Фольклорные истоки детской поэзии кумыкского поэта Вагита Атаева

ФОЛЬКЛОРНЫЕ ИСТОКИ ДЕТСКОЙ поэзии КУМЫКСКОГО ПОЭТА ВАГИТА АТАЕВА

2011 Атаева Д.З.

Дагестанский государственный педагогический университет

В статье отмечается влияние устного народного творчества на детскую поэзию известного кумыкского поэта Вагита Атаева и степень использования автором этого неисчерпаемого источника высокой художественной и педагогической мудрости в создании своих произведений. Подвергаются также литературному анализу его нескольких произведений, написанных на фольклорной основе.

The author of the article notes the influence of the oral folklore upon the children’s poetry of Vagit Ataev, the well-known Kumyk poet and the degree of using by the author of this inexhaustible source of the high art and the pedagogical wisdom when creating his works. She also performs the literary analysis of some of his works written on the folklore base.

Ключевые слова: кумыкская детская поэзия, Вагит Атаев, колыбельные песни, прибаутки, стихотворение о мичари (лепешке из кукурузной муки), сказка «О старике и кузнеце».

Keywords: Kumik children's poetry, Vagit Ataev, lullabies, humourous

catchphrases, a poem of michary (a flat cake from a corn flour), “The Old Man and the Smith» fairy tale.

Детский фольклор, как вид

народной педагогики, на протяжении веков и по сей день играет огромную роль в воспитании подрастающего поколения. Благодаря фольклору

дети легче адаптируются к окружающему миру, полнее ощущают прелести родной природы, усваивают представления народа о красоте,

морали, знакомятся с обычаями, обрядами - словом, знакомятся с духовным наследием народа, без чего невозможно формирование полноценной личности.

Изучение детского фольклора

позволяет многое понять в психологии детей, выявить их художественные способности и уровень творческих возможностей. Многие жанры детского фольклора связаны с игрой, во время которой демонстрируется жизнь и труд старших, поэтому здесь находят

отражение моральные установки народа, его национальные черты, особенности хозяйственной

деятельности.

Большое внимание изучению детского фольклора и определению его места в общей системе воспитания подрастающего

поколения стали уделять в России после работ К. Д. Ушинского [9. С. 68].

В развитие детского фольклора внесли свою весомую лепту в 20-50-х годах XX века А. Н. Афанасьев, Г. С. Виноградов, О. Е. Капица, К. И. Чуковский, В. Н. Аникин и другие.

Особое место среди жанров

детского фольклора занимает «материнская поэзия», куда

относятся колыбельные песни,

пестушки, потешки, прибаутки, сказки и другие.

Колыбельные песни, как правило, бывают монотонные и нежные,

необходимые для перехода ребенка из бодрствования в сон. В этих песнях в игровой форме отражается все, чем живет обычно мать. Многие поэты и писатели в своем творчестве, как правило, возвращаются к истокам фольклора - народной мудрости. Не являются исключением и

дагестанские мастера

художественного слова.

Известный кумыкский поэт Вагит Атаев в своих произведениях также часто обращается к фольклору. Особое внимание он уделяет колыбельной песне, одной из разновидностей «материнской

поэзии», собирает, изучает и сам создает подобные песни. В его колыбельных песнях мать выражает свою радость и заботу, свои думы о малыше, мечты о его будущем. Ритм и мелодия песен соответствуют ритму качания колыбели.

Къакъакъ йыр Мамасыны баласы,

Татли балы-солагъы.

Гиччи бишев яласын Бетинден бал елагъын.

Яшым кеп узакъ къалмай Арив датий этежек.

Тюкенге къакъай алма Оьзю юрюп гетежек.

Яшлар учун болагъан Мультфильмге къаражакъ. Баайланы талагъа Отлатмагъа баражакъ.

Гьали ятып къал, яшым,

Мамай ичип той, яшым.

Мамангны бар кеп иши,

Ухай этип къой, яшым... [3. С. 6].

Колыбельная

Сладкий ты ребеночек,

Мед с тебя течет.

Слижет пусть котеночек Из щечек твоих мед.

Скоро мой сыночек Начнет ходить: топ-топ!

За конфетами в магазин Сам пойдет: топ-топ!

Детский мультик Будет он смотреть.

И ягнят поведет На луг пасти.

Пока лежи, малышка,

Досыта пей мамино молочко.

У мамы уж много дел,

Потому ты усни, родной. (Подстрочник).

В этой колыбельной песне материнская любовь и нежность выражаются в ласковых обращениях к ребенку: баласы (дитя), балы-солагъы (мой сладенький) и др. Кроме того, автор максимально использует детские слова, как бишев (кошечка), къакъай (сладость-конфета), баай (ягненок), ухай эт (засыпай) и т.д.

Заслуживает внимания и следующая колыбельная Вагита Атаева, где мать дарит своему малышу самые искренние, самые душевные пожелания. В каждой строчке песни она обращается к нему милым словом «балам» (мой малыш) и твердит, что он для нее самое дорогое в жизни:

Бешик йыр

Инг де татли - баламдыр,

Къолу тутар - къаламдыр,

Билим алар - баламдыр, Къаным-жаным - баламдыр, Эм-дарманым - баламдыр, Гюнюм-айым - баламдыр,

Насип пайым - баламдыр, Гез-ярыгъым - баламдыр Инг тарыгъым - баламдыр... [8]. Вторая колыбельная Самый сладкий - мой малыш, Писать научится мой малыш, Знания получит мой малыш,

Для меня лекарство - мой малыш, Мое солнышко - мой малыш,

Мое счастье - мой малыш,

Свет очей моих - мой малыш, Больше всего мне нужнее - мой малыш.

(Подстрочник).

Представители старшего

поколения Дагестана издревле слушали колыбельные песни. Например, в кумыкских семьях над колыбелью звучали материнские «Белелей-белелей» («Баю-бай, баю-бай»), Недаром поэт Вагит Атаев в своем стихотворении «Эрпели», посвященном родному селу, вспоминает свое сладкое, молочное детство:

... Чалына сезлер йылы:

«Белей, балам, белелей...»

Гьали де гьайлек йырым Магъа рагьатлыкъ тилей.

.. .Я слышу, как мать напевает В тиши: «Белелей, белелей»...

И ныне покой навевает Та песня, что нет мне милей [5]. Но сегодня приходится говорить о забвении традиции, все большем сужении круга колыбельных песен в дагестанских, в том числе и кумыкских семьях. Молодые мамы почти не знают колыбельных песен, взамен им исполняют на русском языке: «Баю-баюшки-баю», хотя еще многие бабушки и прабабушки продолжают петь над колыбелью своих внуков и правнуков на кумыкском языке: «Белелей-

белелей...».

Поэт Вагит Атаев возвращает к традициям, создав оригинальное колыбельное певучее стихотворение «Баю-бай», которое давно «ждет» свою музыку.

Белелей баю-бай Яшгъа йырлап астаракъ,

Анасы юху тилей:

- Баавлар ашамасын,

Сен ухай эт, белелей, белелей, белелей...

Юма эки де гезюн

Уьч йыл битген Айбала Къызны анасы оьзю Бираздан юхлап къала.

Герюп къызъяш анасын,

Астаракъ булай сейлей:

- Баавлар ашамасын,

Сен ухай эт, белелей, белелей, белелей... [3. С. 19].

Рядом с дочкой мама села И тихонечко запела:

- Смотрит месяц к нам в окно, Дочке спать пора давно.

Баю-бай.

Айбала не засыпала,

Лишь зевала иногда.

Ну, а мама так устала,

Что заснула без труда.

И тогда

Рядом с мамой дочка села И тихонечко запела:

- Смотрит месяц к нам в окно, Маме спать пора давно.

Баю-бай [2. С. 18].

(Перевод В. Лунина).

После «колыбельного» периода у ребенка возрастает потребность в игре, забаве. Тогда уже колыбельные песни для него заменяются

прибаутками, которые развивают фантазию, чувство юмора малыша. Поэту Вагиту Атаеву удалось

несколько преобразовать одну детскую прибаутку из кумыкского устного народного творчества и значительно поднять ее значимость и доходчивость.

Етти къалач

- Етдими, етдими?

- Етди.

- Етти къалач этдими?

- Этди.

- Къоймадымы магъа да?

- Къойгъан эди сагъа да.

- Къойгъаны дюрмю мекен?

Къайда салып къойдукен?

- Салды тавхана башгъа,

Бермеди башгъа яшгъа.

- Мишик герюп къойгъандыр,

Ашап яхшы тойгъандыр...

- Мишик - ининг болгъандыр, Сагъа бираз къалгъандыр...

- Екъ, къалмагъан бир зат да, Айып - иним Гъамзатда.

Тез-тез къач мундан, иниш,

Сен - мишиксен! Шиш! Шиш! Шиш!

[4].

Семь калачей

-Доехали?

- Доехали.

- Семь калачей испекли?

- Испекли.

- А мне оставили?

- И тебе калач оставили.

- Куда его положили?

- На полочку.

- Наверное, кот съел...

- Кот - твой братишка,

Может, тебе оставил немножко?

- Не оставил ничего,

Вся вина братика моего!

Ну, братик, ты - котик,

Убегай отсюда! Брысь! Брысь! (Подстрочник).

При исполнении прибаутки малыш смеётся, хлопает в ладоши, топает в такт словам. Данная прибаутка полностью построена на диалоге, где ставится вопрос и дается ответ на него, что придает тексту динамизм, удерживает внимание ребенка, легко запоминается им и воспроизводится впоследствии.

Мотивы и приемы устного народного творчества успешно использованы поэтом В. Атаевым и в его емком стихотворении «Сказ о мичари»1.

В один из тяжелых и голодных дней Великой Отечественной войны в летний зной два друга Муса и Иса отправились в лес за сухими дровами для своих мам. Они долго искали и нашли немало дров, связали вместе, а потом сели отдыхать. Очень голодный и обессиленный Муса вдруг тихим голосом заговорил:

... Иса, айт чы шу заман Не буседи? - дей Муса.

- Болмажакъ эди яман Я рты мичари буса.

- Тизив яш барсан хари Ким шолай ойлар эди?

Болса ярты мичари,

Нечик тенг пайлар эдинг?

- Гьайран сююнер эдик, Мурадыбызгъа етип.

Ашап битдирер эдик,

Сен - «хап», мен - «хап - хап» этип.

Авзуна юмрукъ булан Исагъа ургъан Муса.

Авзун да тутуп, гьаран Сейлеген пакьыр Иса:

- Бармы гьеч магъа сезюнг,

Неге болдунг урмагъа ?

- Эки хабып сен оьзюнг,

Бир хаптырдынг чы магъа!... [3. С. 87].

... - Иса, дружок, скажи,

Что ты хотел бы сейчас поесть?

- Было бы неплохо,

Иметь хотя бы полмичари.

- Какой же ты умница,

Кто б мог так подумать!

Если будет полмичари,

1 Лепешка из кукурузной муки.

Как ты его поделил бы поровну?

- Зачем ее нам делить?

Ведь мы верные друзья.

Ели бы по очереди:

Ты - ам, я-ам- ам!

Тогда Муса ударил кулаком Своего верного дружка.

Держа ротик рукой,

Иса ему говорит:

- В чем тут моя вина,

Зачем ты меня ударил?

- Как же! Ты дал мне один раз откусить,

А сам откусил мичари дважды... (Подстрочник).

Поэту удалось создать удачные образы двух голодных мальчишек, которые из-за не существующего куска мичари чуть всерьез не подрались между собой.

В своей легенде «Чубукълар» («Чубуки») автор также использовал устное народное творчество. В ней дедушка не дает никаких наставлений своим внукам - маленьким героям произведения. Сюжет таков: сначала дед велит своему внуку принести пять чубуков, а потом поломать их в отдельности. Мальчик Абук очень легко справляется с этой задачей, поломав их так, как требовал старик. Потом дед поручает ему же принести ещё пять чубуков и просит каждого из пяти внуков поломать их не в отдельности, а, охватив вместе двумя руками. Но не один из них не добился успеха. Тогда старик, улыбаясь, сказал:

Эгер сиз бириксегиз,

Беш чубукъдай беш улан,

Бирде болмажакъ сизин Сындырмагъа гюч булан [3. С. 85].

Если б вы, пять внуков,

Все сплотитесь в единый кулак, Никакая сила тогда вас Сломить не сможет никак (Подстрочник).

Его «Сказка о старике и кузнеце» полностью построена на образах фольклора, где дан привлекательный образ пожилого, доброго дедушки Абсалама, который не мыслит себя без земли и труда на ней. Отличительной чертой сказки

является своеобразие изображения автором отдельных эпизодов, их повторов в целях образного раскрытия сюжета. В самом начале сказки кузнец твердо обнадеживает старца:

Сабан этермен, сабан,

Тартып болмасдай къабан! Гелсенг тангала эртен,

Болажакъ бар зат мекен.

Из металла такого, мой друг, Выйдет плуг. Замечательный плуг!

Завтра утром сюда же придешь И готовый плуг свой заберешь [3]. (Перевод Л. Шубной). Обрадованный этим, дед Абсалам очень довольный вернулся домой. Пораньше лег на тахту, «задремал, а потом в сладкий сон погрузился тихонечко он». Снится: кузнец

приносит ему готовый плуг и...

Тагъып къашгъа атына,

Теренден харш тартыла. Тарымасгъа ачлыкъгъа,

Умуту бар ашлыкъгъа Юртда уллулар, яшлар Гъар гюн акъ экмек ашар.

Вот идет Абсалам за конем, Пашет землю и ночью, и днем.

Не завидует он никому,

И не страшен уж голод ему,

Им довольны в селе стар и млад -Каждый хлебу насущному рад. Когда он проснулся, видит, плуга нет. Оказалось, это все только сон. После завтрака он отправляется в кузницу:

- Ассаламу алейкум!

Юрегим бек алгъасай.

Къайда, сабан чыкъдымы,

Магъа герсет чи, Хасай.

- Ваалейкум ассалам!

Гел, хошгелдинг, Абсалам. Къартны темирин чытлай:

- Ондан cae сабан чыкъмай. Тюшюмде сабан булан Сюрюп де битген эдим.

Янгы сабангъа халкъны Тамаша этген эдим.

- Ассаламу алейкум, сосед!

Как мой плуг? Он готов или нет? А кузнец:

- Ваалейкум ассалам!

Я рад видеть тебя, Абсалам!

К сожалению, видишь ли, друг,

Не хватило металла на плуг. Огорченный старик печальным тоном:

... - Жалко мне...

Хорошо, что успел хоть во сне Поле новеньким плугом вспахать, От людей похвалу услыхать.

Дед все же не теряет надежду на то, что кузнец непременно сделает что-нибудь из его металла. А тот на сей раз обещает изготовить ему тяпку.

- Ёкъдан каза да къолай,

Этип къой дагъы шолай.

- Тяпка? Что ж, буду тяпке я рад, Ну, хоть чем-нибудь стану богат. Не скрывает Абсалам свое

согласие и ни с чем возвращается домой. Ночью опять снится ему сон. Во сне кузнец приносит ему тяпку. Гъабижайлыкъгъа каза Ура къоччакъ тамаза.

Айта къатынгъа:

- Ажай

Болажакъ кеп гьабижай!

Къышда гьалпама бишер,

Тоймагьа чакъы тюшер.

Кукурузное поле старик Прополол новой тяпкой за миг.

И жену он зовет:

-Эй, Ажай!

Будет славный у нас урожай!

И ему отвечает она:

- Халпамы2 наедимся сполна! Проснувшись и убедившись, что

это опять сон, дед Абсалам вновь отправляется к кузнецу. А тот его встречает:

Темирчи тер сибирип,

Ону темирин чытлай:

- Нет, не вышло, мой друг, ничего

Не хватило металла того...

- Воллагь, тамаза, мундан Толу cae каза чыкъмай.

Тюшюмде каза булан Каза уруп битген эдим.

Бу къышгъа гьалпамагъа

2 Блюдо из кукурузной муки

Гьабижай ун этген эдим.

Олай буса, айт магъа,

Темиримден не чыгъа?

Бедный старик ему рассказывает свой сон:

Обработал я поле во сне,

Этой тяпкой хвалился жене. Думал, будет у нас халпама,

И не будет голодной зима.

Из металла хоть что-то, одно, Получить-то мне суждено?

Кузнец обещал старику изготовить то кинжал, то нож, то иглу... И каждый раз, как правило, деду они снились, и ими он пользовался с удовольствием ... только во сне. Когда из его металла не вышла даже игла, старик удивился:

Тамаза бек талчыгъа:

- Гьали ондан не чыгъа?

Магъа бираз иш чыгъа,

Сагъа буса «Биш-ш-ш» чыгъа.

- Не «биш-ш-ш» дир о да магъа?! Сюемен англа магъа...

Шо къызгъан темир гесек «Биш-ш-ш» деген аваз эте.

Отвечает ему тот мастер-плут: Охо-хо! Что же выйдет, кузнец,

Из металла, скажи, наконец?

- Если сделаю я чуть-чуть «иш», Из металла получится «пищ-щ-

щ»!

- Что за «пищ-щ-щ», -удивляется дед,

- Ты покажешь его мне иль нет? Тогда тот нахальный кузнец берет

щипцами еле заметный железный предмет и:

Примечания

Сувгъа чомуп темирни Уста «ишин» герсете.

В чан с холодной водою сует И железка звук «пищ-щ-щ» издает.

После этого автор показывает состояние души старика:

Амалсыз тамазаны Муна, шо гьалгъа салгъан.

Бир залим темиринден Огъар «биш-ш-ш» аваз къалгъан.

Был у деда железа кусок,

Принести много пользы он мог. Дед расстроен тут и возмущен: Из металла остался лишь звон. Устное народное творчество не только сохраняется на века, но и постепенно пополняется новыми произведениями. Чаще они создаются в сельской местности в обычной, житейской среде, в процессе хозяйственной

деятельности, в связи с природными явлениями и т.д.

Все жанры детской литературы испытали и испытывают на себе влияние детского фольклора. Поэт Вагит Атаев, создающий

произведения для детей, особенно для малышей, не может пройти мимо этого неисчерпаемого источника высокой художественной и педагогической мудрости и во многих своих произведениях умело использует возможности детского фольклора, благодаря чему они очень содержательны и интересны для юных читателей.

1. Атаев В. А. Доброта / Сборник стихов и сказок. Махачкала : Дагкнигоиздат. 2. Атаев В. А. Кошка и лепешка / Сборник стихов. М., 1995. 3. Атаев В. А. Яшлыкъны къучагъында / Сборник стихов. На кум. яз. М., 2004. 4. Буйнакская районная газета «Халкъны сеси» («Глас народа»), 08 октября 2010 г. 5. Времена / Приложение к газете «Ёлдаш», 16 января 2009 г. На рус. яз. 6. Гамзатов Р. Мой Дагестан. М., 1989. 7. Дагестанская правда, 29 октября 2008 г. 8. Ёлдаш / Цикл стихов, 13 ноября 2009 г. На кум. яз. 9. Русская литература для детей. М., 2000.

Статья поступила в редакцию 23.01.2011 г.

3Работа.

4Писк, звук, звон.