Судьба вольных переводов 30-х годов ХХ века (на материале переводов стихотворений А. С. Пушкина на татарский язык)

УДК 82.09; 832.161.1

Э. Ф. Нагуманова

Судьба вольных переводов 30-х годов ХХ века (на материале переводов стихотворений А. С. Пушкина

на татарский язык)

В статье рассматривается проблема переводов художественных произведений в 1930-ые годы. На примере анализа переводов на татарский язык стихотворений А.С. Пушкина, выполненных в первой трети XX века, определяются принципы перевода, выявляются закономерности и общие черты восприятия произведений Пушкина в разные периоды истории, анализируются трансформации, возникающие в текстах.

This paper examines the problem of the translations of literal woks in the thirties of the 20th century. On the example of the analysis of translations of poems by A.S. Pushkin into Tatar principles of the translation are formed. The patterns and common features of foreign perception of literal woks by Pushkin are revealed. The transformations appearing in the translations into the Tatar language are analyzed.

Ключевые слова: стихотворения А. С. Пушкина, перевод, татарский язык.

Key words: poems by A. S. Pushkin, translation, Tatar language.

В отечественном литературоведении практически отсутствуют работы, посвященные истории художественного перевода в 30-ые годы ХХ века. О том, что необходимо обратиться к этой проблеме, пишет в монографии «Перевод в системе сравнительного литературоведения» П. М. Топер. В частности, он отмечает, что «не изучена огромная, разносторонняя и противоречивая переводческая деятельность в России в последующие десятилетия» (речь идет о 30-х гг. - Э. Н.). История перевода советского времени, - продолжает он, - должна быть еще написана <...> со всеми ее достижениями и трагедиями, особенностями и закономерностями, объективными и субъективными факторами развития» [4, с. 123].

Можно отместить, что в 30-ые годы метод социологизма проникал и в переводоведение. Г. Гачечиладзе, говоря о работе А. Смирнова «Методика литературного перевода», увидевшей свет в 1934 году, отмечает: «Главные положения были выдвинуты А. Смирновым еще в начале 30-х гг., у него можно найти некоторые отклонения в сторону упрощенного социологизма, что часто было свойственно литературоведению того времени. А. Смирнов подчеркивает роль художественного перевода как оружия в идеологической борьбе, акцентируя классовый характер метода перевода» [2, с. 88-89].

Именно в 30-ые годы на смену вольным переводам начала ХХ века приходит практика дословного перевода, о чем свидетельствует сопос-

245

тавление переводов стихотворений А.С. Пушкина на татарский язык, выполненных в 10-ые и 30-ые годы ХХ века. В начале ХХ века Пушкина переводили многие талантливые татарские поэты: Г. Тукай, Дэрдменд, С. Рамиев и др. В их переводах мы наблюдаем общую тенденцию: соотнесение содержания стихотворений А. С. Пушкина с эстетическим идеалом татарской литературы, художественным миром «своего» читателя. Как правило, поэты, опираясь на текст предшественника, создают свои оригинальные стихотворения. Именно в этот период были широко распространены такие виды творчества, как «назира»1 («нэзыйрэ») и подражание («тэкълид») [6, с. 124, 189]. Особой популярностью пользовался жанр «назира» - своего рода отклик на произведение другого автора, ответ на него. В основном в начале века существовали произведения, созданные по мотивам стихотворений Пушкина, Лермонтова, в них ярко проявлялась точка зрения самого поэта-переводчика на воспринимаемый текст.

Большинство же переводов стихотворений А. С. Пушкина было осуществлено в 30-40-ые годы, и эти переводы кардинально отличаются от тех, которые появлялись в начале века. Все переводчики тяготеют к адекватному отражению подлинника, порой адекватность переходит в дословность. Трепетное отношение к слову можно объяснить изменениями, произошедшими в литературоведении и в общественном сознании советского читателя в целом. Как отмечает Г. З. Хантемирова, в 30-е годы «перевод рассматривался не как вид искусства, а как точная наука, отсюда выдвигаются требования верности букве оригинала, соблюдения формальных элементов произведения» [5, с. 6].

Если татарская литература начала ХХ века развивалась с опорой на традиции арабо-персидской литературы, то постепенно она теряет свою прежнюю самостоятельность и попадает в известную зависимость от русской литературы. Уходит в прошлое практика вольных переводов, на смену им приходят переводы, во многом отличающиеся дословностью. Так, А. Исхак и А. Ерикей, переводившие многих русских поэтов, чувствовали зависимость от пушкинского текста, они стремились сохранить каждую (даже незначительную) деталь оригинала, что дало возможность татарскому читателю в большинстве случаев почувствовать музыку пушкинского стиха.

Обратимся к переводам двух известных стихотворений А. С. Пушкина. Пушкинский «Зимний вечер» относится к наиболее часто перево-

1 Назира (араб.) - форма поэтического литературного подражания в литературах Ближнего и Среднего Востока, Средней Азии, т.н. «ответ» на какое-либо произведение другого поэта с обязательным использованием размера, рифмы и системы тропов того произведения, на которое отвечают.

димым произведениям. Впервые перевел это стихотворение Г. Рахманколый (1906 г.), затем Дэрдменд (1907 г.), М. Джалиль (1936 г.), Х. Усманов (1938 г.).

Переводы, выполненные в начале ХХ века, отличаются лексическим своеобразием: Дэрдменд использует диалектные, устаревшие слова и фонетические формы (эчэек, эчд и др.). В татарском языке мы не найдем эквивалентов таким словам, как «буря» и «мгла». Переводчики нашли разные пути преодоления данной трудности: «буря» - «буран», «мгла» -«томан», «ак томан» («белый туман»). Можно проследить, как менялось отношение к переводимому материалу, даже на примере одного слова -«кружка» из последнего четверостишия стихотворения «Зимний вечер». Если в 1906 г. слово «кружка» перевели как «бадъян» (деревянный сосуд), то в переводе 1936 г. М. Джалиль уже использовал слово «стакан». По-разному переводили и само название стихотворения: в начале века «Кышкы буран» («Зимний буран») и «Кышкы тен» («Зимняя ночь»), в 30-ые годы переводчики представили дословный перевод («Кышкы кич»). Форма стихотворения также в большей степени подверглась трансформации в первых переводах (особенно в переводе Дэрдменда).

В начале ХХ века к стихотворениям А.С. Пушкина довольно часто обращался Г. Тукай. Под его пером пушкинские творения приобретали совершенно иное звучание: татарский поэт в большой степени был привержен к расширению содержания оригинальных стихов русского поэта. Г. Тукай через переводы стремился выразить свои просветительские и нравственно-философские взгляды. Р. Башкуров, выделяя основные принципы, характерные для переводческой деятельности татарского поэта, писал о том, что Г. Тукай многое добавляет в свои стихотворения, кое-что опускает, приспосабливает перевод к особенностям татарского языка [1, с. 86]. Переводы, как правило, более пространные, чем оригинальные стихи. Так, при переводе стихотворения «Птичка» Тукай большое внимания уделяет образу птицы, описывает ее полет, пение. Он конкретизирует каждое событие, каждую деталь. К примеру, перевод первых двух строк пушкинского стихотворения «В чужбине свято наблюдаю / Родной обычай старины...» звучит таким образом:

Кичэ мин читлек ачтым, андагы кошчыкны коткардым,

Кщелсез тоткынымны киц яшел урманга кайтардым (Тукай). (Вчера я открыл клетку, освободил птицу, / Грустного узника вернул в просторы зеленого леса [Подстрочный перевод наш. - Э.Н.]). Перевод А. Исхака:

В краю, далеком от родной земли,

Соблюдаю один старинный обычай.

Как мы видим, Тукай, оттолкнувшись от оригинала, представил свою трактовку стихотворения. В его произведении появляется образ уз-

ника, который был популярен в начале прошлого столетия, отчетливо проявляется мотив свободы, что было связано с эпохой национальной борьбы. Перевод Исхака, наоборот, практически дословно передает оригинал, в нем нет добавлений, изменений, характерных для перевода начала ХХ века.

В перевод Тукая также проникает религиозный элемент (птица возносит молитву), что полностью отсутствует в оригинале (а также в переводе Исхака). Перевод Исхака в полной мере передает своеобразие оригинала, в переводе 1909 года полностью трансформирована форма стихотворения: перевод осуществлен бейтами в традициях арабской поэзии. Исхак даже на уровне звукописи, рифмовки воспроизвел многие особенности стиха Пушкина. Он смог сохранить число слогов в строках, при переводе использован 9-сложный силлабический размер. Перевод Тукая был выполнен 16-сложником.

Тем не менее, нельзя говорить о том, что вольные переводы начала ХХ века превосходили или, наоборот, уступали переводам 30-х годов. Дело в том, что вольные переводы особенно широкое распространение получают в эпохи становления национальных литератур или переходов в развитии (Серебряный век в русской литературе, начало XX века - в татарской). Вольные переводы Пушкина, Лермонтова и других русских классиков, предпринятые в татарской литературе начала прошлого века, были доступной для массового читателя и эффективной формой приобщения его к русской литературе. В 30-х годах переводчики, наоборот, стремятся полностью воспроизвести все художественные особенности оригинала, у них отсутствует соперничество с переводящимся поэтом -только преклонение перед его талантом.

Таким образом, татарские поэты начала ХХ века, вступая в диалог с Пушкиным, сознательно подчеркивали индивидуально-авторское начало в переводах. Тукай, Дэрдменд, Сунчелей и другие склонны были открывать в творчестве Пушкина еще один источник близких им идей. При этом они нередко стремились «завершить» переводимое произведение, «вписать» пушкинские образы и идеи в существующую систему национально-художественного сознания. А. Исхак и Х. Усманов творили совершенно в иную эпоху, когда стирались многие индивидуальные грани творчества, и они, создавая свои варианты переводов, во многом ориентировались на переводческие традиции 30-х годов. Каждый из рассматриваемых нами поэтов по-своему прочитывал стихотворение Пушкина и передавал поэтику оригинального стиха в меру своих возможностей. Несомненно только то, что в середине ХХ века изменилось отношение к переводимому тексту. Поэты-переводчики уже не являются сотворцами предшественников, а переводят, следуя букве оригинала.

1. Башкуров Р. Тукай и русская литература. - Казань, 1958 (на татарском языке).

2. Гачечеладзе Г. Художественный перевод и литературные взаимосвязи. - М.,

1980.

3. Лирика А.С. Пушкина в татарских переводах. - Казань: Изд-во Казан. гос. унта, 2004.

4. Топер П. М. Перевод в системе сравнительного литературоведения. - М.: Наследие, 2000.

5. Хантемирова Г. З. Национальное своеобразие оригинала и проблемы перевода. - Казань: Татар. кн. изд-во, 1974.

6. Эдэбият белеме CYЗлеге / Тез.-ред. Эхмэдуллин. - Казан: Татар. китап нэшр.,

1990.