Диалектная лексика со значением социальной деградации: семантический анализ

УДК 811.161.1’28:81’373

Диалектная лексика со значением социальной деградации: семантический анализ1

Т. В. Леонтьева

В статье предлагается семантический анализ диалектных слов, содержащих негативную оценку таких поступков человека либо такого состояния общества, которые, с точки зрения носителя языка, несут в себе признаки социальной деградации. Выявляются актуализированные в значениях слов семы: 'основание оценки', 'изменение', 'в худшую сторону', 'теперь, ныне, сейчас vs. раньше, тогда', 'предмет оценки', 'единичность vs. множественность (изменений)'.

Ключевые слова: семантический анализ; диалектная лексика; социум; традиционное общество; народная культура; социальная деградация.

Лексика, характеризующая социальное поведение человека, а также содержащая оценку состояния общества в целом, отражает интереснейшую часть языковой картины мира людей, образующих одну этническую или иную социальную общность. Изучение этой лексики находится в самом начале по нескольким причинам. Во-первых, составлению корректных обобщающих описаний лексики этой сферы должно предшествовать появление исследований частного характера, посвященных отдельным языковым единицам или лексическим объе-

1 Исследование выполнено при поддержке госконтракта 14.740.11.0229 в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» (тема «Современная русская деревня в социо- и этнолингвистическом освещении»).

динениям, репрезентирующим концепты социальной сферы. Исследования в этой области на данный момент фрагментарны в плане охвата анализируемых языковых фактов. Во-вторых, изучению этой лексики препятствует неопределенность ее состава: всякое исследование такого рода вынужденно начинается с верификационных процедур, необходимых для определения границ привлекаемого материала. В-третьих, имеющиеся в этой области исследования проведены на разном лексическом материале и, как следствие, с разной степенью детализации. Например, факты русского литературного языка изучены существенно лучше, чем диалектная лексика этой тематической группы, во многом потому, что записи диалектных слов велись представителями разных научных школ, с разными целями, в разные периоды и с разной степенью тщательности. При всех названных трудностях лексику социальной сферы невозможно обойти вниманием.

Диалектный материал представляет в этом смысле особый интерес, поскольку он соотносителен с вполне определенной социальной средой, в которой чрезвычайно важна цикличность, стабильность, «устойчивость» повседневного быта. Крестьянский социум внимателен к переменам в укладе жизни и «аномалиям» в поведении человека как члена общины. Вероятно, поэтому в среде носителей русских народных говоров, независимо от частной диалектной подсистемы, нередко предметом обсуждения становятся, во-первых, перемены в быту и нравах целого поколения, которые воспринимаются как «симптом» уничтожения прежнего уклада жизни, и, во-вторых, предосудительное поведение человека (индивидуума), которое принадлежит личной сфере, но все же получает оценку исходя из утвердившихся в социуме правил, из представлений о норме поведения.

В данной статье будут изложены результаты семантического анализа диалектных слов, содержащих рациональную негативную оценку таких поступков человека либо такого состояния обще-

ств а, которые, с точки зрения носителя языка, несут в себе признаки социальной деградации.

Для исследования были отобраны слова разных частей речи. Ср. перм. изнабазулиться ‘приобрести плохие привычки, навыки’ (Нонче робяты больно пьют, изнабазулились все; Ни родителям, ни учителям в школе — никому не подчиняется, сам собой распоряжается, совсем изнабазулился) [СПГ, т. 1, с. 352], смол. небоязь ‘дерзкие поступки; неуважение к обычаям’ (По свету такая стала небоясь) [СРНГ, т. 20, с. 321]). В большинстве случаев словам этой тематической группы свойственны коннотации неодобрения, осуждения, презрительности.

В словах со значениями ‘не соблюдать, не уважать, забыть обычай’, ‘жить не так, как положено’, ‘отказаться от обычаев, заменив их новыми’, ‘нарушать нормы поведения’, ‘начать вести себя предосудительно’, ‘измениться в худшую сторону’ и подобными толкованиями воплощены рационально-оценочные смыслы. Субъектом и объектом оценки являются люди, представляющие одну социальную общность, предметом оценки — поведение человека по отношению к другим людям, к обычаям и вещам, основанием оценки — представление о должном либо обычном для данного социума.

В семантический объем таких слов наряду с событийными смыслами (‘действие человека’ и ‘изменение состояния общества’) включается интерпретативный компонент (‘квалификация действий объекта номинации с позиции говорящего’). Называя факт действительности, человек одновременно выражает отношение к нему.

Перечислим актуализированные в значениях этих слов семы.

1. Сема ‘основание оценки’. «Встроенным» смысловым ядром значения слов тематической группы «Социальная деградация» является понятие нормы, предопределенной укладом жизни общества. Релевантность этого понятия объективируется необходимостью включения

в толкования рассматриваемых слов таких лексем, которые служат обозначениями нормы.

Человек оценивает явление или чье-либо поведение относительно некоторого «образца», «эталона»: мурман. заблудиться ‘жить, не соблюдая традиционный уклад жизни, связанный с верой в Бога и посещением церкви’ (Здесь все заблудились, ни постов, ни церкви) [СРГК, т. 2, с. 82], перм. с той стороны ‘не соответствует принятым нормам’ (Да она у меня с той стороны была, погуливала) [СПГ, т. 2, с. 405], арх. опоганиться ‘перестать соблюдать старые обычаи, традиции, правила поведения’ (Мы дак опоганились: когды переверну стакан, а когды уж не переверну) [СРГК, т. 4, с. 217], урал. грех ‘нарушение закона, обычая, установленного порядка’ [Малеча, т. 1, с. 368], арх. дух выветрился ‘потерялись привычки, обычаи’ (Нонь дух-то тоже выветрился этому портяному. Один лишь матрац домотканый, крепкой, он долго стоял) [СРГК, т. 2, с. 12] и др. Наряду с употребленными в выше приведенных дефинициях словами уклад, норма, обычай, традиция, правило, закон, порядок, привычка в толкованиях можно встретить существительные устои, обыкновение.

Анализ дефиниций диалектных слов со значением социальной де -градации показывает, что из ряда литературных обозначений нормы лексикограф отдает предпочтение (более чем в 30 % случаев) слову обычай. Вдвое реже употребляются слова норма и порядок (16 %), еще меньшую частотность в толкованиях слов исследуемой группы обнаруживают существительные традиция, правило и привычка (10 %). Наконец, наименьший удельный вес при составлении толкований для обозначений социальной деградации имеют слова закон, устои, уклад, обыкновение, установление (менее 5 %). Такое распределение предпочтений объясняется отчасти принадлежностью лексикографа к новой культуре, а значит — степенью релевантности

понятий этого ряда в сознании носителя современного русского языка. С другой стороны, оно предопределено самим объектом номинации. Об этом свидетельствует то, что обозначения состояния общества и лексемы, характеризующие поведение человека, дефинируются различно: социальная деградация личности оценивается преимущественно с точки зрения существующих норм, законов, обыкновений, а факт социальной деградации общества констатируется с опорой на категории порядок, устои, уклад, установление. Универсальными эталонами являются обычай, правило, привычка: относительно этих понятий выносится негативное суждение как о поступке человека, так и о состоянии общества в целом.

2. Сема ‘изменение’. Слова со значением социальной деградации в своем большинстве содержат сему ‘меняться, становиться иным’, которая логично следует из представлений об основном признаке любой нормы — относительной неизменности, стабильности. Идея изменения фиксируется посредством таких лексических маркеров в толковании, как ‘меняться’, ‘начинать’, ‘переставать’: новг. сбиться с Юхту ‘измениться в худшую сторону (о человеке)’ [СРНГ, т. 36, с. 173], пск. сбиться с майдану ‘начать вести предосудительный образ жизни’ (Ну и блыкущий сын у Васи, совсем сбился с майдану — начал пить) [СПП, с. 51], арх. отставить ‘перестать соблюдать, забыть обычай, традицию’ (В старину свадьбы делали больши. Все теперь отставлено) [СРГК, т. 4, с. 331] и др.

Изменение представлено как отрицательное явление. Смысл ‘меняться’ трансформируется в смысл ‘меняться в худшую сторону, становиться хуже’: арх. рушиться ‘нарушаться, меняться (об обычаях, укладе жизни, традициях)’ (Да в домах всё рушится, по-новому в домах-то, по нонешней-то моде) [СРГК, т. 5, с. 587].

Можно заметить, что лексика, подвергаемая анализу, подразделяется на слова, в семантике которых содержится отрицательная оценка

негативных явлений, и слова, которые заключают в себе неодобрительную оценку явлений, не обладающих негативными внутренними характеристиками, но вызывающих неодобрение по причине того, что они «отклоняются» от обычного положения вещей. Иначе говоря, любые изменения — как плохие, так и хорошие — оцениваются негативно, что свидетельствует о чрезвычайном внимании носителей народной культуры к сохранению привычного строя событий, следованию традициям.

Интересны глаголы, которыми толкователь передает семантику изменений. Это слова нарушать(ся), терять(ся), исчезать, уходить, забывать(ся), приобретать:

• нарушать(ся), нарушить, нарушение: арх. рушиться ‘нарушаться, меняться (об обычаях, укладе жизни, традициях)’ [см. выше], урал. грех ‘нарушение закона, обычая, установленного порядка’ [см. выше], яросл. разбитие ‘нарушение установившихся порядков, обычаев, разлад, раздоры’ (Такое нынче разбитие пошло: брат на брата, сын на отца, молодежь табак курит, картами играет) [СРНГ, т. 33, с. 263], новосиб. перемешаться божьему с грешным ‘нарушив прежний порядок, смешаться’ (Теперь-то перемешалось божье с грешным, раньше за татарина не в жисть бы не пошла) [ФСРГС, с. 134] и др.;

• терять, сов. потерять: перм. расколыбаться ‘потерять нравственные устои’ (Молодежь-то нынче совсем раско-лыбалась) [СПГ, т. 2, с. 271], карел. оскотеть ‘потерять нравственные человеческие качества’ (Нет ничего святого, люди оскотели, откоснулся Бог-то от всех, то ли будет) [СРГК, т. 4, с. 245], арх. дух выветрился ‘потерялись привычки, обычаи’ (Нонь дух-то тоже выветрился этому портяному. Один лишь матрац домотканый, крепкой, он долго стоял) [СРГК, т. 2, с. 12], перм. истекать ‘терять лучшие качества, становить-

ся хуже’ (Молодежь нынче пошла, все истекат, истекат) [СПГ, т. 1, с. 366];

• исчезать, уходить: моск., омск., том. отпадать ‘уходить в прошлое, исчезать (о праздниках, обычаях и т. п.)’ (Видно, что все это отпадет, все эти обычаи отпали — о праздновании святок, масленицы и т. д.) [СРНГ, т. 24, с. 264];

• забывать(ся), сов. забыть(ся): карел. остыть ‘забыть -с я, выйти из привычки, обычая’ (Теперь не ходят праздничать, все остыло) [СРГК, т. 4, с. 266], арх. отставить ‘перестать соблюдать, забыть обычай, традицию’ (В старину свадьбы делали больши. Все теперь отставлено) [СРГК, т. 4, с. 331] и др.;

• приобретать, сов. приобрести: перм. изнабазулиться ‘приобрести плохие привычки, навыки’ (Нонче робяты больно пьют, изнабазулились все) [СПГ, т. 1, с. 352].

Этими средствами толкования слов представлено два основных направления интерпретации социальных изменений: уничтожение старого и появление нового — с явным преимуществом в пользу первой ин-терпретаторской позиции.

Глаголы нарушать(ся), терять(ся), исчезать, забывать(ся), приобретать описывают то, «что стало», «что произошло», и могут служить основанием для реконструкции схематизированных представлений о том, «что было» (каким был социум или человек в недавнем прошлом), и о том, какие категориальные характеристики социума либо человека обладают значимостью для говорящего и попадают в число оцениваемых (табл. 1).

Факт социальных изменений фиксируется на основании, во-первых, сохранности сложившегося порядка, во-вторых, наличия привычных объектов действительности либо определенных моральных качеств у человека и, в-третьих, оценки «состояния» памяти — индивидуальной или общественной.

Таблица 1

Варианты трактовки семы ‘изменяться’ в словах со значением социальной деградации

Использованные в толкованиях слов обозначения типов изменений в социуме Реконструкция представлений о предшествующем состоянии социума или нравственном облике человека Оцениваемые категориальные характеристики социума либо человека

нарушать, нарушаться, нарушение *было целостным либо упорядоченным цельность либо порядок

терять *что-л. было в наличии наличие в виде объекта действительности или свойства личности

исчезать *что-л. было в наличии

приобретать *что-л.отсутствовало

забывать, забываться *что-л. хранилось в памяти наличие в виде объекта памяти

3. Собственно квалификативная сема ‘плохой’ и ее варианты ‘нехороший’, ‘худший’, ‘порочный’, ‘дурной’, ‘предосудительный’, ‘неправильный’. Идея нормативности («есть сложившаяся, принятая в обществе норма») и констатация факта отклонения от нее («произошли изменения в ком-либо или в чем-либо») образуют основу для ква-лификативной части значения рассматриваемых слов («в худшую сторону»), т. е для негативной характеризации человека: новг. сбиться с юхту ‘измениться в худшую сторону (о человеке)’ [СРНГ, т. 36, с. 173], перм. с пандалыги сбиться ‘начать вести себя дурно, начать вести разгульную или развратную жизнь’ [СРНГ, т. 36, с. 172], томск., омск., кемер., новосиб. не по пути, путе, путю ‘не так, как следует; нехорошо’ (Живет плохо, значится, не по путю; Не по пути сделал — поступил плохо, не по-честному; Нет, чтобы сделать, как все, а то всё выходит не по путе) [СРГС, т. 4, с. 69], печор. в худую сторону пойти ‘стать на путь порока’ (И пошел Петь-

ка в худу сторону, разбойничать стал, пить, воровать; Пошла девка в худу сторону, еще смолоду во блуд пошла) [ФСРГНП, т. 1, с. 115], пск. сбиться с майдану ‘начать вести предосудительный образ жизни’ (Ну и блыкущий сын у Васи, совсем сбился с майдану — начал пить) [СПП, с. 51], перм. идти возле дороги ‘вести неправильный образ жизни’ (Если отец не воспитат парня, дак ведь он возле дороги пойдет) [СПГ, т. 1, с. 343].

Как можно заметить, семантический компонент ‘в худшую сторону (меняться)’ содержится в значениях слов, характеризующих морально-нравственный облик личности, а не состояние социума. Всякий раз оказывается представленным негативный полюс оценки, заданной оппозициями «хороший — плохой», «одобряемый — предосудительный», «правильный — неправильный», «высоконравственный — порочный».

Обратим внимание на то, что толкования перечисленных выше слов не содержат упоминания о норме (основании оценки), которое, очевидно, с успехом заменено актуализацией оценки по шкале «хороший — плохой». Реконструируемые маркеры «хороший», «правильный», «одобряемый», «высоконравственный», закономерно не востребованные при составлении дефиниций слов тематической группы «Социальная деградация», являются субститутами (косвенными выразителями) понятия нормы.

4. Семы ‘теперь, ныне, сейчас vs. раньше, тогда’, ‘новый vs. старый’. Для слов со значением социальной деградации релевантны семантические маркеры «координат», в которых мыслит говорящий: тогда — теперь, раньше — сейчас, старый — новый. Вне их изменение не было бы осмыслено и не стало бы объектом номинации. Временные обстоятельственные семы представлены в толкованиях слов имплицитно, т. е., как правило, не названы в дефиниции, но легко реконструируются, восстанавливаются из толкования, а кроме того, актуализируются в контекстах. Ср. арх. отставить ‘перестать соблюдать, за-

быть обычай, традицию’ (В старину свадьбы делали больши. Все теперь отставлено) [СРГК, т. 4, с. 331], арх. рушиться ‘нарушаться, меняться (об обычаях, укладе жизни, традициях)’ (Да в домах всё рушится, по-но в ому в домах-то, по нонешней-то моде) [СРГК, т. 5, с. 587], пск. наничку ‘не так, как следует, не так, как полагается’ (Наничку — значыт жызнь такая перяшла, фсе пьють, не так, как раньшэ) [ПОС, т. 20, с. 110], перм. расколыбаться ‘потерять нравственные устои’ (Молодежь-то нынче совсем рас-колыбалась) [СПГ, т. 2, с. 271], перм. расхлябаться ‘не соблюдать правила и нормы жизни, принятые в обществе’ (Раньше тожё муж жену учил всяко, а она молчала. С час все грамотны стали, чуть чего — она уходит; расхлябались все. Счас сплошь и рядом расходятся) [СПГ, т. 2, с. 279] и т. д.

5. Сема ‘предмет изменений’. «Диагностируя» социальную деградацию, носитель языка опирается на наблюдения частного характера. Рассуждая общо, делая заключение о глобальных негативных переменах, он, как правило, указывает на какую-либо частную «аномалию» в обществе или в человеке, на ту сферу, в которой произошли изменения: новосиб. перемешаться божьему с грешным ‘нарушив прежний порядок, смешаться’ (Теперь-то перемешалось божье с грешным, раньше за татарина не в жисть бы не пошла) [ФСРГС, с. 134] и т. д.

В зоне внимания оказываются изменения разного порядка. Оцениваются, например:

• отношение к церковным обрядам: мурман. заблудиться ‘жить, не соблюдая традиционный уклад жизни, связанный с верой в Бога и посещением церкви’ (Здесь все заблудились, ни постов, ни церкви) [СРГК, т. 2, с. 82], арх. татарин ‘о человеке, не соблюдающем постов’ [СРНГ, т. 43, с. 303], сиб. русский немец ‘тот, кто не соблюдает строго русских религиозных обычаев, напри-

мер постов’ (Э, брат, Терентий, держись лучше старины, а не будь русским немцем, так бог счастья даст) [СРНГ, т. 35, с. 272];

• исполнение обрядов жизненного цикла человека: перм.

тасимцами жить ‘жить, не соблюдая общепринятых обычаев’ (Тасимцами мы сейчас живем, родятся — не крестятся, помрут — не отпеты) [СПГ, т. 1, с. 264], арх. отставить ‘перестать соблюдать, забыть обычай, традицию’ (В старину свадьбы делали больши. Все теперь отставлено) [СРГК, т. 4, с. 331];

• сохранность традиций в организации быта: арх. опоганиться ‘перестать соблюдать старые обычаи, традиции, правила поведения’ (Мы дак опоганились: когды переверну стакан, а когды уж не переверну) [СРГК, т. 4, с. 217], пск., твер. чухна ‘кто не молясь садится за стол’ (Карпов, 1855) [КСРНГ], перм. абдул ‘человек татарского происхождения, который своим внешним видом или поведением отличается от русского’ (Ты чё, как абдул — за стол в шапке?!) [АС, т. 1, с. 39], карел. остыть ‘забыться, выйти из привычки, обычая’ (Теперь не ходят праздничать, все остыло) [СРГК, т. 4, с. 266];

• образ жизни, нравственность, распространение порочных привычек: перм. расколыбаться ‘потерять нравственные устои’ (Молодежь-то нынче совсемрасколыбалась) [СПГ, т. 2, с. 271], карел. оскотеть ‘потерять нравственные человеческие качества’ (Нет ничего святого, люди оскотели, откоснулся Бог-то от всех, то ли будет) [СРГК, т. 4, с. 245], пск. нантку ‘не так, как следует, не так, как полагается’ (Наничку — значыт жызнь такая перяшла, фсе пьють, не так, какраньшэ) [ПОС, т. 20, с. 110], пск. не устоять на хрясу ‘сбиться с правильной линии поведения’ (Не устоять на хрясу, как стал кутить ) [СПП, с. 79];

• поведение человека в интимных и семейных отношениях: бурят. проступаться ‘совершать какой-либо проступок’ (Ну, раньш

ить принесть [ребенка] тоже грех. Ну, рожали у девках, когда проступалась девка-то) [СРГС, т. 4, с. 48], том., кемер. сбиться с пути ‘опуститься, вести разгульную или развратную жизнь’ [СРГС, т. 4, с. 236].

Сема ‘предмет изменений’ не входит в ядро значения слова, скорее, представляет собой факультативную часть значения, поэтому чаще актуализируется в контекстах и лишь изредка оказывается представленной в толковании слова.

6. Сема ‘единичность vs. множественность (изменений)’. Существенно семантическое различие между обозначениями, которые характеризуют действия (или образ жизни) одного человека, и обозначениями действия (или образа жизни), типичного для многих людей, как правило, для людей одного поколения. Ср. контексты к дон. сгубиться ‘пойти по неправильному пути’ (Сгубился парень: пить стал) [СРНГ, т. 37, с. 47] и перм. расколыбаться ‘потерять нравственные устои’ (Молодежь-то нынче совсем расколыбалась) [СПГ, т. 2, с. 271]. В случаях, подобных второму примеру, маркер семы множественности обнаруживается в контекстах, включающих слова все, люди, ребята, молодежь, молодые и др.

Иногда одно и то же слово может использоваться как индивидуальная характеристика и как характеристика целого поколения. Ср. разные словоупотребления, представленные в контекстах к перм. изнабазулиться ‘приобрести плохие привычки, навыки’ (Ни родителям, ни учителям в школе — никому не подчиняется, сам собой распоряжается, совсем изнабазулился; Нонче робяты больно пьют, изнабазулились все) [СПГ, т. 1, с. 352]. Только во втором словоупотреблении объективируется идея социальной деградации.

Предосудительное поведение человека становится объектом номинации на других логических основаниях: словом подчеркивается

контраст между поступком человека (в нем произошли перемены) и установлениями общества (они не переменились). Речь идет о деградации одной «социальной единицы» (человека), а не общества в целом, ср. контекст к смол. свертеться ‘изменить свое поведение в плохую сторону, сбиться с правильного пути’ (Девка свертелась) [СРНГ, т. 36, с. 242].

Иногда такой контраст между единичным и общим нивелируется: противоречащий нормам поступок индивидуума вписывается в ряд таких же поступков, совершаемых другими людьми, ср. контекст к арх. опоганиться ‘перестать соблюдать старые обычаи, традиции, правила поведения’ (Мы дак опоганились: когды переверну стакан, а когды уж не переверну) [СРГК, т. 4, с. 217].

Но вполне закономерно, что именно «массовость» в совершении каких-либо порочных, неодобряемых действий, поступков служит основанием для выводов о «глобальных» общественных изменениях.

Таким образом, семантический анализ собранных нами диалектных слов позволяет выявить ряд значимых смысловых элементов:

• сему ‘основание оценки’,

• сему ‘изменение’,

• сему ‘в худшую сторону’,

• сему ‘теперь, ныне, сейчас vs. раньше, тогда’,

• сему ‘предмет оценки’,

• сему ‘единичность vs. множественность (изменений)’.

Эти смыслы логически взаимосвязаны. При условии установления связей между ними реконструируется существенная для сознания носителя традиционной народной (крестьянской) культуры и потому представленная в диалектной речи смысловая структура — мысль о явлении социальной деградации: «Все в обществе меняется в худшую

сторону относительно ранее существовавших норм, о чем можно судить по тому, как сейчас люди относятся к исполнению обрядов, соблюдению традиций, и по тому, каковы поступки людей с точки зрения морали, нравственности, этики». Об универсальности этой смысловой структуры, о ее устойчивости в сознании диалектоносителя свидетельствует то, что ее лексические репрезентанты «рассыпаны» по разным говорам русского языка.

Оставим открытым вопрос о степени «культурной локализован-ности» этой смысловой структуры, о ее «привязке» к языковому сознанию людей, принадлежащих определенной социальной группе, типу общества в некоторый исторический период его развития. Нельзя утверждать, будто такой взгляд на состояние социума свойствен исключительно жителям русской деревни и только в период перехода к новому обществу, в котором обычай утратил свои позиции, перестал выполнять регулирующую функцию. Однако очевидно, что носители русских народных говоров при вынесении суждения о состоянии социума особенно внимательны к исполнению религиозных обрядов, повседневных ритуализованных действий, соблюдению традиций.

Литература

1. Словарь говора д. Акчим Красновишерского района Пермской области (Акчимский словарь). — Пермь, 1984—2011. — Вып. 1—6.

2. Картотека Словаря русских народных говоров (хранится в Институте лингвистических исследований Российской академии наук, Санкт-Петербург).

3. Малеча Н. М. Словарь говоров уральских (яицких) казаков / Н. М. Малеча. — Оренбург : Оренбургское книжное изд-во, 2002—2003. - Т. 1-4.

4. Псковский областной словарь с историческими данными. — Ленинград : Изд-во Ленинградского ун-та, 1967—2008. — Вып. 1—20.

5. Словарь пермских говоров / под ред. А. Н. Борисовой, К. Н. Прокошевой. — Пермь : Книжный мир, 2000—2002. — Вып. 1—2.

6. Словарь псковских пословиц и поговорок / Сост. В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина. Санкт-Петербург : Норинт, 2001. — 176 с.

7. Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей : в 6 вып. / гл. ред. А. С. Герд. — Санкт-Петербург : Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 1994—2005. — Вып. 1—6.

8. Словарь русских говоров Сибири : в 5 т. / под ред. А. И. Федорова. — Новосибирск : Наука. Сиб. предприятие РАН, 1999—2006. — Т. 1—5.

9. Словарь русских народных говоров / под ред. Ф. П. Филина, Ф. П. Сороколетова, С. А. Мызникова. — Москва ; Ленинград, 1965— 2010. - Вып. 1-43.

10. Фразеологический словарь русских говоров Нижней Печоры : в 2-х т. / Рос. акад. наук, Ин-т лингвист. исслед., Коми гос. пед. ин-т ; сост. Н. А. Ставшина. — Санкт-Петербург : Наука, 2008. — Т. 1-2.

11. Фразеологический словарь русских говоров Сибири / под ред. А. И. Фёдорова. — Новосибирск : Наука, Сибирское отделение, 1983. — 232 с.

© Леонтьева Т. В., 2012

Dialect vocabulary with the social degradation meaning: a semantic analysis

T. Leontyeva

The paper suggests a semantic analysis of the dialect words that contain a negative assessment of human behavior, or such a state of the society, which, in terms of native speakers, carry signs of social degradation. Actualized in the meanings of the words seme: "basis of analyses", "change", "for the worse", "nowadays, for the time being, now vs formerly, at that time", "subject of analyses", "singleness vs. multiplicity (of changes)" are revealed.

Keywords: semantic analysis; dialect vocabulary; society; traditional society; popular culture; social degradation.

Леонтьева Татьяна Валерьевна, кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры русского языка и культуры речи, ФГАОУ ВПО

«Российский государственный профессионально-педагогический университет» (Екатеринбург), leotany@mail.ru.

Leontyeva, T., PhD in Philology, associate professor of the Russian language and Speech culture Chair, Russian State Vocational Pedagogical University (Yekaterinburg), leotany@mail.ru.