Некрупный счет к госзакупкам

“Ъ” ознакомился с докладом Центра стратегических разработок о госзакупках. Напомним, ЦСР участвует в разработке экономической программы развития РФ после 2018 года. На этот же срок оказалась сдвинута и масштабная реформа закупок государства и его компаний, поэтому взгляд центра на систему представляет и практический интерес. Доклад, впрочем, описывает регулирование закупок за госсредства как данность и обсуждает только проблемы и возможности тонкой его настройки.

Доклад «Госзакупки. Какой должна быть контрактная система» (ЦСР представит его сегодня) посвящен проблемам госзаказа и закупок госкомпаний (речь идет о тратах 5,3 трлн и 26 трлн руб. в год соответственно), известным по мониторингам Минэкономики, а с 2017 года — Минфина. Несмотря на активность государства в регулировании этого рынка общим объемом 37% ВВП (оценка ЦСР), даже формальное состояние конкуренции там непрерывно ухудшается: так, в 2015–2016 годах неконкурентные госзакупки составляли 60% всего госзаказа. Авторы отдельно отмечают: не все формально конкурентные закупки на деле таковы, и при всей строгости контрактной системы за счет исключений, введенных в нее в последние годы, число «разрешенных» способов обхода конкуренции растет.

Концептуальных вопросов о том, как может быть устроена контрактная система и насколько оптимален выбор нынешней модели, эксперты ЦСР не ставят — де-факто обзор предлагает считать ее, несмотря на критику, данностью. При этом сложилась она во многом стихийно и явно не завершена, в частности не работают элементы, рекомендованные ВШЭ,— в первую очередь система нормирования в госзаказе, каталогизация, система длящихся контрактов и т. д. Контрактная система пока де-факто не связана со строящимися системами «электронного бюджета» и казначейской платежной системы, нет и регламента планирования госзакупок в рамках госпрограмм и инвестпрограмм монополий.

Не настаивает ЦСР, впрочем, и на ценности определенной свободы в реализации госзакупок, хотя (с оговорками) признает контрактную систему в целом рынком. Это, в частности, объясняет постоянную апелляцию к отсутствию конкуренции, несмотря на то что на стандартном рынке «добровольно-монопольные отношения» с поставщиками в сравнении с открытой конкуренцией — норма (при условии доступа в любой момент к заказу сторонних лиц). Влияние на цены оказывает не конкуренция, а опасность появления конкурента — механизм, видимо, работает и в нынешней системе.

Инструменты, предлагаемые ЦСР для борьбы со сниженной конкуренцией, во многом похожи на идеи Белого дома. Так, ЦСР разделяет с ФАС и Минфином идею развития в контрактной системе «электронных магазинов» для некрупных типовых закупок (5–7% госзаказа), на оформление которых тратится больше средств, чем на сами товары. То же относится и к учету репутации поставщиков, но в правительстве рассуждают об отказе в допуске к госзаказу недобросовестных поставщиков, а в ЦСР — об освобождении добросовестных от предоставления гарантий.

Учитывая монополизацию госзаказа (на 2,6% заказчиков приходится 80% закупок, а 3,5% поставщиков получают 80% госсредств), ЦСР предлагает выделить их регулирование в отдельную систему, начав «профессионализацию поставщиков», включая их предквалификацию для сложных услуг и работ. Признавая, что приоритет самой низкой цены в реальности сопровождается повышением общего ценового фона, ЦСР призывает переориентировать госзаказ с соблюдения формальных процедур, которые не работают, на содержательные торговые переговоры государства и его поставщиков. В частности, речь идет об отказе от декларации начальной цены контрактов, внедрении новых, более свободных их форм и разрешении переговоров между заказчиками и поставщиками. В ЦСР готовы разрешить им даже создавать совместные проектные офисы по реализации контрактов. Споры между поставщиками и заказчиками по идее ЦСР должна разрешать «независимая апелляционная структура» — ей предлагается передать функцию по рассмотрению жалоб от ФАС, оставив за службой контроль соблюдения законодательства. Впрочем, до рассмотрения апелляций предлагается «изменить порядок подачи жалоб на заказчика, чтобы у него была возможность самостоятельно исправить допущенные ошибки». Отметим, что некоторые из этих идей (как предквалификация) активно обсуждались ФАС и Минэкономики еще до запуска контрактной системы и уже тогда признавались коррупциогенными.

Ответа же на главный вопрос, уже вызвавший очередной перенос анонсированной Белым домом реформы отрасли,— что делать с закупками госкомпаний — доклад ЦСР не содержит. Фиксируя, что в топ-5 госкомпаний-заказчиков с учетом аффилированности входят «Газпром» (4,3 трлн руб.), «Роснефть» (3,05 трлн), «Росатом» (1,37 трлн), РЖД (0,82 трлн) и «Башнефть» (0,61 трлн), ЦСР отмечает лишь, что за все время существования ФЗ-223, регулирующего их закупки, не было предпринято даже попытки оценить лучшие его практики, и призывает искать в закупках госкомпаний не только примеры неконкурентного поведения, но и источник инноваций в этой сфере. При этом, как признает Минфин в последнем мониторинге, «более 94% закупок (госкомпаний.— “Ъ”) осуществляется на неконкурентной основе».

Ответа на вопрос о госкомпаниях нет, впрочем, и у властей: правительственные законопроекты, которыми реформа закупок была оформлена, несмотря на прямое поручение президента, не были приняты в весеннюю сессию Госдумы (она закончилась на минувшей неделе). Причина — желание госкомпаний пересмотреть прежние договоренности с Белым домом (см. “Ъ-Online” от 19 июля). Пока идеи, как нужно менять ФЗ-223, есть только у самих госмонополий: на прошлой неделе “Ъ” обнаружил выгодные им отдельные нормы правительственных законопроектов внесенными в Думу в виде самостоятельной инициативы отдельных депутатов.