Экономика знаний: новые издержки и новые принципы финансирования системы образования

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ

205

ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ: НОВЫЕ ИЗДЕРЖКИ И НОВЫЕ ПРИНЦИПЫ ФИНАНСИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ

ЖАНКАЗИЕВ А.Х.,

кандидат экономических наук, доцент, Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, г. Нальчик, e-mail: ja071274@gmail.com

В статье рассматриваются проблемы поиска основных направлений повышения эффективности системы образования. При этом основное внимание уделяется новым долговременным издержкам образования. Аргументирована необходимость объединения средств граждан со средствами бюджетной системы, которые будут использоваться исключительно по приоритетам потребителей образовательных услуг.

Ключевые слова: реформа образования; экономическая безопасность; экономика знаний; образовательные услуги.

Problem of finding the main directions of improving the efficiency of the education system are considered in the article. №e basic attention is given to new long-term costs of formation.

The necessity of association of citizens with the means of the budget system that will be used exclusively on the priorities of consumers of educational services is given reason.

Keywords: education reform; economic security; knowledge economy; education services.

Коды классификатора JEL: D83, I21.

Требования ускоренной модернизации и перехода к инновационной экономике выставляют особые требования к системе подготовки кадров. Поэтому, будучи по своей сути общественным благом, высшее образование будет у нас все больше трансформироваться в категорию рыночных услуг. Тем более, в стране получили развитие как негосударственные высшие образовательные учреждения, так и практика коммерческой деятельности государственных вузов.

При этом, высшее образование следует рассматривать и как услугу, и как элемент национальной культуры. И то, и другое должно развиваться в рыночных условиях, их не надо противопоставлять друг другу. В конце концов, рынок (как совокупность системных отношений) — тоже часть общей культуры.

Если образование должно стать определяющим сектором экономики, то оно не может не быть рыночным, иначе получится управленческий алогизм — рыночная экономика будет определяться нерыночным сектором. То есть, принципы управления в ведущем секторе должны быть соответствующими всей экономике и в этом тоже заключается один из принципов эффективного развития.

В наиболее распространенном общественном и научном представлении современная экономика движется в своем развитии к обществу знаний. Поэтому для исследования проблем модернизации российского образования необходимо учитывать критерии именно общества знаний, в основе которого лежит возможность находить, производить, обрабатывать, преобразовывать, распространять и использовать информацию с целью получения и применения необходимых для человеческого развития знаний. Оно опирается на концепцию общества, которое способствует расширению прав и возможностей, что включает в себя понятия множественности, интеграции, солидарности и участия.

Однако продвижение к обществу знаний непосредственно связано с необходимостью многократного увеличения расходов на подготовку специалистов. В нашей стране оно пока просто несопоставимо с зарубежными параметрами. Если у нас в среднем за год на одного студента тратится немногим более трех тысяч долларов, то в Европе этот показатель уже приблизился к десяти тысячам, а в США — к двадцати тысячам. Этот финансовый разрыв становится фактором неконкурентоспособности не только российского высшего образования, но и всей отечественной экономики.

Экономика знаний особо выделяет организационную и технологическую взаимодополняемость, которая существует благодаря новым технологиям между новыми возможностями создания, хранения, передачи информации и человеческим капиталом, способных не только использовать эти технологии, но и модернизировать организационные структуры фирм благодаря достижениям так называемого «knowledge management». Это в совокупности позволяет в максимальной степени задействовать производительный потенциал.

© А.Х. Жанказиев, 2010

ТЕRRА ECONOMICUS ^ 2010 ^ Том 8 № 4 Часть 3

ТЕRRА ECONOMICUS ^ 2010 ^ Том 8 № 4 Часть 3

При этом эмпирически наблюдается, что многие виды нематериальной деятельности, связанные с научными исследованиями, образованием и услугами, имеют тенденцию к тому, чтобы занять более значимое место в национальных и мировой экономиках. Доля этих видов деятельности в создании ВВП, особенно наиболее развитых в экономическом отношении стран, постоянно растет.

И здесь мы выходим на самый сложный вопрос экономики знаний — вопрос осуществляемых издержек. Собственно говоря, в экономической науке от того, как трактуются издержки, в конечном счете, зависит сама идентификация экономической системы. С этих позиций, в настоящее время очевиден рост доли расходов при использовании ВВП на научные исследования и опытно-конструкторские разработки, которая неуклонно увеличивается с середины прошлого столетия. Кроме того, это касается и так называемых невидимых инвестиций (образование, здравоохранение и т.д.), так как их объем значительно увеличивается по сравнению с видимыми инвестициями (элементы основного капитала, материальные ресурсы, и т.д.). А возрастающая роль знаний в экономической деятельности не ограничивается исключительно сферой высоких технологий, она все более распространяется на формы организации производственной деятельности и структуры управления на всех уровнях хозяйства.

В таких условиях невозможным становится определять экономическую целесообразность того или иного вида производственной деятельности только на основе сопоставления доходов и традиционных видов издержек. Как известно, основными видами дохода являются общий (совокупный) доход как сумма выручки, получаемой от продажи определенного количества благ; прибыль как разность между совокупной выручкой и совокупными издержками; средний доход, т.е. доход на единицу проданного блага; предельный доход как приращение дохода за счет бесконечно малого увеличения выпуска продукции.

Совокупность видов издержек, как правило, охватывает общие (совокупные) издержки как сумму постоянных и переменных издержек; постоянные издержки, не меняющиеся с увеличением или уменьшением объема производства в краткосрочном периоде; средние постоянные издержки, т.е. приходящиеся на единицу выпускаемой продукции; переменные издержки, изменяющиеся в зависимости от увеличения или уменьшения объема производства; средние переменные издержки, т.е. приходящиеся на единицу продукции; средние общие издержки как совокупные издержки на единицу продукции; предельные издержки как приращение издержек, вызванное бесконечно малым увеличением объема производства.

В какой-то мере можно воспользоваться вышеуказанными видами издержек, определив их по стоимости осуществляемых затрат для приобретения знаний. Что практически сейчас и делается с определением долей валового внутреннего продукта, приходящегося на эти затраты. Но эффект от таких затрат может проявляться только в долгосрочном периоде, когда меняются все факторы экономического развития. То есть, требуемого по критериям определения рациональности затрат сопоставления с получаемыми доходами проделать оказывается невозможно. И тут издержки, связанные с получением и производством знаний, оказываются вне основных рыночных категорий.

Например, согласно так называемому общему принципу теории предельной полезности, при данном уровне знаний и техники увеличение вложения в производство какого-либо вида продукта одного из применяемых ресурсов при неизменном качестве всех остальных, ведет к убывающей отдаче от того ресурса, вложения которого увеличиваются. В таких условиях выбор технологии становится экономическим выбором. В частности, между ценой и заработной платой — стоимость предельного продукта труда должна быть равна уровню заработной платы работника. Но именно неизменность уровня знаний противоречит самой сути экономики знаний и, следовательно, такой подход уже становится по меньшей мере недостаточным.

Согласно теории альтернативных издержек реальная стоимость какого-либо товара или услуги — это есть неполученная полезность других товаров и услуг, которые могли бы быть произведены с помощью тех же ресурсов. Это не столько издержки в прямом смысле слова, сколько утраты, но оцениваемые размерами издержек. При таком подходе затраты на производства знаний как будущей категории будут соотноситься с результатами нынешних потребительских предпочтений. А оценивать такое сопоставление никак невозможно по рыночным критериям.

Также противоречивый результат дадут и попытки использовать принципы теории вменения, согласно которой стоимость предельного продукта, полученного благодаря вложению дополнительного количества какого-либо производственного ресурса, должна быть равна рыночной цене этого ресурса.

Функциональные закономерности экономики знаний невозможно будет объяснить и с позиций теории прав собственности, изучающей санкционированные поведенческие отношения, складывающиеся между людьми по поводу использования ими экономических благ. Как известно, эти права собственности, будучи подверженными процессам спецификации (укрепление путем добавления) и размывания (ослабления путем отделения), непосредственно связаны с трансакционными издержками (т.е. издержками в сфере обмена, связанными с передачей прав собственности). При этом, углубление общественного разделения труда ведет к росту трансакционных издержек.

Однако, применительно к экономике знаний, мы имеем дело с так называемыми общественными благами, которые обладают двумя важнейшими свойствами — несоперничеством и неисключаемостью в потреблении. В первом случае прибавление дополнительного потребителя не снижает полезности для остальных, а во втором — распределяется между потребителями по единым для всех правилам, т.е. вне рыночных инструментов. Условие равного потребления общественного блага всеми индивидами в свою очередь связано с неделимостью блага, а также с наличием внешних эффектов.

ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ: НОВЫЕ ИЗДЕРЖКИ И НОВЫЕ ПРИНЦИПЫ.

207

Таким образом, главная особенность экономики знаний (именно как социально-экономической системы) — это новый характер издержек. Эти издержки познания являются комбинированными (социальнорыночными) и представляют собой в условиях информационного общества, с одной стороны, преимущественно индивидуальные затраты труда на протяжении всей жизни и определяют характер самой жизни, а с другой — совокупные инвестиции общества (частные, корпоративные, государственные и т.п.) в системы образования и науки. Однако в материальные и интеллектуальные результаты они могут трансформироваться только при условии формирования соответствующей общественной кооперации (представляющей собой многоуровневую и разноплановую систему отношений, выходящих далеко за рамки чисто экономических). То есть, в основу необходимо положить воспроизводственный подход на длительных горизонтах времени. При этом формируются уже сейчас процессы делокализация образовательных услуг и соответствующих издержек.

Эти издержки осуществляются вне рынка, но их совокупный результат оказывается непосредственно на рынке. Долгосрочный характер затрат познания приходит в противоречие с рыночными мотивами в кратко- и среднесрочных периодах. Это проявляется во многих фактах, в частности, в том, что фирмы предпочитают не брать на работу выпускников вузов (так называемая проблема первого найма).

В итоге, преимущественно индивидуальные затраты труда на обретение знаний теряют свои мотивировки, что отражается на качестве знаний прежде всего выпускников высшей школы.

Таким образом, общие затраты на высшее образование необходимо сориентировать на опережающий рост индивидуальных затрат труда на обретение знаний, так сказать внутренние мотивы обучающихся. Для этого в основу реформ высшего образования придется положить новую систему финансирования, в которой необходимо сочетание государственных и частных средств на персональном уровне и для каждого обучающегося. В отечественной практике пока сложилось жесткое разделение бюджетных и платных отделений и вузов.

В ныне действующей модели бюджетного финансирования российских вузов объем финансирования вуза складывается из фонда оплаты труда профессорско-преподавательского состава, административноуправленческого персонала и вспомогательного персонала, стипендиального фонда, средств на социальную поддержку малообеспеченных студентов, социальную помощь детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, других трансфертов населению (компенсационные выплаты преподавателям на покупку книг и журналов), а также расходов, обеспечивающих поддержание и развитие материальной базы вузов.

Численность профессорско-преподавательского состава вузов, точнее штатное расписание, задается нормативно установленным соотношением числа студентов, приходящихся на одного преподавателя. Для большинства российских вузов оно установлено как 10:1. Для ряда вузов это соотношение понижено и составляет 4:1 и даже 2:1 (творческие вузы). Состав этих вузов определяется Постановлением Правительства Российской Федерации.

Финансирование содержания материально-технической базы вузов также неявно привязано к численности студентов, поскольку определен норматив учебной площади в расчете на одного студента (рассчитывается, исходя из приведенного контингента студентов вузов).

В целом, почти 80% финансирования вуза по действующей модели так или иначе связано с численностью обучаемых в нем студентов. Еще примерно 7% — это государственная поддержка студентов из социально-уязвимых групп населения.

Вместе с тем привязка бюджетного финансирования вузов к численности студентов не является прозрачной. Кроме того, в действующей модели бюджетного финансирования государство, рассчитывая по определенному алгоритму объем выделяемых средств, достаточно жестко задает направления их последующего использования, что закрепляется принципом сметного финансирования всей бюджетной сферы.

Эти моменты являются определяющими для понимания предложений по реформированию моделей бюджетного финансирования вузов. С одной стороны, они стремятся более явно привязать распределение средств между вузами к численности студентов как некой объективной данности (отсюда акцент на подушевом принципе), а с другой — фактически отделить финансирование от жесткой привязки к направлениям расходования бюджетных средств, повысить автономность самих вузов в распределении и использовании выделенных ресурсов. К этому примыкают и все разработки новых организационно-правовых форм организаций социальной сферы, одна из них — автономное учреждение — уже принята.

Следует отметить, что предлагаемые модели нормативного подушевого финансирования, как правило, направлены на повышение эффективности распределения бюджетных средств между вузами и, неявно — на рост эффективности использования бюджетных ресурсов высшими учебными заведениями. При этом значительно меньше внимания в такой постановке проблемы уделяется вопросу определения того объема бюджетных средств, который необходим для нормального (устойчивого, эффективного) функционирования и развития системы высшего образования.

Вместе с тем, реальное введение норматива бюджетного финансирования в расчете на одного студента и его нормативно-правовое закрепление, позволило бы, по крайней мере, фиксировать тот минимальный объем бюджетных средств, который государство обязано выделять на финансирование системы высшего образования, в том числе и в его частной составляющей, поскольку минимальная численность

ТЕRRА ECONOMICUS ^ 2010 ^ Том 8 № 4 Часть 3

ТЕRRА ECONOMICUS ^ 2010 ^ Том 8 № 4 Часть 3

бюджетных студентов законодательно установлена (не менее 170 студентов на 10 000 человек населения Российской Федерации).

Вместе с тем, во всей своей совокупности, эти подушевые нормативы никак не решают проблемы многократного увеличения расходов на подготовку специалистов. Поэтому без использования рыночных механизмов увеличения финансирования вопрос модернизации системы высшего образования не решить.

Современные организационно-экономические инструменты модернизации российского высшего образования в сложившихся условиях пока функционируют эффективно, а времени на длительное реформирование в соответствии с требованиями перехода к инновационной экономике нет. Поэтому требуется, с одной стороны, кардинальная реконструкция отраслевых организационно-экономических инструментов, с другой стороны — бережное сохранение имеющегося образовательного потенциала высшей школы.

Кроме того, большинство из них практически еще не функционируют. Если использование единого государственного экзамена стало активно использоваться, то механизм государственных именных финансовых обязательств очень далек от реализации. Более того, от этой идеи в значительной части отказались, отменив дифференциацию нормативов финансирования вузов. Но оба инструмента — ЕГЭ и ГИФО — должны были функционировать во взаимодействии.

Как показывает анализ бюджета, государство не сможет взять на себя повышенные расходы на высшее образование. Доля расходов на высшее образование в расходах федерального бюджета остается на ближайшее время практически на одном уровне в три процента.

Единственный выход (как показывает и мировая практика) — активно вовлечь средства населения. То есть, главным организационно-экономическим инструментом должен стать тот, который в состоянии эти средства привлекать наиболее эффективно. Дело развития высшего образования становится, по сути дела, делом населения нашей страны, которое принимает на себя проблемы его финансирования. При этом, переломить тенденции развития образования и в особенности финансовую ситуацию необходимо в ближайшие несколько лет, иначе проигрыш на поле создания инновационной экономики будет неизбежен.

Формируемый таким образом государственный рынок должен быть сориентирован на потребительские предпочтения населения. Именно эти предпочтения, выразившиеся в троекратном увеличении доли расходов на услуги высшего образования в общих расходах на оплату услуг, а также в приоритете цели сбережений на образование среди общих целей формирования сбережений населением становятся главной гарантией возможности реального увеличения финансирования высшего образования. Россияне, таким образом, готовы принимать на себя материальную ответственность за получение высшего образования, т.е., сформировалась, на наш взгляд, основная предпосылка реформы системы высшего образования в современных условиях.

В то же время, численность студентов, обучающихся за деньги, будет снижаться, а объем рынка платного высшего образования будет ниже докризисного даже в 2015 году. Причины — кризис, демография и многочисленные реформы в российском образовании, в частности ЕГЭ.

Согласно исследованию Центра экономики непрерывного образования Академии народного хозяйства, объем рынка платного высшего образования в 2008 году составлял 281 млрд руб. В ценах прошлого года по итогам 2009 года объем рынка составил 270 млрд руб., а в 2010 ожидается 250 млрд руб. Затем на протяжении нескольких лет он будет колебаться на уровне 260-270 млрд руб., но в 2015 году упадет до 245 млрд руб.

Произошло сжатие рынка, и спрос не вернется на прежний уровень в ближайшие несколько лет. При этом количество бюджетных мест для поступающих не снизилось. То есть, основное сокращение числа платных мест будет происходить за счет коммерческих вузов, а не платных отделений государственных учебных заведений.

В результате, система высшего образования в целом потеряет существенный источник получения финансовых средств для своей модернизации, что будет не вполне рациональным.

Поэтому главным инструментом целесообразно определить не государственные именные финансовые обязательства, а ввести вместо них персональные образовательные перечисления бюджетных средств для населения на приобретение услуг высшего профессионального образования. Объем этих средств может подлежать ежегодному утверждению в законодательном порядке. Это создаст основу объединения средств граждан со средствами бюджетной системы, которые будут использоваться исключительно по приоритетам непосредственных потребителей образовательных услуг. На этой основе начнут формироваться новые экономические и управленческие отношения, ориентированные на требования населения и общества знаний.

ЛИТЕРАТУРА

1. Волков А.Е., Кузьминов Я.И., Реморенко И.М., Рудник Б.Л., Фрумин И.Д., Якобсон Л.И. Российское образование — 2020: модель образования для инновационной экономики // Вопросы образования. 2008. № 1.

2. Всемирный доклад ЮНЕСКО: К обществам знаний. Изд-во ЮНЕСКО, 2005.

3. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020

года. Утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р.