Планировочные аспекты перспективного преобразования агломераций

градостроительство

--Планировочные аспекты перспективного

преобразования агломераций. Е.А.Ахмедова, И.Н.Яковлев

Поскольку мировое развитие движется в сторону постиндустриального хозяйства и к соответствующей ему после-агломерационной фазе развития расселения,современное градостроительное мышление в нашей стране должно развиваться в русле складывающихся тенденций. Агломерационный подход, который еще только входит в практику планирования высокоурбанизированных территорий градостроительных узлов, уже сегодня должен начать модифицироваться согласно требованиям времени.

Бурное развитие техники, науки, хозяйства породило в Х1Х-ХХ веках феномен индустриального города-гиганта, отвечавшего индустриальной стадии мировой цивилизации и соответствующей ему концентрации населения. С каждым шагом последующего развития менялись города: городское единство начало разрушаться, стали появляться, пусть временные, планировочные лакуны; внутригородская транспортная структура начала дифференцироваться на отдельные направления, в каждом из них срастаясь с соответствующими элементами инфраструктуры междугородней; стало исчезать единое коммуникационное поле, каждый человек протаптывает свои тропинки, по которым ежедневно пересекается с ограниченным «своим кругом», люди перестают здороваться не только с каждым встречным, как в маленьком городке, но и с жителями своего подъезда, теряя ощущение соседства. Городская целостность исчезает, зато на другом пространственном уровне, с другими качествами появляется целостность агломерационная.

Пространственная целостность изменилась и в сфере «производство». Когда-то ремесленники-коллеги были собраны на одной улице, извне привозилось только сырье и вовне увозились не проданные на месте изделия. Современные деловые функции чрезвычайно переплетены и взаимосвязаны в пространстве. Будущие реальные инновационно-кластерные перспективы потребуют еще более активных личностных, технологических и финансовых связей в ограниченных территориальных пределах.

Если обратиться к основам советского градостроительства, то на выработанном им языке можно утверждать, что в агломерации реализуются ежедневные и постоянные периодические связи, в том числе в социально-бытовом (культурном) обслуживании. Автономность населенного пункта, очевидно, надо рассматривать в связи с замкнутостью в ограниченном пространстве функционального цикла. Когда-то горожанин жил и работал в одном доме, потом ходил пешком на мануфактуру, затем стал добираться до завода на городском транспорте. С внедрением пригородного сообщения, а тем более - личных автомобилей (автомобильные потоки всего лишь условно можно разделить на внутригородские, пригородные и внешние) доступность от места жительства до места приложения труда (определяющее передвижение) перешла из пространственной категории во временную. Сегодня выросло количество функций, требующих обязательных передвижений - в фитнес-клубы, солярии и пр.

Чрезвычайно разбросалась в пространстве пусть не ежедневная, но постоянная функция отдыха и развлечений.

В целом развитие ситуации можно представить следующим образом. Автономный город с близлежащими населенными пунктами или групповая система населенных мест (ГСНМ) образуют структуру из взаимосвязанных (по определению), но отдельных элементов. Связи хотя и образуют сложную иерархию, разделяются на внутри- и внегородские. С достижением той же ГСНМ агломерационного состояния возникает единое градостроительное поле, в котором: во-первых, качественно меняется взаимодействие планировочных элементов, и связи между ними организуются как угодно сложно, но только не по принципу внешние-внутренние; во-вторых, территории между населенными пунктами (близлежащие или окружающие) полно входят в планировочное пространство протекания градостроительных процессов. Что дальше?

Признано, что перспективное развитие «урбанистической картины мира» связывается с «созданием все более сложных урбанистических систем, „.среди которых все большее распространение получают не просто города и даже не городские агломерации, а урбанизированные районы и еще более крупные и сложные по составу урбанизированные зоны, каждая из которых включает в себя несколько таких районов» [1, кн.1, с. 481-482]. Иногда такие зоны концентрированных градостроительных систем называют «полосами гиперурбанизации» или «урбанизированными районами мегаполисного типа» [2, с. 41]. Если же перейти от картины мира к конкретным планировочным структурам, необходимо заглянуть внутрь градостроительных систем ранга «город-агломерация».

Е.Н.Перцик обращает внимание на особое качество градостроительной среды в т.н. «метрополитенских ареалах», на то, что в наиболее урбанистически развитой зоне мира на Атлантическом побережье США исследователи начинают, «говорить о «сельско-городском континууме» (взаимопроникновении мест расселения, мест приложения труда, стиля жизни и ценностных представлений городских и бывших сельских жителей)» [3, с. 34-35]. Именно со средовыми качествами урбанистической среды связывается всеобщая тенденция в науке, согласно которой акцент в понимании урбанизации смещается с роста городского населения на уровень концентрации населения, затем - на распространение городского образа жизни и наконец - «на изучение человека в городе как феномена культуры» [2, с. 17].

В современных условиях с появлением и адекватным осознанием агломерационного, «надгородского» уровня территориально-пространственного единства более ярко проявляется феноменальное свойство городской среды как сосредоточения общественной жизни и интересов личностей. Рассмотрим последовательно.

Для роста городов существует множество объяснений с различных точек зрения: города - узлы ресурсопотоков, в

том числе транспортных; в городах концентрируется производственно-экономическая деятельность; города - центры власти, информации, культуры и так далее. Все подобные

объяснения справедливы, наиболее убедительны они в совокупности, но с усложнением функционально-пространственной структуры расселения на первый план все-таки

Рис. 1.

Усложнение централитета в крупнейшем городе:

а) главный центр (исторический);

б) административный;

в) коммуникационный (железнодорожный);

г), д) формирующиеся подцентры

Фотоснимки выполнены А.А.Востровым с параплана

1 2009 41

выходит свойство полноценной городской среды формировать и развивать личность, создавать оптимальные условия межличностного общения, которое чаще всего обозначается термином «коммуникативность».

Возрастание, точнее, возрастающее проявление коммуникативной функции урбанизационных ядер, развитой полноценной городской среды заставляет обратиться к тому, что на планировочном языке называется «центральными» функциями, поскольку в индустриальную эпоху развития городов (MegapoLis) они сохранились преимущественно в старых городских центрах (Sity). Восходя к классике, их можно назвать «полисными». Именно они являются самым значительным агломерационным фактором, собирающим вновь обживаемые территории вокруг урбанизационных ядер, тем самым создавая агломерации и то, что будет после них.

Поскольку на первый план выступают социально-психологические средовые характеристики, нужно прогнозировать перспективное развитие градостроительных систем обязательно с их учетом. В архитектурно-планировочном разрезе учет этих коммуникативных функций, очевидно, выражается в том, что развитие урбанистических ядер должно быть предусмотрено с максимальной эффективностью, позволяя той «культурной плесени», которая сложилась в городской среде, свободно распространяться на новые земли, цементируя собой новые полноценные (в смысле городской культуры) селитебные территории. Планировочные элементы, которые непосредственно выполняют эти функции, в предыдущей публикации («Academia», №4, 2008) мы определили как «агломерирующие центры» и на примере высокоурбанизированной зоны Самарской Луки показали, что в решении вопроса о внутренней планировочной структуре послеагломерационных градостроительных систем на первый план уже сейчас выходит проблема централитета, проблема коммуникативно-культурной привлекательности высокоурбанизированной городской среды (материалы «Схемы территориального планирования Самарской области», 2007). В областном центре - г. Самаре -уже сейчас реальный общегородской центр представляет собой сложную по функциям и связям структуру (рис. 1 а, б, в).

Кроме того, что это ядро устоялось как центр города, оно начинает повседневно (и периодически) обслуживать все большее количество не горожан, а жителей агломерации, общегородской центр создает подцентры, организующие конкретные планировочные направления развития агломерации (рис. 1 г, д).

Если на предыдущем этапе возрастание полисных функций привело к «косвенной урбанизации», «распространению городского образа жизни», то на современном - ведет к формированию городского менталитета любого жителя развитой агломерационной зоны. В планировочном отношении основой полноценного восприятия жилой среды, перспективным маятниково-мигрирующим «урбом» является максимальная доступность к местам сосредоточения (и возникновения) культурных, информационных, духовных ценностей. В результате маятниковых миграций с целями, которые максимально удовлетворяются именно в центре, складывается система, которую условно назовем «миграци-онно-центральная».

Таким образом, развитее градостроительной системы от стадии «город» или ГСНМ к «агломерации» и затем к послеаг-ломерационной стадии можно условно графически выразить в виде трех изображений (рис. 2 а, б, в). Короче говоря, и городское, и агломерационное, и постагломерационное единство создают активные постоянные связи в их пространствах. Реализуются эти связи в подвижности населения и устойчивых потоках продуктов, финансов, информации и т.д. Нематериальные потоки, возрастающие при переходе общества в постиндустриальную фазу, особенно стимулируют культурно-коммуникационные связи. Иллюстрация 2 представляет собой максимально обобщенную модель трех фаз развития градостроительных систем. Отличием послеагло-мерационной фазы (в) от городской (а) и агломерационной (б) является формирование единой структуры общественно-культурных функций, поддерживающих «полисное» восприятие среды своего обитания любой личностью, проживающей в поле развитых связей перспективной градостроительной системы.

з) предапнмеращнння стадия б) мтюнцицнонни стадия е) госнеапвнврвцнонии стадия

J (* 1 ( • .1 V i,+; н X

группа е ни нмеззан н ыя Ч-иСЁ-.ПЙЧНЫЛ мест СО Своими центрами плаинровочное поле со слоки влейся иерархией центров a&c.nyjti нванип открытое планировочное ноле с ЦАНгтрал^но-ыигрл-цнонной сметной

Рис. 2.

Взаимосвязанность градостроительной системы при одинаковой территории и количестве элементов

Таким образом, ресурсопотоки (в том числе нематериальные) и подвижность населения устойчиво возрастают, однако по своему уровню эти ресурсопотоки усложняются при переходе градостроительной системы из одной фазы в другую. Уже в агломерации они образуют чрезвычайно запутанную совокупность, которую трудно осознать в рамках системного подхода.

Системный подход за последние десятилетия сложился в качестве основного методического инструмента советского (российского) градоведческого знания. Свою задачу предоставлять для анализа понятные операционные модели он выполнял и, конечно же, еще далеко не исчерпан. Однако при том усложнении градостроительной действительности, которая проявляется в агломерационном феномене, описывающие их системные модели становятся настолько многоуровневыми, что теряют свою простоту, понятность, опера-ционность.

Возможно, на современном этапе познания необходимо хотя бы временно, хотя бы на отдельных этапах от системного видения обращаться к другой философии понимания реальных градостроительных процессов. Полезным дополнением к диалектическому материализму может, например, ока-

заться номадологическая составляющая постмодернистской концепции. Если структуру ГСНМ достаточно рассматривать как систему элементов и их связей, то агломерацию было бы правильно представить как единое ризоморфное поле.

Понятие «ризомы» охватывает представление о нелинейном и аструктурном способе организации целостности (Де-лиз и Гваттари). Ризома принципиально отличается от системно-структурного видения. Она выступает как потенциально бесконечная, гетеротомная при сохранении целостности и отличающая от структуры полиморфность. Вместо логики жестких векторно ориентированных структур, моделирование ризомы происходит в качестве неравновесной целостности (во многом аналогичной неравновесным средам, изучаемым синергетикой), отличающейся перманентной креативной подвижностью [4].

Проявлениями высокоурбанизированной среды XXI века являются, с одной стороны, свободное возрастание количества субъектов градостроительной деятельности, с другой -максимальная подвижность каждой личности. Появляется необозримая множественность связей, которую трудно описать в рамках отдельных коммуникаций, взаимодействий, конкретных функций, так что вполне логично для многих

Рис. 3.

Проявление черт постиндустриальной стадии в градостроительных системах

2009

43

1

исследовательских задач перспективные высокоурбанизированные целостности представлять как ризоморфные среды. Совершенно особенное отличие «системы» от «ризомы» проявляется при анализе процесса их развития. Если расселение как системный процесс достаточно уверенно можно прогнозировать, то развитие ризоморфного поля насыщено стохастическими случайностями.

Поскольку при развитии постиндустриальной формы организации общества сложность урбанизационной среды, ее элементов и связей между ними будет и далее возрастать, превышая реально операционные возможности системного подхода, предлагаем ввести в научный оборот новый термин, связывающий познание высокоурбанизированных полей будущего не с системностью, а ризоморфностью. В порядке попытки нововведения предлагаем послеагломераци-онную форму назвать «постагломерационная ризома», сокращенно «паризома».

Теперь, обозначив состояние, в которое приведет развитие агломерационной фазы урбанистических ядер, попробуем обобщить изложенное выше и поставить на архитектурно-градостроительную почву те черты постиндустриального развития, которые известны науке в настоящее время (рис. 3 а-ж).

В развивающейся индустриальной фазе определяющей формой градостроительного узла, структуроформирующе-го расселение, который мы в таблице назвали градостроительным феноменом, являлся город - средоточие промышленности, транспорта, населения, культуры, информации, финансов и власти (рис. 3, а). В развитой индустриальной стадии местом концентрации общественно-хозяйственной жизни и пиком урбанизации является агломерация. В постиндустриальной стадии последняя приобретает послеагломера-ционную форму, в качестве названия для которой будем использовать вышепредложенный термин паризома.

Также последовательно изменяется набор составляющих системы расселения. Функционируя как автономные, города уже в развивающейся индустриальной стадии активно взаимодействовали, что привело к выявлению ГСНМ. Городскими поселениями вместе с сельской местностью образовывались системы расселения, соответствующие образующим страну регионам (рис. 3, б). Сегодня на агломерационной стадии территории, прилегающие к градостроительным узлам, входят в состав агломераций, но интеграция современной жизни настолько велика, что ареалы, даже значительно удаленные, испытывают агломерационное влияние центрального для региона узла, поэтому мы условно назвали их агломерационной периферией. Для характеристики региональных планировочных образований на постиндустриальной стадии воспользуемся приведенными выше прогнозами современных исследователей о «мегапо-лисных полосах» и сельско-городском континууме (СГК), раскрывающими внутреннюю структуру «гиперурбанизированного» расселения.

Развитие социально-административного, культурно-бытового и прочего обслуживания на рассматриваемых этапах изложено выше, генезис представим как движение от центров автономных населенных мест (хотя в зависимости от ранга самого поселения выделялись центры межселенного-межрайонного и т.д. уровня) к складывающейся иерархии центров (подцентров), играющих существенную роль в агломерационном объединении территорий, и затем - к системе, которую мы выше определили как «центрально-миграционная система», сокращенно «ЦМ-система», подчеркивая формулировкой подвижность потребителя, неуклонно возрастающую (рис. 3, в).

Связи, образующие планировочный каркас индустриального города, назовем термином «магистрали» (илл. 3, г). Наиболее важный (отличающий от города) элемент, структурирующий каркас агломерации, выявлен О.К.Кудрявцевым и назван им «вылетными направлениями» [5, с. 8]. Несмотря на то что термин ориентирует внимание на городское окружение, из описания планировочной сути следует, что вылет-ные направления начинаются из центрального городского сгустка, собирая всю планировочную структуру и являясь костяком улично-дорожной сети. И магистрали города, и направления агломерации не замыкаются только на автомобильном движении, железнодорожные артерии составляют их неотделимую часть. Учитывая возможность появления каких-то новых видов пассажироемкого транспорта (например, монорельсового), назовем перспективные планировочные элементы, которые будут эффективно реализовывать увеличивающиеся связи, транспортно-коммуникационными коридорами. Сейчас термин «коридор» официально используется чаще всего в отношении межрегиональных связей, например: МТК - межконтинентальные транспортные коридоры. Однако термин вполне применим к масштабу города-агломерации и хорошо подходит для выражения тенденции, согласно которой городская система связей объединяется сначала с природной, потом с загородной, потом с междугородной.

Все большего развития и объединения связей в мульти-коммуникационные пучки требуют не только возрастающая подвижность населения и собственно логистика, но прежде всего развивающаяся производственно-хозяйственная структура (рис. 3, д). На стадии развивающейся индустрии размещение промзон оказалось далеко не оптимальным с точки зрения самого этого производства. Размежеванные селитебной застройкой, предприятия оказались «распылены на гигантских территориях агломераций...и лишены эффективных и недорогостоящих связей между собой, в результате чего целесообразная в принципе кооперация производства становится невозможной» [6, с. 278]. В развитой индустриальной стадии проблема могла бы решиться созданием ТПК -территориально-производственных комплексов, однако, оказывается это не есть перспективная мера. В постиндустриальной стадии развития хозяйства само производство из-

меняется. Оно распадается на собственно производственную составляющую и интеллектуальную. Первая из них требует большей связности, чем предусматривает ТПК, что отражается даже в названии - «кластер». Вторая составляющая (хотя ее элементы присутствуют и в первой) имеет совершенно отличные от производственной зоны архитектурно-планировочные условия размещения, требует территориальной дислокации ближе не к производству, а к селитьбе, вливается в общегородские центральные функции. Можно ожидать появления в градостроительной номенклатуре объектов, которые мы назвали «деловыми центрами», они не только связывают центры, жилье и производство, но и отдельные кластеры между собой.

Значительные изменения в предпочтении людьми типов жилья произошли на наших глазах, и есть данные о том, что эти изменения продолжатся дальше (рис. 3, е). На этапе урбанизации, соответствовавшем развивающейся стадии индустриальной эпохи, наиболее распространенным было по-квартирное жилье, преимущественно в многоэтажной застройке. На завершающей стадии индустриального развития приоритет сместился на индивидуальное жилище. «Одноэтажная Америка» начала формироваться в 30-е годы XX века, точно такой же бум коттеджного строительства мы наблюдаем в современной России [7]. Важнейшим преимуществом подомового жилья с земельными участками является приближенность к природе. Совершенно закономерно В.А.Нефедов назвал «бесспорным приоритетом» обеспечение жилища экологическим комфортом [8, с. 40]. Стремление к экологизации жилища характерно для всех типов строительства в XXI веке и для всех составляющих строительного производства. Более того, оно является составляющей частью тенденции к т.н. устойчивому развитию (Sustainable Development). Наибольшие опасения градостроителей вызывает значительное «растаскивание» селитьбы по территории субъекта РФ, однако выявленный, например, для Самарской области факт готовности людей строиться в достаточном удалении от города при сохранении места работы является аргументом прогноза о перспективном массовом развитии жилых зон далеко за пределами городских черт. Более того, в этом явлении можно увидеть одну из черт более перспективного расселения - территориальный разрыв между местами жительства и местами приложения труда.

В рассматриваемом масштабе «город - агломерация» движение к экологически безопасному состоянию проявляется в изменении отношения к занимаемому городом (агломерацией) природному ландшафту (рис. 3, ж). Выявляются три ответа на один и тот же вопрос: чем является осваиваемый ландшафт для градостроительного образования? Если для индустриально-развивающейся стадии он был «ресурсной базой», то сейчас это подоснова роста, без сохранения которой невозможно устойчивое развитие. Однако уже наступает время, когда к попадающим в сферу градостроительной активности ландшафтам следует относиться как к составля-

ющим развития не только города, но и природной среды, ее укрепления. Представляется, что именно в этом смысле еще в 1986 году С.Д.Митягин писал о «соразвитии градостроительства и окружающей среды» [9], а современные философы говорят о коэволюции природы и общества [10]. Таким образом планетарная проблематика отражается на уровне города - агломерации - региональной системы расселения. Конкретные примеры наглядно иллюстрируют единство этих разномасштабных подходов.

В результате бурного цивилизационного развития явление урбанизации в XX веке приобрело агломерационную форму, преемственную от городской, но отличающуюся большей человекоемкостью, активностью ресурсопотоков, в том числе подвижностью населения - главного ресурса, а также широкими возможностями дальнейшего развития. Именно дальнейшее развитие градостроительных образований в после-агломерационной фазе невозможно адекватно осознать, полностью не освоив на современном этапе определяющее профессиональный подход к градорегулированию «агломерационное видение», а затем и послеагломерационное.

Литература

1. Максаковский В.П. Географическая картина мира// В 2 кн. Кн. I. Общая характеристика мира. М., «Дрофа», 2004.

2. Пивоваров Ю.Л. Основы геоурбанистики: Урбанизация и городские системы. М., Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС, 1999.

3. Перцик Е.Н. Города мира: география мировой урбанизации. М., «Международные отношения», 1999.

4. шшш.Лотос.Ит^

5. Кудрявцев О.К. Концепция каркаса расселения: сущность и значение // «Архитектура СССР», 1981, № 10. С. 6-10.

6. Гутнов А., Лежава И. Некоторые предпосылки формирования перспективаной системы расселения / НИИ теории, истории и перспективных проблем советской архитектуры (Москва) и Ин-т основных проблем пространственной планировки (Варшава) // Город и время. М., «Стройиздат», 1973.

7. Бочаров Ю.П., Петрова З.К. От квадратных метров к дому на собственной земле // «Academia. Архитектура и строительство». №3, 2007. С. 6-11.

8. Нефедов В.А. Ландшафтный дизайн и устойчивость среды. СПб, 2002.

9. Митягин С.Д. Развитие биосферы и градостроительство / Научный доклад. М., АН СССР, Экспресс-информация: № 6, 1986.

10. Введение в теорию устойчивого развития / Под ред. Мамедова Н.М.: Курс лекций. М., «Ступени», 2002.

1 2009 45