Параллелизм в текстах устного народного творчества народа манси

УДК 811.511:143; 39

М.В. Кумаева

Параллелизм в текстах устного народного творчества народа манси

Аннотация. Тексты фольклора сохранили особенности языка предков и донесли из глубины веков до настоящего времени многие фольклорные формулы, архаизмы, сравнения, эпитеты, метафоры и другие изобразительно-выразительные средства. В статье рассматриваются параллелизмы в различных жанрах устного народного творчества народа манси и дается их характеристика.

Ключевые слова: фольклор, сказка, параллелизм, числа в фольклоре, песня, загадка.

M.V. Kumaeva Parallelism in the texts of Mansi folklore

Summary. Folklore texts have preserved the features of the ancestors' language and have brought many folk formulas, archaisms, comparisons, epithets, metaphors and other figurative-expressive means from the past to the present time. The article analyzes the parallelisms in various genres of Mansi folklore and gives their characteristics.

Keywords: folklore, fairy tale, parallelism, numbers in folklore, song, riddle.

Параллелизм «как синтаксическое средство способствует созданию упорядоченности, симметрии композиции текста. Самое важное требование в параллельной конструкции - это подобие структур в частях текста, близко следующих друг за другом, либо в двух или более предложениях сверхфразового единства» [1, 59]. Одним из ярких изобразительно-выразительных средств языка мансийской устной народной поэзии является параллелизм. Обратимся к толкованию значения параллелизма в словаре О.С. Ахмановой: «Параллелизм - связь между отдельными образами, мотивами и т.п. в произведении речи, выражающаяся в одинаковом расположении сходных элементов; одинаковое расположение сходных членов предложения в двух или нескольких смежных предложениях» [2, 311]. А.Н. Баландин,

исследователь мансийского языка и фольклора, отмечает: «Параллелизм, ... передача одной и той же мысли двумя параллельно стоящими выражениями, в той или иной мере отличными одно от другого по форме, является важнейшей особенностью художественного стиля мансийского фольклора». <...> «Особенно своеобразным является параллелизм, отличаемыми словами которого являются числительные. Например: «Сат хар хайтум тэпыц Асн, хот хар хайтум тэпыц Асн лаввёсум. / Определен я на питательную Обь с семью бегающими быками, на питательную Обь с шестью бегающими быками»; «Эква-пыгрись, нац сат мутрац, хот мутрац хотёлимтаве / Эква-пыгрись, разве можно побороть твои семь мудростей, твои шесть мудростей». Семь-шесть имеют значение бесконечного количества, и потому

они синонимы» <...> «Сат хотал олсум / Семь дней жил. Этэ сат, хоталэ сат олыс / Ночей семь, дней семь жил. Сат тал, сат тув ропи-тас / Семь зим, семь лет работал. Талэ сат ялсыт, туве сат ялсыт / Зим семь ходили, лет семь ходили. Талэ сат олэыг, туве сат олэ-ыг / Зим семь живут, лет семь живут» <.> «Часто встречающееся в сказках число семь 'сат', несомненно, является священным. Оно не только играет роль определения к различным объектам, персонажам и героям мифологической поэзии, но иногда имеет и само-

Миснэ начинает уговаривать мужчину. Поет:

Мужчина, рожденный человеком, Прислушайся ко мне, Прислушайся ко мне. Не без соболей семь холмов, Семь холмов с лесным зверем Тебе в руки отдаю, Тебе все отдаю. Миснэ опять продолжает петь: Семь холмов со зверем, С петлями на соболей семь холмов, Если это тебе мало, С семью углами дом из лиственницы За это я тебе отдам.

В вышеприведенном тексте наблюдаются также случаи аллитерации, тавтологии. Примером параллелизма может служить песня «Я месыг хум» («Мужчина излучины реки»): «... Как мелких монет звонкий звук, Как мелких монет звенящий звук Пусть за семь плёсов слышится, Пусть за шесть плёсов слышится. После моего ухода

Плёсы семи лесных рек быстротечных, Плёсы семи лесных рек ветряных Плавниковой рыбой пусть наполнятся, Чешуйчатая рыба пусть к ним поднимается.» [5, 272].

стоятельное мифологическое значение, как то: товльщ сат, лагльщ сат - семь крылатых, семь ногатых (священная семерица). Лувыщ сат, нёвлиц сат - костяная неделя, мясная неделя» [3, 78]. В.С. Ивановой зафиксирована мансийская песня «Миснэ ос вораян хум» - «Миснэ и охотник» от информанта П.Р. Кугина, в тексте данной песни мы находим параллелизмы, которые придают тексту эмоциональность, выразительность. Приведем пример:

Стрелу свою трехгранную Вынимай из него, Вытаскивай из него. Мужчина, рожденный человеком, Мужчина, рожденный человеком, Прислушайся ко мне.

Дом лиственничный с семью углами, Семь холмов для охоты, Если и этого тебе мало, Если это мало тебе.

Голову свою с семью косами Мужчине,

рожденному человеком,

В нечистый угол дома

Туда я положу,

Туда я явлюсь.» [4, 36].

«Параллелизм как синтаксическое средство способствует созданию упорядоченности, симметрии композиции текста. Самое важное требование в параллельной конструкции - это подобие структур в частях текста, близко следующих друг за другом.» [1, 59]. «Язык песен отражает не только язык того периода, когда песня была записана, но и язык диалекта данной местности в прошлые времена, иногда очень далекие; кроме того, в репертуар песен данной местности входят и песни, заимствованные из других мест, которые содержат свои диалектные особенности» [6, 224]. В песнях отражаются чувства, мысли,

переживания исполнителя, непременно находит место в песне и то пространство, все то, что его окружает, - в образных выражениях. Исполнитель песни с любовью, с восхищением, с восторгом воспевает свою малую родину.

Параллелизм, как и метафора, является распространенным и в таком жанре, как загадка, приведем пример: «Ам амыщма! Этэ сат йиквегыт, хотылэ сат йиквегыт. -Ты маныр, ваглына?! (Ты вотна хойим йивыт) / Моя загадка - эй! И семь ночей пляшут -танцуют, и семь дней пляшут - танцуют. - Что

Качаю я своё дитятко

В хорошей люльке с обручевым ободом.

Качаю я своё дитятко

В хорошей люльке с корневым ободом.

Качаю я своё дитятко

Пятипалой ногой (с пятью пальцами).

Маленькая Федосья, дитятко моё,

Без отца грудью тебя выращивала.

Маленькая Федосья, доченька моя,

Без отца грудью тебя выкармливала.

Маленькая Федосья, доченька моя,

Маленькая Федосья, дитятко моё, Выращиваю я подрастающие концы рук твоих,

Выращиваю я подрастающие концы ног твоих.

Как бы не случилось что с твоими ручками, Как бы не случилось что с твоими ножками, А после этого,

Маленькая Федосья, дитятко моё, Очень-то не кричи - будет, родненькая. Очень-то не хныкай - будет, славненькая. Тщи! Глазыньки твои,

это, знаете? (Порывом ветра деревья раскачивает)» лз. (Мункачи). «Ам амыщум-ов! Ты самт саграпан порнтул та самна паты, та самт саграпан порнтул ты самна паты. -Я, ханьщелын, маныр? (Ты хон нэпак тыг тув яласы) / Моя загадка - эй! В этом краю рубанут щепку - в тот край падает, в том краю рубанут щепку - в этот край падает. - А ну-ка, отгадайте, что это? (Официальная бумага туда-сюда «ходит»)» лз. (Каннисто)» [7, 178].

Обратимся к следующему примеру, к тексту «Улылап» («Колыбельная песня»):

Вынесу я тебя на улицу За посёлок с площадью. Опростай свой животик, Маленькая женщина с животиком. Руки твои - молодые деревца, Ноги твои - молодые деревца. А после этого -Тщи! Спи, моя маленькая. Тщи! Спи, моя родненькая. Очень-то не рыдай, Очень-то не кричи. Закружилась головка Маленькой женщины. А после этого -

Выйду я на улицу из своего дома. С двумя прирубами. Много женщин со всего посёлка Скажут мне: «Ох, у тебя дитятко!» А после этого - как отвечу я им? Зайду, бедная, в дом С площади поселка с площадью. Выну я тебя из хорошей люльки С корневым ободом, Подниму я тебя вверх

Тщи! Глазыньки твои - опухнут. А после этого, а после этого, Маленькая Федосья, дитятко моё, Маленькая Федосья, доченька моя,

Песня состоит из множества параллелизмов и тавтологии. По мнению И.А. Солодовой, «. синтаксически параллельные конструкции задерживают внимание читателя. Повышение внимания обусловлено усилением остроты восприятия при скоплении конструктивно одинаковых предложений» [9, 12].

В сказке «Торум лавум акв нуса» («Богом назначенный самый бедный человек») мы находим параллелизмы и числовые значения: «... Сярык мувылтацкве патэгум, сат хо-тал мувылтэгум. / Начинаю обходить свое стадо оленей, семь дней обхожу его. <. > Тав ойкатэ хуйн сыс ань молал сат ампар тагыл тэнут, сат ампар тагыл маснут сунн та талттыстэ...» / «Пока спит ее муж, она нагрузила прежние полные семь амбаров одежды, (прежние) семь амбаров пищи на нарты нагрузила...» [10, 143].

Выразительные средства мы находим в тексте мансийской народной сказки «Ас-талях-отыр мойт» («Сказка о духе-хранителе реки Обь»):

«Нацкныл нацк порнтул вис, ховтыл ховт порнтул хусатас, ульпал ульпа порнтул хусатас, таргыл тарыг порнтул хусатас, пуцк ултта лысанэ. Холытан алпыл нох-квалманылт: сат нацк олтым кол унлы, кол кйвырт хуёгыт. / Взял он с ели щепку еловую, с лиственницы щепку лиственничную взял, с кедра щепку кедровую взял, с сосны щепку сосновую взял, через голову бросил. Затем они закрыли глаза и головы и легли спать. На следующий день утром встали: оказывается, они спят в доме длиною в семь бревен из лиственницы» [11, 176].

Пятипалой рукой (с пятью пальцами), Буду я с тобой похаживать По тесовому полу с десятью тесинами. Буду я понашивать

По тесовому полу с десятью тесинами [8, 136].

В тексте сказки «Астальх-отыр-лувыц-хум мойт» («Сказка о духе-хранителе реки Обь») мы также находим встречающееся в тексте числовое значение 'сат' и параллелизмы: «. Пыгрись тув минас. Хайтыс, хайтыс, вагтал патыс. Тув ёхтыс, ноцхаль сунсы: халь, хотал нэглапан палыл сат лупта ханэгыт. Сяр сорнияныл ёлаль пасгёгыт, сорнияныл ноцхаль суртгёгыт, нас хотыглы. / Юноша пошёл туда. Бежал, бежал, устал. Туда пришел, вверх смотрит: береза, на стороне восходящего солнца, (на березе) висят семь листьев. Золотой свет (от них) вниз опускается, золотой свет вверх поднимается, ярким светом всё освещается (как днём)...

... Когда-нибудь он тебе слугой будет. Его семи амбаров мука, семи амбаров золота, всё он тебе отдаст.».

. Семь столов с золотой едой, с медовой едой стол соединили, пригласили жителей города, жителей деревни. Гостили, ели, пили, до сих пор живут, до сих пор здравствуют».

В текстах мансийских сказок обязательными элементами являются «сказочные формулы»: олэг-хулэг / живут-поживают; Муйлысыт, тэсыт, айсыт, ань ты мус олэгыт, ань ты мус щунёгыт / Гостили, ели, пили, до сих пор живут, до сих пор здравствуют; эрыг тотнэ хум, мойт тотнэ хум / в песнях прославляемый человек, в сказках прославляемый человек; элмхолас исыц торм паты и элмхолас нотыц торм паты / наступит долгая человеческая жизнь, наступит вечная человеческая жизнь и др. Сказочные формулы также построены на параллельной конструкции.

В рассмотренных нами мансийских фольклорных текстах мы выявили употребление

частого числового элемента 'сат' семь в параллелизмах в таких жанрах, как песни, загадки, сказки. «В устном народном творчестве, особенно в мифах и молитвах, числа выступают в соответствии с космогонической моделью мира - вселенной. <.> . число 7 встречается во всех сферах духовной культуры обско-угор-ских народов. Очень часто встречается число 3. Очень редко встречаются числа 10, 12.» [4, 36].

Таким образом, параллелизм в текстах устного народного творчества имеет различные

модификации - полный параллелизм и частичный. В рассмотренных текстах параллельные конструкции опираются на повторы знаменательных и служебных слов (послелогов, союзов), аллитерацию, ассонанс.

Одна из главных функций, которые выполняют различные виды повторов, параллелизмов в произведениях устного народного творчества - создание экспрессивности, мелодичности, напевности.

Литература

1. Глухова Н.Н. Структура и стиль текстов марийских заговоров. Йошкар-Ола, 1996. С. 59.

2. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М.: Едиториал УРСС, 2004. С. 311.

3. Баландин А.Н. Язык мансийской сказки. Л., 1939. С. 78.

4. Иванова В.С. О семантике чисел в духовной культуре обских угров. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. С. 36.

5. Иванова В.С. Локальные особенности в обрядности северных манси (конец XIX - XXI век). Ханты-Мансийск: ИИЦ ЮГУ, 2010. С. 272.

6. Язык фольклора: хрестоматия / сост. А.Т. Хроленко. М.: Флинта: Наука, 2005. С. 224.

7. Загадки мансийские (вогульские) / авт.-сост. Т.Д. Слинкина. Ханты-Мансийск: ГУИПП «Полиграфист», 2002. С. 178.

8. Земляной братец: мансийские сказки, предания, песни, загадки // Записи, перевод, сост. и примеч. В.В. Чернецова, публикация Н.В. Лукиной. Томск: Изд. Томск. ун-та; Средне-Урал. кн. изд. С. 136.

9. Солодова И.А. Синтаксический параллелизм в акте коммуникации: автореф. дисс. ... канд. филол. наук. М., 1993. С. 12.

10. Мансийские сказки: для уч-ся 5-8 классов / авт.-сост. Е.И. Ромбандеева, Т.Д. Слинкина. СПб.: «Издательство «Дрофа» Санкт-Петербург», 2003. С. 143.

11. Сказки, предания и былички верхнесосьвинских манси / авт.-сост. М.В. Кумаева. Ханты-Мансийск: Изд-во Юграфика, 2012. С. 176.

References

1. Gluhova N.N. Struktura i stil' tekstov marijskih zagovorov. Joshkar-Ola, 1996. S. 59.

2. Ahmanova O.S. Slovar' lingvisticheskih terminov. M.: Editorial URSS, 2004. S. 311.

3. Balandin A.N. Jazyk mansijskoj skazki. L., 1939. S. 78.

4. Ivanova V.S. O semantike chisel v duhovnoj kul'ture obskih ugrov. Tomsk: Izd-vo Tom. un-ta, 2002. S. 36.

5. Ivanova VS. Lokal'nye osobennosti v obrjadnosti severnyh mansi (konec XIX - XXI vek). Hanty-Mansijsk: IIC JuGU, 2010. S. 272.

6. Jazyk fol'klora: hrestomatija / sost. A.T. Hrolenko. M.: Flinta: Nauka, 2005. S. 224.

7. Zagadki mansijskie (vogul'skie) / avt.-sost. T.D. Slinkina. Hanty-Mansijsk: GUIPP «Poligrafist», 2002. S. 178.

8. Zemljanoj bratec: mansijskie skazki, predanija, pesni, zagadki // Zapisi, perevod, sost. i primech. V.V. Chernecova, publikacija N.V. Lukinoj. Tomsk: Izd. Tomsk. un-ta; Sredne-Ural. kn. izd. S. 136.

9. Solodova I.A. Sintaksicheskij parallelizm v akte kommunikacii: avtoref. diss. ... kand. filol. nauk. M., 1993. S. 12.

10. Mansijskie skazki: dlja uch-sja 5-8 klassov / avt.-sost. E.I. Rombandeeva, T.D. Slinkina. SPb.: «Izdatel'stvo «Drofa» Sankt-Peterburg», 2003. S. 143.

11. Skazki, predanija i bylichki verhnesos>vinskih mansi / avt.-sost. M.V. Kumaeva. Hanty-Mansijsk: Izd-vo Jugrafika, 2012. S. 176.