Равнопрочная конструкция

Равнопрочная конструкция

Эксперты обсудили, насколько «антихрупкое» государство Владимира Путина

Фонд развития гражданского общества (ФоРГО) представил в четверг свой новый доклад «"Антихрупкость" государства Путина». Его главная идея состоит в том, что система, построенная Владимиром Путиным, достаточно гибка и сбалансированна (в том числе в вопросах державности и свободы), чтобы быть устойчивой, а российское государство, хотя в целом работает на большинство, учитывает и интересы меньшинства. В ходе презентации эксперты также назвали правление господина Путина «эпохой», поскольку он находится у власти дольше, чем многие российские цари, и выразили надежду, что его система будет «пролонгирована».

Фото: Антон Новодерёжкин, Коммерсантъ

Понятие «антихрупкость» принадлежит западному мыслителю Нассиму Талебу и означает достаточно гибкую и готовую к вызовам систему — в отличие от системы жесткой, которая может «сломаться». Как сообщал “Ъ”, «антихрупкость» нынешней России эксперты ФоРГО как будто случайно разглядели именно в разгар президентской кампании (см. “Ъ” от 3 февраля), пообещав вскоре представить общественности соответствующий доклад. Что и было сделано 14 марта.

Авторы этого документа методично доказывают, что Владимир Путин создал из российского государства устойчивую систему — гибкую, но с «ребрами жесткости», как любит повторять глава ФоРГО Константин Костин. Одно из оснований этой системы — реализация «объективных запросов граждан» на стабильность, порядок, развитие, гордость и единую национальную идентичность. Забота и защита — это основные критерии, по которым россияне оценивают государство, считают в ФоРГО.

«Россия выбрала себе в качестве национальной идеи не набор философских постулатов, а аккумулированное представление граждан о месте и роли России в мире, носящее характеристики цивилизационного подхода, и их собственную систему ценностей, которые принято называть традиционными, где в основе лежит семья, дети, уважение к старшим, историческая память, духовность, сострадание, величие страны»,— отмечают авторы, подчеркивая, что эти ценности «цементируют» общество как фундамент прочной власти.

При этом «антихрупкость» государства достигается в том числе через уменьшение внутренней политической конкуренции «за счет тех или иных политических операций», говорится в документе.

Гарантией устойчивости российского государственного проекта является и утверждение консервативного тренда, который выражается в сбалансированном внимании власти к четырем ценностным запросам: на государственное достоинство, на материальное благосостояние, на справедливость и на свободу. Ответственный за эту часть доклада философ Борис Межуев пояснил, что в разные периоды времени основная ставка, как правило, делалась только на одну из этих ценностей: когда-то — на державность, когда-то (как во времена перестройки) — на свободу (в докладе это названо «"растяжкой" между Сталиным и Горбачевым»). В путинское же время, по оценке господина Межуева, все они находятся в балансе: «Ни один запрос не уничтожает и не доминирует над другим». Но этот баланс, оговариваются авторы документа, может быть сохранен только в условиях отдаленности России от Евроатлантического пространства, представленного блоком НАТО. В противном случае запрос на свободу окажется под угрозой и ситуация потребует более «жесткого идеологического оформления нынешней российской государственности». Но эксперты оптимистичны: основания свободы можно и необходимо искать внутри России, а не вне ее.

Система российской власти обозначена в докладе как «сбалансированный каркас политических и общественных институций, институтов, норм (правил), отношений и процессов». При этом часто определяющей оказывается роль процессов, что позволяет системе учитывать социальную динамику и быть подвижной и гибкой (тут, судя по всему, имеется в виду, что в российской политсистеме первично именно принятие решения, а не жесткие институциональные ограничения). После начала СВО система выдержала беспрецедентное давление и теперь является полностью суверенной, а предстоящие президентские выборы должны придать ей «бинарную легитимность», отмечают авторы: с одной стороны, это легитимность порядка в условиях СВО, с другой — это первые президентские выборы после поправок к Конституции 2020 года. Говоря на презентации об этой части доклада, политолог Алексей Чеснаков пояснил, что в начале 2000-х российское государство напоминало «машину, которая не едет», но сейчас все по-другому: «За последние 25 лет государство наполнено смыслами, усилено».

В свою очередь, экономист Никита Кричевский, комментируя экономический блок доклада, указал, что в России «все больше живут в гармонии» интересы общества и государства.

Так, по его мнению, итоговое решение о повышении ставки НДФЛ для ряда категорий граждан «отрицательно» затронет наиболее богатых, а «положительно» — социально незащищенных. Правда, детально обсуждать эту тему и вопрос о том, для кого реформа будет сбалансированной, а для кого — нет, эксперты отказались до понимания всех параметров будущего решения.

В ходе презентации ее участники не раз отмечали еще одну важную мысль. «Вся система власти, социальная, политическая и экономическая, работает в интересах большинства, но учитывается и мнение меньшинства»,— подчеркивал, например, Константин Костин. “Ъ” попросил экспертов привести пример, когда российская власть при принятии решений руководствовалась интересами меньшинства. Господин Костин в ответ вспомнил, как в Госдуме принимались инициативы, изначально инициированные оппозиционными партиями. Никита Кричевский сказал, что меньшинством являются, например, те же многодетные семьи. А Алексей Чеснаков привел сразу два примера. Первый — отказ от выноса тела Ленина из Мавзолея, хотя за это выступает большинство населения. И второй, особенно понятный для СМИ: «Большинство выступает за цензуру! Но власть не идет на поводу большинства, она идет в ваших (журналистов.— “Ъ”) интересах».

В ходе презентации Борис Межуев также упомянул, что Владимир Путин находится у власти дольше, чем многие российские цари, поэтому его правление действительно можно назвать «эпохой». «И то, что у эпохи есть очевидные механизмы обеспечения устойчивости, пролонгированной или не пролонгированной — мы, конечно, надеемся, что пролонгированной,— это, конечно, является предметом серьезного изучения со стороны политологов, журналистов и в том числе политических философов»,— отметил господин Межуев.