Нормы дистрибутивной справедливости субъекта зависти

СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

УДК 316.613.4

Т. В. Бескова

Нормы дистрибутивной справедливости субъекта зависти

В статье анализируются теоретические подходы к проблеме соотношения зависти и представлений о справедливости. Приводятся результаты эмпирического исследования, показывающие особенности взаимосвязей завистливости личности с предпочтениями различных норм дистрибутивной (распределительной) справедливости.

In the article theoretical approaches to the problem of the relation of envy and the ideas of justice are analyzed. The results of empirical research showing the features of interrelations of the enviousness of the personality with the preferences of various standards of distributive justice are given.

Ключевые слова: зависть, завистливость, предметы зависти, справедливость, нормы дистрибутивной справедливости, равенство.

Key words: envy, enviousness, justice, standards of distributive justice, equality.

Проблема зависти в социальной жизни субъекта является предметом исследования не только психологической науки - ее проблемное поле гораздо шире. Различные аспекты столь сложного социально-психологического образования, каким является зависть, рассматриваются в рамках философии, социологии, политологии, истории, экономики и права. Анализ научных трудов показывает, что при обсуждении проблемы зависти большинство авторов обращаются к категориям «справедливость» и «несправедливость». Подобная традиция, восходя к трудам философов XVI в. Ф. Бэкона и Р. Декарта, находит свое отражение и в работах исследователей XX и XXI вв.: Н.А. Бердяева, А.П. Глухова, К.Л. Ерофеевой,

Е.В. Золотухиной-Аболиной, И.А. Ильина, И.С. Кона, П. Куттера, В.А. Лабунской, К. Муздыбаева, Дж. Ролза, Е.Е. Соколовой,

Р.М. Шамионова, Г. Шека и др. Так, Г. Шек отмечает: «Многие обращали внимание на то, что те чувства и установки, которые жизненно необходимы для существования политической организации общества, а именно чувства беспристрастности, справедливости и несправедливости - присущи человеку в силу его способности к зависти» [16, с. 333]. Данная проблематика получила гениальное ху-

© Бескова Т. В., 2012

дожественное воплощение в произведении А.С. Пушкина «Моцарт и Сальери»: «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет и выше» [13], - произносит Сальери, сетуя на нарушенную справедливость.

Категория «справедливость», являясь ключевым понятием для философии, социологии и психологии права, активно используется и в ходе повседневной коммуникации. Частота использования этого понятия в обыденных ситуациях в качестве критерия оценки во многом определяет неоднозначность и изменчивость его содержания. К. Муздыбаев пишет: «Справедливость предполагает соответствие между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием. Она есть совокупность принципов и процедур, регулирующих распределение жизненных благ и тягот, прав и обязанностей индивидов и общественных групп. Однако даже подобное предельно общее определение неполно, хотя бы из-за того, что сами по себе эти установления не исчерпывают всей сути данного понятия, концептуальную сложность и многозначность которого можно увидеть в ходе идентификации и интерпретации канонов справедливости» [11, с. 94].

В научной литературе выделяются несколько видов справедливости, основной из которых является дистрибутивная или распределительная, определяемая как справедливость распределения вознаграждения между участниками какого-либо взаимодействия. Изучение данного вида справедливости идет по пути выделения норм, в соответствии с которыми происходит оценка исхода взаимодействия как справедливого или несправедливого. Родоначальником изучения дистрибутивной справедливости является

Дж. Адамс, который считал, что основной нормой является беспристрастность [4, с. 7]. Впоследствии были выделены и другие нормы дистрибутивной справедливости: равенства, распределения по способностям, усилиям, потребностям, позитивности личности. На формирование представлений субъекта о том, какая из норм распределения вознаграждений и благ является наиболее справедливой, оказывают влияние как факторы макросреды (господствующие в различные исторические эпохи каноны распределения), так и микросреды (предпочтение тех или иных норм распределения в родительской семье). Безусловно, специфика предпочтений норм дистрибутивной справедливости зависит и от личностных характеристик самого субъекта.

Закономерно возникает вопрос: «Каким образом справедливость, являющаяся общей нравственной санкцией совместной жизни людей и одним из основных феноменов морального сознания,

связана со столь порицаемым обществом явлением как зависть?». Анализ философских, психологических и социологических работ позволил выявить различные точки зрения на соотношение рассматриваемых феноменов.

Зависть достаточно часто рассматривается как реакция, возникающая при несоблюдении (нарушении) норм справедливости. Подобное видение проблемы соотношения зависти и справедливости представлено в работе О.А. Гулевич и Е.О. Голынчик [5], которые включают зависть в число аффективных последствий, вызванных нарушением норм справедливости. Отметим, что подобную мысль еще в XVI в. высказывает Р. Декарт, который впервые предпринимает попытку оправдания и «извинения» такого рода зависти: «Если судьба наделяет кого-нибудь благами, которых он действительно недостоин, и когда зависть пробуждается в нас только потому, что, любя справедливость, мы сердимся, что она не была соблюдена при распределении этих благ, то эту зависть можно извинить <...»> [6]. Эту же мысль позже развивает Э. Рега [19], полагающий, что зависть-возмущение можно извинить и даже оправдать. Попытки извинить зависть, придать ей моральное обоснование, прослеживаются и в работах современных авторов. Так, К. Муздыбаев [12, с. 10] полагает, что в стремлении зависти устранить различия присутствуют моральные критерии, которые прежде всего связаны с неконтролируемыми человеком причинами (различие в здоровье, красоте, таланте, стартовом положении). Ф.Н. Ильясов также находит, что морально-идеологическим обоснованием зависти может быть мнение о несправедливом характере распределения ресурсов в прошлом и/или в настоящем [8, с. 78-86]. Общий тезис вышеизложенных позиций о соотношении зависти и справедливости заключается в том, что зависть, в основе которой лежит несправедливое отношение к человеку, подлежит моральному оправданию.

Дж. Ролз, напротив, не связывал зависть с желанием справедливости, отделяя ее от морального чувства негодования: «<...» надо быть осторожным, чтобы не спутать зависть и негодование. Негодование - моральное чувство. Если мы негодуем по поводу того, что имеем меньше, чем другие, то это потому, что мы думаем, что их лучшее благосостояние является результатом несправедливых институтов или неправильного поведения с их стороны. Те, кто выражает негодование, должны быть готовы показать, почему некоторые институты несправедливы или в чем заключается причиненное им зло. Зависть отличается от моральных чувств другим способом объяснения, углом зрения, под которым рассматривается

ситуация» [14, с. 464]. Говоря другими словами, желание справедливости детерминирует моральное чувство негодования, а вовсе не зависть.

По вопросу соотношения зависти и справедливости существует и иное мнение, заключающееся в том, что декларируемое желание восстановления справедливости является благовидной маскировкой зависти. Такую точку зрения высказывают многие современные авторы (Е.В. Золотухина-Аболина, И.С. Кон, Ф. Хайек, Р.М. Шамионов и др.). Так, Р.М. Шамионов полагает, что «“желание справедливости”, заложенное культурой, порой становится и способом, и средством завуалирования собственного завистливого отношения <...». В этом смысле желанием «возмездия» за «несправедливость» подменяется собственное завистливое отношение к успеху другого» [15, с. 24].

Однако несмотря на то, что при изучении зависти авторы достаточно часто обращаются к категории «справедливость», в настоящее время не существует ни одного эмпирического исследования, которое бы подтвердило или опровергло взаимосвязь завистливости личности с особенностью ее представлений о справедливости.

Итак, целью настоящего исследования является выявление норм дистрибутивной справедливости субъекта зависти.

В качестве методического инструментария были использованы:

1. Методика исследования завистливости личности [2, с. 4247], состоящая из двух шкал: «зависти-неприязни» и «зависти-унынии», главное назначение которых - выявление доминирующих состояний, эмоций и способов поведения субъекта зависти. Субъект «зависти-неприязни» испытывает озлобленность, гнев, раздражение, направленные на человека, добившегося большего, находящие выражение в таких отношениях к нему, как ненависть, недоброжелательность, неприязнь и враждебность. Испытывая «зависть-уныние», субъект переживает несколько иной спектр чувств: досаду, обиду «на столь несовершенный мир» (когда завидуешь всем и каждому), грусть, уныние, отчаяние. Он чувствует себя неуверенным, бессильным что-либо изменить. Стартовым механизмом запуска «зависти-уныния» является ощущение «незаслуженной непреодолимой обделенности».

2. Опросник «Проявление зависти и ее самооценка» [2, с. 4853], второй блок которого направлен на выявление предметного поля зависти. Респондентам предлагалось по пятибалльной шкале оценить уровень собственной зависти к 17 выделенным предметным сферам, которые были объединены нами в девять групп на основании их отнесенности к различным сферам превосходства

другого: физического, социального, материального, профессионального, интеллектуального, психологического, межличностного, семейного и досугового.

3. Опросник «Представления о должных нормах справедливости», в который вошли утверждения, характеризующие основные нормы дистрибутивной справедливости: беспристрастности, равенства, распределения по способностям, распределения по усилиям, распределения по потребностям, распределения по позитивности личности, содержание которых представлено в работе О.А. Гулевич [4, с. 8]. Респондентам предлагалось оценить по пятибалльной шкале степень своего согласия с предложенными утверждениями:

• справедливо, когда вознаграждение человека зависит от того, какую работу он сделал (норма беспристрастности);

• справедливо, когда вознаграждение делится поровну между всеми участниками взаимодействия (норма равенства);

• справедливо, когда более способный человек, получает большее вознаграждение (норма распределения по способностям);

• справедливо, когда человек, приложивший большие усилия, получает большее вознаграждение (норма распределения по усилиям);

• справедливо, когда нуждающийся человек получает большее вознаграждение, чем тот, кто не нуждается в них (норма распределения по потребностям);

• справедливо, когда большее вознаграждение получает человек, обладающий положительными нравственными характеристиками (хороший человек должен получать больше) (норма распределения по позитивности личности).

Обработка результатов осуществлялась с помощью методов корреляционного анализа и сравнения средних показателей по критерию ^Стьюдента. Выборка исследования составила 153 человека (31,4 % мужчин, 68,6 % женщин; возрастной интервал от 17 до 56 лет).

Первый этап исследования был связан с анализом значимости норм дистрибутивной справедливости. Анализ средних значений норм дистрибутивной справедливости свидетельствует о том, что наиболее значимыми для респондентов являются нормы беспристрастности (Мх=3,95), распределения по усилиям (3,82) и способностям (3,68) (первая группа норм), не имеющие между собой статистически значимых различий. Иначе говоря, в представлениях респондентов справедливость распределения вознаграждений между участниками взаимодействия в первую очередь, зависит от того, какую работу каждый из них сделал, и какой вклад в общий результат внес (норма беспристрастности). Кроме того, справедли-

выми являются распределения, основанные на выявлении меры заслуг, т. е. в зависимости от приложенных человеком усилий (усердий) в выполнении какой-либо работы и его способностей. К. Муздыбаев отмечает, что критерий заслуг общепризнанно является самым убедительным и справедливым, но в то же время говорит и том, что «<...> одаренность людей, их усердие и продуктивность - совершенно разные явления. Старательность, затраченный труд не всегда венчаются успехом. Н случайно отмечают плодотворный результат, а не бесплодную попытку» [11, с. 97]. Отметим, что полученные нами результаты по значимости в системе обыденных представлений норм беспристрастности и распределения в зависимости от приложенных усилий, согласуются с результатами Е.О. Голынчик и О.А. Гулевич [3].

Вторая группа норм справедливости, имеющая различия по степени значимости с первой ^=1,995, р<0,05), представлена нормами равенства (2,86), распределения по потребностям (2,64) и позитивности личности (2,36), между которыми также отсутствуют статистически значимые различия. Таким образом, в представлениях респондентов данные нормы распределения вознаграждений и благ являются менее справедливыми, нежели нормы, входящие в первую группу. Отметим, что в основу нормы (принципа) равенства положено правило: «распределяя блага, необходимо исходить из того, что все граждане равны», что предполагает отсутствие какой-либо дискриминации и дифференциации в обществе. К. Муздыбаев [11, с. 96], отмечая безусловную необходимость принципа равенства в правой и политической сфере, считает, что в иных сферах равное распределение легко превращается в несправедливость, ущемляя заслуги и достоинства наиболее трудолюбивых и способных, т. е. оно дисфункционально и нерационально по своей природе. Норма распределения по потребностям подразумевает необходимость распределения благ и вознаграждений соразмерно насущным потребностям индивидов, в чем, бесспорно, присутствует желание оказания помощи малоимущим гражданам. Наименее справедливым, по мнению респондентов, является норма, при которой распределение происходит по правилу: «“хороший” человек должен получить больше, чем “плохой”» (норма распределения по позитивности личности).

Второй этап исследования был связан с анализом взаимосвязей представлений о нормах дистрибутивной справедливости с завистливостью личности (табл. 1) и с завистью к отдельным предметным сферам.

Таблица 1

Взаимосвязь представлений о нормах дистрибутивной справедливости с завистливостью личности

Нормы дистрибутивной справедливости Зависть- неприязнь За- висть- уныние Общий показатель завистливости

Беспристрастности -0,524*** -0,475*** -0,520***

Равенства 0,197* 0,213** 0,210**

Распределения по способностям -0,099 -0,150 -0,130

Распределения по усилиям -0,147 -0,218** -0,187*

Распределения по потребностям 0,147 0,041 0,104

Распределения по позитивности личности 0,133 0,094 0,124

Примечание * - уровень значимости 0,05 ** - 0,01, *** - 0,001.

Таким образом, независтливые субъекты склонны считать, что справедливым будет распределение вознаграждений и благ в зависимости от вклада каждого и от предпринятых им же усилий в достижении общего результата. Можно предположить, что если люди думают, что положение человека в обществе зависит от объема выполненной им работы и приложенных усилий, то они становятся терпимее к неравенству людей.

Завистливые респонденты полагают, что справедливость будет соблюдена тогда, когда всем участникам взаимодействия «достанется поровну». Иначе говоря, по их мнению, распределение вознаграждений будет справедливым, если будет осуществляться по уравнительной схеме. Данный результат согласуется с теоретическими тезисами многих авторов, обращающихся к данной проблематике. Так, Ф. Хайек [18] и Ю.В. Щербатых [17], полагают, что именно зависть является источником влечения к равенству. Вероятно, это же имел в виду и Н.А. Бердяев, говоря, что «Пафос равенства есть зависть к чужому бытию, неспособность к повышению собственного бытия вне взгляда на соседа» [1]. По мнению В.А. Лабунской и Е.В. Золотухиной-Аболиной, корень зависти - в перерождении идеи равенства в идею уравниловки. Субъекту зависти свойственна ложная интерпретация тезиса о равенстве людей, приводящая к формированию установки на «уравнивание» и «выравнивание» [10], которую можно представить в следующем виде: «Я бездарен, а он талантлив, я бездельник, а он умелец и труженик, но все это не имеет никакого значения: общество должно дать всем поровну, безо всяких предпочтений, общество должно ценить всех одинаково» [7, с. 54]. Субъекту зависти свойственно и другое искажение понятия равенства, заключенное в формуле: «Равный мне в чем-то должен быть равен мне во всем». Подтверждение этого мы снова находим в произведении «Моцарт и Сальери». Ф. Искандер в своем эссе пи-

72

шет: «Моцарт общается с Сальери как с равным и сам же говорит, что они оба гении. Но законы понимания равенства у Сальери совсем другие. Равны - так пусть платят по труду <...>. Не можешь обеспечить равной славы, так и не говори <...>, что мы равны! А если мы равны, но у тебя гораздо больше славы, значит, ты ее украл у меня» [9, с. 127].

Предпочтение субъектом норм распределения вознаграждений и благ в зависимости от способностей, потребностей и позитивности личности не связаны с уровнем его завистливости.

Далее нами анализировались взаимосвязи представлений о значимости тех или иных норм дистрибутивной справедливости с завистью к отдельным предметным сферам (табл. 2).

Таблица 2

Взаимосвязь представлений о нормах дистрибутивной справедливости с завистью к предметным сферам

Нормы дистрибутивной справедливости Предметы зависти

Беспристрастности Карьерный рост

Равенства Внешняя привлекательность

Распределения по усилиям Карьерный рост

Среди шести анализируемых норм дистрибутивной справедливости взаимосвязи с завистью к предметным сферам обнаружены лишь у трех - беспристрастности, равенства и распределения по усилиям, т. е. тех, которые ранее коррелировали с завистливостью личности. Предпочтение респондентами нормы равенства положительно коррелирует с завистью к физическому, интеллектуальному, межличностному и семейному превосходству Другого. Значимость для субъектов нормы беспристрастности, в соответствии с которой справедливым является распределение пропорциональное объему выполненной работы, отрицательно взаимосвязана с завистью к социальному, материальному и профессиональному превосходству Другого. Предпочтение распределения благ и вознаграждений в соответствии с предпринятыми субъектом усилиями обратно коррелирует с завистью к превосходству Другого в карьере и его успеху в отношениях с противоположным полом.

Таким образом, по результатам проведенного исследования представляется возможным сформулировать следующие выводы:

1. Наиболее значимыми и предпочитаемыми являются такие нормы дистрибутивной справедливости, как «беспристрастность», «распределение по усилиям» и «распределение по способностям». То есть, по мнению респондентов, справедливо, когда вознаграждения и блага распределяются между участниками взаимодействия пропорционально вкладу каждого в какой-либо общий результат, затраченным им усилиям по достижению цели и его индивидуальным способностям и талантам.

2. Уровень завистливости личности связан не со всеми нормами дистрибутивной справедливости. Завистливость положительно коррелирует с нормой равенства. Иначе говоря, для субъектов зависти справедливым представляется распределение благ и вознаграждений, в основе которого лежит уравнительный принцип - всем поровну вне зависимости от вклада, усилий, способностей и потребностей. И напротив, предпочтение норм беспристрастности и распределения по усилиям свидетельствует о низком уровне завистливости.

3. Уравнительные установки субъектов взаимосвязаны с завистью к физическому, интеллектуальному, межличностному и семейному превосходству Другого и не распространяются на материальные блага и статусные характеристики других. Возможно, это связано с восприятием первых ресурсов как безграничных по сравнению со вторыми. Зависть субъектов к статусным, материальным и профессиональным преимуществам приводит к отрицанию норм беспристрастности в распределении благ, а зависть к карьере и успеху у противоположного пола - к отрицанию норм распределения по усилиям.

Список литературы

1. Бердяев Н.А. Философия неравенства. Письма недругам социальной

философии [электронный ресурс] // URL:

http://www.magister.msk.ru/library/philos/berdyaev/berdn007.htm (дата обращения 14.03.2012).

2. Бескова Т.В. Зависть: психологическая картина и методы диагностики: учеб. пособие. - Саратов: Наука, 2011. - 75 с.

3. Голынчик Е.О., Гулевич О.А. Обыденные представления о

справедливости // Вопросы психологии. - 2003. - № 5. - С. 80-92.

4. Гулевич О.А. Социальная психология справедливости: Бизнес,

политика, юриспруденция. - М.: Аспект Пресс, 2007. - 254 с.

5. Гулевич О.А., Голынчик Е.О. Условия выбора норм дистрибутивной справедливости // Психологический журнал. - 2004. - № 3. - С. 53-60.

6. Декарт Р. Страсти души / пер. с фр. А.К. Сыкопалова // Соч. в 2 т. Т. 1. /

сост., ред., вступ. ст. В.В. Соколова. - М.: Мысль, 1989.

7. Золотухина-Аболина Е.В. Зависть // Молодой коммунист. - 1989. - № 7. - С. 48-56.

8. Ильясов Ф.Н. Терроризм - от социальных оснований до поведения жертв // Социологические исследования. - 2007. - № 6. - С. 78-86.

9. Искандер Ф. Моцарт и Сальери // Знамя. - 1986. - № 1. - С. 125-131.

10. Лабунская В.А. О соотношении зависти, безнадежности и надежды как способов преобразования пространства общения субъекта // Общение - 2006: на пути к энциклопедическому знанию. Материалы международной конференции 19-21 октября 2006. - М.: Академия имиджелогии, 2006. - С. 74-83.

11. Муздыбаев К. Идея справедливости // Социальные исследования. -1992. -№ 11. - С. 94-101.

12. Муздыбаев К. Психология зависти // Психологический журнал. - Т. 18. -№ 6. - 1997. - С. 3-12.

13. Пушкин А.С. Моцарт и Сальери / А.С. Пушкин. Маленькие трагедии. -М.: Детская литература, 2011. - С. 51-68.

14. Ролз Дж. Теория справедливости. - Новосибирск: Изд-во

Новосибирского университета, 1995. - 534 с.

15. Шамионов Р.М. Отношения и взаимоотношения в социальной жизни субъекта // Психология социального взаимодействия в изменяющемся мире: Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием / под ред. Р.М. Шамионова, Т.В. Бесковой. -Саратов: Наука, 2010. Ч. I. - С. 22-25.

16. Шек Г. Зависть: теория социального поведения / пер. с англ. В. Кошкина под ред. Ю. Кузнецова. - М.: ИРИСЭН, 2010. - 544 с.

17. Щербатых Ю.В. Психологический анализ чувства зависти // Инновационные процессы в экономической, правовой и гуманитарной сферах: межвуз. сб.к науч. тр. Вып. 1. Ч. 2. - Воронеж: Вф МГЭИ, Истоки, 2010. - С. 126129.

18. Hayek F.A. The constitution of liberty. - Chicago: university of Chicago press, 1961.

19. Raiga E. L’Envie. - Paris: Alsan, 1932.