"В высокопоставленных патронах не нуждаюсь"

Обвинения в адрес главы правительства, вероятно, самое серьезное обвинение, которое может возникнуть в обществе, в котором обсуждается тема коррупции. В марте 2017 года такие обвинения были выдвинуты Фондом борьбы с коррупцией (ФБК). Илья Елисеев, руководитель фонда "Дар", упоминавшийся в этой публикации ФБК как главное действующее лицо, в интервью "Ъ" рассказывает, как и для чего работают структуры фонда, какое отношение к фонду имеет премьер-министр Дмитрий Медведев и почему "Дар" считает действия ФБК преднамеренной ложью.

— Что такое фонд "Дар", который вы возглавляете, чем он занят и какое отношение к нему имеет председатель правительства Дмитрий Медведев?

— Фонд региональных некоммерческих проектов "Дар" существует уже более десяти лет. В конце 2006 года учредители сформировали капитал фонда в размере 34,4 млрд руб., определив цели деятельности фонда, дав ему название и сформировав его органы управления. Никто из официальных лиц не имел отношения к созданию фонда.

"Дар" изначально задумывался учредителями как некоммерческая организация, реализующая проекты в интересах общества и государства. Подчеркиваю, ибо это очень важно: именно как некоммерческая организация. Это никак не благотворительный фонд в его классическом понимании.

— В ФБК вас считают руководителем home office премьер-министра, мажордомом, управляющим его собственностью?

— Что я могу на это сказать? Серьезные люди такой глупости не опубликуют: это же полная чушь. Я не являюсь подчиненным премьер-министра, его "банкиром", "завхозом" и т. п. Я вполне самодостаточен, самостоятелен, в высокопоставленных патронах не нуждаюсь. Конечно, мы прекрасно знакомы, по мере возможности встречаемся, с днем рождения друг друга поздравляем. И хотя семьями мы и не дружим, но и сына, и жену Дмитрия Анатольевича я неплохо знаю. Но помилуйте, мне что ж, теперь за это оправдываться надо?

— Кто является собственником фонда, кто вкладывал в него деньги и зачем?

— К некоммерческому фонду понятие собственника фонда неприменимо. Давайте поясню подробнее. Фонд является единственным исключительным собственником своего имущества. При этом сам фонд вообще никому принадлежать не может: ни учредителям фонда, ни тем, кто жертвует ему имущество, ни тем более его сотрудникам. Фонд — это не объект, а субъект права, то есть юридическое лицо. Или, как иначе говорят юристы, фонд — это персонифицированная цель, снабженная необходимым для ее достижения имуществом.

Говоря упрощенно, фонд — это деньги, переданные в него учредителями ради достижения каких-либо целей, люди, нанятые для того, чтобы цели достигались, и проекты, нужные для реализации этих целей. О деньгах я уже сказал. Человек, отвечающий за этот фонд, перед вами. А проекты? Я готов о них рассказать.

— Информация о том, что в фонд передали деньги Леонид Симановский и Леонид Михельсон, верна и с какой целью делались эти пожертвования фонду?

— В уставе фонда ясно написано, каковы цели. Очевидно, что и упомянутые лица, и другие жертвователи фонда наши цели разделяют. И именно поэтому они и доверили нам свои средства. Периодически встречаюсь с ними, информирую о наших проектах.

— Фонд "Дар" и группа компаний вокруг него ведет предпринимательскую деятельность?

— В момент учреждения фонда "Дар" планировалось, что около трети учредительного капитала будет инвестировано в коммерческие проекты. За счет полученных доходов мы финансировали некоммерческие, планово-убыточные проекты, а также занимались благотворительностью. В последующие годы по мере развертывания деятельности фонда в его периметре появились и другие юрлица. И некоммерческие — такие же фонды, только специализированные, для ведения отдельных проектов. И более традиционные хозяйственные структуры. В большинстве из них я также являюсь или председателем, или членом высших коллегиальных органов управления. Но дело даже не в формальных титулах: в любом случае именно я руковожу ими и, значит, отвечаю за результаты их деятельности.

Не надо сложносочиненных схем. Я никогда не делал тайны из того, что руковожу фондом "Дар" и всем его "периметром".

— "Дар" тем не менее занимается благотворительностью?

— Некоммерческие фонды могут тратить свои средства на благотворительные цели, хотя это обычно и не является их основной задачей. Вот и мы всегда активно занимались благотворительностью, планируем развивать ее и в будущем. Для справки: общие затраты "Дара" и всех других организаций в его периметре на благотворительные проекты за десять лет составили 11,4 млрд руб. без учета содержания фондов. Повторю: 11,4 млрд. Это очень большие деньги. Ну, простите нас, что мы не кричали об этом на каждом углу.

В эту сумму — 11,4 млрд — я не включаю ни наши затраты на содержание фондов за все десять лет (заработная плата сотрудников, аренда офисов, транспортные расходы, коммуналка, налоги, притом немалые), ни расходы на реставрацию или строительство таких объектов, как Миловка или Псехако. И наконец, еще раз повторю: мы не благотворительная организация. Некоммерческая? Да. Благотворительная? Нет.

Кстати, Фонд социально-культурных инициатив (ФСКИ) также является некоммерческой организацией, но при этом активно занимается благотворительностью. Подробную информацию о деятельности фонда свободно можно получить на его сайте, поэтому упомяну лишь некоторые из его благотворительных проектов: "Свет лучезарного ангела", "Славим Отечество!", "Зимняя сказка", "Подари мне жизнь", "Маленькое чудо", "Подарок к школе". Отдельно бы выделил проект "Белая роза", в рамках которого сегодня по всей России созданы и уже работают 15 медицинских диагностических центров женского здоровья и еще два строятся. Этот проект реализуется через учрежденные нами одноименные фонды. Впрочем, если в первые 2-2,5 года мы сами несли основные расходы, то сегодня этот проект уже способен существовать на средства частных благотворителей (граждан и организаций), а мы выполняем функции его координации и финансового контроля. Благодаря этим центрам только в 2016 году обследования на рак груди смогли пройти более 130 тыс. женщин. Многим из них ранняя диагностика спасла жизни.

— Основной вопрос. Зачем фонд "Дар" и компании в его периметре строят и реконструируют объекты недвижимости, в которых потом бывают первые лица государства?

— Один из ключевых приоритетов нашей некоммерческой деятельности — восстановление исторических зданий, представляющих культурную и историческую ценность. Мы были одним из многих крупных жертвователей на восстановление музейно-паркового комплекса в Стрельне. С 2007 по 2010 год мы перечислили на его поддержку 1728 млн руб. Сейчас мало кто помнит, но в начале 1990-х годов это были просто руины. Сегодня он принимает огромное количество туристов из многих стран мира. На мой взгляд, это очень успешный пример частно-государственного партнерства, когда значимый для государства и общества исторический памятник был восстановлен без привлечения бюджетных средств.

Пример Стрельны вдохновил нас на то, чтобы повторить аналогичный опыт в другом регионе России. Мы рассматривали десятки различных вариантов, но в итоге остановили свой выбор на городе Плесе в Ивановской области. Почему именно Плес? Съездите туда хотя бы раз — и вы влюбитесь в этот городок сами. Я оказался там первый раз в 2008 году. И был потрясен его красотой. Хотя Плес тогда и Плес сейчас — это две большие разницы. В том числе и благодаря усилиям наших фондов.

— Тем не менее фактически усадьба Черневых — это резиденция, по крайней мере по способу ее использования?

— Решение о том, что в ней будет организована представительская резиденция самого высокого класса, способная принимать первых лиц России и других государств, было принято нами, вообще говоря, не сразу.

Любой архитектурный памятник требует постоянного содержания и ухода — это вообще самая главная проблема. Реставрировать и потом просто бросить, забыть, формально повесить на баланс какого-нибудь местного учреждения не выход. "Нарезать" побольше номеров и устроить трехзвездную гостиницу? Тоже неправильно.

Поэтому мы выбрали для усадьбы Черневых другой путь ее сохранения. Сейчас это представительская резиденция топового уровня, каких в России немного. Там гостят помимо Дмитрия Медведева и другие известные люди: крупные бизнесмены, политики, видные общественные деятели.

ФБК постоянно называет этот объект дачей. Ну если уж это и чья-то дача, то тогда, наверное, моя. Тем более что, в отличие от премьера, я приезжаю туда регулярно в силу служебной необходимости и, в отличие от Дмитрия Анатольевича, проживание свое не оплачиваю.

В качестве юриста могу только еще раз повторить: ни председатель правительства, ни члены его семьи никогда не являлись и не являются ни собственниками, ни иными титульным владельцами этой недвижимости. Куда уж яснее? Все объекты, расположенные на территории усадьбы, принадлежат на праве собственности двум нашим фондам — "Дар" и "Градислава".

— Какое отношение к целям работы "Дара" имеет особняк на Рублевке?

— За десять лет нашей работы фонды приобрели, не скрою, сильную компетенцию по работе с объектами недвижимости. Помимо исторической недвижимости мы начали заниматься и современными объектами. В отношении этого особняка на Рублевке уже подробно высказался его предыдущий собственник — Алишер Усманов. Я лишь могу подтвердить: и мы, и, насколько я понимаю, наши партнеры из группы "Ист-Инвест" получили компенсацию за нереализованный девелоперский проект. Это часть нашей деятельности. Мы занимаемся работой с недвижимостью, чтобы иметь средства для выполнения своих уставных целей и задач. Ну нельзя же существовать только за счет спонсоров, да и накопленный в области реставрации и реновации опыт было просто глупо не использовать. Так мы зарабатываем деньги на ту же благотворительность и на воссоздание исторических объектов.

— И кто там сейчас живет в этом особняке?

— Да в том то и дело, что все время, что мы владеем этим домовладением, оно практически полностью законсервировано, поскольку мы ищем на него покупателя. Ну или, может, какие-нибудь другие варианты его использования найдем, в том числе, например, путем переоборудования в отель класса люкс. Излишне повторять, что никто никогда этим домом не пользовался, поскольку он сегодня просто не приспособлен для проживания. Кстати, сумма, в которую ФБК оценил этот дом, нас сильно впечатлила и даже воодушевила. Если мы сможем продать его по такой оценке, то с радостью это сделаем.

— Второй современный объект "Дара" — резиденция "Псехако"?

— Дом приемов "Псехако", расположенный рядом с Красной Поляной, строился по принципу всех олимпийских объектов. Инвестор получал право за свой счет возвести объект, который во время Олимпиады использовался дирекцией "Сочи-2014", после чего он снова поступал в распоряжение инвестора.

Последние три года мы пытались использовать его как представительскую резиденцию, которая сдается в аренду. Но больших перспектив в этом не увидели. Если говорить о будущем этого объекта, то с учетом возросшего интереса к Сочи как центру зимнего спортивного отдыха возможна конверсия этого здания в апарт-отель. Окончательное решение мы пока не приняли.

— Работа в сельском хозяйстве тоже способ заработка компаний "Дара" для выполнения его уставных целей?

— В значительной степени. Инвестирование "Дара" в сельское хозяйство и связанные с ним отрасли также было одной из программных целей. Причем для нас это не только способ заработка, ведь зарабатывать можно по-разному, в том числе, например, и на организации азартных игр в казино. Сельскохозяйственный бизнес — это социально приемлемый для нас способ заработка, который полностью укладывается в идеологию фонда.

В нашем периметре — агрокомплекс "Мансурово". Там у нас долгосрочные планы. Сегодня это одно из самых современных сельхозпредприятий такого профиля в России. Оно занимает площадь 25 тыс. га, из которых 14,2 тыс. га — это зерновой клин, 6,8 тыс. га — технические культуры. Там более 3 тыс. голов крупного рогатого скота под молочное производство, там есть конезавод. Технологическое оборудование молочно-товарной фермы является одним из самых современных в стране.

— У "Дара" есть и другие агроактивы?

— Нам также принадлежит тепличный комплекс "Сейм-агро" в 10,5 га на окраине Курска по круглогодичному выращиванию плодоовощной продукции. Пока выращиваем в основном огурцы и помидоры. Комплекс уже вышел на рентабельность и за счет собственной прибыли сейчас будет достраивать третью очередь теплиц, после чего будет возможно расширение ассортимента овощной продукции и салатов. Также в Курске мы развиваем свой бизнес по производству готовых теплиц.

Виноградник "Скалистый берег" в Анапе мы рассматриваем как инвестиционный проект с долгим циклом окупаемости. Сам земельный участок был приобретен семь лет назад, поэтому лоза сможет давать качественный виноград только в следующем году. Для промышленного производства нам еще предстоит построить винзавод, так что выпуск готовой продукции планируем не раньше 2020 года. А на сегодняшний день никакого вина "Скалистый берег" еще просто в природе не существует. Посмотрим, что будет.

— Виноградник, помнится, был не один.

— Вы ведь имеете в виду компанию Fattoria della Aiola, которая производит кьянти в Тоскане, Италия? Это не только виноградник, там еще и оливковая роща небольшая есть, и винодельня — всего 100 га площадей. Это моя собственная сугубо частная инвестиция, которая к деятельности фондов не имеет вообще никакого отношения. Давайте проясним раз и навсегда: фонды, которыми я руковожу как управляющий, никаких иностранных активов вообще не имеют и никогда не имели. А вот мой бизнес как частного лица, предпринимателя, вы можете найти и в Италии и даже за пределами Европы.

— Это ваши личные инвестиции?

— Понимаю вопрос. Да, это мои инвестиции — человека, который с 2005 года находится в серьезном бизнесе.

— Почему "Дар" никогда не рассказывал о своей довольно масштабной активности публично?

— Честно говоря, я никогда не считал, что мы должны подробно освещать нашу деятельность. Но раз в обществе существует запрос на большую открытость "Дара", нам не составит труда соответствовать этим требованиям.

Кроме того, сейчас я не могу допустить ситуацию, при которой многие СМИ распространяют очевидную ложь о деятельности наших фондов и нашего бизнеса. И авторам, и всем распространителям баек о том, как мы "работаем" в интересах государственных и политических деятелей, придется отвечать по закону. Это единственный правильный и цивилизованный путь защиты репутации. Мы намерены обратиться в судебные инстанции с исками о защите деловой репутации к первоисточникам и ряду СМИ, распространяющих ложную информацию о "Даре" и его компаниях, хотя я и понимаю, что это может способствовать политической раскрутке отдельных персонажей.