Самое яркое впечатление военного времени: "Представляете, ни одной ампутированной ноги!"

Профессиональная судьба Зинаиды Ермольевой, дочери подъесаула 4-го Донского Казачьего полка Виссариона Васильевича, решилась раз и навсегда на втором курсе медицинского факультета Донского университета Ростова-на-Дону, куда она поступила на выделенное для нее дополнительное место: начались занятия по микробиологии. Первые ее научные работы были посвящены холере; изучая эту болезнь, она сделала и первое научное открытие — на себе самой: доказала, что условно патогенные вибрионы могут изменяться в организме человека и вызывать заболевание. Тогда же она открыла светящийся вибрион, которому присвоено ее имя.

В 1925 году Ермольева переехала в Москву, чтобы возглавить отдел биохимии микробов в Институте биохимии им. А.Н. Баха. Уже здесь Ермольева — первой в мире — выделила лизоцим как пригодный для медицинского применения препарат.

В декабре 1942 года по представлению министра здравоохранения и личному распоряжению Сталина Ермольева отправляется на Сталинградский фронт — для предупреждения эпидемии холеры, которая уже распространилась в немецких войсках. То, что Ермольевой удалось сделать в Сталинграде, представить и понять практически невозможно. В городе, где не осталось ни одного целого дома, где ожесточение вой-ны достигло исторического максимума, она наладила производство бактериофага и профилактику холеры в грандиозных масштабах. В день профилактику проходили не менее 50 тысяч человек. Все источники воды были взяты под контроль, разъяснительная работа проводилась в войсках, среди населения, беженцев и эвакуированных. Потери от холеры в фашистской армии составили 78 тысяч человек. В советской армии эпидемия была предупреждена.

Ермольева была награждена орденом Ленина, а в 1943 году — Сталинской премией I степени за разработку новых методов диагностики и фагопрофилактики холеры. Денежную составляющую премии профессор передала в Фонд обороны, на эти средства был построен истребитель "Зинаида Ермольева".

Еще до Сталинграда Ермольева начала работать над получением пенициллина из отечественного сырья. И в том же 1942 году ею был получен первый отечественный пенициллин (крустозин); она приложила гигантские усилия, чтобы запустить его промышленное производство.

С 1943 года начался массовый выпуск пенициллина. После первых испытаний в Москве Ермольева отправляется в действующую армию, где под руководством академика Н.Н. Бурденко крустозин испытан в полевых условиях. Препарат выдержал испытание на отлично. Много лет спустя, отвечая на вопрос о самом ярком впечатлении военного времени, Ермольева вспомнила испытания 1944 года: "Представляете, ни одной ампутированной ноги!"

С 1945 по 1947 год Ермольева — директор Института биологической профилактики инфекций, на базе которого создается Всесоюзный НИИ пенициллина (Государственный научный центр антибиотиков). Первым результатом работы института было создание отечественного антибиотика стрептомицина, который до сих пор используется для лечения туберкулеза.

После увольнения Ермольевой большому коллективу ученых НИИ эпидемиологии и гигиены Красной армии (НИИЭГ КА), действительно внесших существенный вклад в разработку и, главное, в развитие технологий промышленного получения пенициллина, была присуждена Государственная премия. Фамилии Ермольевой среди лауреатов не было.

Как изобретали пенициллин

1877

Луи Пастер

заметил, что почвенные плесневые грибки угнетают бактерии сибирской язвы.

1880-е

"Дедушка русской дерматологии"

Андрей Полотебнов

считал, что бактерии зарождаются из плесени (кистевиков, или пенициллов) и безвредны для человека. Он вырастил на лимоне плесень, смешал с маслом и нанес на кожную язву. Язва, к его удивлению, зажила гораздо быстрей контрольной. —

По материалам кандидата фармацевтических наук Виктора Сало

1893

Итальянский врач

Бартоломео Гозио

был уверен, что пеллагру, болезнь итальянских бедняков, питавшихся кукурузой, вызывала плесень, разраставшаяся на кукурузе (на самом деле пеллагру вызывает дефицит незаменимой аминокислоты триптофана, которой в кукурузе нет). Исследуя эту плесень, он выделил из нее микофенольную кислоту, убивавшую сибиреязвенные бактерии. Это первый в истории случай выделения чистого пенициллинового антибиотика. Правда, дальше дело у Гозио не пошло.

1928

У шотландского врача

Александера Флеминга

в чашке с культурой золотистого стафилококка выросла плесень. Флеминг обратил внимание, что вокруг плесени стафилококк погиб, — и выделил пенициллин.

1940

Австралиец

Говард Флори

и немец русско-еврейского происхождения Эрнст Борис Хаин (Чейн) выделили чистый пенициллин и разработали технологию его промышленного производства.

Разнообразная плесень из невероятных мест

Первый советский пенициллин выделила Тамара Балезина, сотрудница Зинаиды Ермольевой: "Устав от напрасного ожидания (помощи от союзников. — "Наука"), весной 1942 года я с помощью друзей стала собирать плесени. Несли самую разнообразную плесень из самых невероятных мест. 93-м по счету образцом был грибок, случайно выросший в другой лаборатории на культуре микроорганизма, над которым там работали. Этот штамм был идентифицирован как "близкий к Penicillium crustosum". Из него мы и стали получать советский препарат, который назвали "пенициллин-крустозин ВИЭМ". Сотрудники Всесоюзного института экспериментальной медицины (ВИЭМ) проверили антибиотик на себе, после чего передали его для клинических испытаний.

Штамм Балезиной имел пенициллиновую активность в 4-8 раз больше, чем штамм Флеминга. Зинаиде Ермольевой дали для опытов палату раненых в 25 человек в госпитале под Сталинградом. Все они считались обреченными, поэтому Ермольевой разрешили пробовать на них новое лекарство. Абсолютно все выжили, после этого штамм Балезиной стал основой для серийного производства пенициллина в СССР.

"В огородах, на свалках, в лесах и полях"

Первый советский антибиотик — грамицидин С — выделили в 1942 году из почвенных грибов эволюционный биолог Георгий Гаузе и его жена и сотрудница биохимик Мария Бражникова. О поисках нужной культуры Мария Бражникова рассказывала так: "Пробы собирали повсюду — во дворах, огородах, на свалках, в лесах и полях Подмосковья. Карманы сотрудников были полны маленькими сверточками с землей. Землю приносили в лабораторию, пересыпали в пробирки и в каждую пробирку наливали немного воды, чтобы получилась земляная каша. В чашки Петри наливали питательную среду, содержащую мясной бульон и сахар. Каплю взвеси, содержащую тысячи стафилококков, помещали на поверхность застывшей питательной среды, а затем на ту же поверхность наносили каплю земляной каши из пробирки и выдерживали в термостате. На поверхности студня вырастали десятки различно окрашенных точек — желтые колонии стафилококков вперемешку с желтыми, красными, синими, белыми, прозрачными, круглыми, зубчатыми, бахромчатыми колониями почвенных микробов. Вокруг некоторых колоний почвенных микробов можно было ясно различить зону пустыни. Эти почвенные микробы ограждали себя, выпуская в окружающую среду какое-то вещество, которое подавляло все живое".