Хозяева денег

В США готовится смена руководителя ФРС. Обозреватель "Власти" Сергей Минаев напоминает, что в американской истории главы этой системы придерживались самых разных теорий, и для России вопрос о новом руководителе ФРС является сейчас очень важным.

Инициатором создания Федеральной резервной системы (ФРС) были не американские власти или крупные экономисты, а знаменитый финансист Джей Пи Морган. Британский историк Пол Джонсон писал: "Звездный час Моргана настал во время паники 1907 года. Она была вызвана структурной слабостью американской банковской системы. В стране существовал 17 891 коммерческий банк, многие из которых выпускали банкноты, не обеспеченные ничем, кроме обещания обменять их по первому требованию на официальные деньги или золото. Америка полностью вернулась к золотому стандарту в 1900 году — шаг, ставший возможным благодаря обнаружению новых месторождений золота. Но в США не было центрального банка и вообще никого, кто на деле обеспечил бы этот возврат. Поэтому был момент полной потери доверия, и люди были готовы потребовать свои деньги у банков, это вызвало бы их немедленный крах. Без центрального банка, уполномоченного печатать деньги под свою ответственность, иными словами, под будущее страны, вся экономическая система должна была рухнуть — прежде всего фондовая биржа. Моргана вызвали разрешить ситуацию. Он к такому привык: в 1877 году выплатил денежное довольствие всей американской армии, а в 1893 году по просьбе президента Кливленда пополнил американские золотые запасы, организовав продажу в Европе за золото гособлигаций США, тем самым единолично остановив отток золота из страны. Теперь он собрал в библиотеке новопостроенного нью-йоркского особняка членов финансового и делового сообщества и добился от них выделения ему денег, необходимых для прекращения биржевой паники, под 10% годовых. Этот шаг и стал основой создания Федеральной резервной системы через несколько лет. В 1913 году интеллектуальная атмосфера не только в США, но во многих странах была такова, что государство рассматривалось как рыцарь в сияющих латах, готовый прийти на помощь слабым и обездоленным. И ФРС была создана для того, чтобы навести порядок на американском денежном рынке и создать механизм централизованного регулирования кредита и преодоления возникающих кризисов (гарантируя их невозникновение). Морган приветствовал этот шаг, полагая, что ФРС будет аналогом его библиотеки. Слово Моргана было решающим, потому что с 1907 года на финансовом рынке никто не пользовался большим авторитетом".

При создании ФРС американский министр финансов Уильям Макаду обратил внимание на данные комитета Конгресса по банковской и валютной деятельности о том, что группа нью-йоркских банков имела 341 место в советах директоров 112 корпораций с общим капиталом $22 млрд, а также на показания Моргана, заявившего: "Все зависит от моего отношения к заемщику. Если я ему не доверяю, то он не получит денег ни в одном банке — даже если предоставит в залог все облигации в христианском мире". Таким образом, именно Морган был настоящим центральным банкиром в США. Макаду добился того, что американский ЦБ был создан в виде децентрализованной системы, состоящей из 12 региональных банков, возглавляемых людьми, формально независимыми ни от Министерства финансов, ни от банкиров.

В середине 1920-х годов ФРС получила возможность показать, как она предотвращает кризисы в условиях сохранения золотого стандарта. При этом стало очевидным, что ее деятельность приобрела поистине международный масштаб, и она в этой деятельности руководствуется новомодными экономическими теориями. Америка в то время была страной с совершенно свободной саморегулируемой рыночной экономикой: каждый предприниматель имел возможность вести дела по своему усмотрению, а работники имели возможность торговаться о размере своей зарплаты. Денежную политику фактически определяли Бенджамин Стронг, управляющий Федеральным резервным банком Нью-Йорка, и глава Банка Англии Монтегю Норман, которые исповедовали теорию британского экономиста Джона Кейнса, согласно которой экономику можно стимулировать смягчением денежной политики. В июле 1927 года они провели секретную встречу с представителями коммерческих банков, результатом было снижение процентной ставки на 0,5% — до 3,5% годовых. Стронг прямо заявил: "Я дам глоток виски фондовому рынку". И ему действительно удалось это сделать: удешевлением кредита воспользовались не получавшие зарплату работники, а богатые американцы, жившие за счет дивидендов и банковского процента. Они стали брать кредиты исключительно для вложения их в растущие акции: в 1927 году было куплено рекордное количество акций — почти 567 млн. В следующем году этот рекорд был побит — 920 млн.

Адольф Миллер, член совета директоров ФРС, на слушаниях в Конгрессе впоследствии отмечал: "Это было самым смелым решением в истории ФРС, которое вылилось в самую тяжелую ошибку, которую она или любой другой ЦБ совершили за последние 75 лет".

В 1928 году Стронг умер, и глава ФРС Рой Янг изложил свое видение текущей кредитной ситуации на банковской конференции в штате Индиана таким образом. "Золото является основой нашей кредитной системы, и хотя золотой стандарт, возможно, имеет некоторые недостатки, но все равно это наилучшая основа — всеобщая вера в это подтверждается тем фактом, что в последние пять лет многие страны в той или иной форме вернулись к такому стандарту. У многих людей, в том числе банкиров, создается впечатление, что американские банки сейчас берут взаймы у своих федеральных резервных банков под низкий процент с единственной целью — дать заемные деньги в кредит под более высокий процент, тем самым нажившись на разнице. Как человек, связанный с ФРС больше десяти лет, я могу заверить, что такое встречается редко. Сейчас, кажется, обычные люди больше озабочены сложившейся кредитной ситуацией, чем ФРС. С точки зрения запасов золота я считаю, что ФРС справляется с этой ситуацией восхитительно". Рассуждения ФРС о глотке виски и отличном положении Америки в золотом исчислении кончились грандиозным кредитно-биржевым крахом 1929 года с последующей Великой депрессией, которая продлилась до Второй мировой войны, а также последующим отказом Америки и других стран от золотого стандарта.

Надо заметить, что возрожденный после войны золотой стандарт ликвидировал замминистра финансов Пол Волкер, впоследствии ставший главой ФРС и явно имевший теоретические расхождения с Янгом в отношении золота. 15 августа 1971 года президент США Ричард Никсон выступил с телеобращением к нации и объявил, что США отказываются от золотого стандарта, при котором доллары обменивались на золото, а все валюты индустриальных стран были привязаны к доллару фиксированным обменным курсом. После этого заместитель министра финансов по валютным вопросам Пол Волкер, который был инициатором этого шага, полностью разрушавшего послевоенную внешнеторговую систему, несколько лет ездил по миру, согласовывая валютные вопросы с другими странами. Особенно трудно ему пришлось в феврале 1973 года, тогда американцы собирались девальвировать доллар на 10% по отношению к золоту и хотели убедить японцев ревальвировать иену на 10%, чтобы уменьшить грандиозный профицит внешнеторгового баланса Японии. В Токио Волкер убеждал министра финансов Киити Аити согласиться на эту валютную операцию. Тот отказался, предложив взамен ввести свободно плавающий курс иены: "А если валютный рынок поднимет курс иены на 20%, тут уж ничего не поделаешь". Пол Волкер согласился и вылетел в Европу. Там поговорил с немецким министром финансов Гельмутом Шмидтом, попросив его убедить французского министра Валери Жискара д`Эстена. Потом слетал в Лондон, заручился поддержкой британцев и провел переговоры с Жискаром д`Эстеном. В итоге европейцы согласились, и доллар был девальвирован на 10%. Однако ведущие индустриальные страны не решились на совместную золотую интервенцию на рынке, золото очень подорожало, что, по выражению Пола Волкера, "выбило психологическую почву из-под ног доллара", и в марте 1973 года пришлось ввести свободно плавающий курс всех ведущих мировых валют.

Так как впоследствии Шмидт стал канцлером Германии, а Жискар д`Эстен — президентом Франции, неофициальная группа министров финансов, проводивших секретные встречи, стала вполне официальной G7 (туда пустили не только протестовавшую Италию, но и Канаду). В свою очередь, Волкер в 1979 году стал главой ФРС и получил возможность в этом качестве участвовать в заседаниях министров финансов и глав ЦБ G7. Решения в рамках G7 принимались судьбоносные. Например, 22 сентября 1985 года Пол Волкер и министр финансов США Джеймс Бейкер пригласили своих коллег из Великобритании, Франции, Западной Германии и Японии в Нью-Йорк и по итогам встречи выпустили заявление, в котором сообщалось, что пять стран "готовы более тесно сотрудничать" в деле снижения курса доллара, явно намекнув на крупномасштабную совместную интервенцию против американской валюты. Доллар тут же упал до самого низкого уровня за 12 лет.

Сменивший Волкера Алан Гринспен показал себя одним из крупнейших теоретиков кризисов. Он говорил: "Теория эффективных рынков не может объяснить деятельность рынков акций и особенно биржевых крахов. Как можно, например, объяснить беспрецедентный обвал (в ходе которого акции крупнейших компаний потеряли более одной пятой своей стоимости) 19 октября 1987 года? Как только что назначенный глава ФРС, я следил за положением на фондовом рынке чрезвычайно внимательно. Какую новую информацию получили игроки на этом рынке в промежутке между окончанием предыдущего торгового дня и началом этого? Да никакой. Просто, когда котировки акций устремились вниз, человеческая натура в форме беспричинного страха взяла верх, и инвесторы принялись облегчать свою душевную боль, распродавая акции, совершенно не заботясь о том, имеет ли это хоть какой-то финансовый смысл. Цены на акции не зависели от финансовой информации. Просто страх непрестанных и неконтролируемых потерь своего богатства стал невыносимым (я считаю часто приводимое объяснение, что действовали не люди, а компьютерные программы, обычно используемые в ходе биржевых торгов, неубедительным: люди, видя происходящее, всегда могли отключить компьютер). И, несмотря на то что экономика находилась в прекрасном состоянии и прибыли корпораций быстро росли, на то, чтобы индекс Dow Jones полностью восстановился, ушло два года".

Смена Гринспена на Бернанке в качестве главы ФРС ознаменовалась теоретической дискуссией о кризисах. 26 февраля 2007 года бывший глава ФРС Алан Гринспен обратился через спутник к участникам деловой конференции, проходившей в Гонконге. Он отметил, что американская экономика с 2001 года быстро росла, что период процветания должен когда-то подойти к концу и что этот момент уже близок. "Когда проходит так много времени после предыдущего спада, неизбежно накапливаются силы, которые ведут к следующему спаду. И мы действительно начинаем наблюдать признаки этого спада. Например, в США прибыльность предприятий перестала расти, а это верный признак окончания очередного экономического цикла,— сказал Гринспен и добавил: — Возможно, спад произойдет уже в следующие месяцы 2007 года, хотя большинство прогнозистов и не разделяют такую точку зрения".

Американские биржевые аналитики отметили, что высказывания Гринспена прямо противоречат заявлениям Бернанке о том, что американская экономика находится как раз в неплохом состоянии. Однако игроки на фондовом рынке поверили именно Гринспену. "И зачем он выступает? Уж лучше бы играл в гольф где-нибудь на Гавайях",— шутил один из биржевых аналитиков.

Бернанке с самого начала пришлось решать очень трудные задачи. В частности, к концу 2007 года американская инфляция превысила 3%. Для нового главы ФРС такой рост был совершенно нежелателен: его предшественник Гринспен был несгибаемым борцом с инфляцией (он пришел в ФРС, когда у всех в памяти еще были свежи 13% инфляции конца 1970-х), и Бернанке явно не хотел, чтобы его руководство американским ЦБ ассоциировалось с ускорением роста цен.

Обычно при малейшей опасности роста инфляции ФРС повышает процентную ставку. Однако в 2007 году она была вынуждена делать совершенно противоположное в целях борьбы с мировым кредитным кризисом и падением американского фондового рынка. 31 октября 2007 года процентная ставка была снижена на 0,25% — до 4,5% (до этого было снижение на 0,5% в сентябре). А на следующий день ФРС осуществила грандиозную операцию по вбросу сразу $41 млрд в американскую финансовую систему — вторая по масштабам операция в истории США после вброса $50,3 млрд 19 сентября 2001 года, когда пришлось спасать американскую экономику после терактов 11 сентября. ФРС могла считать, что это поможет фондовому рынку — индекс Dow Jones прямо перед вбросом денег упал сразу на 250 пунктов,— но вряд ли рассчитывала на то, что такое количество дополнительных денег поможет сдерживанию инфляции. Однако выбирать не приходилось.

Еще более серьезной проблемой для ФРС являлось рекордное падение курса доллара, который весь год двигался к отметке в $1,5 за евро именно из-за того, что в целях борьбы с мировым кредитным кризисом Америка удешевляла кредит. Абстрактные теории говорят, что падение национальной валюты способствует росту экономики, удорожая импорт и удешевляя экспорт. Однако Бен Бернанке начал свое руководство ФРС c заявлений о преимуществах сильного доллара, являющегося результатом долгой борьбы с инфляцией: по его словам, американские граждане могли полагаться на доллар как на "меру стоимости при планировании долгосрочных контрактов и кредитных операций".

Теоретические рассуждения Алана Гринспена и Бена Бернанке кончились грандиозным финансовым кризисом 2008-2009 годов, и от этих рассуждений очень пострадала Россия, так как мировые цены на нефть рухнули со $150 до $30 за баррель.

После кризиса Бернанке пришлось показать себя теоретиком восстановления экономики и финансов. В 2011 году он приступил к стимулированию производства и занятости не с помощью политики процентной ставки, а с помощью простого печатания денег. Выступая перед американским Конгрессом в апреле того года, он заявил: "Так как безработица не снижается, все сомневаются, что американская экономика продолжит восстановление. Обычно в таких условиях ФРС снижает процентную ставку. Однако уже с декабря 2008 года она является нулевой, так что дальше снижать ее некуда. На первый план выходит новый метод денежного стимулирования — покупка ФРС долгосрочных облигаций американского правительства. Конечно, покупка долгосрочных облигаций является менее привычным средством проведения стимулирующей денежной политики, чем снижение процентной ставки. Однако эти два подхода схожи в том, как они действуют на экономику. Когда ФРС покупает долгосрочные облигации американского правительства, оно сразу снижает их доходность, так как увеличивает спрос на них и тем самым воздействует на ставку по долгосрочным кредитам в экономике непосредственно, а не через краткосрочные кредиты. Как в случае со снижением процентной ставки, покупка долгосрочных облигаций приводит к улучшению финансового положения граждан, расширению их потребительских расходов и, следовательно, стимулирует рост производства и занятости". Россия от таких рассуждений выиграла, так как мировые цены на нефть вновь достигли сверхвысокого уровня, и игроки на мировом нефтяном рынке всерьез рассматривают возможность $150 за баррель.

Теперь все зависит от того, какой теории будет придерживаться заместитель Бернанке Джанет Йеллен в случае, если президент Обама выдвинет на пост нового главы ФРС именно ее: ситуация в американской и мировой экономике явно подталкивает к разработке как теории преодоления последствий прежнего кризиса, так и теории предотвращения нового. А для России вопросы теории по-прежнему остаются очень важными.