Вербализация концепта свет/тьма в творчестве И. Базоркина

YAK 811.351.43'373.231 ББК 81.003

M.M. ПАТИЕВА

M.M. PATIYEVA

ВЕРБАЛИЗАУИЯ КОНУЕПТА «СВЕТ/ТЬМА» В ТВОРЧЕСТВЕ И. БАЗОРКИНА

THE CONCEPTS «DARKNESS» AND«LIGHT» VERBALIZED IN THE WORKS BY I. BAZORKIN

Статья посвящена описанию результатов исследования вербализации концепта света и тьмы в творчестве И. Базоркина, его места в индивидуальной языковой картине мира писателя. Материалом исследования являются публицистические тексты И. Базоркина, его выступления, речи, а также текст романа «Из тьмы веков».

The article deals with the conceptualization of darkness and light in I. Bazorkin's work and the place of this concept in the author's personal linguistic world view. It is based on his essays, public speeches, and the text of his novel «From the Darkness of Centuries».

Ключевые слова: индивидуальная языковая картина мира, концепт, ценность, национально-культурные особенности.

Key words: personal linguistic world view, concept, value, cultural features.

В ходе нашего анализа предпринята попытка воссоздания фрагмента индивидуальной языковой картины мира И. Базоркина, ограниченного бинарным концептом света и тьмы.

С момента, когда в 1928 году С.А. Аскольдов разделил термины «концепт» и «понятие» [1, с. 26-279], было разработано множество различных подходов к анализу структуры концепта. В рамках нашего исследования мы используем лингвокогнитивный подход, рассматривающий концепт как сложное ментальное образование, состоящее из трех взаимосвязанных компонентов: образного, понятийного и ценностного. Под образным компонентом концепта понимается перцептивный образ, сформированный на основе восприятия какого-либо явления органами чувств. Понятийное содержание концепта включает те когнитивные признаки, которые определяют наиболее важные отличительные черты предмета или явления, исключая все то, что обладает ценностным или образным содержанием. Ценностное содержание концепта определяется отношением субъекта концептулизации к этому явлению и теми ценностными установками, которые он связывает с ним.

В центре внимания нашего исследования индивидуальная языковая картина мира (ИЯКМ) Идриса Муртузовича Базоркина, писателя-билингва, представителя русской и ингушской лингвокультур, в основном писавшего свои произведения на русском языке. Свет и тьма представляют собой важные элементы данной ИЯКМ, что видно уже по названию главного сочинения писателя - «Из тьмы веков».

Для выявления понятийного содержания концепта «свет/тьма» обратимся к Толковому словарю под ред. С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, который определяет «свет» как «лучистую энергию, делающую окружающий мир видимым; электромагнитные волны в интервале частот, воспринимаемых глазом» и «тьму» как «отсутствие света, освещения, темноту, мрак» [5]. Можно сделать вывод, что слова «свет» и «тьма» по отношению друг к другу являются антонимами, так как номинируют противоположные денотаты по принципу наличия или отсутствия освещения, видимости.

В результате компонентного анализа дефиниций лексем «свет» и «тьма» и их синонимических рядов в толковых словарях русского языка и словарях синонимов, мы выделили следующие лексемы, вербализующие концепт «свет/тьма» в русском языке:

1) имена существительные: тьма, темнота, темень, мрак, потемки, сумерки, рассвет, заря, свет;

2) глаголы: темнеть, смеркаться, рассветать, светлеть, светить;

3) имена прилагательные: темный, беспросветный, светлый, яркий,

ясный;

4) наречия: темно, светло, ясно, ярко.

Для выявления образных и ценностных компонентов концепта «свет/ тьма» в индивидуальной языковой картине мира И. Базоркина мы обратимся к тексту романа «Из тьмы веков». В первую очередь внимания заслуживает символическая емкость заглавия романа, в которой вербализуется одно из имен концепта. Можно предположить, что «свет» в романе Базоркина символизирует идеализированную эпоху Советской власти с ее надеждами на свободу, на равные права и возможности для представителей любого народа и любого социального положения, «тьма» же - символ периода монархии. Об этом свидетельствует и стихотворение автора, послужившее эпиграфом к роману:

И вот пришел наш век -

век торжества прогресса,

век мыслей светлых, радостных надежд!

Отныне

не будет тайн у нашего народа.

Для будущего не умрут легенды,

трагедии, победы и любовь.

Знак времени иной. Иная жизнь течет.

Кто пристально глядит, тот видит очень много.

Кто слушает, с тем время говорит.

Мне удлинили годы - старики.

Они меня водили в день вчерашний.

В день завтрашний

уходим вместе мы,

идущим вслед

оставив эту повесть

о том,

как выходил народ из тьмы [2, с. 26].

Здесь свет ассоциируется с будущим, прогрессом, знанием, а тьма -с прошлым, отсталостью, необразованностью, что совпадает с общими представлениями советской культуры, частью которой является автор, о темном прошлом и светлом будущем.

Автор часто употребляет лексемы со значениями света и тьмы для создания визуальных образов природы:

Долго из аула были видны на горе мерцавшие огоньки свечей. Но потом взошла золотая луна, и все померкло в ее ровном свете [2, с. 59]. На горизонте появилась тонкая полоска неба, отделявшая свет от тьмы [3, с. 222].

Также образное содержание концепта включает в себя признак «свет домашнего очага»:

Турс перестал играть, задумался, глядя на освещенное, негасимое пламя родного очага. Когда и кто зажег его для них? И что станет теперь с его потомками, для которых он сохранил этот свет и это тепло? Сумеют ли они оставить его огонь тем, кто придет сюда следом за ними? [2, с. 38].

Концепт «свет» обладает признаком «радость», а концепт «тьма» - ан-тонимичным признаком «грусть»:

Только свет радости, который лучился из глаз, да мягкость, с которой она говорила с людьми, выдавали безграничное женское счастье. А много ли в ее жизни было его? [2, с. 82].

А через некоторое время до Калоя донесся ее голос. Она пела задорно, радостно. Пасмурный день стал для Калоя теплым и светлым [2, с. 180].

Он играл старинную горскую мелодию, протяжную и грустную, как долгие зимние сумерки, как жизнь человека, у которого сверху недоступное синее небо, снизу серый камень, а кругом дикие силы природы [2, с. 37].

Большой ценностной значимостью в пространстве романа обладает свет в помещении, о чем свидетельствуют следующие контексты:

Когда он вернулся домой и вместо мутного пузыря вставил прозрачное стекло в раму, впервые за многие века на пол башни лег светлый блик солнца. Гарак склонился над ним с постели и смотрел, смотрел... На блик не наступали. Боялись испачкать свою радость, свое солнце. А ночью, когда Калой зажег лампу, собрались соседи. Ее свет проникал во все уголки комнаты, освещал застывшие улыбки, удивленные глаза. Этот чистый огонек не двигался, как и люди, не гас... [2, с. 122].

Он вошел в ту комнату, где когда-то был вместе с братом, и ему сразу бросились в глаза большие перемены, которые произошли здесь. Вместо камина топилась железная печь, в окнах мутную бязь заменили прозрачные стекла, и комната сияла светом. А под потолком в проволочном кольце висела зеленая керосиновая лампа. О такой Гарак только слышал. «Вот, значит, он как... - мелькнуло у него в голове. - А я-то все в дыму да в копоти копил ему коров...» [2, с. 80].

Также положительным аксиологическим значением обладает светлая, солнечная погода:

Обнимет Зайдат под покрывалом дочь, согреет ее своим теплом. И услышит Дали:

- Пройдет время... Придет время. Как сегодня, настанет твой день. Приедут шумные поезжане, растянут девушки бесконечные мехи гармоней, заулыбаются в длинные бороды старые сваты, защелкают плети дружков жениха... И если это будет дождливый день, женщины скажут, что небо проливает над тобой свою благодать... А если день будет солнечным, скажут, что это знак вашей ясной и светлой жизни. В этот день, каким бы он ни был, добрые люди найдут теплые слова, потому что это будет твой светлый, твой настоящий день... Пройдет время... и придет твое время. [2, с. 334].

Тьма ассоциируется с бесправием и безропотностью: В этот момент Байсагуров столкнулся с Калоем. Отступив на шаг, он будто впервые взглянул на него. И, несмотря на огромное различие в положении, Байсагуров подсознательно почувствовал, что перед ним не тот темный и безропотный солдат, с которым можно обходиться, как с серой скотиной, а человек, сумеющий постоять за себя. Полк уходил на фронт. А пуля может угодить не только в лоб, но и в затылок... [3, с. 155].

Но сегодня был именно тот день, когда древние горы ингушей - свидетели многих трагедий народа и его вечной мечты о светлой жизни - вместе с этим народом навсегда выходили из тьмы веков [3, с. 327]. Важно отметить, что последний отрывок завершает роман. В публицистических текстах И. Базоркина концептуализация света и тьмы происходит аналогично, о чем свидетельствуют следующие примеры:

Вот наш дом. В нем теперь наша квартира... У нас светит не тусклый керосиновый светильник, свет от которого никогда не мог пробиться в дальние углы сакли моего отца, а яркое электричество. Наши родные улицы ночью залиты светом, как днем... Тяжела, темна, беспросветна была жизнь простого человека [4, с. 59].

За окном, сквозь черные силуэты деревьев горит фосфорический свет волшебных огней промыслов и заводов [4, с. 60].

Давно прошла на заводе ночная смена. В предрассветной мгле обозначились контуры гор. Так бы и жить со всеми сменами в этой гигантской работе, видеть, как <...> гигантские каскады рек, обузданных челове-

ческой волей, заливают морем огня безбрежные просторы родной страны [4, с. 60].

В очерках и статьях автора присутствуют и светлый дом как ценность, и негативные аксиологические признаки тьмы (тяжела, темна, беспросветна была жизнь простого человека), ассоциируемой с бесправием и невежеством, и положительная оценка света как символа деятельности и познания.

Таким образом, концепт «свет/тьма» занимает важное место в индивидуальной языковой картине мира И. Базоркина. Его мелиоративное ценностное содержание концептуализируется с помощью таких признаков, как «свет домашнего очага», «светлый дом», «радость», «будущее», «прогресс», «знание». Этим ценностям противопоставляется тьма, обладающая антонимическими признаками. Частое употребление единиц, вербализующих концепт, в текстах писателя и тот факт, что они встречаются в заглавии, эпиграфе и последнем предложении романа, указывают на аксиологическую значимость данного концепта в индивидуальной языковой картине мира И. Базоркина.

Литература

1. Аскольдов, С.А. Концепт и слово [Текст] / С.А. Аскольдов // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста. Антология. - М. : Русь, 1997. - 304 с.

2. Базоркин, И. Собрание сочинений [Текст] : в 6 т. / И. Базоркин // Из тьмы веков. Роман. - Магас : Изд-во «Сердало», 2001. - Т. 1. - 384 с.

3. Базоркин, И. Собрание сочинений [Текст] : в 6 т. / И. Базоркин // Из тьмы веков. Роман. - Магас : Изд-во «Сердало», 2001. - Т. 2. - 352 с.

4. Базоркин, И. Собрание сочинений [Текст] : в 6 т. / И. Базоркин // Очерки. Статьи. Выступления. - Магас : Изд-во «Сердало», 2002. - Т. 5. - 256 с.

5. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка [Текст] / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. - М. : Азъ, 1996. - 928 с.