Лондон настроился на немецкую волну

Ярмарка современное искусство

В лондонском Риджентс-парке открылась Frieze Art Fair — одна из ведущих ярмарок современного искусства в мире. В ней участвуют 173 галереи со всех концов света, в том числе две из Москвы — XL и "Риджина". Правда, последняя — уже не совсем из Москвы: в этом году она обзавелась лондонским филиалом. Из Лондона — АННА ТОЛСТОВА.

Водители, проезжающие мимо Риджентс-парка, невольно тормозят у лежащего кверху колесами на проезжей части драндулета: инсталляция немецкого концептуалиста Ханса Петера Фельдмана вылезла за пределы, отведенные для Sculpture Park — программы, позволяющей галереям-участницам выставить в английском саду по соседству с ярмарочным павильоном крупноформатную скульптуру. Пока обходится без дорожных происшествий. Frieze вообще славится своими параллельными программами: ежедневные "разговоры" (выступления художников, критиков и кураторов), кинопоказы, концерты, заказы молодым художникам, монографические выставки начинающих галерей — внешне вся эта некоммерческая или направленная на поддержку молодежи деятельность больше похожа на фестиваль для интеллектуалов, чем на ярмарку для денежных мешков, даром что на ее VIP-открытии блистали Клаудия Шиффер с Дашей Жуковой. Где еще, например, галерея может выставить на продажу наряду с работами классиков вроде Давида Войнаровича (фотомонтажи из серии "Рембо в Нью-Йорке" по £5 тыс.) полную подшивку журналов Tel Quel (£1,5 тыс.), авангардного издания, в котором печатались все великие — от Ролана Барта до Умберто Эко, как это сделала лондонская Cabinet. На Frieze вы найдете всех фестивально-биеннальных художников, имеющих репутацию умников, политических радикалов и борцов с коммерцией. Впрочем, антикоммерческое искусство всегда неплохо продавалось: упакованная тележка из супермаркета ветерана этой войны Христо стоит £465 тыс. (лондонская Annely Juda), гневная неоновая надпись "Деньги налогоплательщиков" новобранца Джонатана Монка — €30 тыс. (лондонская Lisson Gallery). Но в эпоху IT и прочих умных технологий это, наверное, и есть самая правильная рыночная стратегия.

Frieze, основанная в 2003-м издателями одноименного журнала, старательно демонстрирует, что работает не на презренный рынок, а на вечность — историю искусства и музей. Начиная с каталога, который выглядит как иллюстрированный словарь современных художников, мастер-классов для школьников и экскурсий для всех желающих, и заканчивая призом за лучший стенд, который на сей раз получила музейно-стерильная экспозиция лондонской галереи Sadie Coles: главным аттракционом здесь были похожие на какую-то кикладскую терракоту объекты в прошлом "молодой британки" Сары Лукас, сделанные, как оказывается при ближайшем рассмотрении, из набитых ватой колготок (по £75 тыс. за штуку).

Музейную тему обыграл и кочующий между Берлином и Мехико космополит Саймон Фудживара — нынешний лауреат премии Cartier, присуждающейся живущему вне Соединенного Королевства молодому художнику, чтобы он сделал свой проект прямо на ярмарке. При входе в ярмарочный шатер можно было наткнуться на первый след его "Замороженного музея": в полу виднелся застекленный археологический шурф с фрагментами якобы античной фрески. Такие псевдоархеологические законсервированные раскопы обнаруживались на всей фризовской территории, где, оказывается, в древности существовала цивилизация развеселых, судя по находкам, не вылезавших из притонов и рюмочных художников, а ее первооткрыватель старательно копошился в одной из ям.

Шутка и пародия — самый ходовой товар на ярмарке, где редко встретишь дорогое искусство первой половины XX века, разве что в репертуаре специализирующейся на классиках модернизма Waddingtion Galleries да в живописи перелицовывающего Пикассо Джорджа Кондо. Однако тут ценят пародии потоньше: кореец Кимхонгсок изобразил подтаявшее слово "Love" Роберта Индианы и сдувшегося зайчика Джеффа Кунса ($60 тыс. и $55 тыс. соответственно, сеульская Kukje Gallery), Эрвин Вурм представил "мистера Мутта" (этим псевдонимом Марсель Дюшан подписал свой "Фонтан") в виде человека-писсуара (€35 тыс., парижско-зальцбургская Thaddaeus Ropac), а Гэвин Терк так перепел "катастрофическую" серию Энди Уорхола, что не отличишь от оригинала (£38 тыс., венская Krinzinger). Из постаревших "молодых британцев" Гэвин Терк и Трейси Эмин явно затмевали по популярности на Frieze Дэмиена Херста, которого с большим пафосом и без тени юмора — наряду с другими королями рынка, Энди Уорхолом и Ричардом Принсом — продавал разве что Ларри Гагосян (цены прессе не сообщают). У White Cube Херст тоже предстал в неожиданном амплуа пародиста, вышучивающего Брюса Наумана: его колоссальная аптечная кунсткамера с законсервированными рыбками была по-наумановски названа "Настоящий художник помогает миру, открывая мистические истины" (продана в первый день за £3,5 млн). Из других мегаломанских работ на вайткьюбовском стенде имелась огромная фотография "Tour de France" Андреаса Гурски (€330 тыс.) и большущее историческое полотно "Сталин и Ворошилов мочатся с Кремлевской стены" Георга Базелица (€500 тыс.).

Этим русское присутствие на ярмарке не ограничивалось, хоть и было весьма скромным. Кроме московских XL и "Риджины" наших соотечественников можно было найти в берлинско-люблянской галерее Gregor Podnar ("дополненная" картина Юрия Лейдермана, €20 тыс.), лондонской Wilkinson (коллажи Анны Паркиной по £1,5-3 тыс.) и даже у Тадеуша Ропака (картина из "Альтернативной истории искусства" Ильи Кабакова, $660 тыс.). Вообще же у ярмарки очень западное, американо-европейское лицо, мода на Китай, Индию и Ближний Восток ее почти не затронула. И пусть The Art Newspaper отмечает в этом году наплыв латиноамериканских галерей и художников, лидерами, если говорить о национальных представительствах, безусловно, стали немцы. Дюссельдорфские фотографы, лейпцигские живописцы, "новые дикие" и старые феминистки вроде Розмари Трокель и Изы Генцкен — трудно было найти стенд без какого-нибудь немецкого художника. Владелец "Риджины" Владимир Овчаренко не видит в этом ничего удивительного: мощная художественная традиция, большое количество разных школ. Которые немцы берегут, а не уничтожают, как мы свой Полиграф. Сам господин Овчаренко, кстати, тоже выставил на стенде работу Джонатана Меезе.