Проблема альтернативности в подготовке учителей к преподаванию дискуссионных вопросов истории

В. И. Варющенщ О. В. Тайкдва

Проблема альтернативности в подготовке учителей кпреподаванию.

ЧИППКРО

УДК 930.2+37.8.014.15

Проблема альтернативности в подготовке учителей к преподаванию дискуссионных вопросов истории

В. И. Варющенко, О. В. Гайкова

The problem of alternative in training of teachers to teach controversial historical issues

V. I. Varyushchenko, O. V. Gajkovа

Аннотация. В данной статье рассматривается проблема альтернативности в истории, обретающая особую актуальность в связи с введением изучения дискуссионных вопросов истории в системе общего образования. Появилась потребность актуализировать историографические знания учителей истории в системе повышения квалификации по вопросам типа: «Отмена крепостного права - „революция сверху " или „реформа "»?

В противовес советской версии истории как восхождения по некой лестнице прогресса, современными учеными предложена идея альтернативности в истории, в рамках которой и обсуждается вопрос о революциях и реформах.

В современной России это обретает особую значимость в связи с попытками противопоставить революционному варианту развития общества (как варварскому, кровавому) эволюционный, реформаторский вариант развития (как цивилизованный, мирный и демократичный).

Abstract. The article deals with the problem of alternative history, which has taken on special urgency in connection with the introduction of the study of controversial issues of history in the system of general education. There was a need to update the historiographical knowledge of history teachers in the system of training on issues such as: "The abolition of serfdom - "revolution from above " or "reform "? In contrast to the Soviet version of history as climbing on a ladder ofprogress, modern scientists proposed the idea of alternative history, in which is discussed the question about revolutions and reforms.

In modern Russia, this takes on a special importance in connection with attempts to oppose

revolutionary option for the development of society (as a barbaric, bloody) evolutionary, reformist version of the development (as civilized, peaceful and democratic).

Ключевые слова: историческая альтернатива, конституция, крепостное право, «революция сверху», реформа.

Keywords: historical alternative, Constitution, serfdom, "revolution from above ", reform.

Рост общественного интереса к проблеме альтернативности исторического развития потребовал включения данного сюжета в содержание модульного курса «Дидактические основы формирования готовности учителя к преподаванию дискуссионных вопросов социально-гуманитарной науки» [1; 2] и разработки учебно-методического пособия для учителей истории «Изучение дискуссионных вопросов исторической науки в 10-11 классах профильной школы» [3] для системы дополнительного профессионального образования учителей.

При проектировании курса учитывалось, что в научной литературе существует большой разброс мнений относительного того, что следует понимать под исторической альтернативой. И. К. Пантин считает, что «там, где выбор общества ... совпадает с реальным вариантом социально-экономического развития, там. и появляется возможность оперировать понятием «историческая альтернатива» [4, с. 61]. Иное понимание вопроса у Ю. П. Лисовского, полагающего, что «исторический процесс можно условно представить себе в качестве своего рода бесконечной дихотомической цепочки, где каждая точка мутации выбрасывает по меньшей мере две альтернативы, из коих одна - ре-

Гипотезы, дискуссии, размышления

ально осуществленная, а другая - эвентуальная, но в силу тех или иных причин не реализовавшаяся» [5, с. 61].

Высказанные точки зрения наиболее распространены в нашей науке и чаще всего используются в учебном процессе в системе повышения квалификации учителей истории. Однако, первая, по мнению Б. Г. Могильницкого, значительно сужает понятие исторической альтернативы. «Ведь, строго говоря, победившая альтернатива («реальный вариант социально-экономического развития») альтернативой не является, ибо иных вариантов в реальной действительности уже просто не существует. Она действительно характеризуется борьбой разных тенденций, выражающих различные возможности общественного развития. Существо рассматриваемой проблемы как раз и состоит в признании многовариантности истории, вытекающей из наличия в объективной действительности таких альтернатив, итогом противоборства которых (не предопределенным заранее) и выступает тот или иной реальный вариант общественного развития» [6, с. 9].

Конфигурация курса учитывает, что в советской исторической литературе долгие годы все преобразования 60-70-х годов XIX в. в России именовались реформой или реформами, несмотря даже на то, что В. И. Ленин в своей известной работе о государстве, говорил о них, как о перевороте. Однако В. И. Ленин не идентифицировал русский переворот с буржуазными революциями, а только указывал на его подобие им.

Н. Я. Эйдельман в книге «„Революция сверху" в России», вышедшей в 1989 году, попытался доказать, что Россия знает целую серию «революций сверху», понимая под этим действительно существенные реформы, которые связаны в первую очередь с именами Петра Великого, Екатерины II и Александра II [7].

Б. Г. Литвак же опасался, что Н. Я. Эйдель-ман увлекся подменой научных понятий «реформа» и «революция сверху», упуская из виду, что реформа совершенствует общественную структуру, в то время как революция, в том числе и сверху, ее меняет. Исходя из этого и следуя ленинской мысли, что «эта противоположность не абсолютна, эта грань не мертвая, а живая, подвижная грань, которую надо уметь определить в каждом отдельном конкретном

случае», скажем, что реформы Петра Великого и Екатерины II были субъективно и объективно только реформами и ничем больше, а, главное, ничем иным быть и не могли [8, с. 275].

Следствием же реформы Александра II была замена общественной структуры: вместо России феодальной рождалась Россия буржуазная. И это обстоятельство свидетельствует об объективной возможности «революции сверху» на рубеже 50-60-х годов XIX века. Именно «революции сверху», а не революции вообще. В ленинской концепции реформы 1861 года убедительно обоснована ограниченность ее по сравнению с революцией, но альтернатива «революции сверху» только обозначена и не развернута.

В процессе обучения на курсах повышения квалификации учителя понимают, что в исторических условиях 50-60-х годов только такая альтернатива и существовала, поэтому оценивать реформы только с точки зрения воображаемых завоеваний революции «снизу» - неблагодарное занятие, так как в тех условиях ее не могло быть, ибо не было важнейшего субъективного фактора - революционного класса, сознательно и последовательно готового вести борьбу за победу буржуазного строя. Революция для народа, но без него и есть революция «сверху». Герцен, поднявший знамя декабризма, в конце 50-х годов, обращаясь к Александру II, вовсе не впадал в либеральную ересь, когда видел только одну реальную возможность революции - «революцию сверху» и апеллировал к тому, кто мог ее реально совершить.

1 августа 1857 года «Колокол» Герцена утверждал: «Мы не только накануне переворота, но мы вошли в него... Государь хочет перемен, хочет улучшений. Правительство само должно приняться с ними (то есть с мыслящими людьми России) за работу общественного пересоздания, за развитие новых форм, новых органов жизни. И нынешнее правительство могло бы сделать чудеса без малейшей опасности для себя, так как такого положения, как Александр II, не имеет ни один монарх в Европе - но кому много дается, с того и много спросится!» Революционер Герцен вовсе не догматик идеальной революции «снизу», он прагматик, для него первое реальное действие Александра II - свидетельство того, что царь - преемник революционеров 14 декабря 1825 года в той же мере,

В. И. Варющенко, О. В. Гайкова

Проблема альтернативности в подготовке учителей к,преподаванию.

ЧИППКРО

как наследник Николая. Для Герцена действия Александра II знаменовали начало революции «сверху» потому, что отмена крепостного права в условиях России конца 50 - начала 60-х годов XIX века означала радикальное изменение экономического строя, которое неминуемо должно было затронуть устои строя политического. И, если последний подвергся бы такой же радикальной перемене, произошла бы та самая «революция сверху». Но этого не произошло: наследие Николая I оказалось сильнее, чем наследие 14 декабря в помыслах и действиях возможного «революционера на троне», каким представлял себе Герцен Александра II.

В процессе подготовки учителей к преподаванию дискуссионных вопросов Россия рассматривается как дворянское государство. Но всякий господствующий класс только тогда может удержаться у власти, когда он, выражая свои узкоклассовые интересы, вместе с тем защищает интересы общества в целом, общенациональные интересы. Это обычная картина жизни государства в спокойные времена. Когда же наступают кризисные времена и узкоклассовые интересы господствующего класса приходят в резкое столкновение с общенациональными, государственная власть, владея таким оружием, как ее относительная самостоятельность, должна сделать выбор между узко эгоистическими интересами своей классовой опоры и общенациональными интересами. Такой подход позволяет научить учителей интегрировать материал соответствующих разделов курсов всеобщей и отечественной истории и общест-вознания.

На практических занятиях и в процессе самостоятельной подготовки учителя обосновывают тезис, что отмена крепостного права означала только модернизацию феодального строя, но не его ликвидацию. Ведь наделение бывших помещичьих крестьян гражданскими правами и землей за определенные повинности переводило их в то положение, в котором пребывали миллионы государственных крестьян. То есть происходил отказ от крепостнической, помещичьей формы феодального строя в пользу государственного феодализма.

Содержательное наполнение учебного курса подводит учителей к пониманию, что отмена крепостного права в исторических условиях середины XIX века нанесла смертельный удар

феодальному строю, находившемуся в состоянии затяжного кризиса. Этот объективно-исторический результат приписывается реформатору, в то время как он в нем «не виноват». Поскольку крепостное право было краеугольным камнем государственного устройства и его атрибутов (армии, права, административного управления), нельзя было оставить их в неизменном виде: они просто не могли бы функционировать на старой основе. В реформе этих институтов Александр II мог сделать второй шаг, именно тот, который бы превратил реформу в «революцию сверху». Таким шагом было бы допущение представительных учреждений не только на губернском уровне, каким должны были стать по земской реформе земства, а на уровне общегосударственном.

29 июня 1862 года, на второй день после заседания Совета министров, одобрившего проект земской реформы, министр внутренних дел Валуев записывает в своем дневнике, что Александр на этом заседании затронул вопрос о конституции и заявил, «что противится установлению конституции не потому, что дорожит своей властью, но потому, что убежден, что это было бы несчастьем для России и привело бы к ее распаду», а потому что мера эта несвоевременна. Но даже чисто бюрократическая логика подсказывает, что местные представительные учреждения, коль скоро они уже допущены на местном уровне, должны были в таком централизованном государстве, каким была империя, увенчаться каким-либо подобным же верховным органом. Данная проблематика с наибольшим эффектом осознаётся учителями в процессе свободной дискуссии или дебатов.

Валуев продолжал упорно работать над проектом реорганизации Государственного совета, готовя его к моменту, когда он станет «своевременным». К концу ноября 1863 года он завершил новое «Учреждение Государственного совета» и в конце 1863 года получил отказ без оговорки о «несвоевременности».

Дело было не в обстоятельствах, а в отсутствии внутренних импульсов, необходимых для «революционера сверху». Именно это не позволило Александру сделать второй шаг в проведении реформ, который превратил бы их в «революцию сверху», так как этот шаг стал бы шагом к конституционной монархии. Превращение России в буржуазную монархию уско-

Гипотезы, дискуссии, размышления

рило бы ее продвижение по пути буржуазной цивилизации.

Поскольку процесс не дорос до «революции сверху», неминуем был откат назад. Дело в том, что Александр II внутренне не был готов для роли лидера «революции сверху», а внешние обстоятельства использовались им только как повод для сдерживания преобразований, которые имели тенденцию к саморазвитию и радикализации, коль скоро были начаты.

Как и революции, реформы должны ставить сверхзадачи, чтобы осуществить реальные цели переустройства общества, но такой сверхзадачи Александр II не смог даже поставить, а силы, заинтересованные в ее постановке в России того времени, практически, отсутствовали. Данная проблематика наилучшим образом усваивается, если в процессе обучения используется учебное проектирование, позволяющее сопоставить задачи изучаемых реформ и современных преобразований.

На финальном этапе обучения учителя понимают, что передовая часть политической элиты не была настолько тупа, чтобы не понимать полезность проектов конституции. П. А. Шувалов еще в годы подготовки реформы говорил Н. А. Милютину, что дворянство вполне вправе требовать компенсации за потери в виде не только местного земского хозяйственного самоуправления (в котором дворянство и будет играть первую скрипку), но и в виде представительного высшего законодательного учреждения, формируемого из высшего дворянства. Если первую часть компенсации дворянство получило в лице земств, то вторую -еще нет. Шувалов добивался укрепления экономических позиций дворянства и придания ему решительного перевеса в земствах. Он не разрабатывал никаких проектов общегосударственных дворянских представительных учреждений, а стремился поднять такие местные хозяйственные вопросы, решение которых неминуемо вызывало бы необходимость созыва представительного совещания.

Одним из таких вопросов могло стать обсуждение состояния помещичьего хозяйства, переживавшего не лучшую свою пору в пореформенное десятилетие. В качестве союзника для проведения этого плана Шувалов выбрал Валуева, добившись его назначения министром государственных имуществ. В конечном итоге

на заседании 26 февраля 1874 года Комитет министров принимает «Положение комитета министров», которое низводит идею представительного совещания к собранию экспертов от сословных и общественных организаций, созываемых от случая к случаю.

Таким образом, провалилась и вторая, менее радикальная, чем валуевско-константиновская, попытка правительственного конституционализма. Предстояла третья, связанная с именем Лорис-Меликова...

После неудачного покушения А. К. Соколова 2 апреля 1879 года на Александра II царь специальным указом Правительствующему сенату вводит временных генерал-губернаторов в Петербурге, Харькове, Одессе с чрезвычайными правами административной высылки, ареста любого лица, приостановления или закрытия периодических изданий. Им подчинялись все гражданские учреждения, судебные ведомства и учебные заведения. Такие же права получили и генерал-губернаторы Московский, Киевский, Варшавский. Это было практическим приостановлением законодательных актов о судебной, цензурной и университетской реформах. Если учесть те меры усиления полицейского режима, которые были приняты для «подавления деятельности агитаторов» и в связи с убийством шефа жандармов Мезенцева, то можно утверждать, что для общества была перекрыта та слабая струйка кислорода, которую несли реформы 60-х годов.

Согласно мнению Б. Г. Литвака, «если бы Александр II в условиях общественного подъема завершил цепь реформ созданием представительного, пусть только законосовещательного учреждения вслед за земской, а еще лучше -за судебной реформой, - это было бы шагом к конституционной монархии, реализовало бы идею дворянских революционеров о «революции сверху», пусть не в той радикальной редакции, которая им представлялась. Но на эту высоту Александр II не взошел.

Та же жалкая попытка Лорис-Меликова толкнуть его на действия, аналогичные действиям 50-х годов, после того как были последовательно урезаны земская и судебная реформы, только внешне, формально была похожа на продолжение реформ 60-х годов. Разбег преобразований 60-х годов не достиг своего логического финиша, самодержец до «революционера

В. И. Варющенщ О. В. Тайкрва

Проблема альтернативности в подготовке учителей кпреподаванию.

ЧИППКРО

сверху» не дошел. Самодержавие упустило уникальную возможность, в порядок дня стала подготовка революции в ее классической форме» [8, с. 300].

Предлагаемый вариант подготовки учителей к преподаванию дискуссионных вопросов позволяет им осознать, что проблема исторической альтернативности - это проблема роли субъективного фактора в истории, проблема свободы исторического выбора, а, следовательно, и ответственности за него.

Данная проблема выходит на актуальнейшие вопросы современности, что и обуславливает необходимость ее дальнейшей разносторонней разработки и подготовки нынешних учеников к осознанному участию в этой деятельности.

Библиографический список:

1. Варющенко В. И. Дидактические основы формирования готовности учителя к преподаванию дискуссионных вопросов социально-гуманитарной науки : программа модульного курса / В. И. Варющенко, О. В. Гайкова. - Новосибирск : НИПКиПРО, 2015. - 100 с.

2. Варющенко В. И. Реализация модульного курса «Дидактические основы формирования готовности учителя к преподаванию дискуссионных вопросов социально-гуманитарной науки» в системе повышения квалификации /

B. И. Варющенко, О. В. Гайкова // Казанский педагогический журнал. - 2016. - № 1 (114). -

C.87-92.

3. Гайкова О. В. Изучение дискуссионных вопросов исторической науки в 10-11 классах профильной школы : учебно-методическое пособие для учителей истории / О. В. Гайко-ва. - Новосибирск : Изд-во НИПКиПРО, 2006. - 153 с.

4. Пантин И. К. «Круглый стол на тему «XX век: альтернативы развития» / И. К. Пан-тин // Рабочий класс и современный мир. -1989. - № 1. - С. 60-75.

5. Лисовский Ю. П. «Круглый стол на тему «XX век: альтернативы развития» / Ю. П. Лисовский // Рабочий класс и современный мир. -1989. - № 1. - С. 60-75.

6. Могильницкий Б. Г. Историческая альтернативность : методологический аспект / Б. Г. Могильницкий // Новая и Новейшая истории. -1990. - № 3. - С. 3-18.

7. Эйдельман Н. Я. «Революция сверху» в России / Н. Я. Эйдельман. - М. : Книга, 1989. - 176 с.

8. Литвак Б. Г. Переворот 1861 года в России: почему не реализовалась реформаторская альтернатива? / Б. Г. Литвак. - М. : Политиздат, 1991. - 647 с.

References:

1. Varyuschenko V. I., Gaikova O.V. Didactic bases of formation of readiness of the teacher to teach controversial issues of social and humanitarian sciences: modular course program / V. I. Varyuschenko, O. V. Gaikova [Didakti-cheskie osnovy formirovanija gotovnosti uchitelja k prepodavaniju diskussionnyh voprosov social'no-gumanitarnoj nauki : Programma modul'nogo kur-sa / V. I. Varyuschenko, O. V. Gaikova]. Novosibirsk : Novosibirsk Institute of Improvement of Professional Skill and Retraining of Educators, 2015.100 p.

2. Varyuschenko V. I., Gaikova O. V. Implementing modular course «Didactic bases of formation of readiness of the teacher to teach controversial issues of social and humanitarian sciences» in the system of training / V. I. Varyuschenko,

0. V. Gaikova // Kazan pedagogical journal [Rea-lizacija modul'nogo kursa "Didakticheskie osnovy formirovanija gotovnosti uchitelja k prepodavaniju diskussionnyh voprosov social'no-gumanitarnoj nauki" v sisteme povyshenija kvaHfikacii / V. I. Va-ryuschenko, O. V. Gaikova // Kazanskij pedagogi-cheskij zhurnal], 2016, N 1 (114), pp. 87-92.

3. Gaikova O. V. Studying controversial issues of history at 10-11 classes of profile school: a teaching manual for history teachers [Izuchenie diskussionnyh voprosov istoricheskoj nauki v 10-11 klassah pro-fil'noj shkoly : uchebno-metodicheskoe posobie dlja uchitelej istorii]. Novosibirsk : Publishing House of Novosibirsk Institute of Improvement of Professional Skill and Retraining of Educators, 2006. 153 p.

4. Pantin I. K. "Roundtable on the "XX-th century: the development of an alternative" /

1. K. Pantin. // The working class and the modern world ["Kruglyj stol na temu "XX vek: al'ternativy razvitija" / I. K. Pantin // Rabochij klass i sovre-mennyj mir], 1989, N 1, pp. 60-75.

5. Lisowski Y. P. "Roundtable on the "XX-th century: the development of an alternative" / Y. P. Lisowski. // The working class and the modern world ["Kruglyj stol na temu "XX vek: al'ter-

^ Гипотезы, дискуссии, размышления ЧИППКРО

nativy razvitija" / Y. P. Lisowski // Rabochij klass 7. Adelman N. Y. "The revolution from above "

i sovremennyj mir], 1989, N 1, pp. 60-75. in Russia ["Revoljucija sverhu" v Rossii]. M. :

6. Mogilnitsky B.G. Historical alternativeness: Book, 1989. 643 p.

methodological aspect / B. G. Mogilnitsky // Mod- 8. Litvak B. G. The revolution in 1861 in Rus-

ern and Contemporary History [Istoricheskaja sia, why not realized reformist alternative? [Pere-

al'ternativnost' : metodologicheskij aspekt / vorot 1861 goda v Rossii : pochemu ne realizova-

B. G. Mogilnitsky // Novaja i Novejshaja istorii], las' reformatorskaja al'ternativa?]. M. : Politizdat,

1990, N 3, pp. 3-18. 1991. 647 p.