Личностные предпосылки формирования правосознания субъекта

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 19 (348).

Право. Вып. 39. С. 16-23.

В. С. Красник Е.А. Евстафеева

ЛИЧНОСТНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ ПРАВОСОЗНАНИЯ СУБЪЕКТА*

Статья посвящена эмпирическому анализу личностных предпосылок формирования правосознания субъекта в рамках психолого-правового подхода. Предполагается, что личностная беспомощность, как характеристика субъекта, оказывает влияние на способ согласования системы внутренних условий с правовой действительностью, на координацию возможностей и ограничений личности по отношению к целям, задачам правового характера. Правосознание субъекта с личностной беспомощностью имеет свои особенности, отличающие его от правосознания субъекта с самостоятельностью. Правосознание субъекта с личностной беспомощностью характеризуется недостаточной сформированностью и специфическим содержанием на уровне всех структурных компонентов.

Ключевые слова: правосознание, субъект, субъектность, личностная беспомощность, самостоятельность.

Социально-экономические, политические изменения в современном российском обществе являются предпосылками создания реального правового государства, построение которого немыслимо вне контекста формирования правосознания населения.

В рамках психолого-правового подхода правосознание рассматривается как сфера сознания, включающая совокупность знаний, умений, ценностных ориентаций, чувств по отношению к правовой действительности, правовых установок, регулирующих правовое поведение личности. Это источник правовой активности человека и внутренний регулятор юридически значимого поведения (А. Р. Ратинов)1.

В структуре правового сознания выделяют когнитивный, эмоциональный и волевой компоненты, которые служат основанием для установления трех основных функций правового сознания: познавательной, оценочной и регулятивной (Г. К. Ефремова, А. Р. Ратинов, А. В. Ярмоленко и др.). Каждая из функций имеет свое сочетание компонентов.

Познавательная функция выражает когнитивный компонент правосознания, показателями которого в деятельности являются юридические знания и умения субъекта. Оценочная функция правосознания субъекта отражает когнитивно-эмоциональный компонент и выражается в деятельности оценочными мнени-

* Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства науки и образования РФ в рамках Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг. (ГК № 14.132.21.1057).

ями к праву и практике его использования. Регулятивная функция, характеризуемая правовыми установками и ориентациями, отражает когнитивно-эмоционально-волевой компонент правосознания.

Правовые знания и умения через правовую практику включаются в личный опыт субъекта деятельности. Затем познаваемые им правовые явления соотносятся с его потребностями, интересами, целями и, естественно, вызывают к себе определенные отношения. Значимые для личности правовые явления приобретают определенный смысл, становясь ценностью. И здесь оценочное отношение к правовым объектам познания и практической деятельности приобретает когнитивно-эмоциональную окраску. В правосознании право и его применение, соотносясь с интересами и потребностями личности, рассматриваются как некие ценности и вызывают к себе отношения, которые могут не совпадать в различных группах и отклоняться от господствующих в обществе оценок1.

Опыт действования в правовой сфере является составной частью социального опыта личности, индивидуального опыта, состоящего из знания о мире и о самом себе, умения пользоваться этими знаниями как способами деятельности, личностных смыслов, установок и стереотипов, определяющих эмоционально-ценностное отношение человека к миру2.

Система оценочных отношений может никогда не реализоваться в практике без необходимых пусковых механизмов активности субъекта в правовой деятельности. Роль пускового механизма в данном случае осуществляет волевой

компонент сознания личности, формирующий готовность действовать определенном образом в юридически значимой ситуации. Речь идет о диспозиции личности, которая мотивирует деятельность субъекта, участвует в постановке целей3. Появление данного компонента приводит к образованию социально-правовых установок, когда объектом установки являются различные правовые ценности.

Актуальным для современной юридической психологии остается вопрос формирования правосознания личности. Многие ученые соглашаются с тем, что основы правосознания закладываются в социальном процессе — правовой социализации (О. А. Гулевич, Е. О. Голынчик, А. Р. Ратинов, Л. А. Ясюкова, E. S. Cohn, J. L. Tapp, S. O. White и др.).

В процессе взросления человек, включаясь в более сложные виды деятельности, коммуникации, обогащает и развивает правовую сферу сознания. В этот период влияние на правовую социализацию оказывают социальные учреждения, в которые включена личность (школа, колледж, высшая школа, досуговые учреждения, трудовые коллективы и др.). Важную роль в правовой социализации играют нормы права, органы правоохраны, досудебные правоохранительные органы, органы правовой ресоциализа-ции, специализированные формы правовой пропаганды (А. Р. Ратинов).

В процессе интериоризации нормативная система становится устойчивой от внешних воздействий, независимой, самостоятельной от давления внешних факторов. В данном процессе большое значение приобретают факторы внутренней детерминации поведения. А. Р. Ратинов отмечает в качестве внешних факторов детерминации нормы, правила, санкции, которые оказывают определенное воздействие на правовое сознание личности, регулируя ее поведение, а внутренние факторы — это сформированная индивидуальная ценностно-нормативная модель личности, которая выражается в собственной правовой концепции, нормах и стандартах поведения1.

Существуют и другие подходы к пониманию становления правового сознания, где отмечается его связь с индивидуальными особенностями человека (О. А. Гулевич, Е. О. Голынчик, Ф. Левин, Дж. Тапп). В результате эмпирических исследований делаются выводы о том, что на развитие правосознания оказывает влияние ответственность за принятие социально-правовой роли,

а также изменение рамок восприятия правовой информации и ситуации (О. А. Гулевич, Е. О. Голынчик)4. Такой опыт принятия правовых решений приводит к развитию самостоятельности субъекта в юридически значимых ситуациях.

Как отмечает Л. А. Ясюкова, процесс оптимизации формирования правосознания личности зависит от ряда психологических факторов (развитый интеллект, общая практическая направленность, развитые деловые качества, самостоятельность, независимость, широта социальных контактов). Естественно, противоположные качества (инфантилизм, беспомощность, понимание информации без критического осмысления) только препятствуют развитию правосознания5.

Таким образом, правосознание формируется в процессе правовой социализации в соотношении с комплексом личностных свойств, которые в процессе индивидуального развития наполняются тем или иным содержанием и являются внутренними условиями развития правосознания. Под влиянием внутренних условий, через которые действуют внешние факторы, формируется отношение личности к общественным ценностям и сторонам действительности, правовым нормам и институтам, к самому себе и своим обязанностям, к окружающим людям и т. д. В итоге складывается правосознание.

Правосознание современной российской личности характеризуется неразвитостью6, которая определяется многими причинами, в том числе потерей субъектности (К. А. Абульханова, М. И. Воловикова). Человек теряет способность к организации собственной жизни, регуляции объективно существующих обстоятельств, выработке своих способов решения возникающих противоречий.

Субъектом права личность становится тогда, когда принимает закон как ценность. В этом случае опасности утраты субъектности содействуют нарушения законности представителями правоохранительных структур, что вызывает психо-травмирующие переживания и отчуждение юридической сферы от граждан. Тема правопорядка, качества функционирования правовых систем, призванных охранять и защищать права и свободы граждан, вызывает осознание личностью бессилия в защите своих прав (М. И. Воловикова7, А. Н. Славская) .

Отсутствие возможности управлять юридически значимыми ситуациями в итоге приводит к накоплению у субъекта негативного индивидуального правового опыта, который выражается через личностный смысл.

Личностный смысл субъекта тесно связан с диспозицией личности, которая представляет собой зафиксированные в социальном опыте предрасположенности воспринимать и оценивать условия деятельности, собственную активность индивида и действия других, а также готовность действовать в определенных условиях соответствующим образом6. Диспозиция оказывает влияние на поведение и деятельность человека. Негативный индивидуальный правовой опыт в совокупности с новыми травмирующими переживаниями подталкивает к возникновению у человека состояния беспомощности, проявляющегося значительно чаще у людей, имеющих к нему внутренние диспозиции (пессимистический атрибутивный стиль, депрессивность, тревожность, низкая самооценка, внешний локус контроля и др.). Указанные внутренние диспозиции беспомощности, по сути, являются совокупностью устойчивых характеристик, обозначенной в отечественной психологии как личностная беспомощность (Д. А. Циринг)9.

Концепция личностной беспомощности разрабатывается в рамках субъектно-деятельност-ного подхода, в котором понятия «субъект» и «субъектность» рассматриваются как нетождественные.

Субъект рассматривается как определенный способ самоорганизации, саморегуляции личности, способ согласования условий (внутренних и внешних) для осуществления деятельности, центр координации возможностей и ограничений личности по отношению к объективным и субъективным целям, притязаниям и задачам деятельности. Каждая личность есть субъект, но субъект не сводим к личности (А. В. Бруш-линский10) .

Сегодня в отечественной психологии сложились два подхода к пониманию субъекта. Первый — акмеологический, где субъект — вершина развития личности (К. А. Абульханова, В. В. Знаков, З. И. Рябикина и др.) или определенный этап человеческого развития, в котором формирование психических свойств и механизмов протекает в профессиональной деятельности (Б. Г. Ананьев). Второй подход — эволюционный, согласно которому человек становит-

ся субъектом постепенно, в течение всей своей жизни, обретая характеристики субъекта уже в детстве (Л. И. Анцыферова, Л. И. Божович, Е. А. Сергиенко, В. Н. Слободчиков, Д. А. Циринг и др.).

Согласно идеям А. В. Брушлинского о субъекте личностная беспомощность рассматривается, с одной стороны, как совокупность определенных личностных особенностей, характеризующих личность, с другой стороны, как системный феномен, «который не сводится к сумме составляющих его частей, а приобретает новое качество более высокого уровня, представляет собой характеристику такого способа самоорганизации личности, такого способа согласования внешних и внутренних условий осуществления деятельности во времени, который координируя психические процессы, состояния, свойства, а также способности, возможности и ограничения личности по отношению к объективным и субъективным целям, притязаниям и задачам деятельности, определяет низкий уровень субъ-ектности»10.

Субъектность человека, как отмечает В. И. Слободчиков, проявляется в деятельности, в особой форме активности, посредством которой он воспроизводит себя, свое собственное бытие. Под воспроизводством имеется в виду воспроизводство мира в себе и себя в мире через предметную деятельность; жизнь человека как воспроизводство психофизиологической целостности; воспроизводство общности с другими людьми (деятельность общения); воспроизводство себя как носителя сознания деятельности12.

В рамках концепции личностной беспомощности Д. А. Циринг под субъектностью понимается «способность человека преобразовывать действительность, а также собственную жизнедеятельность, управлять своей деятельностью, преодолевать трудности, быть автором своего жизненного пути». Личностная беспомощность и противоположная ей характеристика — самостоятельность — соотносятся на континууме с разными уровнями субъект-ности. То есть личностная беспомощность является проявлением низкого уровня субъектно-сти, а самостоятельность — высокого (способность человека преобразовывать действительность и собственную жизнедеятельность)13.

Личностная беспомощность регулирует восприятие, отношение к действительности, по-

ведение и деятельность субъекта так, что он остается в жестких рамках данного ему бытия. Субъект сталкивается с неподконтрольностью окружающей действительности, возникающей в силу как объективных, так и субъективных причин. Самостоятельный субъект, в отличие от беспомощного, использует широкий диапазон активности, преобразует бытие, становясь автором своей жизни13.

Таким образом, личностная беспомощность как характеристика субъекта, оказывает влияние на способ согласования системы внутренних условий с правовой действительностью, на координацию возможностей и ограничений личности по отношению к целям, задачам правового характера.

Субъект с личностной беспомощностью в соответствии с особенностями этого феномена ограничен во взаимодействии с миром, что приводит в итоге к его низкой активности и, как следствие, к недостаточному опыту самостоятельного решения правовых проблем. Такая личность ориентирована на ожидание помощи со стороны государства, начальства, родных и близких людей. Личностная беспомощность в правосознании проявляется пассивностью, безынициативностью, отсутствием желания личности прикладывать собственные усилия для решения правовых проблем.

Самостоятельность, как характеристика высокого уровня субъектности, обусловливающая успешность в деятельности, во взаимоотношениях, поведении, является качеством, способствующим развитию правосознания. На развитие именно этого качества человека должны быть направлены общественные и индивидуальные усилия, которые приведут к формированию и укреплению правового сознания. Самостоятельность должна стать психологическим способом реализации деятельности, взаимоотношений, поведения субъекта в соответствии с правом.

В результате теоретического анализа имеющейся литературы по изучаемой проблеме, мы приходим к предположению о том, что правосознание субъекта с личностной беспомощностью может иметь свои особенности и отличаться от правосознания субъекта с признаками самостоятельности.

Для подтверждения нашей гипотезы было организовано и проведено эмпирическое исследование, целью которого стало выявле-

ние особенностей правосознания субъектов с личностной беспомощностью на примере сотрудников уголовно-исполнительной системы (УИС). В исследовании приняли участие 494 сотрудника исправительных колоний, следственных изоляторов, воспитательных колоний, лечебно-профилактических учреждений, колоний-поселений: начальники отрядов, инспекторы, младшие инспекторы отделов охраны, безопасности, воспитательной работы, режимной службы в возрасте от 20 до 52 лет. Исследование проводилось на базе учреждений УИС Челябинской и Курганской областей.

Полученные в ходе эмпирического исследования данные анализировались, обобщались, интерпретировались. На основании полученных данных теоретического и эмпирического исследования разрабатывались практические рекомендации, направленные на развитие правосознания субъекта.

В группу методов исследования правосознания вошли: методика «Правосознание сотрудников УИС» (Е. А. Евстафеева, В. С. Красник); методика изучения обыденного правосознания (Л. А. Ясюкова); методика «Уровень правового развития» (Е. А. Евстафеева, В. С. Красник); методика изучения эмоционального отношения (Е. Ф. Бажин, А. М. Эткинд); методика профессиональных понятий (С. В. Горностаев); анализ дисциплинарной практики сотрудников УИС, посредством контент-анализа личных дел сотрудников и экспертных оценок.

Личностная беспомощность диагностировалась с помощью методики многостороннего исследования личности (ММИЛ; разработчик Ф. Б. Березин). Ранее одним из авторов было проведено исследование, подтверждающее ва-лидность трех шкал ММИЛ (второй шкалы «Тревога и депрессивные тенденции», седьмой «Фиксация тревоги и ограничительное поведение», девятой «Отрицание тревоги») для диагностики личностной беспомощности14.

Методики исследования подбирались исходя из специфики изучаемых явлений и на основе изучения теоретической и психодиагностической литературы.

На первом этапе исследования была сформирована выборка испытуемых. По результатам диагностики в группу испытуемых с личностной беспомощностью вошли 115 человек, в группу «самостоятельных» — 74 человека. Субъект с личностной беспомощностью характеризуется

пессимистической оценкой ситуации и перспектив, повышенной тревожностью, депрессивными тенденциями, заниженной самооценкой и сниженной активностью.

На втором этапе проводилось исследование особенностей правосознания «беспомощного» субъекта. Представим полученные результаты.

При сравнении показателей когнитивного компонента правосознания «беспомощных» и «самостоятельных» субъектов нами не были обнаружены значимые различия между группами (р > 0,05). В обеих группах развитие правового понятийного аппарата находится на недостаточно высоком уровне. То есть в правовые понятия не были включены все существенные признаки, нарушались правила образования понятия, давались общие определения или приводились конкретные примеры вместо общих признаков понятия, в некоторых случаях присутствовали неадекватные понятия.

Отсутствие различий между группами в осведомленности правовых понятий указывает на независимость некоторых характеристик мышления от личностной беспомощности. В литературе указано, что уровень интеллекта не отличается у беспомощных и самостоятельных испытуемых. Личностная беспомощность формируется у людей как с низким, так и с высоким интеллектом. Различия обнаруживаются при сравнении показателей дивергентного мышления14. В запоминании правовых понятий задействованы механизмы конвергентного мышления, поэтому различия между самостоятельными и беспомощными сотрудниками не были обнаружены.

Результаты проективного цветового теста отношений позволили обнаружить неосознаваемые эмоциональные отношения сотрудников к основным правовым категориям. Полученные результаты свидетельствуют о наличии значимых различий в эмоциональном отношении к правовой сфере «беспомощных» и «самостоятельных» сотрудников.

Сопоставление цветов, ассоциируемых у испытуемых с правовыми понятиями, с их ранговым местом в ряду цветовых предпочтений, позволило установить эмоционально положительное, нейтральное или негативное отношение к символизируемому цветом правовому объекту. Большинство сотрудников с личностной беспомощностью в целом положительно относятся к закону (90 % опрошенных), нор-

мам (100 %), праву (60 %). «Самостоятельные» сотрудники имеют к закону положительное (60 %) и нейтральное (30 %) отношение. Следует отметить, что 40 % «беспомощных» сотрудников равнодушно относятся к праву, тогда как большинство «самостоятельных» (80 %) — положительно. Явные различия между группами «беспомощных» и «самостоятельных» сотрудников встречаются в отношении к нормам. В группе «самостоятельных» нейтральное или равнодушное отношение к нормам встречается чаще (90 %), чем в группе «беспомощных» (0 %). Различия между группами обнаружены также в отношении к правонарушению. «Самостоятельные» сотрудники в большинстве случаев (70 %) имеют нейтральное отношение к правонарушениям, лишь 30 % — негативное. Все «беспомощные» сотрудники (100 %) относятся к правонарушениям негативно.

В целом негативное отношение к закону, праву, нормам не наблюдается ни в одной из групп испытуемых. Однако существуют различия в эмоциональном отношении к норме и праву между «беспомощными» и «самостоятельными» сотрудниками (при р < 0,05). «Беспомощные» сотрудники имеют равнодушное отношение к праву и положительное отношение к нормам, тогда как большинство «самостоятельных», наоборот, относятся к норме нейтрально, а к праву положительно.

Каждый цвет несет в себе определенное содержательное эмоциональное отношение личности к изучаемому объекту (в нашем случае отношение к правовым категориям). Первый наиболее предпочитаемый для индивида цвет выявляет наиболее характерные для личности черты15. Поэтому помимо рангов цветов в соотношении с правовыми категориями в исследовании учитывались также сами цвета и их содержательное значение. В результате были обнаружены межгрупповые различия в отношении предпочитаемых испытуемыми цветов. Значительно чаще у «беспомощных» (40 %) норма, как правовая категория с положительным отношением испытуемых данной группы, ассоциируется с серым цветом, реже с яркими цветами (синим — 20 %, зеленым — 10 %, красным — 10 %, желтым — 10 %, фиолетовым — 10 %). Серый цвет на первых позициях в цветовом ряду характеризует, по мнению Л. Н. Собчик, «вынужденную охранительную

реакцию на невозможность реализации первичных потребностей»15.

Серый цвет связан с защитными механизмами, направленными на устранение тревоги, которая свидетельствует о фрустрирован-ности основной потребности. «Беспомощные» не принимают сложившиеся условия и уходят от них в бездействие. Можно предположить, что положительное отношение к нормам права отражает потребность укрыться от активных действий за установленными нормами поведения, правилами, являющимися общеобязательными, определенными, способными регулировать отношения, упрощающими схему действий индивидуума, для которого характерна сниженная социальная активность. Каждый новый стимул воспринимается «беспомощными» как угроза, поэтому они стараются держаться известного плана, направления.

«Самостоятельные» сотрудники при соотнесении понятия «норма» с цветом отдают предпочтение зеленому (50 %), красному (30 %), фиолетовому (20 %) (при х2 = 10,80; р = 0,055). Зеленый цвет на первых позициях характеризует активный оборонительный тип реакции. «Самостоятельные» сотрудники, имеющие нейтральное отношение к норме, отличаются непринятием подчинения ей.

У «беспомощных» сотрудников нейтральное отношение к праву ассоциируется в большинстве случаев с коричневым (40 %), синим (30 %), красным (10 %), желтым (10 %), фиолетовым (10 %) цветами. Преобладание на первых позициях коричневого и синего цветов характеризует повышенную тревожность, потребность в понимании и поддержке, зависимость. Результаты свидетельствуют об ориентации «беспомощных» на общепринятые нормы поведения. Равнодушное отношение беспомощных к праву, возможно, означает неготовность активно использовать его возможности, негативный опыт решения правовых вопросов или его отсутствие.

Большинство «самостоятельных» сотрудников, имеющих положительное отношение к праву, связывают его с красным (40 %) и фиолетовым (40 %) цветами (при х2 = 13,60; р = 0,018). Сочетание красного и фиолетового цветов на первых позициях цветового ряда указывают на высокую мотивацию достижения испытуемых. «Самостоятельные» сотрудники связывают право с возможностью проти-

водействовать обстоятельствам, которые препятствуют свободной активной самореализации.

Таким образом, результаты сравнения указывают на качественные различия в содержании когнитивно-эмоционального компонента правосознания у «беспомощных» и «самостоятельных» субъектов.

Далее представим результаты сравнения содержания когнитивно-эмоционально-волевого компонента правосознания, полученные с помощью методики «Правосознание сотрудников УИС» (Е. А. Евстафеева, В. С. Красник) .

Установлены значительные различия показателей «профессиональные качества сотрудника УИС» (и = 1412,0; р = 0,01) и «качество реализации закона» (и = 1550,0; р = 0,04) у «беспомощных» и «самостоятельных» сотрудников.

Выше среднего сотрудники с признаками самостоятельности оценивают состояние профессионально важных качеств коллег. «Самостоятельные» сотрудники более оптимистичны в оценке профессионально важных качеств сотрудников УИС и оценивают их на более высоком уровне. Тогда как «беспомощные» оценивают состояние профессиональных качеств у сотрудников УИС ниже, полагая, что такие важные качества, как справедливость, уважение закона, честность, внимательность к осужденным, компетентность, выражены у сотрудников системы исполнения наказаний в некоторой степени.

Более низкие значения показателя «качество реализации закона» — у сотрудников с личностной беспомощностью, что характеризует их безразличное отношение к роли закона в жизни российского общества и деятельности уголовно-исполнительной системы. В отличие от данной группы сотрудники с признаками самостоятельности соглашаются с важностью роли закона в деятельности уголовно-исполнительной системы и в обществе в целом. Полученные результаты указывают на наличие различий в содержании когнитивно-эмоционального компонента правосознания между «беспомощными» и «самостоятельными» субъектами.

Все значения, полученные благодаря методике «Правосознание сотрудников УИС», по которым не наблюдается значимых межгрупповых различий, находятся на уровне выше среднего (х < 4,08), что свидетельствует о не полно-

стью сформированном правосознании в целом по всей выборке.

Далее приведем результаты сравнения уровня развития правосознания у «беспомощных» и «самостоятельных» сотрудников.

Анализ номинативных признаков, таких как принадлежность к группе «беспомощных» или «самостоятельных» субъектов, а также результаты теста «Уровень правового развития» позволили обнаружить различия в уровне правового развития представителей двух групп.

Полученные результаты свидетельствуют, что на уровне правопослушания достоверно больше сотрудников с личностной беспомощностью (33,3 %), чем сотрудников с самостоятельностью (14,3 %) .

У «беспомощных» уровень правового развития ниже, чем у «самостоятельных» субъектов. «Беспомощные» полагают, что основная функция закона заключается в наказании людей, нарушающих социальные нормы и опасных для общества. Мнение о том, что функция закона — прежде всего наказание людей, характеризует уровень правопослушания правового развития сотрудников, чей основной мотив в правовом поведении — потребность в избегании наказаний и подчинение авторитету власти.

Более высокий уровень правосознания (уровень правоподдержания) демонстрируют сотрудники с признаками самостоятельности. Они придерживаются мнения о том, что основная функция закона состоит не столько в наказании, сколько в поддержании жизнеспособности государства, предотвращении правонару-шающего поведения, направленного на его разрушение. Субъект, соответствующий данному уровню правового развития, следует законам из-за своей конформности и желания оправдать ожидания окружающих.

Таким образом, правосознание субъекта с личностной беспомощностью характеризуется недостаточной сформированностью и специфическим содержанием на уровне всех структурных компонентов. Когнитивно-эмоциональный компонент правосознания, несущий оценочную функцию, отличается безразличным отношением к существующей правовой политике государства, отрицанием эффективности и справедливости правового регулирования, негативным эмоциональным отношением к праву, пессимистическими

оценками профессионально значимых качеств сотрудников системы исполнения наказаний. Когнитивно-эмоционально-волевой компонент правосознания субъекта с личностной беспомощностью отличается пассивностью, безынициативностью в реализации правовых норм, несамостоятельностью в решении вопросов правового характера. В результате субъект с личностной беспомощностью недостаточно психологически подготовлен к действиям в юридически значимой ситуации15.

Результаты исследования особенностей правосознания субъекта с личностной беспомощностью подтвердили гипотезу и представляют интерес для практики психологического консультирования, нацеленного на развитие правосознания субъекта через формирование позитивных качеств, противоположных беспомощности (инициативность, самостоятельность, ответственность и т. д.) .

Изучение правосознания субъекта в контексте личностной беспомощности дает возможность под новым углом взглянуть на проблему, выяснить внутренние условия развития правосознания и возможности его профилактики.

Примечания

1 Ратинов, А. Р. Правовая психология и преступное поведение : теория и методологические исследования / А. Р. Ратинов, Г. Х. Ефремова. Красноярск : Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. 253 с.

2 Зенина, О. Г. Индивидуальный опыт в структуре правосознания личности / О. Г. Зенина, В. С. Красник // Вестн. Челяб. гос. ун-та. 2009. № 15. Право. Вып. 19. С. 39-42.

3 Красник, В. С. Психолого-правовой подход к изучению структуры правосознания / В. С. Красник, Е. А. Евстафеева // Вестн. Челяб. гос. ун-та. 2013. № 5. Право. Вып. 35. С. 20-25.

4 Гулевич, О. А. Поведение в правовой сфере и социальные установки (на примере участия в работе коллегии присяжных) // Психология. 2004. № 3. С. 129136.

5 Ясюкова, Л. А. Правосознание : диагностика и закономерности развития // Приклад. психология. 2000. № 4. С. 1-13.

6 Славская, А. Н. Правовое сознание личности в условиях современной российской действительности // Развитие психологии в системе комплексного чело-векознания : сб. науч. тр. М. : Ин-т психологии РАН, 2012.

7 Воловикова, М. И. Нравственно-правовые представления в российском менталитете // Психол. журн. 2004. № 5. С. 16-24.

8 Ядов, В. А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проб-

лемы социальной психологии. М. : Юристъ, 1975. С. 89-105.

9 Циринг, Д. А. Психология личностной беспомощности : исследование уровней субъектности. М. : Академия, 2010.

10 Брушлинский, А. В. О критериях субъекта // Психология индивидуального и коллективного субъекта / под ред. А. В. Брушлинского, М. И. Воло-виковой. М. : Персей, 2002. С. 9-33.

11 Циринг, Д. А. Психология личностной беспомощности : автореф. дис. ... д-ра. психол. наук. Томск, 2010. С. 18.

12 Слободчиков, В. И. Психология развития человека: развитие субъективной реальности в онтогенезе /

B. И. Слободчиков, Е. И. Исаев. М. : Шк. пресса, 2000.

C. 22.

13 Циринг, Д. А. Психология личностной беспомощности. С. 178.

14 Циринг, Д. А. Психодиагностика личностной беспомощности : проблемы и методы / Д. А. Циринг, Е. А. Евстафеева // Сиб. психол. журн. 2011. № 41. С. 111-120.

15 Собчик, Л. Н. Метод цветовых выборов — модификация восьмицветового теста Люшера : практ. рук. СПб. : Речь, 2010. С. 40.