Подходы к определению понятия «Глобализация»

Таблица 1

Развитие научных представлений о глобализации с 1950 г. по настоящее время

I. Период 1950-1990 г..

Основные авторы: Особенности определений: Теории глобализации:

Р. Робертсон, М. Уотерс, Г. Тер-борн, А. Зиновьев, И. Валлер-страйн, Д. Мейер, Н. Луман Глобализация рассматривается как исторический процесс. Проявление глобализации в отдельных сферах жизни. Предлагается несколько частных определений, не претендующих на всесторонний охват явления. Некоторые исследователи определяют глобализацию, как результат развития социальных отношений. Теория мир-системного анализа И. Валлерстайна

II. Период 1990-2000 г..

Основные авторы: Особенности определений: Теории глобализации:

И. Валлерстрайн, Г. Терборн, М. Арчер, Р. Робертсон, М. Фе-зерстоун, А. Аппадураи, Б. Тернер, А. Зиновьев, Н.С. Миро-ненко Определения носят более экономический характер. Глобализация комплексно внедряется в различные сферы общественной жизни. Г. Терборн «Волны глобализации»

III. Период 2000 — настоящее время

Основные авторы: Особенности определений: Теории глобализации:

М. Кастельс, Л.Е. Гринин, Р. Робертсон Рассмотрение глобализации в комплексе взаимодействия всех сфер жизнедеятельности, унификация, прогнозирование будущих возможных последствий глобализации. Процесс всемирной экономической, политической и культурной интеграции. Теория Р. Робертсона, который обращает внимание на культурные аспекты глобализации и на значимость коллективных (социальных) представлений о глобальности социальных процессов, которые созданы в результате деятельности средств массовой информации. (2003) Попытки уйти от понятия. А.Д. Бородаевский в статье за 2010 г. вводит термин «сиамизация».

чинает «Тезисы о глобализации» со слов: «Глобализация — это слишком часто употребляемый термин, которому можно придавать самые разные значения». [13]. Результаты проведенного исследования сведены в обобщающую таблицу, отражающую эволюцию воззрений ведущих отечественных и зарубежных специалистов на глобализации за весь послевоенный период (табл.1.). Говоря о самой глубинной, системообразующей части процесса глобализации экономики чаще всего её сводят к растущей экономической открытости стран, либерализации национальных режимов торговли и капиталопотоков, формированию глобального финансового рынка и всемирной информационной сети. [15]. В этом контексте правомерно рассматривать глобализацию как определенную понятийную рамку.

Глобализация охватывает такие сферы мировой экономики, как:

1. внешнюю, международную, мировую торговлю товарами, услугами, технологиями, объектами интеллектуальной собственности. (рис 1.) Выражается в процессах усиления интернационализации обмена на основе углубления международного разделения труда, возрастания масштабов и качественного изменения характера традиционной международной торговли. Все более важным направлением международного сотрудничества становится сфера услуг, которая развивается быстрее сферы материального производства;

2. международное движение факторов производства (рабочей силы, капитала, информации). Выражается в процессах глобализации производительных сил через обмен средствами производства и научно-техническими, технологическими знаниями, а также в форме международной специализации и кооперации, связывающих хозяйственные единицы в целостные производственно-потребительские системы; через производственное сотрудничество, международное перемещение производственных ресурсов; углублении, прежде всего, интернационализации производства, а не обмена, как это имело место ранее. Интернационализация производства проявляется в том, что в создании конечного продукта в разных формах и на разных стадиях участвуют производители многих стран мира. Увеличение масштабов международной миграции рабочей силы. Выходцы из относительно бедных стран находят применение в качестве

неквалифицированной или малоквалифицированной рабочей силы в развитых странах. А также обмен высококвалифицированным персоналом развитыми странами.

3. международные финансово-кредитные и валютные операции (безвозмездное финансирование и помощь, кредиты и займы субъектов международных экономических отношений, операции с ценными бумагами, специальные финансовые механизмы и инструменты, операции с валютой). Выражается в углублении интернационализации капитала, заключающемся в росте международного движения капитала между странами, прежде всего, в виде прямых инвестиций.

4. производственное, научно-техническое, технологическое, инжиниринговое и информационное сотрудничество. Выражается в формировании глобальной материальной, информационной, организационно-экономической инфраструктуры, обеспечивающей осуществление международного сотрудничества. Растущей интернационализации воздействия производства и потребления на окружающую среду, что вызывает рост потребности в международном сотрудничестве, направленном на решение глобальных проблем современности.

5. сближение деловой и потребительской культуры между разными странами мира и рост международного общения. С одной стороны, это приводит к популяризации отдельных видов национальной культуры по всему миру. С другой стороны, популярные международные культурные явления могут вытеснять национальные или превращать их в интернациональные. Часто это расценивается, как утрата национальных культурных ценностей.

Подводя итог, можно сказать, что в последние десятилетия процессы глобализации определяют тенденции развития мировой экономики. Единого общепризнанного определения этого понятия пока не существует. Происходит расширение структуры, обогащение содержания понятия. В статье предлагается выделить понятийную рамку данной дефиниции, включающей в себя: сближение деловой и потребительской культуры; международные финансово-кредитные и валютные операции; производственное, научно-технологическое, информационное сотрудничество; мировую торговлю товарами, услугами; международное движение факторов производства.

Рис 1. Определение понятия глобализация.

Литература

1. Большая Российская энциклопедия. Т.7. — М.: Большая Российская Энциклопедия, 2007

2. География, общество, окружающая среда. T.V: География социально-экономического развития / Под ред. А.И. Алексеева, Н.С. Мироненко. — М.: Изд. дом «Городец», 2004. — 672 с.

3. Глобалистика: Энциклопедия /Гл. ред. И.И. Мазур, А.Н.Чумаков; Центр научных и прикладных программ «Диалог». — М.: ОАО Изд-во «Радуга», 2003. — 1328 с.

4. Гринин Л.Е. Глобализация и национальный суверенитет // История и современность. — 2005. — № 1. — С. 6-31.

5. Владимирова И.Г Глобализация мировой экономики: проблемы и последствия // Менеджмент в России и за рубежом. — 2001. — №3.

6. Мировая экономика и международные отношения. — 2010. — №5.

7. Пространственные структуры мирового хозяйства: Сб. ст. / Под ред. Н.С. Мироненко. — М.: Пресс-Соло, 1999. — С.13.

8. Философия: Энциклопедический словарь / Под ред. А.А. Ивина. — М.: Гардарики, 2004.

9. IMF World Economic Outlook, 1997, p. 45 http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/weo1097/weocon97.HTM

10. Giddens A. The Consequences of Modernity. — Stanford, 1990. р.64.

11. Global Culture: Nationalism, Globalization and Modernity / Ed. by M. Featherstone. — London, 1990.

12. Robertson R., Lechner F. Modernization, Globalization and the Problem of Culture in the World-Systems Theory //Theory, Culture & Society. — 1985. — № 3; Robertson R. Globalization Theory and Civilization Analysis // Comparative Civilizations Review. — 1987. — Vol.17.

13. Маслов О.Ю. Глобализация: этапы глобализации, доллар-глобализация, кризис-глобализация или процесс глобализации глазами мыслящих глобально // Еженедельное независимое аналитическое обозрение http://www.polit.nnov.ru/

14. Иванов Д.В. Эволюция концепции глобализации www.soc.pu.ru

15. http://nbene.narod.ru/econom/feconom16.htm 2006 г., Nota Bene Экономический интернет-журнал

О СОДЕРЖАНИИ ОПЫТА

И.С. Метелев,

заведующий кафедрой коммерции и логистики Омского института (филиала) Российского государственного торгово-экономического университета,

кандидат экономических наук filomsk@rsute.ru

В статье, в рамках социологического подхода, дан анализ феномена миграции населения. Обоснована целесообразность использования результатов изучения и измерения миграционного опыта для прогнозирования миграционной подвижности населения в целях последующего управления миграционными процессами.

Ключевые слова: миграция населения, миграционный опыт, миграционная подвижность, адаптация, миграционные сети, потенциальная миграция

УДК 314.745

И ЗНАЧИМОСТИ МИГРАЦИОННОГО

Миграция населения — сложное социально-экономическое явление, требующее комплексного изучения его закономерностей, тенденций, видов, форм, направлений. Целый ряд наук, как то: экономика, демография, география, социальная психология, этнология, статистика, история др. вносят свой вклад в разработку этой проблемы. Существует большая литература по вопросам теории и методологии исследований миграционных процессов. Единого определения понятия «миграция населения» пока нет. У каждого автора, можно сказать, свой вариант. В.А. Ионцев насчитал их только в отечественных публикациях около 30. Исходя из данных зарубежной и отечественной литературы ученый представил наиболее полную картину классификации направлений, включающую 17 различных подходов к теоретическому анализу феномена, 45 научных направлений, теорий и концепций. Из них 5 теорий приходится на экономический подход, 5 — на социологический, 4 — на чисто миграционный, 3 — на демографический, 2 — на исторический, типологический, политический.

Мы следуем социологическому подходу. Здесь в развитие теоретических положений Э. Равенштейна в 60-е годы ХХ века [12, с.48]. Эверест Ли выдвинул теорию «притяжения-выталкивания». Массей и Симонс разработали концепцию миграционной системы сетей. Теория миграционной системы сетей изучает на микро- и макроуровне международную и внутреннюю миграции всех видов.

Теория «притяжения-выталкивания» («pull/push») изучает на микроуровне международную и внутреннюю миграции всех видов. Единица анализа миграции — индивид. Согласно данной теории, факторы, оказывающие влияние на принятие решения о миграции, можно объединить в четыре группы: (1) факторы, связанные с регионом выбытия мигрантов; (2) факторы, связанные с потенциальным регионом прибытия мигрантов; (3) вмешивающиеся обстоятельства (промежуточные препятствия); (4) факторы, связанные с субъективными характеристиками мигрантов (личные факторы).

Среди факторов, входящих в первые две группы, в каждом регионе можно выделить факторы, удерживающие население на данной территории (нейтральные факторы), выталкивающие его (push-factor) или притягивающие (pull-factor). Одновременно с данными факторами действуют вмешивающиеся обстоятельства (третья группа факторов), которые выступают в качестве ограничителей миграционных потоков (промежуточные препятствия, например транспортные издержки, законодательные ограничения на перемещения, недостаток информации о возможном регионе прибытия и т. д.). Кроме этого действуют еще личные факторы (субъективные), влияющие на миграцию (ускоряют ее или замедляют), поскольку склонность к миграции и потребности у разных людей разные [12, с.49-52].

Исходя из этого, миграцию можно рассматривать как функцию относительной привлекательности стран въезда и выезда. При этом в регионе прибытия определяющая роль в миграционном движении отводится притягивающим факторам, а в регионе выбытия подобная роль отводится выталкивающим факторам.

Единица анализа миграции — индивид, семья, общественная структура. Миграция объясняется опорой мигрантов на уже

сложившееся в принимающей стране сообщество мигрантов-земляков.

Все возрастающее и весомое значение в усилении миграционных потоков приобретают сети социальных отношений. Они базируются на родственных и дружеских связях, общности страны или района происхождения и формируются не только между мигрантами в странах поселения, но и между ними и жителями стран их исхода.

Значительная часть мигрантов выбирает конкретную страну назначения с учетом присутствия там родственников или диаспор соотечественников. Этот фактор особенно важен при миграции женщин и детей, переезжающих по каналам воссоединения семей. Согласно данным Евростата, 80% уроженок Сенегала в Испании и 90% уроженок Египта в Италии прибыли в данные страны именно по этой причине [13].

Наличие диаспор в большей степени учитывается и малоквалифицированными мигрантами, которые адаптируются к жизни в новом обществе, прежде всего, благодаря системе социальных систем с проживающими там соотечественниками. Родственники, друзья, знакомые предоставляют мигрантам временный кров, материальную поддержку и помощь в поиске работы.

Существование социальных миграционных сетей не просто способствует формированию миграционных потоков между странами, оно является фактором устойчивости этих потоков, т. е. наличие миграционной сети может само по себе поддерживать миграционный процесс даже тогда, когда условия для миграции становятся неблагоприятными, в частности, когда ей противостоит ограничительная иммиграционная политика или в условиях экономического спада в принимающей стране [1, с.101].

Понятие миграционных сетей неразрывно связано с формированием (накоплением) опыта в сфере миграционного существования (или миграционного опыта), поскольку перемещения людей сопряжены с определенными миграционными установками, миграционными судьбами, миграционным поведением. Попытка выявить основные тенденции миграционного опыта на основе анализа факторов жизнеспособности населения, взаимосвязи экологических пространств и структурности путей, исторических магистралей миграции, универсального и локального опыта расселения, была предпринята И.Т. Касавиным [4]. Изучение с этих позиций миграционного опыта способствует пониманию миграционных процессов, особенностей миграционного образа жизни в единстве социально-экономических, культурно-исторических и личностных факторов [1, с.34].

К. Манхейм показывает, что индустриальный социум в мощных процессах культивирует чувство долга и ответственности, но одновременно создает ситуации «наподобие короткого замыкания в электричестве». В частности, происходит непроизвольный выброс эмоций и волевых импульсов, когда человек «сам по себе живет двойной жизнью своих инстинктов и может обладать в качестве душевного наследия, как злом, так и добром» [7]. Это открывает возможности микросоциологического анализа конфликтов в границах миграционного опыта, когда источник жизни человека располагается, согласно Ч.-Х. Кули, в общении с другими людьми, начиная от интонации голоса,

жестов, выражения лица, манер, идей и заканчивая природой политических, религиозных, образовательных и экономических институтов. Ч.-Х. Кули подчеркивает, что на этой основе формируется универсальная способность учиться и воспринимать других людей. Вместе с тем интерес представляют направления жизненного опыта мигрантов, в которых развиваются конкретные социально-человеческие качества. Но, в конце концов, общительность трансформирует личные представления, симпатии и понимание, которые представляют аспекты общества. Социальное «Я» включает множество других «Я», когда развивается общественное качество совести в умении совместно решать общественные проблемы, формировать представления о «правильном и неправильном» поведении в направлении всеобщности человеческого существования [5].

С теоретико-методологической точки зрения такое суждение верно. Однако в реальном мире процесс адаптации людей к новой социальной действительности происходит сложнее. Как отмечает Т.Н. Юдина, в современный период могут быть выделены следующие основные модели реагирования на иммиграцию [11]:

1) полное исключение, предполагающее предотвращение въезда иммигрантов в страну; однако это реально трудно осуществить, ибо глобализационные процессы оказываются более мощными, чем политика отдельных стран;

2) дифференциальное исключение или сегрегация. Модель дифференциального исключения (сегрегация) характеризуется как ситуация временного объединения иммигрантов в ряде социальных подсистем, включенности в некоторые области жизнедеятельности (но в лишении доступа в другие сферы, например, политику, государственное управление и т.п.). Государство, его институциональные и организационные структуры в данном случае приветствуют иммигрантов как «гостевых работников»;

3) ассимиляция, являющаяся политикой интеграции, т.е. включения мигрантов в общество посредством в сущности одностороннего процесса адаптации, когда они должны поступиться своими отличительными социокультурными и лингвистическими характеристиками;

4) плюрализм, по сути, являющийся позитивной гуманистической альтернативой реагирования на иммиграцию и представляющий собой принятие поселений иммигрантов в формах этнических сообществ, остающихся отличными от других групп населения в отношении языка, культуры, социального поведения, причем, в нескольких поколениях.

Результатом будет также интеграция политическая и культурная в «принимающее» общество, но добровольная, естественная.

По мнению автора, сегодня в сфере миграционного опыта преобладает некая нагруженность социальностью (вторжение истории, политики, культуры, экономических преобразований). Вместе с тем, развитие миграции показывает неразрывность совместности, коллективистских и личностных форм деятельности; во всяком случае, современные базовые формы социальности постепенно переходят в «стягивающее» миграционное пространство, образующееся в результате объединенной деятельности людей.

Миграционный опыт позволяет видеть и понимать поколен-ческие различия народов, особенности социальных группировок качественные отличия эпох, творческие усилия. Расширяющиеся познавательные, обыденные впечатления, неотрывное внимание к калейдоскопичности примет жизненного мира требуют особой заботы и работы зрения, соответственно, порождают переходы к постижению социального времени. Его направленностью являются контрасты образа жизни, общественных статусов, понимание собственного прошлого (Родины) и положения на новых путях и дорогах, которые устремляют взгляд в перспективную реальность.

В результате миграция приобретает устойчивый универсальный статус как порядок отправлений, производство знаний об окружающем мире, произвольный выбор моментов исканий и т.д. В онтологическом смысле осуществляется поиск не только географических территорий, но и «самого себя» как условия выживания в новых обстоятельствах. На этой основе можно разделять образы жизни отдельных народов (народонаселения) и его представителей, собственно, «мигрантов». Как следствие, в границах миграционного процесса следует различать выбор причинно-следственных взаимозависимостей, прежде всего в

отношении отправления в «путь» и «выбора дороги». «Прибытие как событие» должно быть оправдано качеством особого миграционного опыта, первоначальных намерений перемещений в пространстве-времени, актов отправления как стремления продвигаться в дальнейший путь. Измерение последнего происходит в закономерной причинно-следственной цепи транзитов как «транзитной антологии». Феномен мобильности оказывается более ограниченным, чем миграционный процесс, который предстает универсальным в связывании различных целостно представленных порядков. Так, конкретный действующий человек практикует миграционное существование в междумирии культур, типов поведения и образа мыслей.

Для анализа миграционного опыта и миграционного существования важное значение приобретает философское понятие «действительности». Именно характер «действительности», «близости» людей к ней определяет типологические константы их повседневной жизни. Специальное исследование А. Маку-шинского раскрывает обстоятельства того, как окружающий мир предстает в «нашем» образе мира». Зачастую переживание действительности осуществляется людьми в различных формах; агрессивного либо примирительного отношения, выводит на передний план акты взаимодействия с обществом или бессилия перед ним. Это вполне можно наложить на миграционный опыт, поскольку «человек мигрирующий» есть «странник», «пришедший», находящийся на окраине жизни нового общества (в подтверждение своего маргинального статуса). Поэтому его переживания действительности могут не быть адекватными самой действительности. Она может казаться ему чуждой, хотя в то же время он сам является ее частью.

На основе встречи с реальной действительностью мигрант создает концепты: «моя действительность», «мой дом», как отражение столкновения с реальной, фактической действительностью. Он наделяет повседневность своим смыслом, своей «судьбичностью» («рядовой», «обыденной», «элементарной», «рутинной», «будничной»). Понятие «будней» в отношении к опыту миграции более приближенное, чем «нравы», «образцы», «стереотипы» поведения. Мигранту свойственен вывод: действительности, т.е., разумеется, «истинной действительности», еще нет, но она должна быть, ее можно искать и стремиться «добыть», она мыслится в качестве возможной [6].

Социальная интеракция, социальное общение, оптимальное пространство жизненно-практических сил не создается автоматически. Их нужно созидать усилиями и мигрантов, и коренных жителей. Но чтобы результат этого был позитивным, прежде всего, необходима социально-миграционная диагностика как выявление сущностных характеристик миграционных процессов для «распознавания» их перспективного развертывания; во-вторых, необходимо, чтобы мигранты стремились усвоить новые условия социальной среды, то есть социально адаптировались; в-третьих, важно, чтобы коренные жители не воспринимали мигрантов как чужаков, а уважительно приняли их как сограждан, точнее, как будущих сограждан; в-четвертых, важно, чтобы на данной основе формировался новый социальный порядок как связывание всех элементов социальной системы во времени и пространстве, утверждались оптимальные формы общественных отношений (в установленных образцах, постоянстве структурных образований, процессов и явлений социума). В конечном счете, социальная адаптация включает: первоначальную стадию совмещения новой и прежней системы ценностей; стадию терпимости как готовность к взаимодействию и взаимоограничению; принятие универсальных образцов поведения; аккомодацию как признание основных элементов системы ценностей новой среды; ассимиляцию как полное совпадение ценностных ори-ентаций индивида, группы и среды. И особенно важно иметь в виду, что настоятельный призыв-пожелание сохранить и укрепить тенденции нормализации, нормального хода жизни при «насыщении» ее мигрантами требует большей политической ответственности.

Изучение и измерение миграционного опыта, по нашему убеждению, может быть положено в основу прогнозирования миграционной подвижности. Миграционная подвижность, по мнению Л.Л. Рыбаковского [10] — это как бы объективизированное состояние, способность личности к миграции, сформировавшаяся вследствие накопленного миграционного опыта. Такой опыт Л.В. Корель удачно называет миграционной биографией. Последняя включает совокупность перемещений, предшест-