Влияние приграничности в формировании и развитии этнокультурных ландшафтов Алтая

Раздел

1

ГЕОГРАФИЯ И ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЕ

ВЛИЯНИЕ ПРИГРАНИЧНОСТИ В ФОРМИРОВАНИИ И РАЗВИТИИ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ЛАНДШАФТОВ АЛТАЯ

Д.А. Дирин

Алтайский государственный университет, г. Барнаул

В ходе освоения сообществами людей среды их обитания происходит активное взаимопроникновение культуры в ландшафт и ландшафта в культуру. Ландшафты осваиваются людьми не только утилитарно, но также символически и семантически, приобретая новое качество, становясь частью геокультурного пространства. Природная специфика территории прямым образом влияет на особенности культуры местных сообществ через механизмы их адаптации к условиям среды. В то же время культурная мозаика лишает гомогенности однотипную в природном отношении территорию. Результатом такого взаимодействия культурных сообществ и вмещающих их природных комплексов являются особые геосистемные образования - культурные ландшафты.

Основным типом культурных сообществ, через которые осуществляется связь человечества с природной средой до настоящего времени, остаются этносы. При этом главный признак этноса - оригинальный стереотип поведения - есть не что иное, как результат адаптации людей к природным условиям населяемого ими ландшафта [1]. В связи с этим территориальные проявления взаимосвязей культуры и природы целесообразно исследовать в рамках так называемых этнокультурных ландшафтов, под которыми понимаются природно-культурные территориальные комплексы, сформировавшиеся в результате эволюционного взаимодействия этнического коллектива (этноса, субэтноса, этнографической группы) и природной среды его обитания, в ходе которого происходит проникновение ландшафтных характеристик в культуру этноса (традиции хозяйственной деятельности, фольклор, народное искусство, особенности обустройства жизненного пространства и т.д.) и этнической культуры в ландшафт (хозяйственные угодья, поселения).

Формирование и развитие этнокультурных ландшафтов детерминируется множеством естественно-географических, социально-экономических и историко-политических факторов. Одним из таких специфических факторов является статусное положение этнокультурных комплексов в схеме «центр-провинция-периферия-граница» [4]. В данной статье внимание обращается на этнокультурные ландшафты, имеющие приграничное положение.

Границы в этнокультурных ландшафтах, как и в природных, представляют собой не строгую линию, а полосу некоторой ширины, в которой смежные этнокультурные ландшафты взаимно проникают друг в друга, создавая особые экотонные геокомплексы. Поскольку границы наиболее удалены от центра, его влияние здесь минимально. Однако границы всегда являются зоной разделения интересов смежных сообществ и зоной взаимного влияния, поэтому каждое сообщество уделяет своим границам пристальное внимание. До настоящего времени наиболее ярко выраженными являются политические границы, хотя они далеко не всегда соответствуют культурным рубежам [3].

Благодаря ярко выраженной культурной специфике приграничные пространства можно считать особыми типами этнокультурных ландшафтов. Характерным примером

проявления феномена приграничности в развитии традиционных этнокультурных ландшафтов являются порубежные территории Горного Алтая.

Алтай расположен на стыке четырех крупнейших государств Евразии: России, Казахстана, Монголии и Китая. Здесь же проходят и важнейшие рубежи между культурными мирами: тюркско-монгольским буддистско-анимистическим кочевническо-

животноводческим, славяно-христианским земледельческо-индустриальным, тюркско-финно-угорским христианско-анимистическим таежно-промысловым и китайско-тюркским исламо-буддистско-конфуцианским земледельческо-животноводческим.

В административном отношении три крупнейших района республики Алтай имеют выход к государственным границам России: Усть-Канский и Усть-Коксинский - Казахстан, Кош-Агачский - Китай, Монголия. Основными культурно-географическими особенностями приграничья являются следующие:

1.Межкультурные контакты и обмен знаниями. Пограничье это всегда зона контактов, в т.ч. и культурно-этнических. Для него характерна высокая интенсивность миграционной подвижности и метисации населения. Контакты жителей пограничных территорий обеих сторон зачастую носят родственный характер. Алтай на протяжении истории являлся своеобразным этническим котлом, в котором происходило взаимодействие множества народов (скифы, хунну, тюрки, уйгуры, кыргызы, джунгары, русские и пр.) и формирование новых этнических сообществ. Эти процессы продолжаются и сейчас. В настоящее время здесь выделяется три основных этноса (русские, алтайцы, казахи), что формирует специфические этнокультурные ландшафты, на рубежах которых находятся зоны этнокультурной конвергенции. Этнокультурные влияния сопредельных стран (за исключением Казахстана) в настоящее время незначительны в силу низкой проницаемости границы и выполнения ею преимущественно разделительно-запретительной функции.

2. Рассеянное влияние нескольких культурных центров и традиционность пограничных культурных ландшафтов. Поскольку приграничные культурные ландшафты формируются на стыке двух и более культурно-географических областей или миров, их особенностью является одновременное культурное влияние нескольких центров. При этом данное влияние в приграничье минимально (поскольку территория наиболее удалена от центра). Кроме того, приграничье отличается значительной инерционностью диффузии инноваций. Эти факторы определяют традиционность образа жизни населения пограничных культурных ландшафтов. Таким образом, приграничье - это зона конвергенции и консервации традиций, но не диффузии инноваций.

Эта особенность развития приграничных этнокультурных ландшафтов также ярко проявляется в соответствующих районах Алтая - в них наиболее ярко проявляется приверженность населения к традиционному жизненному укладу и временное отставание от других районов во внедрении инноваций в этнокультурный ландшафт (исключение представляют районные центры).

3. Этнокультурная толерантность, патриотизм, настороженность и готовность к отпору. Общественно-политические процессы, происходящие на границах, а также идеологический фетиш «охраны государственной границы» сформировали у населения этих территорий менталитет особого типа. Характерными чертами его является постоянная готовность к отпору, внутренняя стойкость и ярко выраженная патриотичность.

Эта черта, свойственная многим приграничным культурам, проявляется и у некоторых этнических групп Горного Алтая. Например, теленгиты, живущие на территории, которая часто становилась предметом и местом конфликтов (Чуйская котловина, Улаганское плоскогорье), очень настороженно относятся к пришельцам, возможно, подсознательно воспринимая их как потенциальных претендентов на жизненное пространство. С другой стороны, казахи, которые сами заселили приграничные пространства Алтая (Чуйская котловина и бассейн реки Джазатор) только в конце XIX в., не имеют такой черты в этническом стереотипе восприятия и поведения.

Вместе с тем, для жителей приграничья характерна терпимость к культурным особенностям представителям других этносов, к чужим традициям и пр., поскольку это свойство характера только и определяло возможность мирного сосуществования с соседями в прошлом. На Алтае эта особенность в менталитете коренного населения позволила избежать серьезных конфликтов с русскими и казахскими переселенцами в ХУШ-Х1Х вв. и обеспечила условия для мирного сосуществования и даже для культурного симбиоза (например, в сфере перенимания способов хозяйствования).

4. Смешанная символика пространства. Для приграничных территорий характерна смешанная символика пространства, особенно если территория переходила из рук в руки. Каждое сообщество привносит какие-то свои материальные и духовные элементы в этнокультурный ландшафт, частично (но не полностью) стирая предыдущие. В результате формируются весьма интересные поликультурные комплексы, выражаемые в смешанной топонимике, архитектуре, природопользовании и пр.

На рассматриваемой территории эта особенность приграничных этнокультурных ландшафтов проявилась в полной мере. В ее топонимике присутствуют русские, тюркские (алтайские и казахские) и монгольские названия. В семантике этнокультурных ландшафтов также имеются «наложения», когда одни и те же объекты или местности имеют своеобразное смысловое содержание у разных этносов.

5.Зависимость жителей пограничья от политики граничащих стран. Население приграничных территорий выступает в роли заложников во взаимоотношениях сторон, между которыми существует граница. Все изменения в направленности этих отношений тотчас же сказываются на повседневной жизни приграничного сообщества. Если вектор отношений часто меняется, в приграничье создается атмосфера нестабильности и растет социальная напряженность. В таких условиях, как правило, начинается отток населения с данных территорий.

В конце XX в. произошло событие, которое резко изменило культурно-географическую обстановку в Северной Евразии. Рухнул Советский Союз. Единое в политическом, экономическом и геокультурном плане пространство распалось на 15 самостоятельных и зачастую враждебно настроенных друг к другу осколков. Некоторые из них попали в сферу влияния других цивилизаций, занявших центральные функции вместо ослабевшей Москвы. Внутренние периферийные пространства единого государства стали приграничными со всеми вытекающими последствиями.

Самая протяженная граница прошла между Россией и Казахстаном. Территория Северного Казахстана и Южной России уже с XVIII в. развивалась как единое целое. Северная часть Казахстана испытала наибольшее влияние русского культурного мира, будучи в составе Российской империи и СССР. Под влиянием русского населения здесь происходила индустриализация, распространился оседлый образ жизни, появились крупные города (Семипалатинск, Усть-Каменогорск, Павлодар), в хозяйственную структуру внедрено земледелие и пр.

С другой стороны, на приграничной с Казахстаном территории России также отмечалось значительное культурное влияние казахской культуры. Оно проявлялось в топонимике, в значительной доле казахского населения на данной территории, большой роли животноводства в хозяйстве. Часть бывшей Горно-Алтайской автономной области в составе России (ныне Республика Алтай) также входила в эту зону казахского этнокультурного влияния. Так в Кош-Агачском районе казахи составляют этническое большинство.

В целом, это пространство составляло единый сложно структурированный культурный ландшафт периферийного типа. После превращения региональной границы между РСФСР и КазССР в государственную начался процесс культурно-этнической адсорбции. Русское население стало покидать Казахстан, а казахское - Россию. Государственная граница нарушила многие устоявшиеся связи социального, экономического и культурного характера.

В Казахстане появился новый государственный центр (вначале в Алма-Ате, затем в Астане), который переориентировал большую часть пространственных связей на себя. При этом многие приграничные территории Казахстана (Восточно-Казахстанская, Семипалатинская, Павлодарская и др. области) в своем жизнеобеспечении были тесно связаны с российской территорией. Особенно это касается сельской местности.

В то же время для жителей многих российских территорий географически более оправданными центрами тяготения являются приграничные казахстанские города нежели российские. Однако сложность пересечения границы и психологический фактор (понимание, что это территория другого государства, т.е. «чужое пространство») значительно снижают географическую эффективность деятельности.

В результате разрыва многих связей в процессе политического разделения и усложнения процедуры контактирования изменилось восприятие пространства. В то же время возможность контактов - это ресурс, который для обеих сторон стал ограниченным. Население этих территорий постепенно стало ощущать себя жителями приграничья. Местные сообщества с обеих сторон приграничной зоны восприняло такое статусное изменение семантики территории как ухудшение ее экономико-географического положения. Во многом это явилось причиной массовых миграций и процессов запустения в сельской местности (особенно в Казахском приграничье) [3].

Справедливости ради, следует отметить, что изменение статуса границы для казахов Алтая стало стимулом роста национального самосознания, укрепления социально-культурных связей с исторической родиной, восстановления многих традиций.

В последнее время, говоря о стратегической важности приграничных территорий, необходимости укрепления границ и т.п., все чаще забывают об экономической и культурно -географической роли границ. Между тем ни для кого уже не секрет, какие экономические, научно-технические, экологические и прочие преимущества дает «прозрачность» границ. Это, безусловно, ресурс, эффективное использование которого можно видеть в странах Евросоюза. В связи с этим отметим, что именно приграничные районы имеют наибольшие географические преимущества для развития внешнеторговых связей, трансграничного туризма, межкультурных обменов, реализации межгосударственных социально-экономических проектов. Поэтому у приграничных территорий есть все шансы при рациональном использовании своего пространственного ресурса превратиться из депрессивных районов в точки экономического роста. Важно только грамотно распорядиться выгодами своего положения и максимально сгладить его недостатки. Очевидной необходимостью при этом является максимально полный учет этнокультурной специфики приграничных пространств и тенденций происходящих в них изменений.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ («Трансформация этнокультурных ландшафтов Алтая в условиях изменения природной и социокультурной среды»), проект № 12-31-01254-а2.

Список литературы

1. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. - Л., 1990. - 528 с.

2. Дирин Д.А. Этноэкологические проблемы Горного Алтая // География и природопользование Сибири. Вып. 10. - Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2008. - С. 43-71.

3. Дирин Д.А., Красноярова Б.А. Культурно-географические особенности формирования и функционирования нового приграничья // Мир науки, культуры, образования. - 2010. - №6(25)-2. - С. 270-272.

4. Каганский В.Л. Центр - Провинция - Периферия - Граница: основные зоны культурного ландшафта // Культурный ландшафт: вопросы теории и методологии исследования. - М.-Смоленск: Изд-во СГУ, 1998 - С. 72-101.