2012. 02. 003. Медушевская Н. Ф. Интеллектуально-духовные основания российского права / совр. Гуманит. Акад. - М. , 2011. - 391 с

некоторые другие). Современное законодательство о разграничении государственной собственности содержит перечень имущества, которое может находиться в государственной собственности, однако анализ данного перечня приводит автора к выводу, что ценность его критериев «минимальна, так как они позволяют при необходимости подвести под него любое имущество» (с. 406). Перечни имущества, которое может находиться в собственности субъекта РФ и в муниципальной собственности, более конкретизированы, но именно из-за этого их приходится часто изменять и дополнять. В работе предлагается на основе сочетания экономического и юридического подходов сформулировать критерии разграничения государственной собственности, которые должны применяться в сочетании, а именно: территориальный (на территории какого субъекта расположен объект), экономической целесообразности (сфера деятельности субъекта-предприятия, финансовое положение, назначение и стоимость объекта), сочетания федеральных и региональных интересов, оценки произведенных финансовых вложений в объект, учета возможности делегирования управленческих полномочий в отношении объектов государственной собственности. В числе вопросов управления государственной собственностью отдельно рассмотрены вопросы приватизации и национализации, которые автор рассматривает как «антиподы», проблемы создания унитарных предприятий и акционерной собственности государства.

Г.Н. Андреева

2012.02.003. МЕДУШЕВСКАЯ Н.Ф. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ДУХОВНЫЕ ОСНОВАНИЯ РОССИЙСКОГО ПРАВА / Совр. гума-нит. акад. - М., 2011. - 391 с.

В монографии рассматриваются проблемы духовных оснований российского права, его истоков, становления и развития отечественной правовой культуры и правосознания в различные этапы российской истории, их оценка виднейшими представителями отечественной политико-правовой мысли.

Исследование опирается на три концептуальные идеи. Первая состоит в утверждении, что право предстает лишь как частный случай наряду с другими сферами общественной жизни, поэтому исследования следует проводить на уровне действия философской

и общенаучной методологии. Вторая постулирует: на российское право фундаментальное влияние оказала христианская православная религия. Из нее оно черпало правовые представления о социальном регулировании и регламентации правовой жизни, о государстве и государственности, правопорядке и законности. Даже в эпоху Просвещения, когда происходила секуляризация права, оно сохраняло религиозную насыщенность и противопоставляло свободу духа произволу права. Третья идея сводится к тому, что нравственность и нравственное сознание как форма духовного отношения к миру доминировали в России над правом и правосознанием. Право рассматривалось как побочное и несамостоятельное образование, нечто низшее по сравнению с моралью; для россиянина нравственные нормы и обычное право предпочтительнее норм позитивного права.

Интеллектуально-духовные основания права - совокупность принципов и идей, которые определяют характер правовой культуры данного общества. Они образуют базис правовой ментальности и регулируют ее содержание независимо от конкретных правовых субъектов. Интеллектуально-духовные основания служат матрицей познания и понимания правовых явлений, определяют связь права с культурой в целом.

В исследовании выявлены три принципа интеллектуально-духовных оснований российского права: теоцентризм, этикоцен-тризм и социоцентризм, на основании которых в российской правовой культуре сформировались идеи правды, российской государственности, общей пользы, свободы и вольности, служения, соборности. Они определяли логику российского массового и индивидуального, обыденного и теоретического правосознания.

Принцип теоцентризма выражает внутреннюю духовную установку человека на коммуникации со сверхъестественным миром путем откровения, служения Богу. Православный теоцентризм рассматривает материальное как нечто низменное, несущественное, ему противопоставляется идеальное, духовное как выражение смысла жизни и целеполагания. Из этого принципа вытекают аскетизм, покорность, верноподданнические чувства, смиренность, милосердие, стремление не к внешней свободе, а к мифологизированной справедливости, обожествление верховной власти и аполитичность, патриархальность повседневного уклада, мессианизм. Благодаря

теоцентризму и эсхатологизму в российском правосознании укоренилось перманентное ожидание грядущих перемен, надежды на будущее благословенное царство, которое наступит не в силу активности жизненных позиций человека и его труда, а в соответствии с промыслом Божьим.

Принцип этикоцентризма выдвигает в российском праве на первое место внутреннюю мотивацию деятельности и поведения человека. Сосредоточиваясь на внутреннем мире, данный принцип утверждает пассивное, созерцательное отношение к жизни, отрешенность, зрительское отношение к правовой реальности.

Противопоставление права нравственности не способствует развитию правового чувства, высшее духовное предназначение человека видится не в следовании карательно-запретительному законодательству, а в нравственном долге, в обусловленности поведения моралью. Метаморфозы нравственного сознания породили негативное отношение к истинным правовым ценностям, поэтому право позиционируется как временное, недолговечное явление, дополнение нравственности, средство насилия и принуждения, выражение несвободы, являющееся побочным продуктом социальной организации.

Принцип социоцентризма как одно из оснований российского права формирует духовные установки на приоритет общественной среды по отношению к индивидууму, которая диктует ему образ жизни, мыслей, жизненные позиции в целом, отношение к правовому бытию. Вследствие действия данного принципа в правовой культуре России личная ответственность индивида растворяется в коллективной ответственности, а в законодательстве отстаиваются не личные права и свободы гражданина, а интересы власти, государства, политической и экономической элиты.

Социоцентристские установки российского правового менталитета не позволяют воспринять западные правовые заимствования, ориентированные на личную ответственность, индивидуализм, правовую дисциплину. Для него свойственна первичность государства по отношению к праву, власти над законом, поэтому он не способствует формированию необходимости понимания и принятия права, согласия с ним и его нормами, он требует слепого повиновения и послушания.

Идея правды, составляющая важный элемент правового сознания и правовой культуры россиян, тесно связана с религиозностью и моралистичностью российского самосознания. Правда как выражение совести, добра, справедливости противопоставляется закону, формальности правовых норм с их равнодушием к конкретному индивиду.

Идея свободы выступает в российской правовой культуре как воля, вольность. Произвол и вольница российского человека есть оборотная сторона его тотального бесправия и насилия над ним, неверия в силу закона и правоохранительных органов.

В идее соборности отражается общинная психология русского народа, для которого важнейшей ценностью было не равенство, а братство, единение в вере. Естественной считается жизнь в коллективе, закономерность и приемлемость контроля со стороны социальной группы и государства, замена правовых норм узкокорпоративными требованиями и кодексами.

С идеей русской государственности в отечественной правовой культуре связаны установки на оправданность государственной исключительности и произвольного управления, патриархально-патерналистские отношения с властью, необходимость центрально-административного способа управления. В данной идее не выражено самоопределение гражданского общества как сообщества, контролирующего государство.

Сегодня российское право, не одухотворенное традициями правовой культуры, заключает автор, неспособно отразить состояние правового бытия и не является рефлексом общественной правовой жизни. Игнорирование духовно-интеллектуальных оснований в правотворческой деятельности, непонимание силы общественного мнения как самостоятельной общенациональной силы приводят к тому, что право в России не воспринимается как высшая ценность.

К.Ф. Загоруйко