СМИ в литературной форме

Новый роман Умберто Эко "Нулевой номер" призывает прекратить жаловаться и начать жить.

1 / 2

Про новый роман Умберто Эко нам немного назойливо сообщают, что создавался он 20 лет и был написан по следам итальянского коррупционного скандала 1992 года. Эффект этого сообщения получается несколько комический: после стольких толстых занимательных и утомительных исторических романов нам предлагается поверить, что самой сложной книгой для Эко стала повесть о мире медиа в двести с небольшим страниц.

История вертится вокруг газеты, которую в том самом 1992 году придумал делать некий магнат. Называться она должна была "Завтра", сенсации публиковать вчерашние. Ну а пока выпускается так называемый нулевой номер, газетчики позволяют себе собирать компромат задним числом и печатать, ставя какую угодно дату. И даже несмотря на то, что вся редакция коллективно проходит курс желтой журналистики, газета все равно сводится к гороскопам, кроссвордам и некрологам — уж слишком руководство боится наступить на чью-нибудь мозоль.

Это очень смешная книга, честное слово. И даже если бы весь сюжет сводился к вышеописанному, она была бы отличной сатирой на мир медиа. Состав редакции отлично описывает все редакции мира: здесь есть работяга, не вынимающий носа из полицейских участков и борделей, есть репортер, про которого все знают, что он полицейский осведомитель, есть сторонник теорий заговора, громким шепотом сомневающийся в Холокосте, есть недоученная филологиня, есть, наконец, пятидесятилетний неудачник. Его зовут Колонна, именно он и становится главным героем романа, он превращает каждую редколлегию в ликбез по тому, как получше запутать читателя, он больше всего страдает от цинизма происходящего и он знает, что на самом деле газета никогда не увидит свет: этот сборник компромата нужен только для личных нужд владельца.

Роман написан Умберто Эко в подтверждение его давних идей о том, как и для кого работают СМИ, как иллюстрация утверждения, что никому нельзя верить. Вот, например, Колонна объясняет, как создать иллюзию объективности: "Положено использовать два высказывания, одно за, другое против, для подтверждения, что по единому поводу существуют разные точки зрения. Газета придерживается объективности. Хитрость в том, чтобы в первом случае привести бестолковое высказывание, а за ним вслед разумное. Оно-то и будет укреплять тезис автора. У читателя создастся убеждение, что ему дали два различных факта. На самом же деле его плавно подвели к принятию лишь одного резона из двух возможных".

Самая безумная, бестолковая мысль в романе оказывается истинной — кругом действительно заговоры, в любой пиццерии тебя действительно подслушивают шпионы тайной полиции. И тут, конечно, мы не услышали от Эко ничего нового, ведь во всех своих книгах он утверждал, что мир — это только иллюзия. Но на развалинах наших уютных представлений о мире сидит парочка влюбленных и пытается понять, куда им от всего этого бежать. Решение, которое они в итоге принимают, оказывается вполне знакомым бывшим советским внутренним эмигрантам. Переводы и гороскопы, старые фильмы по вечерам, выходные в дачном домике у острова, тихая счастливая жизнь, залогом успеха которой может стать только неучастие во всякой другой жизни. Это интеллектуальное сопротивление впервые у Эко становится не только рецептом, но и призывом, поэтому и роман его впервые можно читать не столько как остроумный фельетон, сколько как вполне пламенный и искренний манифест.