К вопросу о понятии, теоретическом значении и структуре механизма уголовно-правового регулирования

I_

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО:

состояние и пути совершенствования

А. А. ВАСИЛЬЧЕНКО,

ведущий научный сотрудник научно-исследовательского центра,

кандидат юридических наук, доцент

А. A. VASILCHENKO,

Candidate of Law, Associate Professor, Lead Researcher at the Research Center

УДК 343

К вопросу о понятии, теоретическом значении и структуре механизма уголовно-правового регулирования

On the Notion, Theoretical Significance and Structure of the Mechanism of Regulation of Legal Relations by Means of Criminal Law

В статье на основе анализа основных научных подходов к определению структуры механизма уголовно-правового регулирования как составной части механизма правового регулирования с учетом различных уровней уголовно-правового регулирования сделаны выводы о составляющих данный механизм элементах (звеньях) в их взаимосвязи и взаимообусловленности.

Уголовно-правовое регулирование, уголовно-правовое средство, механизм уголовно-правового регулирования, элементы механизма уголовно-правового регулирования.

The mechanism of regulation of legal relations by means of criminal law is analyzed in this work as part of the overall mechanism of legal regulation. Existing scientific approaches to this matter are reviewed. The levels of regulation by criminal law are explicitly taken into account. Based on this analysis, the author singles out the elements of the abovementioned mechanism and sheds light on links and causal interrelations between them.

Regulation by criminal law, measure in criminal law, mechanism of regulation by criminal law, elements of the mechanism of regulation by criminal law.

Введенная с конца 50-х гг. ХХ в. в научный оборот категория правового регулирования общественных отношений позволила наиболее точно определить сущность и предназначение права в его взаимосвязи с государством, что неизменно вызывало по-

вышенный интерес как к общей теории права, так и к доктрине уголовного права, которые получили дальнейшее развитие в научных исследованиях и проявились в правотворческой, правоприменительной и правореализацион-ной деятельности.

В юриспруденции правовое регулирование рассматривается как часть (аспект) действия права [3, 15], одно из направлений правового воздействия в целом [12]. С этих позиций оно представляет собой регламентацию общественных отношений посредством получившего название «механизм правового регулирования» специфического инструментария: общеобязательных правил поведения и основанных на них предписаний индивидуального значения, обеспеченных в необходимых случаях государственным принуждением.

Механизм уголовно-правового регулирования (далее — МУПР) является стержневым моментом в содержании процесса правового регулирования. Научно-теоретическое значение МУПР заключается в том, что на его основе можно вычленить основные уголовно-правовые подсистемы — уголовное правотворчество, реализацию и применение уголовного права, — проанализировать их связь и взаимозависимость в процессе уголовно-правового регулирования. Применительно к МУПР властная организующая деятельность государства выступает в уголовно-правовом регулировании в двух неравнозначных качествах — при создании норм уголовного права и в процессе их применения. Опираясь на понятие МУПР, наука уголовного права должна разрабатывать стратегию планомерного совершенствования всех звеньев уголовно-правового регулирования, обобщать и анализировать правотворческий опыт.

Вместе с тем в науке уголовного права существует множество противоречивых определений такого фундаментального понятия, как МУПР, а также по-разному раскрывается его структура. В связи с этим актуальными представляются исследования существующих в науке точек зрения и выработка единого подхода к изучаемым уголовно-правовым явлениям.

Одним из первых структуру МУПР исследовал В. С. Прохоров, который исходит из того, что МУПР является естественной составной частью общего МПР и как часть имеет его основные свойства, произведен от них. В качестве основных звеньев данного механизма он выделяет нормы уголовного права, акты их реализации и уголовно-правовые отношения [18]. Вместе с тем такая классификация структурных элементов МУПР является неполной, поскольку в ней отсутствуют юридические факты, порождающие, изменяющие или прекращающие уголовно-правовые отношения [12, 17]. В свою очередь акты реализации норм уголовного права не дифференцированы в зависимости от формы такой реализации.

Иной подход к исследуемому правовому явлению предлагает А. В. Грошев, который считает, что уголовно-правовое регулирование представляет собой сложный процесс, имеющий трехуровневую структуру:

— уровень уголовно-правовой регламентации общественных отношений;

— уровень реализации (действия) норм уголовного права;

— уровень применения норм уголовного права.

МУПР, по мнению указанного автора, имеет также трехуровневую структуру. Первому уровню механизма соответствуют правосознание — уголовно-правовая норма (как элемент общей системы нормативного правового регулирования) — общественное отношение. Основными элементами регулятивного механизма на втором уровне являются уголовно-правовая норма, регулятивное правоотношение — правосознание — правомерное поведение. Основными элементами охранительного механизма на третьем уровне являются уголовно-правовая норма — охранительное правоотношение — правосознание — уголовная ответственность — уголовно-правовое поведение осужденного [4].

Соглашаясь с предложенной А. В. Грошевым трехуровневой системой уголовно-правового регулирования, представляется необходимым возразить включению в структуру МУПР правосознания и правомерного (уголовно-правового) поведения, поскольку при этом отсутствует дифференциация уголовно-правового регулирования от уголовно-правового воздействия [20], а также от находящегося за пределами механизма их общего результата — реально существующих упорядоченных нормами уголовного права общественных отношений (правопорядка).

В. К. Дуюнов, в свою очередь, не объясняя до конца причины недостаточности понятия «механизм уголовно-правового регулирования» и заменяя его понятием «механизм уголовно-правового воздействия», определяет последнее как «объективно необходимый сложный динамичный процесс практической реализации негативной, справедливой и неотвратимой реакции государства на совершение преступлений при помощи системы предусмотренных законом уголовно-правовых средств (уголовно-правовых норм, уголовно-правовых отношений и актов применения норм уголовного права) в целях обеспечения и поддержания порядка в общественной жизни» [7]. Названная им система уголовно-правовых средств в науке традиционно именуется механизмом уголовно-правового регулирования, но не воздействия, которое, кроме перечисленных сугубо юридических, включает в себя и иные средства упорядочения общественных отношений.

В науке уголовного права предлагаются варианты двухэлементной структуры МУПР. Так, Б. В. Яцеленко полагает, что с точки зрения теории систем уголовно-правовое регулирование представляет собой целостную систему, элементами (подсистемами) которой являются уголовное право и охранительное уголовно-правовое

отношение, возникающее в результате совершения преступления [25]. Г. О. Петрова считает, что к средствам уголовно-правового регулирования следует отнести уголовно-правовую норму и уголовно-правовое отношение [16]. Думается, что подобные подходы слишком упрощают внутреннее строение МУПР и не позволяют в полной мере исследовать этапы его реализации.

Углубленному изучению МУПР посвятил свои работы Н. М. Кропачев, который первоначально считал, что данный механизм включает в себя следующие элементы:

— определение правосубъектности, т. е. обеспечение субъектам общественных отношений возможности приобретать права и обязанности;

— юридические факты — условия (события, факты, предусмотренные гипотезой правовой нормы), приводящие в действие юридическую норму и превращающие «право в книгах» в «право в жизни»;

— правоотношение, в которое вступают или в котором уже находятся субъекты, оказавшиеся связанными субъективными правами и обязанностями;

— меры юридического обеспечения поведения субъектов правоотношения (правоприменительные акты) [11].

Позже Н. М. Кропачев стал включать в МУПР предмет правового регулирования, юридическую норму, юридические факты, регулятивные и охранительные уголовно-правовые отношения, уголовную ответственность [10].

Из этих двух определений структуры МУПР следует, что Н. М. Кропачев дополнил ее предметом правового регулирования, юридической нормой и уголовной ответственностью, исключив при этом меры юридического обеспечения поведения субъектов правоотношения (правоприменительные акты).

Поскольку определение правосубъектности происходит посредством правовых норм, их взаимная замена представляется вполне допустимой. Однако в полной мере согласиться с предлагаемой Н. М. Кропачевым структурой МУПР сложно. Во-первых, прав И. Э. Звечаровский, который высказал сомнение в обоснованности включения предмета правового регулирования в качестве одного из составляющих его элементов, поскольку он является элементом юридического режима регулирования наряду с методом и принципами [9].

Во-вторых, включение уголовной ответственности в МУПР в качестве самостоятельного элемента наряду с уголовно-правовым отношением представляется не совсем правильным, так как она возникает и функционирует в рамках уголовно-правового отношения, являясь его неотъемлемой частью. Именно на такое соотношение уголовной ответственности и уголовно-правово-

го отношения указывает А. А. Чистяков, который также называет уголовную ответственность одним из звеньев МУПР наряду с нормой уголовного права и уголовно-правовым отношением [24]. Ю. С. Жариков, в свою очередь, утверждая, что уголовную ответственность следует рассматривать наряду с уголовно-правовой нормой и преступлением в качестве одного из основных элементов МУПР, считает, что ее содержание составляют уголовно-правовые отношения [8], с чем трудно согласиться. Его предложение в аспекте правового регулирования рассматривать принципы уголовного права не как составную часть уголовной ответственности, а как самостоятельный элемент МУПР, представляющий собой некий процесс, некую упорядоченную деятельность [8], также является дискуссионным, поскольку в данном механизме в качестве первого звена среди норм уголовного права выделяются в том числе уголовно-правовые нормы-принципы (ст. 3—7 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ)).

Обоснованием отсутствия необходимости выделения в МУПР уголовной ответственности в качестве его самостоятельного элемента может служить то, что в данном механизме проявляется лишь сущность уголовной ответственности: обязанность лица, существующая в рамках уголовно-правового отношения. Процесс исполнения данной обязанности (внешняя форма ее существования) является результатом реализации МУПР и отражает состояние правопорядка.

В-третьих, исключение из МУПР правоприменительных актов (процессуальных по своему характеру) представляется неправильным, так как без них (в частности, без приговора суда) невозможно применение уголовного права в рамках реализации его охранительной функции и негативной уголовной ответственности.

Нормы материального и процессуального уголовного права являются неразрывными, неотделимыми и нерасторжимыми составными частями единого уголовно-правового комплекса, включающего в себя уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное право [19]. Прав В. Г. Даев, который утверждает, что в механизме правового регулирования материальные и процессуальные нормы выступают в качестве единого целого — способа правового воздействия, представляя собой две подсистемы единой системы юридических норм, а связь и взаимосвязь уголовного и уголовно-процессуального права проявляются в единых целях, в единых принципах законности, согласованном использовании и единстве целого ряда категорий, понятий, терминов, важнейшее место среди которых занимает уголовная ответственность [21]. При этом под процессом он предлагает понимать динамическую часть механизма правового регулирования — применение права. В этом

механизме правоприменительная деятельность представляет собой самостоятельный компонент, который имеет общий предмет — материально-правовые отношения, а процессуальное право — общий объект регулирования, выражающийся касаемо применения норм права в комплексе общественных отношений [5].

По этой причине необходимо признать правильным включение М. Ю. Дворецким в МУПР правоприменительных актов, который однако не признает в качестве его структурных элементов юридические факты и акты реализации субъективных прав и обязанностей [6].

Ю. С. Жариковым высказано интересное мнение, что МУПР должен иметь установленную уголовно-процессуальным законом форму, в связи с чем в нем не следует рассматривать акт реализации прав и обязанностей, принятие которого лежит за пределами уголовного права в процессуальной плоскости: только установление всех признаков состава преступления в юридически установленном порядке собирания и исследования доказательств может служить основанием для применения наказания и иных уголовно-правовых мер [8].

В данном случае такую особую форму реализации уголовного права, как его применение, о котором было сказано выше, следует отличать от актов реализации субъективных прав и обязанностей, находящихся за пределами правоприменительного процесса и связанных с правомерной деятельностью адресатов уголовно-правовых запретов. Названные акты подлежат включению в МУПР при условии реализации позитивной уголовной ответственности в рамках общерегулятивного (общего) уголовно-правового отношения.

Сложно согласиться с В. Д. Филимоновым, который к структурным элементам МУПР, наряду с традиционно включаемыми в него нормами уголовного права, уголовно-правовыми отношениями и юридическими фактами, относит цели уголовно-правового регулирования, участников регулируемых нормой или институтом уголовного права общественных отношений, правовые средства, используемые в процессе уголовно-правового регулирования, и результаты такого регулирования [23].

Названные им элементы (кроме правовых средств) находятся за пределами МУПР, в связи с чем не могут быть включены в его структуру, а выделение правовых средств как общего понятия, наряду с перечислением его конкретных разновидностей, нелогично.

Научный интерес вызывает также утверждение Ю. С. Жарикова о том, что уголовно-правовое регулирование распадается на два вида: внешнее (упорядочение уголовно-правовой охраны) и внутреннее (упорядочение реализации уголовной ответственности) [8]. В связи с чем

в структуру внешнего регулирования, по его мнению, входят следующие элементы:

— юридический факт (общественно опасное деяние, нарушающее регулятивные правоотношения);

— негативные, противоправные общественные отношения, инициированные действиями виновного;

— норма уголовного права;

— охранительные уголовно-правовые отношения, которые возникают в момент вступления обвинительного приговора в законную силу, а до этого момента существуют в форме гипотезы (момент совершения преступления) и конкретизированной модели (предъявление обвинения);

— средства уголовно-правового воздействия (наказания, иные меры уголовно-правового характера, которые должны иметь не только репрессивный характер, но и превентивное (пре-секательное) предназначение, а также институт судимости).

Элементами внутреннего регулирования Ю. С. Жариков называет юридический факт (нарушение охранительной нормы уголовного закона); охранительную норму Особенной части УК РФ; регулятивную норму уголовного закона; регулятивные уголовные правоотношения, возникающие относительно квалификации содеянного и применения уголовно-правовых санкций [8].

Очевидно, что предлагаемые им структурные элементы внешнего и внутреннего регулирования в большинстве своем практически идентичны, в связи с чем возникает вопрос о целесообразности их дифференциации. Правоотношения, возникающие «по поводу квалификации содеянного и применения уголовно-правовых санкций», являются не регулятивными, а охранительными, поскольку возникают из факта совершения преступления. Выделение во «внешнем регулировании» общего понятия средств уголовно-правового воздействия представляется нелогичным, поскольку меры уголовно-правового характера сами по себе являются не уголовно-правовыми средствами, а мерами государственного принуждения, порядок и цели применения которых установлен нормами уголовного права.

В зависимости от способов формулирования государственно-властных решений в науке выделяются следующие виды (уровни) правового регулирования:

— нормативное регулирование (осуществляется субъектами нормотворчества посредством норм позитивного права);

— поднормативное регулирование (осуществляется в процессе правоприменительной деятельности при помощи особых юридических конструкций и правоположений [1, 12, 14, 22]);

— индивидуальное (ненормативное) регулирование, осуществляемое путем совершения одно-

сторонних правомерных юридически значимых действий, заключения договоров и соглашений либо властной правоприменительной деятельности уполномоченных субъектов, результатом которого являются индивидуальные правовые акты [13, 17].

Перечисленные уровни характерны в том числе для уголовно-правового регулирования, и все средства их осуществления присутствуют в его механизме. Приведем следующие его элементы:

— нормы уголовного права;

— правоположения прецедентного характера (разъяснения по вопросам практики применения

уголовно-правовых норм, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и постановлениях Президиума Верховного Суда РФ) [2];

— юридические факты (события, уголовно-правомерные и противоправные действия);

— регулятивные и охранительные отношения уголовной правосубъектности;

— акты реализации прав и обязанностей (добровольное или вынужденное соблюдение уголовно-правовых запретов их адресатами в рамках общерегулятивных (общих) уголовно-правовых отношений);

— акты применения норм уголовного права.

Список литературы:

1. Васильева Н. В. Юридические и неюридические средства в системе правового регулирования: дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2014.

2. Васильченко А. А. Прецедентный характер правоположений в уголовно-правовом регулировании // Уголовное право. 2014. № 3.

3. Гойман В. И. Действие права (методологический анализ). М., 1992.

4. Грошев А. В. Функции правосознания в механизме уголовно-правового регулирования: дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997.

5. Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982.

6. Дворецкий М. Ю. Эффективная реализация уголовной ответственности как оптимальное средство предупреждения преступлений и преступности: монография. Тамбов, 2009.

7. Дуюнов В. К. Механизм уголовно-правового воздействия: теоретические основы и практика реализации: дис. ... д-ра юрид. наук. Тольятти,2001.

8. Жариков Ю. С. Правоотношения в механизме уголовно-правового регулирования: монография. М., 2012.

9. Звечаровский И. Э. Отзыв на диссертацию Н. М. Кропачева «Механизм уголовно-правового регулирования» // Уголовное право. 2000. № 2.

10. Кропачев Н. М. Механизм уголовно-правового регулирования: дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2000.

11. Кропачев Н. М. Уголовно-правовое регулирование. Механизм и система: монография. СПб., 1999.

12. Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2009.

13. Минникес И.А. Индивидуальное правовое регулирование: теоретико-правовой анализ: дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2009.

14. Новиков Н. И. Нормативное толкование в механизме правового регулирования: дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д., 2009.

15. Осипов М. Ю. Правовое регулирование как динамическая система: понятие, структура, функции: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008.

16. Петрова Г. О. Уголовно-правовое регулирование и его средства: норма и правоотношение: дис. ... д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2003.

17. Проблемы теории государства и права: учебник / под ред. С. С. Алексеева. М., 1987.

18. Прохоров В. С. Преступление и ответственность: монография. Л., 1984.

19. Прошляков А. Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург, 1997.

20. Радько Т. Н. Проблемы теории государства и права: учебник. М., 2016.

21. Советский уголовный процесс: учебник / под ред. Н. С. Алексеева, В. З. Лукашевича. Л., 1989.

22. Ткаченко Ю. Г. Методологические вопросы теории правоотношений. М., 1980.

23. Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс: в 10-ти т. / под ред. Н. А. Лопашенко. М., 2016.

24. Чистяков А. А. Теоретические и методологические проблемы учения об уголовной ответственности и механизме, формирующем ее основания: дис. ... д-ра юрид. наук. Рязань, 2003.

25. Яцеленко Б. В. Противоречия уголовно-правового регулирования: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1997.

E-mail: vasilchenko aa@mail.ru