Образ богатства в русской и японской культурах

А. Д. Палкин Образ богатства в русской и японской культурах

В статье с опорой на ассоциативный эксперимент анализируется образ богатства у носителей русского и японского языков. Рассматриваются данные по трем выборкам: Русскому ассоциативному словарю, а также ассоциативным словарям русских и японцев, собранных автором

Ключевые слова: образы сознания, ассоциативный эксперимент, русские, японцы, богатый.

В рамках масштабного кросскультурного исследования образов сознания нами была проведена серия ассоциативных экспериментов в России и Японии. Сравнивались различные образы сознания носителей русской и японской культур. Были рассмотрены три выборки: русских респондентов начала XXI века (эксперимент проводился в 2006 г. в Москве и Московской области); японских респондентов начала XXI века (эксперимент проводился в 2001-2002 гг. в японском городе Осака); кроме того, мы исследовали ассоциации русских респондентов начала 1990-х гг., используя данные «Русского ассоциативного словаря» (РАС). Все выборки содержат более 100 ассоциативных реакций, что обеспечивает достоверность собранных данных.

В данной статье остановимся на образе богатства, обратившись к стимулу «богатый» и его японским эквивалентам.

В толковом словаре русское слово «богатый» определяется следующим образом: «обладающий большим имуществом, деньгами, очень зажиточный»; «дорого сто'ящий, роскошный»; «то же, что обильный; содержащий в себе много чего-либо ценного»; «содержащий много ценных качеств».

Семемы, эквивалентные русскому слову «богатый», выражаются в японском языке при помощи нескольких лексем. Поэтому в японский список стимулов было решено внести две лексемы, передающие соответствующие семемы русского слова, — kanemochi-no с семемой «очень зажиточный»» и houfu-na с семемой «обильный». При этом пришлось оставить без рассмотрения ряд менее употребительных семем русского слова «богатый», с тем чтобы избежать

«перегрузки» японского списка ассоциативных стимулов.

Японское существительное kanemochi имеет следующие толкования: «человек, обладающий большим количеством денежных и материальных ценностей»; «богач»; «миллионер». Путем прибавления к данному существительному частицы родительного падежа ^ мы получили лексему kanemochi-no, которая соответствует русскому прилагательному «богатый». Она и стала словом-стимулом в японском списке. Прилагательное ^^п-псс, также вошедшее в список слов-стимулов, указывает на «нечто, отличающееся изобилием». Так как семема «очень зажиточный» является доминирующей в русской семантеме «богатый», мы уделим основное внимание сравнению стимулов «богатый» и kanemochi-no.

Сопоставление выборок показывает, что наиболее существенные различия наблюдаются на периферии ассоциативных полей. Две первых по частотности реакции во всех трех выборках совпадают, только если в РАС реакции «бедный» и «человек» набрали по 12%, то в японской выборке на первое место выходит «человек» с 8,5%, оставляя «бедный» на втором с 5,5% (1,5% приходятся на слово «бедняк»), а в 2006 г. у русских «бедный» набирает 17,5%, «человек» — только 10%. Видимо, дало о себе знать расслоение общества, произошедшее в России за 15 лет. В целом же, респонденты обеих стран предпочли наиболее очевидные антонимы к слову «богатый» и наиболее очевидное существительное, синтагматически сочетающееся со стимулом.

Серьезные расхождения начинаются далее. Третьей по частотности у японцев идет реакция «машина» (5%). Действительно, большинство богатых людей в Японии имеют машину. Однако покупка машины вполне по карману и японцу со средним уровнем дохода. Машины в Японии относительно дешевы. Дело, однако, в том, что в Японии не принято без особой необходимости покупать машину. У богатых японцев такая необходимость имеется, так как они предпочитают жить не в многоквартирных домах, а в отдельном доме на окраине города подальше от шума центральных улиц и оживленных автотранспортных развязок. До таких домов гораздо удобнее добираться на машине. По этой причине машина является неотъемлемым атрибутом богатого японца. Простые смертные предпочитают передвигаться на велосипедах и общественном транспорте. Для Японии отнюдь не редкость, когда многоопытный и уважаемый профессор вуза по окончании занятий садится на велосипед и на нем отправляется домой. Его средства позволяют ему приобрести хорошую машину без большого ущерба для семейного бюджета, но он не испытывает в ней необходимости. У россиян постперестроечного периода реакция «машина» набрала 1%. Машину тогда могли себе позволить далеко не все, но, с другой стороны, видимо, сказалось влияние распространенного стереотипа «Машина - не роскошь, а средство передвижения». В новом веке личный автомобиль в России стал чрезвычайно распространенным явлением, и во второй русской выборке реакция «машина» как атрибут богатой жизни вообще отсутствует. Хочется подчеркнуть, что для японцев наличие машины не является признаком элитарности. Машина покупается по большей части в случае необходимости. Признаком элитарности в Японии считается наличие элитной машины. Отсюда реакции «Бенц» (1,5%), «Феррари» и «немецкая машина» (по 0,5%). Интересно, что японские брэнды элитными в Японии не считаются ввиду их общедоступности.

В связи с только что отмеченными причинами 4% японских респондентов указали на наличие у богатых дома. «Дом» — важный

атрибут в жизни богатого человека (сюда же отнесем реакции «особняк» (1,5%) и «большой особняк» (0,5%)). Такого же мнения придерживались 2% русских респондентов как в начале 1990-х, так и 15 лет спустя.

Реакции «нувориш» (4%) уделила внимание исключительно японская аудитория. В последнее время в Японии наметился рост числа людей, за короткое время сколотивших себе большое состояние. Их часто эпатажное поведение вызывает недовольство многих японцев. Отсюда и соответствующая реакция. В России всех богачей можно окрестить словом «нувориш» (почти все разбогатели быстро и сравнительно недавно), но в начале 1990-х специальное наименование для богачей еще не прижилось, а вот в начале XXI века уже 3% русских респондентов прибегли к реакции «олигарх» — широко распространенному в России способу именования отечественных миллионеров. Более того, еще 3% русских респондентов — причем, исключительно мужчины — упомянули фамилию «Абрамович». Этот известный персонаж всевозможных слухов и домыслов не дает покоя русским мужчинам, видимо, в связи с его большой любовью к футболу, которую разделяют большинство сильной половины страны. Лишнее подтверждение тому — единичная реакция «Челси» (название футбольной команды, которую приобрел в собственность Р. А. Абрамович).

Естественно, в связи со словом «богатый» были упомянуты и «деньги». Это сделали 3,5% японских испытуемых, 1% русских испытуемых начала 1990-х и 7% — 15 лет спустя. Мы видим, что «детьми социализма» еще не до конца осознается очевидная связь богатства и денег, а вот в XXI веке россияне уже полностью отдают себе в этом отчет. То же можно сказать и о японцах, у которых наряду с реакцией «деньги» встречаются единичные реакции «банкир» и «кошелек».

Очень интересная реакция встречается у русских женщин. Речь идет о реакции «муж». Она интересна тем, что ни один мужчина ее не упомянул. 4% от общего числа респондентов 2006 г. считают, что их муж должен быть богатым. Здесь же отметим единичную реакцию «мужчина», которая также принадлежит представительнице

слабого пола. В РАС реакция «муж» набрала 2%, реакция «жених» — 1%. У нас нет возможности выяснить пол респондентов РАС, предложивших данные реакции, но велика вероятность того, что это также были женщины. Да, в условиях экономической нестабильности русские женщины при выборе супруга нередко во главу угла ставят финансовое положение мужчины. Для японцев и японок реакция «муж» нехарактерна.

В японской выборке бросается в глаза реакция «дядя» (oji-san), набравшая 3,5% от общего числа испытуемых и также упомянутая только женщинами. Данное существительное употребляется, как правило, в отношении людей зрелого возраста (от сорока лет). Таким образом, перед нами констатация того факта, что в Японии человек обычно становится богатым по прошествии нескольких десятилетий жизни. У русских респондентов 1990-х также встретилась единичная реакция «дядя», но она, по всей видимости, была употреблена в ином значении. Можно предположить, что в данном случае имелся в виду родственник.

В ответах респондентов 1990-х, помимо всего прочего, ярко отразились реалии того времени, не актуальные для двух других выборок. 5% реакций пришлись на слово «мужик». Эта несколько грубая реакция указывает на то, что в тот период у мужчин было на несколько порядков больше шансов разбогатеть, чем у женщин. (Похожая ситуация сохраняется и в наши дни, но она не столь ярко выражена. Вспомним о реакции «мужчина».) По 3% набрали реакции «кооператор», «купец» и «тоже плачет». Кооператор, заработавший много денег, — типичная реалия перестроечного периода. К этому же периоду относится ностальгия по славной эпохе российского могущества и стабильности XVIII-XIX веков. С ней связана реакция «купец». Огромная популярность мексиканского телесериала «Богатые тоже плачут» — первой так называемой «мыльной оперы», показанной по центральному российскому телевидению, — привела к синтагматической реакции «тоже плачет».

Реалии, характерные для России в начале XXI века, — «обеспеченный» и «золото» — на-

брали по 2%. В других выборках такие реакции отсутствуют.

Определенная часть японцев и русских постперестроечного времени воспринимают богача как толстого человека. У японских респондентов 3% набрала реакция «толстый» и 1,5% — реакция «толстяк»; к этому перечню можно добавить единичные реакции «растолстевший папа», «растолстевший человек», «живот» и «выпирающий живот». В РАС реакция «толстый» набрала 2%. Так как большинство новоявленных российских олигархов не страдают ожирением, у россиян, опрошенных в 2006 г., богатый уже не ассоциируется с толстым человеком. Вместе с тем 2% прибегли к реакции «жадный» и 0,5% приходится на единичную реакцию «скупой». 1,5% японских респондентов также предложили реакцию «жадный», а вот россияне 1990-х гг. еще не успели убедиться в скаредности, свойственной разбогатевшим людям, поэтому вместо реакции «жадный» предпочли написать «умный» и «щедрый» (по 1 %). В 2006 г. с ними согласились соответственно 3,5% и 2% русских респондентов. Таким образом, россияне ожидают от богатого человека не только скупости, но и щедрости. Японцы менее оптимистичны в этом отношении.

Наконец, хочется отметить единичные реакции «сын», «сын богача», «сынок богача» и «богатый мальчик» из японской выборки. В Японии с давних пор заведено, что мужчина работает с утра до вечера не покладая рук. Иная модель поведения выглядит по меньшей мере странной, однако все больше молодых людей, живущих в богатых семьях, предпочитают не утруждать себя излишней работой, имея возможность беззаботно жить на родительские деньги. У окружающих это вызывает непонимание и недовольство. Этим и объясняются перечисленные реакции.

Что касается второстепенных семем слова «богатый» в русском языке, то они оказались далеко на периферии обеих выборок. Реакции «душой» и «урожай» были единичны. В этой связи совпадений с реакциями на японское слово-стимул ^п^-па было немного. Ядро ассоциативного поля ^^п-па в японской выборке составили реакции «полезные ископаемые» (19%) и «вода» (13%).

(Напомним, что у японских прилагательных отсутствуют категории рода и числа). От 3% до 5% пришлись на реакции «рис», «знания», «обильный», «деньги», «еда», «опыт». По 2% набрали реакции «земля» и «бедный».

этих японских слова переводятся на русскии язык одинаково — «богатый».

Образ богатства в русскоИ и японскоИ культуре мы будем далее анализировать, исходя из пары стимулов «богатый — kanemochi-no».

Сводная таблица. Разбиение ассоциативных полей «богатый» и капешосЫ-по по смысловым компонентам.

Телесно-пе зцептивная компонента

Я 4; 5; 6; 10; 14 ; 17

Р1 6; 8; 9

Р2 9; 10

Ценностно-смысловая компонента

Я 15

Р1 10

Р2 6; 7; 12

Логико-понятийная компонента

Я 1; 2; 3; 7; 8; 9; 11; 12; 13; 18

Р1 1; 2; 3; 4; 5; 7; 11

Р2 1; 2; 3; 4; 5; 8; 11; 13; 14; 16

Эмоционально-аффективная компонента

Я 16

Р1

Р2 15

Легенда

Я

1: дядя + дедушка + папа + 1: бедный + бедняк + и бедняк 1: бедный + нищий + беднота

+ мужчина + дед + дедок +

+ джентльмен + старик 2: человек

(3,5% + 2% + 2% + 1,5% + 0,5% + 3: мужик + мужчина + 3: Абрамович + олигарх +

+ 0,5% + 0,5% + 0,5% = 11%) + гражданин + дядя + отец + + Березовский + Билл Гейтс +

2: человек (9,5%) + родственник (5% + 2% + + миллионер + Челси (3% +

3: бедный (8,5%) + 1% + 1% + 1% + 1% = 11%) + 3% + 0,5% + 0,5% + 0,5% +

4: дом + особняк + большой особ- 4: купец + барин + помещик + 0,5% = 8%)

няк (4,5% + 1,5% + 0,5% = 6,5%) (3% + 1% + 1% = 5%) 4: деньги + много денег (7% +

5: толстый + толстяк + выпираю- 5: кооператор + бизнесмен + 0,5% = 7,5%)

щий живот + живот + растол-

стевший папа + растолстевший 6: тоже плачет + плачет

человек + 1% = 4%) 7: жадный + скупой (2% + 0,5% =

+ 0,5% = 6,5%) 8: дом (2%) 8: властный + власть (1,5% +

6: машина

7: нувориш

8: деньги

9:богатыймальчик+ребенок+сын+ 11: обеспеченный

+ сын богача + сынок богача

+ 0,5% + 0,5% + 0,5% + 0,5% = 2,5%) 13: Буратино

10: «Бенц» + немецкая машина 14: буржуй

11: Билл Гейтс

12: богатый

13: больной

14: бриллиант

15: жадный

16: завидно

17: лоск

18: развлечения

Как видим, реакции «деньги» и «бедный», имеющие корреляты в русских выборках, демонстрируют достаточно невысокие процентные показатели. Следовательно, ассоциативное поле прилагательного houfu-na в гораздо меньшей степени соответствует русской семантеме «богатый», чем ассоциативное поле лексемы kanemochi-no, хотя оба

Итак, рассмотрим смысловые компоненты соответствующих ассоциативных полей1.

1. Вслед за Е. Ф. Тарасовым [Ментальность россиян... 1997: 264-277] мы выделяем следующие четыре компоненты: логико-понятийную (знания, основанные на понятийной обработке чувственных данных), телесно-перцептивную (знания, опирающиеся непосредственно на представления о чувственно-телесной деятельности), ценностно-смысловую (знания, связанные с духовными

Сопоставление смысловых компонент, в целом, соответствует выводам, сделанным нами в результате подсчета показателей близости. Отношение к образу богатства у представителей двух русских выборок имеет больше сходств, чем различий, причем значимого сближения позиций японцев и русских за прошедшие 15 лет не произошло.

Между тем на уровне логико-понятийной компоненты мы обнаруживаем единство мнений представителей всех трех выборок: очевидно, что на данную компоненту приходится основная масса повторяющихся реакций. Анализ имен прилагательных, выступающих в качестве стимула, осложняется наличием в русском языке грамматического рода. Вполне естественно ожидать, что на стимул, предложенный в мужском роде, последует большое количество реакций мужского рода. По этой причине нам остается только предполагать, в какой степени грамматический род стимула влияет на ассоциативные реакции и какие реакции могли бы последовать на однокоренной стимул женского или среднего рода. Прилагательные японского языка лишены грамматического рода, равно как существительные. В этой связи мы можем с уверенностью утверждать, что богатыми в Японии считаются преимущественно мужчины. Японские испытуемые приводят различные ответы, указывающие на представителей мужского пола как обладателей богатства. Эти ответы в совокупности набирают 11%. Ровно столько же набирают реакции аналогичного толка в первой русской выборке. Во второй русской выборке из этой «серии» встречаются только единичные реакции «дядя» и «мужчина», однако на мужчин как обладателей богатства указывают такие реакции, как «олигарх», «миллионер» и ряд фамилий крупнейших миллиардеров; здесь же отметим ироничный разговорный вариант именования богача — «Буратино» (обычно «богатенький Буратино» — выражение, ставшее крылатым благодаря фильму о Буратино, который задумывался и снимался еще в советское

идеалами) и эмоционально-аффективную (знания, возникшие на основе субъективных переживаний).

время как сказка для детей, но со временем стал восприниматься как пародия на «взрослую» общественную жизнь). Учитывая, что как в Японии, так и в России большими состояниями обладают в подавляющем большинстве случаев именно мужчины, мы считаем вполне естественным тот факт, что во всех трех выборках респонденты неоднократно упоминают представителей мужского пола в качестве реакций на стимул «богатый». Интересно отметить разные способы именования богачей в двух русских выборках: испытуемые 2006 г. упоминают новомодное слово «олигарх» и переживающее второе рождение «буржуй», а испытуемые начала 1990-х гг. апеллируют к реалиям того времени («кооператор») и историзмам («купец», «барин», «помещик»). Японцы, осваивающие те же ценности современного капиталистического (по другой терминологии — посткапиталистического) общества, что и русские начала XXI века, упоминают имя известнейшего американского миллионера Билла Гейтса, а также не раз повторяют реакцию «нувориш». (Заметим, что во второй русской выборке встретилась единичная реакция «Билл Гейтс».) Мы видим, что русские начала 1990-х оперируют несколько иными средствами именования богатых людей, чем японцы и русские начала XXI века. При этом связь образов богатства и человека четко осознается представителями всех трех выборок: реакция «человек» уверенно входит в ядро всех трех ассоциативных полей.

Оппозиция «богатый — бедный» также обладает высокой актуальностью для обеих культур. Однако в японской выборке эта оппозиция выражена менее явно, чем в русской, причем показатель реакций, указывающих на бедность во второй русской выборке, обгоняет соответствующий показатель из японской выборки почти втрое. По нашему мнению, это объясняется разным уровнем материального расслоения русского и японского обществ. В Японии разрыв доходов между богатыми и бедными не столь велик, как в России начала 1990-х, и заметно меньше, чем в России начала XXI века. Кроме того, к бедности в России издавна было особое отношение: «Нищета — крайняя сте-

пень нужды-бедности; но и на нее не слишком угрюмыми глазами смотрит великий в своем смирении русский народ. «Скупой богач», по народному слову, «беднее нищего». Обнищалый люд вызывает в посельщине-деревенщине не только сострадание, но и нечто сродное с преклонением перед его убожеством» [Коринфский 1994: 482].

Еще одно яркое свидетельство общности взглядов японцев и русских начала XXI века — реакция «деньги». Для русских начала 1990-х гг. деньги являются лишь одним из многочисленных источников благополучия, о чем свидетельствует скромный 1%, пришедшийся на реакцию «деньги» в выборке РАС. А вот в двух других выборках реакция «деньги» имеет высокую частотность. Это говорит о вытеснении нравственных ценностей материальными в сфере современных товарно-денежных отношений, которые принято называть капиталистическими. Ломка идеалов социализма происходила постепенно, поэтому русские испытуемые начала 1990-х гг. еще демонстрируют нам подход, характерный для советской эпохи: деньги — это второстепенно; куда важнее битва за «урожай» (2% в первой русской выборке).

Русским постперестроечного периода даже жалко богатых, ведь богатый «тоже плачет». Богатство для русских еще не стало самоцелью. К тому же, богатый человек, по убеждению представителей эпохи становления обновленной России, страдает физическими недостатками, в частности полнотой. При таком отношении к богатству стремление к обогащению предстает в комичном виде. Мы уже перешли в нашем анализе к телесно-перцептивной компоненте, которая у русских выражена в значительно меньшей степени, чем у японцев. Однако и между русскими выборками существует определенная разница. Обе группы русских испытуемых отмечают наличие у богатого человека дома, однако к началу XXI века образ богатого человека начисто лишается комичности. Богатство теперь ассоциируется с деньгами (эта реакция хотя и отнесена нами к логико-понятийной компоненте, имеет немало черт перцептивного характера), с золотом, но не со слезами. Японцы также

«окружают» богатого роскошью и лоском, а избыточный вес, свойственный богатым людям, видится японцам скорее как нейтральный фактор, так как в Японии не принято критиковать людей за их физические недостатки. На примере данной компоненты мы прослеживается сближение взглядов русских начала XXI века и японцев. Между тем в традиционной русской культуре материальное богатство не ставилось во главу угла. Об этом пишет и В. В. Владимиров, указывая на низкую значимость материального благополучия в русской системе ценностей. Далее Владимиров цитирует немецкого автора В. К. Штрик-Штрикфельда, который в 1942 г. писал: «Собственность для русского человека является не самоцелью, а лишь средством к достижению цели» [Владимиров, 2006: 360]. Мы видим, что новые экономические отношения нанесли серьезный удар по веками формировавшейся системе ценностей русского народа.

Аналогичная тенденция прослеживается и при изучении эмоционально-аффективной компоненты. В целом, представители всех трех выборок не испытывают особых эмоций в связи со стимулом «богатый», однако по 1,5% японцев и русских начала XXI века посчитали нужным высказать свой пиетет по отношению к богатым. Японцы им завидуют, а русские полагают, что богатство приносит счастье. Вот так всего за 15 лет сменились ценностные ориентиры: богатые, которые раньше плакали, теперь воспринимаются как счастливые люди.

Интересна и ценностно-смысловая компонента. На периферии японского ассоциативного поля содержится указание на жадность богатого человека. Русские постперестроечного периода отмечают ум, присущий богатому человеку, но здесь нужно учитывать еще характерное для большинства русских этого периода нестяжательство. Говоря об уме, русские имели в виду не только деловые качества человека, но и богатство его знаний, о чем свидетельствует реакция «умом», указывающая на богатство нематериального свойства. Русские начала XXI века тоже отметили ум богатого человека, а вот дальше возникло явное противоречие: одни респонденты назва-

ли богатого жадным, другие — щедрым. Противоречивость свойственна русской культуре, особенно если традиционные ценности сталкиваются с чуждой идеологией. И как раз такое развитие событий оказывается характерным для русской культуры и истории. Приведем цитату из И. В. Кондакова: «Эпоха «государственного устроения», доведя централизацию и сплошную «заорганизованность» социокультурных явлений и процессов до логического предела (т. е. буквально не оставив ничего вне сферы государственного контроля и управления), тем самым нарушила меру соответствия необходимости и свободы, интегрирован-ности и дифференцированности целого, центростремительности и центробежности, порядка и хаоса, т. е. как раз поколебала воссоздаваемый и желанный порядок, ввергнув страну, ее социум и культуру в состояние хаоса» [Кондаков 2007: 135]. Кондаков писал эти строки о смуте XVI-XVII веков, однако ситуация XX-XXI веков может быть описана примерно в тех же выражениях. Эта ситуация началась еще в советский период и, пережив ряд болезненных кризисов, в начале XXI века совершила новый виток «централизации» и «заорганизованности». Естественный результат — развитие в русской культуре многочисленных ценностных противоречий. Одно из них мы уже упомянули: русские так и не могут решить, жаден богатый человек или щедр.

Для изучения еще одного противоречия необходимо снова обратиться к логико-понятийной компоненте. Несмотря на меньшие материальные притязания русских постперестроечного периода по сравнению с представителями двух других выборок, сложная экономическая ситуация вынуждает их задумываться над материальным состоянием супруга. Заметное место в ассоциативном поле «богатый» в первой русской выборке занимает тандем реакций «муж» и «жених». Нам неизвестно, респонденты какого пола предложили эти реакции, но все 4% реакции «муж» из второй русской выборки, как мы уже отмечали, принадлежат исключительно женщинам. Именно в начале 1990-х гг. социологами зафиксирован существенный рост числа россиян, заявляющих,

что их супруг (реже - супруга) обязательно должен быть состоятельным человеком. Т. В. Андреева пишет об исследовании, проведенном в 1997 г. Это исследование зафиксировало рост значимости материального фактора при вступлении в брак: от 12 до 36% различных возрастных категорий опрошенных хотели бы иметь возможность жениться (выйти замуж) по причине богатства партнера [Андреева 2005: 9]. При этом исследование аналогичного характера, обнародованное С. И. Голодом в 1977 г., показало, что для русских того времени материальная обеспеченность будущего мужа (жены) являлась одним из наименее значимых мотивов при вступлении в брак [Там же: 46]. Описанная тенденция усиления значимости материального фактора к началу XXI века только набрала обороты, преимущественно среди женщин.

Что касается японских женщин, то хотя они и не упоминают в своих ответах слово «муж», именно и исключительно им принадлежат реакции «дядя» и «мужчина», что также свидетельствует о наличии у некоторых японок планов замужества с богатым человеком. Напомним, что в русской выборке 2006 г. реакция «мужчина» была единичной и принадлежала женщине, а в выборке РАС данную реакцию отметили 4% всех респондентов, о половой принадлежности которых мы, к сожалению, не имеем сведений.

Переключим внимание на реакцию «больной» из японской выборки. Дело в том, что обычно японец становится по-настоящему богатым человеком в пожилом возрасте, когда в результате постоянного напряжения на работе его начинают одолевать различные недуги. Обладая большим состоянием, такой человек может долгое время поддерживать свою жизнь, часто обращаясь к врачам. Получается, что богатый японец часто стар и часто болеет. Избалованные дети богачей, получающие большой капитал от богатых родителей и не прилагающих особых усилий для зарабатывания денег, - сравнительно новое для Японии явление, являющееся результатом экономического бума 1980-х гг. Вполне ожидаемо, что необычное вальяжное поведение юных богачей вызывает к себе негативное отно-

шение в японском обществе, где не принято выделяться в общей массе.

Итак, ядро ассоциативного поля «богатый» у русских во многом соответствует ядру ассоциативного поля kanemochi-no у японцев, но на периферии обнаруживаются существенные расхождения, хотя, в целом, отношение к богатым в обеих странах скорее отрицательное, чем положительное. Расхождение в образе богатого человека у русских соответственно конца XX и начала XXI веков определяется не столько изменением личностного отношения к богатым как таковым, сколько существенным изменением экономических и бытовых реалий, связанных с жизнью так называемой российской элиты.

Несколько слов об очевидных сходствах. И в русской, и в японской культурах богатыми становятся преимущественно мужчины. Экономические условия жизни в обществе «развитого капитализма» приводят некоторых женщин к мысли о том, что было бы неплохо стать женой (женить на себе) богатого мужчины. Материальные ценности в обеих культурах оказываются в конце концов более важными, чем нравственные, хотя было бы неверно говорить о безоговорочном доминировании первых над вторыми. Тем не менее, на примере ассоциативных полей «богатый» и kanemochi-no мы видим преобладание реакций, говорящих об определенной меркантильности испытуемых, что, впрочем, подразумевается самим стимулом. Эта меркантильность в меньшей степени прослеживается в первой русской выборке (начало 1990-х гг.) и в большей степени — в двух других выборках.

Принципиальное отличие восприятия богатого в двух культурах — в возрасте и ком-

плекции людей, обладающим богатством. Японцы представляют богача как пожилого и толстого человека; русские начала 1990-х гг. — как толстого и энергичного; русские начала XXI века - как энергичного. Еще раз подчеркнем факт преобладания реакций, вошедших в японском ассоциативном поле в телесно-перцептивную компоненту, над соответствующими реакциями из русских ассоциативных полей.

Основное отличие двух русских выборок определяется постепенным вытеснением нравственных ценностей материальными в области товарно-денежных отношений. Кроме того, богатство представляется русским постперестроечного периода как не заслуживающее пиетета, тогда как русские начала XXI века более серьезно относятся к этому вопросу, хотя для последних характерно и отсутствие единого мнения из-за противоречивости событий, происходящих в общественной жизни страны, притом что богатые люди играют в этой жизни далеко не последнюю роль.

Список литературы

1. Андреева Т. В. Психология современной семьи. - СПб., 2005.

2. Владимиров В. В. Смысл русской жизни. -М., 2006.

3. Кондаков И. В. Культура России: краткий очерк истории и теории. - М., 2007.

4. Коринфский А.А. Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. - М., 1994.

5. Ментальность россиян (Специфика сознания больших групп населения России)/Под ред. И. Г. Дубова. - М., 1997.