О необходимом уровне научных разработок проблемы реализации права в области прав человека в свете взаимодействия международного и внутригосударственного права

Афоничкина Н.В.

Оренбургский государственный университет

О НЕОБХОДИМОМ УРОВНЕ НАУЧНЫХ РАЗРАБОТОК ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА В ОБЛАСТИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СВЕТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО И ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО ПРАВА

В статье анализируются проблемы реализации права в области прав человека при взаимодействии международного и внутригосударственного права.

Реализация права вообще и применительно к осуществлению прав человека в частности является основным и необходимым показателем эффективности как внутригосударственного, так и международного права. Область прав человека - предмет совместного регулирования для этих обеих правовых систем. Этот фактор и предопределяет необходимость рассмотрения проблемы реализации права в свете взаимодействия международного и внутригосударственного права. Эта необходимость объясняется прежде всего следующим:

1. Уважение прав и основных свобод человека является основным принципом современного международного права и представляет собой по юридической силе норму jus cogens, т. е. императивную норму международного права. Субъектами реализации этой нормы - принципа являются прежде всего государства. Во исполнение этого принципа государства принимают на себя международные обязательства признавать основные права человека и обеспечивать их осуществление в объеме не ниже международных стандартов.

2. Взаимодействие международного права и внутригосударственного права прослеживается на всех стадиях правового регулирования, в особенности на стадии нормотворчества и на стадии реализации права. На этих стадиях правового регулирования происходит своеобразное «перекрещивание» международного и внутригосударственного механизмов правового регулирования. Стадии реализации международного права соответствует такой элемент механизма международно-правового регулирования, как правореализующая деятельность государств

- субъектов международного права. Право-

реализующая деятельность каждого государства в механизме международно-правового регулирования должна состоять из актов имплементации норм международного права (актов правотворчества) и из актов, обеспечивающих осуществление имплементированных норм (прежде всего правовосстановительных, правоохранительных, контрольно-надзорных актов применения права). Таким образом, на стадии реализации международного права к механизму международно-правового регулирования (ММПР) подключается внутригосударственный МПР, и на конечный результат осуществления правовых норм о правах человека оказывают влияние все факторы, детерминирующие эффективность двух механизмов правового регулирования, - ММПР и внутригосударственного МПР.

В современных условиях взаимозависимого мира решение проблемы реализации права, как международного, так и внутригосударственного, т. е. перевод правовых моделей развития и охраны внутригосударственных и международных отношений в практическую плоскость, в реальные общественные отношения, зависит во многом от уровня научного осмысления в целом правовой действительности, от адекватного отражения в научных выводах и рекомендациях всех процессов как внутри отдельного общества, официальным представителем которого является государство, так и в системе современных международных отношений, в международном сообществе в целом.

Сама проблема реализации права (пра-воосуществления) нуждается как в уточнении специального, так и фундаментального знания, что неизбежно ставит перед юридичес-

кой наукой в целом задачи общего характера. Однако, принимая во внимание ставший аксиомой тезис о том, что состояние специального знания зависит от состояния фундаментального знания, позволим себе утверждать, что сегодня, в XXI веке, без активизации революционных фундаментальных исследований в правоведении невозможно будет обеспечить решение специальных научных задач. По существу этот вывод был сделан еще в XX веке в отечественной доктрине применительно к роли общей теории государства и права как фундаментальной науки правоведения. Общая теория государства и права как фундаментальная наука правоведения призвана выполнять прежде всего специальную методологическую функцию. Методологическую функцию фундаментальной науки, как нам представляется, следует определить как основные направления научных разработок, по которым прослеживается значимость этой науки в качестве ориентиров [1] в познавательной деятельности специальных по отношению к ней наук. В правоведении именно общая теория государства и права является фундаментальным знанием, поскольку, как справедливо отмечал А.М. Васильев, «фундаментальные исследования государственно-правовой реальности как специального объекта правоведения в целом составляют самую суть предмета этой науки; общая теория государства и права, углубляя свои знания о существенном (сущностном) и закономерном, призвана показать логику развития и теоретически достоверную на данный момент картину государственно-правовой формы общественной жизни, выразив ее в системе понятий, категорий такой, какая есть в действительности» [2]. Таким образом, общая теория государства и права составляет фундамент необходимого знания для специальных по отношению к ней юридических наук. Действительно, общая теория государства и права представляет собой систему развернутых категорий и понятий, закрепляющих познанное сущностное и закономерное в государственно-правовой надстройке. Поэтому основные категории и понятия этой науки входят составной частью в структуру метода специальных юридических наук, в

чем и состоит одно из основных проявлений методологической функции общей теории государства и права в правоведении. Другим основным проявлением методологической функции общей теории государства и права следует считать разработку ею методологических проблем в правоведении. Находясь в классификационном ряду обществоведения между философией, имеющей фундаментальное значение для обществоведения в целом, и специальными юридическими науками [3]. общая теория государства и права призвана показать, как преломляются категории диалектики в познании государственно-правовых явлений по всем направлениям, определить специфику действия законов диалектики, диалектической логики в познании государственноправовой действительности, идущем от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т. д., а также вскрыть особенности проявления общесоциологических законов в государственно- правовой сфере общественной жизни, рассматривать вопросы о степени пригодности тех или иных приемов исследования в правоведении и о правилах их применения в исследовательской деятельности. Наконец, третий аспект, осуществляемой общей теорией государства и права методологической функции состоит в большой мировоззренческой нагрузке, которую она несет в правоведении, а мировоззрение, как известно составляет основу формирования правового сознания в целом, международноправового сознания - в частности. Принимая во внимание отмеченные аспекты методологической функции общей теории государства и права, можно сделать вывод о том, что от состояния фундаментальных исследований в правоведении, т. е. от уровня научных разработок в рамках общей теории государства и права, во многом зависит развитие специальных юридических наук. Столь ответственная роль общей теории государства и права в правоведении предполагает необходимость со всей серьезностью подойти к вычленению из целого ряда научных проблем наиболее важных, узловых, решение которых само будет служить методологической основой для решения научных проблем иного уровня. Одной из таких узловых про-

блем правоведения и является проблема соотношения внутригосударственного и международного права [4], частным вопросом которой является проблема реализации права в свете взаимодействия внутригосударственного и международного права. Представляя собою знание о сущностном и закономерном в государственно-правовой действительности и тем самым будучи способной выявить и обосновать на более высоком (по сравнению со специальными юридическими науками) уровне познания (теоретического обобщения) роль государства и права разной сущности в процессах, протекающих как во внутренней, так и в международной жизни, общая теория государства и права как одна из фундаментальных наук обществоведения совместно с другими фундаментальными науками обществоведения призвана прежде всего проникнуть в суть данных общественных процессов, определить перспективы развития национальных и международных отношений, вскрыть существенные закономерные связи между ними, выявить движущие силы этого развития.

Однако, если соотнести достигнутый на сегодня уровень теоретических разработок в общей теории государства и права со стоящими перед ней задачами, производными от ее статуса фундаментальной науки правоведения, можно легко убедиться в том, что этот уровень еще не достаточен. Примечательно, что к этому выводу автор пришел более двух десятилетий тому назад и этот вывод не утратил своей актуальности и в современных условиях. К сожалению, как и два десятка лет тому назад, в общей теории государства и права по-прежнему государственно-правовая реальность исследуется главным образом применительно к системе внутренних отношений. Если в исследовании государственности юристы-теоретики прибегают иногда к анализу функционирования государства в области международных отношений, то право исследуется ими в основном и по сей день без учета специфики современного международного права. Односторонний, в известном смысле, подход к исследованию правовой реальности соответственно сказывается на содержании общеправовых

категорий; последние отражают знание лишь о внутригосударственном праве. Это снижает фактически методологическую значимость общей теории государства и права для такой специальной по отношению к ней науки, как международное право.

Назрела необходимость преодоления сложившегося в общей теории государства и права стереотипа в подходе к исследованию правовой реальности. Все отмеченные задачи общей теории государства и права были обозначены автором настоящей статьи еще в 1984 году [5]. В том же году состоялось заседание расширенного Ученого совета Института государства и права AH СССР (ИГПAH СССР) совместно с преподавателями Свердловского юридического института. Заслушанные на этом заседании доклады первого заместителя директора ИГПAH СССР проф. A.M. Васильева и заведующего кафедрой международного права Свердловского юридического института проф. Г.В. Игнатенко и результаты обсуждения этих докладов свидетельствовали о том, что впервые был достигнут консенсус позиций между академической и вузовской наукой по вопросу о необходимости синтеза знаний о государственно-правовой реальности, прежде всего в исследовании проблемы соотношения международного и внутригосударственного права. Представители такой научной дисциплины, как общая теория государства и права впервые на таком высоком форуме признали необходимость в своих исследованиях повернуться лицом к международному праву, и прежде всего - к проблеме соотношения внутригосударственного и международного права [б]. Доклад видного теоретика права проф. A.M. Васильева был посвящен взаимодействию систем национального (внутригосударственного) и международного права. В своем докладе проф. Васильев, подчеркивая необходимость синтеза знаний, признавал, что не специалисты в области общей теории государства и права, а именно юристы-международники вышли на теоретическое осмысление взаимодействия обеих правовых систем. По выражению A.M. Васильева, юристы-международники не только почувствовали необходимость научно-

го осмысления новых реалий в международном общении, но и «подвергли серьезному научному анализу и предложили свои объяснения» [7, с. б5]. Более того, A.M. Васильев справедливо подметил, что если в международно-правовой науке сформировались достаточно устойчивые, хотя и не во всем, взгляды на проблему соотношения международного и внутригосударственного права, то в общей теории права, «ориентированной на отраслевые юридические науки, по этому вопросу есть лишь соображения, по существу, отгораживающие ее от проблем международного права»(курсив наш. - A.H) [7, с. б5] A.M. Васильев иллюстрирует свою негативную оценку участия специалистов в области общей теории права в исследовании проблемы соотношения внутригосударственного и международного права выдержками из фундаментального (на тот период) курса <Марксистско-ленинская общая теория государства и права», где о международном праве сказано как об отрасли права, которая не входит в систему права какого- либо государства, а также из основного труда ведущего специалиста в области правовой теории (того времени) проф. С.С. Aлексеева «Общая теория права», в котором С.С. Aлексеев вообще пишет о праве как о национальной системе, противопоставляя внутригосударственное право международному праву. По существу С.С. Aлексеев под правом в полном смысле слова действительно подразумевает только внутригосударственное право. A.M. Васильев проанализировал на предмет рассматриваемой проблемы и учебники теории государства и права и также пришел к неутешительному выводу о том, что «проблемы соотношения внутригосударственного и международного права для теоретиков остаются открытыми» [У, с. б5]. Подчеркивая общенаучную значимость вопросов этой проблемы, признавая особую роль в их решении международно-правовой науки, проф. A.M. Васильев указал на «отставание теории государства и права в решении перечисленных вопросов» и на необходимость «воспринять это как выявленную потребность включения общей теории права в разработку проблем взаимодействия международного и нацио-

нального права» [7, с. б5-бб]. Предложения профессора Васильева в целом получили всеобщую поддержку участников развернувшейся на заседании Ученого совета ИГПAH СССР дискуссии [В].

К сожалению, этот неутешительный вывод проф. Васильева A.M. не утратил своей правоты и актуальности и на сегодняшний день. Разумеется, определенные шаги в преодолении отставания общей теории государства и права от решения стоящей перед ней задачи включиться в разработку проблемы соотношения международного и внутригосударственного права имели место. Несколько кандидатских диссертаций по специальности 12.00.01 (Теория и история права и государства: история правовых учений) было посвящено отдельным вопросам взаимодействия норм внутригосударственного и международного права. Однако из них нет ни одной работы, посвященной природе взаимодействия внутригосударственного и международного права, общей основе этого взаимодействия и т. п. В учебных программах по теории государства и права проблема соотношения международного и внутригосударственного права в целом за эти долгие годы так и не нашла прописки. Для иллюстрации обратимся к учебной литературе. Учебная литература по одноименной учебной дисциплине, в которой должны быть представлены основные научные выводы по всем вопросам, составляющим предмет науки, является своеобразной лакмусовой бумажкой - определителем состояния (уровня и полноты) научных исследований на период издания того или иного учебника и соответствия научных разработок требованиям общественной практики. Далеко не во всех учебниках по общей теории государства и права обнаруживается упоминание международного права. Так, в последнем учебнике Санкт-Петербургского университета 2005 г. (авторы Поляков A^. и Тимошина Е.В.) весь понятийный и категориальный аппарат в основном объясняется с позиций внутригосударственного права. Даже при объяснении понятия правовой системы (гл. XI §1 ) авторы не упомянули о существовании такой правовой системы, как международное право. В главе IV «Понятие

права» авторы анализируемого учебника обозначили для себя задачу интегративного подхода к пониманию права (с. 109). Казалось бы, именно здесь авторы поднимутся на надлежащий уровень обобщений и назовут общие для внутригосударственного и международного права признаки. Но нет, авторы даже не упоминают в этой главе о существовании международного права. Львиную долю в объяснении признаков права (§3) авторы отвели объяснению принуждения (внешнего, как психического, так и физического) как средства «для достижения целей правовой коммуникации и ее необходимой сущности». Правовая коммуникация при этом рассматривается применительно к определенному общественному организму, коль скоро «общеобязательность государственно признанных» норм увязывается авторами (наряду с другими факторами) с «возможностью государственного принуждения» (с. 112). Авторы в объяснении общеобязательных правовых норм также противопоставляют «самообязывание субъекта при отсутствии права» применительно к нормам нравственности и требование к субъекту, исходящее от управомоченного лица (с. 112) [9]. Отмеченные признаки права не вписываются в характеристику международного права. Природа международного права не в принуждении, а именно в самообязывании государств как первичных субъектов международного права, поскольку международное право носит согласительный характер; сказанное относится как к нормотворчеству, так и к обеспечению реализации международного права. Природа самих санкций, применимых к го-сударству-нарушителю, также носит согласительный характер. К сожалению, авторам этого учебника так и не удалось подняться на такой уровень обобщений, чтобы увидеть нечто общее, что позволяет взаимодействовать двум правовым системам - международному и внутригосударственному праву. Примечательно, что обозначив признаки права без учета специфики международного права, авторы этого учебника все-таки в следующем §4 той же главы IV обратились к объяснению международного права. Такая структура изложения вряд ли позволит читателю понять,

относят ли авторы признаки права, обозначенные в §3, к международному праву или нет. Судя по всему, в объяснении международного права авторы исходят не из общности его с внутригосударственным правом (по терминологии авторов - «государственным правом» ), а из противопоставления этих правовых систем. Авторы относят международное право к разновидности «социального права» (с. 121), которое в отличие от «государственного», по их мнению, характеризуется слабостью правовых норм (с. 116), а «слабые» правовые нормы в отличие от «сильных» (вероятно, к сильным авторы относят нормы, исходящие от отдельно взятого государства) «имеют латентный (скрытый) правовой смысл, который, - как сказано в учебнике, -должен каждый раз специально выявляться в процедуре их интерпретации и последующей реализации» (с. 116). Таким образом, в учебнике явно обнаруживается непоследовательность авторов в исходных посылках общего понимания права. С одной стороны, авторы признают, что «международное право является одним из наиболее ярких примеров того, как многообразие правовой действительности не вписывается в прокрустово ложе правового этатизма» (с. 121), а с другой стороны, по существу о признаках права говорят больше с этатистских позиций, да и отнесение международного права авторами учебника к «слабым правовым нормам», юридическая сила которых явно находится под вопросом, не свидетельствует в пользу четкости занимаемой авторами учебника позиции по вопросу общего понимания права. Реабилитирует авторскую позицию лишь приведенное ими положение из монографии Г. Радб-руха «Введение в науку права», содержащее убедительную критику узости взглядов сторонников этатистской теории понимания права: «Гарантия же правильного исполнения, которую мы признали необходимой для понятия действующего права, присуща международному праву не меньше, чем внутригосударственному. Давление международного общественного мнения приводит даже к тому,

- говорит Г. Радбрух, что нарушения международного права бывают куда реже, чем нарушения внутригосударственного права» [10].

Исходные посылки в понимании права в целом и международного в частности сказались на уровне научного объяснения понятия правовой системы в гл. XI «Действие права», в этом разделе, как уже отмечалось нами выше, вообще не упоминается международное право как особая правовая система.

Приведенная иллюстрация положений из учебника А.В. Полякова и Е.В. Тимошиной, рекомендованного Ученым советом СпбГУ в качестве учебника для студентов юридических вузов и факультетов, красноречиво свидетельствует о том, что и в XXI веке намечаются лишь робкие попытки выхода в фундаментальных исследованиях на революционный уровень, исключающий присущий общетеоретическим исследованиям международно-правовой нигилизм. Обратимся еще к одному из последних учебников по теории государства и права. Это учебник С.А. Комарова «Общая теория государства и права» [11]. В этом лучшем учебнике, рекомендованном в качестве такового Министерством образования Российской Федерации, мы вообще не обнаружили в объяснении общеправовых категорий упоминания о международном праве. Термин «международное право» употреблен лишь применительно к науке международного права в схеме «Система юридических наук» (с. 432). И если соотнести схему на с. 432 и схему на с. 435, озаглавленную «Международное право», то можно легко обнаружить схоластику в позициях автора учебника. В схеме на с. 432 речь идет о науке, а в схеме на с. 435 под за-

головком «Международное право» по существу перечислены некоторые (далеко не все) отрасли международного права; под этим же заголовком указано и «Международное частное право». Таким образом, получается, что автор неправомерно относит к отраслям международного публичного права и международное частное право [12]. Несмотря на то, что С.А. Комаров признает, что «предметом общей теории государства и права является изучение системы общих закономерностей возникновения, развития и функционирования государственно-правовых явлений» (с. 15), а также методологическое значение общей теории государства и права, он по существу игнорирует необходимость изучения государственно-правовой реальности, не только в системе внутренних отношений, но и в глобальной международной системе (ГМС).

Приведенные положения из новейшей учебной литературы свидетельствуют о том, что в преодолении международно-правового нигилизма в рамках общей теории государства и права сделаны лишь отдельные шаги, далеко не решающего свойства, и мы вынуждены в середине первого десятилетия XXI века по-прежнему констатировать: общая теория государства и права как фундаментальная наука правоведения в своих общеправовых категориях и сегодня не отражает целостной картины государственно-правовой реальности с учетом функционирования обеих правовых систем внутригосударственного и международного права.

Список использованной литературы:

1. См. Aфоничкина Н.В. К вопросу о методологической функции общей теории государства и права в свете решений XXVI съезда КПСС // Сборник научных труд. - ВЮЗИ., - С. б1-б2.

2. Васильев, A.M. Общая теория государства и права как фундаментальная наука правоведения // Правоведение.- 1975. -№1.- С.8.

3. См.: Васильев, A.M. Правовые категории, методологические аспекты разработки системы правовых категорий. - M., 197б. - С. 23.

4. На фундаментальный характер проблемы соотношения и взаимодействия международного и национального права указывает и профессор Е.Т. Юсенко. - См.: Усенко, Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и Российская Конституция // Mосковский журнал международного права. №3-4 1991.

5. См: Aфоничкина, Н.В. Цит. соч. - С. 58-70.

6. Mатериалы этого заседания Ученого совета ИГПAH СССР, см. в журнале Советское государство и право. - 1985. -№1. - С. б4-72.

7. Васильев, A.M. О системах советского и международного права // Советское государство и право. - 1985. - №1.

8. Советское государство и право. - 1985. - №1. - С. б7-72.

9. Поляков, A.R., Тимошина, Е.В. Общая теория права. - СПб.: Издательский Дом С-Пб. ГУ., 2005.

10. Цит. по соч. Поляков, A.R., Тимошина, Е.В. Общая теория права Изд. Дом. С-Пб. ГУ, 2005 г., С. 125.

11. См.: Комаров, QA. Общая теория права. Издательская программа 300 лучших учебников для высшей школы в честь трехсотлетия Санкт-Петербурга. - СПб., 2004.

12. Согласно классификатору ВAК научная дисциплина (Международное частное право» отнесена к наукам цивилис-тического цикла (12.00.03), а шифр специальности (Международное право» - 12.00.10.