Антропология современности Кубани и Адыгеи: элементы традиционной культуры и инновации

ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

УДК 172.4 ГРНТИ 13.11.27

АНТРОПОЛОГИЯ СОВРЕМЕННОСТИ КУБАНИ И АДЫГЕИ: ЭЛЕМЕНТЫ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ И ИННОВАЦИИ

И.Ю. Васильев

Научно-исследовательский центр традиционной культуры Государственное бюджетное научно-творческое учреждение культуры Краснодарского края «Кубанский казачий хор» Россия, 350063, г. Краснодар, ул. Красная, 5

Показаны два направления в антропологии современности: изучение сохранившихся элементов традиционной культуры и их бытования в современных условиях; исследование преимущественно символов, на которых основывается идентичность современных групп людей, современных субкультур различных типов, постфольклора, медиалора. Автор утверждает, что на территории Кубани и Адыгеи наиболее востребовано первое направление. При этом есть необходимость изучения восприятия значимых мест памяти, исследования профессиональных субкультур.

Ключевые слова: антропология современности, традиционная народная культура, Кубань и Адыгея, элементы традиционной культуры, постфольклор, профессиональные субкультуры.

ANTHROPOLOGY OF THE PRESENT TIME OF THE KUBAN AND ADYGEA: ELEMENTS OF TRADITIONAL CULTURE AND INNOVATION

I.Yu. Vasiliev

Research Center of Traditional Culture at GBNTUK KK «Kuban Cossack Choir» Russia, 350063, Krasnodar, ul. Krasnaya, 5

The anthropology of modernity is divided into two directions: the one studies the elements of traditional culture which have remained till our time and their existing in modern conditions; the second investigates mainly symbols on which are based identity of modern people groups, modern subcultures of various types, post-folklore. The existing of traditional culture elements in modern conditions is the most in-demand studying in the territory of Kuban and Adygea. At the same time there is a need of perception study of the significant places of memory connected for example with the Great Patriotic War and research of professional subcultures.

Keywords: anthropology of the present time, traditional folklife culture, Kuban and Adygea, elements of traditional culture, post-folklore, professional subcultures.

© Васильев И.Ю., 2018

Антропологией современности / городской антропологией чаще всего называют изучение методами культурной антропопологии и фольклористики бытовой культуры, обрядности, фольклора, специфики идентичности людей, ориентированных на городские стандарты жизни и живущих во второй половине XX -начале XXI века. Эти люди не обязательно горожане в строгом смысле этого слова, ориентированы на стандарты современного массового общества, ведут образ жизни, сходный с современным городским. Антропология современности нередко тесно смыкается с социологией, в некоторых случаях - с политологией. Для неё характерно внимание к изучению различных субкультур (профессиональных, молодёжных), современному постфольклору, в частности, функционирующему в сети Интернет, а также ньюслору / медиалору -фольклорным и околофольклорным сюжетам, транслируемым через средства массовой информации. Городская антропология в своём «фольклористическом сегменте» уделяет особое внимание взаимодействию постфольклора и профессионального художественного творчества, а также фото- и видеофиксации материала [1, с. 102-115; 2].

Другое направление современной антропологии, гораздо более сходное с традиционной этнографией / этнологией, занимается изучением функционирования форм традиционной культуры в современных условиях. Чаще всего это уже не цельные комплексы традиционной народной культуры, а отдельные фрагменты, так или иначе включённые в комплекс современной культуры. Очень часто это вторичные формы традиционной культуры, которые находятся вне контекста традиционного уклада жизни, в рамках которого они сложились и которые транслируются отнюдь не их традиционными носителями. Это направление занимается инновациями в рамках традиционных культурных комплексов, заимствованиями в их рамках из массовой культуры, других этнических культур, целенаправленно восстанавливаемыми элементами традиционной культуры, ложными подобиями, возникающими без связи с традицией под влиянием сходных условий [3, с. 32-41], тогда как традиционная этнология занимается целостным изучением традиционной народной культуры либо отдельных блоков и элементов в контексте традиционного уклада представите-

лей какого-либо этноса, даже когда это и ретроспективный анализ.

Общее положение фрагментов традиционной культуры в современный период было концептуально описано Н.И. Бондарем во вступительной статье к вышедшему в Краснодаре сборнику «Вторичные формы традиционной народной культуры». Учёный обратил особое внимание на то, что элементы традиционной культуры в настоящее время транслируются уже не непосредственными носителями, а преимущественно через «вторые руки» (через музеи, фольклорные коллективы и пр.). Сохранившееся из народной традиции либо является достоянием отдельных субкультур, либо включено в культурный багаж современного человека в тесной связи с более поздними элементами. В любом случае эти фрагменты традиционной народной культуры подвергаются редукции, их смысл и место в жизни людей часто кардинальным образом меняется.

Такие глубоко укоренённые и в нашем обществе элементы традиционной культуры, как свадебная и погребальная обрядность, в условиях современности необходимо рассматривать особо [4, с. 3-7; 32; 5].

Необходимо отметить работы И.А. Кузнецовой, посвящённые похоронно-поминаль-ной обрядности. На основе описания исследователем этой наиболее консервативной сферы обрядности можно проследить соотношение традиции и инновации применительно к различным временным периодам. И.А. Кузнецовой особо выделяется такой важный традиционный аспект, как манифестирование в погребальной обрядности конфессиональной принадлежности, а также такие значимые моменты, как профессиональная и социальная идентичность (например, погребения криминальных авторитетов 1990-х гг.), а также соотношение общего и специфического в современной погребальной обрядности в целом. Ирина Анатольевна - фотохудожник, поэтому её работы нередко снабжены весьма интересными иллюстрациями [6, с. 188-201].

Проблематика антропологии современности в контексте соотношения традиций и инноваций, изменчивости и стабильности неизбежно должна затрагиваться в комплексных исследованиях, посвящённых компактным группам недавно мигрировавших на данную территорию этносов. Монография «Курды Адыгеи», написанная авторским коллективом

под руководством известного майкопского этнолога А.Н. Соколовой при участии А.Ю. Шад-же, З.А. Жаде, М.А. Ешева, А.Н. Шаповаленко и др. является комплексным описанием основных проявлений социальной жизни и культуры курдов, компактно проживающих в Красногвардейском районе республики Адыгея, в контексте их отношений со старожильческим населением [7]. Подобных работ пока ещё немного, но их число растёт в связи с актуальностью темы миграции и межнациональных отношений.

У курдов хорошо сохранилась социальная организация на уровне родственных связей, бизнес-организация по производству и сбыту сельхозпродукции. Укреплялись и этно-политические структуры, формировавшиеся по территориальному принципу. Однако стремительно уходят в прошлое сложные элементы традиционной культуры (исчезновение ковроткачества, упрощение свадебного обряда). Авторы работы указывают на сходство шкалы ценностей курдских школьников с другими школьниками Адыгеи, их интерес к мировой популярной культуре, элементы недовольства своим положением в семье у девушек [7, с. 33-51, 129-136, 181-183, 202].

Таким образом, наиболее значимое на Кубани направление изучения антропологии современности - выявление элементов традиционной культуры в современном быту и профессиональной культуре. Очень важно изменение социокультурного контекста их бытования в соотнесении с сохранением некоторых элементов традиционности. Большое значение в этой связи приобретает сравнение места данного элемента в традиционной культуре и культуре нашего времени, то, как изменение или сохранение места влияет на смысл элемента.

Другим направлением современной антропологии в более узком и конкретном смысле является изучение постфольклора. В отличие от традиционного фольклора постфольклор, как правило, идеологически маргинален, поскольку фундаментальные идеологические потребности горожан удовлетворяются способами, к устным традициям прямого отношения не имеющими (СМИ, в меньшей степени кино и другими зрелищами, ещё в меньшей - популярной литературой).

Постфольклор включает в себя традиции «спонтанные», для которых характерна не только несанкционированность сверху и

неэлитарность, но и самопроизвольность зарождения и развития.

Подобно массовой культуре, он поли-центричен и фрагментирован в соответствии с социальным, профессиональным, даже возрастным расслоением общества на слабо связанные между собой ячейки, не имеющие общей мировоззренческой основы. По сравнению с традиционным фольклором его жанровый состав обновляется почти полностью, а ассортимент текстов сменяется с небывалой быстротой. Возрастает роль индивидуального авторства в генезисе отдельных произведений, а также «удельный вес» фольклорной импровизации и новотворчества.

Постфольклор недостаточно исследован. Не собран достаточный материал (критический корпус текстов) для общих выводов и дискуссий по ним [7].

Существует и точка зрения, что постфольклор не следует выделять как особую форму фольклора, как особую эпоху в его развитии. Такой точки зрения придерживается В.П. Аникин. Он считает, что современный фольклор - это лишь продолжение фольклора традиционного в новых условиях. Изменилось только конкретное содержание, но суть осталась прежней. Сохранилось обращение к традиционным архаическим темам, клиширован-ность, типизация и т. д. [8, с. 224-240]. А то, что другие исследователи называют постфольклором - только признаки неустойчивости в традиционном фольклоре, переживающем переходную эпоху.

Для доказательства правоты или опровержения этих точек зрения нужны более многочисленные исследования. Но в случае, даже если постфольклор - всего лишь переходная стадия традиционного фольклора, его специфические черты отнюдь не исчезают и могут использоваться для характеристики современного фольклора. Наиболее полно постфольклор развит в рамках различных субкультур. Например, журналистская среда - это профессиональная группа, имеющая признаки субкультуры. Журналисты объединены общим делом и общим миром повседневности. Их сообщество имеет достаточно чёткие социальные границы. Новички в группе должны пройти определённую социализацию. Они должны научиться не только выполнять профессиональные обязанности, но и принимать общие смыслы и ценности, разделяемые в группе.

Журналисткой среде присущ свой фольклор, профессиональный сленг [9, с. 3, 6, 7; 18, 19]. На них остановимся подробнее. В рамках журналисткой среды сложился особый профессиональный фольклор. Это явление характерно для всех устойчивых профессиональных сред. Фольклор журналистов - своеобразный набор устных текстов, имеющих достаточную степень типичности. Профессиональный фольклор выделяет журналистов из среды других профессий. Например, одежда в журналисткой среде мало регламентирована. В равной степени допускается официально-деловой стиль, небрежный городской, стили одежды различных субкультур. Исследование журналистского постфольклора проводилось в 2005-2006 гг. И.В. Карасёвым и И.Ю. Васильевым в рамках авторского проекта по изучению журналистского постфольклора. При проведении исследования использовались методы скрытого интервьюирования и включённого наблюдения. Всего было собрано 27 интервью. Отбирались наиболее распространённые сюжеты. В качестве интервьюируемых выбирались в основном журналисты молодого и среднего возраста, так как они были гораздо доступнее для беседы.

Такое явление, как фольклор журналистов Кубани, выполняет такие важные социо-образующие функции, как социализация и деление на своих и чужих. Причём ставится задача объединить весьма разных людей и сделать их пригодными для активного общения с «чужими». Специфика журналистского сообщества - в тесных его контактах с самыми разными средами и внутреннее разнообразие. Постфольклор отражает коммуникацию с самыми разнообразными людьми. Как за пределами, так и внутри сообщества. Профессиональная социализация и должна подготовить к этим контактам.

Тенденция к выполнению рекреативно-эстетической функции в соответствии со спецификой постфольклора проявляется в несколько заниженном и ограниченном виде. Совместный отдых с коллегами, совместные профессиональные интересы только в ограниченной степени определяют интересы и мироощущение журналиста. Зачастую вне журналистской среды находятся его главные эстетические приоритеты, особенно не связанные со смеховой составляющей эстетики. Специфика журналистского сегмента поля постфольклора -

в открытости для влияния извне и мощном влиянии, оказываемом на другие сегменты. Постфольклор журналистской среды оказывает наибольшее воздействие на формирование регионального ньюслора / медиалора. На журналистский постфольклор оказывает влияние фольклор других профессиональных групп, неформальных объединений. В то же время журналистский постфольклор, благодаря удобному выходу на печатное слово, оказывает большое влияние на другие постфольклорные среды. Зачастую в журналистскую среду возвращается то, что когда-то из неё вышло [10, с. 33-36; 11].

Важной сферой антропологии современности является изучение значимых для современных людей «мест памяти», связанных с идентичностью местных жителей, некоторыми традиционными и современными обрядами и ритуалами [11].

В 2014 г. в рамках проекта нами было проведено анкетирование жителей Краснодара для выявления их восприятия городских памятников. Анкета содержала вопросы о степени известности памятников, об отношении к ним, о связанных с ними обрядовых практиках. В опросе приняло участие 52 чел. разного возраста (от школьников до пенсионеров) и разных профессий - члены творческих союзов, работники культуры, торговли, сферы услуг, охранных структур и т. д.; всего 12 мужчин и 40 женщин. Значительное количество ответов касалось монументов, посвящённых Великой Отечественной войне [12].

В конце 2015 г. профессором Кубанского государственного университета А.В. Барановым проводилось анкетирование по развёрнутой социологической программе «Знание о памятниках, посвящённых Великой Отечественной войне, на Северном Кавказе», координатором являлась И.В. Реброва. Было опрошено 44 студента: 25 женщин, 18 мужчин, в одном случае пол не указан, в возрасте от 17 до 24 лет [13-15].

По той же программе в июне - июле 2016 г. в Кубанском государственной политехническом университете А.А. Купавской и Н.В. Майгур и в Краснодарской городской библиотеке им. Н.А. Некрасова Н.Ф. Лобо-дырёвой было проведено анкетирование студентов и преподавателей вуза, работников и посетителей библиотеки. Было опрошено 46 чел. (24 мужчины и 26 женщин). Из них

35 в возрасте от 17 до 24 лет; 2 - от 25 до 35 лет; 3 - от 36 до 45 лет; 2 - от 45 до 55 лет; 3 - от 56 до 65 лет [16]. Всего по двум видам анкет и программ было опрошено 132 чел.

Было установлено, что в целом осознание важности и значимости памятников продолжает присутствовать. Позиционируется как важное и престижное знание о памятниках, полученное от старших родственников, посещение памятников вместе с родственниками. Считается престижным интересоваться тем, в честь кого они установлены. Двое из троих респондентов, сообщивших об участии в акции «Бессмертный полк», особо подчеркнули, что участвовали в ней вместе с родственниками. Причастность к памяти о Великой Отечественной войне, особенно на уровне семьи, продолжает быть весьма значимой для ощущения себя в качестве полноценного члена общества.

При этом для молодёжи родственники-участники войны в основном уже относятся к поколению прадедов - возрастной группы, малоизвестной или попросту лично не знакомой правнукам. Для молодёжи подобные представления в большей степени имеют абстрактный характер, и в большей степени относятся к разряду «парадных ценностей». Те же респонденты, которые говорили о значимости посещения памятников в четь Великой

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Трубина Е.Г. Городская антропология: трудное наследство специализации // Этнографическое обозрение. 2016. № 4.

2. Неклюдов С.Ю. Несколько слов о «постфольклоре» [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.ruthenia.ru/folklore/postfolk.htm 10 ; Он же. Устные традиции современного города: смена фольклорной парадигмы [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.ruthenia.ru/folklore/necklu-dov7.htm (дата обращения: 24.05.2018 г.).

3. Чистов К.В. Традиционные и «вторичные» формы культуры // Расы и народы: Современные этнические и расовые проблемы: ежегодник. М. : Наука, 1975. Вып. 5.

4. Бондарь Н.И. Вместо предисловия // Вторичные формы традиционной народной культуры : материалы науч.-практ. конф. Краснодар, 2010.

5. Неклюдов С.Ю. Фольклор и современность: итоги XX в. // От конгресса к конгрессу: Навстречу Второму Всероссийскому конгрессу фольклористов : сб. материалов. М., 2010.

6. Кузнецова И.А. Этнокультурные особенности современного городского кладбища (на при-

Отечественной войны вместе с родственниками, в предыдущем блоке вопросов указывали, что бывают рядом с памятниками, только случайно проходя мимо, либо в ходе официальных мероприятий [17].

Память о Великой Отечественной войне, посвященные ей памятники значимы как для коренных краснодарцев, так и для приезжих. Они относительно менее значимы для недавно приехавших в Краснодар людей в возрасте от 17 до 24 лет [17-18].

Можно сделать вывод, что приоритетным направлением развития антропологии на Кубани и в Адыгее является изучение бытования элементов традиционной культуры в современных условиях. Это обусловлено сравнительно большим процентом сельского населения регионов, проживанием представителей множества национальностей, исповедующих разные религии, большим вниманием к элементам традиционной культуры специалистов и органов власти.

Нельзя забывать о необходимости изучения специфики современных урбанистических традиций. В особенности антропологии важнейших «мест исторической памяти» и профессиональных субкультур. Тем более что исторические события и культурные ценности XX в. во многом являются основой нашей современной идентичности и уклада жизни.

REFERENCES

1. Trubina E.G. Gorodskaya antropologiya: trudnoe nasledstvo specializacii // Etnograficheskoe obozrenie. 2016. № 4.

2. Neklyudov S.Yu. Neskol'ko slov o «postfol'klore» [Elektronnyj resurs]. Rezhim dostupa: http://www.ruthenia.ru/folklore/postfolk.htm 10 ; On zhe. Ustnye tradicii sovremennogo goroda: smena fol'klornoj paradigmy [Elektronnyj resurs]. Rezhim dostupa: http://www.ruthenia.ru/folklore/necklu-dov7.htm (data obrashcheniya: 24.05.2018 g.).

3. Chistov K.V. Tradicionnye i «vtorichnye» formy kul'tury // Rasy i narody: Sovremennye ehtnich-eskie i rasovye problemy: ezhegodnik. M.: Nauka, 1975. Vyp. 5.

4. Bondar' N.I. Vmesto predisloviya // Vtorichnye formy tradicionnoj narodnoj kul'tury : materialy nauch.-prakt. konf. Krasnodar, 2010.

5. Neklyudov S.Yu. Fol'klor i sovremennost': itogi XX v. // Ot kongressa k kongressu: Navstrechu Vtoromu Vserossijskomu kongressu fol'kloristov : sb. materialov. M., 2010.

6. Kuznecova I.A. Etnokul'turnye osobennosti sovremennogo gorodskogo kladbishcha (na primere

мере Славянского кладбища г. Краснодара) // Традиционная культура народов Юга России: история, динамика, современное состояние : материалы Все-рос. науч. -практ. конф. Ростов-н/Д. : Печатная лавка, 2016.

7. Соколова А.Н. и др. Курды Адыгеи. Майкоп : ООО «Качество», 2015.

8. Неклюдов С.Ю. Фольклор: типологические и коммуникативные аспекты // Рутения (www. rutenia.ru/); Он же. Фольклор после фольклора // Знание - сила (www. znanie-sila.su).

9. Аникин В.П. Не «постфольклор», а фольклор (к постановке вопроса о его современных традициях) // Славянская культура и современный мир. М. : Государственный республиканский центр русского фольклора, 1997. Вып. 2.

10. Романов П.В, Ярская-Смирнова Е.Р. Мир профессий как поле антропологических исследований // Этнографическое обозрение. 2008. № 5. С. 3, 6, 7.

11. Щепанская Т.Б. Проекции социального контроля в пространстве профессии // Этнографическое обозрение. 2008. № 5.

12. Васильев И.Ю., Карасёв И.В. Традиции и профессиональный фольклор журналистов (на примере Кубани) // Живая старина. 2011.

13. Ваньке А., Полухина Е. Вечный огонь в Александровской саду как публичное место памяти [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://alexandrinavanke.files.wordpress.com (дата обращения: 27.01.2015).

14. Громов Д.В. Посещение достопримечательностей как часть современного свадебного обряда // Традиционная культура. 2008. № 2.

15. Громов Д.В. Свадебные достопримечательности»: ландшафт и современные молодёжные обряды перехода // Очерки русской народной культуры / отв. ред. и сост. И.В. Власова. М. : Наука, 2009.

16. Результаты анкетирования «Памятники города Краснодара», 2014 год, анкеты № 1-52 : рук. отчёт / Васильев И.Ю.

17. Результаты анкетирования «Знание о памятниках, посвященных Великой Отечественной войне, на Северном Кавказе», 2015 год, анкеты № 1-44 : рук. отчет / Баранов А.В..

18. Результаты анкетирования «Знание о памятниках, посвященных Великой Отечественной войне, на Северном Кавказе», 2015 год, анкеты № 146 : рук. отчёт / Майгур Н.В, Купавская А.А., Лобо-дырёва Н.Ф.

Васильев Игорь Юрьевич - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Научно-исследовательского центра традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор»; ivasee@mail.ru.

Slavyanskogo kladbishcha g. Krasnodara) // Tradicion-naya kul'tura narodov Yuga Rossii: istoriya, dinamika, sovremennoe sostoyanie : materialy vseros. nauch.-prakt. konf. Rostov-n/D. : Pechatnaya lavka, 2016.

7. Sokolova A.N. i dr. Kurdy Adygei. Majkop : OOO «Kachestvo», 2015.

8. Neklyudov S.Yu., Fol'klor: tipologicheskie i kommunikativnye aspekty // Ruteniya (www. rute-nia.ru/); Neklyudov S.Yu. Fol'klor posle fol'klora // Znanie - sila (www. znanie-sila.su).

9. Anikin V.P. Ne «postfol'klor», a fol'klor (k postanovke voprosa o ego sovremennyh tradiciyah) // Slavyanskaya kul'tura i sovremennyj mir. M. : Gosudar-stvennyj respublikanskij centr russkogo fol'klora, 1997. Vyp. 2.

10. Romanov P.V., Yarskaya-Smirnova E.R. Mir professij kak pole antropologicheskih issledovanij // Etnograficheskoe obozrenie. 2008. № 5. S. 3, 6, 7.

11. Shchepanskaya T.B. Proekcii social'nogo kontrolya v prostranstve professii // Etnograficheskoe obozrenie. 2008. № 5.

12. Vasil'ev I.Yu., Karasyov I.V. Tradicii i pro-fessional'nyj fol'klor zhurnalistov (na primere Kubani) // Zhivaya starina. 2011.

13. Van'ke A., Poluhina E. Vechnyj ogon' v Aleksandrovskoj sadu kak publichnoe mesto pamyati [Elektronnyj resurs]. Rezhim dostupa: https://alexandrinavanke.files.wordpress.com (data obrashcheniya: 27.01.2015).

14. Gromov D.V. Poseshchenie dostoprimecha-tel'nostej kak chast' sovremennogo svadebnogo obryada // Tradicionnaya kul'tura. 2008. № 2.

15. Gromov D.V. Svadebnye dostoprimecha-tel'nosti»: landshaft i sovremennye molodezhnye obry-ady perekhoda // Ocherki russkoj narodnoj kul'tury / Otv. red. i sost. I.V. Vlasova. M.: Nauka, 2009.

16. Rezul'taty anketirovaniya «Pamyatniki goroda Krasnodara», 2014 god, ankety № 1-52 : ruk. otch-et / Vasil'ev I.Yu.

17. Rezul'taty anketirovaniya «Znanie o pa-myatnikah, posvyashchennyh Velikoj Otechestvennoj vojne, na Severnom Kavkaze», 2015 god, ankety № 1-44 : ruk. otchet / Baranov A.V..

18. Rezul'taty anketirovaniya «Znanie o pa-myatnikah, posvyashchennyh Velikoj Otechestvennoj vojne, na Severnom Kavkaze», 2015 god, ankety № 146 : ruk. otchet / Majgur N.V, Kupavskaya A. A., Lo-bodyryova N.F.

Vasiliev Igor Yurievich - Cand. Sc. {History}, Senior Researcher at Research center of Traditional Culture at GBNTUK KK «Kuban Cossack Choir»; ivasee@mail.ru.

Статья поступила в редакцию 26.07.2018 г.