2013. 04. 020. Кинг Э. Признание взрослости? Как молодые взрослые достигают своей возрастной идентичности. King a. recognising adulthood? Young adults’ accomplishment of their age identities // sociology. – L. , 2012. – Vol. 47, N. 1. – p. 109–125

"скрытого учебного плана" предназначены для укрепления существующих социальных неравенств» [с. 289]. Скорее - и в этом состоит исходное предположение авторов статьи - нормативность пронизывает все аспекты образования: понятия «хорошей жизни» или «хорошего общества» не являются лишь одним из элементов педагогики, а «наполняют все аспекты института образования» [там же]. Учитывая плюралистичность современного мира, понятия хорошего неизбежно развиваются, меняются и оспариваются. Результат, разумеется, будет не только иметь глубинные последствия для молодежи, но окажет влияние и на качество жизни общества в целом.

М.А. Козлова

2013.04.020. КИНГ Э. ПРИЗНАНИЕ ВЗРОСЛОСТИ? КАК МОЛОДЫЕ ВЗРОСЛЫЕ ДОСТИГАЮТ СВОЕЙ ВОЗРАСТНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ.

KING A. Recognising adulthood? Young adults' accomplishment of their age identities // Sociology. - L., 2012. - Vol. 47, N. 1. - P. 109125.

Эндрю Кинг (Школа социальных наук Университета г. Кинг-стон-на-Темзе, Великобритания) в своей статье описывает исследование, которое проводилось в рамках развивающейся области социологии - социологии взрослости (sociology of adulthood). Автор пишет, что сегодня молодые люди в Великобритании и других развитых индустриальных странах сталкиваются с проблемами взросления, а именно с проблемой социального признания (social recognition). Используя анализ категоризации членства (membership categorization analysis - MSA)1, автор изучает интервью молодых

1 Данный вид анализа основан на механизме категоризации членства - понятии, которое было введено Г. Саксом, родоначальником метода конверсацион-ного анализа, или анализа разговоров (conversation analysis). Этот метод появился в рамках этнометодологической перспективы Г. Гарфинкеля и направлен на изучение формальных структур повседневных диалогов. X. Сакс и Э. Щеглофф создали концептуальные средства для структурирования разговора с учетом очередности участников, среди которых кто-то начинает и заканчивает разговор, меняет тему беседы, перебивает собеседника, исправляет ошибки. Они описали некоторые формальные структуры (или правила) организации разговора, которые заключаются в выяснении последовательности реплик собеседника, подвергавшихся детальному описанию и классификации. X. Сакс в упорядоченности обыденного разговора видел проблему социального порядка и стремился выявить механизмы

людей (Ы = 23), взявших годовой отпуск и таким образом сделавших перерыв в образовательной траектории между окончанием школы / колледжа и поступлением в университет. Тематика интервью была связана с изменениями отношений респондентов с родителями во время этого периода. Именно в процессе беседы конструировалась взрослая идентичность информантов, и они сами использовали этот разговор для формирования своей взрослой идентичности в текущем социальном контексте [с. 109].

Взрослость формирует «неартикулированный бэкграунд» большинства социологических исследований, а поскольку социология взрослости только недавно начала развиваться, то, согласно Кингу, возникает острая необходимость критически пересмотреть категоризацию. Автор исследования предположил, что в современном обществе понимание взрослости изменилось под воздействием более широких социальных трансформаций. Социологические исследования юности, к примеру, демонстрируют, что сегодня молодые люди по сравнению с другими поколениями больше борются за то, чтобы стать взрослыми1. В связи с этим в Великобритании в последнее время возникли дискуссии, касающиеся структурных изменений, с которыми сталкиваются молодые взрослые2. Некото-

такой упорядоченности. В процессе разговора воспроизводится социальный порядок, поэтому люди всегда выбирают определенную категорию из существующего набора. К примеру: «высокая мама» или «молодой учитель». В первом случае была выбрана категория из коллекции «семья», тогда как во втором случае категория «учитель» принадлежит коллекции «род деятельности». Сакс называет подобную способность и возможность выбора категорий «механизмом категоризации членства», отнесения какого-либо объекта к определенной группе категорий. Любой человек, ставший участником определенной категории, рассматривается как член этой категории, и то, что о ней (категории) известно, известно и об этом человеке. Сакс стремился путем фиксации момента выбора категорий обнаружить те процедуры и методы, которыми руководствуются члены общества в повседневном речевом взаимодействии. - Прим. реф.

1 См., например: Arnett J.J. Emerging adulthood: The winding road from the late teens through the twenties. - Oxford: Oxford univ. press, 2004; Côte J.E. Arrested adulthood: The changing nature of maturity and identity. - N.Y.: New York univ. press, 2000.

Beckett F. What did the baby boomers ever do for us? - L.: Biteback, 2010; Howker E., Malik S. Jilted generation: How Britain has bankrupted its youth. - L.: Icon books, 2010; Willetts D. The pinch: How the baby boomers took their children's future and how they can give it back. - L.: Atlantic books, 2010.

рые специалисты считают, что стала очевидной новая форма разделения между поколениями, поскольку молодые люди теперь в долгу перед родителями в финансовом плане и в смысле социального признания. Однако Г. Блатерер полагает, что такие предположения строятся на «стандартной модели» взрослости, т.е. историческом и идеологическом конструкте. Этот конструкт уже не отражает реальную жизнь молодых людей, поэтому существует необходимость учитывать такой механизм, как признание1. Автор надеется добавить новые аргументы в эту дискуссию и фокусируется на дискурсивных практиках, используемых молодыми людьми для достижения своей возрастной идентичности в специфическом контексте, -в интервью о периоде перерыва в их образовательной траектории. Годовой перерыв является интересным феноменом по разным причинам. Во-первых, он представляет собой недостаточно исследованное событие в жизни многих учащихся Великобритании. Во-вторых, перерыв перед университетом - своего рода «критический момент» в переходе молодых людей к взрослости. В-третьих, масс-медиа и организации, сопровождающие этот перерыв, репрезентируют его как период для развития в молодых людях зрелости и уверенности в себе.

При этом автор отмечает, что статья посвящена не самому перерыву как таковому, а тем объяснениям, которые дают этому периоду жизни сами молодые люди. Привлекая этнометодологию и конверсационный анализ, автор анализирует так называемую «работу с идентичностью» во взаимодействиях с другими людьми в течение этого периода. В частности, автор прослеживает, как группа молодых людей использует объяснения (дискурсивный ресурс) изменений в отношениях с родителями во время и после перерыва для получения признания их взрослой идентичности здесь и сейчас. Родительское признание давно считается основой того, как

2

молодые люди понимают взрослость , хотя существенны и другие факторы - социальный класс, гендер, национальная принадлежность, сексуальность. Однако автор фокусирует внимание на «мик-

1 Blatterer H. Coming of age in times of uncertainty. - Oxford: Berghahn books,

2007.

2

См., например: Inventing adulthoods: A biographical approach to youth transitions / Henderson Sh., Holland J., McGrellis Sh., Sharpe S., Thomson R. - L.: SAGE, 2007.

ропрактиках» работы с идентичностью, которые воплощаются в объяснениях молодыми людьми своего понимания взрослости, и связывают их с более широким дискурсивным и социальным контекстом [с. 111].

Автор полагает, что многие представления о том, что значит стать взрослым, возникли в современную эпоху и поэтому являются продуктом экономических, социальных и культурных изменений. Изначально взросление связывалось с разнообразием прав, норм, обязанностей и компетенций, т.е. с результатом процесса созревания. К тому же взрослость ассоциировалась с получением определенных структурных маркеров, включая полную рабочую занятость, уход из родительского дома, установление моногамных отношений и рождение детей. Эта стандартная модель достигла своего зенита в середине ХХ в. в период экономической стабильности и консерватизма. С 1970-х годов экономические, социальные и культурные факторы были оспорены в онтологическом смысле, результатом чего стали растущая неопределенность и отсутствие четкого понимания того, что значит быть взрослым1. Соответственно репрезентации молодости и юности отделились от хронологического возраста. Быть молодым стало означать быть гибким и жизнерадостным. Поэтому различия между молодостью и взрослостью как признаваемыми стадиями жизненного курса становятся неясными, неопределенными, создавая дальнейшие проблемы признания для самих молодых людей. Для одних авторов это означает, что молодые люди сегодня откладывают свою взрослость2, в то время как другие считают их «формирующимися взрослыми», пионерами новой стадии жизненного пути - между юностью и полной взрослостью3. Молодые люди сегодня вынуждены конструировать свои жизненные траектории в индивидуальном ключе, часто привлекая психосоциальные атрибуты, такие как зрелость и независимость. Исследования показывают, что такие факторы, как социальный класс, гендер и национальная принадлежность, этничность, все

1 Blatterer H. Op. cit.

2

Cm., HanpuMep: Plug W., du Bois-Raymond M. Transition patterns between structure and agency // Participation in transition / Ed. by A. Walther, M. du Bois-Raymond, A. Biggart. - Frankfurt a. M.: Peter Lang, 2006. - P. 107-126.

3

Arnett J.J. Suffering, selfish, slackers? Myths and reality about emerging adults // J. of youth a. adolescence. - N.Y.: Springer, 2007. - Vol. 36, N 1. - P. 23-29.

еще формируют жизненные шансы для молодых людей, скорость, с которой они становятся взрослыми, и форму взрослости. Однако Блатерер полагает, что это указывает на проблему социального признания их взрослости1 или на то, что взрослая идентичность молодых людей становится в некотором смысле оспариваемой [с. 111].

Работы Блатерера основаны на теории социального признания, в основе которой лежит тезис о том, что стандартная модель взрослости сегодня уже не работает, но остается преобладающей в попытках молодых людей достичь признания как взрослых, а также в научном измерении взрослости. То есть существует несоответствие понимания взрослости самими молодыми людьми и той моделью взрослости, которую продвигают родители, журналисты и ученые. Таким образом, Блатерер доказывает, что исследование социального признания в разных контекстах является основной целью социологии взрослости. Кинг принимает аргументы Блате-рера, однако считает его исследования преимущественно теоретическими. Поэтому автор статьи полагает, что необходимо изучить, как формы признания достигаются в определенных контекстах среди тех молодых людей (около 20 лет), которые наиболее уязвимы с точки зрения признания их взрослой идентичности.

По мнению автора, в большинстве современных исследований происходит сдвиг от обсуждения взрослости как социального факта к рассмотрению взрослости как процесса интерсубъективного признания, поскольку молодые люди имеют проблемы с социальным признанием. Однако количественный опрос мало что может показать, ведь необходимо уловить значение взрослой идентичности в разных контекстах, а это возможно при анализе разговоров. Кроме того, необходимо рассматривать не старшеклассников, а более взрослых молодых людей, которые начинают относить себя к категории взрослых и формируют взрослую идентичность, признаваемую или не признаваемую другими. Соответственно, взрослость представляет собой проблематичную социальную категорию, и это создает напряжения на социальных макро- и микроуровнях, особенно для молодых людей [с. 113].

1 Blatterer H. The changing semantics of youth and adulthood // Cultural sociology. - L., 2010. - Vol. 4, N 1. - P. 63-79.

Далее Кинг выдвигает тезис о том, что возрастную идентичность можно сформировать, при этом он опирается на этнометодо-логическую перспективу Г. Гарфинкеля и анализ разговоров Г. Сакса, поскольку именно эти методологические подходы фокусируются на идентичности как ситуационном достижении в процессе «разговора-во-взаимодействии» (talk-in-interaction). В этом отношении нормативное понимание возрастных категорий является для молодых людей основой для конструирования своей возрастной идентичности с помощью такого рода «интеракционной работы». Исследования различных возрастных идентичностей, основанных на этнометодологии и анализе разговоров1, продемонстрировали, что любая возрастная идентичность достигается как особый пункт во времени, и для того, чтобы показать понимание индивидом этой идентичности, можно использовать дискурсивные ресурсы, которые базируются на более широких социальных структурах и значениях.

Далее автор рассматривает взрослость как категорию и как членство. Центральными для исследований, о которых говорилось выше, выступают категории членства, агрегаты и предикаты (categories, devices, predicates). Категориями могут быть люди, места и объекты, а предикаты - это действия и характеристики, связанные с категориями. Категории распределены согласно агрегатам категоризации членства (membership categorization devices) или объединены в «коллекции», хотя отдельная категория может соответствовать разным агрегатам. Например, категории «мама» и «папа» могут одновременно принадлежать и агрегату «родители», и агрегату «семья». Поэтому значение каждой категории является ситуационным. Замена одной категории на другую или одного предиката на другой побуждает людей размышлять и реконструировать одновременно нормативный и моральный порядок. Этот механизм репрезентирует «культуру-в-действии»: негласные культурно-специфические формы знания, характерные для данного дискурса, который воспроизводится и трансформируется при использовании. Анализ категорий, агрегатов и предикатов относится к анализу ка-

1 Cm.: Baker C.D. The «search for adultness»: Membership work in adolescent-adult talk // Human studies. - N.Y.: Springer, 1984. - Vol. 7, N. 3-4. - P. 301-323.

тегоризации членства, и именно этот аналитический подход был использован в исследовании Э. Кинга [с. 113-114].

Участниками исследования стали 23 молодых человека в возрасте от 19 до 26 лет, выбранные методом «снежного кома» и в зависимости от степени доступности; каждый из них брал годовой отпуск или делал перерыв в своей образовательной карьере. Две трети участников - девушки, из них только две отнесли себя к этническим меньшинствам. Хотя, по замечанию автора, данная выборка не является репрезентативной, она сделана подобно выборкам других исследований1. Треть участников считают себя представителями рабочего класса или имеющими такое происхождение. Половина респондентов провели период «образовательного перерыва», работая в Великобритании и путешествуя; другая половина работала только в Великобритании, хотя и в разных сферах занятости. Все респонденты, за исключением одного, были студентами университета. По мнению автора, это является важным моментом, поскольку опрошенные молодые люди находились в лиминальной стадии жизни и еще не были полноценными независимыми взрослыми, но уже и не были зависимыми детьми. Как таковые, их возрастные идентичности видятся особенно спорными и уязвимыми для социального непризнания, поэтому молодым людям приходится доказывать свою взрослость, используя разные ресурсы.

Большинство интервью проводились в университете, в комнатах для семинарских занятий. Интервью, которые брали опытные академические сотрудники, были неструктурированными и длились около 60-90 минут. Участникам предлагалось рассказать интервьюеру историю своего годового перерыва, хотя гайд интервью охватывал более широкий круг тем: семейное положение и образование; причины перерыва; неожиданные события; решения, касающиеся университета; опыт обучения в университете и планы на будущее. Интервью понимались как активные дискурсивные пространства для конструирования объяснений, репрезентаций понимания ситуации респондентом, в которой он и интервьюер размещены, а не как основания для открытия объективных истин. Транскрипты были проанализированы методом анализа категори-

1 Jones A. Review of gap year provision. - L.: Department for education and skills, 2004.

зации членства и с помощью ну1уо, компьютерной программы для анализа качественных данных. В анализ входили: идентификация ключевых категорий членства, агрегатов и предикатов; отражение их последовательности для каждого объяснения и для всей выборки; определение того, почему некоторые категории, агрегаты и предикаты трактовались участниками разговора как аномалии и нуждались в объяснениях или «ремонте» ситуации1. Анализ включал также отслеживание работы с идентичностью - использование разных категорий и противоречивых утверждений. В соответствии с принципами анализа категоризации членства незадействованные социальные идентичности рассматривались как релевантные, только если определялись как таковые участниками «разговора-во-взаимодействии». Для того чтобы поместить анализ в изучаемый контекст, для каждого участника были добавлены некоторые детали биографии. Анализ продемонстрировал, что респонденты ссылаются в своих объяснениях только на определенное количество значимых людей - друзей, родителей, работодателей и учителей. Однако использование категории «родители» было особенно интересным. Стало очевидным, что разговор об изменениях во взаимоотношениях с родителями во время и после перерыва был не произвольным, а скорее побуждал респондентов к тому, чтобы определять себя как «кандидатов» во взрослые, что являлось частью взаимодействия. Поэтому автор приводит примеры, акцентируя именно отношения молодых людей с их родителями [с. 114115].

Первый случай, который обсуждает автор, - это рассказ 21-летней Клэр, студентки университета. Она работала в государственном секторе во время перерыва, проживая вместе с родителями. Клэр рассказывает о том, как родители среагировали на ее решение взять тайм-аут. Свое решение она мотивировала тем, что не смогла достичь необходимого А-уровня, который был ей нужен для поступления в университет. Клэр сообщила, что родители отнеслись к

1 «Ремонт» (repair) - одно из ключевых понятий конверсационного анализа. Оно используется для обозначения феноменов, связанных с любым нарушением правил разговора и исправлением этого нарушения, которое может касаться и содержательной стороны разговора. Благодаря ремонту появляется возможность понять, что в разговоре произошел сбой, нарушение привычных правил повседневного взаимодействия. - Прим. реф.

ее решению несколько скептически и спросили о том, что она будет делать в этот период. Однако спустя некоторое время мать одобрила решение дочери, отметив, что та значительно повзрослела. Объяснение Клэр начинается с категорий, связанных агрегатами «образование» и «занятость». Взрослые пытаются управлять временем молодых людей, и молодые люди делают акцент на важности использования их времени оптимальным способом в соответствии с требованиями взрослых. Однако Кинг отмечает, что Клэр в процессе разговора отрицает причину перерыва, т.е. свою недостаточную подготовку к университету. Она использует предикат, который связывает ее ситуацию напрямую с родительским домом. Таким образом, Клэр стремится объяснить интервьюеру, что ее решение не покидать дом во время перерыва было связано с ее самоопределением и возрастной идентичностью. Автор указывает, что анализ транскрипта беседы позволяет отнести Клэр к категории «кандидат во взрослые люди», поскольку это уже было признано ее матерью, а также интервьюером [с. 116].

Другие участники исследования, однако, более прямолинейны в объяснении того, как изменения в отношениях с родителями трансформировали их возрастную идентичность. Автор приводит еще один пример - объяснение Скотта. Он провел годовой перерыв, живя в родительском доме и работая в сфере розничных продаж. Скотт подчеркивал тесную связь между ним и родителями, особенно отцом. Следствием его решения взять годовой отпуск стали изменения в отношениях с родителями, выказавшими ему уважение и поддержку. В течение годового перерыва они, по словам интервьюируемого, стали больше друзьями, чем родителями. Скотт отметил, что в течение этого года понял, что значит любить родителей, поскольку он стал зрелым человеком. По мнению автора, этот отрывок содержит последовательность реплик утверждения / признания со стороны Скотта и интервьюера. Скотт указывает, что изменение имело место в аффективной природе отношений между ним и родителями, которые стали скорее дружескими. Интересно, как это объяснение изменившихся отношений выстраивается в результате использования определенных категорий и предикатов и какое влияние это оказывает на его возрастную идентичность. Скотт прибегает к двум категориям из механизма категоризации членства «семья»: «ребенок» и «родители». Это

стандартная пара отношений, которая ассоциируется с определенными правами и обязанностями. Использование агрегата «семья» пересекается с агрегатом или коллекцией «стадии жизни»1. Скотт больше не идентифицирует себя с ребенком, он классифицирует себя как члена семьи, как члена категории своих родителей. Он использует предикат «созрел», поэтому его объяснение может быть расценено как позиционирование его возрастной идентичности как взрослой [с. 117].

Автор приводит еще один пример: Сара обсуждает разговоры со своими родителями до и после годового перерыва, в течение которого она путешествовала. Она изменяет свою идентичность «ребенка» на «взрослого». Сначала Сара использует категорию «ребенок», различая свои разговоры с родителями перед годовым перерывом и теми, которые состоялись после. Она отмечает, что после перерыва ее отношения с матерью стали равноправными, с чем соглашается интервьюер. Объяснения, данные Скоттом и Сарой, подтверждают точку зрения, что переход к взрослости характеризуется изменением в отношениях власти и авторитета между родителями и их взрослыми детьми2. Важно то, что они продемонстрировали, как признание собственного взрослого статуса может быть подтверждено через рассказ об этом признании значимой категорией других - родителей. Однако молодые люди в ситуации разговора не обнаруживают проблем с социальным признанием со стороны родителей и интервьюера.

Агрегат «родители» репрезентирует набор категорий, которые имеют моральную ценность и нормативно ассоциируются со специальным знанием. Считается, что родители знают своих детей лучше, чем кто-либо. Интервьюер мог бы поставить под вопрос взрослость респондента и тем самым усомниться в признании этой взрослости со стороны родителей, что могло быть воспринято как прямой вызов авторитету родителей. В понятиях этнометодологии это может быть представлено как «разрыв» интервью (breach), который ставит под вопрос «истинность» самого объяснения, что потребовало бы некоторой формы «ремонта». Подобной ситуации

1 Sacks H. Lectures on conversation. - Oxford: Blackwell, 1995. - Vol. 1, 2.

2

Buhl H.M. My mother: my best friend? Adults' relationships with significant others across the lifespan // J. of adult development. - N.Y., 2009. - Vol. 16, N 4. -P. 239-249.

открыто не случилось ни в одном интервью, однако некоторые участники сами использовали такие разрывы в объяснениях, что отразилось на описании достижения ими своей возрастной идентичности [с. 118-119].

Далее автор приводит отрывок, в котором еще одна респон-дентка, Эбби, объясняет проблему, с которой она столкнулась, возвратившись в родительский дом после годового перерыва. По словам Эбби, мама восприняла ее после разлуки как взрослую женщину, сказав, что это хорошо. Она почувствовала себя независимой, несмотря на то, что родители интересовались, куда она идет, и проверяли, все ли с ней в порядке. Это был новый опыт для родителей и Эбби. Родители, говорит Эбби, должны были осознать, что она до определенной степени независима, хотя и осталась их дочерью, все еще живущей вместе с ними. Эбби призналась, что поначалу это было трудно. С одной стороны, Эбби определяла себя как взрослую и отмечала, что мама признала это, а с другой - она задействовала «контрастную структуру» (contrast structure)1, указывая на проблему со взрослой идентификацией. Именно в родительском доме взрослая идентичность оказалась проблематичной. У другого респондента, Дэвида, это противоречие было еще более очевидным, возможно, потому, что во время годового перерыва он оставался в родительском доме. Он работал весь день, а вечером отдыхал, но при этом брался за разовую работу по месту жительства, чем заслужил уважение матери. Но когда он оставался дома и готовился в университет, он ощущал себя ребенком в мамином и папином доме, хотя в университетской среде чувствовал себя взрослым. По мнению автора, как и Скотт, Дэвид изначально определяет свои отношения с родителями как «уважительные» и использует агрегаты «занятость» и «домашнее хозяйство» для подтверждения независимости и признания со стороны матери. Однако он указывает на «разрыв» в этой идентификации и тем самым использует «контрастную структуру», противопоставляя свою текущую идентичность (как студента университета), где он чувствует себя взрослым, своей идентичности во время годового отпуска. Как и Эбби, указывая на проблематичность признания своей взрослой

1 Smith D. K is mentally ill: The anatomy of a factual account // Sociology. - L., 1978. - Vol. 12, N 1. - P. 23-53.

идентичности в его отношениях с родителями посредством характеристик «беседы-во-взаимодействии», Дэвид достигает взрослой идентичности здесь и сейчас. В целом, как утверждает автор, его анализ показывает, что можно рассматривать объяснения изменений в отношениях с родителями во время годового перерыва со стороны молодых людей как дискурсивный ресурс, который позволяет им достигать возрастной идентичности в других контекстах [с. 120-121].

В заключительной части статьи Э. Кинг делает вывод, что целью использования анализа категоризации членства применительно к объяснениям респондентов было исследование работы с идентичностью, которую они предпринимают в контексте интервью об их годовом перерыве. Анализ показал, что использование категории «родители» в этих объяснениях не было беспорядочным; это позволило информантам репрезентировать себя как взрослых. Автор стремился найти аргументы в пользу тезиса о том, что достижение взрослости является следствием социального признания и, соответственно, возрастные идентичности - результат взаимодействия. При этом автор считает необходимым обозначить некоторые ограничения предпринятого исследования. Во-первых, данное исследование касается работы с идентичностью только во время годового перерыва или отпуска, поэтому невозможно распространять полученные результаты на тех молодых людей, которые не брали такого перерыва. Во-вторых, родители молодых людей не были проинтервьюированы, и только в будущем можно исследовать дискурсивные практики, используемые родителями взрослых детей, или осуществить совместные интервью для изучения интерсубъективного достижения возрастной идентичности здесь и сейчас.

Несмотря на видимые ограничения, исследование показало, как молодые люди используют «утвердительно насыщенный» (inference-rich) характер категорий членства, применяя их как риторический прием для достижения взрослой идентичности в специфическом контексте высшего образования, где она может быть оспорена. Предпринятая работа с идентичностью посредством ценностной категории «родители» в этом контексте делает заявления молодых людей о своей взрослой идентичности более валидными, хотя в другом контексте, например в разговорах со сверстниками, категория «родители» могла вообще не использоваться. Утверждая,

что признание со стороны родителей оказалось относительно непроблематичным, автор ставит вопрос: почему такая обыденная практика является релевантной для понимания взрослости? Сегодня процесс вступления во взрослую жизнь представляется в популярной литературе как свидетельство растущего разделения между поколениями. Но достижение взрослой идентичности молодыми людьми должно предостеречь социологов от переоценки этой популярной гиперболы. Безусловно, сегодня молодые люди сталкиваются с многочисленными препятствиями на пути взросления. Однако автор солидаризируется с позицией Блатерера: «Новые взрослые сегодня оказываются без поддержки, но они остаются непревзойденными акторами во времена неопределенности»1. Рассмотрение взрослости как достигаемой идентичности, как того, что признается или нет в определенных обстоятельствах различными группами социальных акторов, остается целью будущих исследований. Эти исследования могут принимать форму изучения достижения идентичности в более естественных условиях, таких как интервью на работе. Подобным образом необходимо изучать, как возрастные идентичности пересекаются с другими видами иден-тичностей - гендерной, этнической или классовой - в различных специфических контекстах, что означает необходимость исследовать, как эти идентичности возникают в «разговоре-как-взаимо-действии», а не определять их заранее [с. 121-122].

О.А. Симонова

2013.04.021. ФИГЕРАС-МАС М., МАУРИ ДЕ ЛОС РИОС М., РОД-РИГЕС-МАРТИНЕС Р. ОБРАЗ МОЛОДЕЖИ В КАТАЛОНСКИХ СМИ.

FIGUERAZ-MAZ M., MAURI DE LOS RIOS M., RODRIGUEZ-MARTINEZ R. Invisible, stereotyped and filtered by adults: The image of young people in the Catalan news media // Young. - L., 2013. -Vol. 21, N 1. - P. 77-93.

Очевидна социализирующая сила средств массовой информации в современном обществе: именно от них зависит создание позитивного или негативного образа той или иной социальной

1 Blatterer H. Coming of age in times of uncertainty. - Oxford: Berghahn books, 2007. - Р. 118.