"Я в таких вопросах не торгуюсь"

Владелец "Стройгазмонтажа" АРКАДИЙ РОТЕНБЕРГ рассказал "Ъ", почему взялся за проект строительства Керченского моста.

— Соглашаясь на строительство Керченского моста, вы понимали, что фактически это полная изоляция от Запада, черная метка и в личной жизни, и в бизнесе?

— Конечно, понимание было и есть. Но в 63 года я больше думаю о том, что должен оставить после себя, что станет итогом жизни. Я живу в России и никуда не собираюсь уезжать. Везде побывал уже. Бизнес тоже весь здесь. В принципе за границей его никогда и не было. Ну да, теперь для меня закрыта экспансия за рубеж, но это не страшно. Более того, я давно планировал понемногу выходить из управления бизнесом. У меня сын большой уже, хорошая команда, молодые ребята. А я думал реализовать кое-какие наработки и мысли в других сферах — в спорте, например. Но появился проект моста, и я посчитал важным его реализовать. Важным — для страны.

— А вас не беспокоило, что сыну достанется бизнес, уже всерьез ограниченный санкциями?

— Процесс продажи части бизнеса сыну я начал задолго до санкций, мы шли к этим сделкам несколько лет.

— Теперь будете дистанцировать сына от своих проектов?

— Сегодня он не связан с моим бизнесом, развивает свои проекты.

— То есть мост нельзя назвать хорошей для вас историей?

— Как посмотреть. Это трудный проект в любом случае, даже просто технологически, но, с другой стороны, этим он и интересен. При всем том для меня это точно хорошая история. Рад, что правительство приняло положительное решение. Как я уже сказал, для меня это, видимо, заключительный большой проект — и не с целью зарабатывания денег. Он, если позволите, мой вклад в развитие страны. Это правда так.

— Кроме вас среди возможных строителей называли структуры Геннадия Тимченко. Кто-то еще был?

— Насколько я знаю, Минтранс рассмотрел более 70 предложений. Шли длительные конкурентные переговоры. Требования государства были достаточно жесткими — и по срокам строительства, и по стоимости, и по гарантиям исполнения контракта, которые должен предоставить подрядчик.

— Не обидно, что господину Тимченко разрешили отказаться?

— Нет. Я рад, что выбрали нас.

— Когда было принято решение о вашем участии в строительстве и кто вел переговоры?

— Разговоры на экспертном уровне велись несколько месяцев. Осенью прошлого года, когда нам предложили принять участие в конкурентных переговорах, я собрал коллег, мы все обсудили, я же сам менеджер, а не строитель. Они всесторонне проанализировали, сказали, что все технические возможности есть и что с проектом справимся. В январе Дмитрий Козак (вице-премьер, курирующий проект.— "Ъ") позвал меня, мы подтвердили в правительстве свои обязательства по условиям контракта, все обсудили более конкретно. Окончательное решение было принято на совещании у премьера.

— Проект обсуждался 20 января на совещании у Дмитрия Медведева, о чем именно шла речь, о финансировании?

— Совещание было, да, но финансирование не обсуждалось. Подробной проектно-сметной документации пока нет, она появится после окончания стадии проектировки. Как раз на этом совещании было принято окончательное решение, что мы строим мост.

— Но "Стройгазмонтаж" никогда не строил мосты, у него нет таких компетенций, в отличие от "Мостотреста". Разве не было бы логично привлечь к проекту эту компанию?

— Нет, я пока такой вариант не рассматриваю. Мы ведем переговоры с зарубежными компаниями — например, с турецкими строителями, которые сами на нас вышли. В ближайшее время технические специалисты поедут это обсуждать. Мы их предупредили прямо — могут быть санкции, а они говорят, что решат этот вопрос.

— Весной и летом говорилось о возможном участии в проекте китайских компаний, это еще актуально?

— Китайцев пока нет, но мы ведем переговоры с компаниями из Южной Кореи. Они хорошо строят, и у них есть опыт в подобных проектах.

— Беря на себя такой тяжелый проект, вы рассчитываете на какие-то дополнительные "пряники" от государства?

— Да нет, какие "пряники". Я в таких вопросах не торгуюсь и ничего не жду, если честно. Повторюсь, есть желание реализовать этот проект.

— Не боитесь оказаться крайним, если ситуация развернется в какую-нибудь неприятную сторону года через два, например?

— Не боюсь. Сейчас не то время, чтобы рассуждать в подобных категориях. Я буду делать свое дело.

— С президентом проект обсуждали?

— Обсуждал, конечно. Пришел, объяснил, почему взялся.

— Какой помощи просили?

— Только одного — обеспечить эффективную работу с госзаказчиком, чтобы мы могли своевременно ввести объект в эксплуатацию. Чтобы не было проволочек с землеотводами, экспертизами и так далее.

— Уже очевидно, что позиции федеральных и крымских властей далеко не всегда совпадают. Вы не опасаетесь проблем и противостояния в регионе?

— Этот вопрос находится в компетенции государства. Я на себе никаких противоречий не почувствовал.

— В проекте моста точкой входа для решения вопросов будет Росавтодор или Дмитрий Козак?

— Контракт мы подписываем с Росавтодором, но Козак будет курировать проект.

— Сейчас все активнее говорят о смене команды президента, о том, что его прежний круг вытесняется силовиками. Ваши собственные отношения с президентом не изменились?

— Нет, с чего бы? 50 лет не менялись, и вдруг? И вообще, на мой взгляд, он человек мудрый...