Мистический облик Всевышнего в произведениях Джалолиддина Руми

УДК 133

C. Хатлони, докторант Института языка и литературы им. А. Рудаки АН Республики Таджикистан, г. Душанбе,

E-mail: kp1967@mail.ru

МИСТИЧЕСКИЙ ОБЛИК ВСЕВЫШНЕГО В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ДЖАЛОЛИДДИНА РУМИ

В статье на основе конкретных примеров автор знакомит читателя с идеями великого мыслителя и поэта Мавлоно Джалолиддина Балхи Руми, жившего в XIII веке, которому удалось своим образом жизни и высокими гуманистическими идеями внести уникальный вклад в благое дело единения людей разных наций и верований, в сближение различных культур и традиций. Статья может быть востребована как специалистами в области филологии, так и культурологами.

Ключевые слова: мистики-суфии, образ Всевышнего, образ Всевышнего в произведениях мистиков-суфиев.

По решению ЮНЕСКО в сентябре 2007 года отмечалось 800-летие со дня рождения великого мыслителя-мистика Мавлоно Джалолиддина Балхи Руми. Празднование его юбилея проводилось не только с целью почитания доброй памяти поэта, но и с целью более широкого ознакомления мировой общественности с его нетленным наследием, с его взглядами на роль человека в мире, на необходимость и значение взаимодействия и взаимопонимания людей, взаимного уважения между представителями различных религий и конфессий, рас и наций, существующих на нашей планете.

Как отмечал в одном из своих выступлений Президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмон, «в своё время Мавлоно Джалолиддину Балхи Руми удалось своим образом жизни и высокими гуманистическими идеями внести уникальный вклад в благое дело единения людей разных наций и верований, в сближение различных культур и традиций. Поэтому его теория и учение приобретают ещё большее значение в нынешних условиях, когда расширяющиеся с каждым днём противоречия и конфликты, различные вызовы и угрозы вызывают серьёзную озабоченность и тревогу у человечества» [1, с. 2].

К настоящему времени в науке проведены серьезные исследования жизни и творчества Джалолуддина Руми, в которых не обойдены и его мистические воззрения и художественные поиски в познании Абсолютного разума, художественные и мистические функции образов. Среди ученых разных стран, исследователей творчества великого мистика, особо следует упомянуть А. Арбери, Е.Э. Бертельса, Х. Бюргеля,

A. Дашти, Э. Ду Витрей-Мейеровича, В. Дюранта,

B.А. Жуковского, А. Зарринкуба, А. Кабаклы, С. Нафиси, Р. Никольсона, М. Ондера, А.В. Смирнова, М.Т. Степанянца, М. Ходжави, Г. Эте и др.

В Таджикистане уже несколько десятилетий творчество Джалолуддина Руми находится вцентре внимания литературоведческой и философской отраслей науки. Заметных успехов достигли такие исследователи, как А. Курбонмамадов, А. Мухаммад-ходжаев, Н. Одилов, М. Хазраткулов, Р. Ходизода. Существенный интерес вызывают отдельные статьи А. Алимардонова, К. Бекзода, Ш. Девонаева, Дж. Назри, К. Олимова М. Султонова, незавершенные начинания которых были развиты другими учёными.

Изучение всевозможных направлений и школ суфизма привело ученых к мысли о познании истоков мистики и поэтического искусства, стремящегося к анализу основ духовного учения о Творце, Человеке и мироздании. Достижения исследователей, работающих в этом направлении, выявили, что мистический суфизм представляет собой художественнофилософское мыслительное течение, утверждающее художественную историю человечества, интенсифицируя просветительские идеи, духовные достижения человека, его стремление к свободе, познанию самого себя и действительности ищущей личностью. Особую роль в этом стремлении сыграло творчество Джалолуддина Руми.

Но как бы внушительны ни были упомянутые научные достижения удовлетворяться достигнутым никак нельзя, ибо в огромном и сложном по содержанию творчестве Джалолуд-дина Руми исследователей «подстерегает» ещё немало нераскрытых тайн, символов и аллегорий.

Настоящая статья посвящена исследованию воззрений Джалолуддина Руми о доктрине благородства и человеколюбия, которой он сам следовал до слияния со своим Господином. В своём исследовании мы попытались проникнуть в историю вопроса, выявить его гносеологические корни и диалектику развития, а также затронуть методологию изучения произведений мыслителей Востока. Эта особенность и определяет научную новизну нашего исследования. Огромная духовная, нравственная, философская, теологическая нагрузка, которую несёт рассматриваемая тема, предполагает именно такой подход к решению вопроса.

Человек всегда ищет спокойную и благополучную жизнь и стремится обеспечить счастье для своих будущих поколений. Поэтому он всегда нуждается в наставлениях и советах великих людей, в первую очередь - выдающихся личностей прошлого. Изучение наследия Мавлоно как поэта, мистика и великого гуманиста, имеющее давнюю историю, началось практически при его жизни и в дальнейшем приобрело мировые масштабы и размах. При этом исследователи касаются, как правило, двух основных тем, звучащих в его произведениях: темы человека и темы Всевышнего, которые неотделимы друг от друга и представляют интерес как для представителей культуры, так и для ученых-филологов.

Мусульманские мистики-суфии в своих литературных произведениях и теологических изысканиях создали удивительно богатый духовный облик Всевышнего, поражающий каждого, кто приобщается к их творчеству своей умудренностью, изысканностью и возвышенностью. Облик Всевышнего освещается ими опосредованно и мы познаем его существо, прежде всего исходя из его эпитетов и атрибутов. Наиболее часто Творец обозначается такими понятиями как Мутлак -‘Абсолют’, Якто (перс.) - ‘Единственный’, Я-ин - ‘Достоверный’, Бечун - ‘Бесспорный’, Худо - ‘Бог ^ Господин’, Холи - ‘Созидатель’, Маъбуд - ‘Кумир’, Бори - ‘Творец’, Ол-лох - ‘Аллах’, Кирдигор - ‘Созидатель’, Парвардигор - ‘Создатель’, Сохиб - ‘Господин’, Шох - ‘Шах’, Раб(б) - ‘Владыка’, Ёр - ‘Друг’, Ахад - ‘один-единственный, неповторимый’ и множеством других. Именно эти имена и атрибуты получили наиболее широкое распространение в народе.

Прославленный мастер слова Джалолиддин Руми, кроме всего, величает Творца также словами и выражениями типа Чаноб - ‘Господин’, Чаноби Оли - ‘Высочайший Господин’, а мистическая обитель Творца обозначается им понятиями Ос-тони он даргох - ‘Порог того чертога’, Остони макоми Ол-лох - ‘Порог обители Аллаха’.

Для мудрецов и мистиков сущность Творца была превыше всего. Атрибутами его имен начиналось каждое произведение, в его эпитетах авторы находили творческое вдохновение, от него они ожидали помощи и поддержки. Воспринимая Господа как сопутствующего им по жизни, суфии отождествляют его с душой и присваивают ему эпитет Чон -‘Душа’, во многих случаях Ёр - ‘Друг’ или Ёру мададгор -‘Друг - спаситель’.

В произведениях Руми именно эти атрибуты (особенно Ёр) употребляются наиболее часто:

Эй, ёри ман! Эй, ёри ман! Эй, ёри безинхори ман!

Эй, дилбару дилдори ман! Эй, махраму гамхори ман!

О, Друг мой! О, Друг мой! О, бесценный Друг мой!

О, любимый мой Друг! О, душевно заботящийся Друг! [2, с. 678].

Красоту созидателя поэт-мистик выражает словами Оф-тоб, Шамс, Хуршед - ‘Солнце’, Таалилгохи нур - ‘Источник света’. Сила любви человека к Богу сравнивается со страстью к винопитию, а сам Творец именуется Соии мастибахши ком-горкунанда - ‘Опьяняющий виночерпий, дарящий счастья’. Человек, опьяненный любовью Всевышнего, приобретает

неслыханную силу, становится мощным и неотразимым. Образно называется также путь, ведущий к мистической обители Творца и чаще всего в этом значение употребляется слово тй - ‘улица, дорога, путь’, (т.е. путь ведущий к Богу, к познанию Истины, к стоянке Возлюбленного. Влюбленный всегда находится в поисках этого пути и чтобы достичь цели и приобрести счастье он должен оставить позади хафт водии тари-ат -‘путь семи долин" (т.е. влюбленный должен

пройти семь стоянок на духовном пути к Богу).

Руми воспевает лучезарного друга, покорителя сердец, пробуждающего страстную любовь, опьяняющего влюбленного, словно чистое хмельное вино. В результате человек с момента сотворения Адама и по сей день никак не протрезвеет в своей Любви к Богу.

Дардех аз он шароб, ки аввал бидодаи,

З-он чашмахои масти ту бишкан маро хумор.

Аз осмон фирист шаробе, к-аз он шароб,

Андар замин намонад як акли хушёр!

Подай того вина, что было подано в начале,

Дай насладиться мне твоими хмельными глазами.

С небес пошли вина, вино пошли такое,

Чтоб на земле никто не смог остаться трезвым [2, с. 441]. Как мы знаем, мистики в разные времена по-разному воспринимали сущность Творца. Одни считали, что сущность Пречистого можно опознать силой мышления и внутреннего раздумья, другие полагали, что его можно постичь чувством, третьи были уверены, что это возможно только тогда, когда пламя его любви охватит душу человека. Что касается Руми, то он ищет зерно Истины в эпитетах и атрибутах Творца. Он считает величие и чистоту Создателя его важнейшими атрибутами, воспеваемые им с любовью и преданностью. Великий мистик почитает и воспевает лик Всевышнего, всегда готового оказать помощь людям, и хотя воспеваемый им лик не виден физически, поэт постигает его разумом.

Пинхон зи дидахову хама дидахо аз уст,

Он ошкори санъати пинхонам орзуст.

Он скрыт от глаз, но все что зреет - суть глаз его.

Тот явный, что искусно скрытый, постичь того - мечта моя [2, с. 16].

Мудрецы всегда считали Творца Истинносущим (Якин) и в своих мистических сочинениях они описывали его в самых возвышенных тонах, самыми чудодейственными словами, впитывая в себя свет божественной мудрости. Это тот негасимый свет, которым освещены и человек, и всякое творение, созданное Всевышным, и свет этот несовместим ни с дикой натурой, ни с невежеством, он лучезарен, сверкает и блестит, даря нам истинную веру. Как сказано в Евангелие: «Бог - это Свет, и в нем нет мрака» [3, с. 385]. Лишенная Божественного Света сама жизнь для Руми теряет всякий смысл:

Ман чи гуна хуш дорам пешу пас,

Чун набошад нури ёрам пешу пас?

Как я мог наслаждаться и насладиться (вином),

Если мой путь ни тогда, ни теперь не освещен светом Друга? [4, с. 16]

Повторяя в разных вариациях атрибуты Творца всего сущего, человек тем самым выражает свою любовь и покорность Истинносущему. Руми ищет его лик в реаль-ном мире, но не достигнув желаемого, обращается к глубинам своего разума, создавая его в своих мыслях и лицезрея его внутренним видением, таким образом, постигая тайну бытия.

Бас чехра, к-у намуд маро бахри сокине,

Гуфтам, ки чехра дидаму он буд худ никоб.

Аз нури он никоб чу сузид оламе,

Ё Раб! Чи гуна бошад он шохи беникоб?

Взирая пристально на Лик тот, я словно океан замолк, Казалось, что взираю на Лик, увы, а то была лишь завеса. Но от той завесы луч исходит, и мир во пламени горит. Каким, о, Боже, предстанет без покрова тот Шах? [2, с.

161].

Самого Творца увидеть невозможно, его можно познать из преданных нам внутренних сил и мощи, благодаря чему мы приобретаем способность впитывать свет Истины и духовно познавать ее проявление, что является свидетельством бытия самого Бога. Таким образом, исходя из своего бытия, человек познает бытие Бога.

В целом, всякое сущее само по себе является свидетельством бытия Творца и атрибуты Бога проявляются не только в чертогах света (нур), но и тьмы (зулмат).

Даруни зулмате мечу сифоташ,

Ки бошад нуру зулмат махви зоташ.

Дар он зулмат раси дар оби Хайвон,

На дар хар зулмат аст оби хаёташ.

Басе дилхо расад он чо чу барке,

Вале мушкил бувад он чо суботаш.

Агар руяш ба кибла менабини,

Даруни Каъба шуд чои салоташ.

Ищи во мраке Его приметы,

Сущность Его сокрыта в свете и во мраке.

Во мрак сокрыта вода живая,

Но напьешься ею не в каждом мраке.

Как молния, сердца летят туда,

Но трудно найти там душевный покой.

Хотя и не увидишь Его, стоя лицом к кибле,

Но внутри Кааба стало местом моления Ему [2, с. 484]. Понятие «зулмат» - ‘тьма’ в суфийской литературе означает поселившееся в че-ловеческой душе сомнение, колебание, замешательство. И все эти качества развиваются потому, что лик самого Творца не доступен человеческому взору.

Говоря о Каабе, Руми подразумевает сердце, ставшее обителью веры. Творец осветил его до блеска и сверкания своим светом и все это для того чтобы в нем поселилась вера.

Мистическому познанию Творца Руми посвящает все разновидности своего творчества, начиная от месневи, газели, тарджибанда, кончая жанром рубаи. При создании мистических образов, источником вдохновения для поэта становится учение ислама. Согласно распространенному среди мистиков мнению «разум является главным инструментом, посредством которого мы познаем Творца», поэтому великий поэт извлекает жемчужины мысли из тайника собственного разума и призывает других следовать этому пути.

В целом, Всевышний, его эпитеты и атрибуты в творчестве Руми и других мистиков используются как символы, олицетворяющие чистоту, благополучие и свет. Человек, как и вся Вселенная, поглощая живительный божественный свет, приобретает мощь и истинную веру. Недаром, обращаясь к человеку, он говорил:

Тебе надо пройти тысячу лет, чтобы стать мусульманином,

И ещё тысячу лет - чтобы стать человеком.

Сказанное еще раз подтверждает, что «...сегодня Руми признаётся крупнейшим мистиком всех времён. На Востоке считают, что всякий, повторяющий по утрам и вечерам строки поэмы Руми "Маснави", избежит горения в адском пламени, ибо "Маснави" - это "Коран на персидском языке" [5].

Никто не сумел приоткрыть глубинные тайны мистической молитвы так, как он. Он чувствовал, что каждая молитва сама по себе - это акт Божественной благодати, поэтому весь раскрывался ей навстречу. Соединённый в любви с божественной волей, он нашел решение загадки предопределения и обрёл способность подняться в зенит радости из глубочайшей бездны страданий. Примечательно, что итог своей жизни Мавлоно Джалолиддин Балхи Руми подвел следующим образом: "А результат - не больше, чем этих трех словах: «Я загорелся, горел и сгорел". И ещё: "Когда я умру, ищите меня не в земле, а в сердцах просвещённых людей".

Выводы и материалы настоящего исследования имеют материальной жизни. Следовательно, их можно широко ис-

практическое значение в силу актуальности принципа органи- пользовать при создании общей истории литературы, написа-

ческой связи художественной мысли и теории познания, исто- нии учебников и научно-популярных книг не только по лите-

рии поисков сущности Человека и его места в духовной и ратуре, но и по специальным вопросам философии и религии.

Библиографический список

1. Выступление Президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмона на Международной научной конференции в честь 800-летия со дня рождения Мавлоно Джалолиддина Руми // Чумхурият. - Душанбе, 2007. - 7 сентября.

2. Руми, Д. Шамси Табрези: Антология / Д. Руми. - Тегеран: Великий Эмир,1999.

3. Инчил. (Ачди чадид) / Институт переводов Библии. - Стокгольм, 1993.

4. Руми, Д. Маснавии маънави ("Назидательные двустишья") / Д. Руми. - Тегеран: Время, 2001.

5. Джалолиддин Руми // http://bukharapiter.ru/vostochnava/rumi.html.

Статья поступила в редакцию 01.09.09

УДК 801.001

А. С. Литвина, аспирант БПГУ им. В.М. Шукшина, г. Бийск, E-mail: liana_l@hotbox.ru

ВЕРБАЛИЗАЦИЯ АНГЛО-АМЕРИКАНСКИХ И РУССКИХ НЕВЕРБАЛЬНЫХ КОМПОНЕНТОВ НОСИТЕЛЯМИ АЛТАЙСКОГО ЯЗЫКА

В данной работе описан эксперимент, который дает возможность выяснить, как жесты англо-американской и русской культур воспринимаются носителями другой лингвокультуры; и насколько носители языка способны создать псевдослова, используя буквы родного языка.

Ключевые слова: невербальный язык, невербальные компоненты, псевдослова, восприятие, эмоции.

Данная работа является частью исследования, которое посвящено описанию и восприятию некоторых невербальных компонентов коммуникации в различных лингвокультурах, а именно англо-американской и русской.

Культура является тем фактором, который влияет на интерпретацию жестов. «Невербалика» одной нации отличается от невербального языка другой. В то время как какой-то жест может быть общепризнанным и иметь четкую интерпретацию в одной культуре, в другой он может не иметь никакого значения или иметь противоположное. Если один из участников диалога не подозревает о значении жеста, то этот факт может привести к непониманию между партнерами диалога. Акт

коммуникации при таких условиях окажется неудачным. Поэтому сейчас многие лингвисты изучают жесты определенной лингвокультуры, описывают их и составляют подробные словари [1]. Опора на данные словари позволит представителям другой лингвокультуры избежать коммуникативных неудач.

В данной работе представлен эксперимент, который дает возможность выяснить, как жесты одной культуры воспринимаются носителями другой лингвокультуры.

Материалом для эксперимента послужили 7 жестов из англо-американской культуры и 5 жестов из русской лингво-культуры [2] .

№1

№2

№3

№4

J 1

№5

1

IS

№6

>

№7

І V 1

I

1. победа,

2. цифра «2»

на удачу

«я тебя люблю»

кто-то лжет

вышестоящий по должности не доволен работой подчиненного

«замолчи»

1.

(груб),

2. цифра «2»,

3. просьба закурить,

4. предложение выпить на троих

кавычки

№8 №9 №10 №11 №12

8 й 1 А 0** 1« А 3 11 а / і % 1шш.|Л

дурак, «сойти с ума» все хорошо фига, кукиш 1. предложение выпить, 2. пьяный 1. надоел, я сыт по горло, 2. насыщение чем-либо: едой и т.д. 3. иметь что-либо в больших количествах