"Единая Россия" пришла к своему лидеру

Вчера Владимир Путин встретился с руководителями "Единой России". Специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ пытался разобраться, с кем они на самом деле встречались: с председателем правительства или с лидером партии. А также спецкора "Ъ" интересовало, какова будет участь шагнувшего перпендикулярно линии партии президента Башкирии Муртазы Рахимова. И он убедился, что, скорее всего, незавидная.

Встреча с лидерами "Единой России" проходила в Ново-Огарево. Вообще-то Владимир Путин сам лидер "Единой России". И предстояло еще понять, кто с кем встречается: руководство партии со своим лидером или лидеры партии с председателем правительства.

Участники встречи — председатель высшего совета партии Борис Грызлов, секретарь президиума генсовета "Единой России" Вячеслав Володин, глава ЦИКа Андрей Воробьев...— уже минут десять сидели в ожидании Владимира Путина и были заинтересованы, казалось, не друг другом и даже не первым заместителем главы кремлевской администрации Владиславом Сурковым, сидевшим напротив, а журналистами, стоявшими рядом. Господин Володин вербовал то одного, то другого в ряды партии с такой страстью, что в какой-то момент у меня стало складываться убеждение, что в "Единой России" острый кадровый голод, который уже давно совершенно нечем утолить.

Я поинтересовался у господина Володина, намерена ли партия рассмотреть вопрос о президенте Башкирии, который пошел против линии партии, да так, что она сама пошла каким-то пунктиром. Как теперь известно, он считает политическую систему в стране однопартийной, катастрофически уменьшающей шансы на демократию. "На Госдуму стыдно смотреть. Уровень централизации хуже, чем в советские времена",— честно поделился своими наблюдениями с журналистами господин Рахимов.

Я спросил у господина Володина, который сидел ближе всех, что он думает по этому поводу и последуют ли организационные выводы в отношении члена партии, во весь свой рост вставшего у нее на пути.

— Борис Вячеславович, что вы думаете по этому поводу? — уверенно переадресовал этот вопрос господин Володин господину Грызлову.

— А о чем я думаю? — переспросил Борис Грызлов.

— Насчет Рахимова интересуются...

— А,— кивнул господин Грызлов,— понятно. Ну, нужно сначала отношение выяснить.

— Чье к кому? — уточнил я.

— Ну как же...— сказал Борис Грызлов и с уважением посмотрел на пустующее кресло Владимира Путина.

Впрочем, позже, в разговоре с высокопоставленным источником в администрации президента, я выяснил, что в партии собираются выяснить и отношение самого Муртазы Рахимова к тому, что он сказал.

— Знаете, как бывает...— сказал мой собеседник,— что-то происходит с человеком, а потом он наутро не может вспомнить, что говорил-то.

— Но по законам любой партии надо исключать любого, кто занимается антипартийными высказываниями...— топил я господина Рахимова.— Наверное, он и сам для себя все решил, когда произносил эти слова.

— По законам любой партии надо сначала все-таки выслушать человека, а уж потом принять меры. Человек имеет право высказаться.

Могло показаться, что если Муртаза Рахимов публично покается перед партией, то партия может его простить.

Тем не менее Борис Грызлов, отвечая на мой следующий вопрос, будут ли все-таки приняты меры к грубому нарушителю партийного спокойствия Муртазе Рахимову, оказался на этот раз неумолим:

— Конечно, будут.

То есть в "Единой России" к словам президента Башкирии отнеслись очень серьезно, хотя пока даже еще не выяснилось отношение к происшедшему человека, чье кресло пустовало.

— Вы хотите сказать, что после такого меры не могут не быть приняты? — уточнил я.

— Да, так и есть,— подтвердил Борис Грызлов.

Таким образом, понятно, что, даже если покаяние состоится, для "Единой России" Муртаза Рахимов в лучшем случае — теперь в лучшем случае — попутчик, а участь неискренних попутчиков, как известно из опыта партийной борьбы, незавидней участи самых яростных врагов партии.

На открытой для прессы части встречи Владимир Путин ничего не сказал о судьбе вверенного ему лидера партии Муртазы Рахимова и вверенного президенту страны Дмитрию Медведеву президента Башкирии. Но вряд ли и того и другого может устроить попытка его покушения на вертикаль — как партийную, так и государственную. Так что оргвыводы и по той, и по другой линии, очевидно, и в самом деле не заставят себя ждать.

Господин Путин начал с хороших новостей: несмотря на кризис (или благодаря ему.— А. К.) в стране снижается инфляция, падает число зарегистрированных безработных (очевидно, растет число незарегистрированных.— А. К.), начали восстанавливаться золотовалютные резервы (после беспрецедентного падения.— А. К.)...

При этом господин Путин заявил, что в условиях предстоящего отказа от единого социального налога "и с учетом серьезных социальных планов правительства нам надо подумать, как сбалансировать бюджет".

Он заявил, что антимонопольное законодательство "избыточно либерально" (то есть его ужесточение как раз может быть одним из способов балансировки бюджета).

— Да у нас зачастую вообще нет внутренней дисциплины! — заявил премьер (тут уже можно было наконец предположить, что он говорит не как председатель правительства, а как лидер партии, и не про нарушителей антимонопольного законодательства, а про Муртазу, например, Рахимова.— А. К.).

Но на самом деле во Владимире Путине пока побеждал премьер:

— На Западе очень жесткая ответственность за нарушение антимонопольных норм,— продолжил он.— Должна быть такая же и у нас.

После этого председатель правительства заговорил об отказе от кассовых аппаратов в сфере малого бизнеса. Его ожидает, наоборот, либерализация.

— Если есть необходимость у человека взять чек,— говорил господин Путин,— ему надо дать! Но если ему не нужен — зачем давать?

Логика была железная.

— И самое главное,— продолжил он,— не скатываться в популизм! А то мы все время говорим о том, что экономика выйдет из кризиса обновленной и окрепшей. А откуда такая уверенность?!

Если у кого-то из сидящих или стоящих за столом такая уверенность и правда была, то она тут же, конечно, пропала.

— Профессиональная подготовка должна стать полноценным партпроектом,— продолжил Владимир Путин, изгнав из себя, наконец, беса председателя правительства и ощутив на какое-то время прилив сил как лидер партии.— Кроме того, я жду от членов партии более оперативного реагирования на проявления кризиса в небольших населенных пунктах... За примерами далеко ходить не надо (действительно, поселок Пикалево, куда он сам, по сведениям "Ъ", доехал на поезде по причине надвинувшегося грозового фронта и невозможности, таким образом, долететь на вертолете, находится в полутора сотне километров от Москвы.— А. К.).

Борис Грызлов выступил с сообщением после Владимира Путина. Он посчитал своим долгом доложить, что только "Единая Россия" в парламенте голосовала за антикризисные законы.

— Да, мне как председателю Госдумы нужно давать все права оппозиции,— с горечью сказал он (очевидно, что господин Грызлов считает оппозицией всех, кто не входит в "Единую Россию".— А. К.).— Но у нее не совсем конструктивная позиция...

Господин Грызлов пообещал в ближайшую неделю рассмотреть в Госдуме так волнующий председателя правительства вопрос о новой редакции закона о контрольно-кассовых машинах, а осенью — закон об упрощенной системе налогообложения малого бизнеса. Но он не учел настроения председателя правительства по последнему вопросу.

— Надо быстрее! — мгновенно сказал господин Путин.

— Все равно же этот закон начнет работать только с 1 января 2010 года,— сказал Борис Грызлов с улыбкой, в которой при желании можно было усмотреть снисходительность по отношению к человеку, который не в совершенстве знаком с думскими процедурами. И такое желание у этого человека, конечно, сразу возникло.

— А я говорю: надо быстрее! — перебил Бориса Грызлова Владимир Путин.— Кто перейдет на упрощенку по налогам в размере до 60 млн, они уже сейчас перестанут работать с разными схемами по НДС!

Таким образом, в конце этого разговора председатель правительства во Владимире Путине окончательно взял верх над лидером "Единой России".

Это к лучшему, конечно.