Художественное отражение народных паремий (на материале произведений лезгинских поэтов)

УДК 821.351.32 + 398

DOI: 10.26140/bgz3-2019-0801-0009

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОТРАЖЕНИЕ НАРОДНЫХ ПАРЕМИЙ

© 2019

Гашарова Аида Руслановна, кандидат филологических наук, научный сотрудник отдела фольклора Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы Дагестанского НЦ РАН (367032, Россия, Махачкала, улицаМ. Гаджиева, 45, e-mail: aida.2015@yandex.ru) Аннотация. В статье затронуты важные для современного социогуманитарного знания вопросы. В ней раскрывается проблема фольклоризма в лезгинской литературе, которая актуальна и в настоящее время. Для анализа была избрана актуальная тема, рассмотрение которой в научно-исследовательском дискурсе помогает некоторым образом изменить сложившиеся подходы или направления анализа проблемы использования паремий в художественных текстах. Рассматриваются лишь некоторые аспекты переосмысления, творческого использования лезгинскими поэтами богатств родного фольклора. Цель нашей работы предполагает выявление фольклорных заимствований и их творческая реализация в творчестве ряда лезгинских поэтов. Фактическим материалом для исследования послужили паремии извлеченные из художественных произведений Етима Эмина, Сулеймана Стальского, Тагира Хурюгского. В лезгинской художественной литературе имеют место разнообразные приемы и способы использования паремий, сопряженные с трансформацией жанровой оформленности и семантики. Используя пословицы и поговорки как фольклорные средства художественного изображения, авторы трансформируют их в своем стиле. Умение градации основных методов и приемов использования паремий в художественных текстах ориентирует к релевантному восприятию художественной экспрессивности и литературной выразительности текста. Для раскрытия темы нами приведены достаточные аргументы в обоснование своей индивидуальной позиции, выбраны адекватные методы исследования и библиография по рассматриваемой проблематике, позволяющая очертить научное единство знания и его словесного выражения.

Ключевые слова: лезгинская литература, поэзия, фольклор, жанры, устно-поэтические традиции, паремии, пословицы и поговорки, афоризмы, фразеологические выражения, заимствование, авторское переосмысление, трансформация, взаимовлияние.

ARTISTIC REFLECTION OF THE PEOPLE'S PAREMIES

© 2019

Gasharova Aida Ruslanovna, candidate of philological sciences researcher at the department of folklore Institute of Language, Literature and Art, G. Tsadasa Dagestan Scientific Centre RAS (367032, Russia, Makhachkala, M. Gadzhiev st., 45, e-mail: aida.2015@yandex.ru) Abstract. The article touches upon important issues for modern socio-humanitarian knowledge. It reveals the problem of folklorism in Lezgin literature, which is still relevant today. For the analysis, an actual topic was chosen, the consideration of which in research discourse helps in some way to change the existing approaches or directions of analysis of the problem of the use of paremias in artistic texts. Only some aspects of rethinking and creative use by the Lezgi poets of the riches of their native folklore are considered. The goal of our work involves identifying folklore borrowings and their creative implementation in the works of a number of Lezgin poets. Factual materials for the study were the paremias extracted from the artistic works of Yetim Emin, Suleiman Stalsky, Tagir Huryugsky. In Lezgian fiction there are a variety of techniques and ways of using paremies, coupled with the transformation of genre design and semantics. Using proverbs and sayings as folklore means of artistic representation, the authors transform them into their own style. The ability of the gradation of the main methods and techniques of the use of paremias in literary texts guides to the relevant perception of artistic expressiveness and literary expressiveness of the text. To disclose the topic, we have given sufficient arguments to substantiate our individual position, selected adequate research methods and a bibliography on the issues at hand, allowing us to outline the scientific unity of knowledge and its verbal expression.

Keywords: Lezgin literature, poetry, folklore, genres, oral-poetic traditions, paremias, proverbs and sayings, aphorisms, phraseological expressions, borrowing, author's rethinking, transformation, mutual influence.

Цель нашей работы состоит в установлении идейно-художественной концепции авторов произведений в переложении лезгинских народных пословиц и поговорок в литературную речь и тексты поэтических произведений.

Методологическая сущность представленной работы состоит в установлении типа фольклоризма и характера связей между литературным и фольклорным произведениями на разных уровнях. Исследовательская работа дает возможность говорить о разнообразных методах и приемах использования паремий в художественной речи лезгинских поэтов. Методологической основой нашей работы явился описательный метод с применением фактического материала, на базе которого выявлены формы и способы трансформации и переосмысления лезгинских паремий в художественных текстах. В работе имеет место и метод компаративизма, основанный на сравнительно-сопоставительном изучении паремий из литературно-поэтических произведений и народных пословиц и поговорок.

Выявление фольклорных пословиц и поговорок, в поэтических произведениях, представляет собой важ-46

ный аналитический аспект изучения проблемы литературно-фольклорных связей, которая и поныне представляет большой методологический и теоретический интерес. Использование ряда системных принципов открывает новые возможности ее постановки и решения. Литературно-фольклорный процесс рассматривается в диахроническом и синхроническом аспектах. В связи с поставленной задачей и теоретико-методологическими принципами исследования нами привлечены и рассмотрены произведения трех лезгинских поэтов. Этот материал дает некоторое представление о литературно-фольклорных процессах на конкретном этапе литературного развития, поэтому в данном случае целесообразно системное рассмотрение различных форм взаимосвязи литературы с фольклором и применение системной методики.

Из всех жанров фольклора лезгинские поэты отдают предпочтение паремиям как одному из основных средств описания и самохарактеристики персонажа художественного произведения, потому что знакомство с народной моралью и философией через изучение народных паремий способствует лучшему восприятию и по-Baltic Humanitarian Journal. 2019. Т. 8. № 1

филологические науки -языкознание

Гашарова Аида Руслановна ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОТРАЖЕНИЕ ...

ниманию характера и нравов изучаемого народа. Этим и можно объяснить заметное влияние народных пословиц, поговорок, а также «крылатых выражений» на творчество лезгинских поэтов, целью использования которых было «оказание эмоционального воздействия на читателя, так и выражение оценочного отношения автора к фактам, событиям или персонажам произведения» [1, с. 88].

В соответствии с принципами использования паремий в стихотворном тексте произведения лезгинских поэтов можно условно подразделить на две категории: 1) имеющие в своей основе народные пословицы и поговорки в неизменном виде, т.е. прямое заимствование, и 2) стихотворения, в художественно-образную ткань которых вошли фольклорные элементы и формы, присущие данному жанру. «Что касается пословиц и поговорок, то здесь, при всей общедагестанской превалирующей общности (наблюдаются общие или очень близкие паремии даже у 9-10 народов» [2, с. 479].

Вопросы использования лезгинских народных пословиц и поговорок в литературном творчестве впервые были затронуты в книге А.Г. Агаева «Лезгинская литература» [3]. Одна из глав - «Истоки лезгинской литературы» - посвящена фольклору, в ней дан глубокий анализ фольклорного материала, собранного А. Гаджиевым. Сопоставляя фольклорные произведения со стихами поэтов дореволюционного периода, автор раскрывает проблему влияния фольклора на литературу и связи между ними. Им приводятся образцы по каждому из жанров народного творчества, в том числе и по паремиям.

Так, А.Г. Агаев подчеркивает, что фольклорные истоки начинаются с пословиц и поговорок, как одним из самых древних форм (жанров) фольклора, в них нашли отражение мудрость и острота народного слова; касается вопросов поэтики и говорит о практической ценности использования пословиц в произведениях лезгинских поэтов и писателей [3, с. 42-44].

Эта тема затронута и в предисловии к сборнику пословиц и поговорок И. Вагабовым [4].

Использование пословиц и поговорок в художественной литературе, также рассматривается в исследовательской работе М.М. Гасанова [5].

В 1974 году вышла в свет книга ученого-языковеда А.Г. Гюльмагомедова «О наших пословицах» [6]. В ней народные паремии лезгин впервые были подвержены лингвостилистическому анализу. Исследователь акцентирует внимание и на использовании пословиц и поговорок в художественных произведениях лезгинских поэтов (классик лезгинской литературы Етим Эмин, «Гомер XX века» С. Стальский, народный поэт Тагир Хурюгский и др.) и прозаиков (3. Эфендиев, М. Гаджиев, Н. Ахмедов, Я. Шайдаев, Б. Гаджикулиев).

Сыграв важную роль первоначальной идейной и художественной основы для зарождающейся ашугской поэзии и художественной литературы, лезгинское устно-поэтическое творчество продолжало жить в народе и развиваться параллельно с произведениями поэтов и писателей. «Особенностью горской поэзии было постоянное взаимодействие письменного и устного поэтического творчества. <...> многие произведения письменной поэзии становились известны народу и часто входили в фольклор, воздействуя на характер народного творчества. В свою очередь фольклор оказывал влияние на письменную поэзию» [7, с. 191]. В процессе литературного развития генетическая преемственность литературой фольклорных традиций заменяется творческим заимствованием и трансформацией. Таким образом, взаимовлияние фольклора и литературы проявлялись по-разному. Это: трансформация отдельных мотивов, переложения различных сюжетов, использование образов и символов из народной поэзии и т.д. В этой связи следует отметить, что «особого внимания заслуживают случаи трансформации традиционных паремий, результатом которых является создание метаметафоры» [8, с. 24].

В настоящее время одной из важных задач филологической науки является изучение национального компонента в языке и литературе. В связи с чем, в последние годы интерес к национальному усилился. Говоря о языке и художественных особенностях произведения, исследователи уделяют особое внимание проблеме фоль-клоризма в литературных текстах, другими словами сознательному обращению поэтов к фольклорной эстетике. Изучение фольклорного компонента в литературе и в языке можно признать одной из значительных задач филологической науки. Образы и сюжеты из народного фольклора проникают в литературу и получают дальнейшее развитие и углубление. «Коллективная энергия возвращается к архаическим формам, равнодушным бытийным проблемам личности. В результате актуализируются смыслы устного народного творчества, отражающие суть коллективного сознания, в объективности которой высвечивались происходящие во второй половине XIX века в социально-экономической жизни Дагестана процессы» [9, с. 7].

Функционирование паремий, а также способы и формы их использования в художественных текстах лезгинских поэтов - одна из наименее изученных тем. Народные пословицы и поговорки в составе художественных произведений должны быть рассмотрены главным образом с точки зрения того преобразования, которому они подвергаются в литературной системе. В них мы имеем дело с различными способами трансформации паремий. Рассмотрение основных приемов преобразования и переложения пословиц способствует выработке идентичного представления об идейно-художественном замысле поэта и выявлению роли их применения в произведении. При этом важно определить степень преобразования и осмысления фольклорных элементов, наиболее частотные приемы использования паремий в поэтических текстах, которые в основном зависят от стиля поэта, от структуры художественного произведения, от связи фольклорных элементов с социально-историческим контекстом и т.д.

Среди классиков лезгинской литературы трудно найти поэта, который не прибегал бы к народным афоризмам, меткому слову, для образного выражения глубокой мысли. Достаточно привести один пример из творческого наследия лезгинского поэта Етима Эмина, чтобы убедиться в правоте этого суждения. Приведем четверостишие из стихотворения «Тезке», где поэт выступает против многоженства. Оно целиком состоит из народных пословиц и поговорок:

Мокрый язык - как захочет говорит.

Каждый свое дело, сам видит.

Кто съест соль - тот воду пьет.

От крепкого уксуса посуда страдает [10, с. 36].

Здесь паремии полностью сохраняют свою форму и прямое семантическое значение. Поэт умышленно сохраняет афористическую значимость народной лексики и общее стилистическое оформление произведения.

Приведем другой пример перефразированной народной поговорки из стихотворения «Братья»: «Бывает ли ночь, что не сменится днем?!», «Муж на жену пусть не рассчитывает», «Отец на сына пусть не рассчитывает», «Рука на руку пусть не рассчитывает» и др.

Сулейман Стальский также широко пользовался пословицами и поговорками, крылатыми выражениями, которые плотно вошли в разговорный язык лезгин и сделались народными, обогатив тем самым поэтический словарь [11, с. 110].

Учитывая то, что С. Стальский является народным поэтом, творчески преобразовавшим и развившим лучшие фольклорные традиции, перед нами встает вполне правомерный вопрос о характере отношений его творчества с фольклором и литературой.

Обращение С. Стальского к устному творчеству не

ограничивалось точным заимствованием и воспроизведением фольклорных паремий. Поэт глубоко осваивал принципы и эстетические нормы народного творчества, мастерски переосмысливая фольклорный материал. Используя народные паремии, он создавал свои собственные афористические обороты и пословичные выражения по типу фольклорных.

Являясь большим знатоком устного народного творчества, С. Стальский зачастую использовал народные паремии в жанре дидактической сатиры. Народное освоение художественных произведений особенно наглядно можно показать, опираясь на тексты стихотворений С. Стальского, афоризмы из которых стали излюбленными народными изречениями. К примеру, «Осел, который ходит на двух ногах» - это распространенное в народе выражение, которым С. Стальский и озаглавил одно из своих сатирических стихотворений. Или другие примеры: «Другом называя, давнего врага», «Ворона мнит себя орлом», «Глупость очень плохой недуг» и др. Поэт прибегает и к трансформации народных афоризмов, где подвергает резкой критике сварливых людей и сатирически осмеивает взяточников, болтунов, лежебок и др. Так, в основу стихотворения «Пусть лодырь такой умрет» легла народная поговорка: «Скажи в лицо тому глупцу, // Который не способен двум ослам разделить ячмень» [12, с. 329].

Как известно, паремии являются носителями социальной функции, а также отражением чаяний и ожиданий народных. Тяжелое социальное положение определили идейную направленность и подготовили поэта к классовому миросозерцанию, которыми озарено все его творчество. В такого рода стихах наиболее четко проявляется индивидуальность Сулеймана, который глубоко осознал общественное назначение поэзии. Показательным в этом отношении является стихотворение «На свержение царя», вступительная часть которого поэт заключает творчески переосмысленной народной пословицей: «Слова красны, дела гнусны, // Кто яму рыл, в него же сам и угодит» [12, с. 202]. В данном случае поэтом используется прием инверсии или же перестановки компонентов пословицы. В ней поэт выразил намерение царских властей потопить революцию в крови. А в стихотворении «Каждый мнит себя ханом» Стальский, выражая гневное недовольство, говорил, что «каждый глупец из волоска делает толстое бревно». Яркие примеры качественного переосмысления пословиц мы встречаем в произведениях «Мир в смятении», «Сердце бедняка пусть не будет тревожно» и др. Так, в стихотворении-назидании «Сердце бедняка пусть не будет тревожно» в содержание народной поговорки «Из шкуры, принесенной на годекан, чарыки не получатся» поэт вкладывает иной смысл, а именно: «Шкуру, отвезенную в Астрахань (в смысле - вдаль), и за двугривенник не возьмут», т.е. бедняку-труженику везде живется одинаково трудно [13, с. 113].

Как пословицы, так и поговорки, фразеологические выражения «схожи в одном: в речевом использовании они всегда жестко привязаны к определенным контекстам» [14, с. 13]. Поэтому в народном употреблении пословица «не существует вне живой речи. Она является нераздельной частью этой речи и обнаруживает вполне свой смысл лишь в определенном тексте» [15, с. 49]. Как правило, произведения С. Стальского исторически конкретны, проникнуты мыслями и чувствами поэта, поэтому можно предположить, что пословицы ситуативны и могут в разных контекстах носить разную смысловую нагрузку. Так, свои революционные идеи С. Стальский скрывал в иносказании и намёке, что послужило зарождению в его творчестве большого цикла социально-заострённых сатирических произведений. Это: «Самодовольная скотина», «Невозможно», «Табунщику», «Злой у тебя язык, Сулейман», «Головорезу», в которых в аллегорической форме изображены «шакальи» повадки новоявленных властителей. 48

В стихотворении «Злой у тебя язык, Сулейман» [12, с. 111], остерегая бедняков от ловушки поэт заявляет: «Шакал шакалом и умрет: скулит на весь он лес». Один из «шакалов», который «скулит», - трус. «Отвага не покинет льва, хотя он станет лыс», «Как верить внешности! Хитры слова, так жди двойной игры». Он всё делает невпопад. «Зато слова его парят превыше всех небес». Другой - головорез. Этот «ходит важно, нос дерёт под самый потолок» («Головорезу»). Третий - «друзей бросать привык, когда желанного достиг» («Ворона мнит себя орлом»).

Вместе с тем острые и, в сущности, ясные социально-политические строки Сулейман перемежает с шутливыми, «безобидными» афоризмами («Известно всем, что борода девицу украшать не может»; «сладок мёд, он пахнуть уксусом не может»). И это, несомненно, тоже «явление «эзоповского стиля», маскировка политического удара» [16, с. 113].

Образы и сюжеты из лезгинского фольклора в родную литературу также ввел Тагир Хурюгский. При заимствовании и выборе паремий из народной речи в роли изобразительно-выразительных средств, поэт не следует слепо за устоявшимися веками устно-поэтическими традициями прошлого. В произведениях поэта представлено все многообразие лезгинского народно-поэтического творчества: лирические и свадебные песни, сказки, басни, в том числе пословицы и поговорки. Фольклорные краски и образы больше всего проникнуты в его сатирические сказки и аллегорические поэмы. По силе эмоционального воздействия они более действенны. В них прослеживается попытка решения социальных проблем времени в новых художественных формах.

Народно-поэтическое влияние наиболее заметно в идейно-образном содержании произведений Т. Хурюгского, чем в ее стилистических особенностях. К примеру, М. Балляр выделяет три аспекта использования фольклорных пословиц и поговорок в художественных текстах. Это «деформация, реактивация и созидание. Первые два основаны на пародии, т.е. на гротескном подражании исходной форме пословицы» [17, с. 55]. Касаемо последних, то пословицы обладают результативной структурой, что приводит к формированию семантически идентичных выражений и возникновению авторских пословиц на базе тех паремий, которые имеются в народном фольклоре. Например, лезгинская народная пословица «В тех кустах, что ты видел, зайцев не осталось» [18, с. 202] в поэме «Кот-бедокур Балаша» Т. Хурюгский дает в перефразированном виде «Смотрит, а в тех кустах, что он видел, ничего не осталось» [19, с. 188].

В своих сатирических произведениях поэт прибегает к басенному приему. Так, сатирическая сказка «Сказка про волка и шакала» открывается эпиграфом, выражающим ее мораль лезгинской народной пословицей. Например «Силы больше, чем ума». Персонифицированные фольклором образы животного эпоса, действуют в абсолютно реальных условиях лезгинского быта. Речь этих сказочных персонажей также насыщена пословицами и крылатыми выражениями: «Пустыми словами делу не поможешь», «Каждое слово, что ты произносишь, надо осмыслить».

Органическое родство произведений Т. Хурюгского с малыми афористическими жанрами фольклора проявляется и в таких сатирических поэмах: «Осел Агакиши», «Мулла Иса» «Махорка Алхаса», в которых поэт выступает как мудрый советчик-гуманист, цель которого помочь человеку увидеть свои недостатки и тем самым облегчить ему избавление от них.

Для Хурюгского характерно постоянное стремление закрепиться в отстоявшемся морально-этическом кодексе. Апелляция к традиционному, даже и консервативному, как наиболее прочным категориям народного сознания, обеспечивает не только максимальную аудиторию. Черпая из сокровищницы народного сознания, пропу-Baltic Humanitarian Journal. 2019. Т. 8. № 1

филологические науки -языкознание

Гашарова Аида Руслановна ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОТРАЖЕНИЕ ...

ская заимствованное через собственную творческую лабораторию, художник возвращает традиционное его создавшей среде в преображенном, обогащенном качестве.

В песнях-проклятиях военного периода поэт прибегает к способу суммарного обобщения черт сатирического образа своих героев. Эти стихи составлены из поговорок, закрепивших в себе вековую мудрость, а значит - их аксиоматический смысл. Вычерчиваемый образ полон саморазрушающей силы: «Злодейства срок недолог, <...>, дикой бешеной собаки век - сорок дней», - пишет поэт.

Употреблением фольклорных паремий и мудрых изречений «творцы слова» оживляли свое изложение, при этом в художественных текстах они не кажутся «чужеродными» и гармонично сливаются с авторской речью. Очевидно, что, следуя канонам народной песни, поэты «пытались приглушать свою индивидуальность, вероятно, надеясь повысить тем самым востребованность собственных текстов и достичь популярности в массах» [20, с. 67].

Используя народные пословицы в своем творчестве, авторы стремятся не только приблизить язык произведений к языку народному, но они ставили перед собой целый ряд иных задач:

1. С помощью пословиц автор иногда раскрывает идеологию человека, дает оценку поступкам, деятельности и нравственным ориентирам своего героя.

2. Часто в поэтических текстах пословицы и поговорки выполняют своеобразную роль эпиграфов.

3. Пословицу употребляют как заголовок произведения. Этим автор пытается раскрыть основное значение и идею художественного произведения (стихотворения, поэмы, басни и т.д.).

Как видим, роль пословиц в художественных произведениях велика. Они способствуют усилению образности авторской речи, помогают сделать более доступной и содержательной.

В статье мы рассмотрели стандартное использование паремий и их трансформацию в художественных произведениях. Способы и методы авторских переосмыслений пословиц нами разрабатывались исключительно на поэтических текстах лезгинских художников слова.

Завершив краткую характеристику некоторых процессов трансформации пословиц и поговорок в поэтических текстах лезгинских авторов, мы приходим к следующему: трансформация паремий возникла в результате общественно-исторических изменений в народной среде, что привело и к видоизменению общественных функций лезгинских пословиц и поговорок. Подчиняя народную лексику и фразеологию авторскому замыслу, поэты не только переосмысляют устойчивые традиционные образы родного фольклора, но и создают новые. Используя народные паремии в своих трудах, они стремились приблизить язык произведений к общепонятной, простой, обыденной речи. Часто пословицы помогали авторам охарактеризовать героев произведений, а применив пословицу в качестве эпиграфа, помогают раскрытию основной мысли произведения в целом или в отдельно взятой из глав. Также пословицы и поговорки находят применение и в качестве заголовка произведения.

В фольклоре и литературе создавались во многом схожие между собой поэтические и прозаические жанры, поэтому творческие связи и постоянное идейно-художественное взаимовлияние между фольклором и литературой вполне закономерное явление.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Ефимова С.В. Типы индивидуально-авторских трансформаций пословиц и поговорок. Вестник РУДН. Серия русский и иностранные языки и методика их преподавания. 2009, № 3. С. 88-91.

2. Adjiev A.M., Alieva F.A., Gasharova A.R., Murtuzaliev Yu.M., Mukhamedova F.H. (2018). Dagestan people folklore phenomenon as a unity in diversity. The Turkish Online Journal of Design, Art and Communication, March, Special Edition, 2018, 475-481.

3. Агаев А.Г. Лезгинская литература. Махачкала, 1959. 202 с. На лезг. яз.

4. Лезгинские пословицы и поговорки / сост. И. Вагабов.

Махачкала, 1961. 74 с. На лезг. яз.

5. Гасанов М.М. Дагестанские народные пословицы, поговорки, загадки. Махачкала: Дагучпедгиз, 1971, 80 с.

6. Гюльмагомедов А.Г. О наших пословицах: Научная беседа и материалы. Махачкала: Дагучпедгиз, 1974. 55 с. На лезг. яз.

7. Бороздина П.А. Дагестан в зеркале поэзии. Берегиня. 777. Сова. 2014, № 1 (20). С. 191-213.

8. Константинова А.А. Пословицы и поговорки в современной англо-американской прессе: авторское использование традиционных паремий // Вестник Томского государственного университета. 2009, № 322. С. 22-25.

9. Стальский С. Стихотворения. 1880-1920 / сост., автор предисловия и глоссария С.А. Бедирханов. Махачкала: ИЯЛИ ДНЦ РАН, 2018. 216 с.

10. Гашаров Г.Г. Покорители духовных вершин. Махачкала: Дагкнигоиздат, 2007. 404 с. На лезг. яз.

11. Гашарова А.Р. Фольклорные мотивы и образы в творчестве Сулеймана Стальского // Вестник Института языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы. 2015, № 7. С. 108-112.

12. Сулейман Стальский. Произведения / сост. А. Агаев, Л. Стальская. Махачкала: ДКИ, 1994, 480 с. На лезг. яз.

13. Гашаров Г.Г. Лезгинская литература: История и современность. Махачкала: Дагкнигоиздат, 1998. 472 с.

14. Ойноткинова Н.Р. О жанровом разграничении алтайских паремий // Сибирский филологический журнал. 2010, № 3. С. 5-14.

15. Ганиева А.М. Пословицы и поговорки лезгин (исследование и тексты). Махачкала: ИЯЛИ ДНЦ РАН, 2010. 128 с.

16. Кельбеханов Р.М. Два крыла. Махачкала: ДГУ, 2002. 341 с.

17. Балляр М. Пословица и перевод //Вестник Московского университета. Серия 22. Теория перевода. 2009, № 2. С. 38-63.

18. Лезгинский фольклор: Сборник текстов / Сост. А. Гаджиев. Махачкала, 2008. 536 с.

19. Хурюгский Т. Моя мечта. Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 1983. 256 с. На лезг. яз.

20. Васильев И.Е., Камитова А.В. Песня в творчестве удмуртских поэтов первой трети XX века // Ежегодник финно-угорских исследований. 2016, Том 10, № 3. С. 62-71.

Статья поступила в редакцию 14.01.2019 Статья принята к публикации 27.02.2019