Потребительская корзина

Потребительская корзина

Продуктов становится меньше, а все остальное — вопрос цены

       Анализ ценовой ситуации по итогам мая полностью подтвердил прогноз развития конъюнктуры потребительского рынка, сделанный нами в прошлом обзоре. В мае рост стоимости жизни ускорился и составил 23%, против 22% в апреле и 14% в марте.
       По мнению экспертов Ъ, ускорение ценовой динамики связано с действием трех групп факторов: ростом валютного курса, подпирающего снизу динамику цен на импортные товары и увеличивающего список неэффективных для ввоза изделий; спадом производства и бурным ростом оптовых цен в производстве отечественных товаров народного потребления, особенно аграрной продукции; мощным эмиссионным выбросом, произошедшим в апреле в связи с индексацией минимальных доходов.
       В июне, по нашим прогнозам, вряд ли следует ожидать замедления ценовой динамики. Несмотря на то, что в связи с началом ежедневных валютных торгов рост курса доллара, по-видимому, замедлится, и, видимо, сократятся масштабы наличной эмиссии, увеличение цен на горючее и введение нового порядка лицензирования деятельности в розничной торговле и сфере услуг заметно увеличат издержки в производстве и обращении (см. подробнее стр. 26).
       
       В прошлом обзоре потребительских цен (см Ъ #20, стр. 13--14) мы обратили внимание на два обстоятельства. Первое — нарастание дефицитности рынка продуктов питания, особенно в районах Севера и в восточных регионах. Вывод об этом делался на основе наблюдения за динамикой следующих индикаторов: рост количества городов, где товар отсутствует в продаже, очень высокие темпы роста стоимости продуктового набора в отдаленных провинциях, снижение поставок продуктов питания в Москву по сравнению с объемами заключенных договоров.
       Второе — резкое нарастание давления на потребительские цены со стороны цен безналичного оборота, которые за первые четыре месяца года выросли с опережением на 50--100 пунктов по сравнению с ценами потребительскими.
       Иными словами, можно утверждать, что в мае-апреле качественно изменилась ситуация на рынке. В первые месяцы после павловской и гайдаровской реформ основными факторами роста цен, как мы констатировали, были высокие инфляционные ожидания продавцов, а потребительский спрос в это время переживал период острого дефляционного шока. Эмиссионные вливания лишь в незначительной степени "расшивали" спрос и не давали экономике, ориентированной на потребительский комплекс, окончательно "перегреться" вследствие кризиса сбыта.
       К середине 1991 года и в начале 1993 нами отмечалась уже другая ситуация — адаптированная к новым ценовым пропорциям экономика, сильно зацикленная на внутрихозяйственном и межотраслевом обороте, начала генерировать автоинфляционный рост издержек производства. Предприятия-производители ТНП уже были вынуждены за счет повышения цен на свою продукцию не просто спасать свою прибыль от инфляционного обесценения, но в ряде случаев даже от сокращения ее абсолютных размеров. С неизбежностью переход экономики в это состояние сопровождается усилением спада производства. При этом по крайней мере "фоновый" рост доходов населения продолжается. Отсюда следует, что рынок из состояния относительного перепроизводства постепенно переходит к состоянию усугубления абсолютной дефицитности. Начало этого этапа мы и констатировали в прошлом апрельском обзоре. На основе анализа действия этих факторов эксперты Ъ спрогнозировали ускорение роста цен в мае-июне, которое дополнительно должно было быть "разогрето" выплатами населению проиндексированных с 1 апреля зарплат и пенсий. Так оно и получилось.
       Причем анализ новых фактов и индикаторов состояния потребительского рынка в мае дает все основания сделать еще более неутешительные выводы. Как нам кажется, необратимый переход уже совершен — сейчас потребительский рынок опять начинает входить в состояние, когда главным генератором роста цен становится его относительная и абсолютная дефицитность. То есть, на качественном уровне рост цен на потребительском рынке уже можно охарактеризовать как инфляцию спроса. В содержательном плане ситуация схожа с моментами, предшествующими реформам Павлова и Гайдара — огромная масса "горячих" денег, большая ступенька между явно или скрыто дотируемыми и регулируемыми ценами государственного сектора и ценами свободной торговли, крайне неравномерная динамика последних по разным группам товаров и регионам страны.
       Если попытаться выстроить факты и аргументы по порядку, то начать придется с того, что ситуация явно сдетонировала после очередной индексации доходов населения. Не раз эксперты Ъ писали о том, что ничего более несвоевременного, чем апрельская индексация доходов в текущей экономической конъюнктуре придумать было просто невозможно (см., например, обзор "Деньги" в Ъ #13, стр. 16). Тем не менее это произошло. Из приведенных в таблице 1 данных по итогам проведения первой серии индексационных выплат видно, как относительно спокойная и, вообще говоря, дефляционная ситуация марта (эмиссия сокращается, рост расходов на покупку товаров опережает рост номинальных доходов, относительно высока норма сбережений) сменилась на ситуацию прямо противоположную, причем в наихудшем варианте. Оставим до обзора "Деньги" анализ последствий такой метаморфозы для наличноденежного обращения в целом, а здесь отметим лишь, что к началу мая такие важные индикаторы прироста дефицитности потребительского рынка как соотношение темпов роста доходов и расходов населения и доля "горячих" денег в доходах вышли на уровень самого печального в истории российского рынка периодов — конца 1990 и 1991 годов.
       Более того, необходимо отметить, что о беспрецедентном за последние полтора года приросте абсолютной дефицитности потребительского рынка в мае свидетельствует тот факт, что темпы роста потребительских расходов были ниже темпов роста цен.
       Это может означать только одно — сокращается абсолютный уровень потребления. Постараемся ответить, за счет чего он сокращается. Действительно, и непосредственно после павловской реформы и после реформы Гайдара эксперты Ъ отмечали ситуацию, когда абсолютные объемы покупок населения сокращались, и причем настолько, что выплаченные населению деньги не возвращались в банки, и доля "горячих" денег в расходах населения увеличивалась. Однако в те периоды это было следствием дефляционного шока. Ведь рост цен тогда значительно обгонял рост доходов для большинства групп населения. Цены тогда вышли на "запретительный" уровень и люди в своей массе перестали тратить деньги на все, кроме самого необходимого.
       Сейчас же ситуация принципиально другая — рост доходов заметно опережает рост цен, то есть свободный остаток денег у населения есть, и уровень цен не может быть ограничителем при выборе направлений их расходования. В результате, как нам кажется, можно однозначно сделать вывод о том, что потребление населения сократилось вследствие абсолютного сокращения массы предлагаемых товаров.
       После анализа макроэкономических показателей напрашивается вывод о том, что дефицитность рынка прирастает за счет обнищания рынка продовольственного, причем государственного его сектора.
       Дополнительным аргументом в пользу подобного умозаключения могут быть цифры, приведенные в таблице 2. Они однозначно указывают на то, что разрыв между ценами госторговли и колхозного рынка стремительно увеличивается: только в течение мая — с 2--3 до 5--6 раз. Заметим, что в начале года этот процесс не наблюдался: как и "положено" в случае с инфляцией издержек, цены на продукцию, произведенную в государственных и в бывших государственных хозяйствах, догоняли цены колхозного рынка.
       
Таблица 1
       Как готовился ценовой всплеск: денежные доходы и расходы населения (в скобках — прирост по сравнению с прошлым месяцем)
март апрель
       Денежные доходы населения (млрд руб.) 2001,1 (+22,3%) 2695,9 (+34,7%)
       Денежные расходы населения (млрд руб.) 1735,4 (+32,3%) 1998,4 (+ 15,2%)
       Наличная эмиссия (млрд руб.) 263,6 (-24,8%) 718,1 (+172,4%)
       Доля "горячих" денег в доходах населения 13,3% 25,9%
Доля доходов, внесенных на счета в банках 7,1% 5,7%
       
       
       
       
       
       
       
Таблица 2
       Сравнительные цены на продукты питания в магазинах и на колхозных рынках в крупных столичных городах на конец мая (в скобках — данные на конец апреля)
       Наименование Средняя цена в магазине (руб. за кг) Средняя цена на рынке (руб. за кг) Соотношение цен
       Говядина 815 (635) 3410 (2300) 4,19 (3,62)
       Свинина 892 (670) 3760 (2400) 4,33 (3,58)
       Масло сливочное 1352 (1240) 4000 (2700) 2,96 (2,18)
       Масло растительное 357 (326) 970 (805) 2,72 (2,47)
       Молоко 115 (98) 485 (357) 4,20 (3,64)
       Сметана 643 (533) 2840 (2000) 4,42 (3,75)
       Сыр 1545 (1400) 3105 (2700) 2,01 (1,93)
       Яйца (за 10 шт.) 242 (170) 490 (435) 2,03 (2,56)
       Картофель 38 (44) 155 (130) 4,08 (2,95)
       Капуста 62 (48) 385 (200) 6,21 (4,16)
       Лук 45 (48) 310 (240) 6,93 (5,00)
       Чеснок 495 (453) 1630 (1180) 3,29 (2,60)
       Свекла 58 (50) 320 (230) 5,48 (4,60)
       Морковь 58 (50) 335 (235) 5,74 (4,70)
       Яблоки 350