История создания проекта «LavkaLavka»

История создания проекта «LavkaLavka»

Борис Акимов

Фермер, руководитель и создатель фермерского кооператива «ЛавкаЛавка», создатель BioCoin, идеолог современного фермерского движения

Алексей Ларин

- Всем привет, вот мы снова вместе, прошла неделя. Сегодня у нас в гостях Борис Акимов. А кто не знает это знаменитое имя, - это руководитель, создатель, основатель проекта «LavkaLavka»..

Леонид Бацев

- Идеолог я бы еще сказал.

Алексей Ларин

- Идеолог, который создал замечательный проект. Сегодня немножко и о проекте поговорим, нам расскажут, для чего он создавался, как, какие результаты уже есть на текущий момент. Главное, как всегда, мы будем говорить о том, что сделано в России. «LavkaLavka» - сделано в России, продает продукцию российского производства, российского фермера. Эти вопросы мы сегодня обсудим.

Леонид Бацев

- Для начала, по традиции мы всегда просим нашего гостя немного рассказать о себе. То, что ты считаешь нужным о себе сказать.

Алексей Ларин

- Для тех, кто все-таки тебя не знает.

Борис Акимов

- Добрый день. Меня зовут Борис Акимов. Я один из основателей фермерского кооператива «LavkaLavka». Родился в Москве в 1978 г. С сельским хозяйством связан не был, бизнесом никогда не занимался, не участвовал, не состоял, был журналистом. И в 2009 г. мы с моим другом, товарищем увлеклись, такое хобби у нас появилось: ходили по рынкам, готовили много, одна семья приходила к другой. А потом это все переросло в небольшой бизнес, просто у него на кухне, который был связан с фермерскими продуктами. И дальше из этого хобби вырос такой небольшой, но достаточно серьезный бизнес-проект.

Алексей Ларин

- Мне кажется, у нас сегодня знаковое событие. Во-первых, у нас впервые в гостях журналист. Учитывая, что мы не профессиональные журналисты, я аж немножко вспотел. Во-вторых, у нас впервые сегодня в гостях представитель сельскохозяйственной индустрии, и у нас гостей аналогичных твоему роду деятельности не было, поэтому, мне кажется, передача должна получиться очень интересной. Ты сказал, что ты никогда не занимался предпринимательством, то есть ты, по большому счету, всегда работал в каких-то издательствах. Что это были за издательства?

Борис Акимов

- Да, я был абсолютный профан в бизнесе, как и, наверное, мой товарищ. Хотя он MBA закончил, но предпринимателем не был, работал IT-директором. Я работал когда-то в «Коммерсанте», в мужских журналах, например, «H&M», «Максим». Потом журнал «Rolling Stone» мы создавали в 2004 г., где я работал до 2007 г. Потом я ушел в журнал «Афиша» - был там зам. главного редактора. Последнее место работы – это «Сноп», где я был креативным директором всего проекта до 2010 г., после чего, собственно, покинул (как мне казалось) профессию, но потом это оказалось не совсем правдой.

Алексей Ларин

- Хорошо, давайте про «LavkaLavka» немного, как о проекте. Я познакомился с такими форматами кафе-ресторанов на улице, где можно что-то купить перекусить, очень интересное, вкусное. Первое такое ощущение, что это такая хипстерская компания, модная, современная, рассчитанная на прогрессивную молодёжь.

Борис Акимов

- Есть такое мнение. На самом деле, мы с ним не сражаемся, пусть такое мнение существует, но на самом деле это не так.

Алексей Ларин

- Зайдя на сайт (я не то, чтобы какую-то рекламу или антирекламу делаю), а ценник-то у Вас такой, не для хипстеров, а для VIPстеров, как сейчас говорят те, кто уже перерос. Хорошо, скажи, во что превратилась сейчас компания? Я так понимаю, это не одна компания, которая продает или разделывает? Это группа компаний? Перечисли.

Борис Акимов

- Да, это группа компаний, проектов, направлений, подразделений. У нас есть онлайн магазин, и связанный с ним можно назвать фермерский логистический хаб в Москве, куда фермеры приезжают, где продукция фасуется, хранится, откуда она разъезжается в розничные магазины, к частным заказчикам, кто сделал заказ через Интернет. Это такая сердцевина: интернет-магазин и хаб при нем. И есть отдельный проект – розничный магазин. Первый розничный магазин открылся в 2013 г. на Патриарших прудах. А сейчас их уже 5.

Леонид Бацев

- Только в Москве или еще в каких-то городах?

Борис Акимов

- Нет, только в Москве. В принципе, планируем осенью продолжать расширяться. И еще один проект - «LavkaLavka.Цех», который занимается производством различной продукции: кулинарии и прочего из фермерских продуктов. Есть отдельный проект, который называется «Система экологической сертификации» («LavkaLavka.СЭС»), сотрудники которой проверяют фермеров, контролируют их, всех тех, кто хочет с нами работать и тех, кто уже работает. И сейчас появляется отдельный проект «LavkaLavka.Рынок», мы подписали договор с «IKEA», и в «Меге Химки» в декабре 2015г. откроется наш первый фермерский рынок. Я думаю, первый настоящий фермерский рынок в России, где не будет совсем перекупщиков, будут только продукты прозрачного происхождения, будет известно, кто и где произвел: вот он, стоит за прилавком или, в крайнем случае, его родственник или представитель. Еще есть управляющая компания, которая всем этим делом растущим пытается управлять, где также есть много отделений и подразделений. Есть также медиа-отдел со своей газетой, поэтому я и сказал, что с профессией не получилось распрощаться.

Алексей Ларин

- Это очень хорошо. Несколько лет назад мы слышали о таком проекте, как «Деревня». Практически «Деревня LavkaLavka», когда компания планировала войти уже в фермерский бизнес и на базе какой-то деревни создать свое хозяйство. Расскажи об этом.

Борис Акимов

- Не совсем «LavkaLavka». В принципе, это создается такой партнерский проект в Тульской области - фермерский кооператив «Марка и Лев», с которым мы совместно строим рынок фермерский (тоже там, на границе с Московской и Тульской областью). Идея рынка заключается в том, что это дачный район, там десятки тысяч дачников в Тульской области, и они, когда едут на дачи, заезжают в супермаркеты московские, набивают свои багажники едой и едут на дачу. А наша идея наоборот: чтобы они как раз приехали на дачу, набили свои багажники едой и уехали потом в город. Фермерский кооператив, с которым мы это делаем, - это тоже наш такой партнерский проект, он базируется около деревни Дворяниново. И это действительно такая фермерская деревня, называется «Ферма для жизни» - поселение нового типа, где люди, горожане, которые хотят быть фермерами по-разному: кто-то совсем переезжает, начинает тут жить и активно этим заниматься, кто-то совмещает это с городской жизнью, кто-то выступает только как инвестор в этой фермерской жизни. Такой кооператив меняющихся людей, которые готовы и хотят погрузиться в фермерскую жизнь, но не совсем знают как. Мы обучаем их, помогаем им и, соответственно, создаем для себя поставщиков тоже. Вот первые продукты оттуда в прошлом году начались, а в этом году для нас прямо прорыв: капуста кейл, которую как раз хипстеры очень хотели. Это такой знаковый продукт, на Западе очень популярный, считается полезным для здоровья, но на рынке не присутствует вообще, а у нас сейчас появился. Выращивает его бывшая москвичка, а ныне фермерша.

Леонид Бацев

- Скажи еще, пожалуйста, а что это за история с Кольским полуостровом? Ты даже сейчас в футболке, на которой знаковое название. Я думаю, многим, кто увлекается кинематографом, точно должно быть знакомо. Можешь об этом тоже рассказать?

Борис Акимов

- Да, на мне сейчас футболка, на которой написано: «Териберка. Кольский полуостров». Териберка – это место, где снимался «Левиафан». На самом деле, он снимался еще и в других местах, но главные цены были сняты там, главный герой жил именно в Териберке. В фильме это было что-то непонятное, но в фильме, в принципе, была Териберка. После выхода этого фильма в Интернете такая буча поднялась по поводу того, что плохо или хорошо это, правда или нет, облил ли Звягинцев грязью всю страну или он показал правду и вся Россия – это как в «Левиафане» Териберка. Мы, когда началась эта дискуссия, сформулировали свое мнение, что не о том говорим. Действительно, если есть сейчас такое место, которое ассоциируется с такой черной дырой, чем-то страшным, так давайте туда поедем и сделаем из этого места что-то привлекательное, и не черное, а белое. Воспользуемся по-хорошему этой шумихой, которая есть вокруг этого поселения для того, чтобы разбудить какие-то потенциалы, которые там, наверное, есть. Мы поехали, и оказалось, что там действительно эти потенциалы есть. В ближайшее время, через выходные, 11-12 июля, мы проводим там фестиваль, который называется «Териберка. Новая жизнь». Про него будут говорить, это будет большое мероприятие, с гастрономией, театром, музыкой, кино, предпринимательским форумом. В общем, наша задача – показать все прелести Териберки, которые там на самом деле есть. И мы считаем, что эти прелести могут сложности победить. Показательный пример: я в какой-то момент упомянул в «Facebook», что там будет гастрономическая зона. Один покупатель, которого я знаю, достаточно продвинутый в гастрономическом смысле пишет со смайликом: «А что там есть? Рыба-кит что ли?». Вот он - вроде продвинутый наш покупатель, но он на самом деле, как и я, и, по большому счету, 99,9% страны не знают, что Баренцево море, Териберка в том числе, Северный Ледовитый океан - это кладезь морепродуктов, их там гораздо больше, чем в Средиземном море. При нас там люди по нашей просьбе ныряли и доставали морских ежей, мы их тут же вскрывали, ели икру в апреле этого года. Мидии размеров с мою ладонь. Ракушки такие.

Леонид Бацев

- Ладонь большая. Для наших радиослушателей скажу.

Борис Акимов

- Не говоря уже о том, что треска, пикша, мойва, крабы в огромном количестве, камчатские, которых туда переселили еще в советские времена. Там много вопросов и сложностей, почему мы это все не едим, и бюрократического толка, и логистического, - это то, что хотелось бы решить. По факту рыбы и морепродуктов там на самом деле завались. На самом деле, там можно из этого сделать просто гастрономический кладезь.

Алексей Ларин

- Об этих и других проблемах мы сегодня еще, я думаю, поговорим, надеюсь от тебя услышим какую-то информацию. Вы - компания, которая действительно ломает стереотипы. И о деревне ты сейчас рассказываешь: все думают, что это дно, а на самом деле там есть светлые пятна, а может быть, и не просто пятна. И долгое время думалось, что фермерское хозяйство совсем невыгодно, а вы показываете, что молодые, современные люди могут быть фермерами и делать из этого продукты, которые хочется покупать, и хочется ими пользоваться. Ваша компания это, по сути, (не хочется говорить слово «секта») некая инфраструктура, которая объединяет в себе единомышленников, Вы объединяете… это некое сообщество. Есть ли какие-то другие примеры в России, возможно, каких-то других направлений, не фермерских, которые, с твоей точки зрения, занимаются тем же самым, объединяя вокруг себя этот интерес и повышая доверие к российскому производству?

Леонид Бацев

- Я еще добавлю, может быть, вы брали за основу какую-то зарубежную, либо российскую модель, но в другой сфере?

Борис Акимов

- Нет, за основу мы ничего не брали, все было интуитивно. Нельзя сказать, что все, что сейчас полагаем, как какие-то наши цели, были сформулированы в самом начале. По большему счету, в самом начале это была идея создания вкусной, интересной, здоровой еды. Эта социальная составляющая: фермеры, люди, возрождение деревни, появление органического сельского хозяйства и т.д., - это все появилось со временем. Просто потому, что мы через еду пришли уже естественным путем к этим людям. Поняли: «Ой, а вот за эти гусем стоит Пал Иваныч Девятов, а за этой курицей стоит Андрей Овчинников, бывший дизайнер, бывший политтехнолог, бывший балетмейстер». Это всегда какая-то судьба очень интересная человека, который себя превозмог, превзошел. Он всю жизнь работал журналистом, бизнесменом или балетмейстером, а потом стал фермером. Почему? Была какая-то причина, по которой человек был недоволен своей жизнью. Таких людей, которые недовольны своей жизнью в той или иной степени, наверное, большинство. Почему именно эти смогли переломать, поехать в деревню и добиться там успеха? Раз мы начали с ними сотрудничать, значит, у них есть необходимый объем, определенного качества продукты. Пример этих людей, которые подвиг определенный совершили, конечно, нас, и меня лично трансформировал, изменил. Для меня стало важным вывести именно этих людей, сделать их инфраструктурными игроками рынка и продовольствия, если так совсем пафосно говорить.

Алексей Ларин

- И все-таки, какие-то российские аналоги есть?

Борис Акимов

- Наверняка есть. 100%, думаю, есть, но что-то они мне в голову сейчас не приходят. Чтобы это был эффективный бизнес, но при этом настолько идеологически насыщенный… Есть сообщества разные, прекрасные.

Леонид Бацев

- Дизайнерские, наверное, есть.

Борис Акимов

- Общественные какие-то. Люди объединились для того, чтобы сделать какое-то полезное дело, и они делают это. Как только они перестанут это делать, дело не делается.

Алексей Ларин

- Но вы же делаете бизнес, ваша особенность..

Борис Акимов

- Наша задача – создать устойчивую модель. Мы, не мы, - неважно, кто это делает. Важно, чтобы дело делалось, рынок сельскохозяйственный рос.

Леонид Бацев

- Ты знаешь, во многих странах, сельское хозяйство, фермерское хозяйство, является таким субсидируемым форматом, и есть много мнений на этот счет. Тем более Россия - страна, большая часть территории которой находится на севере, рискованное земледелие, и многие говорят, что не будет никогда в России фермерского, сельского хозяйства нормального, полноценного, такого, которое есть в других странах.

Борис Акимов

- Это миф абсолютный.

Леонид Бацев

-Хочется, чтобы ты его как-то развеял.

Борис Акимов

- Давайте Финляндию возьмем. Она сколько молочной продукции производит - огромное количество. Это типа Карелии или Ленинградской области нашей. Не говоря о том, что у нас есть Черноземье: Тамбов, Воронеж, Белгородская область, Кубань, Ставрополь, Красноярский край, юг Сибири, который очень благоприятен для сельского хозяйства. Т.е. у нас на самом деле огромные потенциалы, немереные просто. А вопрос возникает: почему это все не спонсируется, не датируется сельское хозяйство. Это уже отдельная тема. Это вопрос того, как функционирует рынок продовольствия в мире.

Алексей Ларин

- Давай, давай об этом. А то ты как-то заулыбался. У нас сегодня задача не по вершкам пройтись, а покопаться, в том числе в этих вещах, и выявить проблематику

Борис Акимов

- На самом деле, вот очень показательная цифра одна: 90% всех государственных дотаций, в среднем, в целом по миру (мы говорим не про Россию), которые направляются в сельское хозяйство, идет 10% самых крупных агро-производителей. В этот момент можно сделать вывод, насколько конкурентно честная борьба происходит между крупными агрохолдингами и маленькими семейными фермерами. Если они датируются, и 90% всех денег, которые выделяются, идет им, и только 10% идет остальным, значит, если я пришел в магазин и вижу там молоко, и я понимаю, что если его произвел какой-то крупный концерн, то он получил довольно крупные дотации, и я вижу по его цене - она ниже за счет этого. Маленький не может себе позволить экономить.

Алексей Ларин

- Но если говорить о названиях. Можешь ли ты конкретные названия назвать?

Борис Акимов

- А зачем?

Леонид Бацев

- Зайдите в магазины.

Борис Акимов

- Да, зайдите в магазины. Любые крупные проекты в той или иной степени живут за счет льготного кредитования, дотаций, и так далее. Я же не против того, чтобы это все происходило, но мне кажется, что просто несправедливо, что именно они получают. Понятно, почему государство это делает. Не только потому, что там есть какие-то откаты, хотя это тоже влияет: даешь много денег - тебе сразу большой откат, а давать много маленьких - маленькие откаты, еще кто-нибудь не даст, нажалуется.

Алексей Ларин

- Риски повышаются.

Борис Акимов

- Но на самом деле, это даже не главное. Идея заключается в том, что у меня есть, например, несколько миллиардов рублей или долларов, мне же проще дать одной, двум, десяти компаниям, вместо того, чтобы давать тысяче каких-то маленьких, контролировать-то сложно. Во всяком случае, есть такой стереотип у государства о том, что это сложно и так неправильно делать. Поэтому деньги идут крупным компаниям, которые используют технологии, на наш взгляд (приверженцев экологического движения) неверные, «недружелюбные» по отношению к земле, используя пестициды, гербициды, химические удобрения и прочее. Тем самым в сиюминутном, тактическом смысле они удешевляют продукцию. Хотя если подумать стратегически о том, что потом, возможно, уже не им придется вкладываться в восстановление почв, бороться с эрозией почв и т.д., то стратегически это путь в никуда. В этом смысле мы, может, даже какие-нибудь сектанты, потому что не довольны сложившейся ситуацией в мире.

Алексей Ларин

- Ну смотри, эта ситуация, когда финансирование идет.. Сельское хозяйство работает на кредитах - нормально это? Так и должно быть? Или есть возможность организовывать сельскохозяйственный бизнес по-другому?

Борис Акимов

- Скажем, такой вопрос…

Алексей Ларин

- Он философский.

Борис Акимов

- И философский, и практический одновременно. То есть если оттолкнуться от всего того, что я до этого говорил, то, мне кажется, мир сельского хозяйства должен быть вообще перестроен. Если бы он был перестроен, то отношение к еде тоже было бы перестроено.

Алексей Ларин

- Извини, можешь сказать, как перестроен?

Борис Акимов

- Мы жили на протяжение тысячелетий в такой ситуации, когда еда была довольно дорогим продуктом. Когда люди хотели что-то съесть, они задумывались, купить им курицу, или нет, например. 50 лет назад ситуация изменилась.

После Второй Мировой войны только ситуация с едой стала меняться: еды стало все больше, она стала дешевле. И вот это привело к тому, что сейчас по официальным данным в Штатах 49% еды, которая продается, - выкидывается. Почему? Человек пришел, набрал всего побольше (магазину выгодно, продавцу выгодно, производителю выгодно, что он набрал побольше), а потом выкинул. Но просто нагрузка на планету и прочее. И я считаю, что, в принципе, гораздо более справедливо, когда человек задумывается о том, что купить. Ну, потрать ты 5 мин и подумай, что купить. Ну, купи меньше, если ты 50% выкинул, в два раза меньше купи, но в два раза дороже. Зато это будет выращено по другим технологиям, гораздо более в гастрономическом смысле интересней, гораздо более здоровый продукт, более дружелюбный по отношению к планете – со всех сторон он будет хорош. Нужно просто заставить людей думать. Заставить людей быть ответственным потребителем - это и есть наша философия, которая заключается в том, чтобы людей приучать к ответственным поступкам в сфере потребления продуктов питания. Мы здесь не одиноки, это, в принципе, такая мировая тенденция – появление прослойки ответственных потребителей. Это если говорить стратегически. Фактически даже в тех условиях, которые есть, это возможно: настроить эффективный бизнес, минимизировать дотационные, кредитные вливания в него. Для этого просто нужно… Наш пример об этом, потому что это возможно. У нас нет инвесторов.

Леонид Бацев

- Т.е. вы не берете кредиты?

Борис Акимов

- У нас нет кредитов, инвесторов. Развиваемся только на том, что… Поэтому лично мы не можем особо заработать денег, потому что все, что мы зарабатываем, инвестируем обратно в компанию. Она растет благодаря исключительно внутренним ресурсам. А как это возможно? Не просто потому, что у нас продукты дорогие. Если бы они были просто дорогие, кто бы их тогда покупал? Т.е. нужно создавать сообщество, о котором ты говорил, чтобы люди поняли, а почему они должны платить больше денег для того, чтобы есть именно эту еду, чем она действительно лучше. Благодаря тому, что было журналистское прошлое, и медиа-отдел у нас есть, и газета, и активны в социальных сетях, и всякие мероприятия для наших покупателей, благодаря этому создается сообщество людей, которые начинают разделять наши взгляды, идеи, нашу идеологию и становятся нашими лояльными покупателями. Соответственно, нам не нужно уже обращаться за кредитами, дотациями. Хотя если бы кто-то дал, то может быть мы бы не отказались.

Леонид Бацев

- Я хочу для наших слушателей сказать, что все, кто желает, может задавать вопросы Борису в режиме онлайн. На сайте, в комментариях пишите, мы на них будем отвечать.

Алексей Ларин

- Мне хотелось бы уточнить еще такой момент. Вот ты работаешь с фермерами, и вообще с сельским хозяйством. Вы ограничиваетесь только фермерами, или вы готовы работать с разными компаниями: колхозами, кооперативами?

Борис Акимов

- Ну, фермер, как и экологически чистый продукт – это вопрос терминологии. В нашем понимании фермер – это одно, а в понимании другой какой-то компании, другой информационной среды фермером может быть кто угодно. Фермером можно назвать производителя сельскохозяйственной продукции, фермерское хозяйство. С другой стороны, есть юридический термин – крестьянско-фермерское хозяйство (КФХ), это еще одна плоскость. Но, с другой стороны, полно ООО, или даже ЛПХ, которые в неюридической плоскости лежат, регулируются отдельным законом, они не занимаются предпринимательством, официально не платят налоги. В некоторых областях 50-60% всей производимой продукции овощеводства, растениеводства по овощам производится именно в этих ЛПХ. В нашем понимании фермер – это всегда некое семейное хозяйство, у которого есть один главный человек, глава хозяйства, юридическая форма не важна (хоть КФХ, хоть ОПХ), и это какое-то хозяйство малого или среднего размера. Здесь нет каких-то жестких рамок, что например: больше 100 коров нельзя. Это, скорее, вопрос немножко интуитивный. Если это фермерское хозяйство, которое представляется одним человеком, и он не системен для современного ритейлера, т.е. ему сложно работать с сетями, то, скорее всего, он нам подходит. Потому что у него есть какие-то причины: небольшие объемы, высокое качество и высокая цена, сложности с логистикой. Для таких игроков мы и создаем наши все проекты, чтобы такие хозяйства могли находить системно сбыт своей продукции.

Леонид Бацев

- Ты говоришь про масштабы, объемы фермы, что он не имеет значения. Но мы все понимаем, что он…

Борис Акимов

- Нет, он имеет значение. Если там будет 10 тыс. коров, то это однозначно будет уже не то. Я имею в виду, что 1 корова, 100, 500 – это разные типы. Есть фермер, например, у него есть две фермы. На одной он производством молока занимается, у него 1 000 коров, и продает это молоко на завод. Мы с ним в этой области не сотрудничаем. С другой стороны, у него есть мясное производство и сырное, которое абсолютно такое ремесленное, маленькая сыроварня или маленький цех, где зреют туши. Это другая, отдельно существующая ферма, которая вписывается. А так, если бы мы предъявляли какие-то критерии в цифрах, то я мог сказать: «да у тебя 1 000 коров, да мы вообще с тобой не работаем». Это было бы странно.

Леонид Бацев

- У меня здесь вопрос лежал больше даже в такой плоскости: наверняка, чем больше объем, тем больше компания, которая производит, вынуждена использовать какие-то технологии, которые помогают это производство поддерживать.

Борис Акимов

- У нас есть специальный отдел («LavkaLavka.СЭС»), который и создан для того, чтобы всех проверять. Если на нас выходит какой-то агрохолдинг, который говорит: « мы производим биопродукт», мы все равно не будем с ним работать, даже пытаться его проверить, потому что если ты - большой агрохолдинг, то ты продаешься в сетях и т.д., у тебя проблем меньше, ты не для нас. Но если ты в социально-экономическом плане нам подходишь, и создаешь вкусную продукцию, тогда это повод приехать и проверить все, насколько по экологической дорожке ты пошел. Наш стандарт - мы специально его таким трехуровневым сделали, и последний уровень даже чем-то круче, чем европейские органические стандарты. Но могу сказать, что пока нет ни одного фермера, который был бы нашими специалистами сертифицирован по этому уровню. А предыдущие два уровня – это как бы ступеньки к этому статусу. Мы просто понимали, что мы должны здравый смысл включить. Если мы скажем, что мы работаем только с органическими фермерами, то можно в принципе не начинать работу, потому что их не существует в России. Во-первых, даже нет закона об органике, он только будет принят. Во-вторых, даже если принять во внимание какие-то собственные разработки, то будет их человек 10 на всю страну, в лучшем случае 20, но не получится ничего. С другой стороны, наша задача и фермеров раскачивать. Если мы просто скажем: «Что там у тебя? Шифер на птичнике? Все, иди отсюда». Нет, мы скажем: «Шифер? Ну ладно, но через 2-3 года избавься от этого». То есть дать ему пошаговую инструкцию, как ему действовать. Да, мы начинаем с тобой работать, но ты вот сделай это, это, это, по мелочи (например, избавься от «Ferry», вот эту бочку с бензином здесь не храни, отвези ее за сто метров), и после этого мы начинаем с тобой работать. Но, например, если тебе надо избавиться от шифера, всякая химия с него попадает (это просто пример, я на самом деле не специалист в этой сфере, я ездил, смотрел: если нет потолка, а только шифер, то там асбестовая крошка попадает). Скажешь: «Меняй крышу». А он скажет: «Ну, извините, столько денег.. чтобы начать с вами сотрудничать, я должен крышу менять». А если он будет знать, что я уже работаю, через 2 года мне это надо будет сделать, тогда у меня есть шанс втянуться и стать более экологичным.

Леонид Бацев

- Ты можешь сейчас выделить три, или четыре (или больше, или меньше) ключевые проблемы, которые есть у фермеров в настоящей России?

Борис Акимов

- Понятно, что есть проблема денег, во всех отраслях она существует, поэтому даже не хочется как-то выделять. Первая проблема, самая важная…

Леонид Бацев

- Может, их и вовсе нет, этих проблем?

Борис Акимов

- Нет, нет. Проблемы, безусловно, есть. Первая проблема - проблема знаний и навыков у фермеров, то есть фермер –заложник двух систем. Или он давно фермерствует и значит, что у него знания зашоренные: он думает, что можно идти только той дорожкой, которой он идет. Или второй вариант – он хочет стать фермером, но не знает, что именно сделать, и действует неправильно. Соответственно, он разоряется. То есть я считаю, что самые главные проблемы - в голове фермеров, а не от государства исходят, это все уже вторично. Т.е. первое, что нужно, - это расширить фермерское сознание, чтобы фермер смог посмотреть вокруг и понять, что происходит, понять, как можно эффективно с миром потребителя взаимодействовать. Потом уже начинаются другие проблемы. Например, проблемы сбыта, связанные с тем, что наш современный ритейл не заточен на работу с фермерами. Потому что ему надо чтобы продукт приезжал в определенной упаковке, лежал определённое время. Даже вполне себе большое хозяйство Совхоз им. Ленина все время жалуется, что сети не работают с их клубникой, которая, кстати, хороша, но там все равно используются некие химические средства при обработке полей. Но, тем не менее, это сладкая хорошая клубника, лежит она всего один день, и сеть не работает: «мы лучше возьмем заграничную, турецкую, которая будет лежать долго. Она невкусная, неполезная, но она долго лежит». Поэтому фермер, который производит такой честный продукт, который хранится недолго…

Леонид Бацев

- Он не нужен.

Борис Акимов

- Он не нужен. Теоретически он нужен, потому что хочется сказать потребителю, что у нас фермерский продукт, но практически он не нужен. Калибровка нужна определенная: цыплята отличаются, например (особенно если с ресторанами сотрудничаешь), туда-сюда гуляют на 50 грамм - это уже проблема. Большинство проблем связано с тем, что фермеры не могут войти в существующую структуру.

Леонид Бацев

- Я правильно понимаю, что каких-то системных проблем, которые были бы именно на уровне бизнеса или на уровне регуляции государством этого бизнеса, их нет? Они в большей мере находятся в плоскости, которой управляют те люди, которые начинают заниматься этим бизнесом?

Борис Акимов

- В большей степени – да. Хотя есть много-много моментов, которые связаны с государством, например, невозможно эффективно заниматься фермерством, когда тебя государство не поддерживает. Даже не с точки зрения денег, Бог с ними, а с точки зрения инфраструктуры: электричество, газ, дороги должны быть. Никакой фермер не построит за свой счет нормальную дорогу - это слишком дорого. И таких проблем сплошь и рядом. Плохая дорога… У меня лично, маленькое фермерское хозяйство развиваем, последние три километра дороги нет вообще. Понятно, что если бы я изначально думал о том, как стать фермером, то я бы выбрал место, где есть дорога. Но так как это родовое гнездо, то получилось, что я там. Дорогу-то я не могу построить. Если я построю дорогу, мне на ферму точно не хватит. Поэтому государство в первую очередь должно создать условия, чтобы можно было загрузить кур, куриные яйца и поехать, и не думать, что ты застрянешь и разобьешь все свои яйца. И свои, и куриные тоже. Или что ты должен платить безумные деньги за подключение к сетям, газу и т.д. Это существенная проблема.

Если бы государство повернулось лицом хотя бы к этому и сказало: «Давайте обеспечим сельскую местность инфраструктурой», то я думаю, что жизнь изменилась бы. А дальше начинаются всякие мелочи. Например, запутанность законодательства - это важная проблема. У нас есть куча всяких разных законов и подзаконов, которые часто противоречат друг другу. На самом деле, это тоже очень сильно мешает. Я вот уже сказал, что есть такая форма сельского хозяйства, как личное подсобное хозяйство. Закон об ЛПХ подписан Путиным. В принципе, классный закон, написан он на трех страничках. Написано, что человек, который живет в деревне, у него может быть хозяйство, и излишки он может продавать. Есть ограничение в цифрах: хозяйство должно быть расположено не более чем на 50 сотках. Но на 50 сотках, в действительности, очень многое можно произвести, например, курятина, яйца. Да, пшеницу, конечно, не вырастишь, но некоторым видом животноводства можно заполонить прилавки сетей. Многие так и делают.

Леонид Бацев

- И не платить налоги.

Борис Акимов

- Да, и не платить налоги. Но! С одной стороны, это здорово, привлекательно - ты можешь развиваться, у тебя больше возможностей. Но с другой стороны, такая ловушка. Та же сеть тебе скажет: «Подождите, а у Вас вообще какое юридическое лицо? Нет, мы тогда с Вами не сотрудничаем. Мне нужно получить сертификат соответствия». Фермер, конечно, может сменить юр.лицо, но он тоже находится в этой ловушке: мне здесь вроде уже комфортно, я уже развился, а сейчас мне придется какую-то модель применять. Например, сырое молоко продавать нельзя, но ГОСТ на сырое молоко есть: если на нем написать «Рекомендуется кипятить», то можно. Но Роспотребнадзор может интерпретировать по-своему: запретить, потому что в этом законе так не написано, или можно, потому что так написано в другом. Также и налоговая, она скажет: «Да, можно продавать ваших кур в ЛПХ». Правда, она так не скажет, потому что налоговая живет по Налоговому кодексу, где будет написано следующее: «Вы продаете кур, значит, занимаетесь предпринимательством. Вы не платите налоги. Значит, вы виноваты». – «Но я же ЛПХ». - «Мы не знаем такого закона, у нас есть наш Налоговый кодекс». Таких противоречий, на самом деле, миллион. Получается, что это вопрос интерпретации местных властей. Например, у нас есть фермер, которому напрочь отказывают в выдаче ветеринарных справок, потому что так решил главный ветеринар. Ко мне приехал ветеринар, стал нюхать около скотного двора: «Свиней разводишь, подлец». Я говорю: «Почему подлец?». «Африканская чума свиней». «И что? Я же имею право держать свиней?». «Да, имеете. Зарежь, съешь». «Почему я должен?». «Мало ли что! Вот приедешь ко мне, я тебе справку никакую не дам».

Алексей Ларин

- Хорошо, сейчас мы продолжим про это говорить. Я просто хочу напомнить для тех, кто присоединился недавно, слушает нас и не понимает, с кем мы общаемся, и кого он слушает. Я хочу напомнить, что вы слушаете программу «Сделано в России» с Алексеем Лариным и Леонидом Бацевым. Сегодня у нас в гостях Борис Акимов, «LavkaLavka» всем известный, и сегодня мы говорим о сельском хозяйстве, о фермерстве, и о том бизнесе, который вокруг этого строится.

Леонид Бацев

- Ты знаешь, я вижу, что Алексей вздохнул, хотел вопрос задать, но не успел. Меньше вдыхать надо, быстрее задавать. Мы говорим о том, что делается в России. «Сделано в России» наша передача называется. То, о чем говоришь ты, тоже производится в России. С другой стороны, наверняка есть проблема кормов, удобрений и прочего, и прочего. Может быть, ты сейчас развеешь мифы, скажешь, что много российских кормов, много российских удобрений, и мы используем оборудование российское, все только наше, местное, родное. Что в этой части?

Борис Акимов

- Я так скажу. Если говорить о крупном сельском хозяйстве, там, конечно, зависимость по семенам, по кормам, по удобрениям, по технике огромная от импорта. Наши фермеры немного другого типа. Когда началась девальвация в прошлом году и цены начали расти, то у нас они вообще не изменялись долгое время, потому что наши фермеры менее уязвимы к таким колебаниям: подорожал доллар. В конечном итоге его это затронет, как жителя России, потому что подорожали джинсы, например, или пшеница начнет дорожать, потому что она ориентирована на экспорт, и он будет вынужден поднимать цены, но в целом многие фермеры сами выращивают у себя, они не используют удобрения, или потому что они фанатично заточены под экологичный продукт, или потому что их бизнес-модель не предусматривает: пусть я получу меньший урожай, но зато я не покупаю удобрения. Техника в основном отечественная, потому что нет таких денег, чтобы купить за 12 млн. «John Deere». Они покупают какой-то комбайн наш, или трактор.

Алексей Ларин

- Но есть они наши?

Борис Акимов

- Тракторы? У нас или «Белорус», или «Гормаш» трактор. Но не так много, с этим есть, конечно, определенные проблемы, но техника в основном отечественная. Не потому что она лучше, а потому что она дешевле. Что касается удобрений и кормов, как я уже сказал, по причине экологичности или особенностей их бизнес-моделей, они просто не заточены под покупку импортного.

Алексей Ларин

- Т.е. это идеологически не используют. Если брать участок, у каждого есть дача, и когда выращивают вишню, говорят: «Она же экологически чистая». При этом он ее все лето опрыскивает различной химией, чтобы там жучки не заводились. И сразу возникает вопрос: «Насколько она экологически чистая?»

Борис Акимов

- Бабушка говорит: «Картошечка моя экологически чистая». «А как же ты с колорадским жуком боролась?» «Да вот опрыскала пару раз». Я на рынке во Владимирской области спрашиваю: «У вас Вязниковские огурцы есть?». Это одна из наших страстишек, направлений, потому что мы боремся за возрождение наших местных сортов овощей и местных пород сельскохозяйственных животных. Для Владимирской губернии, или Владимирской области, был свойственен огурец знаменитый Вязниковский. Она говорит: «Не знаю». Другая постарше говорит: «Да были давно. Сейчас уже никто не выращивает». Я спрашиваю: «У вас сейчас только гибриды?». «Да, «Герман F1» выращиваем. Очень хорошие. Чистые, хорошие. Всего 2 раза полила (сейчас уже не помню чем, она сказала). Два раза всего и все». Она думает, что… Она даже не скрывает: 2 раза же всего, не 20. Для нас важно и за этим тоже следить, чтобы фермеры не делали этого.

Алексей Ларин

- Хорошо, мы уже начали об этом говорить, и хотелось бы продолжить. Сейчас, когда санкции, импортозамещение (такое модное слово), действительно что-то меняется? Появляются ли какие-то возможности для фермеров, чтобы выйти в ритейл, на рынки сельскохозяйственные? Что есть в этом?

Борис Акимов

- В целом есть такой положительный тренд. Мы этим занимаемся с 2009 г., задолго до всяких геополитических изменений, у нас был слоган: «Поддержи местного фермера». В этом направлении мы работали и будем работать, не поменялась ситуация.

Алексей Ларин

- Что реально происходит? Потому что все на словах очень много говорят, кивают. А по факту?

Борис Акимов

- Ну, по факту всегда сложнее, чем на словах. Сельское хозяйство - это такая сфера, которая не может быстро измениться. Но в целом можно сказать, что власть, инвесторы повернулись в сторону фермеров. Они повернулись и стали с ними разговаривать.

Алексей Ларин

- Ритейл повернулся?

Борис Акимов

- Ритейл поворачивается, но больше для того, чтобы написать «уголок фермерских продуктов», а что там продается - дело десятое. То же молоко, разлитое тем же заводом в другую бутылку, это не делает продукт фермерским или более чистым. Но с другой стороны он старается повернуться. Ритейл хочет повернуться, но он в плену своих стереотипов, своей логики, своей работы. Это не обвинительный какой-то пафос.

Леонид Бацев

- Но, я думаю, для них тоже дорого повернуться, потому что если у них бизнес-процесс настроен на одну бизнес-модель, то ее тоже быстро не поменяешь, - дорого и долго.

Борис Акимов

- Конечно. У них каждое место на полке, неизвестно, сколько стоит. У нас, например может случиться, что продукт заканчивается. Мы своих покупателей к этому приучаем, что если вы хотите, то приходите пораньше. В такие-то дни точно купите, а в такие-то дни может закончиться. Понятно, что в обычном магазине, если человек пришел и видит, что закончилось молоко, он будет шокирован, потому что он не может купить это молоко. Так же и ритейл шокирован в этот момент. А мы говорим, что это нормально, хорошее молоко кончается. Это вообще-то тысячелетиями было всегда.

Алексей Ларин

- Ты говорил о проблеме логистики, хранения, всего остального. И проблема выхода российских фермеров на ритейл, хотя бы не на большой, а на средний, маленький, это то, что они не могут упаковать соответственно, обеспечить логистику, чтобы подвозилось вовремя, а не время от времени и т.д. Поэтому вы для себя эту бизнес-модель организовали, но сейчас появляется возможность, чтобы создавать такие хабы, кластеры, как угодно можно назвать, сервисные компании, которые, с одной стороны, будут посредниками, но они будут как раз брать на себя вот эту функцию: собрать все у фермеров, оформить это в нужном виде, не под своим брендом, а под брендом фермера, и поставить уже на полки.

Борис Акимов

- Вот об этом много разговоров, и строятся какие-то центры, но пока, может быть, мало времени просто, нужно чтобы время прошло. Мы будет развивать рынки, которые должны стать гораздо более масштабным проектом, чем то, что делает «LavkaLavka» сейчас. Мы вынуждены некоторой ковостью обладать, не потому что мы так хотим, а потому что бизнес-модель так устроена. Рынки позволят выйти на гораздо более демократический сегмент с другим ценообразованием, потому что это совершенно другой бизнес. Он позволит нам на 30-40% снизить цену, точнее даже не нам снизить, а они снизятся, потому что мы не будем там ничего продавать. Там продают фермеры, цену будут назначать они. Хабы – это наше второе направление. Нужно создавать хабы, которые позволят на ритейл выходить. Все, что сейчас создается, так или иначе в большинстве своем заточено под большие фермы, агрохолдинги, под работу с ними. Это совсем другой тип бизнеса.

Алексей Ларин

- Смотри, ведь есть уже опыт работы с теми, кто собирает ягоды, дикорос различный. Там ведь уже существуют некоторые модели (я, может быть, их не знаю), но когда есть компании, собирают орехи, шишки, ягоды, все остальное и потом это дело превращают уже в настоящий бизнес. И собирают они как раз у частников, не у фермеров, а просто у местных жителей. Эта модель применима в целом для всего сельского хозяйства?

Борис Акимов

- Я считаю, что да. Эта, собственно, фермерская кооперация, которую мы хотим развивать, и за которой, я уверен, будущее, она заключается в том, чтобы создавать единые логистические центры, которые помогут эти продукты у фермеров брать. Точнее, брать еду у фермеров и превращать это уже в продукт, в то, что уже может быть продано в магазине, в сети даже. Но пока это больше наши желания и разговоры всех остальных, не только нас. Все остальные много про это говорят, но пока это слова.

Алексей Ларин

- А вот еще один важный момент. Несмотря на то, что мы все патриоты и любим российские продукты, все равно есть стереотип, что российское - плохое. Он у нас как-то так сложился: то, что иностранное - оно хорошее, а наше - некачественное. Как ты видишь эту проблему сейчас именно в сфере сельскохозяйственных продуктов? Есть ли эта проблема здесь, и как она выражается, как вы с ней боретесь?

Борис Акимов

- Проблема есть, но в ней заложен и позитивный момент разоблачения. Чем больше человек уверен, что российский фермерский продукт плохой, а европейский хороший, тем больший у него эффект «Вау», когда он попробовал наш продукт. Когда он взял козий сыр от, например, подмосковного фермера Кисоло и испанского происхождения, он его взял, пробует и не верит: «Русский сыр? Как это?». Шок. Вот этот шок работает уже на нас, на наших фермеров, чтобы показать, что на самом деле все не так устроено. И в этот момент человек довольным, счастливым становится и более лояльным потребителем. Потому что ему нравится, что его убеждения, что это плохое, в большинстве случаев (чаще всего, в каждом случае бывает по-разному) разоблачаются, и он от этого чувствует себя удивленным и более довольным.

Леонид Бацев

- А ты сам как считаешь, есть ли какие-то продукты иностранные сельскохозяйственные, которые реально лучше, чем российские? Интересно твое мнение узнать, потому что ты ближе всего к этой теме. С одной стороны, я понимаю, что мы ставим в тебя в такую позицию, что ты разрываешь…

Борис Акимов

- Ничего страшного.

Леонид Бацев

- Вот честно, как есть. Есть ли такие иностранные продукты, которым ты отдашь предпочтение на сегодняшний день, хорошо понимая рынок, а не российским? Или продуктов таких уже нет?

Борис Акимов

- Нет, ну во-первых - это выдержанные сыры. У нас тоже появляется много всего классного в маленьких фермах, где мы работаем. Но там ассортимент, и традиция лучше, больше, ярче, глубже и разнообразней.

Леонид Бацев

- Сыры. Что еще?

Алексей Ларин

- Вино, наверное?

Борис Акимов

- Вино тоже, конечно, но опять же… Мы с вином нашу работу выстраиваем тоже только с российскими... И этот эффект «Вау» особенно с иностранцами очень круто работает. Люди приходят и просто не знают, что российское вино существует (а у нас оно только российское). Они пробуют и потом в отзывах про вино вообще отдельно пишут, что у них крышу снесло.

Алексей Ларин

- Мне кажется, вино это тот продукт, когда… Это же не один продукт, который обладает одинаковыми вкусовыми качествами, а все-таки это разное вино, и его нельзя сравнивать.

Борис Акимов

- Да, но все равно у нас уже появилось несколько компаний, около десятка, на Кубани, в Ростовской области, которые на самом деле очень классное вино делают. Вот сыр и вино - это такие вещи – есть чем похвастаться, а если говорить о хороших, выдержанных колбасных мясных деликатесах, то с этим реально проблема сейчас. Вяленые колбасы типа хамона или прошутто. Такой мясной продукции практически не существует.

Леонид Бацев

- Я думаю, те, кто нас сейчас слушает, и мечтает развиваться в сельском хозяйстве, стать фермером, может мотать на ус и бежать заниматься.

Борис Акимов

- На самом деле, к нам много приходило уже много всяких фермеров-поставщиков, но реально таких вот крутых колбасных мясных деликатесов пока нет. Определённого типа есть, но твердых, особенно вяленых продуктов, - их нет.

Алексей Ларин

- Еще одна тема, которую мы не затронули. Фермеры у нас работают, развиваются, а как насчет экспорта? Из-за рубежа мы покупать любим, а что мы продаем? Есть ли уже опыт, чтобы фермерские продукты шли за рубеж?

Борис Акимов

- Если говорить про тех фермеров, с которыми мы работаем, то такого нет, наверное.

Леонид Бацев

- Коломенская пастила, наверное.

Борис Акимов

- Я не знаю. Она вывозится?

Леонид Бацев

- Вроде они в Лондоне сделали магазин, насколько я знаю, и там продают.

Алексей Ларин

- Ну, у вас планы есть «LavkaLavka» вывозить за пределы России?

Борис Акимов

- Пока очень абстрактные. Мы про это думали, особенно когда девальвация началась. Уже посмотрели, у нас получается все дешевле, чем там, уже конкурентно способные цены, уже можно выдвигаться.

Алексей Ларин

- У нас же есть продукты оригинальные. Например, сметана в Лондоне продается русской девушкой.

Борис Акимов

- Конечно, у нас есть много продуктов, которых там нет, особенно молочный ряд. Да, там высокая культура сыров, но такого количества молочных продуктов (творог, ряженка, простокваша и прочее) там просто нет. Если нет, это не значит, что можно легко продать. Попробуй приучить их это есть.

Алексей Ларин

- Мне кажется, свекла – очень хороший продукт.

Борис Акимов

- Потенциал огромный, но нужно помнить, что нужно будет еще много документации оформлять по европейским стандартам, это пока не для наших маленьких фермеров. А в целом, я считаю, что у России огромный потенциал. Я даже писал некую деловую записку в одно агентство по поводу того, что я считаю, что цель - из России сделать органическую сверхдержаву, чтобы она кормила весь мир органическими продуктами.

Леонид Бацев

- У нас осталась ровно одна минута, хотелось бы спросить, где сейчас, кроме «LavkaLavka», можно купить фермерскую продукцию, или только у вас можно купить?

Борис Акимов

- Нет, конечно, можно где-то еще. Вот я говорил об ответственном потреблении, нужно просто немножко задумываться (а лучше не немножко) о том, какой ты покупаешь продукт, хотя бы посмотреть состав в магазине. Даже в обычном магазине, наверняка, можно кое-что (очень мало, но можно) найти, можно на рынке найти. 10% на рынке может быть фермерское (5%, 3%, 15%, не знаю). Их можно, наверное, найти и специально в среду ездить к нему на рынок, чтобы купить его молочную продукцию. В Интернете можно найти сайты самих фермеров и покупать у них. Можно даже на даче найти фермеров и покупать у них напрямую. Надо просто время потратить и силы на то, чтобы эти продукты найти.

Алексей Ларин

- Отлично, но, время передачи подошло к концу, мы со всеми прощаемся, у нас сегодня в гостях был Борис Акимов, один из основателей, идеолог крупного проекта «LavkaLavka» - здоровые продукты, вкусные продукты, продукты российского производства.

Леонид Бацев

- Вы слушали «Сделано в России» с Алексеем Лариным и Леонидом Бацевым. Всем пока-пока.

Алексей Ларин

- Борис, спасибо, что стал гостем.

Борис Акимов

- Спасибо, до свидания.