Является ли судебный прецедент источником права в России?

Является ли судебный прецедент источником права в России? Whether the source of law judicial precedent in Russia?

Подтынников Иван Алексеевич

Студент 2-го курса Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Академия Генеральной Прокуратуры РФ РФ, Санкт-Петербург e-mail: Deribas29@rambler.ru

Podtynnikov Ivan Alekseevich

2-year student Saint-Petersburg law institute (branch) Academy of the Office of the Prosecutor General of the Russian Federation

RF, Saint-Petersburg

e-mail: Deribas29@rambler.ru

Аннотация.

В данной статье рассмотрена проблема определения роли судебного прецедента в российской системе права. Проанализированы характерные особенности различных видов судебного прецедента, отображаемые в решениях Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ. Обоснован тезис о близости решений Конституционного Суда РФ классическому судебному прецеденту, а также необходимость закрепления за решениями Верховного Суда РФ руководящего характера.

Annotation.

This article considers the problem of determining the role of judicial precedent in the Russian legal system. Analyzed the characteristics of different types of judicial precedent displayed in the decisions of the Constitutional Court of the Russian Federation and the Supreme Court of the Russian Federation. Explains the thesis of the proximity of the Constitutional Court decisions to the classic judicial precedent, and the need for respect for the decisions of the Supreme Court of the Russian Federation governing nature.

Ключевые слова: судебный прецедент, классический прецедент, прецедент толкования, Конституционный Суда РФ, Верховный Суд РФ.

Keywords: judicial precedent, classic judicial precedent, precedent interpretation, the Constitutional Court of the Russian Federation, the Supreme Court of the Russian Federation.

Юридическая наука России занимается проблемой судебного прецедента не одно десятилетие. Предметом дискуссий неоднократно являлся вопрос о том, может ли решение суда (и если да, то какого) рассматриваться как прецедент, то есть приниматься за обязательный образец при решении в дальнейшем аналогичных дел. Следует отметить, что данная дискуссия присутствует в научной литературе многих стран романо - германской правовой семьи, где понятие судебного прецедента и его содержание широко варьируется. Не вдаваясь в подробности указанного спора, приведу мнение авторитетного отечественного специалиста в области прецедентного права М.Н. Марченко, утверждающего, что в странах романо-германской правовой семьи судебный прецедент как источник права в большинстве случаев формально не признается, но фактически используется. Возвращаясь к отечественным правовым реалиям, советскими правоведами (С.Н. Братусь и А.Б. Венгеров) в 70-е годы прошлого столетия была высказана идея, что прецедентом может являться не только конкретное решение суда, но и систематизированная судебная практика по толкованию и применению той или иной нормы права - т.н. "прецедент толкования".

Однако несмотря на изложенную идею придавать характер прецедентности систематизированной судебной практике по конкретной норме права, в официальной концепции советского права торжествовал тезис о недопустимости рассматривать судебный прецедент как источник права, поскольку это ассоциировалось с буржуазными пережитками и с разрушением социалистической законности, понимаемой лишь как строгое и неуклонное соблюдение законов и других законодательных актов.

На практике всё обстояло куда проще. Анализ законодательства и судебной практики советского времени

позволяет заключить, что на уровне Пленума Верховного суда СССР судебное правотворчество в Советском Союзе фактически существовало. Основанием для этого был Закон СССР "О Верховном суде СССР" от 1979 г., статья 3 которого закрепляла полномочие ВС СССР давать руководящие общеобязательные разъяснения по вопросам судебной практики. Исходя из этого В.М. Жуйков, занимавший с 1988 по 2007 г. должность председателя ВС РСФСР (с 1991 г.- ВС РФ), указывает, что судебная практика, объединённая в виде Постановлений Пленума, всегда учитывалась нижестоящими судами Советского Союза.

Говоря о современной России, то на вопрос, может ли суд осуществлять правотворчество в условиях действующего разделения властей, закрепленного ст. 10 Конституции РФ, в течение многих лет давался сугубо отрицательный ответ. Наиболее последовательным противником наличия правотворческих функций у российских судов являлся В.С. Нерсесянц, аргументирующий свою позицию следующими тезисами: признание за судами правотворческих функций противоречит принципу разделения властей; парламентское правотворчество несовместимо с судейским, приводит к подмене и дублировании функций первого вторым. Данная позиция поддается критике. Теория разделения властей является важнейшим конституционным принципом, с которым естественно нельзя не считаться. Однако не стоит ее абсолютизировать, ведь в реальной жизни, как показывает практика, такого строгого разделения различных ветвей власти нет. Уместными здесь являются слова Р.З. Лившица, говорившего: "В реальной действительности разделение властей состоит отнюдь не в изоляции одной власти от другой, их деятельность взаимно переплетена".

В вопросе о подмене и дублировании судом функций законодателя стоит сказать, что судебное правотворчество существенно отличается от аналогичной деятельности парламента, что автоматически исключает данное противоречие. Особенность судейского правотворчества определяется тем, что оно всегда является производным от акта правосудия, что в свою очередь определяет его казуистичность - границы судебного правотворчества четко определены рассматриваемым делом, а осуществляется оно на основании неуклонного следования принципу законности. В данном ключе можно обратиться к апологету внедрения прецедентного права в России, последнему председателю ВАС РФ А.А. Иванову, утверждающему, что: "Нет серьезных теоретических возражений против реализации системы прецедентного права в России, поскольку достоинства судебного прецедента значительно превышают их недостатки". Следует отметить, что Антон Александрович, в контексте данного заявления, говорит именно о "прецеденте толкования".

Исходя из вышеизложенного, многие авторы относятся к идее признания прецедента официальным источником российского права положительно, аргументируя это тем, что: прецедентная система обеспечивает единство судебной практики, что способствует стабильности правовых позиций в том или ином вопросе; прецеденты уровня высших судебных инстанций связывают нижестоящие суды, что серьезно снижает внешнее влияние на судей, в том числе влияние коррупционных факторов; прецеденты содействуют устранению пробелов в законодательстве. В качестве резюме по данной части укажем: де-факто судебная практика в России приобрела характер прецедентности в связи с определенной деятельностью, осуществляемой Верховным Судом РФ и Конституционным Судом РФ, речь о которой пойдет далее.

"Правовая позиция Конституционного суда РФ". Не вызывает споров тот факт, что постановления КС РФ носят нормативный характер и являются общеобязательными, что прямо закреплено в ст. 6 ФКЗ "О КС РФ". Прецедентность постановлений КС РФ проявляется при рассмотрении конституционности конкретного нормативного правового акта (далее, нпа). В случае признания нпа неконституционным, КС вместе с тем указывает, как должен действовать в сложившейся ситуации правоприменитель до тех пор, пока законодательно не будет устранен выявленный пробел (то есть де-юре не создавая закон, де-факто КС закладывает его основу и определяет его общую концепцию). Так, в своем постановлении от 16.10.1996 г., КС признал неконституционным ФЗ от 07.03.1996г. "О внесении изменений в Закон РФ "Об акцизах", установивший обратную юр. силу своих положений (с

1-го февраля 1996г.). В своем постановлении КС также пришел к выводу, что днем оф. опубликования закона является только та дата, с которой содержание закона доводится до всеобщего сведения, тем самым истолковав ст. 15 Конституции РФ, а именно термин "опубликование". Данное положение было впоследствии включено в ст. 4 ФЗ №5 от 14.06.1994 "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания".

Что касается определений КС РФ, то они выносятся в случаях, если по предмету обращения КС было ранее вынесено решение, сохраняющее свою юридическую силу (ст.43 ФКЗ "О КС РФ") - т.н. отказные определения с положительным содержанием. В.Д. Зорькин объясняет это следующим: "По мере работы КС за пятнадцать лет фактически сложился "банк правовых позиций" по значительному кругу вопросов российского законодательства. Эти позиции в целях процессуальной экономии и оперативности конституционного судопроизводства нередко распространяются на решения схожих, однотипных вопросов". Определения, имеющие положительное содержание, ежегодно публикуются и анализируются в подготавливаемом КС хронологическом собрании его решений. Тем временем в подобной "отсылке" к собственным решениям также можно усмотреть характеристику прецедентности. Вышеизложенные полномочия КС РФ позволяют утверждать о близости его решений классическому судебному прецеденту. Однако признать абсолютное тождество между решением Конституционного Суда РФ и судебным прецедентом в классическом его понимании нельзя. Решение КС РФ - форма права особого рода (sui generis). Во -первых, решение Конституционного Суда касается не только судов, но и всех правоприменителей, что прямо отражено в ст.6 ФКЗ "О КС РФ". Во - вторых, судебный прецедент, как правило, возникает в связи с рассмотрением конкретного дела. Решения же Конституционного Суда являются результатом разрешения именно вопроса права. Таким образом, решения Конституционного Суда РФ выступают в российских правовых реалиях относительным прототипом классического судебного прецедента, в то же время таковыми в чистом виде не являясь, что обуславливает их исключительную юридическую природу. В свою очередь, определение статуса Постановлений Пленума Верховного Суда РФ является не менее легкой задачей

Верховный Суд РФ. Согласно ст. 126 Конституции РФ, ВС является высшим судебным органом по гражданским, уголовным и административным делам, а также по экономическим спорам. В его компетенцию также входит предоставление судам разъяснений по вопросам судебной практики, формулируемых в виде Постановлений Пленума ВС РФ (далее - 1111ВС), правовой статус которых четко не определен. Если ВС СССР, как было указано ранее, давал "руководящие" разъяснения, то в ВС РФ даёт разъяснения, статус которых законом прямо не указан. От формулировки "руководящие разъяснения" авторы Конституции 1993г. отошли сознательно, аргументировав это тем, что на практике ППВС воспринимаются как общеобязательные независимо от того, отражено это в Конституции или нет. Поэтому, не желая прямо устанавливать общеобязательность ППВС, чтобы не поколебать принцип независимости судебной власти, законодатель прибег к косвенному подчинению, установив, что Президиум ВС в порядке надзора вправе отменить обжалуемое судебное решение в случае, если оно нарушает единообразие судебной практики, а как было указано выше, эту судебную практику сам ВС и систематизирует в постановлениях Пленума (данное полномочие закреплено в ст.391.9 ГПК РФ, ст.308.8 АПК РФ, ст.341 КАС РФ).

Возникает коллизия: теоретически судья может принять решение, не совпадающее со сложившейся практикой, поскольку он является согласно Конституции РФ и Закону РФ "О статусе судей в РФ" лицом независимым и подчиняющимся только Конституции и федеральному закону, но практически существует механизм отмены таких "самостоятельных" решений. Кроме того, на основании опроса практикующих судей исследователь А.Л. Бурков утверждает о существовании прямой зависимости между оценкой деятельности судей и количеством их решений, которые были отменены - чем чаще пересматриваются решения судьи, тем меньше вероятности его повышения и поощрения. Знание и применение судьёй соответствующих ППВС стало для судей гарантией того, что их решения не будут отменены. При этом в своих решениях судьи прямо не ссылаются на ППВС, но формулировки

оттуда активно используют. В целях устранения подобной двойственности предлагается законодательно закрепить руководящий характер ППВС и возможность прямой ссылки на них в судебных решениях, что будет содействовать единообразию судебной практики, а также укрепит режим законности и правопорядка в нашей стране. Вышеизложенные особенности позволяют рассматривать ППВС не как классический прецедент, а как "прецедент толкования".

Таким образом, в РФ судебная практика и определенные судебные решения приобрели характер прецедентности и стали "серым кардиналом" судебного процесса. И, несмотря на то, что Федеральное собрание официально является единственным федеральным законодателем, на практике российский парламент действует сообща с другими оперативными правотворцами - Верховным и Конституционным Судами России.

Список используемой литературы:

1. Марченко М.Н. Вторичные источники романо-германского права: прецедент, доктрина // Вестник Московского университета. - 2000. - №4. - C.11.

2. Венгеров А.Б. О прецедентном толковании правовой нормы // ВНИИСЗ. - 1966. - №3. - С.3.

3. Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнике права. Судебная практика как источник права // Журнал российского права. - 1997. - №6. - С.21.

4. Лившиц Р.З. Современная теория права. Краткий очерк // М.:БЕК, 1994. - C.224 .

5. Выступление Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на Третьих Сенатских Чтениях в Конституционном Суде Российской Федерации 19 марта 2010 года [Электронный ресурс]. - URL: http://www.arbitr.ru/press-centr/news/speeches/27369.html

6. Постановление Конституционного Суда РФ от 24.10.1996 г. №17-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 2 ФЗ от 07.03.1996 г "О внесении изменений в закон Российской Федерации "Об акцизах" // Вестник Конституционного Суда РФ. - 1996. - №5. - С.51.

7. Интернет-интервью с В.Д. Зорькиным, Председателем Конституционного Суда РФ: "Предварительные итоги деятельности Конституционного Суда РФ на пороге 15-летия" [Электронный ресурс]. - URL: http://www.consultant.ru/law/interview/zorkin/

8. Бурков А.Л. Статус Постановлений Пленума Верховного Суда РФ в законодательстве и судебной практике // Правоведение. - 2011. - №5. - C.178 .