Инверсия как средство формирования текстовых стратегий во французской прозе: диахронический подход

видность (вариант). К настоящему времени наблюдается завершение процессов ассимиляции, произошедшие за годы независимости страны. Устоялись тенденции развития индийского английского языка, возникшие в результате влияния Британской империи. Можно предполагать, что дальнейшее развитие английского языка в Индии будет происходить под влиянием внутренних тенденций развития языковой ситуации страны, а внеш-

нее влияние (глобализация, американизация) остается лишь в объеме, в котором его испытывают все страны мира.

Более тесное знакомство с языковой ситуацией в Индии, в частности с ролью и особенностями индийского английского языка, послужит делу межкультурного взаимодействия и улучшит взаимопонимание между жителями разных стран, в которых, так или иначе, используется английский язык.

Библиографический список

1. Shneider, E.W. The Dynamics of New Englishes: from Identity Construction to Dialect Birth [Электронный ресурс] / E.W. Shneider // Language. Journal of the Linguistic Society of America. /.-2003.- Volume 79.- N 2. URL: http//www.lsadc.org/info/language/792. pdf

2. Christal, D. English as a Global Language. [Текст] /D. Christal /Second Edition. - Cambrige: Cambrige University Press, 2003.

3. Kachru, B.B. The Indianization of English: The English Language in India. - New York: Oxford University Press, 1983.

4. Kahcru, B.B. The power and politics of English // World Englishes. - 1986. - Vol. 5. - № 2/3.

5. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций. - М., 2003.

6. Карасик, В.И. Язык социального статуса. - М., 1992.

7. Терехова, А.В. Английский язык в Индии // Лингвистика, методика и литературоведение в учебном процессе: материалы региональ-

ной научно-методической конф. - Уфа, 2006. - [Э/р]. - Р/д: URL: http ://wmxufa.ru/wordp

8. Baldridge, J. Strength for Today and Bright Hope for Tomorrow. Linguistic and Social Characteristics of Indian English [Электронный ресурс]

/ J. Baldridge // Language in India. - 2002. - Volume 2: 4. - June-July. URL:http://www.languageinindia.com/index.html

9. Trudgill, P. and Hannah J. International English: A Guide to the Varieties of Standard English / P. Trudgill. and J. Hannah. - London: Edward

Arnold, 1994.

Bibliography

1. Shneider, E.W. The Dynamics of New Englishes: from Identity Construction to Dialect Birth [Ehlektronnihyj resurs] / E.W. Shneider // Language.

Journal of the Linguistic Society of America. /.-2003.- Volume 79.- N 2. URL: http//www.lsadc.org/info/language/792. pdf

2. Christal, D. English as a Global Language. [Tekst] /D. Christal /Second Edition. - Cambrige: Cambrige University Press, 2003.

3. Kachru, B.B. The Indianization of English: The English Language in India. - New York: Oxford University Press, 1983.

4. Kahcru, B.B. The power and politics of English // World Englishes. - 1986. - Vol. 5. - № 2/3.

5. Khantington, S. Stolknovenie civilizaciyj. - M., 2003.

6. Karasik, V.I. Yazihk socialjnogo statusa. - M., 1992.

7. Terekhova, A.V. Angliyjskiyj yazihk v Indii // Lingvistika, metodika i literaturovedenie v uchebnom processe: materialih regionaljnoyj nauchno-

metodicheskoyj konf. - Ufa, 2006. - [Eh/r]. - R/d: URL: http ://wmxufa.ru/wordp

8. Baldridge, J. Strength for Today and Bright Hope for Tomorrow. Linguistic and Social Characteristics of Indian English [Ehlektronnihyj resurs]

/ J. Baldridge // Language in India. - 2002. - Volume 2: 4. - June-July. URL:http://www.languageinindia.com/index.html

9. Trudgill, P. and Hannah J. International English: A Guide to the Varieties of Standard English / P. Trudgill. and J. Hannah. - London: Edward

Arnold, 1994.

Статья поступила в редакцию 10.01.12

УДК 81'367.522-112

Elivanova A.M. INVERSION AS A MEANS OF TEXT STRATEGIES IN FRENCH PROSE: A DIACHRONIC APPROACH. The paper studies the evolution of word order in declarative sentences in the French lanuage. The author makes comparative analysis of the usage of the functions of inversion in literary prose of different periods of the language, and defines the role of inversion in forming text strategies.

Key words: word order, inversion, text strategies, text tactics, expressiveness.

А.М. Еливанова, ст. преп. каф. английской филологии Института зарубежной филологии и регионоведения Северо-Восточного федерального университета им. М.К. Аммосова, г. Якутск E-mail: annouchka-1 @mail. ru

ИНВЕРСИЯ КАК СРЕДСТВО ФОРМИРОВАНИЯ ТЕКСТОВЫХ СТРАТЕГИЙ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ПРОЗЕ: ДИАХРОНИЧЕСКИЙ ПОДХОД

В настоящей работе прослеживается эволюция порядка слов в повествовательном предложении во французском языке. Приводится сопоставительный анализ использования функций инверсии в художественных произведениях, начиная со среднефранцузского периода, и ее роли в формировании текстовых стратегий. Ключевые слова: порядок слов, инверсия, текстовые стратегии, текстовые тактики, экспрессивность.

Известно, что порядок слов в повествовательном предложении постепенно сменился от полной свободы их размещения (с тенденцией помещать глагол в конце предложения) в латыни до твердого порядка слов с размещением подлежащее - глагол - дополнение ^ОУ), которое устанавливается уже в старофранцузский период (Доза выдвигает следующую периодизацию истории французского языка: 1) старофранцузский язык (843 -1345); 2) среднефранцузский язык (1345 - 1610); 3) классический язык (1610 - 1789); 4) современный период (1789 - 1930) [1, с. 467 - 468].

Фуле выделяет четыре типа предложения в старофранцузский период: SVO, SOV, VSO, ОУ^. Говоря о трех последних типах, он подразделяет их на два класса: класс конструкций, характерных для главных предложений (куда относятся третий и четвертый типы), и класс конструкций, предпочтительно упот-

ребляемых в придаточных предложениях (куда он относит второй тип). Кроме того, автором отмечается обязательная постпозиция подлежащего в том случае, если предложение начинается с прямого или косвенного дополнения [2, с. 241-242]. Между тем Мюллер считает, что старофранцузский был языком типа У2, то есть глагол во всех случаях занимал вторую позицию, независимо от того, какой член стоит в начале предложения. Придаточные же предложения имели структуру SOV, но постепенно изменили порядок, переняв строй, типичный для главного предложения, где в качестве первого элемента все чаще фигурирует подлежащее [3, с. 1].

В среднефранцузский период инверсия главных членов предложения встречается редко по сравнению с предыдущим периодом. Как отмечает Доза, построение с конечной позицией глагола исчезает из языка, а начальная позиция является при-

знаком вопросительного предложения. Кроме того, после некоторых наречий времени и образа действия сохраняется инверсия подлежащего, выраженного местоимением [1, с. 348-350]. По мнению других исследователей, инверсия сохраняется для передачи аффективности или выражения более тесной связи между предложениями, связанными с выражением причинноследственных отношений [4, с. 19].

Современному французскому языку в целом свойственен прогрессивный порядок слов со структурой SVO. Отступление от принятого в языке порядка называется инверсией [5, с. 297]. Инверсия, будучи средством экспрессивного синтаксиса, играет роль в формировании текстовых стратегий. Под стратегией понимается план комплексного речевого воздействия, которое осуществляет отправитель сообщения для получателя, некоторая последовательность действий, организованных в зависимости от цели взаимодействия [6, с. 100-102].

Мнения исследователей расходятся в вопросе о том, чем обусловлен порядок слов во французском предложении. По наблюдениям некоторых лингвистов, начальное место в предложении занимают те элементы, которые представляют наибольшую важность для говорящего [7, с. 149; 8, с. 31.]. Противоположного мнения придерживается Е.А. Реферовская, определяя последнее место французской фразы как семантически сильное [9, с. 88]. Ж. Марузо опровергает мнение, согласно которому порядок слов соответствует порядку важности той или другой мысли. Он утверждает, что порядок слов соответствует порядку последовательности действий и мысли, и в некоторых случаях соответствует порядку восприятия событий говорящим [10, с. 176]. К. Мюллер связывает инверсию подлежащего либо с конечным расположением ремы, либо с «тяжелыми» конструкциями (более сложные, длинные и фокусированные синтагмы располагаются в конечной позиции, а также перечисления, выраженные подлежащим) [3, с. 2-9]. По мнению других исследователей в области французской грамматики, инверсия мотивирована функциями, которые выполняет порядок слов. Так, В.Г Гак выделяет следующие функции порядка слов применимо к инверсии «субъект-предикат»: 1) логико-коммуникативную; 2) связующую; 3) эмфатическую; 3) ритмическую; 4) структурнограмматическую; 5) стилистическую [5, с. 297-299].

Как считают специалисты в области грамматики французского языка, в утвердительных предложениях инверсия считается стилистически нейтральной обычно в следующих случаях:

1) после некоторых обстоятельственных слов типа: aussi, encore;

2) авторских ремарках драматических произведений; 3) в вводных предложениях, содержащих указание автора, кому из участников диалога принадлежит данная реплика. Кроме того, Р.Г. Пиотровский указывает на то, что инверсия подлежащего может быть обусловлена соображениями ритмического равновесия фразы [11, с. 169-170].

Нами были проанализировано использование инверсии «субъект-предикат» в художественных произведениях, начиная со среднефранцузского периода.

Ярчайшими примерами литературы среднефранцузсого периода (XVI-XVI вв.) являются произведения «Gargantua» Ф. Рабле (1534) и «L'Heptamwron» М. Наваррской (1558). Оба произведения показывают частотный показатель экспрессивного использования инверсии (188 примеров в «Gargantua» и 463 примера «L'Heptamrôron»). Анализ показывает следующие функции данной конструкции.

1. Эмфатическая функция, где начальную позицию занимает прямое дополнение:

Aultre mal ne leurs feist Gargantua, sinon qu’il les ordonna pour tirer les presses a son imprimerie, laquelle il avoit nouvellement instituüe [12, с. 305].

В данном примере прямой объект, имея начальную позицию, вызывает постпозитивное использование субъекта по отношению к предикату. Здесь инверсия имеет эмфатическую функцию. На первое место выносится то, что эмоционально является более важным (aultre mal). Рема предшествует теме. Выделив то, что выражено прямым объектом, автор не без иронии подчеркивает, насколько великодушно главный герой обошелся с врагами.

(...) et cette-la seulle veux-je aymer, reverer et adorer, non comme femme, mais comme Dieu en terre, entre les mains de laquelle je mectz ma mort et ma vie;. [13, с. 151].

В приведенном примере инверсия придает эмоциональную окраску высказыванию и, вместе с тем, выделяет прямой объект.

Данные слова - отрывок из признания в любви героя одного из новелл, Элизора, королеве Кастильской, который, в ответ на ее просьбу показать любимую женщину, показывает ей ее собственное отражение в зеркале.

2. Ритмическая функция

Pour sa chemise furent levùes neuf cens aulnes de toille de Chasteraud et deux cens pour les coussons en sorte de carreaulx, lesquels on mits soubz les esselles.

Pour son pourpoinct furent levùes huit cens treize aulnes de satin blanc, et et pour les agueillettes quinze cens neuf peaulx et demye de chiens.

Pour ses chausses furent leves unze cens cinq aulnes et ung tiers d’estamet blanc [12, c. 73-75].

Всего использовано девять параллельных конструкций, каждая из которых относится к описанию одежды Гаргантюа. Инверсия здесь выполняет как ритмическую, так и логико-коммуникативную функции. Подлежащее, имея гораздо больший объем, следует за другими менее значительными компонентами предложения. Внимание читателя фокусируется на подлежащем, занимающем конечную позицию и обозначающем не столько материал, потраченный на наряд героя, сколько его количество. Благодаря использованию эпитетов и количественного числительного субъект приобретает дополнительный вес. Кроме того, благодаря параллелизму конструкции автору удается передать идею величины героя, для которого предназначен весь этот наряд. Если бы не было инверсии, упор делался бы на детали одежды, а не на количество материала.

3. Логико-коммуникативная и связующая функции

(...) et s’en alla rendre religieux en l’abbaye oщ estoit enterrùe sa femme et les deux amans... [13, c. 316].

Инверсия выражает актуальное членение предложения: в начальной позиции находится тема ^щ), в конечной - рема (sa femme et les deux amans). Из логико-коммуникатвной функции вытекает связующая функций: глагол, занимая промежуточное расположение, выполняет функцию связи между темой и ремой.

4. Функция стилизации, в частности, архаизации

L’on apresta carbonnades а force et belles soupes de primes, et beut le moine a son plaisir [12, c. 257].

Противопоставление инверсированного предложения et beut le moine a son plaisir нейтральному et le moine beut a son plaisir показывает, что в первом случае появляется особая мелодика, свойственная повествованию фольклорной сказки и создает дух архаичности. Известно, что произведения Рабле в сравнении с его современниками отличаются архаичным стилем. Таким образом, в данном примере инверсия, подчеркивая эпичность повествования и выступая как средство архаизации, выполняет стилистическую функцию. Или:

Et fut mandùe la contesse d’Arande, pour aller a Saragosse, oщ le Roy estoit arrivü; ... [13, c. 52].

В данном примере инверсия выполняет также выполняет функцию архаизации, придавая предложениям характер народного повествования и напевности. Замечено, что в данной функции инверсия в новеллах «L'Heptamwron» встречается преимущественно после предлога et. В пользу данной функции инверсии говорит и то, что инверсия в такой позиции выявлена только в рассказах героев, между тем, как в обсуждениях персонажами рассказов она практически не встречается.

Таким образом, можно утверждать, что в проанализированных произведениях среднефранцузского периода инверсия используется для логико-коммуникативного выделения членов предложения, где рема занимает конечную позицию, для придания эмоционального оттенка всему предложению, где рема занимает начальную позицию, для создания ритма высказывания, для создания более тесной связи между предложениями и как средство стилизации. Кроме того, поскольку инверсия имеет функцию выделения определенной части высказывания, подчеркиваются центральные вопросы повествования. В романе «Gargantua» это образ Гаргантюа, подчеркивание его величия как физического, так и духовного, высмеивание глупости и ханжества средневековых служителей церкви, противопоставление средневековой церкви с ее принуждениями и предрассудками свободному обществу. В произведении «L'Heptamwron» инверсия привлекает внимание читателя к общей теме новелл, входящих в сборник, - к любви в разных проявлениях: любви возвышенной, трагической, фривольной, и т.д.

Соответственно, на уровне высказывания инверсия в совокупности с другими средствами экспрессивного синтаксиса образует синтаксические стратегии посредством следующих тактик: тактики эмоционального и логико-коммуникативного выделения членов предложения, ритмообразующей тактики, тактики связи между предложениями и тактики стилизации. В свою очередь, синтаксические стратегии в составе других формальноструктурных стратегий, вливаются в семантические стратегии, направленные тематические стратегии. Так, в романе «Gargantua» формируются следующие стратегии: создание образа героя-ве-ликана, всемогущего и великодушного; создание образа средневековых монахов, невежественных и жадных до наживы; провозглашение нового свободного общества, противопоставленного старому миру, бесправному и полному предрассудков. Все перечисленные семантические стратегии направлены на глобальную текстовую стратегию - проповедование идей гуманизма, в центре которого находится человек, свободный, всесторонне развитый и всемогущий. Семантическими стратегиями в сборнике «L’Heptamwon» выступают: тема любви во всех ее проявлениях: то благочестивая, то страстная любовь между мужчиной и женщиной, любовь к богу, и т.д.; восхваление таких черт как: набожность, честь и достоинство, порядочность, бескорыстность; осуждение лицемерия и коварства монахов. И семантические, и синтаксические стратегии направлены на глобальную стратегию в дискурсе - передача идей гуманизма в аспекте темы любви, где в центре находится человек влюбленный.

В произведениях классического периода (XVII-XVIII вв.) в сравнении с произведениями более раннего периода замечена гораздо меньшая частота использования инверсии. Так, в романе А.-Ф. Прево в романе «Manon Lescaut» обнаружен 21 случай экспрессивного использования инверсии «субъект - предикат». Анализ показывает, что большей частью инверсии действительно подвержены предложения с непереходными глаголами, а также глаголы в форме возвратного залога.

В основном инверсия выполняет логико-коммуникативную и связующую функции:

Elle est dOfendue par quelques ouvrages de terre, autour desquels rugne un large fossu [14, c. 215].

Речь идет о губернаторском доме, который отличается от других своим расположением и размерами.

Пример показывает, что инверсия главных членов придаточного предложения выполняет экспрессивную функцию, выделяя подлежащее (широкий ров). Кроме того, занимая срединную позицию, сказуемое связывает тему (la maison) с ремой (un large fossO). Внимательное чтение указывает на скрытый подтекст. Как ров отделяет роскошный дом губернатора от бедных хижин, где проживало все остальное население, так и положение губернатора было недосягаемое и довольно влиятельное. Действительно, он вершит судьбами людей, населяющих его город.

Следующей функцией инверсии в произведении «Manon Lescaut» является эмфатическая функция. Замечено, что в такой функции инверсия содержит сказуемое с модальным значением:

Les solicitations, l’adresse et la force m’ont OtO inutiles; j’ai pris le parti de la suivre, dbit-elle aller au bout du monde [14, c. 8].

Как восходящая градация, использованная при описании усилий, предпринятых для освобождения возлюбленной, так и содержащийся в инверсированном придаточном предложении финитный глагол с модальным значением (devoir), наряду с лексическим наполнением в комплексе указывают на то, что твердость героя в принятом решении непоколебима: кавалер де Грие был готов отправиться вслед за своей возлюбленной хоть на край света.

Часто высказывания с инверсией, использованной в данной функции, сопровождаются средствами экспрессивности на различных уровнях ее выражения: лексических и пунктуационных:

Ф Dieux! Dieux! serait-il possible que Manon m’ebit trahi, et qu’elle ebit cessO de m’aimer! [14, c. 34].

Предложение передает весь душевный накал героя, который расстроен после рассказа отца о том, что в его отсутствие Манон в течение месяца встречалась с господином Б... Инверсия с модальным прилагательным в именной группе сказуемого дополняет экспрессивность лексическую (повтор междометия Dieux) и пунктуационную (восклицательный знак).

Таким образом, анализ функционирования инверсии в романе А.-Ф. Прево «Manon Lescaut” показал, что инверсия подлежащего выполняет логико-коммунникативную, связующую и эмфатическую функции.

На уровне высказывания в произведении А. Прево «Manon Lescaut» инверсия служит для формирования следующих тактик: эмоционального воздействия на читателя и выделения рематического центра высказывания. Являясь составной синтаксических стратегий, она содействует формированию семантических стратегий, направленных на передачу эмоциональных переживаний героя, описание его внутреннего мира, на основе чего слагается глобальная стратегия романа: передача идеи беззаветной любви, самоотверженности и всепрощения.

Что касается современного периода, то анализ современных произведений («Gueule d'amour» Андре Бекле (1937), «J'irai cracher sur vos tombes» Бориса Виана (1946), «Le Tonnerre de Dieu [qui m'emporte]» Бернара Клавеля (1957)) синтаксис произведений характеризуется почти полным отсутствием инверсии «субъект-предикат» в повествовательных предложениях. Исключения составляют постпозитивное употребление подлежащего при наличии глагольных оптативных форм, обстоятельственных слов peut-Ktre, а peine, aussi, и т.д., а также в водных предложениях типа dit-il, выполняя структурно-грамматическую функцию. Поскольку такое употребление допускается нормами французской грамматики, и, соответственно, не явлется средством экспрессивности, инверсия в такой функции не выполняет значимой роли в создании текстовых стратегий.

Сопоставление частотности использования инверсии и ее функций на уровне высказывания в художественных произведениях разных периодов отражено в следующей таблице.

Частотность использования инверсии в художественном тексте убывает с среднефранцузского до современного периода: если в произведениях среднефранцузского периода частотность составляет 96 единиц на 100 страниц, то в классический период она падает до 9 единиц, и в современный период мы имеем 2 единицы. Сокращается также диапазон экспрессивных функций инверсии, а вместе с тем и текстовых тактик. Так, в произведениях среднефранцузского периода иверсия выступает как: 1) тактика эмоционального воздействия на адресата;

2) тактика тема-рематического членения высказывания; 3) ритмообразующая тактика; 4) тактика связи между предложениями; 5) тактика стилизации.

В классический период выявлены две основные функции инверсии. А именно, она служит как: 1) тактика эмоционального воздействия на адресата; 2) тактика тема-рематического членения высказывания;

В анализируемых произведениях современного периода практически не обнаружены примеры использования инверсии, в связи с чем представляется невозможным выявить какие-либо ее функции.

Таблица 1

Сопоставление частотности и функций инверсии

Период Частотность инверсии (на 100 стр.) Тактики

Среднефранцузский 96 - Тактика эмоционального воздействия на адресата; - тактика тема-рематического членения высказывания; - ритмообразующая тактика; - тактика связи между предложениями; - тактика стилизации.

Классический 9 - Тактика эмоционального воздействия на адресата; - тактика тема-рематического членения высказывания;

Современный 2 -

Библиографический список

1. Доза, А. История французского языка: пер. с фр. / под ред. и с предисл. М.С. Гурычевой. - М., 2003.

2. Foulet, L. Petite syntaxe de l'ancien fran3ais. - Paris, 1919.

3. Muller, C. Les inversions du sujet et la structure de la proposition en fran3ais [Э/р]. - Р/д: http://erssab.u-bordeaux3.fr/IMG/pdf/

Inversions_et_structure.pdf

4. Иеронова, И.Ю. Исторический синтаксис французского языка: Французское предложение в диахронии с XI по XVI века: методическое пособие по спецкурсу. - Калининград, 1996.

5. Гак, В.Г. Теоретическая грамматика французского языка. - М., 2000.

6. Иссерс, О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. - М., 2008.

7. Bally, Ch. Prïcis de stylistique. - Genиve, 1905.

8. Deloffre, F. La phrase franзaise. - Paris, 1975.

9. Реферовская, Е.А. Сверхфразовое единство (на материале французского языка) // Теоретические проблемы синтаксиса современных индоевропейских языков. - Л., 1975. .

10. Marouseau, J. Prïcis de stylistique franзaise. - Paris, 1950.

11. Пиотровский, Р.Г. Очерки по стилистике французского языка. Морфология и синтаксис. - Л., 1960.

12. Rabelais, F. Gargantua. - Paris, 1972.

13. Navarre M., de. L'Heptamïron [Э/р]. - Р/д: http://www.quellehistoire.com/docu/heptameron.pdf

14. Prïvost, A.-F. Manon Lescaut. - Saint-Petersburg, 2004.

Bibliography

1. Doza, A. Istoriya francuzskogo yazihka: per. s fr. / pod red. i s predisl. M.S. Gurihchevoyj. - M., 2003.

2. Foulet, L. Petite syntaxe de l'ancien francais. - Paris, 1919.

3. Muller, C. Les inversions du sujet et la structure de la proposition en francais [Eh/r]. - R/d: http://erssab.u-bordeaux3.fr/IMG/pdf/

Inversions_et_structure.pdf

4. Ieronova, I.Yu. Istoricheskiyj sintaksis francuzskogo yazihka: Francuzskoe predlozhenie v diakhronii s XI po XVI veka: metodicheskoe posobie po speckursu. - Kaliningrad, 1996.

5. Gak, V.G. Teoreticheskaya grammatika francuzskogo yazihka. - M., 2000.

6. Issers, O.S. Kommunikativnihe strategii i taktiki russkoyj rechi. - M., 2008.

7. Bally, Ch. Precis de stylistique. - Geneve, 1905.

8. Deloffre, F. La phrase francaise. - Paris, 1975.

9. Referovskaya, E.A. Sverkhfrazovoe edinstvo (na materiale francuzskogo yazihka) // Teoreticheskie problemih sintaksisa sovremennihkh indoevropeyjskikh yazihkov. - L., 1975. .

10. Marouseau, J. Precis de stylistique francaise. - Paris, 1950.

11. Piotrovskiyj, R.G. Ocherki po stilistike francuzskogo yazihka. Morfologiya i sintaksis. - L., 1960.

12. Rabelais, F. Gargantua. - Paris, 1972.

13. Navarre M., de. L'Heptameron [Eh/r]. - R/d: http://www.quellehistoire.com/docu/heptameron.pdf

14. Prevost, A.-F. Manon Lescaut. - Saint-Petersburg, 2004.

Статья поступила в редакцию 10.01.12

УДК 1

Pasechnyk M EXTRAPOLATION OF THE CONCEPTS OF THE ORIENTAL GNOSTICISM V. SOLOVJOV'S SOPHIOLOGY. The article exposes the main categories of the Oriental Gnosticism (Manichaeism), characterising it as a developed syncretic teaching. These categories are extrapolated into V. Solovjov's sophiology to describe its Gnostic paradigm.

Key words: existentialism, gnosticism, manichaeism, sophiology, cosmogony, soteriologic problems, dualism, false creation, pessimism, mystery.

В. В. Пасечник, аспирант. АлтГПА, г. Барнаул, E-mail:Skiper31@yandex.ru

ЭКСТРАПОЛЯЦИЯ КАТЕГОРИЙ ВОСТОЧНОГО ГНОСТИЦИЗМА В СВОФИОЛОГИЮ ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА

В статье выявляются ключевые категории восточного гностицизма (манихейства), характеризующие его как развитое синкретическое учение. Эти категории экстраполируются в софиологию Владимира Соловьева, с целью описать ее гностическую парадигму.

Ключевые слова: экзистенциализм, гностицизм, манихейство, софиология, космогония, сотериологи-ческая проблематика, дуализм, ложное творение, пессимизм, мистерия.

В настоящее время в отечественной и зарубежной философии активно поддерживается интерес к культуре Востока. В свете современных исследований выявлен ряд категорий восточных синкретических учений, так или иначе фигурирующих на протяжении всей истории христианства.

Однако, до сих пор не ставился вопрос о том, насколько адекватны эти категории в традиции русской религиозной философии. Связь гностицизма с трудами русских религиозных философов до недавнего времени рассматривалась лишь отдельными исследователями. Так А. П. Козырев в монографии «Соловьев и гностики» утверждает: «Если в европейской религиозной философской науке существуют исследования, посвященные влиянию гностицизма на протестанскую мистику и философию германского идеализма, то в России специальных работ о влиянии гностицизма на русскую философию нет [1, с. 6]».

В ходе работы мы выделили четыре категории, характерных как для развитого синкретического учения, так и для трудов религиозных философов рубежа Х1Х-ХХ веков: дуализм (истинного божества и трикстера-демиурга, духа и материи), ложное (демиургическое) творение, пессимизм (неуверенность в будущности человеческого мира) и мистерия (космогонический и тео-гонический аспект учений). В этом и заключается новизна данного исследования.

Важным фактором в определении гностической компоненты в русской религиозной философии является ее экзистенциальная парадигма. Хотя экзистенциализм расценивается как молодое философское течение, в плане философской системы он во многом близок к архаическому гностицизму На это указывает в своей книге «Гностическая философия: от древней Персии до наших дней» исследователь Тобиас Чертон: «Расширив