"Предыдущая экономическая парадигма себя исчерпала"

Николай Кащеев, директор по исследованиям и аналитике Промсвязьбанка, полагает, что сейчас в РФ сложились весьма благоприятные условия, чтобы стране, компаниям, банкам заняться выстраиванием стратегий развития. Потому что нет угрозы резкой девальвации рубля и очередного провала, как в 2014 году. А значит, есть время и силы, чтобы подумать об экономическом росте.

— Министерство экономического развития подготовило прогноз развития страны до 2020 и 2035 годов. В качестве ориентиров в документе останется повышение экономического роста с -0,2% в 2016 году до 1,5-3,1% в 2018-2020 годах, инфляция на уровне не более 4% в год и ослабление курса национальной валюты с текущих 56 руб./$ до 72-73 руб./$ к 2020 году. А какой сценарий развития экономики вы рассматриваете в своих прогнозах? И на какие еще факторы помимо трех вышеуказанных стоит обратить внимание?

— Это не факторы, а прогнозы и направление движения. Главное — это ответ на вопрос "Как?". 2020 год — это то время, когда качественные вопросы становятся самыми главными и один из них — "Что мы будем делать?". Очевидно, что наши монетарные власти стремятся к достижению скромного роста и удержанию достигнутых значений. Более амбициозных планов пока нет. Нет жесткого указания значительным образом менять структуру экономики, у нас есть декларация игры неких макроэкономических факторов, но, очевидно, инерционных, направленных на поддержание определенного статус-кво.

— То есть 1,5-3% — это недостаточно?

— Развивающаяся экономика должна расти практически в два раза быстрее запланированного — как минимум на 5%. При этом необходимо учитывать, что резервный фонд не является неисчерпаемым, к тому же у нас есть определенные амбиции, связанные с развитием Арктики, другие затратные проекты. И в то же время есть серьезные проблемы, связанные с пенсионным обеспечением. Это, кстати, общемировая проблема. У нас снижается жизненный уровень населения.

— Какие прогнозы в своей деятельности рассматриваете вы?

— В своих планах мы учитываем достаточно консервативные прогнозы, но не более чем на ближайшие два года. По нашим ожиданиям, вряд ли что-то кардинально изменится в экономике до тех пор, пока страна не выберет основательный путь развития. Совершенно очевидно, что предыдущая экономическая парадигма себя исчерпала. И дальше мы можем пребывать в стагнации — я называю это аргентинским вариантом. Это многолетние метания между цифрами -5% и +5% роста ВВП. Этот вариант не вызывает особого энтузиазма, поскольку это не тренд, а горизонтальное движение, направленное на поддержание статус-кво. Худший вариант — это венесуэльский: деградация экономики по причине массы ошибочных системных решений. Мы сейчас находимся в тревожной поворотной точке, когда нам, возможно, придется столкнуться с двумя такими перспективами. Цифры, которые озвучивает Минэкономразвития, ближе к аргентинскому варианту. Печатание денег, насильственное привлечение инвестиций в экономику и т. д.— это те решения, которые могут нас если не двинуть по венесуэльскому пути, то вернуть в 1990-е.

— А что могло бы, на ваш взгляд, стать основной экономического роста?

— У нас проблема номер один — это то, что у нас мертвый инвестиционный процесс. И он мертвый по нескольким причинам одновременно. Наиболее фундаментальная из них — это отсутствие доверия. Поэтому серьезные и долгосрочные инвестиции воспринимаются как нечто весьма рискованное по причине постоянно меняющихся правил, конъюнктуры и т. д. Мы столкнулись с ситуацией, когда у нас есть рыночная экономика, прошло первоначальное накопление капитала, но при этом мы попали в очень длительную стагнацию. Нам нужен взрыв инвестиционных процессов, потому что в основе нашей структурной проблемы лежит то, что экономика работает на полных оборотах, но не движется вперед. Нет роста производительности труда, нет серьезной модернизации производств в массовом порядке, проблемы с человеческим капиталом и т. д. Мы достигли максимума возможного при той ситуации, которая у нас была (потребление нефтяной ренты.— "Ъ"). Сейчас необходим новый максимум.

— Видите ли вы все же какие-то признаки изменения структуры экономики, которые можно выделить и отметить?

— Естественно, изменения идут. Появляются новые предприятия, технологические стартапы в рамках импортозамещения. Но, как известно, инновации требуют диверсификации, разнообразия. А у нас сейчас тренд на унификацию общества, концентрацию вокруг нескольких предприятий, вокруг нескольких идей.

Можно говорить о том, что доля сырьевых доходов в бюджете упала, но и весь бюджет при этом сжался. Для того чтобы экономика стала инновационной, нужны достаточно глубокие перемены в самой системе отношений внутри экономики и в обществе. Если двигателем инноваций станет не только бюрократия, но и "творчество масс", это быстрее приведет к структурным изменениям. Кстати, Китай сталкивается с подобными проблемами при гораздо более качественной ситуации, но мы знаем, что и у них эти проблемы пока не решены. Уровень сбережений остается на прежнем, очень высоком уровне, китайцы не хотят тратить внутри страны, переходить на внутреннюю модель потребления. Но ситуация у них значительно лучше, поскольку дух предпринимательства очень силен, а правила ведения бизнеса стабильны.

— Если говорить об идеальной структуре экономики, у каких стран сейчас, с вашей точки зрения, эта структура приближена к оптимальной и на кого нам равняться?

— Структура экономики, оптимальная для трансформаций и инноваций, сейчас, например, у стран Северной Европы: скандинавских стран, Германии, Швейцарии. Еще США. Достаточно посмотреть индексы качества жизни и качества образования, и окажется, что индекс инноваций где-то рядом.

— Не слишком ли пессимистичная картина у нас получается?

— Вовсе нет. Нам не надо тратить время и силы на изобретение своей суверенной таблицы умножения. В обществе просто построена неправильная система стимулов на сегодня. Правильно сформулированный посыл — стабильность будет удержана только через развитие. И под эту идею должны быть выстроены институты. А если будут правильно выстроены институты от вертикали к горизонтали (не прямо сейчас, а эволюционным путем), то мы получим от этого значительный структурный эффект. Тогда изменится и экономика, ведь экономика — это не математические формулы, а прежде всего отношения между людьми.

— Как вы оцениваете состояние банковского сектора в 2017 году? Какие позитивные импульсы можно отметить?

— Ни один кризис не продолжается вечно. Нефть достигла дна, это позитивный фактор. Вместе с нефтью целый ряд индикаторов начинает выходить из отрицательной зоны на уровень, близкий к нулю. Центральный банк не допустил девальвации, удержал рубль, хотя ряд усилий в этом направлении еще потребуется предпринять. Рейтинг RSBI, который мы делаем совместно с "Опорой России", показал позитивные изменения настроений среди представителей малого бизнеса. ЦБ, безусловно, помог преодолеть дно кризиса. Он впервые делал репо с банками, чтобы они не растрачивали ЗВР, помог удовлетворить валютный голод. Активно рефинансировал банковскую систему, одновременно вычищая ее. Он боролся с инфляцией и был вынужден повышать ставку. Теперь стоимость фондирования снизилась и, конечно, ситуация у банков заметно улучшилась. Банки стали зарабатывать. Теперь мяч на поле наших монетарных властей, которые должны запустить механизм устойчивого роста, а не двигаться вслед за нефтью.

— Ландшафт банковской деятельности уже значительно изменился под влиянием технологий. Можно ли говорить о революции?

— У нас этот процесс сейчас активно продвигается. Но надо понимать, что это все же лишь инструменты, которые прилагаются к все тому же процессу превращения сбережений в инвестиции, а инвестиции подразумевают, что есть куда инвестировать. Для Запада с их низкими ставками снижение даже половины пункта процентной ставки за счет внедрения блокчейна — это значительная прибавка к эффективности бизнеса. У нас же совсем другие проблемы и другие масштабы. И тем не менее развитие финтеха можно только всячески приветствовать, мы также движемся в этом направлении.

— Насколько у нас вообще институты и общество готовы к смене парадигмы?

— Отдельные люди готовы, но общество в целом — нет. Общество более склонно воспринимать консервацию, чем реформацию. Но для того, чтобы что-то менять, нужно сформировать общее представление о будущем.

— А кто это представление должен сформировать?

— Элита, конечно. Плюс несколько статусных экономистов. 2017 год нам дан для того, чтобы мы могли построить свои стратегии. У нас нет необходимости бояться резкой девальвации рубля. У нас нет оснований бояться очередного провала, как в 2014 году. Мы немного приподняли голову от каменного дна, и у нас есть время для того, чтобы обдумать ситуацию и принять решение. Упустим или не упустим этот шанс — время покажет.

Консультант с деньгами

Банковский сектор делает ставку на новые технологии. Каждый год доля активных пользователей мобильного банка Промсвязьбанка (ПСБ) увеличивается на 75%. В марте текущего года для совершения операций больше половины клиентов ПСБ (50,7%) выбрали из всех цифровых каналов именно банковское мобильное приложение. Пришло новое поколение цифровых продуктов. А классические продукты переживают трансформацию.

"Когда-то люди думали, что если искусственный разум переиграет человека в шахматы, то это будет уже почти начало новой эпохи или, наоборот, конец всему. Сейчас это уже произошло. А платеж с помощью отпечатка пальца далеко не самая актуальная новинка,— говорит Алгирдас Шакманас, вице-президент, руководитель блока "Цифровой бизнес" ПСБ.— И в финансовой сфере четвертая индустриальная революция уже наступила, это выгодно всем: и собственникам, и клиентам. В частности, Android Pay позволяет совершать покупки одним касанием пальца к смартфону или вводом короткого ПИН-кода. Чтобы воспользоваться Android Pay, достаточно скачать приложение в магазине Google Play и привязать к нему дебетовую или кредитную карту Промсвязьбанка MasterCard. Мы запустили Android Pay одними из первых на российском рынке, многие наши клиенты успешно пользуются этим сервисом".

За прошедший год (с марта 2016 года по март 2017 года) в Промсвязьбанке отмечается положительная динамика использования бесконтактных платежей: количество трансакций, совершенных клиентами с помощью бесконтактных методов оплаты, выросло в среднем на 120% по всем категориям трат. Такой рост связан с тем, что крупные сетевые магазины начали первыми устанавливать терминалы, поддерживающие быстрые бесконтактные платежи. Платежи в интернете — интернет-эквайринг — также показали рост и увеличились по сравнению с мартом 2016 года на 7,5%.

"Мы входим в эпоху массовой кастомизации, когда для каждого человека можно создать отдельный продукт под его потребности. Консультант банка не в силах предложить такой сервис, а технологии позволяют это делать. В цифровом банкинге решения принимаются почти мгновенно, а операции занимают буквально секунды. Недавно мы запустили новый сервис быстрого кредитования "Без формальностей" с максимальным лимитом по кредиту до 1 млн руб. Клиенту не нужно идти в офис банка и оформлять документы: банк берет все формальности на себя. Это полностью цифровой продукт, все процессы происходят удаленно, деньги на счет поступают в считаные минуты,— рассказывает Алгирдас Шакманас.— Мы также запустили новый сервис для малого и среднего бизнеса, который дает возможность формировать платежные документы из фото и сканов счетов, не тратя времени на перепечатку длинных реквизитов. Услуга станет доступна в личном кабинете интернет-банка ПСБ в течение июня. Чтобы воспользоваться новыми опциями, пользователю нужно войти в личный кабинет PSB-online на сайте и загрузить фотографию счета. Система автоматически распознает, извлечет из документа и заполнит до 17 полей, в том числе сумму платежа, КПП плательщика, ИНН получателя, БИК, код ОКАТО и т. д. Также для удобства пользователя на один экран в интернет-банке выводятся и скан счета, и само заполненное платежное поручение. Клиенту нужно только сверить реквизиты и подписать платежный документ".

Для точного и быстрого распознавания Промсвязьбанк использует технологии компании ABBYY — ведущего разработчика решений в области интеллектуальной обработки информации. С помощью ABBYY FineReader Engine система предварительно обрабатывает изображения низкого качества, улучшая распознавание. Затем ABBYY FlexiCapture извлекает данные из документа и вносит их в нужные поля формы в личном кабинете. Сейчас сервис обрабатывает информацию в семи распространенных форматах.

В мае Промсвязьбанк представил новый мобильный банк для пользователей платформы iOS. Переводы с карты на карту стали удобнее: данные карт отправителя и получателя нужно ввести всего один раз, и мобильный банк их сохранит, причем для упрощения ввода реквизитов карты достаточно просто сфотографировать. Меню нового приложения устроено по принципу гамбургера, а навигация адаптирована под привычные элементы управления смартфона. По желанию пользователи могут установить фото профиля.

"Мы не хотим, чтобы банк оставался для клиентов "ящиком с деньгами": сейчас мы выступаем в роли консультанта, который может помочь человеку сориентироваться в сложном, быстро меняющемся финансовом мире,— говорит Алгирдас Шакманас.— В "Моем банке" мобильного приложения ПСБ клиенты сразу видят свои персональные предложения ,например по предодобренному кредиту по выгодной ставке. Еще из нового: следить за историей операций в новом мобильном банке можно не только по периоду, но и по суммам или типам трат. Также стали доступны другие опции: открытие накопительного счета, постановка целей, например "на отпуск". Достаточно выбрать сумму и срок — банк помогает спланировать накопления к конкретному сроку и дает дополнительный бонус на накопительный счет после успешного завершения цели. Каждый год доля активных пользователей мобильного банка ПСБ увеличивается на 75%. В марте 2017 года для совершения операций больше половины клиентов ПСБ (50,7%) выбрали из всех цифровых каналов именно банковское мобильное приложение.