Искусственный разум и чувства

В прокат выходит «Я создан для тебя» Марии Шрадер — фильм о непростых отношениях героини бальзаковского возраста с роботом, шумерской поэзией и самой собой

1 / 3

Том (Дэн Стивенс) хорош собой, галантен, разбирается в сортах бордо и без ошибок цитирует Рильке, легко умножает в уме сложные числа и блестяще танцует румбу. Вот только может зависнуть — буквально зациклиться на жесте или фразе, войти в, так сказать, экзистенциальный луп — и тогда его заберут на технические работы. Но ненадолго — все-таки до Альмы (Марен Эггерт), сорокалетней специалистки по метафорам в шумерской клинописи, ради преференций на работе участвующей в программе тестирования роботов-партнеров, созданный специально под ее представления о прекрасном андроид должен не только добраться, но и провести с ней не меньше трех недель. Иначе как она будет выносить свое экспертное суждение?

Разумеется, Альме предстоит разобраться не только в эксплуатационных характеристиках ходячего чуда техники, но и — неизбежно — в самой себе. Почему ее так раздражают потуги Тома на человечность — а ведь заботливый, но не умеющий спать робот, даже убедительно имитирует похрапывание? Из-за чего она никак не решится вступить с ним в близость — неужели потому, что в сексуальную готовность андроид приходит лишь после поцелуя? По каким причинам ей так тревожно знакомить его с друзьями и страдающим из-за деменции отцом — едва ли дело в его не всегда предсказуемом, несмотря на искусственность интеллекта, поведении? А может быть, все дело в том, что в этот откалиброванный под ее жизненный опыт, чаяния и мечты венец технологического прогресса героиня смотрится как в зеркало — и тут же ловит блики распавшегося брака, профессиональной неуверенности и подкрадывающегося старения?

1 / 3

Фильм Марии Шрадер, немецкой актрисы и режиссера, не сказать чтоб исследует неисхоженные кинематографом территории: вопрос о чувствах андроидов и чувствах к андроидам всплывает в кино тем чаще, чем быстрее планету окутывают сети высоких технологий. Но Шрадер отличает редкая в своей последовательности ирония («Я создан для тебя» по концепту ближе всего, наверное, к хиту Спайка Джонса «Она»). Причем, с насмешливым прищуром 55-летняя Шрадер смотрит не только на быт женщин бальзаковского возраста и их вышедших с конвейера сожителей, но и, например, на перемены в облике Берлина, выглядящего здесь чуть ли не городом будущего, парадоксально стерильным пространством (как оказалось, для этого не требуется, никаких спецэффектов: достаточно всего лишь не заводить действие в Нойкёльн).

С Шрадер в этом плане трудно не солидаризироваться — джентрификация редко выглядит чувственно, да и коллизия с совместным проживанием специалистки по древней истории и детища сверхновой эры, безусловно, в первую очередь именно что комична. Другое дело, что остаться в пределах ироничной зарисовки времен и нравов «Я создан для тебя» все-таки не желает. Альма одержима идеей метафоричности языка, выражение которой она видит в поиске на шумерско-аккадских табличках поэзии,— и, разумеется, не может остаться в стороне от метафор и поэзии сам фильм. Но лирика дается Шрадер уже хуже — нет-нет да и заводит фильм из зоны комфортного футуризма в пространство школьных сочинений, где правят уже не юмор и трезвый взгляд на человечество, но материи куда менее весомые. Неизвестно, что сказали бы шумеры о том, что в сознании Альмы их вдруг затмевает навязчивое воспоминание о первой детской любви. Роботу Тому остается только подстроиться.

Зрителю, в отличие от него, приходится гораздо сложнее — по сути, этот драматургический разворот вытягивается исключительно силами актеров. К чести Шрадер и ее фильма, они этот груз выдерживают. Предсказуемо со своей ролью справляется Дэн Стивенс, видный мужчина и видный эксцентрик, здесь благодаря сценарию получивший возможность играть на чистом минимуме средств выразительности. Но куда сильнее обогащает фильм игра Марен Эггерт, которая за эту роль получила на Берлинале главный актерский приз (с этого года выдающийся без оглядки на гендерную принадлежность артистов). Любимая актриса Ангелы Шанелек, самой бескомпромиссной представительницы берлинской режиссерской школы, Эггерт и в относительно легковесную конструкцию Шрадер привносит фундаментальные вопросы из фильмов вроде «Марселя» (2004) и «Я была дома, но…» (2019) — в первую очередь типичные для Шанелек поиски баланса между актерской игрой и существованием в кадре. И когда героиня Эггерт вдруг посреди фильма пускается в монолог о том, что, живя с роботом, она чувствует себя на сцене в пустом театре, играющей абсурдную постановку для себя одной, то и «Я создан для тебя» преображается, ненадолго сбрасывая жанровую шкуру. В этот момент даже андроид перестает быть реквизитом или сюжетным механизмом, выполняя свое подлинное предназначение. А именно — быть зрителем в странном спектакле неизживаемой человеческой комедии.

В прокате с 5 августа