Роль прокурора в стадии возбуждения уголовного дела

РОЛЬ ПРОКУРОРА В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

В.Н. Махов

Кафедра уголовного права и процесса Российский университет дружбы народов

Ул. Миклухо-Маклая, 6, 117198 Москва, Россия

В статье исследуется роль прокурора в стадии возбуждения уголовного дела. Анализируя опыт зарубежных стран, автор отмечает, что совершенствованию данного института в уголовном процессе РФ должна предшествовать реорганизация начальной стадии уголовного процесса. Эта стадия должна превратиться из стадии возбуждения уголовного дела в дознание, тем самым, по мнению автора, повысится роль прокуратуры, как органа уголовного преследования.

С принятием УПК РФ возросла роль прокурора в стадии возбуждения уголовного дела. В первую очередь это связано с тем, что теперь возбуждение уголовного дела возможно только с согласия прокурора. Противников этого нововведения становится меньше по мере улучшения организации работы на данном участке, как прокуроров, так и следователей и дознавателей. Нет никаких оснований для отмены этого нововведения, поскольку оно существенно приближает назначение нашей прокуратуры в уголовном процессе к тому, которое ей свойственно в уголовном процессе зарубежных стран на протяжении веков. Суть этого назначения — уголовное преследование. В нашем уголовном процессе согласие прокурора на возбуждение уголовного дела — одно из основных проявлений уголовного преследования.

С тем, чтобы своевременно и правильно решить вопрос о возбуждении уголовного дела, прокурорам необходимо усилить надзор за установленным УПК порядком приема, регистрации и рассмотрения заявлений, сообщений о преступлениях.

Конечно же, остается крайне актуальной проблема выявления случаев сокрытия от учета заявлений и сообщений о преступлениях, которые сложно раскрыть. В этой связи, в частности, стоит отметить, что далеко не во всех случаях заявителю до сего времени в нарушение ч. 4 ст. 144 УПК выдается документ о принятии сообщения о преступлении.

Должностные лица, принимающие заявления о совершенных преступлениях, серьезнее относились бы к исполнению данного требования, если бы в перечне бланков процессуальных документов (часть 6 УПК РФ) был бы бланк документа, выдаваемого заявителю. Кроме того, бланк принятия устного заявления о преступлении (часть 6 УПК РФ, приложение № 2) целесообразно дополнить строками, в которых заявитель своей подписью подтверждал бы, что он получил документ, свидетельствующий о приеме его заявления.

И еще одно предложение в этой связи: выдавать заявителю копию протокола принятия устного заявления о преступлении.

Вместе с тем известны случаи, когда, грубо нарушая конституционные права личности, в погоне за улучшением показателей раскрываемости, а также в целях вымогательства, сведения счетов, в органах дознания добиваются согласия проку-

рора на возбуждение уголовных дел при отсутствии на то поводов и основания. Речь идет, прежде всего, о случаях, когда вслед за возбуждением уголовного дела к уголовной ответственности привлекаются заведомо невиновные граждане.

Но у данной проблемы есть и обратная сторона. Изучение отказных материалов показало, что в качестве заявлений о совершенных преступлениях принимаются, регистрируются и проверяются в порядке, установленном УПК, заявления, в которых сообщается не о совершении какого-либо преступления, а о конфликтах, решаемых в порядке гражданского судопроизводства или же в административном порядке.

Так, проверялось с истребованием документации из БТИ заявление гр-ки С. о том, что сосед запер калитку и лишил ее прямого прохода через его участок к своему крыльцу. В другом заявлении сообщалось, что не вернулся из стада бычок, который со слов пастуха забрел в камыши. Г р-н А. обвинил в заявлении родного брата в том, что тот при оказании помощи по ошибке (плохо знал русский язык и неправильно понял инструкцию) неправильно приготовил раствор для стимуляции роста рассады помидоров, тем самым повредил 30-40 % рассады. Г р-н К. просит в заявлении отыскать владельца скота и привлечь его к материальной ответственности за потраву части урожая. Группа соучредителей ООО просит привлечь к уголовной ответственности (статья УК не указана) председателя ООО, который, ссылаясь на решение арбитражного суда, распродает имущество ООО.

Подобные заявления, в которых сообщалось о гражданско-правовых спорах, составили более 30 % изученных отказных материалов.

Причины такой практики: 1) стремление не допустить невольного укрывательства от учета преступлений, те повышенные требования, которые содержатся в ведомственных нормативных актах, в частности в Приказе МВД РФ №158 от 15.03.2003. Более того, работники органов дознания полагают, что в указанных и других подобных случаях они действовали в соответствии с инструкцией, прилагаемой к Приказу №158; нужно разобраться, действительно ли инструкция содержит такие требования, которые вероятно необходимо изменить, возможно, по инициативе прокуратуры; предложить уточнить ее отдельные положения с тем, чтобы органы дознания не превращались в неких третейских судей, улаживающих гражданско-правовые деликты; 2) слабая работа участковых уполномоченных; заявления, о которых идет речь, как правило, поступали из тех населенных пунктов, в которых участковые уполномоченные не имели соответствующей профессиональной подготовки; именно этим объясняется не основанная на законе практика, когда, судя по публикациям в СМИ, заявления о совершенных преступлениях в некоторых РОВД МВД принимаются лишь при наличии на заявлении соответствующей визы руководства местного органа власти; 3) в нарушение ч. 6 ст. 141 УПК при приеме заявлений заявитель не всегда предупреждался об уголовной ответственности за заведомо ложный донос о совершенном преступлении.

В уголовном процессе зарубежных стран прокуратура осуществляет надзор прежде всего за деятельностью органов дознания. При этом органы дознания там занимаются прежде всего приемом и рассмотрением заявлений о совершенных преступлениях. Так, в уголовном процессе ФРГ прокуратура как орган дознания руководит судебной полицией в ее работе по выявлению и раскрытию преступлений, сборе доказательств и сведений, необходимых для решения вопроса о возбуждении уголовного преследования.

Полиция работает по сообщению о преступлении не трое и не десять суток, а до момента, пока не выявят подозреваемого, не раскроют преступление. Такой порядок, по моему мнению, заслуживает внимания в свете неудовлетворительного положения в нашей стране с работой следователей МВД в последние годы; они приостанавливают и прекращают почти в три раза больше уголовных дел, чем направляют в суд. Спросите следователя, сколько у него в производстве уголовных дел; прежде чем ответить, следователь, как правило, просит уточнить, о каких де-

лах идет речь — «с лицом» или «без лица». Да, следователи в основном работают по делам, по которым органы дознания установили лицо, подозреваемое в совершении преступления. Остальные дела, в большинстве случаев, они по истечении срока следствия приостанавливают или прекращают. Ежегодно приостанавливается следователями органов МВД более одного миллиона уголовных дел. А раскрывается дел прошлых лет не более пятидесяти тысяч за год. Полагаю, что нельзя винить следователей в сложившемся положении. Сидя в кабинете, не имея права на производство оперативно-розыскных мероприятий, крайне сложно раскрыть преступление. К следователям должны поступать материалы дела, как правило, о раскрытых преступлениях (возможны в определенных случаях исключения). Назначение следователей — проверять версию органов дознания о лице, совершившем преступление, возводить в ранг доказательств сведения, добытые этими органами при проведении оперативно-розыскных мероприятий. В уголовном процессе зарубежных стран сведения, собранные в ходе дознания, приобретают силу доказательств лишь после проверки их при проведении следственных действий судьей по ходатайству прокуратуры. Начало этих следственных действий означает возбуждение уголовного дела (оно не оформляется каким-либо процессуальным документом), но не уголовного преследования. Примерно такое же соотношение понятий уголовного преследования и возбуждения уголовного дела в уголовном процессе Франции, ряда других стран. Стадии уголовного процесса, именуемой возбуждением уголовного дела, в уголовном процессе зарубежных стран нет. Этот институт рожден при социализме с его основным пороком — стремлением к сокрытию от учета преступлений.

Без реформы начальной стадии уголовного процесса нельзя реализовать десятилетиями предлагаемые предложения отказаться от оценки работы органов дознания в зависимости от количества зарегистрированных преступлений.

Неслучайно в Концепции судебной реформы, а также рядом авторов [1, с. 51-53] предлагалось ликвидировать стадию возбуждения уголовного дела. С этим можно было бы согласиться, если бы они не предлагали, кроме того, возбуждать уголовное дело по каждому сообщению о совершенном преступлении немедленно после его поступления и регистрации, без какой-либо проверки. При этом ошибочно утверждается, что именно такой порядок существует в уголовном процессе зарубежных стран и существовал в уголовном процессе дореволюционной России.

В уголовном процессе всех зарубежных стран (исключение несколько стран СНГ), независимо от формы уголовного процесса, начальной стадией уголовного процесса является дознание, начинаемое без какого-либо возбуждения уголовного дела. В ходе дознания проверяются заявления, сообщения о преступлении, принимаются меры к его раскрытию. В Уставе уголовного судопроизводства России 1864 г. об этом было записано так: когда признаки преступления или проступка сомнительны... то во всяком случае прежде сообщения о том по принадлежности полиция должна удостовериться через дознание действительно ли происшествие то случилось и точно ли в нем заключаются признаки преступления или проступка (ст. 253), при производстве дознания полиция все нужные ей сведения собирает посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах (ст. 254).

Очевидно, что такое дознание (оно свойственно до сего времени уголовному процессу зарубежных государств) не имеет ничего общего с дознанием, как одной из форм предварительного расследования, сохранившейся в уголовном процессе нашей страны со времен социализма.

Постепенно совершенствуясь, наш уголовный процесс вернется в русло общепринятых в мировом сообществе институтов уголовного судопроизводства; вернется в наш уголовный процесс и дознание вместо стадии возбуждения уголовного дела. Начало этому положено закреплением в УПК РФ за прокуратурой функции уголовного преследования, а также положением о возбуждении уголовного дела

только с согласия прокурора. А до того и для того целесообразно совершенствовать прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела; при содействии прокуратуры создавать условия, в том числе правового характера: 1) исключающие побуждения к сокрытию от учета преступлений; 2) дающие возможность органам дознания решать вопрос о возбуждении уголовного дела не в сжатые сроки, а когда будут собраны действительно достаточные данные, указывающие на признаки преступления, необходимость задержания, допроса подозреваемого, производства тех следственных действий, которые ущемляют конституционные права и свободы граждан.

Так, поэтапно совершенствуя соответствующие нормы УПК, практику их применения, роль прокурора на начальных этапах уголовного судопроизводства обретет новое содержание, полнее учитывающее, что прокурор, и только он, единственный процессуальный субъект, уполномоченный возбуждать уголовное преследование. В дальнейшем возникнет необходимость и того, чтобы прокурор, решая вопрос о возбуждении уголовного преследования, действовал бы, руководствуясь не только принципом законности, но и принципом целесообразности, действующим в уголовном процессе целого ряда зарубежных стран. При этом, необходимо иметь в виду, что этот принцип частично уже действует в нашем уголовном процессе, т.е. в случаях, когда с согласия прокурора уголовное дело может быть прекращено по нереабилитирующим основаниям.

Но в уголовном процессе зарубежных стран принцип целесообразности наиболее полно проявляется именно при решении прокурором вопроса о возбуждении уголовного преследования по материалам, представленным органами дознания.

Так, в уголовном процессе США, получив из полиции материалы проверки сообщения о преступлении и данные о подозреваемом, решения о возбуждении уголовного преследования прокуроры принимают с учетом, прежде всего, степени изобличения подозреваемого. Если у прокурора нет уверенности, что удастся добиться обвинительного приговора, то производство по делу прекращается за нецелесообразностью [2, с. 242-243].

Согласно ст. 40 УПК Франции прокурор Республики получает жалобы и доносы и оценивает, какие по ним принимать решения, то есть, действует с позиции принципа целесообразности. Одним из наиболее распространенных принимаемых при этом решений является решение об отказе в возбуждении уголовного преследования. По этому поводу Л.В. Головко приводит следующие данные: согласно исследованиям, проведенным в одной из прокуратур Парижа, в 28% случаев прокуроры отказывались от уголовного преследования по мотивам нецелесообразности и только в 17% случаев возбуждали его (по остальным материалам принимались иные решения, в том числе отказ от уголовного преследования по формальным основаниям) [2, с. 334-335].

В уголовном процессе ФРГ по результатам дознания, проводимого в форме так называемого свободного доказывания (действий вне процессуальной формы), прокуратура решает вопрос о возбуждении уголовного преследования; и здесь действует принцип целесообразности; в частности, руководствуясь им, прокуроры отказывают в возбуждении уголовного преследования примерно в 60% случаев [2, с. 446].

Отказывая в возбуждении уголовного преследования, в уголовном процессе зарубежных стран в соответствии с принципом целесообразности, прокуроры учитывают не только реальную возможность вынесения обвинительного приговора. В последние годы мировое сообщество, озабоченное ростом преступности, активно разрабатывает альтернативы уголовному преследованию, как то: предупреждение, медиация (процесс, посредством которого независимая третья сторона помогает двум конфликтующим сторонам преодолеть их несогласие в каком-либо вопросе) и другие [3, с. 58-71].

Проблемы принципа целесообразности уголовного преследования, альтернатив уголовному преследованию для уголовного процесса России не являются первоочередными. Но наш уголовный процесс не должен оставаться в стороне от тех прогрессивных тенденций, перемен, которые происходят в уголовном процессе других стран. Решению названных проблем должна предшествовать реорганизация в нашей стране начальной стадии уголовного процесса, превращение ее из стадии возбуждения уголовного дела в дознание; вместе с тем повысится роль прокуратуры как органа уголовного преследования.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка // Законность. — 1995. — №1.

2. Гуценко К.Ф., Головко J1.B., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Изд. 2-е. — М., Зерцало, 2002.

3. Головко JI.B. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. — СПб., Изд. «Юридический центр Пресс», 2002.

ROLE OF THE PUBLIC PROSECUTOR IN THE STAGE OF EXCITATION OF CRIMINAL CASE

V.N. Mahov

The Department of a Criminal Law and Process Russian Peoples’ Friendship University

Miklukho-Maklaya St., 6, 117198 Moscow, Russia

In the article the role of the public prosecutor in a stage of excitation of criminal case is researched. Analyzing experience of foreign countries, the author marks, that in the criminal procedure of the Russian Federation reorganization of an initial stage of the criminal procedure should precede perfecting of the given institute. This stage should turn from a stage of excitation of criminal case to investigation in opinion of the author, the role of prosecutor's office, as body of criminal prosecution will be increased.