Имплицитная составляющая восприятия художественного текста (на примере прототипического сценария «Обман»)

Е.В. ЕРМАКОВА

ИМПЛИЦИТНАЯ

СОСТАВЛЯЮЩАЯ ВОСПРИЯТИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА

Имплицитностъ рассматривается как важнейший компонент в системе взаимодействия «сознание читателя - текст», который активно участвует в категоризации текста читателем. Ккатегоризуемому имплицитному в художественном тексте относятся прагматические пресуппозиции, организованные во фреймовые структуры, алътернативные проекции единиц текста, читателъские гипотетические схемы-планы и т.д. Прототипический сценарий, который может лежатъ в основе читателъской схемы-интерпретации, является важным источником имплицитности.

Ключевые слова: имплицитностъ, фрейм, сценарий, подтекст, автоматизм, осознаваемостъ, категоризация.

Современный этап развития лингвистики, для которого характерно повышенное внимание к достижениям когнитивной науки (причем не только когнитивной лингвистики, но и когнитивной психологии), - это этап, когда в отношениях «психика - язык - речь - текст» ни один из компонентов цепочки не может быть проигнорирован. В психологии (когнитивной психологии, в частности) «имплицитное» используется как практически полный синоним «автоматического» (с некоторыми оговорками). Эти идеи высказаны, в частности, в работе Я. Де Хоувера и А. Морс [8]. «Автоматичность» они определяют как неконтролируемость, неинтен-циональность, высокую скорость обработки данных. Соответственно, черты, которые присваиваются «неавтоматичности», -это сознательность, контролируемость, ин-тенциональность, наличие усилия, замедленность. Де Хоувер отмечает, что большинство процессов, происходящих в сознании, обладают чертами как автоматическими, так и неавтоматическими. Например, обработка значения слова автоматична, поскольку не зависит от интенций и времени, однако проявляет и черты неавто-

матичности, будучи зависимой от внимания, направленного на слово [8: 182 - 183].

Имплицитность в художественном тексте - один из важнейших аспектов взаимодействия сознания читателя с текстом, составляющая единого процесса восприятия, в котором осознаваемые и неосознаваемые процессы тесно связаны, разграничить их чрезвычайно сложно. Восприятие художественного текста - это многоаспектный и многоэтапный процесс (эксплицитное и имплицитное в нем взаимодействуют), рассуждая о котором мы говорим не просто о понимании, но о категоризации. Под категоризацией понимается переход на новый уровень осмысления текста: «Процесс категоризации не виден реципиенту, но результат таков, что, отчитываясь (перед другими или перед собой) о понятом, мы говорим и думаем о том, что возникает из результатов смыслов и средств - о метасмыслах (вплоть до художественных идей) и метасредствах, также и о метасвязках. Схемы действия при понимании текста - это упорядоченные в каждый данный момент понимания наборы всех этих метаединиц, выросших из процесса, где частные единицы (элементы) соединялись в метаединицы и «подминали» под себя последующие элементы» [1: 43].

Для психолога имплицитность - это неосознаваемое, которое в качестве латентного фактора косвенным образом влияет на восприятие, поведение (когнитивные психология и лингвистика сосредоточили свои усилия на той области, которая связана с усвоением и систематизацией социально-поведенческого опыта в языке). Для лингвиста, занимающегося вопросами имплицитного в тексте, - это та часть имеющегося и получаемого в момент чтения знания, которое участвует в процессе категоризации, при этом переходя из статуса полностью неосознаваемого в статус частично или полностью сознаваемого. Таким образом, мы можем сказать, что в художественном тексте мы имеем дело с категоризуемым имплицитным разной степени осознаваемости и автоматизма.

Категоризуемым имплицитным при восприятии художественного текста являются как минимум 1) прагматические пресуппозиции, организованные в сознании читателя во фреймовые структуры или имеющие разрозненный характер (знание

© Ермакова Е.В., 2009

ситуативных, психологически и культурно обусловленных моделей общения; они в достаточно высокой степени автоматизированы в сознании), 2) фоновые знания (литературного, исторического, географического характера и т.д.), 3) альтернативные проекции единиц текста (об альтернативных проекциях единиц текста, до поры до времени остающихся в статусе «непродуктивных репрезентаций», неосознаваемых или частично осознаваемых, реализуемых в те моменты, когда возникает потребность в восполнении основной проекции, много и исчерпывающе пишет Н.В. Рафикова [7]), 4) читательские гипотетические схемы-планы (гипотезы о содержании текста, подвергаемые пересмотру и переосмыслению в процессе чтения).

Правы те, кто говорит об имплицит-ности как о естественном свойстве текста, являющемся следствием многомерности его структуры, дающей возможность разных прочтений. Осмелимся утверждать, однако, что многомерность может значительно возрастать в связи с использованием в литературе некоторых методов воздействия, к которым мы относим методы косвенного представления точки зрения (авторской, персонажей), создание неоднозначных, ам-бигутивных образов, а также метод сюжетно-композиционного выведения из автоматизма фреймовых моделей. Последний заслуживает, на наш взгляд, особого внимания, т. к. он никогда не описывался в литературе, посвященной имплицитным аспектам восприятия литературного текста.

Наличие фреймовых моделей (при описании ситуации, содержащей последовательности стереотипных событий, чаще используется понятие «сценарий» [2]), как правило, не осознается читателем, хотя помогает ему при восприятии. Прототипический сценарий (схемное знание, на которое ссылается текст, а точнее, отсылка к которому содержится в текстовой ситуации) при выведении из автоматизма путем тех или иных трансформаций (трансформация не обязательно сознательно планируется автором; автор, как и читатель, может не осознавать, какова психологическая подоплека применяемого им приема) может стать источником читательских гипотез о содержании текста.

В данной статье мы обратились к прототипическому сценарию «обман» и (опираясь на исследования С.Н. Плотниковой [6], Е.И. Морозовой [4]) рассмотрели его как

прототипическую ситуацию следующего рода: субъект обмана (тот, кто обманывает) совершает акт лжи, направленный на объект обмана (того, кто обманывает) для того, чтобы добиться некоторой выгодной для себя цели. Компонентами сценария «обман» служат также: причины обмана, последствия обмана, специальные вербальные и невербальные средства оформления акта лжи.

Сценарий «обман» многократно и с большой выдумкой обыгрывается российским мастером психологической прозы Людмилой Петрушевской. В рассказе «Случай Богородицы» последствия обмана предшествуют ситуации обмана. Ситуация обмана такова: героиня рассказа обманывает своего сына, живущего в детском саду-интернате, дав ему задание собрать для нее цветы, и тем самым, отвлекая его внимание, уходит из садика, не прощаясь с ним и не видя его слез: «Но что ей было делать! Она была еще тогда совсем молодая. Если бы это сейчас с ней было, она бы встала с ног на голову, разбилась бы в лепешку, но не обманывала бы его с цветами и не гнала бы его от себя, когда он ночью приходил к ней, чего-то испугавшись у себя. Но он, как ни странно, случая с цветами совсем не помнил. Этот случай у него как-то сразу выветрился из памяти, как будто его не было. Он никогда не вспоминал этот случай, а она никогда не рассказывала ему его, хотя была от природы общительна и с простой душой. Но этот случай она никогда не напоминала, она только сама все время помнила и казнила себя» [5: 21].

Начинается же рассказ с описания отношений между уже выросшим сыном-под-ростком и его матерью, которые, несомненно, любят друг друга, однако найти общий язык им чрезвычайно трудно: «иногда без всякой причины ему становилось ужасно грустно. Но он быстро подавлял в себе эту тоску. А мать теперь не знала, как к нему подступиться, и боялась себя ранить и растравить тоску по нему, спокойно каждый раз отстранявшемуся» (Там же: 16).

Большая часть рассказа - это описание робких попыток матери и сына проявить внимание друг к другу, причины же невозможности перешагнуть барьер (сыном они вообще не осознаются, как и любая психологическая травма) раскрываются в последнем параграфе рассказа. Из-за того, что «проясняющая» ситуация (ситуация лжи) дается в конце рассказа (т. е. прототипический сценарий имеет транс-

формированную структуру), читатель строит различные гипотезы относительно причин напряженности в отношениях; «проясняющая» ситуация (собственно описание ситуации лжи) ведет к их пересмотру. Уже сложившиеся до проясняющей ситуации гипотезы, сосуществуя с проясняющей гипотезой, создают эффект множественности смыслов.

Термин «имплицитность» часто используется как синоним термина «подтекст». А.М. Камчатнов справедливо полагает, что во многих случаях подтекст используется как метафора для имплицитного содержания и внутреннего смысла [3: 42]. Действительно, далеко не всегда оговаривается разница между этими двумя близкими по смыслу понятиями. Между тем большинство исследователей признает интенциональ-ность подтекста (тогда как имплицитность имеет отношение не столько к авторским интенциям, сколько к общим механизмам восприятия текста). Подтекст имеет обыденное значение (помимо терминологического) и используется в применении к бытовому диалогу, к речи, означая тайный, не всем доступный смысл, тогда как импли-цитность имеет сугубо терминологическое значение, связанное со знаковой и психической стороной речи. Если подтекст - это в большей степени результат истолкования (некоторое суждение, являющееся результатом рефлексии), то имплицитность -это компонент состояния системы (в нашем случае системы взаимодействия сознания читателя с текстом), который участвует в процессе рефлексии, но собственно результатом не является.

Полагаем, что недостаточное терминологическое разграничение двух понятий во многом задержало исследование собственно имплицитности - явления, заслуживающего самого пристального внимания со стороны когнитивной лингвистики.

Литература

1. Богин Г.И. Школа рефлексии и рефлективности // Методология современной лингвистики: проблемы, поиски, перспективы. Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2000. С. 41 - 51.

2. Герасимов Г.В., Петров В.В. На пути к когнитивным моделям языка// Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1988. Вып. 23.

3. Камчатнов А.М. Подтекст: термин и понятие // Филол. науки. 1988. №3. С. 40 - 45.

4. Морозова Е.И. Ложь как дискурсивное образование: лингвокогнитивный аспект. Харьков: Экограф, 2005. 299 с.

5. Петрушевская Л. Случай Богородицы // Бал последнего человека. М.: Локид, 1996. С. 14 -21.

6. Плотникова С.Н. Неискренний дискурс (в когнитивном и структурно-функциональном аспектах). Иркутск, 2000.

7. Рафикова Н.В. Психолингвистическое исследование процессов понимания текста. Тверь: Изд-во Твер. ун-та. 1999. 147 с.

8. Houwer Jan De, Moors Agnes. How To Define and Examine the Implicitness of Implicit Measures // Implicit Measures of Attitudes / eds. B. Wittenbrink, N. Schwartz. Guilford Press, 2007. 294 p.

Implicit part offiction text perception

Implicity is the most important component of “readers ’ consciousness - text ” relation system.

It takes a great part in categorizing the text

by the reader. The categorized implicating

is the pragmatic presupposition done into the frame

structures, alternative text unit projections, hypothetic

reader’s schemes and etc. Prototypal scenario

that can be the basis for reader’s schemes

is the important source of implicity.

Key words: implicity, frame, scenario, subtext, automatic skills, realizing, categorizing.

А.А. ГИЛЕВА

АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ МЕТАТЕКСТА В ЛИНГВИСТИКЕ

Дается краткий обзор основных концепций метатекста в лингвистике, определяется статус данного явления в контексте современных антропоцентрических исследований. Метатекст может вводитъ в текст содержателъные, формалъные и эмоционалъные комментарии, которые демонстрируют рефлексию субъекта речи по поводу собственной речевой деятелъности и его заботу об адресате.

Ключевые слова: текст, метатекст, речевая рефлексия говорящего.

В последние десятилетия изучение метатекста является одной из наиболее актуальных проблем филологической науки. Понятие «метатекст» имеет различное тол-

© Гилева А.А., 2009