Ген, проснись

Кажется, если болезнь вызвал бракованный ген, то для радикального излечения его обязательно надо «починить». Но нет: гены можно заставить замолчать или, наоборот, активнее самовыражаться гораздо более простым способом, не вмешиваясь в их устройство. Этот способ может дать надежду на выздоровление при многих врожденных заболеваниях, например при муковисцидозе. Недавно за возможность участвовать в таких разработках Eli Lilly, одна из компаний «большой фармы», обязалась заплатить $1,25 млрд.

О сделке, которую российские СМИ почти не заметили, было объявлено 11 мая. Ее участники — Eli Lilly и не особо известная британская компания MiNA Therapeutics, которая за 13 лет своего существования не создала ни одного лекарства. Из тех, что в разработке, лишь препарат против рака печени добрался до первой фазы клинических исследований. Но для исследовательских фармкомпаний это обычная история, они смотрят в будущее.

И будущее почти наступило. Eli Lilly решила, что MiNA достаточно продвинулась, и заключила с ней договор о совместных разработках. Lilly выберет пять заболеваний, а лекарства против них создаст на своей терапевтической платформе MiNA. Британцы получат от Lilly «до $245 млн» за каждый препарат плюс процент с продаж. И еще $25 млн сразу. Итого $1,25 млрд. «Доклинику» и «клинику» тоже берет на себя Lilly.

MiNA не лезет внутрь генома. Она лишь регулирует экспрессию — производство белков, закодированных в генах. Не все гены и не всегда производят белки. Степень экспрессии зависит от того, где находится клетка, от стадии жизни организма. Некоторые гены могут молчать, пока их не включат внешние обстоятельства. Один из механизмов, которыми организм регулирует экспрессию,— малые РНК. «Эти молекулы открыты недавно, в 2006 году за них дали Нобелевскую премию. Они небольшие, и их несложно синтезировать. Множество лабораторий ими занимаются»,— рассказывает Михаил Скоблов, заведующий лабораторией функциональной геномики Медико-генетического научного центра имени академика Н. П. Бочкова. «Тормозящие» РНК цепляются к матрице, на которой строится белок, и не дают начать стройку. «Ускорительные» — находят в цепочке ДНК нужный ген и стимулируют его экспрессию.

«Тормозные» свойства малых РНК изучены лучше, уже есть лекарства на их основе — например, препарат против макулярной дегенерации сетчатки. А малые РНК, которые активизируют гены, в лекарствах еще не используются — MiNA имеет шанс стать первой.

Русфонд много занимается детьми с наследственными заболеваниями — именно таким пациентам в первую очередь может помочь эта лекарственная платформа. «Примеров множество, рассмотрим муковисцидоз,— говорит Скоблов.— При нем нарушена структура одного из белков, из-за некоторых мутаций он довольно быстро деградирует и перестает работать. Предпринимаются попытки его стабилизировать. А можно попробовать иначе — с помощью малых РНК активизировать ген CFTR, производящий этот белок». Разрушаться белок будет так же быстро, но возросший объем производства это компенсирует.

Малые РНК хорошо работают в пробирке. Тяжелая проблема в том, чтобы доставить их в нужное место, например в легкие, говорит Скоблов. Возможно, раз счет пошел на сотни миллионов долларов, именно в этой сфере MiNA придумала что-то важное.