Системные и функциональные средства выражения категории перфектности в древнерусском и современном русском языках1

Итак, особенности социума и деятельности его представителей оказывают определенное влияние на процесс концептуализации ими мира. В частности, у концептов наряду с общепринятыми появляются социально обусловленные концептуальные признаки. Они отражают особое - социумно важное -знание, но формируются на основе его взаимодействия с общими, как языковыми, так энциклопедическими знаниями.

1. Энциклопедический социологический словарь / под общ. ред. Г.В. Осипова. М., 1995.

2. Гофман И. Представление себя другим в повседневной жизни. М., 2000.

3. Кустова Г. И. Типы производных значений и механизмы семантической деривации: авто-реф. дис. ... канд. филол. наук. М., 2001.

4. Иванов Д. Р. // Функционализм в изучении лексики социальных диалектов (на материале русских и французских газетных текстов) / Социальные варианты языка - II: материалы междунар. науч. конф. Н. Новгород, 2003. С. 43.

5. Лихачев Д. С. Черты первобытного примитивизма воровской речи // Словарь тюремно-

лагерно-блатного жаргона (речевой и графический портрет советской тюрьмы) / авт.-сост. Д. С. Балдаев и др. М., 1992. С. 358.

6. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика: курс лекций по английской филологии. Тамбов, 2002.

7. Талми Л. // Вопросы когнитивной лингвистики. 2006. № 2. С. 39.

8. Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона (речевой и графический портрет советской тюрьмы) / авт.-сост. Д.С. Балдаев и др. М.,

1992.

9. Толковый словарь уголовных жаргонов / под общ. ред. Ю.П. Дубягина и А.Г. Бронникова. М., 1991.

Поступила в редакцию 3.03.2008 г.

Balakin S.V. Influence of social factor on derivation of concept «play». This article represents an attempt to show the influence of individual social status change on conceptual derivation. In the article peculiarities of development of the concept «play» in certain social conditions is exemplified by the Russian prison slang.

Key words: social derivation, conceptual derivation, play, jargon.

СИСТЕМНЫЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ ПЕРФЕКТНОСТИ В ДРЕВНЕРУССКОМ И СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКАХ1

Е.В. Терентьева

Выявлены системные и функциональные средства выражения категории перфектности в древнерусском и современном русском языках, показаны различия в репертуаре этих средств, установлены основные причины произошедших изменений.

Ключевые слова: русский язык, категория перфектности, средства выражения.

В научной литературе перфектность описывается по-разному в зависимости от понимания статуса этого явления. Термин перфектное значение используется для характеристики одного из значений формы прошедшего времени (наряду с аористическим, имперфектным и плюсквамперфект-ным) [1-8]. Терминологическое сочетание перфектное употребление применяется для обозначения типа прямого употребления

1 Исследование выполнено при поддержке РГНФ (проект № 07-04-00264а).

формы прошедшего времени совершенного вида [9]. Термин перфектность используется для описания одного из частных видовых значений на уровне высказывания [10]; перфект - для обозначения универсальной категории в германских, романских и других языках, связанной с темпоральностью, аспек-туальностью, таксисом [11]; перфектив - для обозначения одной из основных композиционно-синтаксических функций предиката, наряду с аористивом и имперфективами [12]; перфектный феномен [13], перфектный разряд, признак перфектности [14] - для обо-

значения состояния как результата предшествующего ему действия. При этом особо следует выделить точку зрения Ю.С. Маслова, который подчеркивал, что «перфектность -семантическая категория в рамках аспекту-альности, характеризующаяся своеобразной временной двойственностью, соединением в одной предикативной (или свернуто-предикативной) единице двух так или иначе связанных между собой временных планов - предшествующего и последующего» [15].

В статье, вслед за Ю.С. Масловым, устанавливается категориальный статус перфектности. Проведенный анализ взаимодействия компонентов лексической, лексико-грамматической и грамматической семантики глагольной словоформы позволил рассматривать перфектность как функциональносемантическую категорию, релевантными признаками которой являются завершенность процесса в прошлом, результативность этого завершенного процесса, актуальность его результата для последующих темпоральных событий [1б].

Материалом для анализа послужили пре-теритальные словоформы (около 9000 случаев употребления), извлеченные из древних и современных текстов, объектом изучения стали системные и функциональные средства выражения категории перфектности в диахронии и синхронии.

В древнерусский период категория пер-фектности выражалась морфологической формой перфекта, которая обозначала действие в прошлом с продолжающимся результатом в настоящем. Эта грамматическая семантика хорошо согласовывалась с категориальными лексико-грамматическими признаками перфектности и выражалась словоформами преимущественно I, II, IV классов1, которые обнаруживали на лексико-грамматическом уровне значения предельности и результативности, свойственные глагольной основе и усиливающиеся с помощью приставки, а также различных контекстуальных средств.

В древних памятниках время написания документа объективно принадлежало плану

1 При анализе древнерусского языкового материала мы пользуемся классификацией, предложенной С.П. Лопушанской [17], которая учитывает эволюцию соотношения претеритальных и презентных основ по признаку их равенства I неравенства в праславянском, древнерусском и современном русском языках.

прошлого, поэтому при доминирующем конкретно-пространственном восприятии времени действия актуальность последующих темпоральных событий может устанавливаться в плане прошедшего, например: ага-пии же гл(а)гола въ себе сего ради г(оспод)ь б(ог)ъ мои привелъ мя есть семо (Сб. Усп. 289 б 16)2. Словоформа присвязочного перфекта в приведенном высказывании выражает результативный процесс, что подтверждается принадлежностью этого приставочного глагола I класса к результативному способу действия, тяготением его основы к совершенному виду. Субъект (Богъ) проявляет Себя как первопричину перемещения объекта действия, выраженного энклитической формой личного местоимения. Завершенность описываемого действия доказывается возможностью трансформации этой формы в страдательное причастие прошедшего времени. Актуальность завершенного результативного процесса реализуется в плане прошедшего времени, названного формой аориста глагола, обозначающего факт в прошлом и вводящим прямую речь. Форма аориста употреблена здесь в своей первоначальной функции - временной вехи отсчета для другого действия в прошлом, что соответствовало древнему, конкретному представлению о протекании действия во времени.

В некоторых случаях актуальность результата завершенного процесса в прошлом может реализоваться в плане прошедшего времени в рамках повествовательного контекста глаголами IV класса, обнаруживающими значение предельности действия: мьняше же герасимъ яко изелъ есть осьла львъ сь (ПС л. 74 об. 11). В приведенном примере словоформа перфекта от предельной основы выражает значение завершенного процесса в прошлом, что подтверждается наличием префикса из-, выражавшего результативность и крайнюю степень проявления интенсивности действия. Активный субъект и пассивный объект действия выражены в контексте конкретными существи-

2 Древнерусские тексты цит. по: Апракос Мстислава Великого Х!-ХП вв. / под ред. Л.П. Жуковской. М., 1983 (ЕвМст). Летопись Лаврентьевская, владимирский летописный свод 1305 г., по СП. 1377 г. Т. 1. Вып. 1. Репр. изд.: М., 1977 (ЛЛ). Синайский патерик (Х!-ХП вв.). М., 1967 (ПС). Успенский сборник XII-XIII вв. / под ред. С.И. Коткова. М., 1971. Примеры приводятся в упрощенной графике.

тельными. Актуальность результата рассмотренного действия реализуется в плане прошедшего времени, названного имперфектом мьняше в главном предложении. В данном примере имперфект употребляется изолированно, что не было свойственно этой форме и свидетельствует о намечающемся разрушении древней оппозиции простых претеритов [17, с. 42].

При формировавшемся в исторический период абстрактно-пространственном восприятии времени действия актуальность результативного завершившегося процесса в прошлом, выраженного присвязочным перфектом, устанавливается в плане настоящего, на что могут указывать различные лексические уточнители, например, ныне в функции обстоятельства времени; въ своя си в функции обстоятельства места: ныне же въ своя си еси въшьлъ (ПС л. 38. 8); ныне оубо пришьлъ есть (Сб. Усп. 24б а 4-5);

Средством актуализации в плане настоящего значения результата завершенного действия в прошлом может быть также описание реально воспринимаемой ситуации, которая создается в контексте с помощью высказываний, включающих глаголы восприятия; рече симоноу видиши ли сию женоу пришьла есть въ храмину твою (ЕвМст 77 б б).

Категориальные признаки перфектности могли выражать и формы плюсквамперфекта. Как известно, грамматические значения перфекта и плюсквамперфекта в принципе однотипны: древнерусский плюсквампер-

фект обозначал «смещенно-перфектное» значение [15, с. 208], актуальность результата которого реализовалась только в плане прошедшего времени в рамках повествовательного контекста: и многы часы искавъше его и не обретоша отшьльца бе бо многа лета въшьлъ въ врьтьпъ и закрылъ ся (ПС л. 58 об. 7-8). В приведенном примере словоформы плюсквамперфекта от основ, тяготеющих к совершенному виду, выражают значение завершенных и результативных, сменяющих друг друга действий в прошлом, что подтверждается наличием результативных префиксов и принадлежностью глаголов к результативному способу действия. Актуальность результата действий реализуется в плане прошедшего времени, названного аористом обретоша.

Семантика перфектности может быть установлена и у форм аориста: и возва е Ольга к собе и рече имъ добри гостье придоша (ЛЛ, л. 15); и реша Деревляне придохомъ княгине (ЛЛ, л. 15).

Словоформы аориста в анализируемых контекстах, употребленные в конструкциях с прямой речью, обозначают завершенный в прошлом процесс. Актуальность результата рассмотренных действий реализуется в плане прошедшего времени, названного аористом рече (первый пример) и реша (второй пример), обозначающими факт в прошлом и вводящими прямую речь.

Рассмотренные и аналогичные им фрагменты текста, в которых категориальные признаки категории перфектности реализуются различными претеритальными формами (исключая имперфект), подтверждают их недифференцированное использование, функционально-семантическое сближение.

В древнерусском языке функциональносемантическая категория перфектности имела определенный репертуар системных и функциональных средств выражения, которые изменились в процессе унификации подсистемы прошедших времен.

В современном русском языке при установлении категориальной семантики пер-фектности во внимание принимаются следующие факторы: лексико-семантическая

группа, подполе, поле глагола; вид глагола; способы глагольного действия, реализующие признаки актуальности, результативности, завершенности; характер синтаксической конструкции; контекстуальное окружение глагольной словоформы. Отнесенность глаголов к лексико-грамматическим классам в современном русском языке не является релевантным признаком в связи с тем, что древняя лексико-грамматическая семантика глагольных основ была поглощена сформировавшейся категорией вида.

Словоформы прошедшего времени совершенного вида преимущественно реализуют категориальные признаки перфектно-сти, однако абсолютной зависимости пер-фектности от совершенного вида нет. Так, глаголы совершенного вида начинательного способа действия с приставками за-, по-, вз-не могут выражать семантику перфектности в связи с тем, что лексико-грамматическое значение начинательности противоречит ре-

левантному признаку категории перфектно-сти - завершенности действия.

Следовательно, необходимо учитывать и лексико-грамматические характеристики

глагольной словоформы. На это обстоятельство обращал внимание Н.С. Поспелов, который писал, что «отдельным глаголам прошедшего времени совершенного вида, в зависимости от лексико-грамматических оттенков временного значения приставок, может быть присуще значение перфекта независимо от каких-либо синтаксических условий, и тогда перфектное значение становится словарным значением или одним из словарных значений подобных глаголов, т. е. из области грамматики переходит в словарь» [3, с. 125]. Соглашаясь с Н.С. Поспеловым в том, что лексико-грамматические признаки глаголов способствуют возможной реализации категориальных признаков категории перфектности, подчеркивая важность этого наблюдения, мы должны отметить и то, что не всегда принадлежность словоформы прошедшего времени к совершенному виду и результативным способам глагольного действия является необходимым и достаточным условием для реализации релевантных признаков категории перфектности.

В современном русском языке категориальная семантика перфектности в значительной степени зависит от характера синтаксической конструкции, в которой употреблен глагол, и от характера контекста в целом.

Современный текст, по справедливому замечанию Г.А. Золотовой, «являя взаимодействие всех языковых единиц и категорий, позволяет увидеть их назначение с более высокой точки обзора. Текст обеспечивает объемность анализа фактов языка, обнаруживающих в коммуникативном процессе связь их формы, значения и функции» [12, с. 23].

Контекст может «снимать» способность глагола выражать семантику перфектности, даже в том случае, когда лексическое значение глагола и его лексико-грамматические характеристики хорошо согласуются с данной семантикой.

Как отмечал Ю.С. Маслов, перфектность отчетливее всего представлена в «разговоре», т. е. в диалоге, в «плане речи» [15, с. 202]. Значение завершенного прошедшего действия с актуальным результатом в настоящем чаще передают употребленные в контекстах

с прямой речью глаголы лексико-семантических групп перемещения либо нахождения субъекта в пространстве: ушел, вышел, поехал, уехал в значении «его здесь сейчас нет» и пришел, приехал и т. д., имеющие смысл «он сейчас здесь» [15, с. 204], например: «Ну вот, главный кровосос приехал» (= и он сейчас здесь) (Крушение, с. 10); «Девки ваши приехали» (= и они сейчас здесь) (Крушение, с. 72); «Извините, - сказал кондуктор, - но мы приехали» (= и сейчас здесь) (Крушение, с. 121)1.

В приведенных примерах выделенные глагольные словоформы выступают в ситуативно актуализированном употреблении и передают результат действия, наблюдаемый в момент речи [19]. Они обозначают действие, производителем которого является активный конкретный субъект, выраженный существительным или местоимением. Результатом этих действий становится появление, присутствие субъекта в момент речи; коммуникативно значимым может быть цель его прихода, конечный пункт движения, какое-либо сопутствующее действие.

Однако, как показывает материал, возможная лексическая наполняемость аналогичных конструкций, в состав которых входит словоформа прошедшего времени, выражающая семантику перфектности, не исчерпывается только глаголами названных лексико-семантических групп, например: «Чего же ты глаза-то дома оставил?» (=и сейчас ничего не видишь) (Крушение, с. 18); «Максимку Попова убили» (=и его сейчас нет в живых) (Крушение, с. 95).

В приведенных фрагментах актуальность действия в прошлом для плана настоящего не выражена специальными языковыми средствами, а лишь подразумевается в высказывании, вытекает из лексического значения глагола, его лексико-грамматических свойств, из контекста и речевой ситуации в целом.

Результативность процессов в прошлом в анализируемых контекстах эксплицитно представлена формами совершенного вида. Однако эксплицитно выраженная семантика результата как бы вбирает и имплицитный элемент процесса, который был направлен на этот результат и привел к нему

1 Современные художественные тексты цит. по

[10, с. 401]. В передаче результативности процесса, названного глагольными словоформами приехали, оставил, убили существенную роль играют три фактора: лексическое значение глагола, допускающее импликацию семантики результативности, лексикограмматическое значение общерезультативного способа глагольного действия и грамматического значение совершенного вида, передающее семантику предельности.

В ряде случаев показателем наличия семантики перфектности у глагольной словоформы становятся лексические уточнители сейчас, теперь: «... Сперва ранение посчитали пустяковым, запустили лечение, и началось все то, с чем мы сейчас столкнулись» (Крушение, с. 74); «...И вот теперь Куроки запустил в наш тыл целую бригаду» (Крушение, с. 85).

Примыкают к рассмотренной группе примеров случаи употребления словоформ прошедшего времени с семантикой перфект-ности в диалогических конструкциях. В данных контекстах в вопросе с помощью личной формы глагола настоящего времени эксплицируются прямые последствия действия в прошлом, актуальные для участников диалога: «А откуда он знает? - Егерь сообщил» (Крушение, с. 18).

В приведенном примере словоформа сообщил, относимая к лексико-семантическим группам речевого сообщения, выражает зна-

чения завершенности и результативности процесса в прошлом. Решающим фактором выявления семантики перфектности становится не лексическая семантика, а семантика лексико-грамматическая - отнесенность данных глаголов к общерезультативному способу глагольного действия. Актуальность результата действия в прошлом для плана настоящего эксплицирована в вопросе словоформой настоящего времени знает.

Таким образом, функционально-семантическая категория перфектности в современном русском языке реализуется с помощью разноуровневых средств - морфологических, синтаксических, словообразовательных, лексических.

Подведем итоги. В ходе исследования установлены системные и функциональные средства выражения категории перфектно-сти (табл. 1).

В древнерусском языке, складываясь в рамках темпоральности, перфектность выражалась морфологической формой перфекта, а также соотношением форм аориста, имперфекта и плюсквамперфекта внутри многокомпонентной системы времен. Эта система имела достаточную устойчивость в связи с тем, что она реализовалась в рамках конкретно-пространственного восприятия древним человеком окружающей его действительности.

Таблица 1

Средства выражения категории перфектности в древнерусском и современном русском языке

Средства выражения Период

древнерусский современный русский

Системные

Формы перфекта + -

Лексико-грамматические классы + -

Основы совершенного вида + +

Результативные способы глагольного действия + +

Функциональные

Формы плюсквамперфекта + -

Формы аориста + -

Формы имперфекта - -

Лексические средства + +

Синтаксические средства:

Конструкции с прямой речью + +

Диалогические конструкции - +

Повествовательные конструкции + +

в абсолютном употреблении - +

в относительном употреблении - +

Системными средствами реализации категории перфектности в древнерусском языке являлись морфологическая форма перфекта, принадлежность глагола к лексикограмматическим классам, способным передавать лексико-грамматическую семантику результативности и предельности: результативным способам глагольного действия, тяготением основ глаголов к совершенному виду. В качестве функциональных средств реализации категории перфектности могли выступать формы плюсквамперфекта и аориста, выражающие семантику перфектности в контексте, различные лексические, словообразовательные (результативные приставки), синтаксические средства.

Унификация этой развернутой системы времен и формирование единой формы прошедшего времени, способной выступать как в абсолютном, так и относительном употреблении предопределили пути дальнейшего развития категории перфектности в русском языке в ходе аспектуально-темпоральных компенсаций на функционально-семантическом уровне.

В современном русском языке перфект-ность, сохранив релевантные признаки результативности, завершенности и актуальности, включилась в сферу аспектуальности. В плане синхронии категория перфектности, оставаясь функционально-семантической

категорией, опирается на абстрактное представление о времени высказывания и реализуется в контексте словоформами прошедшего времени глаголов от основ совершенного вида с помощью разноуровневых языковых средств.

Системными средствами реализации категории перфектности в современном русском языке являются: морфологическая форма прошедшего времени и ее грамматическое значение, принадлежность к основе совершенного вида; в качестве функциональных средств реализации категории перфектности могут выступать лексические, словообразовательные, синтаксические средства.

1. Виноградов В. В. Русский язык: Грамматическое учение о слове. М., 1986.

2. Лебедева Г.Ф. Употребление глагольных форм прошедшего времени совершенного вида в перфектном значении в современном

русском литературном языке // Вопр. истории русского языка. 1959. № 1. С. 212-213.

3. Поспелов Н. С. О значении форм прошедшего времени на -л в современном русском языке // Ученые записки МГУ. Вып. 128. Тр. каф. рус. яз. Кн. 1. М., 1948.

4. Поспелов Н.С. О двух рядах грамматических значений глагольных форм времени в русском языке // Вопр. языкознания. 19бб. № 2.

5. Прокопович Е. Н. Глагол в предложении: семантика и стилистика видо-временных форм. М., 1982.

6. Телин Н.Б. О системном статусе перфектного значения в функциональной грамматике // Язык: система и функционирование: сб. науч. тр. М., 1988.

7. Томмола Х. Перфектное значение в русском языке // Studia slavica finlandensia. Helsinki,

1993. Т. 10.

8. Comrie B. Aspect: An introduction to the study of verbal aspect and related problems. Cambridge, 197б.

9. Русская грамматика: в 2 т. М., 1980. Т. 1.

10. Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики: На материале русского языка. М., 2002.

11. Кашкин В.Б. Функциональная типология перфекта. Воронеж, 199б.

12. Золотова Г.А. Перфект и перфектив: лексика, грамматика, функции // Науч. докл. филол. фак. МГУ. М., 1998. Вып. 2. С. 23-30.

13. Пупынин Ю.А. О связях субъектности и модальности в русском языке // Модальность в ее связях с другими категориями. Новосибирск, 1992. С. 50-57.

14. Кочеткова О.Л. Модальность перфектных форм: природа и реализация (на материале памятников письменности 2-й половины XVII -начала XVIII в.) // Семантика: слово, предложение, текст. Калининград, 2007. С. 90-9б.

15. Маслов Ю.С. Перфектность // Теория функциональной грамматики. Аспектуальность. Временная локализованность. Таксис. Л., 1987. С. 195.

16. Терентьева Е.В. Становление лексикограмматической семантики перфектности в истории русского глагола // Вестн. Тамб. ун-та. Сер. Гуманитарные науки. Тамбов, 2007. Вып. 10 (54). С. 31-34.

17. Лопушанская С.П. Развитие и функционирование древнерусского глагола. Волгоград, 1990. С. 23-29.

18. Кулькин Е.А. Прощеный век: Трилогия. Крушение: Роман. Волгоград, 2000. (В скобках указываются страницы издания).

19. Козинцева Н.А. Взаимодействие перфекта с семантическими и грамматическими категориями в высказываниях современного армян-

ского языка // Межкатегориальные связи в грамматике. СПб., 1996. С. 79-106.

Поступила в редакцию 26.03.2008 г.

Terentyeva E.V. System and functional means of expressing the Category of Perfectivity in Old Russian and

Modem Russian. Systematic and functional means of expressing the category of perfectivity in Old Russian and Modern Russian are represented in the article; a number of these means are shown and the main reasons of the changes are determined.

Key words: the Russian language, Category of Perfectivity, means of expression.

НОРМАТИВНО-СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

А.Е. Гусева

В статье предпринята попытка совместить данные авторитетных фразеологических словарей и результаты лингвокогнитивного моделирования лексико-фразеологических полей современного немецкого и русского языков через призму определенных концептов, в частности, отражающих основные процессы мировосприятия и мироощущения человека: слуховая / зрительная деятельность / мыслительная деятельность / речевая деятельность как базы данных для создания лексикофразеологического словаря лексических и фразеологических единиц на идеографической основе.

Ключевые слова: устойчивый словесный комплекс, немецкий и русский языки, нормативностилистическая окраска, локально-темпоральные принадлежности, просторечие.

Семантическая и стилистическая градация словарями различного типа лексической системы языка предполагает, в частности, достаточно полное отражение и сведений о его фразеологии. Взаимная дополняемость лексики и фразеологии в выражении отдельных фрагментов языковой действительности объективно реализуется в совместном лексико-фразеологическом описании словарями выделяемых слов, избранных в качестве заглавных в словарных статьях и выступающих как опорные слова различных устойчивых словесных комплексов (далее УСК). Обязательность одновременного учета лексической и фразеологической систем обусловливается также еще их нередкими перекрещиваниями, взаимными наслоениями и дополнениями.

Стилистическая классификация УСК относится к трудноразрешимым лексикографическим аспектам. Этот факт объясняется тем, что наблюдения над фразеологической стилистикой многих даже хорошо изученных языков не привели еще к системному описанию стилистической природы УСК в той степени последовательности и основательности, которая могла бы выработать исходный материал для их кодификации в словарях

различных типов [1, 2]. В лексикографической практике ведутся постоянные поиски решения этого вопроса [3].

Понятие нормативно-стилистической

окраски языковых единиц является одним из фундаментальных понятий лингвостилистики. В полной мере это относится к любым языковым единицам, в том числе и к фразеологизмам.

При типологизации экспрессивно-стилистических свойств фразеологических единиц (ФЕ) обычно опираются на классификацию с этой же точки зрения лексических единиц (ЛЕ). При стилистической дифференциации ФЕ следует иметь в виду их оценочные, эмоциональные и экспрессивные особенности, которые они приобретают при их предпочтительном употреблении в определенных сферах и областях человеческого общения.

Следует отметить, что понятия эмоциональности и оценочности тесно связаны, но не тождественны. Так, некоторые ФЕ не содержат оценки, например: глаза бы (мои) не глядели (не смотрели) на...! das sieht man ohne Brille! В лексике эмоциональная окраска как бы накладывается на лексическое значение слова, но не сводится к нему: дено-