Нарративный кокон произведения искусства

тивники экспонирования работ Я. Фабра в Лувре утверждали, что подобные выставки демонстрируют коммерческий спекулятивный характер современного искусства, абсолютно недопустимый в классическом музее. Превращая творения прошлого в часть своих инсталляций, Ян Фабр представляет их в «карнавальном» духе и мешает общаться с признанными шедеврами, волюнтаристски перекрывая их.

Подводя итоги опыта взаимодействия Лувра с современным искусством, можно утверждать, что большинство специалистов и любителей искусства сходятся во мнении, что не имеет смысла образовывать в Лувре самостоятельный отдел современного искусства. Речь может идти только о политике временных выставок. Также большинство интересующихся соотношением традиционного музея и современного искусства полагают, что ответственным за организацию выставок современного искусства в универсальном музее надо строже относиться к отбору имен, произведений, больше внимания уделять выбору залов для их экспонирования.

Г. Н. Лола

Нарративный кокон произведения искусства

С начала прошлого века остается актуальным вопрос - насколько современное искусство остается искусством? Разница между искусством в ренессансном смысле как актом боговдохновенного творения и искусством современным - экспериментальным, аналитичным, ангажированным разными обстоятельствами, в том числе и рыночной конъюнктурой, более чем очевидна. Осознание и переживание этих различий заставляет разводить искусство и современное искусство по разные стороны и даже искать для современного искусства новые определения, например, использовать слово «арт» - тоже искусство, но не совсем.

Разница бросается в глаза, а единство подчас неуловимо, тем более, что стараниями своих идеологов арт представлен столь активно и демонстративно, что смог присвоить себе статус современного искусства полностью и безоговорочно. Критическая мысль, как правило, разворачивается вокруг непохожести арт’а на искусство, выполненное в традиционных техниках. При этом забывается простая вещь - искусство нельзя сводить к технике, к инструменту, к сюжету - оно конституируется уникальным видением художника.

И искусство, и арт служат одному - про-изведению ауры125, что и позволяет в конечном счете констатировать их единство и за различиями увидеть тождество. Но это - в конечном счете, а в конкретных формах существования искусство и арт сохраняют внушительную дистанцию, которая требует внимания.

Источниклм ауры и в искусстве, и в арт’е остается уникальное художническое видение: то, что станет произведением является художнику как целостность - не по частям, а сразу. Эта целостность может явиться в отчетливом виде, и тогда надо только поспевать за «кистью» или «мышкой» компьютера, но чаще образ оказывается смутным, отчего приходится долго и осторожно прояснять, прорисовывать то, что явилось. Целостность являющегося образа - условие произведения ауры, ибо аура неделима, она не может быть «собрана» из составных частей как механизм, аура - живой организм, она либо есть, либо ее нет. Однако аура в искусстве и в арт’е имеет свою специфику.

Причина такого различия - в разных условиях осуществления искусства и арт’а. Искусство в качестве условий создания произведения имеет как бы их отсутствие, то есть, художник творит свободно, в то время, как арт слишком зависим от ситуации, от конвенций арт-сообщества, от рынка, от «актуальности» и «оригинальности». От арт’а ждут не столько просветления, сколько острого импульса, способного вызвать столь же острую реакцию. Такая оглядка на «потребителя», роль которого отводится не столько зрителю, сколько галеристу, куратору, арт-критику, сближает арт с дизайном, а художника с дизайнером.

Произведение искусства, помимо уникальности, еще и открыто в том смысле, что его осмысление, прочтение не предусмотрены художником, для которого важно только воздействие, производимое аурой - само воздействие, но не смыслы, которые зритель вложит в его произведение. Художнику важно быть понятым, но не в том смысле, чтобы зритель подумал то же, что и он думал, создавая свое произведение, а в том - чтобы зрителя задело, взволновало то, как художник это увидел. Искусство -это слово, которое неизвестно как отзовется. С дизайном все иначе, он -слово, которое должно отозваться достаточно определенным образом. Художник не знает и знать не хочет, что дальше будет, дизайнер, напротив, всегда знает, чем все закончится, дизайн - это работа «с конца» - с понимания.

И художнику, и дизайнеру прежде является образ как целое, но происходить это будет под влиянием разных сил. Русло дизайнерскому творчеству задает замысел, определенный заказчиком, он создает своеобраз-

125 О понятии аура см.: Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости: избр. эссе. М., 1996.

ное энергетическое поле, в котором и является искомый образ, в той же степени неожиданный, сколь и ожидаемый. Такое хорошо подготовленное и срежиссированное чудо. Именно в этом смысле следует различать творчество и креатив: творчество интуитивно и спонтанно, а креатив -аналитичен, методологичен и технологичен.

Художник в арт’е тоже сначала видит целое, прежде чем начать что-то делать, разница, однако, в том, что он, подобно дизайнеру, выстраивает исполнение в соответствии с методологией, перебрасывая мост через пропасть, отделяющую видение от его воплощения. Опоры этого моста -концепция, пролеты - методология. Художник, как и дизайнер, подчиняет свой путь процедуре, технике, отслеживая свое вдохновение и, более того, организуя его должным образом. Явление образа подготовлено и рассчитано, ибо явлению предпослан замысел, который и задает направление всем дальнейшим действиям по про-изведению ауры.

Явленный художнику образ оказывается в значительной степени конструктом. Качество ауры получается другим - энергия видения ослаблена в силу его частичной несвободы, отсюда огромное значение приобретает другой источник ауры - культурный контекст. На первый взгляд работа над культурным контекстом как смысловым «сопровождением» исключительно технологична, однако, это не совсем так. Здесь контекст не сводится к описанию совокупности обстоятельств, а представляет собой некоторый смысловой «коридор», смыслопорождающую структуру, разработка которой также требует креатива. Помятуя о неделимости ауры, придется признать, что создаваемый контекст должен быть неотделим от продукта, по сути, продукт и его смыловое «сопровождение», которое будет прочитываться пользователем - это одно и то же.

Исследование культурного контекста произведения искусства и способов его создания предполагает обращение к понятию нарратива, которое сразу отсылает к лингвистическим корням, напоминая, что нарратив - это «способ использования языка», «повествование». Однако, в последние десятилетия нарратив оказался в центре внимания философов, социологов, психологов и был осмыслен как нарративная практика126, позволяющая увидеть, как через повествовательные формы человек организует свой опыт, память, желания и, в конечном счете, самого себя. Не случайно живой интерес к нарративу проявила коммуникативная теория

126 См.: Рикер П. Время и рассказ. М.; СПб.; Университет. кн., 1999-2000. Т. 1-2.; Брунер Дж. Жизнь как нарратив // Постнеклассическая психология. 2005. № 1. С. 9-30; Шмид В. Нарратология. М.: Яз. славян. культуры, 2003.

постпрагматистской направленности, в том числе, социальный конструк-

127

ционизм .

Исследование нарратива как дискурсивной практики открыло новые горизонты понимания механизмов конструирования реальности. Повествование предстало не как «озвучивание» некоторого предшествовавшего смысла, а как процесс производства, упорядочения и оформления возникающих по мере повествования смыслов. Другими словами, нарратив стал инструментом понимания тех стратегий, которые способны «вызывать к жизни» некоторую реальность: «Изучение феномена нарратива предлагает нам переосмыслить вопрос о гераклитовской природе человеческой реальности, поскольку он действует как открытая и способная к изменениям исследовательская рамка, позволяющая нам приблизиться к границам вечно изменяющейся и вечно воссоздающейся реальности. Он предполагает возможность задавать порядок и придавать согласованность опыту фундаментально нестабильного человеческого существования, а также изменять этот порядок и согласованность, когда опыт или его осмысление меняются»128.

Нарратив как речевая структура, упорядочивающая и организующая опыт, давно и прочно вошла в сферу искусства и часто сводится к информационному сопровождению произведения. Однако такой упрощенный подход к сложному явлению есть еще один довод в пользу самого пристального внимания к нарративу и нарративным практикам. Способ повествования моделирует опыт зрителя, а моделирование самого способа может перевос-создавать произведение, превращая его из того «что есть» в то, «как оно рассказывается». Для искусства эти два вопроса имеют особый смысл, а их различение тем более. О чем следует думать прежде всего: как описать произведение или о том, что должно произойти в процессе описания? Перенос акцента с первого на второе многое меняет.

Потребность в понимании такого процессуального, смыслопорождающего нарратива обусловливает необходимость специального концепта, в качестве которого я предлагаю использовать понятие нарративного кокона. Звучит как метафора, что совсем неплохо: понятие, которое можно визуализировать - хорошее подспорье в абстрактных теоретических

127 См.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: трактат по социологии знания. М.: Медиум, 1995; Герген К. Дж. Социальный конст-рукционизм: знание и практика. Минск: БГУ, 2003; Абельс Х. Интеракция, идентичность, презентация: введ. в интерпретат. социологию / пер. с нем. СПб.: Але-тейя, 1999; Йоас Х. Креативность действия / пер. с нем. СПб.: Алетейя, 2005; Ка-заринова Н. В. Межличностная коммуникация: социал.-конструкционист. анализ. СПб.: Изд-во СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2006.

128 Брокмейер Й., Харре Р. Нарратив: проблемы и обещания одноальтернативной парадигмы // Вопр. филос. 2003. № 3. С. 39.

рассуждениях. Подсказкой служит слово «кокон», хорошо представимый и сразу вызывающий ассоциации с чем-то объемным, воздушным, пустотным, находящимся в движении. Кокон - сложное образование: он возникает вокруг чего-то, но то, из чего он возникает, само становится оболочкой, и в определенный момент кокон может оказаться полым. Так и с нарративным коконом: будучи динамической семиотической структурой, организованной смысловым ядром, он существует в дискурсе. Исходная смысловая модель «уходит» в оболочку, которая становится и результатом, и процессом производства смыслов. Отмечу, в концепте-метафоре нарративный кокон акцент следует делать как раз на оболочку - на ее фактуру и динамику. Понятие нарративного кокона с его стиранием границы между сердцевиной и оболочкой, между тем, о чем речь, и тем, что случается во время речи, может стать весьма действенным инструментом конструирования культурного контекста.

Нарративный кокон способен продуцировать впечатления, порождающей средой которых является вероятностный мир значений, которые не предшествуют коммуникации, а возникают в процессе последней. Конечно, само продуцирование значений происходит в изначально заданном смысловом русле, поэтому необходимо рассматривать нарративный кокон в двух аспектах - структурном и динамическом. В первом случае следует сосредоточиться на семиотическом моделировании нарративного кокона, во втором - на процессе анимации этой модели в дискурсивной практике. Решать эту задачу позволяет методологический ресурс социальной семиотики и социального конструкционизма.

В активной форме нарративный кокон проявляет себя как состояние согласованного смыслотворчества автора послания (художника, куратора, галериста) и зрителя. Будучи продуктом концептуальной и креативной работы, нарративный кокон определяет параметры смысловых контекстов, в которых зритель способен воспринимать произведение. Только в этом случае зритель выступает не как «потребитель» и не как «свидетель», а как участник процесса символического обмена.

Я. Н. Лукашевская

Медиа-арт как путь к диалогу культур и религий в XXI веке

Медиа-арт сегодня - это сильнейший инструмент, при помощи которого формируется культурное пространство всего мира, где широкое распространение получило применение новых высоких технологий практически в каждой сфере социальной жизни. В нашей небольшой статье