Восприятие радуги в античной культуре

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

УДК 94

Данилов Е. С.

I ВОСПРИЯТИЕ РАДУГИ | В АНТИЧНОЙ КУЛЬТУРЕ

В статье анализируются сведения античной нарративной традиции о радуге (arcus, iris). Перечисляются мнения древних поэтов, мифографов и историков. Затрагивается вопрос о причинах различия цветового восприятия рассматриваемого явления в рамках культуры эллинов и римлян. Приводятся точки зрения некоторых зарубежных авторов на этот счет.

Ключевые слова: радуга, цвет, Ирида, мифология, античная культура.

".. .Multiformis solifluis pretenui nubium uapore stemicatur arcus radiis" (Hisperica famina, 373-374).

Люди разных культур воспринимают обычную радугу по-разному. Для большинства — это обыденное атмосферное явление. Для одних — напоминание о завете Бога с человечеством, для других — символ разнообразия, антивоенного движения, борьбы за гражданские права. К тому же, радуга — весьма распространенный логотип различных организаций самой широкой направленности. Во многих традиционных обществах радуга считалась божественным знаком. Её сравнивали с мостом, поясом, боевым луком, змеем. Иногда радуга персонифицировалась, приобретая женские черты. Рассмотрим представления о радуге, свойственные греко-римской цивилизации1.

1 Данный краткий очерк представляет собой текст доклада, прочитанного на Всероссийской научной конференции «Полифония и полихромия в мировой истории и культуре» (Ярославль, ЯрГУ им. П. Г. Демидова, 20 мая 2016 г.).

9

Античным олицетворением радуги была Ирида, обитательница Олимпа. Ирида фигурирует в греческой мифологии как дочь титана Тавманта и океаниды Электры (Hes. Theog. 265-267; Plat. Theaet. 155d; Verg. Aen. IX. 5; Ps.-Apollod. 1.2.6; Hyg. Fab. Pref. 35). Будучи женой Зефира, Ирида, по версии Алкея, родила Эроса (Alc. Fr. 327; Nonn. Dionys. XLVII.438). Она постоянно выступает в качестве вестницы богов (Hom. Il. XV.144; Hymn. I.102; Plat. Crat. 408b; Q. Smyrn. XIV.466-479; Pan. Lat. VII.8.5), особенно часто выполняя поручения Зевса (Hom. Il. II.786-787; XXIV.77; Hes. Theog. 780-787; Verg. Aen. IX.803; Q. Smyrn. XII.189-195; Nonn. Dionys. XXXIX.116) и Геры (Hom. Il. XVIII.166-168; Theoc. Id. XVII.133-134; Ap. Rhod. Argon. IV.755-780; Verg. Aen. IV.693-695; V.606-607; IX. 2). Всё же периодически Ирида проявляет определённую самостоятельность. По крайней мере, в отдельных случаях она действует без чьих-либо предварительных поручений. Так, согласно Аполлонию Родосскому, она вступилась за своих сестёр Гарпий, когда их хотели убить аргонавты Зет и Калаид (Ap. Rhod. Argon. II.282-300, 431-434; I Myth. Vat. I.27.4). В другом мифологическом цикле Тавмантиада позаботилась о телах аргосцев, погибших в войне с фиванцами (Stat. Theb. XII.137-140).

Аристофан в комедии «Птицы» сравнивал Ириду с парусом или пёстрой шляпой (Ar. Aves. 1202). Вергилий описывал её, летящей на «шафрановых крыльях росистых» и оставляющей после себя «стоцветный след» (Verg. Aen. IV.700-701)2. По этой полихромной дуге Ирида достигает земли (Verg. Aen. V.609-610). Стаций наградил богиню радуг эпитетом «златовласая» или «рыжекудрая» (fulva) (Stat. Theb. X.125). Ирида всегда находится в движении. Её изваяние, располагавшееся на западном фронтоне Парфенона, несмотря на отсутствие важных деталей, полно жизни. Богиня в коротком хитоне устремляется вперёд. Складки на одежде и изгиб её торса подчёркивают динамизм позы. Ирида была главной героиней на незавершённой картине фиванского художника Аристида Младшего (Plin. N. H. XXXV.145). Наверняка, мастер изобразил её с некоторыми из тех атрибутов, которые можно увидеть на керамических сосудах, хранящихся во многих музеях мира: крылья, иногда крылатые сандалии, кадуцей, ойнохоя с чашей.

2 "Ergo Iris croceis per caelum roscida pinnis, / mille trahens varios adverso sole colores".

У Гомера багряная радуга является предзнаменованием беды: погибельной брани или холодной годины (Hom. Il. XVII.547-549). Радуга с тремя солнцами сверкала над римским форумом во время одного из моровых поветрий (Liv. XLI.21.12). Радуги (í'pióe^) перечислены Дионом Кассием среди других напастей, сопровождавших армию Траяна в Аравии (LXVIII.31.4). Светоний говорил, что в день прибытия Октави-ана Августа в Вечный город, после убийства Цезаря, вокруг солнца возник радужный круг (Suet. Aug. 95)3. По соннику Артемидора Далдианского, радуга предупреждает о перемене обстоятельств в лучшую сторону, если она появляется справа от Солнца и в дурную, если слева (Artemidor. Oneiroc. II.36). Плиний Старший, наоборот, убеждал, что радуга есть явление частое и поэтому не является ни чудом, ни не пред-вешанием (Plin. N. H. II.59). Квинт Смирнский свёл появление Ириды к знамению грядущего ливня, сделав радугу сельскохозяйственной приметой погоды (Q. Smyrn. I.62-69).

Цицерон не был склонен считать "arcus caelestis" самостоятельным божеством. Чрезмерное обоготворение, по его мнению, способствует лишь бесконечному росту суеверия (Cic. Nat. Deo. III.51-52). Любопытно, что оратор не упомянул имени Ириды, указав при этом её родословную. Получается, что образы радуги и самой Ириды не были полностью разделены в сознании древних греков и римлян. Несмотря на весь скепсис Цицерона, по крайней мере, делосцы совершали жертвоприношения Ириде в виде так называемых «басиний» — пшеничного теста со смоквой и орехами, сваренного в мёде (Ath. 645b).

Первое подробное наблюдение за радугой принадлежит Аристотелю. В трактате «Метеорологика» философ пишет о небесных феноменах двойной и ночной радуги (Arist. Mete. 371b20-372b10). Далее он приходит к мысли, что радуга есть отражение зрительного луча к Солнцу (373b30-35). Указанное оптическое явление учёный наблюдал также вокруг светильников и рядом с морскими брызгами, причем он отмечал разницу в цветовой гамме у отдельных видов радуг (374a20-375b15). Эпикур пытался объяснить кругообразность радуги (Ep. Pyth. 110). Сенека Младший не сомневался, что радуга — это отражение Солнца в полом и наполненном каплями росы

3 "Repente liquido ac puro sereno circulus ad speciem caelestis arcus orbem solis ambit".

облаке. Он также фиксировал разнообразие её цветового спектра (Sen. Natur. quaest. I.3; Aedip. 315-316). Считалось, что радуга выпивает из земли воду и дождём отдаёт её обратно (Verg. Georg. I.380-381; Stat. Silv. III.3.80; Mart. Epig. IV.19.10).

Какая цветовая гамма была свойственна радуге по мнению древних? У Ксенофана Колофонского можно прочитать только о трёх колорах: фиолетовый, красный и светло-зелёный (fr. 13 Fairbanks)4. Упомянутый Лристотель видел уже четыре цвета: красный, жёлтый, зелёный, пурпурный (Arist. Mete. 372a5-10)5. При этом принадлежащий к аристотелевской школе неизвестный натуралист, возможно Теофраст, оперировал огромным количеством красок и тонов. Эти смешанные цвета отличаются от простых, присущих стихиям. Земля, вода и воздух имеют белый цвет. Жёлтый связан с огнём. Чёрный цвет соответствует стихиям при переходе одной в другую. Все остальные цвета обязаны своим происхождением смешению простых цвегов (Ps.-Arist. De color.). О семи цветах радуги без конкретизации писал Овидий (Ovid. Met. XIV.830). Сенека рассмотрел синие, зелёные, огненные, пурпурные, жёлтые полосы (Sen. Natur. quaest. I.3.4,12)6. Лммиан Марцеллин, рассказывая об осаде Кон-станцием II персидской крепости Безабды в 360 г., бесстрастно приводит гамму из пяти радужных кругов: красный, жёлтый или оранжевый, пурпурный, фиолетовый, голубой с зелёным отливом (Amm. Marc. XX.11.27)7. Большинство авторов заявляют о несчётном многоцветье радуги (Isid. Etym. XIII.10.1)8. Когда

4 "порфирк^ Kai фOlvíкeov Kai x^Œpôv".

5 "son ôè та хрш^ата таита апер ^6va o^eôôv où ôùvavrai noieîv oi Yрaфeüç • svia Y&p aùтoi Kepavvùouot, то ôè ф0lvlк0ùv Kai npáoivov Kai àÀoupYÔv où YÍYvетal Kepavvú^evov • ] ôè ipiç тaùт' s^ei та xpш^aтa. то ôè ^eтaÇù то£> фOlVlкoù Kai npaoívou фaíveтal noÀÀàKiç Çavôov".

6 "Videmus in eo aliquid flammei aliquid lutei aliquid caerulei et alia in picturae modum subtilibus lineis ducta, [ut ait poeta,] an dissimiles colores sint, scire non possis, nisi cum primis extrema contuleris: nam commissura decipit, usque eo mira arte naturae; quod a simillimo coepit, in dissimil-limo desinit. Quid ergo istic duo colores faciunt lucis atque umbrae, cum innumerabilium ratio reddenda sit? ...Varietas autem non ob aliam causam fit, quam quia pars coloris sole est, pars a nube: in illa umor modo caeru-leas lineas modo uirides modo purpurae similes et luteas aut igneas ducit, duobus coloribus hanc uarietatem efficientibus, remisso et intent".

7 "Cuius species quantum mortalis oculus contuetur, prima lutea visi-tur, secunda flavescens vel fulva, punicea tertia, quarta purpurea, postrema caerulo concreta et viridi".

8 О том, какие природные цвета выделял Исидор Севильский, ста-

хотели описать утиные шеи или дорогое одеяние с переливчатыми оттенками, то сравнивали их именно с радугой (Philostr. Imag. I. 10.3; Auson. Epist. XVI.15).

Современный британский антиковед Кристофер Джеймс Роу заметил, что феномен радуги был одинаков во все исторические периоды. Греки и римляне разных эпох обладали одной и той же способностью различать цвета. Пробелы в более ранних перечнях колеров обусловлены, главным образом, возможностями языка. Различение цветов и их обозначение — это два совершенно различных процесса. Любой наблюдатель с нормальным зрением будет в состоянии, по крайней мере, различить предметы, имеющие резко контрастирующие цвета; но если он захочет назвать эти цвета, то для этого в языке должны иметься соответствующие термины. Роу предположил, что количество имеющихся терминов налагает ограничения на количество цветов. Аристотель называет лишь три цвета радуги потому, что эти цвета, так сказать, выделены для него языком. Позднее, с развитием языка, всё большее количество цветов отделяется от соседствующих с ними и обретает свою идентичность9. Например, средневековый английский теолог Роберт Гроссетест (1175-1253), написавший отдельный трактат о природе радуги (De iride seu de iride et speculo) и во многом полагавшийся на авторитет Аристотеля, уже уверенно говорит о фиолетовом цвете (hyazintino).

У Кристофера Роу были свои предшественники10. Так, британский же политик и писатель XIX в. Уильям Юарт Глад-стон (1809-1898) подсчитал, что Гомер использовал прилагательное p¿\a; (чёрный) около 170 раз. Слова, означающие ÀrnKÔç (белый), появляются приблизительно 100 раз. По контрасту с этим изобилием, слово ерибрб; (красный) используется 13 раз, Çav06ç (желтый) — около 10 раз, iôeiç; (фиолетовый) — 6 раз, а другие цвета и того меньше. Гладстон предположил, что своеобразная цветовая слепота была широко распростра-

новится ясно из другого пассажа: "Color hic praecipue spectandus: ba-dius, aureus, roseus, myrteus, cervinus, gilvus, glaucus, scutulatus, canus, candidus, albus, guttatus, niger" (Etym. XII.1.48).

9 Rowe Ch. Conceptions of Colour and Colour Symbolism in the Ancient World II Eranos. 1972. Vol. 41. P. 327-364.

10 См. также общие замечания относительно учения древних о цветах: Тёте И. В. Учение о цвете. Теория познания | Пер. с нем. В. О. Лихтенштадта. М., 2016. С. 54-63.

нена среди древних греков11.

Интерес немецкого филолога Лазаря Гейгера (1829-1870) к языку цвета вырос из исследований Гладстона. Его работы вдохновили Гейгера на изучение описаний цвета в других древних культурах. Гейгер реконструировал хронологическую последовательность возникновения чувствительности к разным цветам спектра. Вначале появилась чувствительность к красному, потом к жёлтому, к зелёному и, наконец, к синему и фиолетовому. Это развитие, вероятнее всего, происходило в одной и той же последовательности в разных цивилизациях12. Гейгер, по выражению израильского лингвиста Гая Дойчера, зашел дальше Гладстона в одном важном аспекте. Он первым поставил фундаментальный вопрос, вокруг которого впоследствии разыгрался спор между природой и культурой: отношение между тем, что глаз способен увидеть, и тем, что язык способен описать13. С другой стороны, подобные мысли высказывал ещё во II в. Авл Геллий, когда констатировал разнообразие цветов при кажущейся малочисленности их названий (Gell. N.A. II. 26.2-3).

Итак, можно заключить, что качественное и количественное многообразие описаний радуги связано с развитием литературной традиции классических языков. Многослойность системы цветообозначений, характерная как для греков, так и для римлян, повлияла на неоднозначное восприятие Ириды античными писателями. Хроматическая гамма радуги долгое время не имела общепринятой палитры, и состав спектра во

11 Подробнее см.: Gladstone W. E. Studies on Homer and Homeric Age. Vol. III. Oxford, 1858. P. 457-499.

12 Geiger L. Zur Entwicklungsgeschichte der Menschheit. Stuttgart, 1871. S. 45-60.

13 Deutscher G. Through the Language Glass: Why the World Looks Different in other Languages. New York, 2010. P. 44-45. Более детальное рассмотрение проблемы цветовосприятия не входит в нашу задачу. По этому вопросу см., например: Berlin B., Kay P. Basic Color Terms: their Universality and Evolution. Berkeley; Los Angeles, 1969; MaxwellStuart P. G. Studies in Greek Colour Terminology. 2 vols. Leiden, 1981; Bradley M. Colour and Meaning in Ancient Rome. Cambridge, 2011; Hoffman E. The Wine-Dark Sea: Color and Perception in the Ancient World // Clarkes-world Magazine. Issue 76. January 2013. [Electronic resource]: URL: http:// clarkesworldmagazine.com/hoffman_01_13/ (date of access: 15.02.2017); Busatta S. The Perception of Color and the Meaning of Brilliance Among Archaic and Ancient Populations and Its Reflections on Language // An-trocom Online Journal of Anthropology. 2014. Vol. 10. No. 2. P. 309-347.

многом зависел от индивидуального восприятия или фантазии наблюдателя дисперсии света.

Литература

Гёте И. В. Учение о цвете. Теория познания / Пер. с нем.

В. О. Лихтенштадта. М., 2016. Berlin B., Kay P. Basic Color Terms: their Universality and Evolution.

Berkeley; Los Angeles, 1969. Bradley M. Colour and Meaning in Ancient Rome. Cambridge, 2011. Busatta S. The Perception of Color and The Meaning of Brilliance Among Archaic and Ancient Populations and Its Reflections on Language // Antrocom Online Journal of Anthropology. 2014. Vol. 10. № 2. P. 309-347. Deutscher G. Through the Language Glass: Why the World Looks

Different in other Languages. N. Y., 2010. Geiger L. Zur Entwicklungsgeschichte der Menschheit. Stuttgart, 1871.

Gladstone W. E. Studies on Homer and Homeric Age. Vol. III. Oxford, 1858.

Hoffman E. The Wine-Dark Sea: Color and Perception in the Ancient World // Clarkesworld Magazine. Issue 76. January 2013. [Electronic resource]: URL: http://clarkesworldmaga-zine.com/hoffman_01_13/ (date of access: 15.02.2017). Maxwell-Stuart P. G. Studies in Greek Colour Terminology. 2 vols. Leiden, 1981.

Rowe Ch. Conceptions of Colour and Colour Symbolism in the Ancient World // Eranos. 1972. Vol. 41. P. 327-364.

Данилов Евгений Сергеевич, доцент кафедры всеобщей истории, канндидат исторических наук (Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова, Ярославль, Россия); эл. почта: explorator@list.ru.

Rainbow Perception in Classical Culture

This essay represents an attempt to analyze the data of ancient narrative tradition about rainbow personified as the goddess Iris, who usually acted as the gods' herald and ran various errands given by Zeus and Hera.

The author noted that the colour perception of Iris and the rainbow itself by various Greco-Roman writers is different. Scholars studying the colour perception in ancient cultures explain this fact as follows. W. Gladstone, who educed considerable quantitative predominance of white and black tones as compared to other colours in Homer's poems, supposed

that such linguistic usage had been caused by anatomic features of ancient Greeks' sense of vision. L. Geiger, who developed the Gladstone's theory and expanded the source base, reconstructed the chronological sequence of emergence of sensibility to various colours. Ch. Rowe noted that the rainbow phenomenon was identical in all historical periods. People of various ages had the same ability to appreciate colours. Gaps in earlier lists of colours are mainly caused by language capabilities. Appreciation of colours and their designation are two completely different processes.

In the end the author concludes that the qualitative and quantitative diversity in descriptions of rainbow was connected with development of the literary tradition. The multi-layered nature of the colour-designation system characteristic for both Greeks and Romans had an impact on ambiguous perception of Iris by ancient writers. The chromatic gamma of rainbow did not have an established palette for a long time and the spectrum composition largely depended on individual perception or fantasy of the observer of light dispersion.

Кеу words: rainbow, color, Iris, mythology, classical culture.

Evgeniy Danilov, Associate Professor of the Department of World History, Candidate of Historical Sciences (P. G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russia); e-mail: explorator@list.ru.

References

Gjote I. V. Uchenie o cvete. Teorija poznanija / Per. s nem. V. O. Lihten-shtadta. M., 2016.

Berlin B., Kay P. Basic Color Terms: Their Universality and Evolution. Berkeley, Los Angeles, 1969.

Bradley M. Colour and Meaning in Ancient Rome. Cambridge, 2011.

Busatta S. The Perception of Color and the Meaning of Brilliance Among Archaic and Ancient Populations and Its Reflections on Language // An-trocom Online Journal of Anthropology. 2014. Vol. 10. No. 2. P. 309-347.

Deutscher G. Through the Language Glass: Why the World Looks Different in Other Languages. N. Y., 2010.

Geiger L. Zur Entwicklungsgeschichte der Menschheit. Stuttgart, 1871.

Gladstone W. E. Studies on Homer and Homeric Age. Vol. III. Oxford, 1858.

Hoffman E. The Wine-Dark Sea: Color and Perception in the Ancient World // Clarkesworld Magazine. Issue 76. January 2013. [Elektron-nyi resurs]: URL: http://clarkesworldmagazine.com/hoffman_01_13 (date of access: 15.02.2017).

Maxwell-Stuart P. G. Studies in Greek Colour Terminology. 2 vols. Leiden, 1981.

Rowe Ch. Conceptions of Colour and Colour Symbolism in the Ancient World // Eranos. 1972. Vol. 41. P. 327-364.

Иллюстрации

Рис. 1. Ирида с западного фронтона Парфенона. V в. до н. э.

Рис. 2. Зевс, Гера и Ирида. Аттическая краснофигурная амфора. Конец VI в. до н. э.

Рис. 4. Посейдон и Ирида. Аттический краснофигурный кратер. Первая половина V в. до н. э.

Рис. 5. Ирида на аттическом краснофигурном скифосе. Середина V в. до н. э.

Рис. 6. Крылатая Ирида держит сосуд и кадуцей. Краснофигурная пелика. V в. до н. э.

Рис. 7. Ирида, несущая душу Геракла. Аттическая гидрия. V в. до н.э.

Рис. 8. Ирида. Апулийский кратер

Рис. 9. Зевс, Гера и Ирида. Фреска. 65 г. Помпеи