Отражение гендерно обусловленной информации в одноязычных и двуязычных словарях на современном этапе

3. Сокальская А.Н. Словотворчество как компонент научного идиостиля Г.Д. Гачева. Дис. ... канд. филол. наук. Майкоп, 2007. 213 с.

4. Иванова Ж.В. Графогибридизация как разновидность графической игры // Языковая система и речевая деятельность: лингвокультурологический и прагматический аспекты. Мат-лы междунар. науч. конф. Вып. I. Ростов н/Д: НМЦ "Логос", 2007. 360 с. С. 191-193.

5. Нефляшева И.А. Окказионализмы как реализация словообразовательных возможностей языка // Филологический вестник. Адыгейский госуниверситет. 1999. № 1. Майкоп: Изд.АГУ. 123 с. С. 97-108.

6. Сковородников А.П. Контаминация словообразовательная // Культура русской речи. энциклопедический словарь-справочник. М: Флинта; Наука, 2003. 840 с. С. 272-274.

7. См.: Ильясова С.В. Словообразовательная игра как феномен языка современных СМИ. Ростов н/Д: Изд-во рост. ун-та, 2002. 360 с.

8. Толковый словарь русского языка конца ХХ в. Языковые изменения. Спб.: Изд-во "Фолио-Пресс", 1998. 700 с.

9. Словарь русского языка: В 4 т. М.: Русский язык, 1981-1984.

10. Какорина Е.В. Трансформация лексической семантики и сочетаемости (на материале языка газет) // Русский язык конца ХХ столетия. М.: "Языки русской культуры", 1996. 480 с. С. 67-89.

11. Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия. М.: Астрель, 700 с.

12. Толковый словарь русского языка начала ХХ в. Актуальная лексика. М.: Эксмо, 2007. 1134 с

13. Земская Е.А. Аббревиация как средство экспрессии // Русский язык конца ХХ столетия. М.: "Языки русской культуры", 1996. 480 с.

14. Федосеева А.В. Слова-аббревиатуры с двойной мотивацией // Язык как система и деятельность. Ростов н/Д: ООО "Сигма", 2005. 260 с. С. 131-132.

15. Иванова Ж.В. КАРОнный номер: графическая игра с прецедентными феноменами // Аспекты изучения языковых единиц и категорий в русистике XXI века. Мичуринск:, 2007. С. 36-39.

3 апреля 2009 г.

ББК 81

ОТРАЖЕНИЕ ГЕНДЕРНО ОБУСЛОВЛЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ В ОДНОЯЗЫЧНЫХ И ДВУЯЗЫЧНЫХ СЛОВАРЯХ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Е.А. Посиделова

Расширение комплексного и междисциплинарного характера лингвистических исследований и введение в данный круг человеческого, антропного фактора послужило своеобразным импульсом для предъявления принципиально новых требований к составлению современного словаря как универсального средства отражения языка и культуры. Особую актуальность приобретает его многоплановый характер и возможность толковать языковую специфику на фоне культурно-социальных особенностей и изменений в обществе.

Описание культурных символов и концептов, существенных для межкультурного диалога, в том числе и в сопоставительном аспекте, приобретает первостепенную значимость. В связи с этим представляется

необходимым включать в современный словарь основные коннотативные значения лексических единиц, ассоциативные и стилистические особенности вокабул и важнейшие социокультурные характеристики слова. В словарной статье культурно коннотируемой единицы должны присутствовать стилистические пометы, маркеры сочетаемости и, в некоторых случаях, этимологическая справка. Такое расширение информации может внести существенный вклад в решение проблемы подбора межъязыковых эквивалентов со своеобразной лексико-фразеологической сочетаемостью и социолингвистическими коннотациями, обусловленными различиями в социокультурной среде разных языковых представителей.

Данные, полученные в результате лингвистических гендерных исследований [1-5],

Посиделова Елена Александровна - ассистент кафедры английского языка, соискатель кафедры перевода и информатики Педагогического института Южного федерального университета, 344082, г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 33, e-mail: posidelova@bk.ru, т. 8(863)2408209.

Posidelova Elena - an assistant of the English language department of the Pedagogical Institute of the Southern Federal University, 33 Bolshaya Sadovaya Street, Rostov on Don, 344082, e-mail: posidelova@bk.ru, ph. +7(863)2408209.

позволяют не только значительно расширить рамки, в которых рассматриваются и описываются языковые единицы, их функционирование и взаимодействие в различных сферах человеческого бытия, но и поместить человека в особый социальный контекст, в котором его личность репрезентируется в собственной когнитивной области и ориентируется в ней в соответствии с культурно обусловленными, экзистенциальными и общественно значимыми характеристиками. Принципы ген-дерного подхода к изучению языка вполне соответствуют положениям, изложенным в новых теориях лексикографического описания языковых единиц, лексикографическому портретированию лексических единиц [6] и функционально-параметрическому описанию фразеологических единиц (ФЕ) [7]. Эти концепции подразумевают наиболее полное и адекватное описание языковых единиц и включение в словарные статьи экстралингвистической информации, способствующей правильному пониманию и употреблению данных единиц в речи.

Особое место в языке и культуре занимают фразеологизмы - идиомы, пословицы, поговорки, крылатые слова, специфические фразы с "двойным значением", своеобразно и многосторонне отражающие объективную реальность, без которых трудно представить не только межличностное, но и межкультурное общение. Фразеологизмы достаточно ярко и глубоко отражают всю сферу человеческого бытия - сознание, поведение, взаимоотношения, культурную, духовную, эмоциональную сферы существования и деятельности, оценку и понимание действительности, и, бесспорно, должны рассматриваться в социокультурном контексте. С помощью ФЕ в языке закрепляются "именно те образные выражения, которые ассоциируются с культурно-национальными эталонами, стереотипами и т.п. и которые при употреблении в речи воспроизводят характерный для той или иной лингвокультурной общности менталитет" [8, с. 233]. Средством воплощения культурно-национального мировидения носителей языка фразеологизмов служит образная составляющая [8]. Однако культурнозначимый смысл самого образа открывается «только при соотнесении самого этого образного содержания, явленного в "буквальном" прочтении фразеологизмов, с категориями, концептами, мифологемами, стереотипами и эталонами

национальной культуры и его интерпретации в этом пространстве материальной, социальной или духовной культуры» [8, с. 231]. Более того, на фоне соотнесенности с культурными или духовными установками о том, каким подобает или не подобает быть объекту отношения с точки зрения "образцов" бытия, фразеологизмы сами обретают роль культурных стереотипов в целом и гендер-ных стереотипов в частности. По мнению В.Н. Телии, ФЕ воздействуют не только на воспроизведение культурной традиции носителей языка, но и "на само формирование их коллективной ментальности" [8, с. 232].

Кроме этого, большое значение имеет "эмотивная коннотация" ФЕ, в которой практически всегда присутствует оценка субъектом того, каким подобает или не подобает быть объекту отношения с точки зрения принятых в данной лингвокультурной общности культурных и духовных установок. Здесь немаловажную роль играет прагматическая функция ФЕ - кем, о ком и в какой ситуации употребляется та или иная ФЕ.

Итак, фразеологический фонд языка оказывается достаточно информативным для изучения гендерного аспекта языка. В основном лингвисты-гендерологи обращаются к этой части лексикона с целью изучения гендера как когнитивного феномена, проявляющегося "в стереотипах, фиксируемых языком, и в речевом поведении индивидов" [9]. Однако не менее значимым и актуальным в настоящее время является лексикографическое описание ФЕ, содержащих гендерно обусловленную информацию (ГОИ), в современном словаре. ГОИ в нашем понимании - это та информация, которая отражена в языковой единице на основании тех или иных значимых характеристик, актуализирующих в сознании индивидов определенные гендерные стереотипы. ГОИ несет определенную эмотивно-оценочную нагрузку, непосредственно связана с субъективной речевой природой языковой единицы и, соответственно, может быть отнесена к ее прагматической характеристике. Более того, ГОИ может рассматриваться как синтезирующий параметр описания, ориентированный на синтез речи в целом, и считаться общим свойством ряда лексических и фразеологических единиц. Это обусловливает необходимость отображения ГОИ в современном словаре как на уровне его макроструктуры (различного рода приложения и

комментарии, накладывающие определенные ограничения на употребление тех или иных единиц), так и микроструктуры (толкование языковых единиц).

Нельзя не отметить, что работа с лексикографическими изданиями свидетельствует о влиянии теории гендера и достижений лингвистической гендерологии на лексикографическое описание языковых единиц, в том числе и ФЕ. Так, сравнивая подходы к регистрации формы ФЕ (на уровне макроструктуры словаря) и толкованию ФЕ (на уровне микроструктуры словаря) на примере словарей издательства Longman - Longman Dictionary of English Idioms (1979) [10] и Longman Idioms (1998) [11], можно сделать вывод о том, что феминистская критика языка явилась причиной появления ряда нововведений в принципах лексикографического описания ФЕ в соответствии с требованием использовать политически корректный язык. Например, в более позднем издании [11] при описании формы ФЕ, структура которых содержит местоимения, регистрируются как местоимения мужского, так и женского рода - sweep sb off his/her feet. В структуру некоторых ФЕ введена лексема woman наряду со структурным компонентом man - the man/woman in the street а также a man of his word (also a woman of her word). Также в толковании ФЕ после нейтральных лексем someone / person характерно использование местоимений множественного числа they / their / them вместо традиционно используемых маскулинных местоимений he / his / him [10, 11].

Рассмотрение русскоязычных лексикографических изданий последних лет, посвященных описанию ФЕ, дает основание полагать, что авторы новых словарей все чаще предпринимают попытки отразить в словарных статьях экстралингвистическую информацию. Однако эти попытки нельзя назвать последовательными и достаточно информативными.

К примеру, в русско-английском фразеологическом словаре переводчика под ред. С.С. Кузьмина [12] включены ФЕ, явно иллюстрирующие содержание ГОИ. Автор приводит стилистический комментарий для данных ФЕ, английские и русские фразеологические эквиваленты, иллюстрирующие основное значение исходной ФЕ, и даже расширяет словарные статьи фрагментами перевода, отражающими ГОИ. Например:

«Курица - не птица, баба - не человек.

This derogative saying may be taken for a crude joke or not. (Это уничижительное выражение может быть принято или не принято за грубую шутку.) (выделено мной. - Е.Л) -No chicken can fly, no broad can be a guy. = A woman is just a womaп, but а cigar is a good smoke. (Attributed to W. Churchill) Cf. У бабы волос долог, да ум короток.

С одной стороны, женщины нам пишут: "Мужчина не может дать счастья, он, козел, так устроен... Он приходит и все сжирает. Мужчина полезен для здоровья, но он опасен". С другой стороны, мужчины тоже пишут и цитируют народную мудрость: "Курица - не птица, баба - не человек". Такие замечательные письма!

On the one hand, women write to us: "A man cannot give you happiness, for he is such a beast... He comes and devours all! A man can be of use for health reasons, but he is dangerous". On the other hand, men also write to us and quote the folk wisdom: "No chicken can fly, no broad can be a guy". Such wonderful letters!» [12, с. 294].

Данная словарная статья, бесспорно, представляет интерес для нашего исследования. Во-первых, семантика исходной ФЕ содержит ГОИ и является гендерно маркированной в плане выражения (содержит лексему баба, указывающую на принадлежность к женскому полу). Во-вторых, эта ФЕ актуализирует в сознании определенный гендерный стереотип, поскольку употребляется исключительно по отношению к референту женского пола и репрезентирует определенные представления о мужественности и женственности в русской культуре (длинные волосы у женщины издревле считались признаком красоты, т.е., исходя из содержания данной ФЕ, женщина красива, но глупа).

Тем не менее, анализируя современные англо-русские и русско-английские фразеологические словари (в том числе Русско -английский фразеологический словарь под ред. В.В. Гуревич и Ж.А. Дозорец [13], Русско-английский фразеологический словарь под ред. Д.И. Квеселевич [14], Англо-русский фразеологический словарь с тематической классификацией под ред. П.П. Литвинова [15], Словарь современных английских идиом под ред. Т.Г. Соломоник [16], Русско-английский фразеологический словарь переводчика под ред. С.С. Кузьмина [12], Большой русско-английский фразеологический словарь под ред. С.И. Лубенской [17] и др.),

мы пришли к выводу о том, что, несмотря на многочисленность, указанные издания являются однотипными по своему содержанию и отличаются друг от друга лишь примерами, иллюстрирующими употребление ФЕ, а также распределением фразеологического материала в словнике. Более того, они отличаются неадекватностью стилистических помет, искусственным характером примеров, которые, в большинстве случаев, не иллюстрируют современное употребление ФЕ и не ориентированы на столь актуальное в настоящее время направление "user's perspective" или "перспектива пользователя". Другими словами, они не направлены на объективное отражение существующей социокультурной ситуации и соответствующее нивелирование сложностей в восприятии и применении информации в двуязычном словаре и подборе межъязыковых эквивалентов.

При анализе словарных статей в современных русско-английских и англо-английских изданиях были выявлены определенные несоответствия, и, таким образом, возникла необходимость систематизации дефиниций ФЕ, представленных в словарных статьях, и обеспечения их пометами прагматического, семантического и стилистического характера. Например:

1. «the man in the street, the woman in the street (букв.: "мужчина с улицы", "женщина с улицы", человек с улицы, обыватель) - When people talk about the man in the street, they mean ordinary, average people. Words such as "woman" and "person" are sometimes used instead of "man"» [18, p. 373].

the man/woman in the street (букв.: "мужчина/женщина с улицы"; "человек с улицы", обыватель) - An ordinary man or woman [11, p. 222].

"the man in the street - обыватель, заурядный, рядовой человек" [19, с. 337]. Прим.: в англо-английском описании обе ФЕ выступают как равноправные, а в англо-русском ФЕ с лексемой женского рода отсутствует.

II. "be a man/woman of the world (уму-денный/ая опытом мужчина/женщина). It is a humorous expression which is used about a man or woman who knows a lot about life а^ is not easily shocked by things, for example sex" [11, p. 222].

"a man of the world. 1. человек, умудренный опытом, утративший иллюзии, бывалый человек;

2. светский человек" [19, с. 338].

"a woman of the world

1. умудренная опытом женщина, женщина, знающая людей и жизнь;

2. светская дама" [19, с. 566].

Прим.: в англо-английском издании словарная статья носит иронический характер и может быть снабжена стилистической пометой устар. или ирон. (old-fashioned, ог humorous).

Принимая во внимание существующую ситуацию, мы предприняли попытку составления англо-русского словаря ФЕ, учитывающего ГОИ в лингвопрагматическом и социокультурном аспектах на уровне микроструктуры словаря. В качестве источника материала нами были выбраны следующие словари: Англо-русский фразеологический словарь под ред. А.В. Кунина (АРФС) [19], Большой русско-английский фразеологический словарь под ред. С.И. Лубенской (БРАФС) [17], Collins Cobuild Dictionary of Idioms (CCDI) [18], Longman Idioms Dictionary (LID) [11], Cambridge International Dictionary of Idioms (CIDI) [20]. Все выбранные словари изданы в конце XX-начале XXI в. (LID - 1998, CCDI -2002, CIDI - 2002, АФРС - переиздание 2006, БРАФС - 2004) и претендуют на отражение современного состояния фразеологии английского языка.

Нами были отобраны 500 ФЕ, содержащих ГОИ. Данные ФЕ можно условно разделить на три группы:

1. ФЕ с маскулинной референцией.

2. ФЕ с фемининной референцией.

3. ФЕ с референцией к лицам мужского и женского пола.

В процессе составления словарных статей нами учитывались современные подходы к лексикографическому описанию языковых единиц - лексикографическое портретирова-ние лексических единиц [4] и функционально-параметрическое описание ФЕ [5]. Во-первых, это способствует развитию основополагающей идеи лексикографической параметризации языка: представления в словаре всех результатов лингвистических исследований в связи со стремительными изменениями в обществе и возрастающей необходимостью их отражения в контексте лингвистического картирования мира. На современном этапе лингвисты все активнее осваивают результаты исследований смежных наук и переносят данный опыт в науку о языке. В свою очередь, "будучи многомерным образованием, язык органически входит в наиболее общие

феномены бытия: как важнейшее средство общения язык рассматривается в качестве компонента коммуникативной деятельности; как важнейший способ преобразования мира, информационного обеспечения и межличностной регулировки язык анализируется в качестве средства воздействия, побуждения людей к тем или иным действиям, к фиксации социальных отношений; как важнейшее хранилище коллективного опыта язык является составной частью культуры" [21, с. 87].

Таким образом, возникают предпосылки для становления и развития новых областей научного знания, в рамках которых систематизируется и наращивается материал для лексикографии - новые подходы, концепции, методы и принципы фиксации и кодирования составляющих знания о взаимосвязи и взаимовлиянии языка и социокультурных факторов. В частности, это лингвистическая генде-рология, получившая статус самостоятельного лингвистического направления, и гендерный подход к изучению языка, конструируемый в лингвофилософском, лингвокультурном и лингвопрагматическом аспектах.

Во-вторых, данные концепции лексикографического описания языковых единиц соответствуют сущности интегрального описания языка, т.е. согласованному описанию грамматики и лексики. Значимость подобного подхода в рамках нашего исследования объясняется лингвокультурной спецификой грамматической категории рода как категории содержательного характера, отражающей и определяющей социокультурные особенности поведения человека. В связи с этим необходимо упомянуть положение о том, что языки "фиксируют в грамматике наиболее существенные концепты для культуры соответствующего народа либо значимо их игнорируют", и подчеркнуть соотношение грамматической категории рода и понятийной категории гендера [21, с. 174]. Тем самым языковая единица представляется нами с учетом не только грамматических, но и семантических, прагматических и коммуникативных свойств, т.е. всех тех связей и взаимодействий, которые определяют ее жизнь в языке и функционирование в речи.

В третьих, принципы данных лексикографических концепций позволяют учитывать "человеческий" или антропный фактор в описании языковых единиц, рассматривая человека не только как субъекта, но и как объекта

по отношению к языку. Это обосновывает необходимость и важность описания ГОИ в словарях, что расширяет теоретический и эмпирический потенциал лексикографии и вносит вклад в решение проблемы "человек в словаре" - проблемы степени объективности отображения человека в словаре.

Активный интегральный системный словарь или словарь лексикографических портретов отвечает современным требованиям и в идеале содержит полную информацию о языковой единице, нужную не только для ее правильного понимания в любом контексте, но и для ее правильного употребления в речи. Такой словарь содержит меньшее количество лексикографируемых единиц по сравнению с традиционным словарем, но отличается объемом представленной информации и детальностью ее разработки. Лексикографический портрет языковой единицы иллюстрирует новый взгляд на содержание словарной статьи. Принимая во внимание специфику нашего исследования, мы сочли необходимым отразить в нашем словаре те принципы лексикографического портретиро-вания, которые согласуются с учетом ген-дерного фактора. В частности, мы включили в словарную статью информацию о прагматических свойствах ФЕ - стилистические пометы (нейтр., вулъг., груб., ирон.), коннотации ФЕ, обусловленные полом денотата, и составили словарное описание ФЕ на фоне одного лексикографического типа, содержащего ГОИ. Объективно оценивая значимость гипотезы В.Н. Телии о макрокомпонентной организации ФЕ в рамках теории функционально-параметрического представления ФЕ [22], что, на наш взгляд, способствует адекватному и однородному описанию ФЕ в словаре, мы учли и описали следующие макрокомпоненты в значении ФЕ:

- дескриптивный - объективное содержание (значение) ФЕ;

- оценочный - ценностное отношение к ФЕ, опосредованное культурным знанием;

- мотивационный - соответствие или несоответствие образа, представленного ФЕ существующей социокультурной ситуации;

- эмотивный - возможная реакция на образ, создаваемый ФЕ (одобрение, презрение, уничижение и пр.);

- стилистический - предписание выбора ФЕ с учетом социально-ролевых взаимоотношений;

- гендерный - отображение культурных концептов фемининности и маскулинности посредством ФЕ (этот компонент выделяется И.В. Зыковой [23] в развитие идеи о макро-компонентной модели фразеологического значения и находится в тесной взаимосвязи с другими макрокомпонентами значения ФЕ).

Таким образом, исходя из коммуникативной и социокультурной направленности нашего словаря, в описание ФЕ нами также включены сведения о варьировании эмотивно-оценочной составляющей и общего смысла ФЕ в соответствии с коммуникативным намерением и современными условиями картины мира в социокультурном аспекте, что позволяет значительно повысить степень его объективности и наиболее полно описать ФЕ в современном англо-русском фразеологическом словаре.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кирилина А.В. Развитие гендерных исследований в лингвистике // Филологические науки. 1998. № 2. С. 51-58.

2. Кирилина А.В. Гендерные исследования в зарубежной и российской лингвистике (Философский и методологический аспекты) // Общественные науки и современность. 2000. № 4. С. 138-143.

3. Ольшанский И.Г. Гендерные исследования как одно из направлений социолингвистики // Проблемы социолингвистики и многоязычия. 1997. № 1. С. 22-34.

4. Женщины, познание и реальность: Исследования по феминистской философии. М.: Российская политическая энциклопедия, 2005. 440 с.

5. Васькова О.А. Гендер как предмет лексикографического описания: Дис. ... канд. филол. наук. М., 2006. 177 с.

6. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. 2: Интегральное описание языка и системная лексикография. М.: Школа. "Языки русской культуры". Восточная литература. РАН, 1995. 766 с.

7. Караулов Ю.Н. Лингвистическое конструирование и тезаурус литературного языка. М.: Наука, 1981. 366 с.

8. Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологические аспекты. М.: Школа "Языки русской культуры", 1996. 288 c.

9. Кирилина А.В. Гендер: Лингвистические аспекты. М.: Наука, 1999. 189 с. С. 163.

10. Longman Dictionary of English Idioms. England: Addison Wesley Longman Ltd, 1979. 387 p.

11. Longman Idioms Dictionary. England: Addison Wesley Longman Ltd, 1998. 398 p.

12. Кузьмин С.С. Русско-английский фразеологический словарь переводчика. М: Флинта: Наука, 2001. 763 с.

13. Гуревич В.В., Дозорец Ж.А. Русско-английский фразеологический словарь. М.: Изд-во "Эксмо" 2005. 656 с.

14. Квеселевич Д.И. Русско-английский фразеологический словарь. М.: Русский язык, 1998. 704 с.

15. Литвинов П.П. Англо-русский фразеологический словарь с тематической классификацией. М.: Яхонт, 2000. 448 с.

16. Соломоник Т.Г. Словарь современных английских идиом. СПб.: ООО «Изд-во "Золотой век"», 2003. 416 с.

17. Лубенская С.И. Большой русско-английский фразеологический словарь. М.: Языки русской культуры, 2004. 1056 с.

18. Collins Cobuild Dictionary of Idioms. Glasgow: Harper Collins Publishers, 2002. 493 p.

19. Кунин А.В. Англо-русский фразеологический словарь. М.: Русский язык. Медиа, 2006. 571 с.

20. Cambridge International Dictionary of Idioms. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. 587 p.

21. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. М.: ГНОЗИС, 2004. 389 с.

22. Телия В.Н. Семантика идиом в функционально-параметрическом отображении // Фразеография в Машинном фонде русского языка. М.: Наука, 1990. С. 32-48.

23. Зыкова И.В. Гендерный компонент в структуре и семантике фразеологических единиц современного английского языка: Дис. ... канд. филол. наук. М., 2002. 175 с. С. 30.

13 января 2009 г.