Бакалавриат — это не база

Сразу три российских министра образования обсудили на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) стартовавшую после начала спецоперации реформу системы высшего образования. Помощник президента Андрей Фурсенко считает отказ от Болонского процесса «закономерным этапом для данного отрезка времени», потому что во всем мире раз в 20–25 лет приходится преобразовывать высшую школу. Министр науки и высшего образования Валерий Фальков связывает необходимость изменений с экономической обстановкой, в которой Россия может опираться только «на собственные силы». А ректор МФТИ Дмитрий Ливанов вообще видит в реформе хорошую возможность для вузов начать обеспечивать себя самостоятельно.

Андрей Фурсенко

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ

Во второй день Петербургского международного экономического форума состоялась дискуссия о будущем российского высшего образования. На ней встретились, по словам ведущего, сразу три министра, отвечавших за высшую школу — как пояснил ведущий, «два бывших и один настоящий». Он обсуждали, какие вызовы будет решать отечественное высшее образование после его реформы.

Напомним, после ввода войск на территорию Украины ряд зарубежных вузов отказался от сотрудничества с Россией. После этого российские образовательные чиновники анонсировали уход от «западной» Болонской системы в пользу «собственной уникальной системы высшего образования». Она в итоге оказалась похожей на действующую. Чиновники предложили два уровня образования — базовое и специализированное высшее, а за ними третий — профессиональное образование, или аспирантура. На данный момент предполагаются следующие сроки учебы: для базового высшего образования — от четырех до шести лет, для специализированного — от одного года до трех лет. Уже начался пилотный проект перехода на новую систему в шести вузах: МАИ, МИСиС, МПГУ, Балтийском федеральном университете, Петербургском горном университете и Томском госуниверситете. К 30 июня они должны представить образовательные стандарты по новой системе, а также согласовать их с контрольными цифрами приема.

Помощник президента, министр образования и науки в 2004–2012 годах Андрей Фурсенко заявил на встрече, что выход из Болонской системы не должен составить труда, «ведь мы в нее никогда по-настоящему не входили».

Реформа же, на его взгляд, является закономерным этапом для данного отрезка времени: «Коренные изменения в системе образования происходят каждые 20–25 лет во всем мире. Эта система передает культурный код, поэтому может быть стабильна несколько десятилетий, но в итоге ее все равно приходится модернизировать». Также господин Фурсенко отметил, что начать «глобальные перемены» решили именно с шести вузов, чтобы сначала посмотреть, насколько эффективна выбранная модель, а только потом менять законы. «Для реализации этой реформы потребуется изменить порядка 100 законов, это не учитывая сопутствующие подзаконные акты»,— объяснил он.

Однако действующий министр науки и высшего образования Валерий Фальков не во всем согласился с коллегой. Он считает, что текущие изменения образования связаны с экономической обстановкой: «В 2000-е мы инсталлировали технологии извне, а сейчас опираться надо на собственные силы». Поэтому реформу нужно проводить сообща с представителями промышленной индустрии, сказал министр, чтобы быстро реагировать на запросы производства и готовить для него квалифицированные кадры. Господин Фальков возлагает большие надежды на шесть вузов, участвующих в пилотном проекте, а также отмечает «большой интерес к эксперименту еще двух десятков вузов». По подсчетам Минобрнауки, уже в нынешнем году выпускники школ смогут поступить на 179 программ нового базового высшего образования. Более того, на бюджетные места в магистратуру этих вузов смогут поступить не только выпускники бакалавриата, но и специалисты.

Отдельно господин Фальков пообещал, что «в ходе преобразований мы коснемся всех вопросов» высшей школы: от объема бюрократической нагрузки преподавателей до включенного обучения студентов на предприятии вместо классической практики.

Генеральный директор ПАО КамАЗ Сергей Когогин раскритиковал действующую систему, заявив, что она готовит «не тех» специалистов: «Нам не хватает студентов, умеющих работать с внедряемым нами оборудованием». Также он отметил, что теперь за образование отвечает сразу два министерства (науки и высшего образования — за вузы, просвещения — за школы и СПО), что усложняет интеграцию. Господин Когогин видит будущее в ранней профессионализации и введении профильных классов, например инженерных, еще в средней школе.

Еще предприниматель напомнил господину Фурсенко, что именно тот был министром образования, когда Россия присоединилась к Болонской системе. Андрей Фурсенко ответил, что «действующая система была отобрана тем же самым президентом, которого мы будем выбирать в 2024 году».

Ректор МФТИ, министр образования и науки в 2012–2016 годах Дмитрий Ливанов обратился к финансовой стороне вопроса. Он отметил, что переход на новую систему образования происходит на «на фоне разворота нашей промышленности в сторону российских разработчиков технологий». Именно поэтому, на взгляд ректора, у вузов есть «уникальная возможность использовать ситуацию в целях своего развития».

Господин Ливанов предложил вузам собрать на своей базе полноценные цепочки воспроизводства технологий, а затем продавать их в индустрию.

Таким образом, считает ректор, удастся решить проблему недостаточного финансирования высшего образования. «Вузы, которые смогут оседлать эту волну, в ближайшие 10–15 лет будут опережающими темпами развиваться и станут серьезными игроками на рынке,— заверил Дмитрий Ливанов.— Как сделали международные университеты, которые сейчас у всех на слуху, начав выполнять оборонный заказ после Второй мировой войны». Ректор МФТИ заметил, что «валовой продукт этих вузов выше, чем у некоторых стран», и призвал коллег стремиться именно к такой модели.