Амазонки из Воронежа

Амазонки из Воронежа

О чем рассказали женские захоронения с оружием

Недавнее открытие древнего погребения четырех женщин-воительниц на территории современной России дало новый толчок спорам о существовании племен амазонок. «Огонек» постарался выяснить, откуда к нам могли прийти женщины-воины, что они вообще делали в наших краях и почему за феминизм иногда в итоге приходится расплачиваться и мужчинам, и женщинам.

Предания о женщинах-воинах, живущих без мужчин, есть во многих культурах мира. Но щедрее других на них были древние греки

Фото: Alamy / Vostock Photo

Легкие наконечники для копий, железный крюк в виде птицы, элементы конской упряжи, железные ножи и греческие сосуды — все эти вещи говорят о захоронении знатного воина, которому отдавали почести как при жизни, так и после нее. Некоторые сомнения вносит бронзовое зеркало, которое почти не потеряло идеально круглую форму, изящные бусы и великолепный калаф — головное украшение из золотых пластин, прообраз русских кокошников. Это первый целый головной убор на памятниках скифского времени, найденный на Среднем Дону.

— Мы обнаружили уникальное захоронение сразу четырех женщин-воинов скифского периода,— рассказывает «Огоньку» начальник Донской экспедиции Института археологии РАН профессор Валерий Гуляев.— В нем две женщины в расцвете сил, одна — подросток и еще одна — довольно пожилая для своего времени. Нам и до открытия было ясно, что амазонки — общескифское явление: для них насыпали отдельные курганы и проводили все погребальные обряды, как для мужчин. Но мы впервые сталкиваемся с погребением сразу четырех амазонок, причем столь разного возраста. Они были захоронены одновременно, но никаких следов насильственной смерти на скелетах мы не обнаружили. Лично я предполагаю, что женщины могли погибнуть из-за отравленных стрел: соседи скифских племен пропитывали наконечники стрел ядом змеи или использовали как отраву гниющую смесь, которая инфицировала раны и вела к гибели.

Открытие совершено в системе захоронений, которую археологи называют Девица V — на правом берегу реки Девица (приток Дона), между селами Болдыревка и Девица Острогожского района Воронежской области. Это скифский курган — небольшой холм высотой около метра и диаметром порядка 40, он похож на спину вынырнувшего посреди океана кита. В центре насыпи — остатки гробницы, в которую вел узкий вход. В древности гробница опирались на 11 мощных дубовых столбов и была накрыта толстыми бревнами. Впрочем, это — лишь один из элементов целой системы захоронений.

В целом же Девица V состоит из 19 курганов, часть из которых практически не видна, поскольку этот район — зона активных сельхозработ. Каждый год трактора снимают сантиметров по десять почвы: земли активно распахиваются и засеиваются морями пшеницы, подсолнечника, сахарной свеклы и зеленого горошка. Вот только нынешний сезон принес урожай побогаче. Публикации о загадочных «русских амазонках», живших здесь в IV веке до нашей эры, за пару недель разлетелись по миру. Помимо научных изданий об открытии российских археологов написала The Times, за ней — еще пара десятков изданий. А больше всего находка вдохновила феминисток, породив волну дискуссий о том, был ли когда-либо для женщин «золотой век».

Откуда такие женщины в русских селеньях?

Загадочные скифы неожиданно появились на Среднем Дону в конце VI—начале V веков до нашей эры, заселив степные и лесостепные области между Дунаем на западе и Доном на востоке. Скифская конница громила армии древней Мидии, Ассирии, Вавилонии, угрожала Египту и не давала покоя грекам. А через пару сотен лет скифы исчезли так же внезапно, как и появились.

На территории нынешней Воронежской области их племена обитали в IV веке до н. э.— во времена расцвета древней Скифии. И именно с обитавшими здесь сармато-скифскими племенами связаны легенды об амазонках.

И хотя миф о племенах женщин-воинов, живших обособленно от мужчин где-то на окраинах цивилизованного мира, есть во многих культурах, для европейцев главными стали именно древнегреческие мифы об амазонках. Записаны они были Гомером и Геродотом, причем женщины-воины предстают в этой версии не в лучшем виде (что и не удивительно, учитывая патриархальность Древней Греции). Как бы то ни было, если верить легендам, амазонки жили сами по себе, используя мужчин лишь для продолжения рода. Рожденных мальчиков то ли убивали, то ли отсылали к отцам, девочек же обучали прекрасно владеть оружием, а для отработки лучшей техники стрельбы из лука даже выжигали себе правую грудь (ни одно изображение амазонок на греческих сосудах последнее обстоятельство, кстати, не подтверждает).

О реальности легендарных персонажей всерьез заговорили в конце 1980 годов благодаря тогда еще советским исследователям из Института археологии Академии наук Украины. Их работы подтвердили, что древние амазонки действительно существовали, правда не там, не в то время и совсем уж не в том виде, как они представлялись древним грекам. При исследовании курганов Поволжья и Приазовья было установлено, что у скифов были женщины-воины, но доказать это удалось только с помощью современных методов исследований.

Дело в том, что на протяжении десятилетий считалось: раз в захоронении обнаружено оружие, то перед нами — воин-мужчина, а если украшения — женщина. ДНК-анализ и другие технологические новшества изменили картину мира.

Выяснилось, что около трети всех скифских женщин похоронены с оружием и имеют боевые ранения, как и мужчины. Поэтому, когда сегодня в могилах находят «мужские» вещи, в глазах ученых это больше не доказательство, что здесь похоронен непременно воин-мужчина.

— Явление амазонок характерно для всей скифской культуры кочевников,— подчеркивает профессор Гуляев.— Мужчины уходили в дальние походы, совершали сезонные переходы со стадами скота, оставляя дома жен и детей со всем хозяйством и имуществом. Тем же, кто оставался, требовалась защита, ее и обеспечивали, наряду с оставшимися дома немногочисленными мужчинами, вооруженные женщины-всадницы.

При этом в сарматских племенах, родственных скифам, роль женщин была высока традиционно. И дело не только в военных навыках. Скажем, в ряде женских захоронений обнаружены жертвенники — небольшие каменные столики с орнаментами или фигурами зверей, а также раковины с красками и гадательные камни со следами огня. Все это говорит о принадлежности похороненных к высокой касте жриц, иными словами, в этих кочевых племенах женщины могли занимать статусные социальные роли. Предполагается, что в целом скифо-сарматы долго сохраняли отдельные традиции матриархата, и именно это потрясло столкнувшихся с ними греков. Вольнолюбивые кочевницы казались эллинам фантастическими существами из мира крылатых грифонов и одноглазых чудовищ аримаспов — они у Геродота стоят с амазонками в одном ряду. Вот греки и создали легенды о загадочных амазонках, обитающих на реке Танаис, то есть на Дону.

На берегу Танаиса

Слева: золотое украшение на голове женщины — признак знатного положения. Справа: скифский золотой калаф — прообраз кокошника. Реконструкция

Фото: Институт археологии РАН

К 1991 году на территории обитания европейских скифов ученые обнаружили уже 120 женских могил с оружием. Примерно 70 процентов из них принадлежали девушкам и молодым женщинам от 16 до 30 лет. Единственным исключением оставалась здесь до последнего времени область Среднего Дона.

— Донские земли в IV веке до н. э. были восточной окраиной скифских владений,— рассказывает профессор Валерий Гуляев.— Но это не значит, что они были захолустной провинцией огромного государства европейских скифов. Именно по этой пограничной территории проходили важнейшие торговые пути древности, включая знаменитый Северо-Восточный путь из античной Ольвии на Урал и Алтай.

Степи Причерноморья долго оставались недостаточно изученными официальной наукой. Дело в том, рассказывают археологи, что при Никите Хрущеве, начиная с 1960-х, решено было почему-то сделать акцент на зарубежную археологию. В итоге того же Валерия Гуляева, скифолога по специальности, отправили изучать культуру майя в Центральную Америку, а затем «бросили» на культуру Месопотамии в Синджарскую долину в Ираке. Хотя, побывав еще студентом на Среднем Дону, будущий профессор все время рвался именно туда.

В итоге добраться туда он смог только в 1990-е — до этого полномасштабных работ в этих краях не было. А вот в 1990-е все резко переменилось: большая часть скифских захоронений оказалось на территории Украины, а в российской части Причерноморья (Воронежская, Белгородская и Ростовская области) началось бурное движение масс — не менее активное, шутят специалисты, чем в древности при переселении народов. Спасаясь от войны, сюда хлынули беженцы с Кавказа, всюду затевались стройки, земли активно делили и приватизировали, бессистемно распахивали под сельхозугодья. Наконец, черные копатели, получив в распоряжение массу новых приспособлений, принялись методично ворошить древние курганы. Чтобы спасти уникальные захоронения скифского периода, была срочно создана Донская экспедиция Института археологии РАН, которая работает и по сей день.

Надо признать, что профессору Валерию Гуляеву крупно повезло почти сразу. В 1993 году у села Тернового в 90 километрах к югу от Воронежа сотрудники экспедиции раскопали один из курганов могильника. Захоронение оказалось разграбленным, что не удивительно: скифские курганы начали разорять, едва ушли их создатели. Причем если первыми грабителями были половцы, которые пришли на эти земли по горячим следам и прекрасно знали, где искать золото, то следующая волна поднялась уже в конце XIX века, когда в России начался археологический бум.

Вдохновленные открытиями Генриха Шлимана и первыми успехами российского Императорского археологического общества в Крыму, помещики принялись активно исследовать собственные земли, создавая для археологических нужд целые крестьянские артели копателей.

Найденные сокровища чаще всего растворялись бесследно.

Тем не менее в 1993-м у села Тернового среди разбросанных и поломанных костей ученые нашли золотые серьги в виде ладьи, несколько золотых бусин, россыпь бронзовых наконечников стрел и пару железных дротиков — все скифского времени. Сначала решили, что перед учеными типичное парное захоронение — мол, оружие принадлежит мужчине, а украшения — женщине. Но благодаря антропологу Марии Добровольской, которая сегодня является ведущим научным сотрудником отдела теории и методики (группа физической антропологии) Института археологии РАН, было доказано, что это первая «донская амазонка» — женщина-воин лет 20–25.

Спустя три года ученым повезло еще раз: нашли нетронутую скифскую могилу у села Колбино в кургане под номером 18.

— Могила действительно оказалась абсолютно не тронута грабителями,— вспоминает Валерий Гуляев.— В северной части ямы лежали два скелета:- женщины в возрасте под 60 лет и 40-летнего мужчины. Главенствующая роль, по всему было видно, принадлежала женщине. Ее и захоронили первой.

В могиле нашли также железную пряжку, серебряный сосуд, прекрасные золотые серьги с подвесками в форме пантеры, золотые перстни, серебряное зеркало, бусы, древнюю косметику — белила и ярко-красный порошок минерала реальгара, россыпь золотых бляшек из тонкой золотой фольги с изображениями головы кабана. Одежду умершей покрывало больше сотни маленьких полусферических золотых украшений, которые теперь лежали почти сплошным слоем, за что археологи окрестили скифянку Золотой дамой.

По словам Марии Добровольской, в скифские времена рубеж 50 лет преодолевали единицы. Средняя продолжительность жизни женщин была 33–35 лет. То есть скорее всего Золотая дама из Воронежской области жила в комфортных условиях.

Более того, ученые выяснили, что из-за склеротических изменений она не могла нормально передвигаться, а из-за почти полного отсутствия зубов вряд ли могла есть обычную пищу. Отсюда вывод: о ней очень хорошо заботились, так как она занимала высокое положение в скифском обществе. В пользу последнего утверждения говорит пышность похоронного ритуала и богатство сопровождающих умершую вещей.

Всего же на сегодня на Среднем Дону экспедиция обнаружила около 11 погребений молодых вооруженных женщин.

Не скифы мы?

Захоронение четырех женщин- воинов под Воронежем — уникальный памятник времен скифских амазонок

Фото: Институт археологии РАН

Благодаря современным технологиям антропологи сегодня могут определить не только пол, но и рассказать об особенностях человека, умершего столетия назад, в частности какой образ жизни он вел, чем болел, чем питался и даже установить, испытывал ли он при жизни сильные стрессы (избыток гормонов стресса отпечатывается на зубной эмали).

Что касается наших скифов, то картина следующая. О том, что они были европеоидами, известно довольно давно. Помимо костных остатков об этом свидетельствовали многочисленные артефакты, в частности еще в 1830-м в окрестностях Керчи нашли сосуд из сплава золота и серебра, где изображены лица семи скифских царей. Так что когда Блок писал «Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, с раскосыми и жадными очами!» он грешил — при желании можно было убедиться, что скифы таковыми не были. Другое дело, что сегодня, благодаря анализу большого массива данных ДНК, становится понятно, что и к славянам скифы тоже отношения не имеют. В 2018 году международная коллаборация ученых (с российской стороны участвовал Институт археологии и этнографии и Институт цитологии и генетики СО РАН) проанализировала образцы скифских ДНК и выяснила: из всех современных народов евразийских степей относительно близки по составу генофонда к скифам только тюркоязычные.

Что же касается образа жизни, в частности структуры питания древних скифов, то об этом можно судить по химическому анализу костей. Например, повышенное содержание цинка говорит о том, что человек ел много мяса. А наличие стронция связывают с углеводной диетой — кашами и хлебом. Так вот, у скифов, живших на территории нынешней Воронежской области, со временем (от более ранних поколений к поздним) отмечается постепенное повышение уровня стронция в костях, что говорит о постепенном переходе к земледелию. Но изначально скифы сидели на жесткой мясо-молочной диете. Это подтверждает и распространение кариеса: у ранних скифов его не было вообще. Но в более поздние периоды, когда скифы начали теснее общаться с греками и переняли у них привычку есть лепешки и сладкие фрукты, кариес появился.

Другая болезнь, которая отчасти может иметь отношение к легенде об амазонках, связана с распространением довольно редкой эндокринной патологи, которая могла приводить к появлению женоподобных мужчин и мужественных женщин.

Гиппократ в своих трудах о скифах писал, что мужчины и женщины среди них склонны к бесплодию, потому что к этому располагает тип телосложения. Он сравнивает плодовитость привезенных рабынь и скифских жен и говорит о том, что у последних детей очень мало и вообще они рожают редко. Если вернуться от Гиппократа в наши дни, то при исследовании останков представителей скифских племен ученые часто выявляют такую патологию, как внутренний лобный гиперостоз,— по мнению ученых, это следствие синдрома Морганьи—Стюарта—Мореля. При таком заболевании у человека развивается целый набор эндокринных патологий: сахарный диабет, бесплодие, склонность к ожирению, у женщин — избыточное оволосение и потеря женственности, а у мужчин — изменение фигуры по женскому типу. Причем если сегодня этот синдром чаще встречается у женщин, у кочевников он в равной степени поражал и мужчин тоже.

Эта антропологическая гипотеза — не наука ради науки, а один из вариантов ответа на вопрос, куда же делись скифы. Впрочем, чтобы подтвердить ее или опровергнуть, нужны более полномасштабные раскопки на Нижнем Дону, где пролегали основные пути миграции кочевых орд, двигавшихся из азиатских степей на запад.

Сказка с намеками

Скифы, вместе с их культурой свободолюбивых и по-мужски воинственных женщин, сошли с исторической арены еще до наступления нашей эры. Но несмотря на это отголоски пребывания их на российской земле можно найти не только в курганах, но и в фольклоре. Например, в Орловской и Воронежской области известна сказка «Звериное молоко», где Иван-царевич встречается с богатырь-девкой, которую он должен одолеть. А Баба-Яга в южных степных краях владеет стадами волшебных кобылиц и является царицей Девичьего царства, которое «находится далеко, за тридевять земель, за тридевять морей, за огненным морем; его называют Подсолнечным». В целом же идея о равноправном положении женщин будет существовать всегда.

«Амазонки как тип были созданы по образцу историй об уверенных в себе женщинах степных культур, которые боролись за славу и выживание и наслаждались мужским общением»,— пишет в своей книге исследователь Стэнфордского университета Эдриенн Майор. Больше того, она уверена, что амазонки всегда были с нами — и как реальность, и как мечта о равенстве. Просто в какие-то времена мечта эта оказывалась подавлена, а в какие-то — как, скажем, в наши дни — выходила на первый план. В подтверждение исследовательница перечисляет фильмы и сериалы с участием смелых женщин-воинов и амазонок, от фильма «Зена — королева воинов» и мультфильма «Мулан» до сериалов «Голодные игры» и, конечно же, «Игра престолов», где есть сильные женщины. «Амазонки возвращаются в популярную культуру,— констатирует она,— потому что запрос на сильных женщин очень велик». Впрочем, противники идеи советуют посмотреть на все на тех же красноречивых скифских примерах, что у всякого равенства есть и обратная сторона. Все-таки великая цивилизация степных кочевников исчезла — то ли растворилась в соседних народах, то ли выродилась. Есть даже такая версия: не выдержала психологических нагрузок по защите уникального уклада и кочевых рубежей.