КРУГ ЧТЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО ПОДРОСТКА КАК МЕТОДИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Преподавание литературы в школе Teaching Literature at School

УДК 372.882:373

КРУГ ЧТЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО ПОДРОСТКА КАК МЕТОДИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

READING HABITS OF THE MODERN TEENAGER AS A METHODOLOGICAL ISSUE

© 2021

Е.О. Галицких E.O. Galitskikh

Статья продолжает традиции И.В. Рогожиной по разработке системы уроков внеклассного чтения на материале произведений современной литературы. Она раскрывает тему книг для подростков в методическом контексте «книг о книгах». Наибольшее внимание уделено встрече подростка с социальными проблемами нового века, с ситуациями нравственного выбора, проблемам «самостоянья человека», сложности современного мира, которые рассмотрены на материале романа Альберта Лиханова «Никто».

Ключевые слова: круг чтения; книги о книгах; подросток как литературный герой; проблемы взросления; творчество Альберта Лиханова.

The author follows I.V. Rogozhina in planning extracurricular classes on reading modern literary works. The article reveals the issue of reading books for teenagers in terms of methodological approach "books about books". The author draws attention to particular issues, such as a teenager facing the social problems of the new century, cases of moral choice, problems of personal independence and complexity of the modern world - all of them are exemplified in the novel "No One" by A. Likhanov.

Keywords: reading habits; books about books; teenager as a literary character; issues of growing up; Albert Likhanov's works.

В современной методической литературе проблема формирования «круга чтения» и читательского опыта современных учащихся максимально актуальна. Целый ряд книг, авторы которых обращаются к проблеме расширения читательского кругозора и воспитания культуры восприятия подростком художественного и научного текста, заслуженно привлекают внимание специалистов-филологов и школьных учителей-словесников. «Книги о книгах» стали постоянными лидерами рейтинга наиболее читаемых и востребованных произведений. Среди них «Как читать книги» М. Адлера [1], «Читать!» М. Аромштам [2], «Как роман» Д. Пеннака [3], «Камасутра книжника:

уроки чтения» А. Гениса [4], «История чтения» А. Мангеля [5], «Искусство чтения» Т. Фостера [6], «Читаю, следовательно, существую» В. Юркина [7].

Свой педагогический опыт организации читательской деятельности педагогов, студентов и школьников я обобщила в книге «Чтение с увлечением: мастерские жиз-нетворчества» [8]. Тема читательского творчества в школе и вузе и стала точкой бифуркации профессионального и личностного общения с Ириной Викторовной Рогожиной на конференциях, в письмах при обсуждении методических проблем [9].

«Собирание себя» молодым человеком складывается из событий, поступков, впе-

чатлений, опыта общения, но в не меньшей мере и из переживаний и эмоций, которые он получает как читатель [10]. Очень важным для нас представлялся поиск методических путей организации «встречи» подростка с книгой, которая помогает ему жить, расти, оказывает влияние на его характер. В современной детской литературе много актуальных тем и авторитетных писателей, интересных для уроков внеклассного чтения, и круг их постоянно расширяется [11]. Н. Абгарян, Б. Алмазов, С. Востоков, И. Краева, Д. Сабитова и другие писатели способны вдохновить подростка на «образовательную встречу» с книгой, на дружбу с её героями.

Более подробно остановлюсь на творчестве Альберта Лиханова, которого называют «защитником детства». Роль этого писателя в развитии детской литературы подтверждается его педагогической прозой, традиционными Лихановскими чтениями (Киров), новыми книгами, его многогранной общественной деятельностью.

Юношеский возраст отличается особым «землетрясением роста», когда в душе молодого человека рождается множество вопросов о том, как жить, кто друг, а кто враг, как научиться зарабатывать, как встретить настоящую любовь и как построить свой семейный мир. Далеко не всегда рядом с подростком есть человек, способный помочь в поиске ответов на смысложизненные вопросы. Источником откровенного разговора с читателем может стать книга о современниках, о сверстниках, о тех испытаниях, которые выпадают на долю человека именно этого возраста «взросления души». Для разговора с подростками важен выбор книги, которая способна помочь жить «здесь и сейчас», которая увлекает с первой страницы и заражает эмоционально, заставляет переживать вместе с героями и не оставляет читателя в духовной пустоте и отчаянии.

Именно такой книгой является роман Альберта Лиханова «Никто» [12]. Это произведение можно назвать событием в литературе для подростков и «для детей изряд-

ного возраста». Роман интересен и педагогам, и родителям; он предназначен для читательских дискуссий, потому что после его прочтения возникает много вопросов, которые необходимо и полезно обсуждать именно в этом возрасте, когда формируются главные ценности жизни, возникает понимание ответственности взрослых и детей за судьбы друг друга. В процессе чтения и обсуждения происходит рождение счастья понимания, сопереживания, реализуется возможность обсудить проблемы взросления в контексте смысла жизни, семьи, материнства и отцовства.

В центре романа судьба пятнадцатилетнего подростка из интерната, сироты Коли Топорова по прозвищу Никто. Автор заставляет читателя встать на место своего героя: принимать за него решения, испытывать вместе с ним и боль унижения, и радость первой любви; открывать в себе новые возможности, понимать трагедию своей судьбы.

Первая страница романа заставляет сразу запомнить главного героя по «фамилии, кликухе, кличке» Топоров, Топорик, Топор, Топорище. Это новое имя дала ему жизнь в интернате. Писателю удается обстоятельно и точно «нарисовать» портрет Кольчи несколькими штрихами, подчеркнув два его качества: «решительный вид и неспешность заключений». «И еще кажется, когда он смотрит, что будто знает что-то такое, чего никто не знает, и, если надо, станет действовать на основании этих своих тайных знаний» [12, с. 34]. Думаю, читатель-подросток после знакомства с портретом героя невольно поднимет глаза к зеркалу, потому что ему захочется увидеть в своем облике тоже что-то незаурядное, запоминающееся, раскрывающее характер.

Сцены из жизни интерната написаны так, что они подобны скупым документальным «кадрам», раскрывающим хронику жизни. А. Лиханов показывает, что человеческие чувства: благодарность, нежность, сострадание, любовь - рождаются в атмо-

сфере любви и заботы семьи. А его герои вырастают «в незаполненной добрыми чувствами ауре детского интерната», «в безответном мире» «заунывных интернатских корпусов из серого кирпича» [12, с. 18] с тоской по этим чувствам и с неумением их проявлять. Потрясает глубина авторского понимания главной «особенности» этих детей: «Отвергнутые родными - очевидными и безвестными - они становились как бы собственностью государства, его грузом, и никуда оно, родное, от них не денется - будут они в интернате, колонии или, позже, во взрослой зоне» [12, с. 15]. Поэтому для жизни мальчишки в интернате становятся характерными беспощадность в борьбе за самого себя, краткость товарищества и дружбы, отсутствие чувства времени как признаки казенного сиротства.

«И все же в Макарке с его ужасом и мокрыми простынями, в Гошмане, доброй душе, живущем выдуманной надеждой, Гнедом, точно установившем свое безотцов-ство», и Кольче, который о своих родителях не знал ничего, живет «необъяснимая жажда взрослой надежности» («каждый из них желал втайне чьей-то взрослой надежности и силы, ни разу в жизни еще не встретившись с ними» [12, с. 32-33]. Эту тоску, с точки зрения автора, и должны услышать родители, взрослые: «Эх, взрослые, беспутные люди! Включить бы на всю Россиюшку прямую трансляцию по тайно проведенной радиолинии того, что говорится в предотходной, предночной мальчишечьей или девчоночьей спальне о вас, родные кровинушки, родительницы, благодетельницы - про мужской род уж и вовсе помолчим» [12, с. 26].

Какое слово находит автор, чтобы обозначить «выструганных Господом Богом по единой несчастливой колодке» женщин, - «мамашки»! Оно звучит как приговор для этих не согретых светом материнской любви детей. «Встречи, можно сказать, происходили формальные, не отличаясь ни смыслом, ни содержанием» [12, с. 30].

«Отравленная жизнь» Коли в общежитии требовала от него не только физической силы, но и силы духа, чтобы победить

свою слабость, противостоять «глупости и скотству», чтобы не стать «шестеркой». Он узнал унижение подозрением: «Сиротская душа вообще устроена так, что даже просто каждый подозрительный взгляд ловит безошибочно и ранимо» [12, с. 75]. Его обзывали «детдомовцем», «казенной тварью», «безродным слабаком», а «он старался, как только мог». Эта фраза звучит как надежда; страстно хочется, чтобы он выдержал, не сдался, победил тупую жестокость, чтобы стал «чемпионом группы по скорости замены колес».

Знакомство с «поразительно щедрым и душевным мужиком-парнем» Валентином (Валентайном) кардинально изменило судьбу Коли Топорова, «он стал совсем другим человеком». Но читатель постоянно ощущает нарастание трагедии, беды, не верит в бескорыстие новых «друзей». Их «работа» - просто глянцевая обложка преступной жизни, в которой царят законы волчьей стаи, «балагана». Кольче Топорову кажется, что ему дали имя, «пусть даже имя теперь у него такое странное: Никто» [12, с. 101] (оно что складывается из начальных букв имени и фамилии). Но в этом прозвище, отрицательном местоимении «никто», есть приговор, отрицающий право Кольчи быть личностью, человеком, носить свои имя и фамилию, в нем концентрируется горе сиротства.

Слово «никто» не только звучит как главный трагический мотив романа, но и является его сквозной мыслью, отражающей рост самосознания героя, его духовное взросление: «Он вспомнил день, большую светлую комнату с полешками детских тел. И те, и эти, подросшие, и он сам - кто они?

Никто!

Неужели никто? Ничто? Нигде?

Первый раз, наверное, в сознательные свои годы Кольча Топорик заплакал. Пацан со стеклянными, почти немигающими глазами, человек, не пожелавший прятаться за стенами интерната, личность без роду и племени, чистый во всех своих родственных отношениях, то есть абсолютно одино-

кий, человек, с детства не отведавший чувства, плакал, думая о себе» [12, с. 171].

Оказалось, что быть «никем» в этом мире нельзя, что быть «несовершеннолетним и ненаказуемым» опасно, что ни шеф, ни начальник, ни хозяин не могут защитить от личного выбора между добром и злом. И за рабскую преданность, надежность и незаработанные «деньги», эти «знаки удач и поражений», «к вкусу и силе которых он привыкал постепенно», придется заплатить жизнью.

Граница между преступным миром, «тупостью и жадностью команды» и «без-родностью, бездомностью» сиротства оказывается очень зыбкой и легко разрушимой, потому что нет рядом родителей, которые бы помогли Кольче Топорову стать взрослым, то есть ответственным за свои поступки, размышляющим над течением и смыслом своей жизни.

Настоящим художественным открытием автора является понимание «природы воспитания в сиротском заведении паренька по кличке Никто» [12, с. 110], анализ причин его «умения не думать», «плыть по течению»: «Ни богатств, ни загашников, ни больших тайн, ни задних мыслей не знал Кольча от самого рождения своего» [12, с. 114]. «Приученный интернатом не слишком вдумываться в происходящее вокруг, жить по инерции, двигаясь, смеясь, учась по команде, по звонкам и крикам, в общем стаде со стадной же, а значит, разделенной на всех ответственностью, Кольча, может быть всем своим образом воспитания был больше, чем кто-нибудь иной, приспособлен к тому, чтобы вовремя тормозить - не машину, а сознание» [12, с. 109].

Автор глубоко прочувствовал горе своего героя, его мечту о «сердечном тепле и неугасающей благодарности» [12, с. 115], о своем будущем отцовстве, о чуде любви, о матери, которую не может нарисовать даже его воображение. Рвущаяся к счастью и любви душа мальчишки обречена, поэтому описание дома лесника и его семьи вызывает потрясение: «Словно добрался он,

наконец, до дому, и все прошлые испытания - от самого неясного рождения - оставались где-то очень-очень далеко, а этот дом и поляна в лесу, на которой он построен, и есть его настоящая, истинная жизнь». Эта сцена встречи-прощания с надеждой на счастливую жизнь остается в сознании читателя как залитая солнцем поляна, полная чистоты и радости. Женщина «смотрела на Кольчу из-под руки, потому как приближались дети от солнца, и приветливо улыбалась. Так что Топорику показалось, будто она его ждет, и ждет давно. ... Лицо ее было открытым, нелукавым, ясным.

- Может, это моя мать? - подумал Кольча и усмехнулся сам себе, передумав по-другому: вот была бы у меня такая мать!» [12, с. 275].

Именно поэтому так трагично звучит последняя страница романа - смерть Коли Топорова читатель переживает как личное горе. В этом сила авторской позиции и власть художественного слова.

Ф.М. Достоевский считал, что для того, чтобы написать роман, надо запастись прежде всего одним или несколькими впечатлениями, пережитыми действительно сердцем автора. А.А. Лиханов отдает свои «сильные впечатления» читателю так, что их хочется взять и пережить сердцем, -в этом и есть «главный талант художника».

Концовка романа напоминает эпитафию. Это обращение писателя к каждому взрослому, к каждой матери, к «человеческому в человеке». Это боль сердца - размышление о живой памяти, о течении времени и смысле жизни человека:

«Никто. Ничто. Никогда.

Никто не заплачет о мальчике, брошенном матерью, кроме, может, тети Даши, когда узнает. Да и то не горько - сколько их еще, таких.

Ничто в мире не переменит его смерть.

Никогда не повторится его жизнь.

Как жизнь всякого из нас.

Испугайтесь, люди, своей беспощадности!

Не покидайте, матери, детей.» [12, с. 287].

А.А. Лиханов верит и надеется, что «разумный взрослый мир» услышит страшные ночные звуки, когда дети во сне «стонали, кричали, плакали и скулили» [12, с. 170], что поймет и устыдится «за свои неискупаемые грехи перед миром малых людей, который совсем скоро тоже станет взрослым миром» [12, с. 170], и сможет искупить «свою безмерную вину, раз и навсегда оградив малых сих от бед их и болей, даруемых взрослыми» [12, с. 170].

Нравственным уроком книги становится протест против зла, насилия, жестокости, подлости, безответственности. Ее содержание рождает потребность в обмене мнениями о роли родителей в жизни своих и чужих детей, о судьбах друзей-подростков, которые по-разному вошли во взрослую жизнь. Родители могут обсудить

с подростками свои заботы, проблемы, свои трудности и тревоги. Подростки, которые сами редко открывают свои беды взрослым, предпочитая их обсуждать в кругу сверстников, способны оценить такое доверие.

Этот роман учителя могут предложить и родителям для самостоятельного чтения. Возможно, книга вдохновит отцов на «мужской разговор» с сыновьями о взаимной ответственности и уважении.

Обсуждение прочитанной книги дает возможность педагогам, воспитателям, библиотекарям помочь подросткам поверить в то, что «в нас живут книги и друзья» и использовать «живой родник» опыта и мудрости, который представляет собой литература. Дискуссия и совместное чтение помогут подросткам сделать встречу с книгой событием, диалогом, школой воспитания ответственного отношения к роли отца и матери, гражданина и человека.

* * *

1. Адлер М. Как читать книги. М. : Миф, 2011. 344 с.

2. Аромштам М. Читать! Минск : Дискурс, 2018. 160 с.

3. Пеннак Д. Как роман. М. : Самокат, 196 с.

4. Генис А. Камасутра книжника: уроки чтения. М. : АСТ, 2013. 352 с.

5. Мангель А. История чтения. СПб. : Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. 432 с.

6. Фостер Т. Искусство чтения. Как понимать книги. М. : Манн, Иванов и Фербер, 2015. 304 с.

7. Юркин В. Читаю, следовательно, существую. М. : АСТ, 2020. 224 с.

8. Галицких Е.О. Чтение с увлечением: мастерские жизнетворчества. М. : Библиомир, 2016.

272 с.

9. Ишбулатова И.А., Рогожина И.В. Система уроков внеклассного чтения в старших классах (по произведениям о современных подростках) // Поволжский педагогический вестник. 2015. № 1(6). С. 50-56.

10. Терентьева Н.П. Концепция аксиологизации литературного образования : монография. Челябинск : ЧГПУ, 2013. 352 с.

11. Детская литература в контексте XXI века: сохранение традиций и тенденции развития : сборник статей / под науч. ред. В.В. Двоеглазова, Е.О. Галицких. Киров : Радуга ПРЕСС, 2020. 188 с.

12. Лиханов А.А. Никто. М. : Детство. Отрочество. Юность, 2005. 287 с.