Ирония как способ создания образов персонажей в идиостилях Ч. Диккенса и У. М. Теккерея

Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 34 (172).

Филология. Искусствоведение. Вып. 36. С. 73—77.

ИРОНИЯ КАК СПОСОБ СОЗДАНИЯ ОБРАЗОВ ПЕРСОНАЖЕЙ В ИДИОСТИЛЯХ Ч. ДИККЕНСА И У. М. ТЕККЕРЕЯ

В статье рассматривается ирония как содержательная категория, связанная с мировоззрением и эстетикой авторов, на материале идиостилей двух писателей - У. М. Теккерея и Ч. Диккенса. Анализируется соотношение стилистического и концептуального типов иронии в создании образов персонажей с целью выявить общность и различия языковых и экстралинг-вистических форм реализации иронии, отражающих миропонимание каждого из художников слова.

Ключевые слова: стилистическая ирония, мировоззрение и эстетика авторов, языковые иронии.

Несмотря на то, что ирония становилась объектом изучения многих ученых (М. А. Баг-дасарян, О. П. Ермакова, Ю. В. Каменская, С. И. Походня, В. В. Овсянников, Н. К. Салихова, В. З. Санников, А. В. Сергиенко, Г. Г. Тремасова, Ж. Е. Фомичева и др.), большая часть авторов посвящает свои исследования лексико-семантическим и грамматическим особенностям контекстной иронии, прямо оговаривая, что ирония в художественном тексте (в целостном тексте) остается вне поля их зрения. Только немногие работы касаются эстетического аспекта иронии (С. И. Походня1, О. П. Ермакова2, А. В. Сергиенко3. Ю. В. Каменская4, Ж. Е. Фомичева5).

В настоящее время исследователи пришли к выводу, что необходимо разграничить два понятия: ирония - как стилистический прием и ирония как результат - иронический смысл, созданный рядом разноуровневых средств языка, взаимодействие которых обеспечивает содержательное единство текста. Второй тип иронии мы называем концептуальной иронией (ср. иные термины: текстообразующая, ассоциативная).

Ирония как содержательная категория текста связана с господствующими в определенную эпоху философскими, политическими, этическими течениями, с мировоззрением и эстетикой авторов. Образ жизни страны и людей и условия, в которых существует литература, создают определенный тип ирониста и определенные способы иронизирования. «Ирония не чисто языковое явление, она в определенной степени обусловлена менталитетом, национальным характером, индивидуальным темпераментом и другими факторами»6.

концептуальная ирония, образы персонажей, и экстралингвистические формы реализации

В соответствии с господствующей в современной науке тенденцией к антропоцентризму, вниманием ко всем сложным явлениям психологии человека, его эстетическим и философским воззрениям, особенно актуальными становятся проблемы идиостиля, его важнейших стилеобразующих компонентов, к числу которых относится ирония.

Выделенные нами два типа иронии: стилистическая (прием) и концептуальная (компонент образа автора, отражающий его миропонимание) - соотносятся с разными средствами их реализации - языковыми и экстралинг-вистическими. Если стилистическая ирония реализуется только языковыми средствами, то концептуальная как обобщающая, интегральная - преимущественно экстралингви-стическими. Данная дифференциация средств выражения иронии коррелирует с принятой в современной эффективно развивающейся науке - коммуникативной стилистике - дихотомией лингвистических / экстралингвистиче-ских средств выражения т. н. регулятивов, в основу выделения которых положено осознание адресатом мотива (микроцели) в рамках общей коммуникативной стратегии текста7. Регулятивы рассматриваются исследователями как «порождение конкретной текстовой системы, отражающей авторское мировоззрение, его творческий замысел»8. К лингвистическим средствам выражения регулятивов относят «ритмико-звуковые, лексические, морфологические, словообразовательные, синтаксические», т. е. средства всех уровней языка, к экстралингвистическим - «композиционные, логические, графические»9. Специфика иронии как компонента идиостилей пи-

сателей также проявляется в разной степени активности языковых средств выражения в пределах стилистической иронии и в экстра-лингвистических формах реализации иронии концептуальной. Сам же состав средств воплощения иронии соотносим с выделенными исследователями (Н. С. Болотновой и др.) двумя способами проявления регулятивов.

Характер иронии находится в прямой зависимости от личности автора: его социального статуса, политических убеждений, эстетических взглядов, этических представлений,

- это и отражается в соотношении иронии, выраженной только языковыми средствами, и иронии, выраженной преимущественно экс-тралингвистическими средствами, что до сих пор недостаточно исследовано и нуждается в дальнейшей разработке для более глубокой интерпретации художественного мышления писателя.

Задача данной статьи - соотнести типы иронии в создании образов персонажей в идиостилях двух писателей с целью выявить общность и различия языковых и экстралинг-вистических форм реализации иронии, отражающих миропонимание каждого из художников слова.

Методы исследования подчинены решению поставленной задачи и представляют собой сочетание описательного, семантикостилистического, контекстологического, текстового и экстралингвистического анализа художественного текста.

У. М. Теккерей и Ч. Диккенс жили в одну эпоху и в одной стране, но эстетические ценности и принципы их были полярны, так как они представляли совершенно разные слои общества: Теккерей - аристократию, Диккенс

- широкий класс бедняков и рабочих, которых он называл «обездоленными». Оба реалисты (притом заслуженно получившие мировое признание как таковые), они по-разному понимали свои задачи и цели в искусстве, по-разному осмысляли границы реализма. В методе Диккенса никогда не иссякала струя романтики, в методе Теккерея романтика исключалась. Эти экстралингвистические факторы во многом повлияли на стиль писателей, что отразилось на выборе типа иронии.

«Свою задачу Теккерей видел в том, чтобы возможно точнее и правдивее воспроизвести картину жизни. И он искал такую форму, которая обеспечила бы его образам наибольшую убедительность»10. Автор отнюдь не выступал

безразличным наблюдателем и хладнокровным протоколистом явлений общественной жизни. Его главной задачей было, нарисовав отдельных людей, создать картину жизни целого общества. Было бы тщетно искать в романе развивающуюся «на социальном фоне» историю того или другого лица или группы лиц. В романе есть более или менее тщательно выписанные портреты, более или менее глубоко раскрытые характеры. Но все они крепко связаны между собой и подчинены одному замыслу, типизируя явления общественной жизни. В его романных персонажах есть качество, сближающее их с условными типами-масками. Это глубинная связь, обусловленная восприятием мира как комедии ошибок и чудесной игры. Герой сознательно или неосознанно играет жизненные или театральные роли, раскрывающие возможности данного типа человека. Все персонажи обладают, при всем их разнообразии, одинаковой психологией собственников и себялюбцев:

And a delightful throb of expectation lighted up his little eye and caused him to smile on his Maria, as he thought that she might be worth thirty thousand pounds more than he had ever hoped to get with her11. Восхитительный трепет надежды сверкнул в его глазках и заставил его улыбнуться своей Марии при мысли, что мисс Мария поднялась теперь в цене на тридцать тысяч фунтов по сравнению с тем, что он раньше рассчитывал получить за нею в приданое.

Языковыми средствами стилистического типа иронии служат здесь несовместимые «словесные ряды»12: высокая книжная лексика, обозначающая возвышенные порывы души, противоречит торгово-экономическим лексическим единицам, в которых измеряется отношение к невесте. Имея одинаковую психологию собственников, герои одинаково относятся к людям. Сравните помещение в один ряд предпочитаемых предметов интерьера и желательных особенностей внешности окружающих как одинаково значимых для определения вкуса хозяйки:

Miss Crawley had a good taste. She liked pretty faces near her; as she liked pretty pictures and nice china13. У мисс Кроули был отличный вкус. Она любила видеть около себя хорошенькие личики, ей нравились красивые картины и хороший фарфор.

Ср. ситуацию, когда описывается Осборн, лондонский коммерсант, беспредельно деспо-

тичный в осуществлении своей власти, основанной на богатстве. Он рассчитывает женить сына на богатой невесте:

With his usual frankness and delicacy the elder Osborne told Mrs. Haggiston that he would give her a cheque forfive thousand pounds on the day his son was married to her ward14 Со своей обычной откровенностью и деликатностью Осборн-старший сообщил миссис Хегистон, что выдаст ей чек на пять тысяч фунтов в тот день, когда его сын женится на ее воспитаннице.

Лексическое несоответствие авторской характеристики персонажа его действиям и разговорам эксплицируют иронию над эгоизмом и алчностью Осборна.

При использовании одних и тех же языковых средств для создания иронической модальности Теккерей и Диккенс преследуют разные цели. У Теккерея нет индивидуальных портретных зарисовок; ирония проявляется в основном в авторской речи с целью заострения, выделения основных черт характера героя. Диккенс, дающий своим героям яркие индивидуальные характеристики, использует иронию при описании и внешности, и характера персонажей.

At about this time, too, I made three discoveries: first, that Mrs. Crupp was a martyr to a curious disorder called ‘the spazzums’ which was generally accompanied with inflammation of the nose, and required to be constantly treated with peppermint; secondly, that such peculiar in the temperature of my pantry, made the brandy-bottles burst...15 В эту пору своей жизни я сделал три открытия: во-первых, хозяйка моя, миссис Крапп, была подвержена загадочным припадкам, которые назывались спазмами и от которых у нее краснел нос, и она постоянно лечилась мятными каплями, во-вторых, в моей кладовой сами собой откупоривались мои бутылки с бренди, отчего и само бренди испарялось с удивительной быстротой.

Позиция якобы не понимающего ситуацию героя, выраженная словами загадочные, удивительной, эксплицирует авторскую насмешку при помощи детального описания загадочного поведения хозяйки.

Создавая галерею типов-масок в «Ярмарке тщеславия» и яркие характеристики персонажей в «Дэвиде Копперфильде», Теккерей и Диккенс используют языковые средства в контекстах, основанных на смысловом несоответствии. Но, кроме языковых форм созда-

ния иронии, для романов характерны и иные формы - не языковые. Композиция романов, структура их отдельных образов, методы раскрытия характеров и сигналы для понимания их - все эти экстралингвистические средства структурно-композиционного характера чрезвычайно ощутимо и «зримо» определяются философией автора, которая воплощается в тексте произведения и является решающей в концепции всего художественного полотна.

Распределение иронической коннотации по речевым стилям персонажей не случайно, оно обусловлено концептуальным замыслом писателя и системой оценочных характеристик, которые могут передаваться в авторской речи, а могут быть опосредованы речью персонажей, однако в совокупности это - всегда форма реализации образа автора, его языковой картины мира.

Теккерей наделяет иронией, ироническим видением мира только одного своего персонажа, Беки Шарп. И это не случайно. Беки Шарп - центральный образ «Ярмарки тщеславия». Это не положительный персонаж романа, однако он не может быть назван и отрицательным. Теккерей не только открыто оправдывает Ребекку, но даже почти восхищается ею и на протяжении всего романа настойчиво подчеркивает зависимость ее характера от внешних обстоятельств. Беки не хуже и не лучше, в конечном итоге, чем все. Таков лейтмотив образа.

I think I could be a good woman if I had five thousand a year. I could dawdle about in the nursery, and count the apricots on the wall. I could water plants in a green-house, and pick off dead leaves from the geraniums. I could ask old women about their rheumatisms, and order half-a-crown’s worth of soup for the poor. I shouldn’t miss it much, out of five thousand a year16. Пожалуй, и я была бы хорошей женщиной, имей я пять тысяч фунтов в год. И я могла бы возиться в детской и считать абрикосы на шпалерах. И я могла бы поливать растения в оранжереях и обрывать сухие листья на герани. Я расспрашивала бы старух об их ревматизмах и заказывала бы на полкроны супу для бедных. Подумаешь, какая потеря при пяти-то тысячах в год!

Беки Шарп может быть сопоставлена с такими персонажами Бальзака, как Рафаэль Валантен, Растиньяк, Люсьен дю Рюбампре. Молодая девушка вынуждена сама строить

свое благополучие и пробиваться к счастью, такому, каким ее научила понимать окружающая обстановка. В бездушном мире, оценивающем людей по их материальной обеспеченности или знатности происхождения, ей не приходится терять иллюзии, потому что с детских лет она никаких иллюзий не питает. Именно поэтому Беки Шарп - единственный персонаж в романе, который наделяется ироническим отношением к жизни и который так же, как и автор, может остро и зло комментировать поведение и поступки других. Например, в своем письме к Эмили она так комментирует приезд богатой родственницы в замок Кроули:

My dear, Miss Crawley has arrived with her fat horses, fat servants, fat spaniel - the great rich Miss Crawley, with seventy thousand pounds in the five per cents., whom, or I had better say which, her two brothers adore11. Дорогая моя, сюда приехала мисс Кроули, на раскормленных лошадях, с жирными слугами, с жирной болонкой, - великая богачка мисс Кроули, с семьюдесятью тысячами фунтов в пятипроцентных бумагах, перед которой - или, вернее, перед которыми - раболепствуют оба ее брата.

Сравните другой комментарий Беки в том же письме:

Another admirable effect of Miss Crawley and her seventy thousand pounds is to be seen in the conduct of the two brothers Crawley. I mean the baronet and the rector, who hate each other all the year round, become quite loving at Christ-masK. И особенно благотворно воздействие мисс Кроули и ее семидесяти тысяч фунтов сказывается на поведении обоих братьев. Я имею в виду баронета и пастора, которые ненавидят друг друга круглый год и только на Рождестве проникаются взаимной любовью.

Создавая этот образ расчетливой авантюристки, Теккерей отступал совершенно сознательно от тех эстетических принципов, которых придерживался, рисуя всех других персонажей. Он намеренно сгущает краски и заостряет один ведущий мотив, намеренно гиперболизирует образ. Образ Беки Шарп - не только типическая конденсация одного социального характера, но и тончайшее обобщение типических для всего буржуазного общества тенденций, своеобразный реалистический комментарий всего изображаемого в романе. Именно в этом - проявление концептуальной иронии автора, его ироничного отношения к обществу.

У Диккенса, в отличие от Теккерея, авторская концептуальная ирония опосредована речью положительных героев для обличения пороков отрицательных персонажей. Если у Теккерея все герои одинаково плохи, то у Диккенса - четкая система оппозиций. «Открытая моралистическая направленность творчества Диккенса нашла свое выражение прежде всего в ясности, прозрачности авторской моральной оценки поступков действующих лиц. Диккенс стремится, чтобы читатель не остался в заблуждении относительно нравственных качеств персонажей»19. Столкновение положительных и отрицательных героев сопровождается авторской иронией в адрес отрицательных, опосредованной речью положительного героя. Таков диалог мисс Тротвуд и сестры и брата Мардстонов:

“It can hardly be necessary for me to confirm anything stated by my brother, ” said Miss Murd-stone, “but I beg to observe, that, of all the boys in the world, I believe this is the worst boy. ”

“Strong!” said my aunt shortly20

- Я со своей стороны считаю излишним подтверждать то, что говорит мой брат, - сказала мисс Мардстон. - Хочу только заметить, что, по моему глубокому убеждению, Дэвид Копперфильд - самый плохой мальчик в мире.

- Сильно сказано! - заметила бабушка.

В данном примере антифразис становится экспликатором авторской иронии: довольно заурядная и неглубокая фраза называется «сильной». Образ мисс Бетси Тротвуд, бабушки главного героя, отличается независимостью взглядов, смелостью и трезвостью суждений: именно этого персонажа Диккенс наделяет иронией.

Важным приёмом проявления авторской концептуальной, или текстовой, иронии у Теккерея является концептуально-авторский подтекст. Он реализуется в «особой композиционной организации фрагментов повествования»21. Так, например, описание поведения Осборна-младшего не содержит контекстуальной иронии. Концептуальная же ирония раскрывается не словесной игрой, а изображением, характеристикой; оценочно раскрываются отрицательные черты его характера, такие, как черствость, эгоизм, жадность и др., которые проявляются и во многих других ситуациях. Показателен один эпизод, сообщаемый как бы мимоходом. Рисуя приготовления молодой четы Осборнов к отъезду из Брайтона, Теккерей замечает:

Amelia had risen early in the morning, and packed her little trunks with the greatest alacrity, while George lay in bed deploring that she had not a maid to help her22. Эмилия поднялась спозаранку и очень живо и ловко уложила свои маленькие чемоданы, между тем как Джордж лежал в постели, скорбя о том, что у его жены нет горничной, которая могла бы ей помочь.

В этом эпизоде нет эксплицитной контекстуальной иронии, но противоречие эмоций персонажей в изображенной ситуации рождает в восприятии читателя ощущение иронической авторской оценочности. Этим противоречием чуткого восприятия (скорбя) и грубого поведения (лежа в постели) автор выражает свое ироническое отношение к персонажу. Серия же таких эпизодов приводит к накоплению отрицательных контекстов, которые и передают концептуальную иронию: неверие в человека, в природу человека, в гуманные идеалы.

Итак, сравнительный анализ иронии в изображении персонажей в произведениях Ч. Диккенса и У. Теккерея показал зависимость форм иронии от миропонимания авторов. Если Теккерей видел своей задачей создать типы-маски с одинаковой психологией собственников и себялюбцев, то Диккенс стремился нарисовать как можно более правдивые образы, вырисовывая каждый образ и давая яркие индивидуальные характеристики персонажам, подчеркивая их оппозитивную природу. Ирония в создании персонажных образов у Теккерея гораздо более активна. последовательна, концентрированна, чем у Диккенса.

Оба реалиста используют как языковые средства создания иронического эффекта, так и экстралингвистические. Языковые средства включают несовместимые словесные ряды, лексическое несоответствие, отражающее противоречие показного, внешнего поведения героев и их реальных, настоящих мотивов и мыслей у Теккерея и принятие автором позиции якобы не понимающего ситуацию героя у Диккенса. К структурно-композиционным средствам относятся: распределение иронической коннотации по речевым стилям персонажей и концептуально-авторский (композиционный) подтекст у Теккерея и четкая система оппозиций у Диккенса.

Примечания

1 Походня, С. И. Языковые средства и виды реализации иронии. Киев : Наукова думка, 1989. 128 с.

2 Ермакова, О. П. Ирония и её роль в жизни языка. Калуга : Изд-во Калуж. пед. гос. ун-та, 2005.

3 Сергиенко, А. В. Языковые возможности реализации иронии как разновидности импликации в художественных текстах : авто-реф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 1995. 28 с.

4 Каменская, Ю. В. Ирония как компонент идиостиля А. П. Чехова : дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2001.

5 Фомичева, Ж. Е. Интертекстуальность как средство воплощения иронии в современном английском романе : автореф. дис. .. канд. филол. наук. СПб., 1992. 22 с.

6 Ермакова, О. П. Ирония и её роль в жизни языка. С. 169-179.

7 Болотнова, Н. С. Коммуникативная стилистика текста : словарь-тезаурус. Томск : Изд-во Том. гос. пед. ун-та, 2008. 384 с.

8 Там же. С. 167.

9 Там же. С. 168.

10 Ивашева, В. В. Теккерей-сатирик. М. : Изд-во МГУ, 1958. С. 249.

11 Thackeray, W. M. Vanity fair. L. : Penguin books LTD, 1994. P. 210.

12 Виноградов, В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963. С. 62.

13 Thackeray, W. M. Vanity fair. P. 126.

14 Ibid. Р. 190.

15 Dickens, Charles. David Copperfield. L. : Penguin books LTD, 1994. Р. 320.

16 Thackeray, W. M. Vanity fair. P. 405.

11 Ibid. Р 89.

18 Ibid. Р. 90.

19 Катарский, И. М. Диккенс : (Критикобиблиографический очерк). М. : Гос. изд-во худож. лит., 1960. 273 с.

20 Dickens, Charles. David Copperfield. Р. 180.

21 Борисова, М. Б. Типы подтекста в жанре драмы // Вестн. Лит. ин-та им. А. М. Горького. 2008. № 2.

22 Thackeray, W. M. Vanity fair. P. 231.