Качество жизни больных ювенильным артритом (по данным анкеты SF-36)

ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

24. Nakagawa T., Hu H., Zharikov S. et al. A causal role for uric acid in fructose-induced metabolic syndrome. Am J Physiol Renal Physiol 2006;290(3):625—31.

25. Oliver J.E., Silman A.J. What epidemiology has told us about risk factors and aetiopathogenesis in rheumatic diseases.

Arthr Res Ther 2009;11(3):223—34.

26. Onat A., Uyarel H., HergenН G. et al. Serum uric acid is a determinant of metabolic syndrome in a population-based study. Am J Hypertens 2006; 19(10): 1055—62.

27. Edwards N.L. The role of hyperuricemia and gout in kidney and cardiovascular disease. Clev Clin J Med 2008;75:13—6.

28. Masuo K., Kawaguchi H., Mikami H. et al. Serum uric acid and plasma norepinephrine concentrations predict subsequent weight gain and blood pressure elevation. Hypertension 2003;42:474—80.

29. Ouppatham S., Bancha S., Choovichian P. The relationship of hyperuricemia and blood pressure in the Thai army population. J Postgrad Med 2008;54(4):259—62.

30. Mazzali M., Hughes J., Kim Y.G. et al. Elevated uric acid increases blood pressure in the rat by a novel crystal-independent mechanism. Hypertension 2001;38(5):1101—6.

31. Feig D.I., Kang D., Johnson R.J. Uric acid and cardiovascular risk. N Engl J Med 2008;359(17):1811—21.

32. Schretlen D.J., Inscore A.B., Vannorsdall T.D. et al. Serum uric acid and brain ischemia

in normal elderly adults. Neurology 2007;69:1418—23.

33. Wallace S.L., Robinson H., Masi A.T. et al. Preliminary criteria for the classification of the acute arthritis of gout. Arthr Rheum 1977;20:895—900.

34. Johnson R.J., Kang D.H., Feig D. et al.

Is there a pathogenetic role for uric acid in hypertension and cardiovascular and renal disease? Hypertension 2003;41:1183—90.

35. Johnson R.J., Segal M.S., Srinivas T. et al. Essential hypertension, progressive renal disease, and uric acid: A pathogenetic link? J Am Soc Nephrol 2005;16:1909—19.

36. Wheeler J.G., Juzwishin K.D.,

Eiriksdottir G. et al. Serum uric acid and coronary heart disease in 9,458 incident cases and 155,084 controls: prospective study and meta-analysis. PLoS Med 2005;2(3):76.

37. Chen J.H., Chuang S.Y., Chen H.J. at al. Serum uric acid level as an independent risk factor for all-cause, cardiovascular, and ischemic stroke mortality: A Chinese cohort study. Arthr Rheum 2009;61 (2):225—32.

38. Chen S.Y., Chen C.L., Shen M.L.

Severity of gouty arthritis is associated with Qwave myocardial infarction: a large-scale, cross-sectional study. Clin Rheum 2007;26(3):308—13.

39. Chien K.L., Chen M.F., Hsu H.C. et al Plasma uric acid and the risk of type 2 diabetes in a chinese community. Clin Chem 2008;5(2):310—6.

40. Dhawan S.S., Quyyumi A.A. Rheumatoid arthritis and cardiovascular disease. Curr Atheroscler Rep 2008;10(2):128—33.

41. Gross L.S., Li L., Ford E.S. Increased consumption of refined carbohydrates and the epidemic of type 2 diabetes in the United States: an ecologic assessment. Am J Clin Nutr 2004;79:774—9.

42. Maradit-Kremers H., Nicola P.J., Crowson C.S. et al. Cardiovascular death in rheumatoid arthritis: a population-based study. Arthr Rheum 2005;52(3):722—32.

43. Janssens H.J., van de Lisdonk E.H., Janssen M. et al. Gout, not induced by diuretics? A case-control study from primary care. Ann Rheum Dis 2006;65(8): 1080—3.

44. Janssens H.J., van de Lisdonk E.H., Bor

H. et al. Gout, just a nasty event or a cardiovascular signal? A study from primary care. Fam Pract 2003;20:413—6.

45. Bhansing K.J., Bon L., Janssen M. et al. Gout: a clinical syndrome illustrated and discussed. Nether J Med 2010;68(9):352—9.

46. Krishnan E., Svendsen K., Neaton J.D. at al. MRFIT research group long-term cardiovascular mortality among middle-aged men with gout. Arch Intern Med

2008;168(10):1104—10.

47. Pillinger M.H., Goldfarb D.S., Keenan R.T. et al Gout and its comorbiditie. Bull NYU Hosp Joint Dis 2010;68(3):199—203.

Качество жизни больных ювенильным артритом

Т.А. Шелепина, Е.С. Федоров

Учреждение Российской академии медицинских наук Научно-исследовательский институт ревматологии РАМН, Москва

Цель — оценить качество жизни подростков, страдающих ювенильным артритом (ЮА), на основании анализа результатов опроса по анкете SF-36.

Материал и методы. Исследовано 2 группы пациентов: 85подростков с ЮА (1-я группа) и 34 относительно здоровых их сверстника (2-я группа, контроль). Среди пациентов 63% составили лица женского пола. Системный ЮА диагностирован у 16 (19%) больных, полиартикулярный — у 34 (40%), олигоартикулярный — у 24 (28%), ювенильный анкилозирующий спондилит (ЮАС) — у 11 (13%). Средний возраст обследованных составил 15,2±1,1 года (14—17лет), средняя давность заболевания — 6,1±4,6 года (1— 15лет). В контрольной группе на лиц женского пола приходилось 73%, средний возраст — 15,2±1,1 года (14—17лет); подростки посещали школу, не имели заболеваний костно-мышечной системы и освобождений от уроков физкультуры. Использовался опросник SF-36, валидированный для лиц старше 14 лет.

Результаты исследования. Показатели физических функций, физической деятельности, телесной боли, общего состояния здоровья и социальных функций у пациентов 1-й группы были достоверно хуже, чем в контроле. В то же время показатели жизнеспособности, умственного здоровья и эмоциональной деятельности оказались лучше (статистически недостоверно) у пациентов 1-й группы по сравнению с контролем. В 1-й группе у юношей были лучшие показатели физических функций, физической деятельности, жизнеспособности и умственного развития, а у девушек — показатели телесной боли, общего состояния здоровья, социальных функций и эмоциональной деятельности. В контрольной группе все показатели у девочек были ниже, чем у мальчиков. Все показатели у мальчиков 1-й группы по сравнению со здоровыми сверстниками (контроль) были достоверно хуже. У девочек с ЮА (1-я группа) по сравнению с контролем достоверно хуже были показатели физических функций, физической деятельности и боли, но достоверно лучше — показатели шкалы общего состояния здоровья и социальных функций. Выявлены отличия в группах пациентов с различными вариантами ЮА: достоверно хуже были показатели при системном и олигоартикулярном вариантах и достоверно лучше — при ЮАС.

ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Заключение. Использование опросника SF-36позволило выявить достоверное снижение физических функций у больных ЮА по сравнению с их здоровыми сверстниками. Целесообразно использование данной анкеты для межгрупповых сравнительных исследований при наличии достаточного клинического материала.

Ключевые слова: ювенильный артрит, качество жизни, анкетирование. Контакты: Татьяна Андреевна Шелепина Shelepina209@mail.ru

QUALITY OF LIFE IN PATIENTS WITH JUVENILE ARTHRITIS (ACCORDING TO THE DATA OF THE SF-36 QUESTIONNAIRE INTER VIEWS) T.A. Shelepina, E.S. Fedorov

Research Institute of Rheumatology, Russian Academy of Medical Sciences, Moscow

Objective: to estimate quality of life in adolescents with juvenile arthritis (JA) on the basis of an analysis of the results of SF-36 questionnaire interviews.

Subjects and methods. Two groups of patients including 85 adolescents with JA (Group 1) and 34 apparently healthy individuals of their age (Group 2; controls) were examined. There were 63% of females among the patients. Systemic, polyarticular, oligoarticular, and juvenile ankylosing spondylosis JA (JAS) were diagnosed in 16 (19%), 34 (40%), 24 (28%), and 11 (13%) patients, respectively. The examinees' mean age was 15.2+1.1 years (range 14—17 years); the mean disease duration was 6.1+4.6 years (range 1—15 years). The control group comprised 73% of females; the mean age was 15.2+1.1 years (range 14—17 years); the adolescents went to school, they had neither musculoskeletal diseases nor release from physical training classes. The SF-36 questionnaire validated for those older than 14 years was used.

Results. In Group 1, physical functions, physical activity, body pain, general health condition, and social functions were significantly worse than those in the controls. At the same time, viability, mental health, and emotional activity proved to be (statistically insignificantly) better in Group 1 than in the controls. In Group 1, the boys had better values of functional functions, physical activity, viability, and mental development while the girls had better values of body pain, general health condition, socialfunctions, and emotional activity. In the control group, all these parameters were lower in the girls than in the boys. In Group 1 boys, all the parameters were significantly worse than those in the healthy peers (controls). Group 1 girls with JA had worse physicalfunctions, physical activity, and pain, but better general health and socialfunctions than the controls. Differences were found in the groups of patients with different types of JA: the parameters were significantly worse in those with systemic and oligoarticular types and better in those with JAS. Conclusion. The application of the SF-36 questionnaire could reveal significantly reduced physical functions in the patients with JA as compared to their healthy peers. It is expedient to use this questionnaire for intergroup comparative studies if sufficient clinical material is available.

Key words: juvenile arthritis, quality of life, questionnaire interview. Contact: Tatyana Andreevna Shelepina Shelepina209@mail.ru

Ювенильный артрит (ЮА) — тяжелое хроническое заболевание, об излечении которого в настоящее время говорить не приходится. Новые принципы терапии взрослых пациентов с ревматоидным артритом (РА), представленные в рекомендациях Международной комиссии [1], предусматривают необходимость проведения целенаправленного лечения: раннее назначение базисных противовоспалительных препаратов (БПВП) и коррекция терапии при отсутствии желаемого результата через 3—6 мес для достижения ремиссии или низкой активности заболевания. Внедрение этих принципов вселяет надежду на прогресс в лечении больных ЮА. Кроме снижения активности заболевания и достижения ремиссии, важнейшей задачей лечения больных ЮА является улучшение качества жизни (КЖ).

КЖ определяется самочувствием пациента — выраженностью боли, функциональными возможностями, степенью социальной адаптации.

Боль — основной признак артрита. Ноцицептивная иннервация суставов осуществляется Аб- и С-афферентами, чувствительность которых значительно возрастает при воспалении, что является основой болевых ощущений [2]. Хроническая соматическая боль, наблюдаемая при хроническом артрите, рассматривается как самостоятельное заболевание, сопровождающееся психическими нарушениями и поведенческими реакциями, в том числе неоправданным снижением социальной активности [3—7]. Подчеркивается связь восприятия боли с психическим статусом [7, 8]. Так, боль может вызывать депрессию и быть клиническим про-

явлением данной психической патологии [9]. Формирование «синдрома хронической боли» у больных ЮА отрицается некоторыми авторами [10]. Однако любому практическому ревматологу, работающему с подобными пациентами, известно, что боль у них носит хронический и в ряде случаев — тяжелый характер. Подавляющее число пациентов с ЮА, в том числе получающие современную агрессивную терапию, нуждаются в назначении нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП). Из обследованных нами 99 больных с различными вариантами ЮА и различными фазами заболевания, в частности и с медикаментозной ремиссией, боль отсутствовала лишь у 3% [11]. Большое внимание в литературе уделяется поведенческим реакциям (неоправданная социальная пассивность, принятие роли больного), возникающим на фоне хронической боли [3, 4, 12— 14]. В связи с этим подчеркивается важность создания школ для пациентов, в которых их учат справляться с болью [15]. Рекомендуются активный образ жизни, разумная физическая нагрузка, психологические тренинги [16—18].

КЖ в существенной степени определяется ограничением жизнедеятельности, вызванным нарушением двигательных и зрительных функций, часто встречающимся у наших пациентов. Тяжелое нарушение функции тазобедренных суставов чаще отмечаются при системном варианте ЮА с развитием полиартикулярного поражения; при формировании полиартрита при олигоартикулярном дебюте; при серопозитивном полиартрите [19—22]. По данным разных авторов [23, 24], функциональная недостаточность (ФН) 3—4-й сте-

ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Таблица 1. Результаты анкетирования по опроснику SF-36 больных ЮА и здоровых

Показатель шкалы 1-я группа 2-я группа р

Физические функции 68,54+20,46 90,29+9,6 0,000

Роль физической деятельности 48,85+36,56 66,91+32,4 0,000

Телесная боль 57,02+24,75 85,5+28,17 0,000

Общее состояние здоровья 50,72+21,27 55,41+23,41 0,017

Жизнеспособность 57,23+18,41 48,97+23,67 0,112

Социальные функции 66,2+27,4 68,62+23,94 0,016

Роль эмоциональной деятельности 73,37+33,48 57,7+38,84 0,166

Умственное здоровье 65,09+16,99 54,71+22,17 0,112

пени при полиартикулярном и системном вариантах ЮА встречается у 29—57%.

Тяжелым психотравмирующим фактором для больных, особенно для пациенток, являются такие изменения, как отставание в росте, нарушение жирового обмена.

Не менее значимый момент для подростков — степень социальной адаптации, одним из показателей которой является форма обучения — в школе или на дому.

Динамику уровня жизни больного ребенка оценивают врач и родители; не всегда их мнения совпадают. Например, родители большее значение придают выраженности болевого синдрома и функциональных нарушений [25]. Для оценки КЖ пациентов с ЮА широко используют русский вариант опросников CHAQ и CHQ, который учитывает мнение родителей о состоянии здоровья, физических возможностях, выраженности боли, эмоциональном статусе ребенка [26].

Не менее важна оценка пациентом своих КЖ, физических и социальных возможностей. Одним из методов такой оценки является анкетирование пациентов с помощью простого опросника 8Б-36, позволяющего определить их физический и психический статус. Анкета вали-дирована для подростков старше 14 лет, но не получила

Таблица 2.

широкого распространения для оценки КЖ у больных ЮА.

Цель нашего исследования — изучение КЖ на основании анализа показателей анкеты 8Б-36 у пациентов с ЮА по сравнению с их здоровыми сверстниками.

Материал и методы. В исследование включено 85 пациентов 14—17 лет (средний возраст 15,2+1,1 года): 54 девочки и 31 мальчик (1-я группа). Средняя давность заболевания — 6,1+4,6 года (1—15 лет). По вариантам течения ЮА пациенты распределялись следующим образом: системный ЮА был у 13 (20%), полиартикулярный — у 26 (40%), олигоартикулярный — у 15 (23%), ЮАС — у 11 (17%). Контролем (2-я группа) служили 34 ученика средней общеобразовательной школы №511 г. Москвы (25 девочек и 9 мальчиков) в возрасте от 14 до 17 лет (средний возраст 15,2+1,1 года), не имеющих заболеваний опорно-двигательного аппарата, посещающих уроки физкультуры.

Использовали анкету 8Б-36, которую пациенты заполняли самостоятельно. Сравнивали показатели анкеты у пациентов 1-й группы и в контроле. Кроме того, сопоставляли показатели у пациентов с разными вариантами течения ЮА, а также со средними данными. Достоверность различий оценивали по методу х2 в программе Вюв1а1.

Результаты исследования. Полученные данные представлены в табл. 1 и 2 и на рисунке. У больных 1-й группы все показатели, характеризующие физические функции и телесную боль, были значительно хуже (р<0,01), но лучше оказались показатели эмоциональной деятельности и умственного здоровья. У девочек по сравнению с мальчиками хуже были все показатели, кроме телесной боли, общего состояния здоровья и эмоциональной деятельности, разница была на грани статистической достоверности.

Во 2-й (контрольной) группе у девочек все показатели были достоверно хуже, чем у мальчиков.

При сравнении со средними данными показатель физических функций был достоверно лучше при ЮАС и досто-

Результаты анкетирования по опроснику SF-36 в общей группе больных ЮА и среди больных с разными вариантами течения ЮА

Показатель шкалы 1-я группа Варианты ЮА

в целом полиартику- системный олигоартику- ЮАС

Физические функции 68,54+20,46 69,26+20,04 64,7+21,25 68,7+21,3 76,67+18,2

Роль физической деятельности 48,85+36,56 55,15+34,15 59,38+38,6 36,5+33,8 63,9+35,6

Телесная боль 57,02+24,75 62,79+24,55 62,62+22,0 51,6+28,5 71,9+30,9

Общее состояние здоровья 50,72+21,27 56,91+21,42 50,2+16,9 50,8+22,5 57,6+19,1

Жизнеспособность 57,23+18,41 58,82+18,13 57,5+18,7 56,2+20,9 67,8+16,0

Социальные функции 66,2+27,4 73,29+25,41 61,6+28,0 64,9+29,0 76,2+22,9

Роль эмоциональной деятельности 73,37+33,48 76,91+30,82 70,9+36,3 62,5+38,5 89,0+16,5

Умственное здоровье 65,09+16,99 69,59+15,98 58,5+20,7 65,0+17,1 72,9+13,4

ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Общая группа

ЮАС

Полиартикулярный

ЮА

Системный ЮА

Олигоартикулярный

ЮА

Сравнительные данные в разных группах пациентов с ЮА

3

верно хуже при системном, полиарти-кулярном и олигоартикулярном вариантах ЮА, межгрупповая разница была статистически недостоверна. Средний показатель у пациентов 1-й группы был достоверно ниже, чем в контроле (2-я группа; р<0,05).

Показатель физической деятельности был достоверно лучше при ЮАС по сравнению как со средним показателем в 1-й группе, так и с данными при олигоартрите. Худшее значение этого показателя отмечено при олигоартрите. Разница между показателями в этих группах была статистически достоверна (р<0,05). Общий показатель у пациентов 1-й группы был достоверно ниже, чем в контроле.

Показатель телесной боли оказался максимальным при олигоартрите и наименее выраженным при ЮАС по сравнению со средним показателем в 1-й группе; различия между двумя этими группами были статистически достоверны (р<0,05). Средний показатель боли в 1-й группе был достоверно выше, чем в контроле (р<0,01).

Показатель общего здоровья оказался наиболее низким при системном варианте ЮА, относительно высоким при ЮАС по сравнению со средним показателем в группе ЮА; межгрупповая разница среди субтипов ЮА статистически недостоверна. Средний показатель в 1-й группе оказался хуже, чем в контроле.

Показатель жизнеспособности был высоким при ЮАС и низким при олигоартрите; разница достоверна по сравнению со средним показателем, межгрупповая разница среди субтипов ЮА — на грани статистической достоверности. Средний показатель у пациентов 1-й группы был лучше, чем в контроле, но разница статистически недостоверна

Оценка социальных функций была достоверно выше у больных ЮАС и ниже у пациентов с системным вариантом ЮА по сравнению со средними показателями в группе больных; межгрупповая разница недостоверна. Средний показатель у пациентов 1-й группы был хуже, чем в контроле (разница на грани достоверности).

Показатель эмоциональной деятельности оказался достоверно лучше при ЮАС и хуже при олигоартикулярном варианте ЮА по сравнению со средним показателем; меж-групповая разница статистически недостоверна. Средний показатель у пациентов 1-й группы был лучше, чем в контроле; разница статистически недостоверна.

Показатель психического здоровья был достоверно лучше при ЮАС, чем при остальных вариантах ЮА, и хуже при системном варианте по сравнению со средним показателем в 1-й группе; межгрупповые различия недостоверны. Средний показатель психического здоровья в 1-й группе был лучше, чем в контроле; разница статистически недостоверна.

Обсуждение результатов. Анализ данных анкетирования 85 пациентов с ЮА и 34 здоровых подростков позволяет оценить достоинства и недостатки опросника 8Б-36 в качестве источника сведений о КЖ при ЮА.

Получены ожидаемые данные о достоверно худших показателях физической функции, физической и социальной дея-

тельности, телесной боли у пациентов с ЮА по сравнению с таковым в контроле. Все эти показатели у больных были достоверно хуже, чем у здоровых. У девочек с ЮА несколько лучшими оказались показатели общего состояния здоровья, жизнеспособности, эмоциональной деятельности и психического здоровья, но разница была статистически недостоверна. Минимальная разница показателя общего состояния здоровья у наших пациентов по сравнению с контролем объясняется условностью этого показателя. Подростки контрольной группы не имели заболеваний костно-мышечного аппарата, но могли страдать различной хронической патологией.

Достоверной разницы показателей эмоциональной деятельности и психического здоровья в 1-й группе и в контроле не отмечено, что может свидетельствовать об отсутствии четкой корреляции между физическим и психическим статусом. Таким образом, наши данные совпадают с результатами R.B. Noll и K. Koslowski [27], не обнаруживших разницы в эмоциональном статусе у больных ЮРА и здоровых. Это не означает, что пациенты с ЮА и их относительно здоровые сверстники не имеют психологических проблем, просто эти проблемы не всегда связаны с заболеванием.

При сравнении со средними данными по всей 1-й группе больных лучшие показатели получены при ЮАС, худшие — при системном и олигоартикулярном вариантах ЮА. Меж-групповые результаты являются предварительными из-за их малочисленности. В целом они совпадают с данными литературы, подчеркивающими тяжесть системного варианта ЮА с развитием полиартикулярного поражения. Так, показатели физических и социальных функций и общего состояния здоровья были худшими именно при этом варианте.

В то же время показатели физической деятельности и телесной боли оказались самыми низкими при относительно благоприятном по течению олигоартикулярном варианте ЮА. Это, по нашему мнению, свидетельствуют об отсутствии прямой зависимости между физической функцией и физической деятельностью подростка. Физическая деятельность, как и социальная, в большей степени зависит от активной жизненной позиции.

Приведем два клинических примера. Больной 14 лет, страдающий ЮАС около 10 лет и передвигающийся с помо-

ОРИГИНАЛЬНЫЕ

щью костылей, демонстрировал высокие показатели физической и социальной активности; другой пациент с олиго-артикулярным вариантом ювенильного хронического артрита при хороших показателях физических функций имел худший показатель физической деятельности. Соответствие физических возможностей и физической деятельности мы отметили у 55% обследованных, у 32% больных физическая деятельность была ниже их физических возможностей, у 13% пациентов, несмотря на снижение физических функций, физическая активность была достаточно высокой.

Показатель телесной боли оказался особенно высоким у пациентов 1-й группы с олигоартикулярным вариантом ЮА в сочетании с самым низким показателем эмоциональной деятельности и психологического здоровья, что согласуется с многочисленными данными литературы о связи хронической боли и психического статуса.

Несколько больных обследованы в динамике, с перерывом >1 года, положительные клинические сдвиги получили отражение в изменившихся результатах анкетирования. Так, больная 14 лет при первой госпитализации с трудом передвигалась с помощью дополнительной опоры из-за сгибательных контрактур в коленных суставах, которые были исправлены за время пребывания в стационаре. При повторном обследовании через 4 мес отмечены значительное увеличение показателя физической деятельности — с 0 до 75, уменьшение боли.

Опросник привлекает своей простотой и многогранностью, включающей оценку здоровья в настоящее время и в динамике, выраженности боли, но, как и любая анкета, он имеет недостатки. Для получения объективных данных необходимо правильно выбрать время анкетирования. Не следует начинать его в первые дни, когда подросток еще не адаптировался к жизни в отделении, или накануне выписки, когда мысли пациента далеки от анкетирования. Необходи-

ИССЛЕДОВАНИЯ

мо учитывать самочувствие и настроение больного. Пациенту следует подробно объяснить, зачем нужно заполнить анкету, при этом он должен иметь право отказаться от ее заполнения. Особенно это важно, если планируется повторное анкетирование. Одна из наших пациенток показала свое отношение к повторному анкетированию, подписавшись «Гарри Поттер». Мы убедились, что нецелесообразно давать анкеты нескольким пациентам в палате, так как можно получить абсолютно одинаковые ответы. Некоторые больные считали, что надо отвечать как можно «лучше», и их оценка своих физических возможностей не соответствовала реальности.

Заполнение анкеты не вызывало трудностей, за исключением вопросов о состоянии здоровья, так как большинство подростков не понимали смысл этого вопроса. Одна пациентка с лабильной нервной системой отказалась отвечать на вопросы, касающиеся ее здоровья, написав, что хочет быть здоровой. Другая больная сказала, что ей неприятно думать о том, что она может и чего не может делать. Таким образом, для некоторых пациентов анкетирование стало травмирующим фактором.

Заключение. На основании обследования 85 пациентов с ЮА и 34 здоровых подростков мы пришли к следующим выводам. Использование анкеты 8Б-36 выявляет объективно имеющееся снижение физических функций у пациентов с ЮА по сравнению со здоровыми сверстниками. При повторном обследовании пациентов на фоне положительной динамики функционального статуса отмечено улучшение показателей физического состояния. Простота заполнения, многоплановость позволяют рекомендовать широкое использование анкеты 8Б-36 для оценки КЖ у больных ЮА старше 14 лет. Целесообразно проведение подобного анкетирования и при межгрупповых сравнительных исследованиях при наличии достаточного клинического материала.

ЛИТЕРАТУРА

1. Олюнин Ю.А. Целенаправленное лечение ревматоидного артрита: рекомендации международной комиссии (Treatment to target expert committee— Экспертная комиссия по целенаправленному лечению). Совр ревматол 2010;3:7—9.

2. Кукушкин М.Л., Хитров Н.К. Общая патология боли (рук-во для врачей). М., 2004;52—62.

3. Боль и аналгезия. Рук-во для практикующих врачей. Под ред. А.А. Бунятян. Терапевтический справочник. М.: Литтера, 2004; 15-18, 43—48.

4. Голубев Л.В. Боль — междисциплинарная проблема. РМЖ 2008; спецвыпуск «Болевой синдром»: 3—6.

5. Hunfeld J.A., Passchier J. Боль и оценка степени боли у детей. РМЖ 1997;5(7):419—24.

6. Schanberg L.E. Pain, Stiffness and Fatigue in Juvenile Polyarticular Arthritis Contemporaneous Stressful Events and Mood as predictors. Arthr Rheum 2005;52:1966—264.

7. Obergard S.P., Finset P., Mowinckel T.

Pain and psychological health status over a 10-year period in patients with recent onset rheumatoid arthritis. Ann of Rheum Des

2007 ;66:1195—212.

8. Чахава К.О., Ершова Е.М. Хроническая боль и депрессия. Качество жизни. М., 2006;1:26—31.

9. Blumer D., Heibronen M. Chronic pain as a variant of depressive disease. The pain-pront disorder. J Nerv Ment Dis 1982;170:381 —406.

10. Ювенильный ревматоидный артрит. Рук-во для врачей и науч. сотр. Под ред. А.А. Баранова. М., 2007; 122—9.

11. Шелепина Т.А. Боль у пациентов с ювенильным артритом. Науч-практ рев-матол 2009;4:77—83.

12. Данилов А.Б., Голубев В.Л. О концептуальной модели перехода острой боли в хроническую. РМЖ 2009; спецвыпуск «Болевой синдром»: 11 — 14.

13 Данилов А.Б. Страдание и хроническая боль. РМЖ 2008; спецвыпуск «Болевой синдром»: 7—10.

14. Дюкова Г.М. Лечение хронических болевых синдромов и депрессии. Справ поликлин врача 2007; 12:54—8.

15. Paediatric rheumatology a bright future in UK and Europe. Reumatol 2005;44:423—5.

16. Diagfinrud Н. Fatigue in Patients with Ankylosing Spondylitis: A comparis on with

the General Population and Assоciations with clinical and self Preported Mensures. Arthr Rheum 2005;53(1):5—11.

17. Яльцева Н.В., Коршунов Н.И., Слези-на И.Г. Исследование аффективных расстройств у больных ревматоидным артритом. Мат. Северо-западной конференции. СПб., 2005;126—7.

18. Лобзин В.С. Болевой синдром. Под ред. В.А.Михайловича. Л., 1990;172—7.

19. Prier A.M. Devenir functionnel social et professionnel de patients atttents a'arthrite chronigue juvenile revus 12 ans apres une premiere stimation. Rev Rheum 1985;52:189—90.

20. Flato B.G., Lien A., Smerdel J.

A Prognostic factors in Juvenile rheumatoid arthritis: a case-control study revealing early predictors and outcome after 14>9 eyars.

J Rheumatol 2003;30:386—93.

21. Lomater C., Gerloni V., Gattinara M. et al. Systemic onset juvenile idiopatic Arthritis: a retrospective study of 80 consecutive followed for 10 years. J Rheumatol 2000;27:491—6.

22. Детская ревматология. Под ред. А.А. Баранова и Л.К. Баженовой. М., 2002;278—9.

23. David J. The functional and psychological

ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

outcomes of juvenile chronic arthritis in joung adulthood. Br J Rheumatol 1994;33:876-81.

24. Salliere D. Evolution a long terme des arthritis chronigues juveniles. Sem. Hop. Paris 1981;57:1155-60. Abstr.0696.

25. Consolaro A., Vitale R., Pistorio A. et al.

Physician’s and Parents Ratings of Inactive Disease are. Discordant in Juvenile Idiopathic Arthritis. J Rheumatol 2007;34(4):1773—7.

26. Nikishina I., Ruperto N., Kuzmina N. et al. The Russian version of the Childhood Health Assessment Questionnaire

and the Child Health Questionnaire (CHQ). Clin Exp Rheumatol 2001;19(Suppl.):S131—5.

27. Noll R.B., Kozlowski K., Gerhardt C. Social, emotional and behavioral functioning of children with juvenile rheumatoid arthritis. Arthr Rheum 2000;43(6):1387—96.

Применение мелоксикама (амелотекс) у больных гонартрозом

М.С. Елисеев, С.А. Владимиров

Учреждение Российской академии медицинских наук Научно-исследовательский институт ревматологии РАМН, Москва

В статье изложены результаты исследования эффективности и безопасности нестероидного противовоспалительного препарата амелотекс (мелоксикам) у больных гонартрозом. Показано, что лечение мелоксикамом в течение 1 мес характеризуется хорошим анальгетическим эффектом, переносимостью и приводит к улучшению качества жизни больных.

Ключевые слова: остеоартроз, нестероидные противовоспалительные препараты, мелоксикам.

Контакты: Максим Сергеевич Елисеев elicmax@rambler.ru

USE OF MELOXICAM (AMELOTEX) IN PATIENTS WITH GONARTHROSIS M.S. Eliseyev, S.A. Vladimirov

Institute of Rheumatology, Russian Academy of Medical Sciences, Moscow

The paper presents the results of a trial of the efficacy and safety of the nonsteroidal anti-inflammatory drug amelotex (meloxicam) in patients with gonarthrosis. One-month meloxicam therapy is shown to have a good analgesic effect and tolerability and to improve quality of life in the patients.

Key words: osteoarthrosis, nonsteroidal anti-inflammatory drugs, meloxicam.

Contact: Maksim Sergeyevich Eliseyev elicmax@rambler.ru

Нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП) остаются препаратами выбора при терапии многих ревматических заболеваний, основным клиническим симптомом которых является боль. Это относится и к остеоартрозу (ОА) — наиболее часто встречающейся патологии опорно-двигательного аппарата, особенно в пожилом и старческом возрасте. В США у 45% населения в течение жизни развиваются симптомы гонартроза [1]. В исследовании, проведенном в Голландии, установлено, что в возрастной группе 70—80 лет у 10—20% больных выявляются рентгенологические признаки коксартроза, у 20—40% — гонартроза и у 60— 80% — артроза суставов кистей [2]. Несмотря на множество различных причин, приводящих к патологическим изменениям в суставе, характерным для ОА, основными целями лечения этих больных остаются уменьшение боли и улучшение качества жизни. При этом выбор оптимальной схемы лечения должен быть строго индивидуальным, учитывать тяжесть, распространенность поражения суставов, наличие сопутствующих заболеваний, возраст больного. Например, прием ацетаминофена считается относительно безопасным, однако до 40% случаев острой печеночной недостаточности в США связаны с приемом именно этого препарата, приобретенного по рецепту врача [3].

Ряд принципиальных условий должен быть соблюден и при выборе конкретного НПВП при лечении ОА. Таким больным НПВП следует назначать максимально короткими

курсами при боли, не купирующейся приемом ацетаминофе-на, экссудативных явлениях и скованности в суставах [4—7].

Тем не менее у пациентов с ОА с хроническим болевым синдромом оценить эффекты анальгетиков и НПВП можно только при более длительном курсе терапии (не менее 2—4 нед). Цель нашего исследования — оценка эффективности у больных гонартрозом 4-недельного курса терапии амелоте-ксом (мелоксикам). Мелоксикам оказывает влияние преимущественно на циклооксигеназу 2 (ЦОГ 2) и характеризуется сопоставимым с другими (неселективными) НПВП анальгетическим действием, при этом отмечается существенно меньший риск побочных эффектов [8, 9].

Материал и методы. В открытое рандомизированное исследование включено 48 больных (22 мужчины и 26 женщин), соответствующих клиническим критериям диагностики гонартроза [10], обследованных в НИИР РАМН с мая 2010 г. по март 2011 г. В исследование включали только больных с хроническим болевым синдромом (>3 мес). Средний возраст пациентов составил 58,5+10,4 года, медиана продолжительности заболевания — 10,3+7,8 года. Рентгенологическую стадию оценивали по классификации Ь. Ке1^геп и Ь. Lowrens: II рентгенологическая стадия отмечалась у 13 (27%) больных, III — у 28 (58%) и IV — у 7 (15%). Больных с I рентгенологической стадией в исследование не включали.

14 больных постоянно принимали препараты ацетилсалициловой кислоты в низких дозах (50—250 мг/сут) для пер-