Человек, которому все мало

Человек, которому все мало

       В свои двадцать три года он сменил девять мест работы, одиннадцать автомобилей и двух жен. Первые большие деньги он заработал на акциях МММ, а его собственная финансовая пирамида стоила лицензии крупному сибирскому банку. Сейчас он живет на доходы от собственного пакета ГКО и ищет работу, на которой ему платили бы не меньше ста двадцати тысяч долларов в год. О чем и известил потенциальных работодателей, разместив рекламу самого себя в ведущих деловых изданиях. С Никитой Корзуном беседует корреспондент "Денег" Алексей Белов.

       "Деньги": Никита, вы выбрали достаточно необычный способ поиска работы — дав объявление о самом себе в центральную прессу и запросив 10 000 долларов в месяц. Такую зарплату может получать специалист на должности не ниже начальника управления крупного банка. Вы надеетесь, что вас, человека с улицы, возьмут на такую должность?
       Никита Корзун: А почему бы и нет? Я считаю, что справлюсь с подобной работой. А цифра — не догма. Просто она задает тон разговора.
       "Д": То есть вы согласитесь и на меньшую зарплату? На какую?
       Н.К.:Все зависит от того — где мне предложат работать. Но если что-то, не знаю даже еще что, меня очень заинтересует, могу согласиться и на половину указанной суммы.
       "Д": Почему вы выбрали такой способ поиска работы?
       Н.К.: По двум причинам. Во первых — подобных объявлений раньше не было. Я, наверное, первый, кто сделал такой нестандартный ход. Думаю, что он, по крайней мере, будет замечен. Честно говоря, я испытываю кайф от того, что вижу собственное объявление. Во-вторых, это самый простой способ, ничего не делая, узнать, смогу ли я найти такую работу. Ходить по рекрутинговым агентствам, предлагать себя — это не по мне. Тем более, что мне голодная смерть не грозит, я могу спокойно ждать, когда кто-то откликнется.
       "Д": И сколько стоит реклама самого себя?
       Н.К.: Я заплатил за всю рекламную кампанию около 1500 долларов. Не скажу, что меня это очень обременило.
       "Д": И что, ваш нестандартный ход был замечен?
       "Н.К.: Конечно. Постоянно звонят какие-то люди и спрашивают:"Это действительно вы дали такое объявление?". Затем кладут трубку. Или говорят что-нибудь глупое. Или обидное. Типа "только идиоты так надеются работу найти". Еще часто звонят какие-то озабоченные женщины... Хотят познакомиться.
       "Д": То есть никаких серьезных предложений не поступило?
       Н.К: Нет, почему. Было несколько интересных звонков. Другое дело, что пока никаких конкретных результатов нет. Но, поймите сами, — объявления только вышли, а когда речь идет о таких зарплатах, за один день ничего не решается.
       "Д": Вы сами придумали дать объявление или подсказал кто?
       Н.К.: Не то чтобы сам придумал... Просто один раз увидел в какой-то газете объявление: "Ищу партнера для организации совместного бизнеса. Есть капитал — 1000 долларов". Я решил, что если свои объявления размещают люди, которые хотят отдать деньги, то почему нельзя дать объявление о том, что я хочу деньги получить. А выбор изданий, по-моему, понятен. Их читают те, кто может предложить мне такую работу.
       Еще мне кажется, что даже если я и не найду подходящей работы с помощью этой рекламы, то в последующем меня будут узнавать. Я смогу говорить о себе:"Я тот самый человек, который дал вот такое необычное объявление". Наверное, это как-то улучшит мой имидж.
       "Д": Никита, вы хотите зарабатывать более десяти тысяч долларов в месяц. При этом не говорите, где и в качестве кого. Естественно, у работодателя возникает вопрос — а что вы, собственно, умеете?
       Н.К.: Это неправильный вопрос. Я хочу быть менеджером, управленцем. А настоящему управленцу все равно, чем руководить: финансовой компанией или консервным заводом.
       Хотя я предпочел бы работать в крупной банковской структуре.
       "Д": Человек, который претендует на такую зарплату, должен обладать серьезным опытом и иметь соответствующий, производящий впечатление, послужной список. Вы этим обладаете?
       Н.К.: Думаю, что моего опыта достаточно. Что касается послужного списка, то я за семь лет сменил девять мест работы. Был программистом в малом предприятии Академмедфонд. Работал над САПРами (системы автоматизированного принятия решений). То, что мы делали, финансировалось из госбюджета. По очень странной схеме — первую половину года мы просто сидели без денег. А я как раз тогда женился, и жить на зарплату в 120 рублей, которую еще и выплачивали нерегулярно, как-то не получалось. Родители помогать не могли. Вообще я бы не сказал, что жил в состоятельной семье. Отец — программист, мать — художник. Я довольно долго считал, что все те, кто ездит на собственных машинах, где-то очень хорошо воруют.
       "Д":Но все-таки удавалось выходить из положения?
       Н.К.:Только за счет халтуры. Приезжаешь на какое-нибудь предприятие, предлагаешь им создать САПР. А их руководство предлагает вместо этого помочь наладить автоматизированный учет на складе. За отдельную плату. В месяц рублей сто к зарплате набегало.
       "Д": А потом вы перешли на работу в банк...
       Н.К.: Вы помните, как звучало слово банк в 1993 году? Это было что-то недоступное. И тут на одной из московских BBS (электронная доска объявлений, предшественник Internet) я нашел объявление о том, что сибирскому Старбанку нужен программист для работы в московском филиале.
       Так получилось, что сначала туда поехал мой знакомый, с ним поговорил менеджер, дал задание — написать какую-то программу. Я помог ему это сделать. А когда этот человек приехал в банк показывать работу, ему стали задавать вопросы по программе и выяснилось, что писал ее не он. В результате на работу приняли меня.
       "Д": Зарплату большую предложили?
       Н.К.: Больше, конечно, чем на госслужбе. Раза в два. Сколько конкретно — не помню, как раз в то время деньги стали мерить не рублями, а тысячами.
       "Д": Но все же вы по-прежнему оставались технарем. Ведь бизнесом вы не занимались?
       Н.К.: Не занимался. Хотя по характеру работы пришлось влезать всюду. И, само собой, вникать во все, что в банке происходит.
       "Д": И со временем вы переключились на работу непосредственно с деньгами?
       Н.К.: Да, как-то это само собой получилось. Я был в очень хороших отношениях с заместителем руководителя нашего филиала. Естественно, разговаривая с ним, мы обсуждали и проблемы банка. От него я впервые узнал о проблеме невозврата кредитов. И о том, как вообще можно взять кредит и не возвращать его. О том, как крутятся деньги нашего банка.
       Филиал обслуживал старателей, которые работали в сибирских артелях, а потом приезжали в Москву за своими деньгами. Их зарплаты мы получали в начале года, а старатели приезжали за ними обычно после завершения сезона, то есть в конце года. Понятно, деньги просто так не лежали.
       "Д": То есть за счет этих средств выдавались кредиты?
       Н.К.: Не только за счет них. Тогда все банки были заинтересованы в привлеченных средствах. Основным источником которых был рынок межбанковских кредитов. Нам, поскольку мы были филиалом иркутского банка, "межбанк" давали крайне неохотно. Если и удавалось взять, то под 250% годовых и с ежемесячной выплатой процентов.
       Я подсчитал, сколько приходится платить и понял, что выгоднее привлекать средства населения под высокий процент с выплатой всей суммы в конце срока. Посоветовался с руководителем филиала — он дал согласие, и я начал раскручивать свою схему.
       "Д": В чем она заключалась?
       Н.К.: Банк объявил о привлечении средств населения под 512% годовых. Мы оплатили рекламу так, чтобы она вышла через месяц, и начали лихорадочно организовывать работу. То есть делать ремонт, устанавливать банковские стойки, искать персонал...
       Результаты превзошли все ожидания. У нас были очереди из желающих сделать вклад. Тогда банкам доверяли куда больше, чем каким-то финансовым компаниям. Выяснилось, что единственная проблема, которую мы не предусмотрели, — это старатели, приезжающие за зарплатой. Надо было как-то разделить эти два потока, чтобы они между собой поменьше общались. Но мы это решили, сделав два входа и выставив охрану.
       У филиала появились деньги. Много денег. Что не могло пройти мимо внимания нашей головной конторы в Иркутске.
       "Д": Делиться предложили?
       Н.К.: Конечно. Так, что у нас меньшая часть оставалась. Из-за этого и произошел конфликт между руководством филиала и самого банка. В результате руководитель филиала ушел. Я ушел вместе с ним.
       "Д": А Старбанк продолжал пользоваться вашей схемой?
       Н.К.: Вовсю. Когда все начали снижать ставки, они продолжали удерживать все те же 512%. Исход понятен — у них отобрали лицензию. Они не могли не разориться, привлекая деньги под такой процент.
       "Д": А вам за разработку этой схемы заплатили?
       Н.К.: Ничего не заплатили.
       "Д": Куда вы ушли из Старбанка?
       Н.К.: В банк "Российский кредит", точнее в его филиал "Черемушки". Руководитель филиала Старбанка, тот, которого "ушло" иркутское руководство, перешел в этот филиал и пригласил меня.
       "Д": Кем?
       Н.К.: Он предложил мне наладить работу кредитно-депозитного отдела.
       "Д": Но ведь у вас не было ни специального образования, ни сколько-нибудь значимого опыта. Вас пригласили просто потому, что вы свой?
       Н.К.: Высшее образование я как раз в то время получал. В Академии международного бизнеса. Есть такой платный вуз. Должен был стать экономистом. В 1995 году я этот институт все-таки закончил.
       А пригласили меня действительно потому, что был своим.
       "Д": И чем вы занимались в кредитно-депозитном отделе?
       Н.К.: Первым делом просчитал схему, по которой было бы выгодно привлекать средства населения. Обнаружил, что выгодно привлекать деньги под 170%. Можно было бы и больше давать, но мне казалось, что несолидно такому банку, как "Роскредит", обещать слишком высокие проценты. А сто семьдесят — то, что надо.
       "Д": Удалось реализовать эту схему в "Российском кредите"?
       Н.К.: Увы. В решающий момент вмешалось вышестоящее начальство и категорически запретило делать что-либо подобное.
       "Д": В результате вы занимались рутинной работой банковского клерка. Сколько вам платили?
       Н.К.:Около четырехсот тысяч рублей в месяц.
       "Д": Но все-таки вы ушли из "Российского кредита"?
       Н.К.: Начались разногласия с начальством. Можно так сказать. Я захотел стать партнером по бизнесу, иметь свою долю. Мне в этом было отказано.
       "Д": И вы организовали собственное дело?
       Н.К.: Пришлось. Хотя я вообще противник собственного бизнеса. Собственного — это когда ты один владеешь всей фирмой и один за все отвечаешь. По мне, лучше быть высокооплачиваемым наемным работником. Что я сейчас и ищу.
       Но тогда надо было что-то делать. И я занялся акциями МММ.
       "Д": Что, вложили в них деньги?
       Н.К.: И это тоже. Но я мыслил глобально. Одолжил деньги. Купил зарегистрированную инвестиционную компанию "Ритм-Инвест", арендовал помещение и оплатил рекламу пункта купли-продажи акций МММ. Реклама должна была выйти через месяц — за это время мне предстояло наладить работу.
       "Д": Удалось?
       Н.К.: Ценой неимоверных усилий. Как сейчас помню — завтра открывается мой пункт, а у меня не хватает одной сотрудницы. И тут, на вечеринке у друга, знакомлюсь с девушкой, которая ищет работу. В общем, на следующий день она вышла на работу, а вскоре стала моей женой.
       "Д": На акциях МММ делались миллионы. Вам удалось заработать?
       Н.К.: Я считаю, что да. Хотя я прекрасно понимал, что рано или поздно это накроется. Но мне доставляло удовольствие сознание того, что я зарабатываю, управляя чужими деньгами. Не своими.
       "Д": Но крах МММ все-таки наступил...
       Н.К.: Было, по-моему, четыре кризиса МММ. Первый, конечно, был самым острым. Я продал все эти бумажки в последний день, в компании с одним известным коммерческим банком, у которого этих акций было на пять миллиардов.
       "Д": И что делали потом?
       Н.К.: Потом акции МММ стали продаваться по 85 000 рублей. Вместо 125 000, как в последний день.
       Я скупал их по новой цене где только мог: с рук, на бирже, у оптовиков. Надеялся, что они вырастут хотя бы чуть-чуть. На следующий день я узнал, что они стоят ровно тысячу.
       "Д": Много потеряли?
       Н.К.: Более ста тысяч долларов. Не сказал бы, что мне было страшно, хотя деньги были чужими. Помню, ощущал какую-то злобу на самого себя за то, что не смог предусмотреть такой развязки.
       "Д": Но деньги-то вернули?
       Н.К.: Отработал. Тогда еще какое-то время продолжалась возня с разными билетами МММ, "Телемаркетами", "Холдинг-центрами". На них я эти деньги вернул. И закрыл фирму. Я понял, что в любом бизнесе главное — вовремя закрыться.
       "Д": И тогда вы расстались с мыслью о том, что на собственных машинах ездят только те, кто ворует?
       Н.К.: Да. Через два месяца после того, как стал заниматься МММ, я купил свою первую машину.
       "Д": Иномарку?
       Н.К.: Нет, "Жигули", "семерку". Новую. Правда, быстро ее разбил. Я целый год без прав ездил. Потом подсчитал, сколько платить ГАИ приходится, и понял, что выгоднее права купить.
       А первая иномарка у меня появилась, когда я сменил уже три машины. Nissan Sunny, двухлетняя, за 11 300 долларов ее купил. С тех пор и полюбил иностранные машины.
       "Д": Завершив работу с МММ, вы вновь стали наемным работником?
       Н.К.: Да. Все в том же "Российском кредите". Когда понял, что остался без работы, позвонил своему прежнему руководству. Поговорил. Предложил свои услуги. В результате мы решили вновь работать вместе. Только занимался уже всем подряд. И приватизацией, и организацией околобанковского бизнеса.
       "Д": На каких условиях вы вернулись? Вы стали партнером?
       Н.К.: На этот раз мы нашли общий язык. Я создавал фирмы, которые оказывали услуги клиентам банка. Учреждал их в партнерстве с банком. Это называлось организацией околобанковского бизнеса.
       Так, по моим подсчетам, человеку, который открывает у нас счет, было выгодно регистрировать свою фирму бесплатно. Правда, бесплатно это делать не удалось, но регистрировали мы действительно за копейки. А оффшоры... Я просмотрел рекламу — выяснил, что дешевле, чем за тысячу, оффшор купить нельзя. Затем по Internet посмотрел, сколько они стоят на Западе. Нанял девочку-переводчицу, чтобы она письма в иностранные юридические фирмы писала. В результате, в Москве у меня были самые дешевые оффшорные фирмы — от пятисот долларов. За три месяца продажи их я заработал примерно 30 000 долларов.
       "Д": И все-таки вы ищете работу?
       Н.К.: Из банка я ушел в конце прошлого года. Опять возникли разногласия с руководством. Они захотели, чтобы я вышел из партнерства. Сейчас живу на доход от собственного пакета ГКО. Немного, 5000 долларов в месяц, но мне хватает.
       "Д": А жена ваша работает?
       Н.К.: Нет, не работает. Мне действительно хватает денег. Я купил новую машину Chevrolet Tahoe , жене тоже — Opel Frontera. У нас два мобильных телефона, за оба я плачу из собственного кармана.
       "Д": А чего вам не хватает?
        Н.К.: Собственного острова. Я недавно видел рекламу: продаются небольшие острова в Средиземном море. Недорого. Надеюсь, что лет через пять смогу купить себе такой.
       "Д": А проблем с налоговой инспекцией не боитесь?
       Н.К.: Я подал декларацию. Мой доход за 1996 год — 668 143 322 рубля — результат моего околобанковского бизнеса. Так что все, что надо отдать государству, я отдал.
       
Подписи
       В 1994 году Никита Корзун заработал первые большие деньги. На акциях МММ. При этом он прекрасно понимал, что рано или поздно пирамида рухнет. Стресс в такой ситуации неизбежен.
       Из банка "Российский кредит" пришлось уходить дважды. Оба раза — из-за несогласия с начальством в вопросах распределения прибыли.
       Никита Корзун — человек, который претендует на зарплату 120 тысяч долларов в год. Но готов согласиться и на половину этой суммы.