"Место несуществующего политического выбора в России в последнее время занял выбор моральный"

Совет федерации одобрил закон, который призван ответить на американский "акт Магнитского". Обозреватель "Коммерсантъ FM" Константин Эггерт считает, что последствия этого голосования будут намного более долгосрочными, чем кажется многим.

Казалось бы, все, что можно было сказать об аморальности использования детей как инструмента политической мести, уже сказано. Голосование в Совете федерации ничего особо нового к теме не добавило. То, что так называемые сенаторы –– марионетки Кремля без собственного политического веса, все понимали и до того. То, что весь российский парламент, даже если с натяжкой считать легитимным его избрание в 2011 году, полностью эту легитимность уничтожил принятием серии диких репрессивных законов, тоже понятно. То, что американский "закон Магнитского" ударил российский правящий класс по самому больному –– собственности, теперь ясно даже школьникам.

Вся эта история, по-моему личному мнению, дает довольно неплохое представление о том, что будет двигать российской политикой в ближайшие годы. Людей, обычных людей, а не политических активистов, волнуют не партийная борьба и не тонкости предвыборных кампаний. Они не очень обеспокоены судьбой абстрактной демократии, абстрактной свободы слова, абстрактных прав человека.

Самые горячие дискуссии в Сети, самую большую активность людей вызывают не "марши миллионов" и не региональные выборы, а истории подобные запрету для американцев усыновлять российских детей.

Политики в России, вроде бы, нет. Но она есть, просто место несуществующего политического выбора занял выбор моральный. "Вы с детьми или с политиканами?", –– вот последний по времени вопрос, на который приходится отвечать.

Казалось бы, в полностью потонувшем в цинизме обществе срабатывают защитные механизмы. Медленно, но неуклонно растет политизированное меньшинство, которое понимает: "Так жить нельзя". Это название фильма Станислава Говорухина –– ныне одного из политических роботов "Единой России". Картина стала одним из символов эпохи перестройки. Видимо, пришло время снимать новую версию. Разумеется, с другим режиссером.