Разрешили доложить

       Счетная палата отметила десятилетие приватизации в стране аналитическим докладом. Выводы, которые сделал на его основе обозреватель "Власти" Дмитрий Бутрин, несколько отличаются от выводов Сергея Степашина.

       На прошлой неделе Счетная палата РФ официально завершила, пожалуй, самый содержательный труд за всю свою историю. Проверить эффективность приватизации в России в 1993-2003 году палата задумала в декабре 2003 года после того, как председатель СП Сергей Степашин провел встречу с президентом Владимиром Путиным. По данным, исходящим из самой Счетной палаты, работу по подготовке документа, который теоретически должен положить конец спорам, была ли приватизация в России грабительской или же, наоборот, необходимой государству и обществу, она ведет уже полтора года. Работа наконец завершена.
       Выдержки из доклада СП, попавшие в СМИ накануне обсуждения 2 июля, не добавили ничего нового к тому, что и так известно любому российскому читателю деловой прессы. Наиболее яркие case-story, разбираемые в докладе, давно отыграны: приватизация "Норильского никеля" в 1994-1995 годах, приватизация ТНК в 1997 году, из сроков президентства Владимира Путина — приватизация Восточной нефтяной компании ЮКОСом. Практически любой из прямо вытекающих выводов труда Счетной палаты можно обнаружить если не написанным на заборе сторонниками КПРФ, то на любом оживленном интернет-форуме. Например, что в первую очередь в эксцессах приватизации виновато само государство — разве это не трюизм?
       А выводы СП о срочной необходимости "реструктуризации и демонополизации нефтяного сектора", введения "прямого налога на сырьевые компании", создания госструктуры для привлечения стратегических инвесторов, оформления налога на доходы юридических лиц в размере 1% от их доходов "для улучшения корпоративного управления" позволяют понять, в какой степени конъюнктурным и, по большому счету, ненужным в практическом плане вышел документ.
       Как это обычно бывает в таких случаях, деловому сообществу оказалось гораздо интереснее обсуждать не сам доклад, а то, чего ради он вообще появился на свет.
       15 июня на встрече с коллегами-профессионалами из Fitch Ratings Степашин специально уточнил, что целью полуторагодовой работы аудиторов является вовсе не деприватизация или выработка мер карательного характера, а "выработка финансово-экономических выводов" для будущих приватизаторов в России. Тем самым он опроверг самую распространенную версию цели своей работы (согласно ей, СП просто готовит на стол президенту список "относительно чистых" и "относительно нечистых" владельцев крупной промышленной собственности для дальнейшего общения нечистых с Генеральной прокуратурой) и прибавил очков другим версиям.
       Например, о том, что Счетная палата готовит идеологическое обоснование для "третьего раунда приватизации", а именно плавного отбора у российских олигархов наиболее интересных промышленных предприятий и продажи их крупным западным инвесторам. Другая популярная версия гласит, что выводы Счетной палаты необходимы для идеологического наступления силового крыла во властных структурах на либералов в правительстве, большая часть из них в период с 1993 по 2003 год и делали себе карьеру во власти. Наконец, согласно еще одной версии, труд СП наоборот должен навести мосты между силовиками и либералами в правительстве, продемонстрировав, что, по гамбургскому счету, претензии и силовиков, и либералов в правительстве к крупному бизнесу едины — а значит, дирижистская концепция развития экономики, основывающаяся на отрицании ценности приватизации в истории России и ее эффективности для экономики, может стать единой программой "новых государственников" из обоих лагерей.
       О том, есть ли зерно истины в указанных версиях, можно будет говорить в ближайшем будущем. Публицистика СП (а именно в этом жанре выдержан, судя по отрывкам, весь труд) наверняка вызовет полемику во властных структурах. Но почему никто не хочет верить, что Сергею Степашину в этом случае лавры историка-аналитика менее важны, чем политические игры?
       Скорее всего, проблема в том, что объективное исследование экономической истории России десятилетней давности невозможно, если оно оставляет без ответа вопрос о нынешней ситуации. Попытки провести черту между темным прошлым и светлым настоящим и писать только о первом несостоятельны. И все, что СП умалчивает о дне настоящем, выплывает на свет как основание для версий о политической подоплеке "исторического" доклада. Например, то, что споры о правоте Чубайса, фактически отстранившего в 1992-1997 годах от участия в приватизации игроков из США, Европы, Японии и арабского мира, актуальны в практической плоскости больше, чем разговоры об инвестиционной погоде. То, что крупный бизнес так и не решил за последние 10 лет, готов ли он быть "естественной оппозицией" властным структурам. То, что правительственные либералы в глазах делового сообщества вполне способны на соглашение с силовиками по совместному дирижированию экономическим развитием, как и в 1993-м, и в 1997-м, и в 2000-м годах. Вряд ли Сергей Степашин хотел такого итога работы своих подчиненных, но Счетной палате за этот результат можно лишь аплодировать.