Хиосский кубок стиля Grand из Борисфена

Статья посвящена введению в научный оборот фрагментов редкого расписного хиосского кубка из раскопок В. В. Лапина на о. Березань. На основании стилистического анализа уточнена его датировка первой — рубежом второй четверти VI в. до н. э., определено его место в ранней керамической коллекции Борисфена.

Ключевые слова: археология, Борисфен, хиосская керамика, стиль Grand

Раскопки В. В. Лапина на острове Березань (античный Борисфен) в 19601980 гг. оставили большую и до сих пор полностью не обработанную коллекцию привозной керамики из разных средиземноморских центров. В ней мое внимание привлекли несколько фрагментов крупного кубка, изготовленного на о. Хиос. Он выделяется своей редкостью даже на фоне подробно изученной коллекции хиосской расписной керамики из раскопок, проведенных на этом памятнике экспедицией Государственного Эрмитажа1. Сам автор раскопок назвал этот сосуд в своем отчете подлинным шедевром, несмотря на то, что он дошел во фрагментах2. Фото двух лучше сохранившихся фрагментов публиковались дважды. Первая, очень краткая публикация принадлежит В. Н. Корпусовой в обзоре расписной керамики из Борисфена в коллективной монографии, посвященной исследованию культуры Ольвии и ее округи архаического времени3.

Второй раз они были опубликованы в монографическом исследовании расписной керамики, произведенной на о. Хиос. Однако автор этой обобщающей работы, А. Лемос, при определении стилистической принадлежности сосуда, имела возможность воспроизвести лишь фото из упомянутой публикации В. Н. Корпу-совой, тем не менее, верно определив общую стилистическую принадлежность березанского сосуда стилю Grand4. При этом фото, которые могла использовать А. Лемос, не позволили ей дать исчерпывающую характеристику особенностей росписи кубка. Но, благодаря именно работе А. Лемос, березанский кубок стал широко известным. Его неоднократно упоминал Р. Кук при анализе стиля Grand в обобщающей работе по восточногреческой керамике5. К этому кубку, опира-

Буйских Алла Валерьевна — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института археологии НАН Украины. E-mail: abujskikh@ukr.net

1 Ильина 2005.

2 Лапин 1976/116, 4.

3 Корпусова 1987, 45, рис. 18, 1-2.

4 Lemos 1991, cat. Nr. 799, о стиле и датировке сосуда: р. 184.

5 Cook, Dupont 1998, 71-73.

^огорск-но*°(

© 2013

А. В. Буйских

ХИОССКИЙ КУБОК СТИЛЯ GRAND ИЗ БОРИСФЕНА

ясь на переопубликованные А. Лемос из работы В. Н. Корпусовой фото в крайне низкокачественном воспроизведении, обратился также Д. Виллиамс при анализе коллекции хиосской керамики из Навкратиса. Березанским фрагментам было уде -лено специальное внимание в связи с существующей в историографии длительной попыткой решить вопрос о подлинности хиосского происхождения сосудов этого стиля, найденных, в частности, в Навкратисе. При повторном анализе атрибутированных фрагментов сосудов стиля Grand автор счел березанский сосуд неопределенным ("indeterminate vessel"). При этом высказано сомнение в хиосском происхождении сосуда со ссылкой на Ю. И. Ильину, якобы указавшую автору, что светлая глина наводит на мысль о его коринфском производстве6. Представляется, однако, что эта безусловная ошибка (ссылка на мнение Ю. И. Ильиной передана явно некорректно) основана на том, что Д. Виллиамс писал о сосуде, который не имел возможности видеть.

0 5 10 см

1   I ' 1 '   » I

Рис. 1. Профиль кубка.

Все сказанное означает, что полноценная научная обработка сосуда, включающая его полную публикацию, атрибуцию, анализ морфологии формы и стиля многочисленных деталей росписи, вплоть до настоящего времени не была осуществлена на должном уровне, что и породило разногласия в его интерпретации. Это заставило меня обратиться к сосуду снова, поскольку, в отличие от всех перечисленных авторов, писавших о кубке, я имела возможность изучить его фрагменты de visu7.

От кубка дошли только верхние части в количестве около тридцати фрагментов, зачастую очень мелких, с поврежденным лицевым покрытием. Все они были найдены в течение двух полевых сезонов, в 1975-1976 гг., на площади 25-30 кв. м, на разной глубине, а один фрагмент — еще и в расположенной рядом яме8. Гли -

6 Williams 2006, 130, note 61.

7 Фрагменты кубка хранятся в экспозиции Музея археологии Института археологии НАН Украины. Благодарю заведующую музеем Л. В. Кулаковскую и заведующую экспозицией Л. И. Иванченко за содействие в работе с сосудом.

8 Лапин 1976/116, 4-5, табл. 20.

на однородная, хорошо отмучена, с редчайшими мелкими включениями извести, 5YR 6/4 light reddish brown. Вместе удалось собрать четыре крупных фрагмента. В сечении верхняя часть сосуда имеет усеченно-конусовидную форму, край заострен на уровне устья. Стенка кубка прямая, слегка сужается к краю. Реконструированный диаметр 33 см, кубок сохранился на максимальную высоту 12 см, толщина стенки в нижней части достигает 4 мм (рис. 1).

Стиль Grand был определен Дж. Бордманом по находкам фрагментов хиосских кубков в Навкратисе. Для изобразительного поля сосудов, отнесенных к этому стилю, характерны крупные монументальные фигуры людей, что позволило выделить такие сосуды и считать редкими даже на фоне собственно хиосских и синхронных восточногреческих, а также богатое использование полихромии, прежде всего, пурпура на лицевой стороне9. Сосуды именно такого крупного стандарта, как березанский, характерны для стиля Grand10. По мнению Дж. Бор-дмана, такие кубки имели размеры кратеров11. Его поддержал Р. Куком, согласно которому такие сосуды уже можно считать кратерами12. Судя по сохранившимся фрагментам, сюжет росписи центрального фриза березанского кубка был ассиме-тричен, что также характерно для этого стиля. Он включал изображения людей, животных и фантастических существ, а также крупный заполнительный орнамент. Дж. Бордман отмечал, что мастера указанного стиля являлись одними из основных в обширной группе всего восточногреческого стилевого направления, кто охотно изображал основные мифологические темы13. К сожалению, полностью композицию росписи и последовательность изображения отдельных составляющих сюжета березанского кубка восстановить не представляется возможным. Можно отметить, что такая же ситуация характерна для всех кубков стиля Grand: вплоть до настоящего времени все они атрибутированы только по отдельным фрагментам, и полные сюжеты на них пока не известны14.

Фрагмент 1 собран из двух частей (цв. вкл. 10, рис. 2, 1). Верхняя была обнаружена в 1975 г.15, нижняя — в 1976 г.16 Фрагменты 2 и 3, также обнаруженные в 1975 г., собраны из мелких обломков. По внешней стенке кубок был покрыт плотным светлым желто-коричневым ангобом, который практически полностью оказался утраченным по фрагменту 2 (цв. вкл. 10, рис. 2, 2). Роспись по внешней стенке фрагмента 1 выполнена в резервной технике, нанесена коричневым лаком, детали выделены накладной краской — пурпуром. По краю — орнамент из чередующихся прямоугольников и точек, под ними две тонкие сдвоенные линии, между которыми — простой прерывистый меандр. Такой вариант декора края известен для кубков стиля Wild Goat (тип 5 по А. Лемос)17. Основной живописный фриз содержит фигуру обнаженного воина-гоплита вправо со щитом и копьем, сохранившуюся почти полностью, за исключением обеих стоп. Судя по незна-

9 Boardman 1956, 55 ff.; 1998, 145.

10 Lemos 1991, 80, fig. 42; о стиле — 95.

11 Boardman 1998, 145.

12 Cook, Dupont 1998, 71.

13 Boardman 1998, 145.

14 Boardman 1998, 145; Cook, Dupont 1998, 71.

15 Лапин 1975/114, табл. 22, 2.

16 Лапин 1976/116, табл. 19.

17 Lemos 1991, 44, fig. 24, 5.

чительным остаткам фрагментов росписи у сколов, сюжет изображал батальную сцену, состоявшую из нескольких пар сражающихся воинов: справа от фигуры виден профиль повернутого влево воина, слева от фигуры — часть голени повернутого влево воина из другой пары.

В стилистическом отношении рисунок выполнен в соответствии с канонами ионийского искусства архаической эпохи: при общей постановке фигуры в профиль крупный глаз передан в фас, губы слегка изогнуты в «архаической» улыбке. Характерна также передача позиции метания копья правой рукой в лицо стоящему напротив противнику «за головой», чтобы не перекрыть лицо. Пропорции и моделировка фигуры, передача анатомических деталей уверенной непрерывной контурной линией свидетельствует о высоком мастерстве художника-вазописца. Необходимо обратить внимание и на попытку мастера передать верхнюю часть торса полностью статичной фигуры воина в трехчетвертном развороте по плоскости. Плечо и правая рука с подчеркнутой мускулатурой предплечья оказались развернутыми в фас, тогда как левое плечо отсутствует, а голова, шея, грудь, живот и широко расставленные ноги переданы в профиль. Эта попытка оказалась не совсем удачной, но она, безусловно, свидетельствует о том, что массовое производство расписной керамики для импорта одновременно было и процессом творческим, связанным с поиском передачи перспективных изображений. Прослеженные пропорциональные несоответствия при свободной линии рисунка, скорее всего, следует объяснять именно той характерной живописной манерой, которую Р. Кук определил как "free painting", сравнив ее с росписью деревянных или терракотовых панелей или стен18.

Значительное внимание художник уделил также деталям фигуры, особенно головы: прорисовке прически с резервной перевязью на голове и падающими крупными буклями на лоб и на спину, каждая из которых прописана отдельно; густой, фигурной формы бороды, заканчивающейся на конце узким клином; крупной изогнутой раковине уха, переданной двойной линией. Детали прически обозначены двумя тонкими полосами пурпура. У атрибутированных сосудов стиля Grand уже зафиксированы близкие детали в изображении причесок и бороды, а также глаза и брови в фас19. Точечной розеттой, состоящей из мелких точек, обозначен сосок на груди, изящными изгибами переданы кисти рук с выделенным большим пальцем. С мелкими деталями передана конструкция внутренней стороны круглого щита и декор его отдельных элементов — обе рукояти, широкая, фиксировавшая левую руку до локтя и тонкая, за которую воин держится рукой, а также кольца со свисающими волнистыми шнурами. Весь фон внутренней части щита залит густым пурпуром. Исключением является край окружности, украшенный точками в шахматном порядке. Вероятно, повторяясь в каждой паре воинов, пурпурные щиты создавали выразительные цветовые акценты. В активном использовании пурпура крупными пятнами также определяются характерные особенности живописной манеры стиля Grand20.

Помимо фигур, по внешней стенке кубка размещен также крупный заполни-тельный орнамент. Под сдвоенной тонкой линией края — округлая, слегка вытя-

18 Cook, Dupont 1998, 71-73.

19 Lemos 1991, 97, fig. 49, cat. Nr. 701-702, fig. 57, cat. Nr. 724.

20 Cook, Dupont 1998, 73.

нутой формы подвеска, имеющая широкий контур с тонкими частыми палочками, центром, обозначенным тонкой линией с удлиненным язычком. Такая манера прорисовки подвесок типична для росписи хиосских сосудов декора Wild Goat и стиля Grand21. В нижней части фриза — шестилепестковая округлая розетта с точкой в центре и в каждом лепестке, заключенная по внешней окружности в двойной неровный контур. Изобразительная манера также имеет прямые аналогии в за-полнительном декоре, характерном для стиля Grand22.

Фрагмент 3, собранный из четырех мелких частей (цв. вкл. 10, рис. 2, 3), содержит частично сохранившееся изображение сидящего сфинкса влево. Туловище с удлиненными пропорциями, высокое узкое бедро задней лапы характерны для иконографии сфинкса архаической эпохи. Оперение крыла и контур колена переданы резервными линиями, детали мускулатуры подсвечены пятнами пурпура. Под животом сфинкса — крупная округлая подвеска, опирающаяся плоским основанием на края изобразительного фриза, прорисованная аналогично подвеске на фрагменте 1.

Фрагмент 4 (рис. 3), собранный из двенадцати частей, был обнаружен в 1976 г. Композиционным центром этой части фриза является всадник на коне влево. Го -лова и шея, как и у воина на фрагменте 1, также изображены в профиль, глаз — в фас, торс и левая нога в профиль. И в этой фигуре обращает на себя внимание прорисовка рук. Левой опущенной рукой с напряженными мышцами предплечья всадник держит натянутые поводья, переброшенные через шею коня влево, поднятой и согнутой в локте правой — копье, которым он целится в направлении вниз. Таким образом был передан трехчетвертной разворот сидящей фигуры со спины, но при этом не прорисованы лопатки. Абрис торса передан как при изображении в фас, а перспектива подчеркнута левым соском на груди в виде окружности из нескольких точек. Из одежды на всаднике только пурпурная набедренная повязка, завязанная на талии и свисающая треугольником на круп коня. В передаче деталей: головы и лица, прически, бороды, мускулатуры и кистей рук — очевидно безусловное сходство с воином на фрагменте 1. Однако, в отличие от этого фрагмента, фигура воина несколько не масштабна относительно коня, кроме того, голова человека немасштабна даже относительно его туловища — пропорциональный расчет фигуры человека и крупа лошади художнику явно не удался.

Конь, на котором сделан акцент, отличается крупными размерами, массивным крупом, тонкими ногами и большой, тщательно проработанной головой. С мелкими подробностями деталей и декора прорисована упряжь, U-образные псалии с разведенными и завернутыми концами. Обращает внимание крупный «человеческий» глаз с бровью и слегка открытая пасть с зубами. Густая грива залита пурпуром. Заметна также небольшая ошибка художника, начавшего покрывать пурпуром контурную линию конской морды, проведя ее непрерывно от резервного пятна уха. Необходимо отметить, что среди фрагментов сосудов, атрибутированных со стилем Grand, уже известен случай изображения морды лошади с приоткрытой пастью, в которой видны зубы, причем каждый из них выписан отдельно23.

21 Lemos 1991, fig. 35, 61.

22 Lemos 1991, fig. 61.

23 Lemos 1991, fig. 55, cat. Nr. 807.

Свободное пространство фриза покрыто заполнительным орнаментом. Это подвесные треугольник и подвеска, многолепестковые розетты, подвеска в нижней части фриза. Подвесной треугольник с двойной линией внешнего контура и залитыми лаком внутренними ромбами находит прямые аналогии в заполнитель-ном орнаменте расписных хиосских сосудов стиля Wild Goat и стиля Grand24. Представляет интерес и манера прорисовки сложной розетты под крупом коня, состоящей из шести вписанных окружностей с точками в центре каждой, разделенных «лепестками» вытянутой треугольной формы. Такие розетты также начинаются в росписи сосудов стиля Wild Goat, а завершенную форму приобретают в стиле Grand25. Помимо этой, поле под крупом коня заполняет еще и подвеска, крепящаяся основанием на горизонтальной линии, ограничивающей изобразительный фриз сосуда и по стилю идентичная подвесной.

Внутренняя сторона кубка покрыта типичным для хиосских сосудов густым и блестящим черным лаком, по которому нанесено несколько фризов росписи накладными красками. Верхний фриз образован гирляндой из раскрытых цветов лотосов с несоприкасающимися лепестками, между которыми помещены девяти-лепестковые круглые розетты в двойном контуре и крупной точкой в центре, нанесенной белой краской. Все детали цветов и розетт подсвечены пурпуром. Верхний фриз отделен от нижнего сдвоенными тонкими линиями белой краски, пространство между которыми заполнено мелким зигзагом. Между сдвоенными линиями нанесены тонкие линии пурпура, треугольное поле зигзагов с чередованием через два закрашено пятнами пурпура. Нижний фриз обрамлен также сдвоенной полосой белой краски, акцентированной снизу тонкой полосой пурпура. Широкое поле этого фриза заполнено группами чередующихся орнаментов — расположенных на равных расстояниях соединенных треугольников и капель с розеттами. Треугольники вершинами вверх образованы тонкими сдвоенными линиями белой краски, крайние треугольники обрамлены волютами. Поле каждого треугольника заполнено пурпуром. Капли вершинами вверх также образованы тонкими сдвоенными линиями белой краски с пурпурными центрами и отходящими в стороны волютами, нанесенными белой краской. Четырнадцатилепестковые розетты прорисованы белой краской с чередованием пурпурных лепестков, центр выделен окружностью белой краски с точкой пурпура.

Вопрос о датировке кубка важен, поскольку он прямо связан со стилистическим анализом особенностей его росписи. Фрагменты 1-3 были выявлены на уровне горизонта стены № 2 1 626. Поэтому условия их находки, исходя из современных представлений о хронологии строительных остатков Борисфена, позволяют ограничить нижнюю дату появления сырцово-каменных сооружений серединой VI в. до н. э.27 Соответственно, это terminus ante quem для публикуемого сосуда. Несмотря на условия находки, В. Н. Корпусова отнесла оба фрагмента ко второй половине VII в. до н. э.28 Эта датировка, однако, не была подкреплена необходимой аргументацией даже с поправкой на прежнюю хронологию строи-

24 Lemos 1991, fig. 33, 61.

25 Lemos 1991, fig. 61.

26 Лапин 1975/114, 34.

27 Чистов 2012, 6.

28 Корпусова 1987, 45.

тельных остатков Борисфена. Дж. Бордман датировал время существования стиля Grand 580-550 гг. до н. э., считая, что в стилистическом ряду хиосской вазописи он следовал за группой т.н. кубков с животными (Animal chalices)29. А. Лемос на основании тщательного стилистического анализа согласилась с предложением Дж. Бордмана отнести небольшую группу сосудов стиля Grand ко второй четверти VI в. до н. э., причем как производных от стиля Wild Goat в целом. При этом бере-занский кубок она определила как "very important". Исходя из его декоративных элементов, как видно, в целом ряде случаев действительно характерных для стиля Wild Goat, было высказано предположение об ограничении верхней границы этого сосуда в пределах первой четверти VI в. до н. э.30

Принимая эту датировку и соглашаясь с основной линией прослеженного стилистического развития, следует все же отметить еще один момент. Сопоставление заполнительных орнаментов обоих стилей показывает безусловное сходство в прорисовке крупных орнаментов, однако хиосские сосуды стиля Wild Goat, особенно его позднего этапа, Wild Goat II, обладают значительно большим количеством заполнительного декора. Эта количественная разница, несомненно, объяснима использованием в сосудах стиля Wild Goat декоративных элементов меньших размеров, покрывавших практически все свободное от изображений поле. В березанском кубке весь заполнительный орнамент достаточно крупный, а типологическое разнообразие самих декоративных элементов — меньшее. Такая трактовка декора, как представляется, может служить хронологическим репером, позволяющим в пределах первой четверти VI в. до н. э. оставить нижнюю границу сосуда, тогда как верхнюю поднять до рубежа первой — второй четверти или первой декады второй четверти этого столетия. Поэтому стиль Grand, скорее всего, является одним из поздних вариантов стиля Wild Goat II, существовавшего в хиосской вазописи синхронно со стилем Late Wild Goat в североионийской вазописи.

При анализе стилистических особенностей росписи березанского кубка нельзя не обратить внимание на близкое сходство его отдельных композиций (батальные сцены развернутых по фасаду пар воинов, всадники) с сюжетами, характерными для коринфской вазописи и обильным использованием пурпура. Интересно, что они характерны, начиная от протокоринфского периода до среднекоринфско-го, т.е. до первой четверти VI в. до н. э.31 Позднее этого времени многофигурные композиции в коринфских вазах уже не встречаются. Поэтому вполне вероятно, что хиосский мастер, работавший в стиле Grand, мог заимствовать такие сюжеты, воспроизведя их, однако, в характерной для хиосской вазописи этого времени резервной технике. Надежные сюжетные и стилистические аналогии в коринфской вазописи косвенно подтверждают и время выпуска указанных хиосских сосудов.

Определяя хронологические рамки сосудов стиля Grand, можно воспользоваться также материалами Ольвии. В коллекции ее ранней расписной керамики продукция Хиоса занимает значительное место, как, собственно, уже давно по-

29 Boardman 1998, 145.

30 Lemos 1991, 184-185.

31 См., например общий анализ изобразительных сюжетов: Payne 1931, 72-73, 94-95; конкретно для среднего коринфского периода: Benson 1956, fig. 40; Bakir 1974, cat. Nr. K 29; Dehl- von Kaenel 1995, cat. Nr. 3358.

дозревалось в историографии32. При этом сосуд, который можно соотнести со стилем Grand, пока представлен единственным фрагментом33, что, однако, уже интересно само по себе, так как расширяет географию их импорта за пределы о. Хиос. № для Ольвии такая ситуация является и определенным хронологическим репером, поскольку, как мне неоднократно приходилось отмечать, именно первая четверть VI в. до н. э. дает значительное количество фрагментов сосудов из разных центров, представленных единичными экземплярами. Во второй четверти этого столетия коллекция восточногреческой керамики в количественном отношении умножена многократно.

В результате проведенного стилистического анализа фрагментов березанско-го кубка стиля Grand, как представляется, можно отказаться от необоснованных сомнений в его не-хиосском происхождении. Более того, этот сосуд подтверждает мысль Р. Кука о том, что общее направление хиосского импорта в Понт для Хиоса было не менее значительным, чем в ^вкратс, а еще и более надежным (credible)34. Поэтому полная публикация коллекции хиосской керамики из Борис-фена, необходимость которой очевидна, позволит уточнить многие вопросы, касающиеся не только производства, но и ее распространения в Восточном Средиземноморье и Причерноморье во второй половине VII — первой половине VI в. до н. э.

ЛИТЕРАТУРА

Буйских А. В. 2013: Архаическая расписная керамика из Ольвии (восточногреческая, лаконская, коринфская, имитации). Киев.

Ильина Ю. И. 2005: Хиосская керамика из раскопок на острове Березань // Борисфен — Березань. Археологическая коллекция Эрмитажа. Т. 1. / С. Л. Соловьев (ред.). СПб., 70-173.

Корпусова В. Н. 1987: Восточногреческая расписная керамика // Культура населения Ольвии и ее округи в архаическое время / С. Д. Крыжицкий (ред.). Киев, 35-53.

Лапин В. В. 1975/114: Отчет о раскопках древнегреческого поселения на о. Березань в 1975 г. (экспедиция Археологического музея ИЗ ÂH УССР) // HA ИА HÄH^ Ф. э. 7764.

Лапин В. В. 1976/116: Отчет о раскопках древнегреческого поселения на о. Березань в 1976 г. // HA ИА HAHУ Ф. Э. 8222.

Чистов Д. Е. 2012: Комплексы и напластования конца VII — середины VI в. до н. э. // Материалы Березанской (Мижнебугской) античной археологической экспедиции. Т. 2. Исследования на острове Березань в 2005-2009 гг. СПб., 8-19.

Bakir T. 1974: Der Kolonnettenkrater in Korinth und Attika zwischen 625 und 550 v. Chr. Würzburg.

Benson J. L. 1956: Some Notes on Corinthian Vase-Painters // AJA. Vol. 60, 219-230.

Boardman J. 1956: Chian and Naucratite // BSA. Nr. 51, 55-62.

Boardman J. 1998: Early Greek Vase Painting 11th — 6th centuries BC . A Handbook. Lon-

CookR. M., Dupont P. 1998: East Greek Pottery. London; New York.

Dehl- von Kaenel Ch. 1995: Die archaische Keramik aus dem Malophoros-Heiligtum in Selinunt. Berlin.

32 Lemos 1991, 203.

33 Буйских 2013, кат. № 10. 13.

34 Cook, Dupont 1998, 73.

Lemos A. A. 1991: Archaic Pottery of Chios. The Decorated Styles. Oxford.

Payne H. 1931: Necrokorinthia. A Study of the Corinthian Art in the Archaic Period. Ox-

Williams D. 2006: The Chian Pottery from Naukratis // Naukratis: Greek Diversity in Egypt. Studies on East Greek Pottery and Exchange in the Eastern Mediterranean / A. Villing, U. Schlotzhauer (eds.). London, 127-132.

CHIAN GRAND STYLE GOBLET FROM BORYSTHENES

A. V. Buiskikh

The paper introduces fragments of a rare decorated Chian goblet from V. V. Lapin excavation on the Berezan island. Stylistic analysis made it possible to date it more accurately as the first quarter of 6th century BC and not later than the beginning of the second quarter of the 6th century BC. The analysis also made it possible to determine its place in Borysthenes early ceramic collection.

Key words: archeology, Borysthenes, Chian ceramics, Grand style