Советские граждане и иностранные специалисты: социально-бытовые условия в новом индустриальном центре (по материалам Магнитогорска 1930-х гг. )

PASSPORT SYSTEM OF THE URBAN POPULATION OF THE USSR IN THE 1930s

M. N. Potemkina, I. V. Kuznetsova

The article analyzes the causes, mechanism and results of the certification of the urban population of the USSR in the 1930s. The authors identify the strategy of people's behavior and their perception of passports. It is proved that the government used the certification mechanism for the certification and fixing the artificial structuring of society.

Keywords: history of Stalinism, passport system, registration, migration

© 2014

Н. Н. Макарова, Н. В. Чернова

СОВЕТСКИЕ ГРАЖДАНЕ И ИНОСТРАННЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ: СОЦИАЛЬНО-БЫТОВЫЕ УСЛОВИЯ В НОВОМ ИНДУСТРИАЛЬНОМ ЦЕНТРЕ

В данной статье рассматриваются социально-бытовые условия жизни различных категорий населения нового индустриального центра — города Магнитогорска в годы первых пятилетних планов, когда основной акцент делался на форсирование строительства металлургического комбината, а условия жизни рядового горожанина оставалась на втором плане. Опираясь на данную особенность условий Магнито-строя, авторы статьи предприняли попытку сравнительного анализа условий жизни советских граждан и иностранцев. Статья основана на разнообразных видах исторических источников (делопроизводственная документация, источники личного происхождения, периодическая печать), что позволило проанализировать не только официальную точку зрения на жизнь всевозможных категорий населения города, но и «услышать» голоса рядовых строителей металлургического предприятия и города.

Ключевые слова: история повседневности, индустриализация, Магнитогорск, быт, иностранные специалисты

На Магнитострое имели место все признаки мобилизационной экономики: закрепление рабочей силы за предприятиями, наказания за нарушения трудовой дисциплины, жесткое распределение ресурсов, манипуляции в распределении благ1. Следует отметить, что названные элементы характерны не только для данно-

Макарова Надежда Николаевна — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Магнитогорского государственного технического университета им. Г. И. Носова. E-mail: makarovanadia@mail.ru

Чернова Нина Викторовна — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Магнитогорского государственного технического университета им. Г. И. Носова. E-mail: nina_ chernova@mail.ru

1 Конторов 2001, 132.

го типа экономики, но для любой экономической системы вообще. Однако особую роль они приобретают в условиях мобилизационности. Вслед за исследователем В. В. Седовым мы считаем, что для эффективной работы мобилизационной экономики необходим особый духовный подъем населения, его готовность идти на временные неудобства и лишения. «В мобилизационной экономике исключительное значение приобретают моральные, нравственные, психологические ... факторы»2. Магнитогорск был создан благодаря героическому подвигу его первостроителей, их жертвенности и энтузиазму, но эти вопросы являются темой отдельного исследования 3. В данной статье авторы предпринимают попытку провести сравнительный анализ социально-бытовых условий советских и иностранных граждан, проживавших на Магнитострое, показать систему привилегий в отношении данных категорий населения и продемонстрировать относительность различий в качестве жизни граждан в условиях строительства нового индустриального центра. Данная проблематика практически не изучалась ранее на материалах Магнитогорска. Исключение составляет ряд публикаций на смежные темы 4

Базовыми показателями качества жизни, несомненно, являются жилищные условия, качество снабжения и медицинского обслуживания. Стремление власти максимально быстрыми темпами с минимальными затратами создать важнейшее производство в Магнитогорске приводило к тому, что строительство велось практически без какой-либо предварительной работы по созданию необходимой инфраструктуры. На будущую строительную площадку прибывал своеобразный трудовой десант, живший буквально под открытым небом. Первых прибывающих на Магнитострой рабочих селили в брезентовых палатках, каждая из которых вмещала по норме 17 человек. На самом же деле в одной палатке размещалось по 25-30 человек5. Вскоре магнитогорцы начали строить облегченные бараки, а палатки заменили «чингизками»6. Довольно похожи по конструкции на «чингизки» были магнитогорские землянки7. Коренным отличием землянки от «чингизки» было то, что последние находились над землей, а землянки уходили под землю приблизительно на один метр. Наибольшую популярность и распространение в Магнитогорске получили бараки. Преимущественно строились бараки двух типов: для семейных и одиночек. Для строителей-одиночек строились бараки казарменного типа на 250-300 человек, для семейных — с комнатной планировкой на 150-200 человек с изолированными комнатами площадью по 12-15 кв. м. Условия проживания в бараках были, несомненно, тяжелыми. Водопровод имелся у незначительной части жилищ, центральное отопление также являлось крайней редкостью. Кроме того, большая скученность населения, отсутствие помещений для сушки одежды, «стирка белья и пеленок, прием пищи, пьянство, картеж, хулиганство — обычная вещь в любом барачном поселке — делали жизнь рабочих

2 Седов 2003, 22.

3 Макаров 2013.

4 Макарова 2013.

5 ГАРФ. Ф. Р-5451. Оп. 15. Д. 429. Л. 110.

6 Брезентовую палатку покрывали досками, между ними засыпали землю, настилали пол, устанавливали печь. Название этот вид жилища получил по имени создателя — заместителя начальника Магнитостроя Чингиза Ильдрыма.

7 Землянка — домик с засыпными стенами: с двух сторон доски, а между ними земля. Сверху был уложен дощатый настил, по доскам толь, сверху слой глины.

невыносимой8. Основной формой форсированного жилищного строительства в Магнитогорске был квартирный дом сборной щитовой конструкции, возводившийся «индустриальным методом»9. Необходимость возведения подобных домов объяснялась тем, что «каменное производство соцгорода не поспевает за темпами постройки завода»10. Сообщалось о том, что дома оборудуют водопроводом, отоплением и канализацией. В условиях нехватки жилья каркасные и щитовые дома стали очень популярны. Однако эти конструкции были недолговечными и считались временным типом жилья, поэтому возведения обещанных коммуникаций и общественно-коммунальных объектов не было произведено.

Начало капитальному строительству в городе было положено в 1930 г. Капитальные дома на левом берегу начали возводить по проекту Э.Мая. Жилые дома по плану располагались вокруг парков и общественных центров. Однако детально разработанный проект в условиях приоритетного строительства металлургического завода реализовался не комплексно. Поскольку городу требовалось жилье, возводили жилые дома, а строительство общественных зданий откладывали на более поздний срок. Жители, вселившиеся в квартиры «со своими частнособственническими интересами», сразу почувствовали массу неудобств: «Мрачные казарменные фасады зияли дырами не застекленных окон. Не были сделаны даже межкомнатные перегородки. Не было отопления — ждали прибытия радиаторов. Не было и уборных...»11. Барачный быт сохранился практически в неизменном виде и в капитальных домах Магнитогорска, а квартиры заселялись покомнатно. Согласно официальным данным, средний показатель распределения жилой площади на человека составил в 1932 г. 1,8 кв. м12.

Дефицит жилья в строящемся городе не обошел стороной и приезжавших на Магнитогосрой иностранцев. Естественно, что большая часть из них приезжали, заключив соответствующий трудовой договор, в котором прописывались жилищные условия. Однако следует оговорить следующую закономерность. В договоре иностранных рабочих прописывалось «обеспечение работополучателя жилым помещением в общежитиях в аналогичных условиях с советскими строительными рабочими данного предприятия»13. В случае приезда семьи инорабочего работодателем ему предоставлялось «помещение только при условии наличия свободной площади в общежитиях (бараках) для строительных рабочих, при отсутствии таковой работополучателю может быть только оказано содействие в получении жилой площади за его собственный счет»14. Как видно, несмотря на заинтересованность Магнитостроя в иностранных рабочих и перевоза их семей в город (в данном случае оплата в валюте не предусматривалась), гарантий в получении надлежащего жилья не существовало. Конечно, более благополучно обстояло дело с фирменными иностранными специалистами, которые проживали в гостиничных номерах специально отстроенного поселка «Березки», но и здесь были свои трудности. В декабре 1931 г. в гостиницах были перебои с отоплением и снабжением

8 Баканов 2001, 111.

9 Казаринова 1961, 149.

10 Макарова, Чернова 2010, 136.

11 ГАРФ. Ф. Р-7952. Оп. 5. Д. 361. Л. 17-18.

12 Коткин 2001, 111.

13 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 23. Л. 6.

14 Чернова 2012, 390.

горячей водой, освещение оставляло желать лучшего, что не позволяло инженерам и иным специалистам, проживавшим там, «сделать какую-нибудь письменную работу, самую необходимую». Кроме того, гостиницы были часто переполнены: «Вместили ко мне в квартиру второго квартиранта. Комендант уверял, что только на 3 дня, наконец, прошли между этим 9 месяцев»15, — жаловался в письме к Я. С. Гугелю монтер фирмы «Чокке-Берке» Ф.Бесгерц. В расселении иностранцев трудности состояли не только в квадратных метрах, но и в меблировке. Прописанные в договорах условия не соблюдались. Так, немецкому шеф-монтеру Э.Зецефанду, ютившемуся с семьей в одной комнате, на четверых выдали одну кровать. Решить вопрос с комендантом не представлялось возможным, что заставило иноспециалиста угрожать невыходом на работу16.

Следует сказать, что иностранные специалисты в социально-бытовых вопросах Магнитостроя не были безучастными наблюдателями. Будучи квалифицированными инженерами, они предлагали собственные идеи и чертежи для преодоления возникающих трудностей, принимали участие в совещаниях с соответствующими советскими организациями. У них были собственные домовые комитеты, которые регулировали жилищные вопросы внутри отдельно взятых бараков. Вносили иностранцы на рассмотрение Горсовета и конкретные предложения по устройству улиц и дорожного движения. Так, Густав Фридрих представил в августе 1932 г. целый план преобразований, подытожив его следующим: «Все эти, предложенные мной пункты, могут быть проведены и составляют минимум того, что надо сделать для реорганизации методов для строительства магнитогорских улиц. Я готов взять на себя проведение и проверку всех предложенных мной методов, на основании моей долголетней и продолжительной практики по строительству улиц в Германии»17.

В условиях дефицита товаров народного потребления и выдвижения на первый план форсированного строительства металлургического завода вопросы снабжения населения оказывались не приоритетными. 30 октября 1931 г. состоялся Пленум ЦК ВКП(б), на котором рассматривался вопрос о необходимости развертывания торговой сети и улучшение снабжения населения Урала. В результате к осени 1932 г. в городе функционировало 123 магазина, 112 торговых палаток, 62 предприятия общественного питания, в том числе 40 столовых, две фабрики-кухни, ресторан, было построено овощехранилище емкостью 29350 тонн. Открылась швейная фабрика, сапожная мастерская, Горпромкомбинат, работали десятки артелей по производству товаров народного потребления. Однако потребности растущего города не были удовлетворены, а снабжение осуществлялось с перебоями. Недостаток продуктов питания, одежды и обуви стоял по-прежнему остро. Выдача товаров по карточкам или «заборным книжкам» неизменно сопровождалась очередями, волокитой, руганью и ошибками при выдаче товаров. В Магнитогорске в сфере снабжения, торговли и общественного питания получили рас-

15 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 26. Л. 3. Аналогичные жалобы поступали в это время от монтеров фирмы «Крупп», что инициировало довольно резкую переписку между фирмой и Магнитостроем

16 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 236. Л. 5.

17 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 639. Л. 52.

пространение обвешивания, «торговля для своих», получение дополнительных обедов за счет «мертвых душ»18.

Очереди были спутником жизни магнитогорцев на протяжении всего исследуемого периода. Возникновение очередей объяснялось прежде всего отсутствием достаточного количества торгующих точек и столовых, дефицитом товаров народного потребления и массовой путаницей, возникающей при наличии льгот и привилегий среди магнитогорцев: «Я ударник, ежемесячно перевыполняю план, работаю на самом ответственном участке нашего завода старшим газовщиком на комсомольской домне, но живу очень плохо. Во-первых, я, как правило, остаюсь по два-три дня без хлеба. Придешь с работы, то в ларьке хлеба нет, то очередь большая...»19. В связи с имевшимися проблемами в сфере снабжения отчеты контрольных комиссий РКИ отмечали случаи недовольства со стороны рабочих. Рабочий ответственного участка строительства плотины Федоров во время проведения беседы десятником Быковым говорил: «Вошь заедает. Дали бы хотя бы по паре белья. ЦРК содрал с нас пай, работает на наши деньги, а нам фигу показывает...»20. Проблема снабжения в отношении иностранных рабочих включала в себя дополнительные составляющие. Прежде всего, Магнитострой был для них временным местом проживания, следовательно, и набор вещей, привозимых ими с собой и приобретаемый в Магнитогорске, должен был скрасить и облегчить конкретный период времени. В то же время большинство иностранцев привыкли проживать в относительном комфорте, то же они надеялись получить и на новом месте работы. Несоответствие представлений и реального положения дел приводило к тому, что у инорабочих были серебряные сервизы для чая, но не было элементарно «дождевика и пары резиновых сапог»21. К тому же большинство вещей инорабочие везли как багаж по железной дороге, его оплату принимающей стороной предусматривали трудовые договоры. Впрочем, багаж очень редко доходил до Магнитогорска в полном виде22. Выплачиваемые денежные компенсации не решали проблему приобретения необходимых вещей в Магнитогорске, т.к. даже магазины Инснаба, обслуживавшие зарубежных рабочих, испытывали дефицит товаров. Еще одной возможностью решить проблему снабжения для иностранцев была почта: они могли получать посылки по сниженным тарифам. Но посылки, содержащие сало, колбасу, сахар, мыло, сигареты и т.д., чаще всего либо терялись, либо приходили вскрытыми. В свою очередь Иностранный отдел комбината пытался помочь инорабочим, ходатайствуя перед местными мастерскими и артелями о быстрой починке или производстве, например, обуви. Впрочем, иностранцы не совсем доверяли таким производителям, т.к. сданные в починку вещи нередко просто пропадали23.

Проблема питания в столовых оставалась в Магнитогорске не менее острой. Обеды были крайне однообразны. Первое блюдо — суп с вермишелью, мясо консервированное; на второе каша — рисовая пшенная, гречневая или перловая.

18 ОГАЧО. Ф. 783. Оп. 1. Д. 8. Л. 50.

19 Магнитогорский комсомолец 16.04.1932.

20 ОГАЧО. Ф. 783. Оп. 1. Д. 8. Л. 72.

21 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 26. Л. 1; Д. 30. Л. 5.

22 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 244. Л. 8-16.

23 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 247. Л. 5

Реже давали картофельное пюре24. Качество обедов было крайне неудовлетвори-тельное25. Хлеб в городе, несмотря на наличие собственного хлебокомбината, был низкого качества. Чаще всего он был просто не пропечен и рабочие были вынуждены есть его сырым26. Питание иностранных рабочих и специалистов, впрочем, как и снабжение в целом, осуществлялось через магазины и распределители Инс-наба. К последнему у покупателей были нередкие претензии: не было «свежих фруктов, отпускаемые продукты из распределителя в несколько раз дороже»27. В Иносектор комбината часто поступали жалобы о полном или частичном отсутствии обедов, в то время как иностранные специалисты, задействованные на сложных и ответственных объектах, могли питаться один раз в сутки28.

И вновь иностранные рабочие пытались решить самостоятельно вопросы недостатка продовольствия. Они апеллировали устно и письменно не только в Иностранный отдел комбината, но и в Горсовет и в газету «Магнитогорский рабочий». В частности, Густав Фридрих подготовил в газету статью, в которой говорилось: «Снабжение вместо улучшения становится все хуже и хуже, целыми днями не имеется продуктов и наши жены не знают, что приготовить к обеду. [...] Мне хотелось бы обратить внимание местных партийных организаций на одно очень важное постановление. Предполагается в будущем году устроить на товарищеских началах огороды. Проведение этого плана приведет к тому, что общий вид Магнитогорска будет улучшен, зеленые зоны увеличены, причем сады и огороды будут устроены согласно немецким методам Союза Садоводства «Шребера». Кроме этого предлагается заняться кролиководством»29.

В этой связи актуален вопрос о качестве лечения магнитогорцев. Несмотря на передовые по тем временам возможности: наличие специального медицинского оборудования и лекарственных препаратов, — число повторно заболевших горожан не сокращалось. Главной причиной повторной заболеваемости был низкий уровень жизни. Жилищная скученность, неразвитость социальной инфраструктуры, несбалансированное, а зачастую недостаточное питание порождали высокую заболеваемость. Практически каждый магнитогорец, по словам исследователя В. А. Исупова, «попадал в замкнутый круг: заболев, он поступал в больницу, где его лечили, используя новейшие ... медицинские технологии. Но выздоровев, он вновь попадал в сырой подвал, в землянку или переполненную коммуналку, питался картошкой и хлебом, подхватывал инфекцию и вновь оказывался на больничной койке»30. Не обошла данная участь стороной и иностранцев. Учитывая сложную обстановку в городе, трудовой договор инорабочих изначально предполагал, что на стройку должны приехать только здоровые люди. «Работодатель вправе подвергнуть работополучателя медицинскому освидетельствованию через своего врача в Германии. Работополучатель отвечает за правильность сведений о состоянии его здоровья, даваемых им при медицинском осмотре. В случае признания работополучателя по состоянию здоровья непригодным к выполнению

24 ГАРФ. Ф. Р-7952. Оп. 1. Д. 172. Л. 31.

25 ГАРФ. Ф. Р-7952. Оп. 5. Д. 230. Л. 136.

26 Борьба за металл 9.04.1933.

27 МУ МГА Ф. 99. Оп. 8. Д. 279. Л. 18 — 18 об.

28 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 272. Л. 24.

29 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 639. Л. 51.

30 Исупов 2002, 44.

возложенных на него обязанностей, договор считается не вступившим в силу [...] И в этом случае стороны никаких претензий друг к другу иметь не могут. Стоимость проезда не возмещается»31. Впрочем, относительно здоровым иностранным рабочим и специалистам, работавшим в Магнитогорске, приходилось сталкиваться с суровой реальностью уральского климата и строительной неблагоустроенностью32. Поэтому у многих, особенно работавших на Магнитострое продолжительное время, появлялась необходимость обращаться к врачу. Инорабочие имели возможность вызвать врача, прикрепленного к ним, по телефону33. Семьи инорабочих также подлежали медицинскому обследованию и обязательной вакцинации. С последним случались проблемы, возможно, потому, что сотрудники санслужбы действовали очень настойчиво. Например, оспопрививательница Аче-ва жаловалась заведующему 5-го Здравобъединения на то, что «гражданка Крау-зе, проживающая в комнате № 47 категорически отказалась от прививки, и не разрешила прививать своим троим детям, прививки которым не делались несколько годов. При повторном обходе корпуса мною вторично было предложено и предупреждено, что за неисполнение декрета Правительства СССР об обязательном оспопрививании гражданка Краузе будет оштрафована, на это она сказала, что я никаких штрафов платить не буду, как иностранка не подлежу никаким штрафам». В продолжение данной жалобы в Иностранный отдел от санврача Соцгорода пришло предписание: «Необходимо заставить Краузе привить оспу, м.б. не прибегая к взысканию»34. Скорее всего, иностранных женщин останавливало недоверие к советским медикам, которое было вызвано незнанием языка, а значит, непониманием ситуации, а также общей сложной обстановкой в городе.

Наиболее частыми причинами обращения инорабочих к врачу были травматизм, простудные заболевания и туберкулез легких, в том числе в открытой форме. Простудные заболевания часто были связаны с условиями проживания: перебои с отоплением, горячей водой, сложностями проезда к месту работы и т.д., на что указывали сами приезжие. Причем именно болезни заставляли инорабочих более требовательно относиться администрацию Магнитостроя к соблюдению трудового договора. При этом иностранцы часто угрожали невыходом на работу до тех пор, пока не будут решены все возникшие проблемы. При обнаружении туберкулеза в открытой форме у рабочих возникали финансовые проблемы, т.к. иностранец лишался заработка, а нести дополнительные расходы по переезду и лечению ни одно ведомство не могло и не хотело35. Следует отметить недовер-

31 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 65. Л. 4.

32 Чернова 2013, 168-169.

33 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 248. Л. 17.

34 МУ МГА Ф. 99. Оп. 8. Д. 279. Л. 18 — 19.

35 Наиболее показательным в данном случае является дело Отто Колла. В сентябре 1933 г. он заболел, 27 февраля 1934 г. получил справку от Магнитогорской курортно-отборочной комиссии о том, что у него найден туберкулез легких открытой формы. Для лечения рекомендованы курорты: южный климат и не металлургическое производство. Ни одного лишнего месяца Отто не мог оставаться в Магнитогорске из-за климата. 7 июня 1934 г. ему была дана 2 группа инвалидности. Судя по всему, у О.Колла было очень сложное финансовое положение ввиду болезни, т.к. зам. начальника ИНО комбината Ципорин просил обменять его путевку на лечение на более ранний срок, т.к. промедление вело к невозможности работы, и, как следствие, отсутствию денег. 31 мая 1934 года Колла выехал в Москву, однако путевые расходы ему оплачены не были. Пособие он получал только до 28 мая (трудности с выплатами, очевидно, были связаны прежде всего с ведомственными, бумажными,

чивое отношение инорабочих к медицинскому обслуживанию в Магнитогорске, чему были существенные причины. Так, инорабочий Финкемейер жаловался на то, что «хирург поликлиники ТИР на 1 уч.: поверхностно осматривал и лечил раздавленные при работе пальцы правой руки и направил его обратно на работу, когда самый беглый взгляд, по его мнению, говорит о его нетрудоспособности и неизлечении пальцев»36.

Общая неустроенность быта и неналаженная система снабжения приводили к увеличению отрицательного естественного прироста населения. Организация деятельности медицинских служб города сопровождалась значительным числом трудностей. В 1930-е гг. существовало множество проблем материально-бытового характера в системе здравоохранения. Во-первых, в Магнитогорске до 1932 г. отсутствовали помещения, пригодные для лечения больных. Первая временная больница на 175 коек размещалась в 5 бараках, санитарное состояние которых было неудовлетворительным. Так, в ходе обследования рабочей бригадой больницы по поручению Городского Совета выяснилось, что вместо возможных 175 пациентов в больнице лежит 264 человека, а отдельные палаты перегружены на 50%37. При этом в больнице отсутствует не только вентиляционная система, но даже форточки: «Воздух спертый, много клопов...»38. Во-вторых, снабжение больниц медикаментами и бельем находилось в удручающем состоянии. Больница испытывала нехватку постельных принадлежностей и больничных пижам. В хирургическом отделении города из-за отсутствия керосина и спирта для дезинфекции неоднократно срывались операции39. В-третьих, существовал острейший дефицит бинтов и лекарственных препаратов. Врачи вынуждены были выдавать жаропонижающие и противовоспалительные лекарства в самых тяжелых случаях. Бинты использовались многократно. Тем не менее ситуация постепенно менялась. В годы первой и второй пятилеток в СССР были построены заводы по производству лекарственных препаратов, освоено производство новых высокоэффективных медицинских средств. В Магнитогорске к 1935 г. дефицит медикаментов был преодолен. В-четвертых, остро стояла проблема питания в больнице. Качество, а зачастую и количество пищи, предлагаемой больным, было неудовлетворительным. Отчеты заведующих отделениями городской больницы пестрят сведениями о том, что больные отказываются от еды40. В-пятых, в амбулаториях на прием к врачу попасть было крайне сложно. Очереди в коридорах были огромные41.

проблемами. Платить за иностранцев ни одно ведомство лишние рубли не могло и не хотело). Ситуация разрешилась только в январе 1938 г., когда туберкулезом болела уже и жена Колла: его решено было отправить в Гамбург (МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 258. Л. 21-29).

36 МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 621. Л. 19. Очевидно, должного разбирательства случая Финке-мейера не последовало, т.к. спустя 2 месяца, 9 февраля 1937 г., он обращается в Заводоуправление комбината со следующим заявлением: «Т.к. врачебная комиссия признала меня больным и неспособным к тяжелой трудоспособности, а также выехать из Магнитогорска, потому что мое здоровье не дозволяет проживать в здешней местности и я уже нахожусь с 30/1-37 г. без работы, прошу вас выдать мне денег на покупку билетов в Москву на три человека на сумму 300 руб. Прошу вас не оставить мое заявление и дать мне скорой помощи. 9.11 - 37 г.» (МУ МГА. Ф. 99. Оп. 8. Д. 621. Л. 20).

37 МУ МГА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 12. Л. 1.

38 МУ МГА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 12. Л. 1.

39 ГАРФ. Ф. Р-7952. Оп. 5. Д . 297. Л. 37 — 37об.

40 МУ МГА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 12. Л. 2.

41 МУ МГА. Ф. 121. Оп. 2. Д. 6. Л. 60.

В результате смертность в Магнитогорске была значительной. Объясняется преобладание смертности над рождаемостью тем, что в течение 1930-1935 гг. в городе шел сложнейший процесс становления и организации элементарных бытовых условий. Анализ причин смертности в Магнитогорске позволяет объяснить сложившуюся демографическую ситуацию. Наиболее распространенной причиной смерти являются болезни органов дыхания42. В условиях общей неустроенности, антисанитарии, недоедания обычные детские болезни превращались в бич, от которого страдало и взрослое население города. В частности, от кори умирало 3,1% населения. Детская смертность в Магнитогорске была значительная и составляла около 24% от общего числа умерших. Качество жизни иностранцев, формировавшее чувство зависти у местного населения, самих обитателей иностранной колонии угнетало.

ЛИТЕРАТУРА

Баканов В. П. 2001: Испытание Магниткой. Магнитогорск.

Исупов В.А. 2002: Демографическая политика сталинского правительства. Конец 1920-х — 1940-е гг. // Урал и Сибирь в сталинской политике. Новосибирск.

Казаринова В. И. 1961: Магнитогорск. М.

Конторов Д. С. 2001: Введение в физическую экономику: (Право собственности в XXI веке). М.

Коткин С. 2001: Жилище в России: век XX. Архитектура и социальная история. М.

Макаров А. Н. 2013: Цензурный контроль в сфере советской фотохроники 1930-х гг. // Проблемы российской истории / Н. Н. Макарова (ред.). Магнитогорск, 154- 165.

Макарова Н. Н. 2009: Демографическая характеристика Магнитогорска: анализ причин смертности и рождаемости (1930 — 1935) // Социум и власть. 3, 96-100.

Макарова Н. Н. 2013: Поселок «Березки» и его обитатели: особенности повседневной жизни // ПРИ / Н. Н. Макарова (ред.). Магнитогорск, 279-295.

Макарова Н. Н., Чернова Н. В. (ред.) 2010: Магнитогорск довоенный: сборник документов и материалов. Магнитогорск.

Седов В. В. 2003: Мобилизационная экономика: советская модель. Челябинск.

Чернова Н. В. 2013: «Смешного бояться — правды не любить»: реалии Магнитогорска 1930-х — начала 1940-х гг. сквозь призму сатиры // ПРИ / Н. Н. Макарова (ред.). Магнитогорск, 165-173.

Чернова Н. В. 2012: «Они ожидали, что найдут работу и жизненные блага...»: экономические особенности пребывания немецких рабочих и специалистов в строящемся Магнитогорске // Мобилизационная модель экономики: исторический опыт России XX века / С.Баканов (ред.). Челябинск, 387-399.

SOVIET CITIZENS AND FOREIGN EXPERTS: SOCIAL AND LIVING CONDITIONS IN THE NEW INDUSTRIAL CENTER

N. N. Makarova, N. V. Chernova

This article examines the social conditions of life of the various categories of the population of the new industrial center - the city of Magnitogorsk in the years of the first five-year

42 Макарова 2009.

plans, when the emphasis was made on forcing the construction of a metallurgical plant , and the living conditions of the ordinary townspeople remained in the background. Relying on this feature of Magnitostroi conditions, the authors have attempted to analyze the lives of Soviet citizens and foreigners in comparison. This article is based on different types of historical sourc es (clerical documentation, sources of personal origin, periodicals), which allow to analyze not only the official point of view on the life of various categories of the population of the city, but also to "hear" the voices of ordinary steel plant builders and the city.

Key words: history of everyday life, industrialization, Magnitogorsk, life, foreign experts

© 2014

А. Б. Гехт

ШВЕДСКИЙ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИЙ КОРПУС В СОВЕТСКО-ФИНЛЯНДСКОЙ ВОЙНЕ 1939-1940 гг.

В статье рассматриваются некоторые аспекты создания и деятельности Шведского добровольческого корпуса, принимавшего участие в советско-финляндской войне 1939-1940 гг. на стороне Финляндии. Несмотря на то что скоротечность советско-финляндской войны не дала Шведскому добровольческому корпусу ярко проявить себя в ходе боевых действий, он стал символом особых отношений между Швецией и Финляндией и оставил яркий след в культуре обеих североевропейских стран.

Ключевые слова: Шведский добровольческий корпус, советско-финляндская война 1939-1940 гг.

Многовековое нахождение Финляндии в составе Шведского королевства обусловило прочные узы, сохранявшиеся между этими странами и на протяжении правления в Финляндии русских императоров, и по достижении Финляндией независимости от России в декабре 1917 г. Финляндия оставалась важнейшим политическим партнёром Швеции и близкородственной страной в массовом сознании населения.

Естественно, что начавшаяся между СССР и Финляндией осенью 1939 г. война не могла оставить равнодушной шведскую общественность. Из числа гражданских и военных активистов был сформирован Шведский добровольческий корпус (шв. 8уеп8ка &тШ§кагеп), некоторым аспектам создания и деятельности которого в ходе советско-финляндской войны 1939-1940 гг. и посвящена эта работа, ставящая своей целью заполнить пробел в отечественной историографии по этой проблеме.

Зарубежная историография преимущественно представлена шведскими авторами, проявлявшими большой интерес к различным аспектам создания и функционирования Шведского добровольческого корпуса. Этапы создания корпуса, детали его функционирования и участия в боевых действиях подробно изучены

Гехт Антон Борисович — ассистент кафедры истории и регионоведения Санкт-Петербургского университета телекоммуникаций им. М. А. Бонч-Бруевича. Е-таД:а^еЬ1@уап(1ех.га