«Ни на блеф, ни на торг это не похоже»

Президент Трамп объявил о намерении выйти из Договора по ракетам средней и малой дальности (ДРСМД), заключенного США и СССР в декабре 1987 года. Какие последствия может иметь этот шаг для двусторонних отношений и мира? На вопросы «Огонька» отвечает глава Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО РАН) им. Е.М. Примакова, академик РАН Алексей Арбатов.

Что нужно знать о договоре о ликвидации ракет средней и меньшей дальности

— Алексей Георгиевич, заявленный выход США из ДРСМД продолжает оставаться самой горячей новостью. А самый простой вариант — что все это может оказаться блефом, призванным помочь республиканцам заработать очки на промежуточных выборах в Конгресс — не рассматривается?

— Нет, ни на блеф, ни на торг это не похоже. Да и эффект этого шага для выборов не очевиден. Администрация Трампа уже предусмотрела в своем первом военном бюджете финансирование научно-исследовательских разработок по ракетам средней дальности. А советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон однозначно заявил: решение принято, Москве следует ждать официального уведомления и через полгода после него стороны будут свободны от обязательств по ДРСМД. Болтон — один из ближайших соратников Трампа, да к тому же имеющий опыт в сфере переговоров по разоружению. Как минимум он может отличить РСМД от СНВ. Этого опыта нет ни у самого Трампа, ни у его госсекретаря Майка Помпео, ни даже у министра обороны генерала Джеймса Мэттиса, который на прошлой службе не занимался ядерным оружием. Видимо, среди всех, кто сейчас окружает президента США на высшем уровне администрации, Болтон пользуется наибольшим влиянием в этих вопросах. А он давний и принципиальный противник договоров по контролю над ядерным оружием и вообще всего международного сотрудничества и институтов, основанных на согласовании интересов государств, включая ООН… Впрочем, с Трампом все возможно, он непредсказуем и уже не раз менял решения в последний момент.

— Как в самих Штатах восприняли намерение расстаться с Договором по малым и средним ракетам?

— Я недавно был там: в подавляющем большинстве американцы, которым это небезразлично, реагируют негативно. Прежде всего в политических и стратегических кругах, связанных с демократической партией США, хотя там почти все — противники не только Трампа, но и нынешнего российского руководства. Либералы и центристы (как демократы, так и республиканцы) бьют тревогу и обвиняют Трампа в безответственном обращении с важнейшими соглашениями, сыгравшими ключевую роль в предотвращении ядерной войны и прекращении гонки вооружений 30 лет назад. Лишь «ястребиное» меньшинство политиков и экспертов поддержало решение администрации. Как ни странно, в России — все наоборот: большинство политической элиты, профессионального сообщества, прессы вот уже 10 лет выступает против Договора и только меньшинство — за его сохранение. Это относится и к высшему государственному уровню: за последние годы не припомню положительных оценок ДРСМД, а официальной критики в его адрес было немало.

— Это была обоснованная критика?

— Приводилось много разных впечатляющих на первый взгляд тезисов: что мы тогда сократили вдвое больше ракет, чем США; что нам они нужны для сдерживания третьих стран вокруг наших границ, у которых есть такие ракеты (Израиль, Индия, Пакистан, Китай, КНДР и др.); что нам нужно держать под прицелом американские базы ПРО в Европе и т.д. Уже сам факт разнообразия этих не связанных между собой претензий вызывает вопросы. Для выхода из Договора достаточно было бы одной веской причины, если, согласно его статье XV, содержание Договора ставит под угрозу высшие интересы одной из сторон. Но высших интересов не может быть десяток! Если причин так много, значит, это не причины, а поводы для нападок на Договор. А если проанализировать каждый из них, то он не выдерживает объективного экспертного анализа. Например, СССР действительно сократил вдвое больше ракет, чем США (1840 единиц против 860), однако наши ракеты до Америки не доставали, а американские могли с подлетным временем в несколько минут поразить высокоточными ядерными боеголовками советские подземные пункты управления, пусковые шахты стратегических ракет и другие важнейшие объекты (о деталях Договора РСМД «Огонек» подробно рассказывал — см. публикацию «Интересы не совпадают. Во всем» в № 50 от 18 декабря 2017 года). Далее: третьи страны по Договору в самом деле не ограничиваются, но у России в 4–5 раз больше ядерных вооружений разных классов и типов, чем у них всех вместе взятых. Если у нас достаточный арсенал для ядерного сдерживания США, то на всех остальных его хватит с лихвой. Ведь они вместе с США на нас не нападут. Кроме Израиля, ни одно государство с такими ракетами не является союзником США, а Индия, Китай, КНДР нам не противники, а партнеры. Наконец, американская ПРО в Европе и на Дальнем Востоке не способна догнать наши стратегические ракеты, направленные на США через Северный полярный круг для ответно-встречного удара, который недавно на «Валдае» столь красноречиво описал российский президент.

— Тогда чем объяснить негативное отношение у нас к Договору?

— Наверное, больше всего его символическим значением. ДРСМД, наряду с СНВ–1 и Договором по обычным вооружениям в Европе, ознаменовал окончание холодной войны и гонки вооружений. Но тот период — порог 90-х годов — воспринимается нынешней российской политической элитой как однозначное поражение СССР в холодной войне, которое увенчалось распадом Варшавского договора, потом самого Советского Союза и затем лихими 90-ми. Нынешняя внешняя, да и внутренняя, политика Москвы во многом строится как отрицание той политики и тех перемен. Персонально отношение к ДРСМД связано и с отношением к заключившим его политическим деятелям (Горбачеву, Шеварднадзе, Яковлеву).

В последние годы противники ДРСМД в России не смогли добиться его денонсации, но они едва ли очень огорчены решением США выйти из него.

— А сохранить его в нынешней ситуации возможно?

— При наличии политической воли нет ничего невозможного. Противоречия по соблюдению ДРСМД, которые следует уладить, не являются чисто техническими вопросами — препятствия носят политический характер. Влиятельные американские круги не стремятся найти взаимоприемлемое разрешение спорных вопросов, а желают использовать эту тему в политической кампании дискредитации политики президента Путина (наряду с сюжетами Украины, Сирии, Солсбери и хакерского вмешательства в их выборы). При этом и подход администрации Трампа к ДРСМД непоследователен. Ей пора бы, например, определиться: США выходят из Договора из-за российских нарушений или Вашингтону требуется разместить ракеты в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но тогда при чем тут российские «нарушения»?

— Значит, цель Вашингтона ввести ядерный противовес Китаю и КНДР?

— Такие намерения Штаты высказывали давно, их никогда особо и не скрывали, но причем тут ДРСМД? Не нужно выходить из Договора, чтобы получить желаемое, потому что ДРСМД запрещает только ракеты наземного базирования, а их развертывание в Азиатско-Тихоокеанском районе маловероятно. Похоже, что и у них этот аргумент — не причина, а предлог.

— Почему?

— А где размещать? В Японии? Вряд ли Токио на это пойдет, особенно если будет идти речь о ядерном оружии. В Южной Корее? Сеул в последнее время прикладывает массу усилий, чтобы наладить отношения с Пхеньяном и не захочет обострять ситуацию. На Тайване? Там вряд ли рискнут так провоцировать Пекин. Насчет Филиппин можно спорить, как и о Гуаме. Но по логике вещей зачем размещать там ракеты, ставя их базы под удар тех самых ракет средней дальности КНР и КНДР, которым США хотят противопоставить свои новые системы? Ведь для этого есть такой удобный вариант, как морское или воздушное базирование, которых ДРСМД не касается. Кстати, главная ракетно-планирующая гиперзвуковая система, разрабатываемая в США («Альтернативное гиперзвуковое оружие») предназначена именно для такого рода высокоточных ударов на средней дистанции с подводных лодок в дополнение к тысячам их крылатых ракет и стратегическим вооружениям.

— Но заявление о выходе сделал именно Вашингтон. Зачем США рискуют, примеряя на себя образ разрушителя мира?

— Администрацию Трампа такой имидж ничуть не волнует. Там привыкли к подобному амплуа, похоронив за два года не одно соглашение (по климату, торговле в евроатлантическом и тихоокеанском регионах, атомному соглашению с Ираном и пр.). Президент и его советники свято уверены, что США в прошлом взвалили на себя слишком тяжелое бремя, заботясь обо всем и всех на свете, а в ответ получая лишь неблагодарность. Трамп поставил задачу: изменить политику страны и заботиться только об американских национальных интересах, трактуемых узко-прагматично. В рамках такой философии возможно давить на Европу, чтобы она закупала газ не у России, а у США (пусть и втридорога), или отвергнуть соглашение с Ираном, на подготовку которого было затрачено 12 лет труднейших переговоров. Отказ от ДРСМД — это еще одно лыко в строку, тем более что его истории, роли и нынешней важности американское руководство не понимает и знать не желает.

— Болтон объяснял решение Трампа тем, что США ощущают, как у них связаны руки...

— Это опять же предлог, а не причина. Ведь варианты с морским и воздушным базированием РСД остаются открытыми. Чем Штаты всегда и пользовались, да и Россия тоже. Вопреки распространенному у нас заблуждению на момент подписания ДРСМД у СССР, в отличие от США, не было высокоточных морских и воздушных крылатых ракет средней дальности в неядерном оснащении, а были только ядерные средства такого класса. За истекшее время они появились, паритет отчасти достигнут и в этой сфере (известные «Калибры» и система Х-101). Зачем США отказываться от ДРСМД? В Вашингтоне сторонников скорейшего размещения ракет средней дальности в Европе пока немного. Да и те, кто за это выступает, руководствуются не страхом перед растущей российской военной мощью, а скорее стремлением оказать на Кремль психологическое воздействие, как 30 лет назад, а также вынудить Россию потратить огромные средства на перестройку своих стратегических сил и их систем управления. Ведь в случае возврата в Европу американских ракет угроза окажется куда ближе к российским границам, чем во времена холодной войны. Тогда они появились в странах Западной Европы, а теперь есть риск их размещения в Польше, Румынии и странах Балтии, откуда можно с кратчайшим подлетным временем простреливать российскую территорию за Урал. Но это все близорукие расчеты, России есть чем ответить, пусть и с большими затратами. Помимо наращивания стратегических наступательных и оборонительных систем можно ответить и зеркально: например, развернуть ракеты средней дальности на Чукотке и поставить под удар главную базу стратегической ПРО США и РЛС предупреждения о ракетном нападении на Аляске. Однако, пока не поздно, лучше подумать: кто выиграет от такого развития событий?

— Поговаривают о новой системе ядерного сдерживания — многосторонней...

— То есть сначала реализовать хорошо известный нам принцип: разрушить все «до основания, а затем...». Но что «затем»? Когда конкретно ставишь такой вопрос, в ответ — общие рассуждения в жанре «записок Пиквикского клуба». А в реальности ничего путного таким образом создать нельзя, особенно в системе ядерного сдерживания. Достаточно проанализировать полувековой опыт наших переговоров (первая встреча делегаций СССР и США по стратегическим вооружениям произошла в 1968 году) и станет понятно, что любая новая система контроля над ядерным оружием возможна только на базе действующей двусторонней модели. Лишь опираясь на нее, можно надеяться со временем вовлечь в процесс и другие страны. Например, Индию и Пакистан — у них примерно равные ядерные потенциалы и при определенных условиях они смогли бы начать переговоры об их количественном ограничении и сокращении. То же относится к Британии, Франции и Китаю — их никуда и никогда не привлечь, если мы с США разрушим наши договоры.

— Но зачем этим странам себя ограничивать?

— Если Россия и США откажутся от ДРСМД, тогда, конечно, незачем. Но если не откажутся от ДРСМД и СНВ, то эта задача только на первый взгляд выглядит неосуществимой. Таковой она виделась и 50 лет назад, когда СССР и США начинали переговоры по ОСВ. Но процесс разоружения был запущен, мир получил девять великих договоров, позволивших в итоге количественно сократить ядерные арсеналы на порядок, а их суммарную разрушительную мощь в 30 раз (!). Если развалить эту с большим трудом отстроенную систему, новой не создать: каждый из игроков «ядерного клуба» начнет действовать на свой страх и риск, появятся другие ядерные державы и в конечном счете катастрофы не избежать.

— Откуда такой пессимизм?

— Я бы не назвал себя пессимистом, но я испытываю большую тревогу в связи с тем, что власти обеих сверхдержав — России и США,— похоже, не отдают себе отчета в том, что имеющаяся система ядерного сдерживания сама по себе не гарантирует безопасности. Ядерное сдерживание способно обеспечить безопасность только в условиях непрерывного переговорного процесса и только при наличии действующих соглашений, ограничивающих гонку вооружений и помогающих сторонам понимать стратегические взгляды и принципы друг друга. В совместной Декларации по этому поводу (1990 год) так и формулируется определение стабильности — состояние стратегических отношений, при котором устраняются стимулы для первого ядерного удара. На создание такой системы ушли десятилетия, и отбрасывать накопленный богатый опыт крайне недальновидно. Уберите эту базу — и в мире опять начнется неограниченная гонка наступательных и оборонительных, ядерных и неядерных вооружений, космического оружия и средств кибервойны. В эту гонку быстро включатся другие игроки, пойдет быстрое распространение ядерного оружия в другие страны, и оно рано или поздно попадет в руки террористов. Я и мои единомышленники предупреждали об опасности подобного развития события в течение нескольких последних лет (такой прогноз «Огоньку» был дан в статье «Осторожно, грабли!» в № 32 от 15 августа 2016 года). И я вовсе не в восторге от того, что наши предсказания стали сбываться.

— Выходит, вся надежда на непредсказуемость Трампа?

— Непредсказуемость — повод не для надежды, а наоборот, для беспокойства. Если на что и можно рассчитывать, так это на здравомыслие основных игроков. Я, например, о европейских странах, занятых сегодня миграцией и «Брекситом» и не думающих о том, что беспрецедентный за полторы тысячи лет истории Европы (после падения античного Рима) период военной безопасности может закончиться. Необходимо, чтобы вопросы контроля над ядерным оружием, и в первую очередь ДРСМД, стали частью официальной позиции и политики Евросоюза. Но главную скрипку в оркестре противников разрушения системы разоружения, конечно, должна сыграть Россия. Конечно, утешительно знать, что при самом плохом раскладе россиянам обеспечено место в раю, но все же лучше, на мой взгляд, туда не спешить. Нужно лишь проявить заинтересованность и выдвинуть конструктивные конкретные варианты разрешения спорных вопросов. Это относится и к РСМД, и к следующему соглашению по СНВ, ограничению систем ПРО, высокоточных обычных вооружений, средств кибервойны, расширению состава участников процесса ядерного разоружения. Пока я не видел ни по одному из этих вопросов конкретных предложений. Именно Россия должна проявить здравомыслие и на деле не позволить системе безопасности расползтись по швам.

Обмен претензиями

Контекст

Какие нарушения ДРСМД США и Россия ставят друг другу в вину

Москва инкриминирует Вашингтону использование для испытаний системы ПРО в качестве мишеней баллистических ракет типа «Гера», которые являются аналогом баллистических ракет средней дальности. Также Россия считает нарушением Договора американские ударные беспилотные летательные аппараты (БПЛ) типа Predator и Reaper с дальностью свыше 500 км.

Самая важная претензия России относится к развертыванию в Румынии в 2016 году и планам размещения в Польше американских баз ПРО предположительно с пусковыми установками типа Мк-41, которые используются на кораблях США для запуска не только ракет-перехватчиков типа Standard-3, но и крылатых ракет Tomahawk с дальностью до 1800–2500 км. У России нет возможности по внешним признакам убедиться, что такие пусковые установки не будут способны запускать ракеты Tomahawk и что эти ракеты не будут тайно размещены в пусковых установках ПРО вместо антиракет Standard-3, превращая морские крылатые ракеты в крылатые ракеты наземного базирования (КРНБ), запрещенные Договором. При этом ДРСМД запрещает не только ракеты, но и пусковые установки крылатых ракет большой дальности (статьи IV, п. 1; V, п. 1; VI, п. 2). Именно это было официально объявлено в России в 2017 году «грубейшим нарушением» Договора со стороны США.

США, со своей стороны, в настоящее время предъявляют России претензии по поводу испытаний и предполагаемого развертывания крылатой ракеты наземного базирования типа 9М729 на базе системы «Искандер-М» с дальностью, как утверждают в Вашингтоне, свыше 500 км, что запрещено Договором РСМД.

Ранее также поднимался вопрос о межконтинентальных баллистических ракетах (МБР) типа «Рубеж» (по западной классификации SS-27 Mode 3), которые были испытаны как на межконтинентальной, так и на средней дальности и могут развертываться в качестве РСД.