Проблемы правового регулирования обязанности по возмещению вреда лицом, не являющимся причинителем вреда

А.В. Милохова

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБЯЗАННОСТИ ПО ВОЗМЕЩЕНИЮ ВРЕДА ЛИЦОМ, НЕ ЯВЛЯЮЩИМСЯ ПРИЧИНИТЕЛЕМ ВРЕДА

Статья посвящена проблеме классификации ответственности вследствие причинения вреда и обязанности по возмещению вреда лицом, не являющимся причинителем вреда. При этом определена природа обязанности родителей по возмещению вреда, причиненного их несовершеннолетними детьми, которая не может рассматриваться с позиций деликтной ответственности, а также ставится вопрос о правомерности предъявления гражданином к государству требований о возмещении вреда, причиненного в результате совершения против гражданина преступления лицом, личность которого не установлена.

Ключевые слова: гражданско-правовая ответственность; гражданско-правовая ответственность за причинение вреда; деликтная ответственность; ответственность за вред, причиненный несовершеннолетними; обязанность государства по возмещению вреда.

В данной статье хотелось бы вновь обратиться к вопросу классификации ответственности вследствие причинения вреда и обязанности по возмещению вреда лицом, не являющимся причинителем вреда. Принципиальное отличие указанных оснований по возмещению вреда состоит в том, что гражданское право допускает возможность предъявления требований о возмещении убытков (вреда), компенсации морального вреда и т. п. в отношении лиц, которые непосредственно вред не причиняли, но в силу закона обязаны возместить вред, причиненный потерпевшему. В данном случае речь следует вести не об ответственности в полном смысле этого слова, а о четко установленной в законе обязанности конкретного лица, не являющегося непосредственным причините-

© Милохова А.В., 2010

лем вреда, восстановить поврежденную имущественную сферу другого лица (потерпевшего). Обусловлено это в первую очередь тем, что в основе возникновения указанной обязанности лежат условия, не образующие полного состава правонарушения.

Осуществление подобной классификации связано в первую очередь с необходимостью четкого определения существа деликт-ной ответственности, а также обоснованием возможности применения мер гражданско-правовой ответственности в отношении лиц, в действиях которых не обнаруживается состава правонарушения.

В теории права подобная классификация осуществлялась и ранее. В частности Ю.К. Толстой предлагает различать ответственность за причинение вреда и обязательства из причинения вреда, не относящиеся к мерам ответственности1. При этом ответственность за причинение вреда (деликтная ответственность) будет выступать как охранительное обязательственное правоотношение, а обязанность по возмещению вреда, не относящаяся к мерам ответственности, выступает в качестве обязанности в обязательстве вследствие причинения вреда.

Подобную терминологию использует и законодатель, в частности, устанавливая, что на лицо, не являющееся причинителем вреда, законом может быть возложена обязанность возмещения вреда (абз. 2 п. 1 ст. 1064 ГК РФ).

К подобным обязанностям, на наш взгляд, следует отнести: возмещение вреда, причиненного правомерными действиями (п. 3 ст. 1064 ГК РФ), в частности случай причинения вреда в состоянии крайней необходимости (ст. 1067 ГК РФ);

возмещение родителями (усыновителями) или опекунами вреда, причиненного их несовершеннолетними детьми (ст. 1073 и п. 2 ст. 1074 ГК РФ);

возмещение вреда, причиненного недееспособными (ст. 1076 ГК РФ);

возмещение вреда, причиненного лицом, которое не могло понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства (п. 3 ст. 1078 ГК РФ);

возмещение вреда, причиненного в результате террористического акта (ст. 18 Федерального закона «О противодействии терроризму»2) и т. п.

Невозможность отнесения указанных случаев возмещения вреда к ответственности обусловлена рядом причин, и в первую очередь отсутствием необходимой причинной связи между действиями лиц, на которых возложена обязанность возмещения вреда, и возникшим вредом. Так, например, в соответствии со ст. 18 Федерального закона «О противодействии терроризму» государство

осуществляет в порядке, установленном Правительством РФ, компенсационные выплаты физическим и юридическим лицам, которым был причинен ущерб в результате террористического акта. Возмещение вреда, причиненного при пресечении террористического акта правомерными действиями, осуществляется за счет средств федерального бюджета в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством РФ.

В данном случае закон возлагает на государство обязанность по возмещению вреда, не определяя при этом государство в качестве субъекта ответственности за причиненный вред. Более того, в законе подчеркнуто, что компенсация морального вреда, причиненного в результате террористического акта, осуществляется за счет лиц, его совершивших. То есть при наличии реальных причинителей вреда, способных нести ответственность за свои действия, государство в силу объективных причин принимает на себя дополнительные гарантии защиты прав своих граждан и обязывается возместить причиненный вред в объеме, определенном в законе.

Иначе обстоит дело с возмещением вреда, причиненного несовершеннолетними. В соответствии со ст. 1074 ГК РФ несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет самостоятельно несут ответственность за причиненный вред на общих основаниях. В данном случае ответственность за причинение вреда возникает у непосредственного причинителя вреда, в действиях которого могут быть определены все необходимые условия для возложения имущественной ответственности: наличие вреда, противоправность действий причинителя вреда, причинная связь между противоправными действиями и наступившими вредоносными последствиями, а также вина.

В случае же, если вред причинен несовершеннолетним, не достигшим 14 лет (малолетним), закон определяет в качестве субъекта ответственности родителей (усыновителей) или опекунов (ст. 1073 ГК РФ), а не непосредственного причинителя вреда.

Подобная трактовка ответственности родителей получила поддержку и в теории права. Авторы предлагают обоснование ответственности родителей (усыновителей, опекунов и т. п.), усматривая в действиях родителей состав правонарушения, в том числе наличие причинной связи между действиями родителей по воспитанию своих детей и причиненным потерпевшему вредом. Непонятно только, почему указанная причинная связь куда-то исчезает, стоит только несовершеннолетнему достигнуть возраста 14 лет?

Обосновывая вывод о правомерности отнесения обязанности родителей по возмещению вреда, причиненного несовершеннолет-

ним, к ответственности, Ю.К. Толстой, в частности, отмечает, что в указанном случае «можно констатировать наличие причинной связи между вредом и поведением не только непосредственных при-чинителей, но и лиц, обязанных осуществлять надзор. Например, родители не осуществляют надзор за поведением малолетнего ребенка, чем обусловливают конкретную возможность причинения вреда. Ребенок своими действиями превращает эту возможность в действительность»3.

Здесь хотелось бы отметить, что, во-первых, данное высказывание само по себе противоречит сути поддерживаемой авторами учебника теории возможности и действительности4, с помощью которой обосновано наличие ответственности родителей, так как именно последние действия - действия ребенка - превратили возможность причинения вреда в действительность, и в соответствии с приведенной теорией именно между этими действиями и вредоносным результатом может быть установлена причинная связь. Во-вторых, в случае возложения ответственности на родителей мы должны будем констатировать помимо наличия вреда (которое предполагается) еще и наличие в действиях родителей противоправности и виновности, а также наличие причинной связи между такими действиями и вредом. Такое было бы возможно, если бы противоправные и виновные действия родителей выражались в действиях их ребенка (или того хуже - с помощью ребенка), наподобие деятельности, создающей повышенную опасность для окружающих. Безусловно, ясно, что мы не можем подходить к действиям ребенка с той же меркой, что и к воздействию источника повышенной опасности.

Следует обратить внимание на то, что хотя несовершеннолетние не имеют полной дееспособности и признаются неделиктоспо-собными, т. е. в силу своего недостаточного умственного и психического развития признаются не способными нести ответственность за причиненный ими вред, тем не менее никто не опровергнет того, что ребенок - это в первую очередь личность, и в его действиях проявляется именно его воля к совершению данных действий, а не воля родителей (безусловно, за исключением случаев, если родители сами подтолкнули ребенка к совершению заведомо противоправного действия; однако в данном случае действия родителей уже будет квалифицироваться по другим основаниям). Этим, то есть в первую очередь отсутствием причинной связи, обусловлено, в частности, и отсутствие уголовной ответственности родителей за действия своих несовершеннолетних детей. Поэтому, на наш взгляд, представляется искусственными и не имеющими ничего общего с общими положениями юридической ответственности обос-

нования правомерности отнесения обязанности родителей возместить вред к деликтной ответственности.

Интерес к исследованию указанных проблем вновь возник в связи с принятием 26 января 2010 г. Постановления Пленума Верховного суда РФ «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»5 (далее - По-становление)6.

Значительное внимание в данном Постановлении уделено выявлению и определению критериев, необходимых и достаточных для доказательства вины причинителя вреда или иных условий, необходимых для применения в отношении него деликтной ответственности. При этом в Постановлении подчеркнуто, что «родители (усыновители), опекуны, попечители, а также организация для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которую несовершеннолетний был помещен под надзор (ст. 155.1 СК РФ), отвечают в соответствии с п. 1 и 2 ст. 1073, п. 2 ст. 1074 ГК РФ за вред, причиненный несовершеннолетним, если с их стороны имело место безответственное отношение к его воспитанию и неосуществление должного надзора за ним (попустительство или поощрение озорства, хулиганских и иных противоправных действий, отсутствие к нему внимания и т. п.). Обязанность по воспитанию на указанных лиц возложена ст. 63, 148.1 и 155.2 СК РФ» (п. 16 Постановления).

Указанное положение раскрывает позицию Верховного суда РФ в отношении определения вины родителей (усыновителей), опекунов, попечителей, а также организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которую несовершеннолетний был помещен под надзор, подчеркивая, таким образом, наличие состава правонарушения в действиях родителей и иных указанных в ст. 1073 ГК РФ лиц, повлекших причинение вреда.

При этом в Постановлении сделана ссылка на ст. 63 Семейного кодекса РФ7, определяющую права и обязанности родителей по воспитанию и образованию детей, в которой указано, что родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей. Указанная норма фактически устанавливает одновременно позитивную и негативную ответственность родителей. Позитивная ответственность выражается в ответственном и добросовестном исполнении ими своих обязанностей по воспитанию и развитию своих детей, заботе об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии; негативная - в возможности применения санк-

ций в отношении родителей, уклоняющихся от исполнения указанных обязанностей.

Под негативной ответственностью в данном случае имеется в виду ответственность родителей за собственные действия (или бездействия), связанные с неисполнением или ненадлежащим исполнением возложенных на них законом обязанностей. То есть они должны нести ответственность за невыполнение обязанностей по воспитанию своих детей, неосуществление заботы о их здоровье, физическом, психическом и духовном развитии. Соответствующие основания ответственности установлены в законе с целью защиты интересов ребенка и не могут быть охарактеризованы как деликт-ная ответственность за вред перед третьими лицами.

При этом возникает вопрос: можно ли, основываясь на мнении, изложенном в Постановлении, сделать вывод о том, что если ребенок рос в благополучной семье, родители уделяли внимание его образованию, водили его в кружки и спортивные секции, читали с ним классическую литературу и таким образом его воспитывали, нравственно и духовно развивали, но ребенок все же причинил вред (например, по неосторожности разбил мячом витрину или помял чью-либо машину и т. п.), то они будут освобождены от обязанности по возмещению вреда на том основании, что они ответственно относились к воспитанию своего ребенка, не поощряли озорство и хулиганство?

На этот тезис могут возразить: если ребенок причинил вред, значит, родители ненадлежащим образом осуществляли за ним надзор, что и привело к возможности возникновения вреда. Однако помимо порока в причинной связи, о котором было сказано выше, данное возражение порождает еще один принципиальный вопрос: является ли факт причинения несовершеннолетним вреда достаточным и безусловным основанием для того, чтобы сделать вывод о неисполнении или ненадлежащем исполнении родителями (усыновителями, опекунами и т. п.) возложенных на них законом обязанностей по воспитанию?

Здесь уместно привести точку зрения А.М. Нечаевой, которая, комментируя ст. 1073 ГК РФ, говорит о том, что «определение вины лица, обязанного нести ответственность за вред, причиненный малолетним, представляет особую важность, поскольку, во-первых, воспитание - это длящийся процесс, во-вторых, чаще всего результаты просчетов в воспитании, пренебрежения к правам и обязанностям по воспитанию дают о себе знать не сразу, могут проявляться неожиданно, в-третьих, между усилиями по надлежащему семейному воспитанию, их полным отсутствием и причиненным вредом не всегда существует прямая зависимость. Однако глубокая внутрен-

няя связь между действиями (бездействием) здесь, как правило, существует. Если ее обнаружить невозможно, говорить об обязанности возместить вред не приходится.

Отсутствие четких критериев в определении вины лица, обязанного надлежащим образом воспитывать малолетнего, не означает, что ответственности за наступивший вред в любом случае не миновать. Если по объективным причинам родители (один из них) никакого участия в воспитании не принимали, вряд ли можно говорить о наличии даже косвенной их вины, поскольку фактическая связь с несовершеннолетним полностью прекратилась по не зависящим от них обстоятельствам. Другое дело, когда родители (один из них) уклонялись от выполнения родительского долга»8.

Е.А. Суханов, говоря о презумпции вины родителей, также указывает, что «опровергнуть указанную презумпцию практически невозможно»9.

Таким образом, родители в любом случае должны возмещать причиненный их ребенком вред, поскольку доказать наличие или отсутствие надлежащего воспитания зачастую не представляется возможным. При этом нужно сказать, что приведенные точки зрения убедительно свидетельствует о необходимости возложения обязанности по возмещению вреда именно на родителей (усыновителей, опекунов и т. п.). Однако обоснование в их действиях состава правонарушения не выдерживает никакой критики.

Если вред причинен, он должен быть возмещен. В рассматриваемом случае вред причиняется неделиктоспособным субъектом, и представляется вполне оправданным возложение обязанности по возмещению вреда именно на родителей как на ближайших (по сути) к рассматриваемой ситуации причинения вреда деликтоспособ-ных субъектов, чьи действия по воспитанию и надзору за ребенком находятся в необходимой взаимосвязи с действиями самого ребенка. Однако хотелось бы еще раз подчеркнуть, что речь в данном случае должна идти именно об обязанности родителей по возмещению вреда, а не об ответственности.

При этом обязанность по возмещению вреда не должна быть обусловлена субъективной оценкой осуществления родителями надлежащего воспитания своего ребенка. Причиненный несовершеннолетним вред должен быть возмещен. В то же время в законе следует четко определить критерии освобождения родителей (усыновителей, опекунов и т. п.) от обязанности по возмещению вреда, подобно тому как эти критерии определяются в юридической литературе, в частности в случае доказательства лицом невозможности принимать участие в воспитании своего ребенка.

В заключение хотелось бы отметить, что важность четкого определения оснований и условий деликтной ответственности и установленной законом обязанности по возмещению вреда лицом, не являющимся непосредственным причинителем вреда, состоит в том, что лицо, в действиях которого обнаруживается состав гражданского правонарушения, должно нести ответственность в силу общих норм гражданского законодательства, регулирующих деликтную ответственность (гл. 59 ГК РФ), в том время как обязанность по возмещению вреда может быть возложена на иное лицо только в случаях, прямо указанных в законе, и только в указанных в законе объемах. В связи с этим не могут быть удовлетворены, например, требования к государству о возмещении гражданину вреда, причиненного в результате совершения против него преступления лицом, личность которого не установлена10. Подобные требования неоднократно заявлялись, и суды отказывали в их удовлетворении, поскольку соответствующей обязанности по возмещению вреда лицом, которое непосредственно вред не причиняло, закон не содержит, а общие нормы в отношении государства не могут быть применены, поскольку оно не является непосредственным причинителем вреда.

Возможность реализации подобной обязанности в отношении государства требует соответствующих законодательных изменений. В то же время требует самостоятельной правовой оценки потребность в регулировании соответствующей обязанности государства по возмещению вреда, причиненного в результате совершения против гражданина преступления лицом, личность которого не установлена.

Примечания

1 См.: Гражданское право: Учеб.: В 3 т. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2004. Т. 3. С. 14-19.

2 Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» // Собрание законодательства РФ. 2006. № 11. Ст. 1146.

3 Гражданское право. С. 17.

4 Там же. С. 16.

5 Постановление Пленума Верховного суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» // Российская газета. 2010. № 24.5 февраля.

6 Указанное Постановление призвано дать разъяснения по ряду вопросов, возникших при применении судами гражданского законодательства, регулирую-

щего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина, в том числе об условиях, порядке и размере возмещения такого вреда. Однако в большинстве случаев положения, изложенные в Постановлении, могут быть применимы и в отношении причинения вреда имуществу гражданина или юридического лица.

7 Семейный кодекс РФ от 29 декабря 1995 г. № 223-Ф3 // Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

8 Комментарий к Гражданскому кодексу РФ: В 2 т. Т. 1. Части первая, вторая ГК РФ / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2009.

9 См.: Гражданское право: В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. 4: Обязательственное право М., 2008.

10 См.: Определение Конституционного суда РФ от 16 апреля 2009 г. № 355-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Скибы Сергея Васильевича на нарушение его конституционных прав статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации» (текст Определения официально опубликован не был).