Цифровые права как новый вид имущественных прав

DOI: 10.24411/2072-4098-2018-19004 Цифровые права как новый вид имущественных прав

Р.И. Ситдикова профессор кафедры энергетического и предпринимательского права Казанского

Роза Иосифовна Ситдикова, ms.rs575@gmail.com

В последнее время термин «цифровые права» в контексте цифрового общества и цифровой экономики употребляется довольно часто, можно сказать, что это тренд нашего времени. Вместе с тем в отношении содержания этого понятия нет единства. Так, одним из распространенных толкований категории «цифровые права» является понимание их как вида прав человека, заключающихся в праве людей на создание и использование цифровых произведений, доступ к компьютерам и коммуникационным сетям и т. д. Также цифровые права понимаются как универсальные права человека, адаптированные к условиям информационного общества, в частности, право на неприкосновенность частной жизни, право на обмен информацией, право на свободное выражение мнения в сети, право доступа к электронной сети. Фактически как синонимы термина «цифровые права» используются понятия «коммуникационные права» или «информационные права», однако четкое различие между ними не устанавливается (см. [8]).

С принятием программы «Цифровая экономика Российской Федерации» (см. [4]) возникает необходимость создания институциональной основы новых экономических отношений. В аспекте грядущих нововведений в российское законодательство термин

«цифровые права» приобретает вполне конкретное новое содержание.

22 мая 2018 года в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации (далее - Госдума) прошел первое чтение проект федерального закона № 424632-7 «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Законопроект), внесенный на рассмотрение В.В. Володиным, П.В. Крашенинниковым и другими депутатами Госдумы, которым вводится совершенно новый вид имущественных прав - цифровые права.

В Пояснительной записке к Законопроекту разъясняется, что целью введения этих дополнений является закрепление в гражданском законодательстве базовых понятий, которые послужат основой для регулирования существующих в телекоммуникационной сети отношений, связанных с новыми цифровыми объектами экономических отношений, так называемыми токе-нами, криптовалютами, биткоинами, заключением и исполнением смарт-контрактов и т. д.

Понятие «цифровые права» раскрывается в статье 1411 «Цифровые права» Законопроекта. В соответствии с названной статьей цифровым правом являются цифровой код или обозначение, представляю-

щие собой совокупность электронных данных, существующих в информационной системе, которая должна соответствовать установленным законом признакам децентрализованной информационной системы, при условии, что информационные технологии и технические средства этой информационной системы обеспечивают лицу, имеющему уникальный доступ к цифровому коду или обозначению, возможность в любой момент ознакомиться с описанием соответствующего объекта гражданских прав.

В Законопроекте прямо говорится, что названная децентрализованная информационная система, так называемый «распределенный реестр», должна соответствовать установленным законом требованиям. В настоящее время конкретные требования к такой системе в законодательстве Российской Федерации не сформулированы. В связи с этим сразу после принятия рассматриваемого Законопроекта положения, касающиеся цифрового права, реально применяться не смогут. В Пояснительной записке к Законопроекту прямо указывается на то, что для реализации этих положений необходимо закрепление требований к децентрализованной информационной системе в соответствующем законе. Очевидно, что принятие Законопроекта повлечет внесение изменений и в другие законодательные акты, причем не только гражданско-правового характера, даже можно говорить о начале серьезного реформирования российского законодательства в целом.

Уже в настоящее время на рассмотрении в Госдуме находятся законопроекты № 419090-7 «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и № 419059-7 «О цифровых финансовых активах» (см. [5, 6]), внесенные А.Г. Аксаковым, И.Б. Дивинским и другими депутатами, которые предлагается рассмотреть во втором чтении одновременно с проектом федерального закона № 424632-7 «О внесении изменений в части первую,

вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации».

Характеризуя сущность цифрового права, разработчики Законопроекта определяют его как юридическую фикцию, близкую к ценным бумагам. Цифровые права, как и ценные бумаги, по сути, удостоверяют права на объекты гражданских прав (имущество, результаты работ, интеллектуальную собственность и т. д.), кроме нематериальных благ. Однако механизм закрепления этих прав иной, поскольку:

1) это определенный цифровой код, который описывает соответствующий объект гражданских прав;

2) указанный цифровой код существует в конкретной цифровой среде. Вне этой среды этот код не может быть использован, за ее пределами он фактически не существует;

3) этот код генерируется по определенному математическому алгоритму без участия третьей стороны, здесь нет центрального депозитария. Считается, что при современном уровне развития мощностей вычислительных машин и программного обеспечения эти данные не могут быть фальсифицированы

Предложение о введении цифрового права как нового вида имущественных прав активно обсуждается в Госдуме, от профильных комитетов уже поступили замечания к Законопроекту. В целом, поддерживая идею разработчиков Законопроекта о необходимости создания правовых оснований для регулирования отношений в цифровой среде, участники обсуждения пришли к единодушному выводу о том, что многие положения Законопроекта нуждаются в доработке.

По поводу понятия «цифровые права» были высказаны замечания уточняющего характер.

Так, в заключении Комитета Государственной Думы по финансовому рынку отмечается, что в самом определении цифрового права имеется неопределенность, вызывающая следующие вопросы:

1 ) если цифровое право удостоверяется совокупностью электронных данных, то в качестве таковых рассматривается непосредственно запись в информационной системе о принадлежности тому или иному лицу прав на объект гражданских прав или это включает и данные для получения доступа к этой записи (например логин и пароль)?

2) возможно ли удостоверение этого же права в иной форме (например в виде свидетельства о праве собственности на бумажном носителе)?

В заключении Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи говорится о необходимости уточнения понятий «совокупность электронных данных», «децентрализованная информационная система», «уникальный доступ», «поскольку их использование может привести к правовой неопределенности и трудностям в правоприменительной практике» (см. [7]).

На наш взгляд, в понятии «цифровое право» есть проблема и содержательного характера. Исходя из буквального его толкования, данного в Законопроекте, термин «цифровое» в большей степени отражает способ удостоверения, а не вид права, поскольку в Законопроекте говорится о возможности в случаях, предусмотренных законом, удостоверения прав на объекты гражданских прав совокупностью электронных данных в виде кода или обозначения. Здесь возникает аналогия с электронным реестром прав. Разница в том, что указанный код должен существовать только в децентрализованной информационной системе. Применяя сложившуюся терминологию, можно сказать, что запись и хранение должны осуществляться по технологии блокчейн. В то же время, как указано в начале статьи, в настоящее время термин «цифровые права» применяется к правам, существующим в обычной информационной системе, например в сети «Интернет», без применения технологии блокчейн, то есть это более широкое понятие. Далее в определении указы-

вается, что цифровым правом признается цифровой код или обозначение. Здесь уже утрачивается связь с содержанием права и объекта, это может быть право собственности, исключительное право и т. д. Об этом знает только обладатель уникального доступа к цифровому коду, то есть возникает юридическая фикция, которая вводится в гражданский оборот, становится предметом сделок. Можно ли называть код или обозначение правом? Представляется, что здесь корректнее говорить о праве на указанный цифровой код, которое имеет имущественный характер и включает возможность обладания и распоряжения цифровым кодом.

Введение понятия «цифровое право» предопределяет введение еще одного нового понятия «цифровые деньги» и тесно связано с ним. Под цифровыми деньгами предлагается понимать опять же совокупность электронных данных, которая, также как цифровые права, существует в специализированной цифровой системе, но в отличие от цифровых прав цифровые деньги не удостоверяют право на какой-либо объект гражданских прав, а информационная система используется для осуществления расчетов. Представляется, что разработчики хотят соотнести понятие «цифровые деньги» с используемым в настоящее время понятием «криптовалюта». Однако такое определение цифровых денег вызвало наибольшее количество вопросов при обсуждении Законопроекта, в связи с чем было предложено ко второму чтению существенно доработать нормы о цифровых деньгах.

В то же время, несмотря на дискуссион-ность термина «цифровое право», следует согласиться с разработчиками рассматриваемого Законопроекта в том, что без введения такого понятия невозможно регулирование рынка «цифровых объектов», в том числе ограничение их в обороте или установление ответственности за нарушение охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, обеспечение экономической стабильности и безопасности. Пока в этих правоотношениях действует

правило, распространенное среди программистов: «Код - это закон». Нормативное оформление существующих на практике отношений, связанных с оборотом новых цифровых объектов, так называемых «то-кенов», «биткоенов» и т. д., которые, по сути, представляют собой цифровой шифр, предоставляющий его обладателю определенные возможности в сети «Интернет», создает основу для установления правового режима таких отношений, в том числе для определения порядка их оборота.

Таким образом, очевидно, что существующая редакция дефиниций Законопроекта нуждается в корректировке. В частности, пока не определено, что представляет собой эта совокупность электронных данных, как присваивается этот код, чем код отличается от обозначения. Можно ли утверждать, что указанный код представляет собой криптографический идентификатор, который содержит информацию обо всех транзакциях? Является ли этот код приватным или публичным? Кроме того, в окончательной редакции названных законопроектов представляется необходимым унифицировать терминологию с учетом сложившейся практики транснационального их применения с целью обеспечения единства правового регулирования на национальном и международном уровнях.

В пункте 3 статьи 1411 Законопроекта специально оговаривается, что цифровое право может отчуждаться или переходить от одного лица к другому на тех же условиях, что и объекты гражданских прав, права на которые они удостоверяют, то есть цифровые права как объекты гражданских прав наделяются оборотоспособностью. Для этого вносятся изменения в статью 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), где цифровые права закрепляются как объекты гражданских прав и относятся к одному из видов имущественных прав.

Субъектом цифрового права, то есть обладателем цифрового кода, признается лицо, имеющее уникальный доступ к циф-

ровому коду или обозначению, что позволяет совершать действия по распоряжению цифровым правом. В случаях, предусмотренных законом, обладатель цифрового кода в своих учетных записях может указать и иное лицо в качестве обладателя цифрового права. Тогда это лицо также будет иметь возможность распоряжаться цифровым правом. При этом в абзаце 2 пункта 2 статьи 1411 Законопроекта специально закрепляется, что переход цифровых прав осуществляется исключительно путем внесения в информационную систему сведений о передаче цифрового права. Таким образом, оборот цифровых прав возможен только в специализированной информационной системе между субъектами, имеющими к ней доступ.

В случае если в отношении объектов гражданских прав, права на которые удостоверены цифровым правом, накладывается обременение или ограничение, то это влечет обременение или ограничение цифровых прав и возникает с момента внесения соответствующих сведений в информационную систему.

Для урегулирования оборота цифровых прав предлагаются дополнения, касающиеся заключения гражданско-правовых сделок. Так, пункт 1 статьи 160 ГК РФ дополняется четвертым абзацем, в котором устанавливается, что, если иное не предусмотрено законом или соглашением сторон, письменная форма также считается соблюденной в случаях выражения лицом своей воли с помощью электронных или иных аналогичных технических средств. Это может осуществляться, например, посредством передачи сигнала, в том числе при заполнении формы в сети «Интернет». Это правило применяется в случае, если такого волеизъявления является достаточным для сторон для совершения сделки или если из сложившегося в соответствующей сфере деятельности обычая совершение указанных действий признается соблюдением письменной формы сделки. В поддержку указанной новеллы в абзац первый

пункта 2 статьи 432 ГК РФ предлагается внести дополнение, в котором оговаривается, что письменная форма договора считается соблюденной также в случаях иного выражения воли сторон договора с помощью электронных либо иных аналогичных технических средств.

Заметим, что аналогичный способ заключения договора уже закреплен в пункте 5 статьи 1286 ГК РФ. Он применяется при предоставлении права использования компьютерных программам и баз данных. В этом случае законом допускается заключение договора о предоставлении простой неисключительной лицензии в упрощенном порядке посредством совершения конклю-дентных действий (таким действием может считаться начало использования программы). В настоящее время пользователи компьютерных программ выражают свое согласие на заключение лицензионного договора посредством нажатия («клика») на определенные клавиши. Такой способ волеизъявления на заключение сделки получил большое распространение при заключении разного рода сделок. Безусловно, оправдавшая себя на практике тенденция требует нормативного оформления. Дополнения, вносимые в пункт второй статьи 160 ГК РФ (после слов «электронной подписи» дополнено «или иного идентифицирующего личность способа») расширяют средства идентификации личности при совершении сделок, облегчая заключение их в цифровой среде.

На легализацию сделок в цифровой среде направлена и норма нового абзаца, введенного в статью 309 ГК РФ, в котором в гражданский оборот вводится новое понятие «автоматизированное исполнение обязательств», то есть вытекающих из сделки обязательств без отдельно выраженного волеизъявления сторон посредством применения информационных технологий, определенных условиями сделки. Такое исполнение обязательств давно уже получило распространение на практике. Простейшим вариантом этого способа является, напри-

мер, списание с указанного абонентом счета определенной соглашением суммы для пополнения баланса на телефоне. Следует согласиться с разработчиками Законопроекта в том, что нормативная легализация рассмотренных отношений позволит упорядочить их, облегчит совершение сделок с цифровыми правами, а также расширит сферу их применения в целом в цифровой среде. Важным для обеспечения стабильности оборота цифровых прав является закрепление условий оспаривания таких сделок, вернее, фактически невозможности их оспаривания. В Законопроекте прямо предлагается закрепить, что оспаривание состоявшегося исполнения таких обязательств допускается исключительно в случаях, когда доказано вмешательство сторон сделки или третьих лиц в процесс исполнения.

Как уже отмечалось, введение понятия «цифровое право» потребует внесения изменений в разные области правового регулирования, уточнения некоторых базовых понятий. В Законопроекте уже предусмотрено внесение изменений в части вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, связанных с обеспечением обработки больших массивов информации. С этой целью, в частности, расширяется понятие базы данных. В статье 1260 ГК РФ, как известно, закреплено определение базы данных как представленной в объективной форме совокупности «самостоятельных материалов (статей, расчетов, нормативных актов, судебных решений и иных подобных материалов, систематизированных таким образом, чтобы эти материалы могли быть найдены и обработаны с помощью электронной вычислительной машины (ЭВМ)». В Законопроекте предлагается под базой данных понимать совокупность «данных и сведений, в том числе сведений о событиях и иных фактах». В статье 493 ГК РФ закрепляется возможность оборота электронного документа. Также в ГК РФ вводится статья 7831, где отражаются особенности договора об оказании услуг по предоставлению информации.

Подводя итог краткому анализу новелл Законопроекта, следует подчеркнуть, что принятие его даже в усовершенствованной редакции не позволит полностью урегулировать весь спектр зарождающихся отношений в сети «Интернет». Предложенные новеллы определяют лишь основы их правового регулирования, закладывают первый кирпичик при построении принципиально новых механизмов правового опосредования отношений в так называемой цифровой среде и формирования эффективной институциональной среды для развития цифровой экономики. Стремительно развивающийся технический прогресс диктует свои требования к правовой науке, которая не должна отставать от важных изменений, происходящих в современном обществе.

ЛИТЕРАТУРА И ИНФОРМАЦИОННЫЕ

ИСТОЧНИКИ

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) : Федеральный закон от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1994, № 32, ст. 3301.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) : Федеральный закон от 26 января 1 996 года № 1 4-ФЗ //

Собрание законодательства Российской Федерации, 1996. № 5, ст. 410.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) : Федеральный закон от 18 декабря 2006 года № 230-Ф3 // Собрание законодательства Российской Федерации, 2006. № 52 (часть 1), ст. 5496.

4. Об утверждении программы «Цифровая экономика Российской Федерации» : распоряжение Правительства Российской Федерации от 28 июля 2017 года № 1632-р. URL: http://publication.pravo.gov.ru

5. О цифровых финансовых активах : проект федерального закона от 20 марта 2018 года № 419059-7. URL: http://sozd. parliament.gov.ru/bill/419059-7

6. О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ : проект федерального закона от 20 марта 2018 года № 419090-7. URL: http://sozd.parliament. gov.ru/bill/419090-7

7. О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации : проект федерального закона от 26 марта 2018 года № 4246327. URL: http://asozd2c.duma.gov.ru/main.nsf/ (Spravka)?OpenAgent&RN=424632-7&desk_ emb

8. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/

* * *

Окончание. Начало на с. 56

Информация в СМИ

Сайты многих застройщиков имеют разделы, называющиеся, к примеру, «СМИ о нас» или «О нас пишут». Однако, с одной стороны, наличие подробностей о фирме в прессе свидетельствует о приличных масштабах деятельности и довольно продолжительной истории, с другой - сами компании, что совершенно естественно, приводят о себе только положительные отзывы.

Таким образом, полагаться на эти разделы не стоит. Лучше самостоятельно поискать информацию в интернете и новостных агрегаторах.

Офис продаж и сайт компании

Офис продаж - это «лицо» любой фирмы. У респектабельного застройщика офис всегда будет удобным, уютным и красиво оформленным, а стол украсит аккуратный макет строящегося дома.

Также не следует упускать из виду, насколько красиво, аккуратно и удобно сделан официальный сайт. Если он «зависает», плохо грузится или его дизайн является откровенной «дешевкой», то это тревожный симптом. Совершенно непонятно, как компания сможет вовремя возвести красивый и удобный дом, если она не в состоянии создать даже хороший сайт. Кстати, на нем обязательно должна быть размещена строительная документация.

Информация предоставлена интернет-порталом Urbanus.ru