежного несовершенства строения рынков экономических ресурсов. Не следует забывать, заявляет А. Маршалл, что человек, нанимающий к себе на работу тысячу других людей, уже сам представляет собой абсолютно прочное объединение, по величине равное одной тысяче единиц покупателей на рынке труда [5]. Представители неоклассической школы усматривают проблему не в социально недопустимых диспропорциях при распределении доходов между слоями общества, а в нарушении аллокатив-ной функции системы свободной конкуренции, обеспечивающей наилучшее распределение ограниченных ресурсов. Согласно теоремам общественного благосостояния, при достижении общего рыночного равновесия экономическая система функционирует в Парето-эффективном режиме, обеспечивающем при этом полную занятость. Критерий равновесия рынка труда - равенство заработной платы ценности предельного продукта - может быть соблюден только при условии отсутствия рыночной власти у всех субъектов рынка, т. е. при условии совершенной конкуренции. Чем значительней отклонение рыночной структуры от совершенно конкурентного идеала, тем слабее результаты функционирования рынка труда в сравнении с общественным оптимумом.

В микроэкономическом анализе известны три типа рынка, структура которых обусловливает предельные варианты распределения рыночной власти:

- совершенно конкурентный рынок, на котором ни отдельные покупатели, ни отдельные продавцы не способны повлиять на равновесную отраслевую зарплату;

- монопсонический рынок, на котором уровень зарплаты и занятость определяются решениями нанимателя;

- профсоюзный рынок, на котором осуществлена субъектная консолидация интересов наемных работников.

В теории морфологии рынка также исследованы смешанные модели рынка труда, в большей степени соответствующие реалиям современной корпоративной экономики, из которых наиболее известны следующие:

- олигопсония, раскрывающая стратегическое взаимодействие крупных покупателей ресурса;

- модель, описывающая поведение доминирующей фирмы на рынке труда при наличии конкурентного окружения;

- двусторонняя монополия.

Следует отметить, что в микроэкономическом анализе особое внимание оказывается моделям рынка с участием профсоюза. Это обстоятельство объясняется идеологическими факторами: в большинстве своем такие теоретические конструкции призваны демонстрировать вред, который приносит экономической эффективности монополизация рынка труда профсоюзами. В настоящей статье сосредоточимся на анализе монополизма со стороны спроса на труд, поскольку проблема злоупотребления работодателями рыночной властью приобретает в разбалансированной хозяйственной системе современной России особую остроту. По нашему мнению, одна из лучших базисных конструкций, которую может предложить экономическая теория для исследования вопроса диктата работодателя, - это монопсония.

Возникновение и распространение в профессиональном лексиконе понятия «монопсо-ния» остается не до конца проясненным вопросом истории экономической мысли XX в. Считается, что оно обрело популярность с легкой руки Дж. Робинсон, положившей начало его широкому использованию для именования рынка труда, в структуре которого спрос на рабочую силу представлен одним субъектом [6]. Содержание понятия «монопсония» было предустановлено на словообразовательном этапе (monopsony - «единственный покупатель») и принципиальных терминологических разночтений не вызывает, более того, многие авторы вообще не считают необходимым его определять.

К примеру, авторы популярнейших учебников Х. Вэриан [7, с. 492], Р. Пиндайк и Д. Рабинфельд [8, с. 324] ограничиваются лапидарным указанием на существование единственного покупателя. И.В. Князева приводит следующее определение: монопсония - это ситуация на рынке, когда существует один поку-

патель, полностью контролирующий спрос на определенный товар или услугу [9, с. 19]. Интересна формулировка, данная Кэмпбеллом Харви, поскольку она содержит признак общественной неэффективности: «Существование единственного покупателя на рынке, заставляющего продавцов принимать цену ниже общественно оптимального уровня» («the existence of only one buyer in a market, forcing sellers to accept a lower price than the socially optimal price») [10]. Следует также отметить, что термин «монопсония», как и родственный ему термин «монополия», используется экономистами не только в строгом (как идеальная структура), но и в широком смысле (как рыночная власть покупателя).

Рыночная власть фирмы как покупателя на ресурсных рынках зачастую тесно связана с доминирующим положением на рынках товаров. Это два проявления общественно-экономического влияния крупномасштабных корпораций, возрастающего в связи с разворачиванием транснациональных процессов концентрации производства и сбыта.

Очевидно, что результаты функционирования реальных рынков труда далеки от достижения теоретических критериев оптимальности, так как их строение не отвечает идеальным признакам совершенной конкуренции. Заниженные уровни средней заработной платы и занятости, нарушения трудовых контрактов -вот неизбежные и негативные проявления асимметрии рыночной власти в отношениях найма рабочей силы. За этим тезисом должен следовать политический вывод о необходимости включения контроля деятельности монопсо-нистов на рынке труда в сферу ответственности государственных служб в рамках реализации федеральной и региональной антимонопольной политики [11, с. 62].

Вместе с тем, как и по поводу деятельности монополий на товарных рынках, в оценке роли монопсоний рынков труда не все ученые придерживаются однозначно скептической позиции. Обратной стороной рыночного монополизма выступает концентрация ресурсов в руках крупных субъектов, которые могут направить их на цели развития, отвечающие социальным и экономическим приоритетам. Дж. Робинсон утверждала, что монопольное положение может быть оправдано, если оно позволяет реализовать экономию от масштаба и снизить цену товаров, а Й. Шумпетер уделил значительное внимание идее монопольного положения как стимулирующего фактора в инновационном процессе.

Крупнейший исследователь проблем дискриминации Гэри Беккер считает, что моно-псония на рынке специалистов определенной профессии стимулирует корпоративные расходы на инвестиции в человеческий капитал [4, с. 79]. Это соображение может послужить весомым аргументом в пользу политики системного занижения уровня заработной платы.

Профессор Корнелльского университета Р.Х. Франк ослабляет критику монопсониче-ской эксплуатации труда указанием на узкий временной коридор возможностей ее осуществления в условиях высокой трудовой мобильности населения. Франк также указывает, что самым неотразимым аргументом против голословного утверждения о повсеместной эксплуатации выступает более высокая норма прибыли у монопсонистов, которая, в свою очередь, положительно влияет на ставки заработной платы [12, с. 508].

Д. Нути добавляет еще один весомый довод в защиту от критики монопсонических злоупотреблений, интерпретируя долгосрочные отношения найма единственным работодателем как опцион наемного работника на длительную занятость. Такой опцион неизбежно связан с риском и дополнительными издержками для работодателя, которые должны компенсироваться обоснованно низкой заработной платой [13, с. 75].

Неоднозначность теоретических представлений о характере проявлений рыночной власти работодателя определяет необходимость дальнейших практических исследований этой проблемы. Основной тезис, подлежащий проверке, может быть сформулирован следующим образом: рыночная власть работодателя выражается в дискриминационных явлениях на рынке рабочей силы. Анализ связи между монополизмом и дискриминацией труда должен базироваться на прочном методологическом фундаменте. Выбор целесообразной программы анализа и оценки негативных последствий моно-псонии на рынке труда является, по нашему мнению, ключевым фактором прогресса в решении изучаемой научной проблемы. При разработке методологического аппарата наиболее перспективными представляются два направления: эмпирическое подтверждение и статистическая оценка.

Эмпирическое исследование проблемы монопсонии заслуживает особого внимания, поскольку оно непосредственно опирается на доступные первичные данные. Многие факты дискриминации труда попадают в поле зрения государственных контролирующих служб, в

частности федеральной службы по труду и занятости. Наиболее яркие случаи привлекают внимание общественности благодаря средствам массовой информации, социальным сетям и деятельности общественных организаций. Задача ученого состоит в том, чтобы собрать факты, обобщить их и выявить, насколько возможность злоупотреблений связана с доминирующим положением работодателя. Однако, на этом пути поиска и обобщения отдельных проявлений рыночной власти покупателя на рынке рабочей силы возникает целый ряд сложностей. Для получения достоверных результатов требуется сбор огромного массива наблюдений, отвечающего критериям репрезентативности во временном, отраслевом, пространственном и других аспектах. Это увеличивает трудоемкость результатов и перегружает бюджет исследования, для реализации которого необходимо привлечение значительного числа квалифицированных ученых.

Другой путь заключается в выявлении связи между монополизмом и дискриминацией труда при помощи методов количественного анализа вторичных статистических данных. По нашему мнению, возможна эффективная оценка роли монопсонии на основе статистических и эконометрических методов выявления связи между показателями. В настоящей статье представлены результаты пробного сравнительного анализа показателей монопольной власти и дискриминации труда в Российской Федерации в региональном разрезе. Стратегической целью исследования является проверка возможности статистических методов решения проблемы социально-экономической роли моно-псонии. Для этого следует показать, что организации, обладающие монопольной властью в трудовых отношениях, склонны к систематическим злоупотреблениям, проявляющимся в занижении уровня заработной платы и ущемлении законных прав наемного персонала [14].

В качестве регионального показателя масштабов рыночной власти выбрано число организаций, зарегистрированных в субъекте федерации, внесенных в так называемый реестр монополистов. Дискриминирующее поведение работодателей, по нашему мнению, может отражать вариация двух показателей: номинальной начисленной заработной платы работников организаций и количества обращений в государственную инспекцию труда, признанных обоснованными, по результатам которых права заявителей восстановлены. Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников организаций (без учета заработной

платы госслужащих и работников социальной сферы) отражает региональный уровень оплаты труда в коммерческой сфере. Расхождения между официальной статистикой и фактическими цифрами - предмет отдельного обсуждения; примем здесь допущение, что расхождения вариаций их временных рядов совпадают и повлияют на результаты анализа незначительно. Недостатком этого показателя, безусловно, является то, что в нем не учтены масштабы предприятий-монополистов, а также их доли в региональном рынке труда. Количество обращений в государственную инспекцию труда, признанных обоснованными, по результатам которых права заявителей восстановлены, может послужить региональным индикатором недобросовестного поведения работодателей. В качестве информационных источников использованы открытые данные государственных учреждений: Федеральной службы по труду и занятости [15], Федеральной службы государст-

венной статистики [16], Федеральной антимонопольной службы [17]. Временной диапазон анализа ограничен двухлетним интервалом: 2013-2014 гг. Сведения по числу предприятий, находящихся в реестре монополистов, приведены на момент проведения исследования (май 2015 г.), актуализация на 2013 и 2014 гг. не осуществлена, поскольку изменения этого показателя в рамках нескольких лет ничтожны.

Задачи настоящего пробного исследования сводятся к проверке двух рабочих гипотез:

1) наблюдается обратная взаимосвязь между числом монополистов и уровнем средней заработной платы в субъекте федерации;

2) существует прямая взаимосвязь между числом монополистов и числом обоснованных жалоб в государственную инспекцию труда в субъекте федерации.

Первичный массив информации, на основе которого осуществлены аналитические расчеты, полностью представлен в таблице.

Информационная база исследования [15-17]

Регион Численность предприятий, состоящих в региональном реестре монополистов Количество рассмотренных писем, заявлений и иных обращений граждан, признанных обоснованными, по результатам которых права заявителей восстановлены, 2013-2014 гг. Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников организаций в 2013 г., руб.

1 2 3 4

Северо-Западный федеральный округ

Архангельская область 101 1 623 32 465

Вологодская область 104 2 583 25 127

Калининградская область 159 2 326 25 104

Ленинградская область 166 1 852 29 358

Новгородская область 174 2 320 23 494

Мурманская область 74 1 326 40 225

Псковская область 128 1 227 19 743

Республика Карелия 93 1 040 27 503

Республика Коми 107 1 751 37 717

г. Санкт-Петербург 42 15 510 36 848

Центральный федеральный округ

Белгородская область 120 1 339 22 221

Брянская область 87 979 18 974

Владимирская область 200 7 452 20 927

Воронежская область 153 2 322 21 825

Ивановская область 289 853 18 982

Калужская область 89 2 779 25 757

Костромская область 136 565 19 157

Курская область 130 1 486 21 234

Липецкая область 67 1 727 21 391

Московская область 167 2 363 35 690

Орловская область 133 1 092 19 273

Рязанская область 87 2 570 21 797

Смоленская область 72 1 713 20 447

Тамбовская область 44 506 19 056

Продолжение табл.

1 2 3 4

Тверская область 168 878 22 450

Тульская область 89 1 500 23 030

Ярославская область 134 637 23 003

г. Москва 84 4 773 55 485

Приволжский федеральный округ

Кировская область 143 466 19 291

Нижегородская область 372 2 219 23 573

Оренбургская область 170 1 786 21 593

Пензенская область 267 1 803 20 645

Пермский край 177 2 931 24 716

Республика Башкортостан 134 1 855 22 377

Республика Марий Эл 146 445 18 360

Республика Мордовия 121 1 678 18 101

Республика Татарстан 156 1 063 26 035

Самарская область 197 5 391 23 470

Саратовская область 85 3 353 20 668

Удмуртская Республика 133 1 249 21 053

Ульяновская область 44 2 380 19 187

Чувашская Республика 87 611 19 388

Сибирский федеральный округ

Алтайский край 163 2 028 18 011

Забайкальский край 54 3 603 27 279

Иркутская область 67 4 703 29 050

Кемеровская область 95 3 195 25 326

Красноярский край 159 4 602 31 623

Новосибирская область 90 8 744 25 528

Омская область 85 1 788 24 848

Республика Алтай 58 500 20 722

Республика Бурятия 80 831 26 038

Республика Тыва 25 532 25 087

Республика Хакасия 57 886 26 068

Томская область 82 2 021 29 814

Дальневосточный федеральный округ

Амурская область 89 2 682 30 542

Еврейская автономная область 38 341 27 358

Камчатский край 56 1 111 48 629

Магаданская область 121 448 57 121

Приморский край 134 3 515 29 966

Республика Саха (Якутия) 149 2 333 46 542

Сахалинская область 142 7 401 49 007

Хабаровский край 106 2 123 34 132

Чукотский автономный округ 45 305 68 261

Уральский федеральный округ

Курганская область 59 1 916 19 409

Свердловская область 103 5 278 27 608

Тюменская область 82 292 31 620

Ханты-Мансийский автономный округ 149 2 246 54 508

Челябинская область 179 2 977 25 651

Ямало-Ненецкий автономный округ 150 1 505 69 192

Южный федеральный округ

Астраханская область 60 2 092 22 736

Волгоградская область 279 4 851 21 046

Краснодарский край 91 9 234 24 063

Республика Адыгея 53 921 19 276

Республика Калмыкия 65 309 17 471

Ростовская область 207 5 170 21 867

Окончание табл.

1 2 3 4

Северо-Кавказский федеральный округ

Кабардино-Балкарская Республика 79 444 18 624

Карачаево-Черкесская Республика 94 230 17 858

Республика Дагестан 245 836 16 835

Республика Северная Осетия (Алания) 111 143 18 664

Республики Ингушетия и Чечня 17 285 20 508

Ставропольский край 199 3 027 20 667

В исследовании использована методика корреляционного анализа, позволяющая оценить характер и силу взаимосвязи между выбранными признаками. В качестве измерителя связи между рядами выбран показатель простой линейной корреляции Пирсона.

Совместная вариация между числом предприятий, состоящих в региональном реестре монополистов, и среднемесячной начисленной заработной платой работников организаций в 2013 г. наглядно отражена на рис. 1. Коэффициент корреляции названных признаков принял значение -0,1159. Это достаточно малая

величина, не позволяющая уверенно говорить о подтверждении гипотезы, что в высокомоно-полизированных регионах более низкий уровень оплаты труда. С другой стороны, направление взаимосвязи, существенное значение коэффициента корреляции нельзя безоговорочно использовать как основу для опровержения нулевой гипотезы, т. е. обратная связь наблюдается, но ее теснота пренебрежимо мала. На наш взгляд, исследование влияния монополизма на уровень доходов наемного персонала следует продолжать, развивая методический аппарат и расширяя информационную базу.

ио >

о.

0 гм а

пз к-ЛЗ

Ч

С

(С пз

1 I-

о ио

то а. га

го

с: о; х

<и о. о

80000 70000 60000 50000 40000 30000 20000 10000 0

•

• • 4

*

• * 1« • к

А * & •........?... • •

9 • • • * *

50 100 150 200 250 300 350

Число предприятий в реестре монополистов

400

Рис. 1. Корреляционное поле проверки гипотезы 1

При расчете коэффициента корреляции между числом монополистов и количеством подтвержденных жалоб из массива данных были исключены аномальные значения по четырем субъектам: г. Санкт-Петербург, Ивановская область, Нижегородская область, Краснодарский край. Межрегиональная вариация количества успешных обращений в Госинспекцию труда рассчитана по 2013 и 2014 гг.

Графическое представление вариаций указанных признаков отражено на рис. 2. В результате расчета получено значение коэффициента корреляции 0,3076, свидетельствующее

о положительной взаимосвязи между признаками. Показатели взаимосвязаны между собой в большей степени, чем это можно ожидать при случайном совпадении, поэтому следует принять гипотезу 2. Следовательно, можно с определенной долей вероятности утверждать, что в регионах с большей численностью доминирующих на рынке предприятий чаще регистрируются случаи нарушений в сфере трудовых правоотношений.

Представленная оценка не предполагает широкую область применения выводов; это не более чем попытка демонстрации применения

статистического инструментария для изучения одной из микроэкономических проблем. Ограничения выводов вытекают как из постановки проблемы, так и из особенностей исчисления показателей, составляющих информационную базу анализа. Расчетные величины средней зарплаты в отдельной сфере, а тем более отчетные данные о трудовых нарушениях являются комплексными показателями, которые испытывают влияние множества различных факторов как объективного, так и субъективного характера. Кроме того, можно поставить под сомнение существование доминирующего фактора, опреде-

ляющего межрегиональную дисперсию уровня оплаты труда. Дальнейшее углубление анализа может быть связано с привлечением методик многофакторного анализа, накоплением и совершенствованием информационной базы, проведением аналогичных исследований на материале других стран. В целом, статистическое направление межрегиональных исследований самых различных аспектов проблемы монополизма можно назвать перспективным, в связи с чем следует еще раз подчеркнуть важность поиска целесообразного методологического инструментария.

5 х

та т

5. га

> н

(Л ^

т та О ™

10000 9000 8000 7000 6000 5000 4000 3000 2000 1000 0

•

•

• • •

• • • •

• •• 0 •

• • • •

• • •% * ••• • • •

50 100 150 200 250

Число предприятий в реестре монополистов

300

Рис. 2. Корреляционное поле проверки гипотезы 2

В заключительной части статьи хотелось бы сформулировать некоторые соображения нормативного характера, касающиеся путей преодоления неравноправия в отношениях найма рабочей силы, негативные проявления которого будут усиливаться по мере углубления экономического кризиса. Эффективное решение проблемы монопсонии в России возможно через скоординированные действия субъектов экономической политики на федеральном и региональном уровнях. На настоящий момент наиболее перспективными представляются следующие пути решения этого вопроса на региональном рынке труда:

1. Совершенствование правовой культуры в сфере трудовых отношений. К сожалению, следует констатировать широкое распространение стереотипа о «глухоте» правовой системы к интересам наемных сотрудников, которые в большинстве случаев убеждены, что юридическими путями отстоять свои права если не невозможно, то крайне затруднительно или неоправданно дорого. Развитие правовой культуры в обществе возможно только через

преодоление указанного стереотипа, для чего следует прибегнуть к политике «правового всеобуча». Трудящиеся производственных предприятий, равно как и рядовые офисные сотрудники, должны знать свои ключевые права в трудовых отношениях и установленные способы их защиты. Для решения этой задачи целесообразно разработать государственную программу, предусматривающую включение основ трудового права в программы обучения на всех образовательных уровнях: от старших классов школ до курсов профессиональной переподготовки. А лучшей демонстрацией возможностей государственных органов по защите может послужить распространение через медиа-ресурсы информации об успешных случаях восстановления прав наемных работников силами федеральной службы по труду и занятости и других ответственных органов.

2. Повышение межотраслевой и территориальной мобильности трудовых ресурсов. Ощутимым барьером для распространения практики дискриминации труда является угроза высокой текучести квалифицированных кад-

ров, которая чревата значительными потерями эффективности трудовых ресурсов. Мобильность труда серьезно подрывает монопсони-ческую власть. В связи с этим работающие по найму должны принимать решения по поводу занятости при наличии реальных возможностей прекращения отношений с недобросовестной организацией. С точки зрения наемного сотрудника такие возможности определяются двумя факторами: существованием выгодных альтернативных вакансий и низкими транзак-ционными затратами на смену места деятельности. В целом, общественно-экономическая система выигрывает от высокой мобильности трудовых ресурсов как в межотраслевом, так и пространственном измерениях, причем последнее приобретает для России особую важность. Повышению межотраслевой мобильности в определенной мере способствует система образования, а также государственная политика занятости, реализуемая через деятельность соответствующих ведомств и служб. Географическая мобильность, несмотря на то, что она выступает объектом централизованного регулирования, в значительной мере сдерживается высокими социально-экономическими издержками смены места жительства. К сожалению, в условиях неопределённости приоритетов стратегии регионального развития при сохраняющихся диспропорциях финансовых потоков в экономическом пространстве, говорить о реальных перспективах роста географической мобильности труда не приходится. Миграционная политика, реализуемая силами Федеральной миграционной службы на федеральном и региональном уровнях, пока еще не способна полностью компенсировать неоправданно высокие затраты на межрегиональный трансфер большинству семей из социально неблагополучных районов.

3. Повышение роли профсоюзов и социальной ответственности бизнеса. Государственное регулирование - не единственная форма реализации социальных интересов, способная противостоять монопсонистической дискриминации. Высокое значение приобретает фактор правозащитной деятельности профсоюзов, поскольку они играют решающую роль в обеспечении паритета возможностей работодателей и наемных работников в реализации своих интересов в правовом поле. В современных условиях экономического кризиса и ухудшения конъюнктуры ожидается дополнительная активность профсоюзных организаций по контролю за соблюдением Трудового кодекса организациями любых форм собственности.

Один из путей усиления роли профсоюзов пролегает через дальнейшее укрупнение, объединение независимых профсоюзных организаций. Расширение реальных функций профессиональных союзов по юридической защите своих членов возможно путем заключения долгосрочных контрактов с юридическими компаниями, специализирующимися на трудовом праве.

Важнейшую роль в защите социальных интересов трудящихся играет развитие социальной ответственности бизнеса.

В 2010 г. в хозяйственный оборот введен международный стандарт ИСО 26000:2010 «Руководство по социальной ответственности» (Guidance on social responsibility), в котором определены сущность и принципы социальной ответственности, ее основные аспекты (тематические области), типичные социальные проблемы и способы интеграции социально ответственного поведения в стратегии, системе, практики и процессы организации [18]. Этот стандарт нацелен на обеспечение устойчивого баланса интересов социальных сторон организации. В 2011 г. принят международный стандарт CSR-08260008000, который содержит требования в области разработки и реализации социальной ответственности организации [19].

Реализация названных стандартов позволяет повысить ответственность работодателей за улучшение условия труда, стабильный рост зарплаты, повышение квалификации, содействие улучшению здоровья работников.

В конечном итоге, проблема монопсонии снимается стихийным образом в процессе естественного структурирования экономической системы на микроуровне, в том числе и через поддержку государством благодаря формированию дешевых долгосрочных кредитов. Кроме того, важно совершенствовать антимонопольное законодательство, в том числе практику и условия его применения для монопсонии [20]. Этот процесс должен активизироваться на старте нового этапа экономического роста в нашей стране. Ожидания по преодолению текущей рецессии и выходу национальной экономики на восходящую траекторию связаны с переходом от экспортноориентированной модели к новым механизмам роста, основанным на расширении отечественного производства и внутреннего совокупного спроса. Разработка долгосрочной государственной стратегии в сфере промышленной, инновационной и инвестиционной политики на уровне субъектов федерации служит безусловным приоритетом обеспечения межрегиональной сбалансированности развития страны в долгосрочной перспективе.

Литература

1. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. - М. : Дело, 1994. - 687 с.

2. Pigou A. C. The Economics of Welfare. -2nd ed. - London : Macmillan, 1924. - 896 p.

3. Robinson J. The Economics of Imperfect Competition. - 2nd ed. - London : Macmillan, 1969. - 352 p.

4. Беккер Г. С. Человеческое поведение. Избранные труды по экономической теории : пер. с англ. / сост., науч. ред., послесл. Р. Ка-пелюшников ; предисл. М. Левин. — М. : ГУ ВШЭ, 2003. — 627 с.

5. Маршалл А. Принципы политической экономии : в 3 т. / ред. С. М. Никитин ; пер. с англ. Р. И. Столпер. - М. : Прогресс, 19831984. - Т. 1. - 1983. - 416 с.

6. Ashenfelter O., Farber F., Ransom M. Modern Models of Monopsony in Labor Markets: A Brief Survey : Discussion Paper № 4915. -Bonn : The Institute for the Study of Labor, 2010.

- URL : http://ftp.iza.org/dp4915.pdf (дата обращения: 5.10.2015).

7. Вэриан Х. Р. Микроэкономика. Промежуточный уровень. Современный подход : пер. с англ. / под ред. Н. Л. Фроловой. - М. : ЮНИТИ, 1997. - 767 с.

8. Пиндайк Р., Рабинфельд Д. [и др.] Микроэкономика : учебник. - 5-е изд. - СПб. : Питер, 2011. - 606 с.

9. Князева И. В. Антимонопольная политика в России : учеб. пособие. - 5-е изд., пере-раб. - М. : Омега-Л, 2011. - 505 с.

10. Campbell R. Harvey's Hypertextual Finance Glossary. - URL : https://people.duke.edu/ ~charvey/Classes/wpg/bfglosm.htm (дата обращения: 1.11.2015).

11. Ляскин Г. Г. Формирование антимонопольной политики в переходной экономике России: федеральный и региональный аспекты : дис. ... канд. экон. наук. - Кемерово, 2001.

- 125 с.

References

1. Blaug, M. (1994), Ekonomicheskaya mysl' v retrospektive [Economic Theory in Retrospect], Moscow: Delo publ., 687 p.

2. Pigou, A.C. (1924), The Economics of Welfare, London: Macmillan publ., 2nd ed., 896 p.

3. Robinson, J. (1969), The Economics of Imperfect Competition, London: Macmillan publ., 2nd ed., 352 p.

4. Becker, G.S. (2003), Chelovecheskoe po-vedenie. Izbrannye trudy po ekonomicheskoi teo-

12. Франк Р. Х. Микроэкономика и поведение : учебник для вузов : пер. с англ. - М. : ИНФРА-М, 2000. - 694 с.

13. Нути Д. М. Участие работников в управлении и прибылях // Экономическая теория : пер. с англ. / под ред. В. С. Автономова. - М. : ИНФРА-М, 2004. - С. 75-89.

14. Шабашев В. А., Ляскин Г. Г. Проблема монопсонии на рынке труда (тезисы) // Рынок труда в условиях структурной перестройки экономики : материалы науч.-практ. конф. -Кемерово : Кузбассвузиздат, 1998. - С. 36-39.

15. Отчет о деятельности Федеральной службы по труду и занятости. - М., 2014. -URL : http://www.rostrud.ru/upload/iblock/598/ 2313180yy.pdf (дата обращения: 5.10.2015).

16. Регионы России. Социально-экономические показатели - 2014 г. // Федеральная служба государственной статистики : офиц. сайт. - URL : http://www.gks.ru/bgd/regl/b14_ 14p/Main.htm (дата обращения: 5.10.2015).

17. Реестр хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке более 35 % // Федеральная антимонопольная служба : офиц. сайт. - URL : http://reestr.fas.gov.ru/ (дата обращения: 5.10.2015).

18. Guidance on social responsibility : ISO 26000:2010.

19. Социальная ответственность. Требования : IC CSR-08260008000 : утв. Международным комитетом по корпоративной социальной ответственности (IC CSR), протокол № 2 от 3 марта 2011 г.

20. Чирихин С. Н. Об абсолютной неэффективности института антимонопольного законодательства в условиях современной российской экономики // Институциональная трансформация экономики: российский вектор новой индустриализации : материалы IV Между-нар. науч. конф. : в 2 ч. / [отв. ред. Е. А. Капо-гузов, Г. М. Самошилова]. - Омск : Изд-во Ом. гос. ун-та, 2015. - Ч. I. - С. 443.

rii [Human Behavior. Selected Papers on Economic Theory], translated from English, Moscow: GU VShE publ., 627 p.

5. Marshall, A. (1983), Printsipy politi-cheskoi ekonomii [Principles of Political Economy], translated from English by R.I. Stolper, ed. by S.M. Nikitin, Moscow: Progress publ., 19831984, in 3 volumes, Vol. 1, 1983, 416 p.

6. Ashenfelter, O., Farber, F., Ransom, M. (2010), Modern Models of Monopsony in Labor Markets: A Brief Survey. Discussion Paper No. 4915, Bonn: The Institute for the Study of Labor,

available at: http://ftp.iza.org/dp4915.pdf (accessed October 05, 2015).

7. Verian, H.R. (1997), Mikroekonomika. Promezhutochnyi uroven'. Sovremennyi podkhod [Intermediate Microeconomics. A Modern Approach], translated from English, ed. by N.L. Fro-lova, Moscow: YuNITI publ., 767 p.

8. Pindyck, R., Rubinfeld, D. (2011), Mikroekonomika: uchebnik [Microeconomics: Textbook], St. Petersburg: Piter publ., 5th ed., 606 p.

9. Knyazeva, I.V. (2011), Antimonopol'naya politika v Rossii: ucheb. posobie [Antitrust Policy in Russia: Textbook], Moscow: Omega-L publ., 5th ed., 505 p.

10. Campbell R., Harvey's Hypertextual Finance Glossary, available at: https://people.duke. edu/~charvey/Classes/wpg/bfglosm.htm (accessed November 01, 2015).

11. Lyaskin, G.G. (2001), Formirovanie an-timonopol'noi politiki v perekhodnoi ekonomike Rossii: federal'nyi i regional'nyi aspekty: dis. ... kand. ekon. nauk [Formation of antitrust policy in transitional economy of Russia: federal and regional aspects: Dissertation], Kemerovo, 125 p.

12. Frank, R.H. (2000), Mikroekonomika i povedenie: uchebnik dlya vuzov [Microeconomics and Behavior: Textbook], translated from English, Moscow: INFRA-M publ., 694 p.

13. Nuti, DM. (2004), Uchastie rabotnikov v upravlenii i pribylyakh. Ekonomicheskaya te-oriya [Employee Participation in Enterprise Control and Returns. Economic Theory], translated from English, ed. by V.S. Avtonomov, Moscow: INFRA-M publ., pp. 75-89.

14. Shabashev, V.A., Lyaskin, G.G. (1998), Problema monopsonii na rynke truda (tezisy). Rynok truda v usloviyakh strukturnoi perestroiki ekonomiki. Materialy nauchno-prakticheskoi kon-ferentsii [The problem of monopsony in the labor market (abstracts). Labor market in terms of eco-

Сведения об авторах:

Ляскин Геннадий Геннадьевич - канд. экон. наук, доцент кафедры экономической теории Новосибирского государственного университета экономики и управления E-mail: theory@ngs.ru

Шабашев Владимир Алексеевич - д-р экон. наук, профессор Кемеровского государственного университета E-mail: bash_kemsu@mail.ru

nomic restructuring. Proceedings of the scientific and practical conference], Kemerovo: Kuzbass-vuzizdat publ., pp. 36-39.

15. (2014), Otchet o deyatel'nosti federal'-noi sluzhby po trudu i zanyatosti [The report on the Federal Service for Labour and Employment work], available at: http://www.rostrud.ru/upload/ iblock/598/2313180yy.pdf (accessed October 05, 2015).

16. Regiony Rossii. Sotsial'no-ekonomiche-skie pokazateli - 2014 g. [Regions of Russia. Social and economic indicators - 2014], available at: http://www.gks.ru/bgd/regl/b14_14p/Main.htm (accessed October 05, 2015).

17. Reestr khozyaistvuyushchikh subyektov, imeyushchikh dolyu na rynke bolee 35% [Register of economic entities having a market share of over 35%], available at: http://reestr.fas.gov.ru/ (accessed October 05, 2015).

18. ISO 26000:2010 "Guidance on Social Responsibility".

19. IC CSR-08260008000 "Social Responsibility. Requirements": approved by International Committee on Corporate Social Responsibility (IC CSR)], protocol number 2 from March 3, 2011.

20. Chirikhin, S.N. (2015), Ob absolyutnoi neeffektivnosti instituta antimonopol'nogo zako-nodatel'stva v usloviyakh sovremennoi rossiiskoi ekonomiki. Institutsional'naya transformatsiya eko-nomiki: rossiiskii vektor novoi industrializatsii: materialy IV Mezhdunarodnoi nauchnoi konfe-rentsii [On the absolute ineffectiveness of the Institute of antitrust laws in the conditions of modern Russian economy. Institutional transformation of the economy: the Russian vector of new industrialization: Proceedings of the 4th International Scientific Conference], ed. by E.A. Kapo-guzov, G.M. Samoshilova, Omsk: OmGU publ., in 2 parts, Pt. 1, 443 p.

About the authors:

Lyaskin Gennadiy Gennadievich - candidate of economic sciences, associate professor of the Department of economics in Novosibirsk State University of Economics and Management E-mail: theory@ngs.ru

Shabashev Vladimir Alekseevich - doctor of economic sciences, professor of the Kemerovo State University E-mail: bash_kemsu@mail.ru

Статья поступила в редакцию 1 марта 2016 г.