Развитие внешней торговли Калмыцкого ханства в XVII - XVIII вв

УДК 94(470.47).05/06 ББК Т3(2Рос.Калм)5

К.П. Кольцова

Калмыцкий государственный университет им. Б.Б. Городовикова

РАЗВИТИЕ ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ КАЛМЫЦКОГО ХАНСТВА В XVII - XVIII ВВ.

Статья посвящена внешнеэкономической деятельности Калмыцкого ханства вXVII-XVIIIвв. Кочевой характер калмыцкого государства диктовал необходимость активно осваивать разветвленную систему международных торговых коммуникаций, что, помимо экономической выгоды, давало возможность проводить достаточно независимую внешнюю политику. Наиболее значимые маршруты не только связывали ханство с российским рынком, но и являлись продолжением транзитной торговли со странами Европы, Средней, Центральной и Передней Азии.

В торговле с дальними странами калмыки часто прибегали к так называемой «посольской торговле» и к посредническим услугам купцов, которые владели иностранными языками и имели обширные торговые фактории по всему миру. По отношению к внешним рынкам калмыки выступали в качестве поставщика продукции животноводства в обмен на изделия ремесленного производства и продукцию земледелия.

Ключевые слова: Калмыцкое ханство, кочевое скотоводство, внешняя торговля, внешняя политика, посольские миссии, бухарские и крымские купцы, русское правительство, коллегия иностранных дел.

K.P. Koltsova

Kalmyk State University named after B.B. Gorodovikov

DEVELOPMENT OF FOREIGN TRADE OF THE KALMYK KHANATE IN THE XVII - XVIII CENTURIES

The article is designed to determine the foreign economic activity of the Kalmyk Khanate in the XVII - XVIII centuries. The nomadic nature of the Kalmyk state forced to actively develop an extensive system of international trade. It gave an opportunity to gain economic benefits and to pursue a fairly independent foreign policy. The Khanate was connected with the Russian market and with the countries of Europe, Central, and Central Asiaby most significant routes.

Kalmyks often used the so-called "embassy trade" and the services of merchants in their trade with distant countries. Merchants spoke different foreign languages and had extensive trading posts around the world. Kalmyks acted as a supplier of livestock products in exchange for handicraft products and agricultural products concerning foreign markets.

Key words: Kalmyk Khanate, nomadic cattle breeding, foreign trade, foreign policy, embassy missions, Bukhara and Crimean merchants, Russian government, Board of Foreign Affairs.

Внешняя торговля Калмыцкого ханства в XVII - XVIII вв. в контексте внешнеэкономической деятельности кочевых народов еще не была объектом специального исследования.

Хозяйственно-культурный тип кочевого скотоводства определил характер Калмыцкого ханства - кочевое государство, а это означало сильнейшую степень его заинтересованности от торговли, от свободного движения людей и товаров по евразийским просторам. По мнению исследователей, именно товарные потоки, исходящие или вливающиеся, несут информацию о взаимодействующих социальных организмах и изменениях, которые в них происходят [9, с.101-102].

Калмыки активно осваивали разветвленную систему торговых коммуникаций, наиболее значимые из которых не только связывали ханство с российским рынком, но и являлись продолжением транзитных торговых маршрутов. Эти последние и вызывали у них наибольший интерес и стремление (зачастую, небезуспешное) взять их под свой контроль [23, с.103]. В 1620-х годах калмыки занимали значительные территории по берегам Оби, Иртыша, Оми, Ишима и Тобола, их отряды появлялись даже на Вагае, а позднее и в низовьях Тобола. Используя водные (речные) ресурсы Сибири, калмыки постарались наладить торговый транзит как с Центральной Азией, так и с Европейской частью России. Особенно оживленно торговля шла по реке Иртыш, служившей своеобразным аналогом (западно-сибирским вариантом) пути «из варяг в греки». Есть свидетельства о том, что в устье Оми был у «колмацких людей перевоз через Иртыш» в степное левобережье. Обжившись и укрепившись в местах своего обитания, калмыки в 1610 году объявили себя собственниками соленых озер, которые обеспечивали солью почти всю Западную Сибирь [22, с. 26,28].

Кочевой характер калмыцкого государства диктовал необходимость поддерживания широких международных торговых контактов, что давало ему возможность проводить достаточно независимую внешнюю политику. Торговля с дальними странами всегда была приоритетной среди купцов. Об этом в 1646 году писал отец Матиас де Сен-Жан: «... самое хорошее и прибыльное дело - торговать чужеземным товаром» [5, с. 310].

Опираясь на высказывания Ф. Броделя, можно отметить, что в XVII веке международная торговля давала калмыкам относительную независимость и свободу от российской власти [5, с.310]. Коллегия иностранных дел в донесении Правительствующему Сенату от 1761 года рекомендовала запретить неконтролируемые государством контакты калмыков и туркмен по морю. Она отмечала, что «когда калмыки по взморью в лодках ездить свободность возымеют, то из того и взборов при пограничных таможенных пошлин не без малого ущербу последовать может, ... прежде такия пропуски запрещены, и впредь сходые бы было того же держаться, что наипаче в пресечение воровского провоза, товаров водою нужно, а ежели разсудится за благо хану калмыцкому снисхождение высказать, то лучше уже пропустить от калмык и трухменцев явным образом, токмо сухим путем чрез Гурьев городок дозволить, но и то небольше как по однажды в год, и по уреченному числу...» [1, 1761.Д.17.Л.2].

Масштабность международных контактов калмыков объясняется также отсутствием значительных барьеров в межэтнических отношениях. В XVП-XVШ вв. Калмыцкое ханство было многонациональным государством. В его состав входили ногайцы, татары, туркмены и другие этносы. Сведения о туркменах содержатся в письме Дондук-Даши, адресованном канцлеру, где сообщалось, что проживавшие на Мангышлаке туркмены были подданными калмыков. С каждой кибитки они платили ежегодную подать шкурами лисиц (корсаков). В том же письме Дондук-Даши отметил, что «посылал к ним людей свои на лодках, для привезения оттуда ловчих птиц, с которыми тамошные знатные старшины присылали к нему хану детей своих, и братьев», «тех трухменцев было к нему хану тогда в приезде 33 человека, и в подарок привезли ему 18 ловчих птиц и несколько ковров и протчаго» [1,1761. Д.17. Л.1, 1об.]. В 1731 году с каждого отока туркмен Мангышлака хан Церен-Дондук собрал свыше 200 взрослых мужчин, свыше 100 верблюдов и 45 лошадей со снаряжением [26, с. 45].

Сказанное выше хорошо вписывается в концепцию Э. Геллнера о том, что аграрные сообщества не могут быть националистичны, так как их культурная специфичность поддерживается самой повседневностью, и только индустриальные сообщества становятся националистичными [8].

Другим необходимым фактором для обеспечения территорий кочевания и успешной внешней торговли является политическая деятельность Калмыцкого ханства, которая в сношениях с другими племенами и государственными образованиями реализовы-валась посредством дипломатии. Посольские миссии, как правило, везли правителям соседних государств не только письменные послания, но и дары. В ответ калмыцкие послы нередко получали более ценные подарки. Развитие так называемой «посольской торговли» было выгодно, прежде всего, калмыцким тайшам [4, с. 83].

Г.С.Лыткин писал о том, что калмыки, «изъявляя свое подданство Богдо-хану и поднося ему скудную дань, получали большие подарки» [12, с.443]. Здесь же можно сослаться на письмо китайского императора Аюке-хану: «...ты справляешься о моем здоровье, платишь подать, сделал своего близкого слугу Самтана послом и отправил ко мне - все это заслуживает моего одобрения. Поэтому, выражая свое благословение, я награждаю тебя мешочком позолоченного серебра весом в 50 лан, мешочком серебра весом в 50 лан, лампадкой, седлом, 30 штуками шелка, 200 штуками ситца, 4 упаковками чая» [10, с.456].

В указанной выше ситуации калмыцкие послы получали от императора Китая не только богатые подарки, во много раз превышающие стоимость привезенных ими условной «дани», но и разрешение на проживание в столице в течение нескольких месяцев за счет принимающей стороны. В условия договора входила и меновая торговля в приграничных районах Китая [7, с.183].

Для цинского правительства приезд калмыцкой делегации был весьма обременителен в материальном плане, поэтому оно периодически ограничивало число ойратских представителей, прибывавших в Китай. Так, в указе Канси от 3 ноября 1683 г., отмечающем рост числа «послов» и их бесчинства в пути, подчеркивалось: «торгоутскому Аюки-тайджи также не будет разрешен проезд на нашу территорию более чем 200 посланцам» [Цит. по: 26, с.183].

Подобные явления можно объяснить как дипломатическим этикетом, так и политической целесообразностью текущего момента. Более того, в таком дипломатическом ритуале, как обмен подарками присутствует культурно-психологический аспект. Он состоит в следующем: подарок равного по статусу правителя предполагает ответный дар. Подарок лица более высокого статуса часто предполагал ответную услугу в будущем [11, с.83]. Неспособные послать ответные подарки попадали в определенную морально-психологическую зависимость от дарителя. Поэтому в наказе 15 мая 1712 года, данном посольству Тулишэня четко зафиксировано: «А буде он (Аюка-хан) к нам посылать будет какие подарки с вами, то принять вам их столько, сколько за пристойно усмотрите» [25, с. 439-440].

Прибытие иностранных послов калмыцкие владельцы также использовали для ведения торговли. Например, зимой 1694 года послы турецкого султана преподнесли Аюке «многие дары, за которые он отплатил 500 лошадей» [12, Д.268.Л.3].

Торговые связи калмыков с Ираном развивались в русле внешнеполитической деятельности правительства России, которое большое внимание придавало Востоку, в частности, Ирану. Так, Петр I всячески стремился к расширению политических и торговых связей с Ираном. Это обусловливалось многими обстоятельствами: необходимостью установления транзитной торговли через Персию с Индией; вывозом шелка-сырца в Европу исключительно через территорию российского государства, определением роли Ирана в русской южной и юго-восточной политике и т.д.[5].

Уже в 50-е гг. Х'УИ в. калмыки имели широкомасштабные связи с Ираном, как мирного, так и военного характера. Так, в 1656 г. к Дайчину, Мончаку и другим калмыцким тайшам шах Аббас II присылал не только купцов, но и своих послов с подарками [1].

Именно в этот период протекал первый серьезный торговый конфликт между Ираном и Россией, связанный с ограблением в 1650 г. каравана ширванских купцов, и, видимо, иранское правительство стремилось дипломатическими средствами обезопасить важнейший для Персии Каспийско-Волжский торговый путь.

Внешнеполитическая активность Калмыцкого ханства и, в частности, расширение калмыцко-иранских отношений вызывали определенное беспокойство со стороны московского правительства. И уже шерть от 9 декабря 1661 г. значительно ограничивала внешнеполитическую деятельность Калмыцкого ханства. В частности, калмыкам запрещалось иметь дипломатические отношения с Персией [26]. Это было подтверждено и в 1673 г., когда хан Аюка взял на себя обязательство «не вести дружбу с Персидским шахом». Более того, по мнению одного из ведущих исследователей истории Калмыцкого ханства М.М. Батмаева, с шерти от 15 января 1677 г. усиливается стремление центрального правительства установить более действенный контроль за внешнеполитическими связями калмыцкой знати. Если ранее лишь в общих выражениях запрещались отношения с иностранными государствами, то теперь указывались конкретные ограничения [8], перехватывались ханские торговые и дипломатические агенты [4].

Тем не менее Аюка с разной степенью интенсивности всегда вел самостоятельную внешнеполитическую и торговую деятельность, чему способствовало внутреннее и международное положение России, а также развитие самого Калмыцкого ханства. В 1717 г. из Калмыкии в Персию было отправлено большое дипломатическое посольство в составе 103 человек. В этой поездке калмыки продали персам «пять тысяч лошадей и шесть сотен верблюдов» [1,1744. Д.35.Л.1]. Учитывая потребности калмыцкой знати в предметах роскоши, посланники везли из Персии жемчуга и драгоценные камни [12, Д.470.Л.1].

Помимо торговых операций, калмыцкие правители занимались также так называемой «посольской торговлей», поскольку за привезенные дары полагались ответные, нередко превышающие по стоимости [11]. В 1719 г. шах Султан Хосейн присылал в калмыцкие степи своего поданного. Это был посол Хафисбей, написавший «целую книгу на виршах» о своем пребывании при калмыцком хане [24, с.58]. В обоих случаях с послами прибывали купцы с большим ассортиментом товаров.

В 1730 г. в Гиляне находилось посольство хана Церен-Дондука и других нойонов, присланное с поздравлением к шаху Тахмасп II [25]. Помимо дипломатических протокольных мероприятий, калмыцкие посланники вели здесь активную торговлю лошадьми и другой продукцией скотоводческой деятельности. Большой спрос калмыцких лошадей на рынках Персии заставил наместника ханства Дондук Даши просить русское правительство отменить запрет на экспорт лошадей [1, 1744.Д.35.Л.5об.]. Учитывая это, а также внешнеполитические задачи, стоящие перед Российским государством в тот период, Петр I предоставил Калмыцкому ханству право беспошлинной торговли с зарубежными странами товарами на сумму до трех тысяч рублей [12]. Помимо лошадей, калмыки торговали верблюдами, которых закупали в Крыму, а затем с большой прибылью для себя перепродавали в Оренбурге [1, 1752.Д.18.Лл.8-8об.].

Оживленную торговую деятельность калмыки вели и с государствами Средней Азии. В Бухаре калмыки производили товарообмен - скот выменивали на различные виды одежды. Особым спросом пользовались роскошные бухарские шатры. Ответный визит бухарских купцов в калмыцкие улусы был всегда долгожданным, так как качество и разнообразие привезенных ими товаров покрывали нужды всех слоев кочевого населения. Однако торговля у калмыков (как и всей «цивилизации номадов») так и

не выделилась в отдельную сферу деятельности, поэтому они пользовались посредническими услугами купцов, имеющих большой опыт в международной торговле. Для этой роли более всего подходили бухарские купцы, которые владели иностранными языками, знали все тонкости общения с людьми разных вероисповеданий, имеющие обширные торговые фактории в различных странах мира. Посредническая деятельность бухарских купцов выводила Калмыцкое ханство на рынки различных стран, и, прежде всего, мусульманских [23, с.93].

В конце XVII в. стали отмечаться первые попытки активной торговли калмыков с Крымом и Азовом, которые в следующем столетии стали основой прочных торговых отношений [27, с. 21]. Для покупки скота и продуктов скотоводческого хозяйства в Калмыкию часто наезжали крымские скупщики [14, Д.1 Л. 17]. В свою очередь ногайцы, жившие у калмыков и занимающиеся посреднической торговлей, постоянно выезжали с торгом на Кубань[15, Д.2. Л.137].

Особую роль торговля стала играть после окончания русско-турецкой войны 1735-1739 г., когда Крымское ханство было вынуждено прекратить практику своих обычных набегов на южные границы России. Война давно стала одним из важнейших факторов экономики Крымского ханства как внеэкономический способ добывания средств к существованию. Турция, ранее заинтересованная в «набеговой специализации» ханства, теперь сдерживала проведение набегов. С упадком набегов в экономике резко возросла роль торговли, поскольку Турции по-прежнему требовались рабы [27, с. 65].

Начиная с 40-х годов XVIII века, в Калмыцкую степь из Крыма и Кубани стали постоянно наведываться купцы. О масштабах торговых связей между Калмыцким и Крымским ханствами говорит и тот факт, что уже в 1741 г. полковник Л.Боборыкин сообщал, что «приехали для купечества кубанские татары сто пять человек» [17,л. 7]. Характер торговых связей между ханствами был специфическим, купцы из Крыма и Кубани ехали в Калмыцкое ханство за ясырем, причем покупали по несколько сотен человек [18, л. 8]. Полковник Л.Боборыкин отмечал, что ясырь «кубанцы и прочие народы покупают дорогою ценою и для того оным продают» [18,л. 8]. В 1744 г. канцлер А.П.Бестужев-Рюмин письменно запретил наместнику продавать ясырь на Кубань. Следует отметить, что в дальнейшем торговля ясырем перешла в разряд запрещенных, но продолжала тайно существовать, хоть и не в таких объемах. Так, уже на следующий год стало известно, что в Крым и на Кубань были тайно проданы «многое число калмык и несколко русских, грузинцов и крещенных калмык» [27, с. 66].

Крымский хан и кубанский султан постоянно следили за своими купцами и защищали их интересы, что говорит о важности торговли в экономике Крымского ханства. Почти каждый торговый караван имел письмо к наместнику от названного султана или крымского хана, в котором они просили «в касающихся им делах не оставить, и как оные, соверша свою службу, благополучно к нам возвратить, в том чинить им вспомоществование» [16, л. 3].

В 50-х гг. XVIII в. калмыки продолжали активно торговать с Кубанью и Крымом. Так, губернатор Брылкин в своем дополнении в Коллегию иностранных дел в 1750 г. писал, что «калмыки и ведомства его (Дондук-Даши) татары непрестанно туда ездят» [20, л. 152]. Масштабы калмыцкой торговли не уступали крымской. Так, один донской атаман в 1750 г.сообщал, что «калмыки ездят на Кубань числом до 300 человек для торгов» [19, л. 150]. В эти годы стала наблюдаться специализация торговли. Крымские и кубанские купцы везли в калмыцкие улусы продукты ремесленного производства -знаменитые крымские седла, сафьян, войлок, оружие, а калмыцкие купцы в основном

ездили «для купечества скотом» [21, л. 153]. С середины XVIII в. российское правительство начало беспокоиться по поводу размахов торговли между ханствами и стало предпринимать меры по их ограничению «чтоб они своевольно в Крым и на Кубань отлучаться не могли» [27, с. 67].

Итак, с конца XVII в. Калмыцкое ханство стало налаживать торговые отношения с Крымом и Азовом. Особенно рост торговли стал наблюдаться после окончания русско-турецкой войны 1735-1739 г., когда Крымское ханство вынуждено было прекратить набеги и тем самым лишилось главного источника доходов. Для поддержания своей экономики купцы из Крыма и Кубани везли в калмыцкие улусы продукты ремесленного производства - знаменитые крымские седла, сафьян, войлок, оружие, а калмыцкие купцы в основном продавали скот, продукты скотоводства и ясырь. Так постепенно торговля стала превращаться в специализированную отрасль.

Наблюдаемый рост торговых отношений Калмыцкого ханства с государствами Востока имел также культурно-исторические традиции. Академик В.В. Бартольд в свое время отмечал, что «монголы ознакомились с мусульманской культурой раньше, чем напали на мусульманские области, и интересы мусульманских купцов имели для них большое значение. ... мусульманские купцы перешли на сторону Чингисхана и помогали ему в походах на мусульманские страны; они же извлекли больше всего пользы из этих завоеваний...» [2, с.308].

В турецком и монгольском языке мусульманские купцы первоначально именовались словом «купец» или «сарт», которое затем сделалось этнографическим термином. По мнению В.В. Бартольда, слово «сарт» индийского происхождения, которым называли торговых людей - купцов [2, с. 527]. У турок слово «сарт» обозначало торговца вообще. Этот термин они заимствовали у буддийских миссионеров, которые прибывали в страну вместе с купеческими караванами [13, с.307].

В средние века и новое время вероисповедание превращалось иногда в особый экономический фактор, приносящий некоторые привилегии. Например, в мусульманских странах купцы исповедующие ислам платили налог - зякят в размере 1/40, что равнялось 2,5% от стоимости товара, а купцы иного вероисповедания 1/20 или 5% от стоимости товара [3, с.162].

Таким образом, в XVII - XVIII вв. внешнеторговая деятельность Калмыцкого ханства, несмотря на скотоводческую направленность экономики, развивалась весьма интенсивно. По отношению к внешним рынкам калмыки выступали в качестве поставщика продукции животноводства в обмен на изделия ремесленного производства и продукцию земледелия. Ограниченный спектр предлагаемых на внешний рынок товаров отражал состояние экономики традиционного общества.

Список литературы

1. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 119. Оп. 119/1.

2. Бартольд В. Сочинения. Том II. Часть 2. Работы по отдельным проблемам истории Средней Азии. М.: Наука, 1964. - 657 с.

3. Басыров Р.Р., Басырова С.Г. Татарское купечество в российско-азиатской торговле через Южный Урал в XVIII столетии // Образование и развитие многонационального государства в России: сущность, формы и значение. Материалы Российской научной конференции. Ч. 2. - Элиста: Калмыцкий госуниверситет, 2002. - С. 161-165.

4. Беспрозванных Е.Л. Ранние калмыцко-китайские отношения (первая четверть XVIII в.) //Геополитические и этнокультурные особенности хозяйственного развития Прикаспия и Приазовья в XVШ-XX вв. - Волгоград: Изд-во Волгогр. гос. ун-та, 1999. -С. 81-98.

5. Бродель Ф. Что такое Франция? Книга вторая. Люди и вещи. Ч. 2. «Крестьянская экономика до начала XXв. - М.: Изд-во Сабашниковых, 1997. - 511 с.

6. Внешняя политика государства Цинн в XVII веке. - М.: Наука, 1977. - 383 с.

7. Внешняя политика России: Историография. - М.: Наука, 1988. - 296 с.

8. Геллнер Э. Нации и национализм. - М.: Прогресс, 1991. - 320 с.

9. Иванов С.М. Из истории русско-турецкой торговли в XVII - начале XX в. // Зарубежный Восток: вопросы истории торговли с Россией. - М.: Восточная литература,

2000. - С.101-151.

10. Источники по истории ойратов. Урумчи, 1992.

11. Крадин Н.Н. Политическая антропология: Учебное пособие. - М.: Ладомир,

2001. - 212 с.

12. Лунный свет: Калмыцкие историко-литературные памятники. - Элиста: Калмыцкое книжное издательство, 2003. - 475 с.

13. Мир Льва Гумилева. Каспийский транзит. Т. 1. - М., 1996. - 572 с.

14. НАРК. Ф. 36. Оп. 1. Д.1 Л. 17

15. НАРК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 2. Л.137

16. НА РК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 313. Л. 3

17. НА РК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 137. Л. 7

18. НА РК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 137. Л. 8.

19. НА РК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 246. Л. 150

20. НА РК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 246. Л. 152

21. НА РК. Ф. 36. Оп. 1. Д. 246. Л. 153.

22. Очерки истории города Омска. Т. 1: Дореволюционный Омск. - Омск: ОмГУ, 1997. - 291 с.

23. Очерки истории Калмыцкой АССР. Дооктябрьский период. - М.: Наука, 1967. - 497 с.

24. Посланник Петра I на Востоке. Посольство Флорио Беневеки в Персию и Бухару в 1718-1725 гг. - М.: Главная редакция восточной литературы «Наука», 1986. - 159 с.

25. Русско-китайские отношения в XVIII веке: Материалы и документы. Т. 1. 1700 - 1725. - М.: Наука, 1978. - 704 с.

26. Сусеева Д. А. Письма хана Аюки и его современников (1714-1724 гг.): опыт линг-восоциологического исследования. - Элиста: АПП «Джангар», 2003. - 456 с.

27. Цюрюмов А.В., Батыров В.В. Калмыцкое ханство в российско-крымских отношениях (XVIII в.). - Элиста: АОр «НПП Джангар», 2006. - 95 с.