Манеж инженера Бетанкура

ВЕСТНИК 4/2Q

АРХИТЕКТУРА И ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО. РЕКОНСТРУКЦИЯ И РЕСТАВРАЦИЯ

УДК 721

О.В. Егорова, Г.А. Тимофеев

ФГБОУВПО «МГТУ им. Н.Э. Баумана»

МАНЕЖ ИНЖЕНЕРА БЕТАНКУРА

Приведена история постройки московского Манежа — шедевра инженерной мысли и архитектурного зодчества. Он был торжественно открыт в 1817 г. Автором неповторимого деревянного перекрытия кровли стал гениальный испанский инженер — Августин де Бетанкур.

Ключевые слова: история науки и техники, экзерциргауз, московский Манеж, Августин де Бетанкур, император Александр I, Каменноостровский мост, Наполеон, Осип Бове.

Своим возникновением Манеж обязан московскому пожару 1812 г., когда полыхавший целую неделю город был серьезно опустошен. После победы в Отечественной войне Комиссия для строения города Москвы начала превращать выгоревшую беспорядочную средневековую застройку в единый классицистический архитектурный ансамбль. В число возведенных зданий вошел и Манеж, построенный на пространстве, до войны загроможденном купеческими лавками.

Известно, что император России Александр I, предполагая осенью 1817 г. приехать в Москву, чтобы ускорить и активизировать восстановительные работы, принял решение перенести царский двор на целый год в Первопрестольную. К приезду царя для проведения воинского парада в ознаменование 5-й годовщины победы русских войск над Наполеоном и было решено построить специальное помещение, в котором мог бы развернуться целый полк солдат — экзерциргауз, как тогда его называли.

Кстати сказать, мода на величественные сооружения, в которых целые полки обучались бы искусству верховой езды, пришла в Россию из Германии. От немецкого Exerzierhaus произошло и «русское» название — экзерциргауз. Впоследствии это слово было заменено более простым и изящным по звучанию, французским «манеж». Эк-зерциргаузы служили помещением для продолжения обучения солдат в зимний период, и к началу XIX в. в России, славящейся долгими и суровыми зимами, было уже построено несколько таких специальных сооружений, но почти все они находились в Петербурге. Возможно, по этой причине император России принял решение о строительстве нового экзерциргауза в Москве [1].

Первый документ [2] о предстоящей постройке, хранящийся в Российском государственном военно-исторического архиве, относится к концу 1816 г. Александр I для строительства манежа избрал место вблизи Боровицкого моста, однако вскоре мнение свое изменил с тем, чтобы новое сооружение не загораживало вид на Кремль.

Московский градоначальник, военный генерал-губернатор и граф Александр Петрович Тормасов, в ведении которого находились постройки всех зданий в городе, своим распоряжением от 9 декабря 1816 г. предложил осмотреть первоначально предложенное место у Боровицкого моста инженеру и генерал-майору Льву Львовичу Карбонье, российскому инженеру французского происхождения, занимающему пост главного инспектора гидравлических и земляных работ Совета путей сообщения [2]. С этой целью последний был откомандирован в Москву, и именно ему впоследствии было поручено руководство всеми земляными работами, предшествующими строительству, и ему же Тормасов предписывал «сочинить план и фасад предполагаемому экзерциргаузу такой

Архитектура и градостроительство. Реконструкция и реставрация

обширности, чтоб в нем целый комплектный батальон мог свободно маршировать». Вскоре Карбонье закончил составление плана и сметы подготовительных работ и всего строительства, но уже на Моховой улице, и в апреле 1817 г. был откомандирован обратно в Петербург с рапортом графа Тормасова императору Александру I для личного представления всех чертежей на высочайшее утверждение [2].

По одной из версий свое название «Моховая» улица и площадь получили благодаря привозному рынку, расположенному на этом месте в ХУШ в., где торговали сеном, дровами и мхом для конопатки деревянных изб [1]. По другой версии, на этом месте было моховое болото. Но по окончанию строительства манежа площадь была переименована в Манежную по зданию, вдоль бокового фасада которого она проходит.

Из Петербурга Карбонье рапортовал Тормасову: «В рассуждении экзерциргауза государь изволил одобрить Моховую площадь для сего здания (рис. 1), которое должно иметь непременно 78 сажен (старинная русская мера длины, равная 2,134 м) длины, не считая стен, в рассуждении же ширины Его Императорское Величество изволил сказать, что ему угодно подождать опыта, который здесь в конце сей недели будет сделан генералом Бетанкуром ... » [2].

Так, в мае 1817 г. имя Августина де Бетанку-ра (рис. 2) впервые появляется в документах, относящихся к постройке экзерциргауза, и именно ему, испанцу по происхождению, поручается столь ответственная задача — сооружение манежа в Москве.

Августин-Хосе Педро дель Кармен Доминго де Канделярия де Бетанкур-и-Молина (его полное имя) родился 1 февраля 1758 г. на острове Тенерифе (Канарские острова, Испания), в г. Пу-эрто-де-ла-Крус в семье потомственного дворянина [4]. Получив блестящее образование в Мадриде, Париже и Лондоне, уже к концу 1790-х он стал самым известным инженером Испании, да и, пожалуй, во всей Европе.

Трудно назвать все причины, из-за которых в 1807 г. Августин де Бетанкур был вынужден покинуть родную Испанию и переехать сначала во Францию, а затем в Россию. Но из архивных документов [5] известно, что 30 ноября 1808 г., в год своего 50-летия, Бетанкур был принят на русскую военную службу в чине генерал-майора. Вместе с ним в Петербург приехала и вся его семья: жена Анна, три дочери — Каролина, Адели-на, Матильда, и сын Альфонсо.

В архиве Испании также хранится подлинник письма Бетанкура из Петербурга своему другу от 21 декабря 1808 г., в котором он пишет: «Будучи разлучен с семьей и не желая служить ни Наполеону, ни Жозефу, я принял решение поступить на службу к российскому императору, который обращается со мной самым почтительным образом, какой вы только можете себе представить. Я обедаю с ним один-два раза в неделю, решаю дела непосредственно с Его Величеством, он мне положил 20 тыс. рублей годовых, оплачивает мои апартаменты...» [6]. Ранее, еще в ноябре 1807 г., по рекомендации известного дипломата, посланника России в Мадриде Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола,

ВЕСТНИК.

МГСУ

Рис. 1. Московский Манеж. Вид со стороны Моховой ул., акварель архитектора А. Бетанкура [3]

Рис. 2. Августин Августинович Бетанкур

тайного советника Коллегии иностранных дел и посла России в Мадриде с 1802 по 1805 гг. Бетанкур в первый раз посетил Россию, чтобы ознакомиться с новой для него страной и обсудить возможность перехода на русскую военную службу. В архиве Испании имеется подлинник донесения графа де Нороньи, полномочного министра Испании в России с 1799 по 1807 гг., премьер-министру Испании Педро Се-вальосу от 8 декабря 1807 г., в котором он сообщает: «Несколько дней назад в столицу Российской империи прибыл дон Августин де Бетанкур, интендант королевской армии. Я представил его графу Румянцеву, который принял гостя с великими любезностями. Российский министр назначил ему прибыть во дворец, где обер-гофмейстер императорского двора представил его государю императору для личной аудиенции. Такой чести удостаивались ранее только послы, ибо других иностранных особ представляют императору на приемах...» [6]. Известно, что граф Николай Петрович Румянцев в 1808 г. был назначен императором Александром I министром иностранных дел, а в 1809 г. был удостоен высшего гражданского чина — канцлера.

Очевидно, что для Бетанкура, благородного дворянина, такое расположение и отношение к нему со стороны высокопоставленных лиц играли немаловажную роль, и, возможно, именно этот факт лег в основу его решения о переезде в Российскую империю. Такому выбору способствовала и личная встреча Бетанкура с императором России, которая состоялась во время переговоров Александра I с императором Франции в сентябре 1808 г. в городе Эрфурте. Наполеон Бонапарт благосклонно отнесся к просьбе императора Александра I направить в Россию видных французских инженеров и одобрил кандидатуру Бетанкура.

За неполные 16 лет, что отвела ему судьба на новой родине, Бетанкур построил уникальные архитектурные ансамбли и инженерные сооружения во многих больших и малых городах России. Широкую известность и авторитет принесли Бетанкуру реализация его проектов по реконструкции Вышневолоцкой, Тихвинской и Мариинской водных систем; по развитию устаревшей системы водоснабжения Царского Села [7]. Наиболее ярко его талант проявился при сооружении ярмарочного ансамбля в Нижнем Новгороде, где под его руководством было построено более 60 зданий крупнейшей в России ярмарки. При его участии с 1818 по 1822 гг. была построена первая крупная шоссейная дорога в России: Петербург — Новгород — Москва. По его же проектам переоборудовали Тульский оружейный завод и Александровскую мануфактуру, построили пушечный литейный двор в Казани.

Интеллектуальный размах теоретика, опыт и талант инженера в сочетании с блестящим педагогическим даром позволили Августину Бетанкуру создать в 1809 г. первое в России высшее инженерно-техническое учебное заведение — Институт корпуса инженеров путей сообщения (ныне Петербургский государственный университет путей сообщения).

Из архивных документов [2] известно, что в мае 1812 г. Августин де Бетанкур представил проект здания с размерами внутри стен 166,1 х 44,7 м и предложил исключительно оригинальное решение по постройке перекрытия, составленного из деревянных стропильных ферм (рис. 3). Манеж не должен был иметь ни одной внутренней колонны, поэтому фермы длиной по 44,86 м должны были перекрывать все пространство. Для того времени такое инженерное решение было уникальным.

Манеж. Перспектива, разрез, план, фасад. Чертеж из Альбома A.A. Бетанкура. 1819

Рис. 3. Проект Манежа, подготовленный Бетанкуром [3]

Лев Карбонье писал в своем рапорте Тормасову, что 30 мая 1817 г. генерал Бетан-кур «объявил волю Его Величества, чтоб экзерциргауз был построен по новому им сочиненному плану, длиною, как прежде сказано, в 78 сажен внутри стен и ширины 21 сажен тоже внутри стен и чтобы здание сие непременно было окончено к 1-му октября; по прожекту сему здание окружено колоннами и потому фундаменты гораздо шире прежних, стены толще, работы больше».

Возведение здания было возложено на генерала Карбонье и производилось особым штатом инженеров и архитекторов, ему подведомственных. Главным архитектором строительства был назначен Карл Иванович Ламони (1783—1844), каменных дел мастер в Комиссии для строений в Москве. С начала постройки фактическим производителем всех работ являлся инженер-поручик А.Я. Кашперов, который сыграл большую роль и в дальнейшей истории здания. Основная работа велась им, так как и Августин Бетанкур, и Лев Карбонье находились в Петербурге и руководили строительством при помощи переписки. Правда, для осуществления контроля над работами Бетанкур несколько раз приезжал в Москву.

Строительство шло ударными темпами, что, без сомнения, было связано с особым вниманием царя к экзерциргаузу. Заготовление материалов к предстоящему строительству началось с марта 1817 г. В мае начали рыть рвы под фундаменты, но полным ходом работы пошли лишь в июне, после окончательного утверждения проекта и сметы постройки. Особенно много затруднений возникло при заготовлении сухого, длинного и толстомерного лесного материала для стропил: со всех краев империи в Москву свозили стволы вековых лиственниц. Однако в столь короткий срок их все же не смогли заготовить в нужном количестве. Это вынудило Карбонье несколько изменить первоначально предложенную конструкцию стропильных ферм, о чем упомянул в своей монографии Августин де Бетанкур, ошибочно приписывающий именно этому обстоятельству случившиеся позднее повреждения в стропилах.

Одновременно с лесным материалом шла заготовка чугунных деталей для стропил, которые были заказаны и изготовлены на основании личного договора Бетанку-ра с Выксунским «железноделательным» заводом в Нижегородской губернии. Завод был основан в 1766 г. братьями Баташевыми, известными русскими рудопромыш-ленниками и заводчиками (рис. 4). Всего в их владении к началу XIX в. находилось 18 металлургических заводов, 14 из которых они построили сами. Происходили братья из кузнецов тульской оружейной слободы, но в 1783 г. им было присвоено дворянство.

Долгое время Выксунский завод называли «Новой Англией», и не в последнюю очередь за применение самых современных технологических новинок. На престижных международных выставках в Париже, Лейпциге, Милане, Турине, Москве, Нижнем Новгороде и Казани изделия Баташевых получали дипломы первой степени и золотые медали. Выксунский чугун славился по всему миру. «Он мягок и имеет вместе с тем необыкновенную упругость, какой по своим путешествиям не замечал ни на одном заводе, как России, так и Швеции, Англии и США.

Общие свойства чугуна — твердость, хрупкость, ломкость, но здешний гибок, как пружина, и

Рис. 4. Дом Баташевых в XX в. крепок в соединении частей своих. Доказательством служит Петровский театр в Москве, где ложи висят на кронштейнах или на пальцах из сего чугуна», — писал известный историк П.П. Свиньин [8].

Баташевские заводы стали промышленным символом своей эпохи, но после смерти младшего брата, Ивана Родионовича Баташева, они перешли в собственность его зятя, генерал-лейтенанта Дмитрия Дмитриевича Шепелева, представителя старинного русского дворянского рода. Кстати, литые чугунные украшения и знаменитые кони на Триумфальной арке в Москве по эскизам известного русского скульптора Витали тоже были отлиты выксунскими мастерами.

Уже к началу осени 1817 г. строительство манежа подходило к концу. В октябре производились кровельные работы, а в ноябре устраивался парапет на крыше, шло остекление окон. Строительство продолжалось 6 месяцев, и 30 ноября 1817 г. экзер-циргауз был торжественно открыт в присутствии императора и при параде войск. На мемориальной доске из серого камня написано: «Здание Манежа построено в 1817 г. в ознаменование победы русского народа в Отечественной войне 1812 года» (рис. 5). В 2012 г. мы отмечаем торжественную дату — 195 лет со дня его открытия.

Рис. 5. Мемориальная доска на здании Манежа

По окончании строительства московский Манеж представлял собой одноэтажное здание в стиле классицизма с длиной боковых фасадов порядка 180 м. Торцовые фасады были украшены гладкими, без какого-либо декора, фронтонами и аркадой из 7 арочных проемов с окнами и дверьми. Мотив аркад повторялся и на боковых фасадах. Главным фасадом предполагался Южный (рис. 6), выходящий на площадь к Кутафьей башне, одному из четырех входов в Кремль.

Архитектура и градостроительства. Реконструкция и реставрация "FVr

Рис. 6. Московский Манеж. Южный фасад

Монументальность зданию придавали его пропорции, мерный ритм колонн и пилонов, сдержанная колористическая гамма, присущая архитектуре того времени. Рисунок протяженных фасадов создавался аркадой оконных проемов, разделенных 3/4 тосканскими колоннами и тяжелым антаблементом, включавшим рельефные вставки. Высокая двухскатная кровля зрительно была облегчена часто поставленными слуховыми окнами и гладкими фронтонами. К кровле был подвешен потолок, который скрыл ажурную конструкцию кровли. Внутреннее пространство Манежа было целиком открытым и полностью просматриваемым в соответствии со своим назначением — проведением парада и конной выездкой. Именно своей открытостью Манеж был ценен и уникален, смотрясь неким колонным портиком, продолжением городской площади.

Чтобы оставить свидетельство о проделанных работах, Бетанкур опубликовал небольшим тиражом в 1819 г. в Петербурге монографию под названием "Description de la Salle d'exercice de Moscou" [3], что в точном переводе с французского звучит как «Описание Московского дома для упражнений». В ней автор уникального перекрытия раскрыл секреты своей работы, сопроводив текст чертежами и рисунками. Экземпляр этой книги хранится сегодня в Российской государственной библиотеке.

Площадь построенного Манежа составляла около 7,5 тыс. м2 и вмещала более 2 тыс. человек. По словам современников, зданию Манежа «в огромности, в архитектуре и конструкции кровли точно нет в Европе подобного». Особенно отмечали необычное сочетание дерева и металла, что придавало всей конструкции прочность и простоту. Для перекрытия Манежа инженер Бетанкур разработал специальные крепежные элементы, благодаря которым две детали из дерева не соприкасались между собой. Нововведение заключалось в том, что на конце каждой стропильной фермы был использован наконечник из отбеленного чугуна, что препятствовало прямому втиранию древесины в другие части поддерживающей балки. Отбеленные отливки с поверхностью из белого чугуна состояли внутри из высокопрочного чугуна, поэтому имели высокую поверхностную твердость (1000 НВ) и очень высокую износостойкость. Кроме того, для постоянного поддержания первоначальной конфигурации стропил их деревянные балки связывались довольно сложной системой металлических тяг с регулируемой специальными гайками длиной.

При разработке крепежных элементов деревянных ферм Бетанкур воспользовался своим же опытом строительства Каменноостровского моста через Малую Невку в Санкт-Петербурге, где соединил семь крупных арок из дерева похожими элементами и за что в 1811 г. получил в подарок от императора Александра I табакерку с алмазами [9]. Известны случаи, когда иностранные инженеры приезжали изучать систему деревянных перекрытий московского Манежа. Столь же замечателен был Манеж и по своему архитектурному облику: высокий рустованный цоколь подчеркивал массивность здания; мощный ритм колонн, обрамляющих стены, придавал особую торже-

ственность; искусно вкрапленные украшения на военную тематику характеризовали назначение здания.

При постройке Манежа Августин де Бетанкур старался исключить все возможные риски, которые могли возникнуть в будущем, например, возможность наводнения из-за близкого расположения к Москве-реке. С этой целью он приказал углубить фундамент, построенный из лыткаринского песчаника, на четыре метра, а стены сделать более широкими у основания. Учитывал он и возможную осадку здания. Крыша была им специально спроектирована под асимметричную нагрузку, так как слой снега зимой мог быть неодинаковым на теневой и солнечной сторонах.

Внешний вид московского Манежа тоже был необычен. Боковые стены были расчленены равномерным рядом колонн. На торцевых стенах под гладкими фронтонами и посредине боковых стен в высоких нишах располагались тройные деревянные ворота. Окна были огромными и занимали около трети всей площади, и благодаря этому внутреннее помещение Манежа хорошо освещалось.

Можно предположить, что император Александр I предпочел проект Августина де Бетанкура именно благодаря величественности и красоте предполагаемой постройки. Остальные же архитекторы трактовали здание Манежа как чисто утилитарное строение, лишенное художественной выразительности. Это подтверждает и письмо от 2 июля 1817 г. Луиджи Руска, архитектора и автора проектов казарм, расположенных в разных районах Санкт-Петербурга, где он написал: «Зал, проектированный мною для Москвы, может быть легко закончен к 1 октября, так как не содержит ничего, кроме четырех стен, и с момента, как начнут фундаменты, можно начать делать фермы» [2].

Торжественное открытие Манежа было отмечено в «Московских ведомостях» от 19 ноября 1817 г.: «Сие огромное здание начато с весны нынешнего года. Длина строения 81, а ширина 25 сажен, стены же в 5 аршин толщины; но всего удивительнее потолок, который на столь обширном здании ничем внутри не поддерживается и утвержден только на стропилах, по плану господина генерал-лейтенанта Бетанкура составленных. Все с любопытством смотрят на сие необыкновенное здание» [5]. Московский Манеж стал величественным памятником победе русского народа в Отечественной войне 1812 г., символизируя собой могущество России.

К сожалению, окончательная отделка здания, отложенная до лета 1818 г., так и не была осуществлена, потому что в конце июля 1818 г. две стропильные фермы Манежа дали трещины. Главной причиной тому называли жару, которая пересушила дерево. Но говорили также и о чересчур скором строительстве, которое вызвало брак и, возможно, об ошибках в расчетах. На следующее лето, в 1819 г., треснули еще несколько элементов, стропила начали проседать, и стало ясно, что кровля нуждается в усовершенствованиях, и Бетанкур выступил с предложением о серьезной перестройке кровли. В своем письме Александру I от 2 августа, отправленномиз Нижнего Новгорода, он старался доказать, что беда случилась потому, что в спешке, за недостатком длинных бревен, генералу Карбонье пришлось несколько видоизменить конструкцию стропил. Первоначальная конструкция имела 7 стоек, а измененная — 9. Ввиду этого Бетанкур считал единственно правильным решением — смену стропил, сделанных по другому плану. 24 февраля 1820 г. он извещал московского главнокомандующего Д.В. Голицына, что государь «дал соизволение на перестройку крыши московского экзерциргауза для избегания случившихся ныне в стропилах повреждений, происходящих от поспешности, с коею построено сие здание». Однако причина лежала не столько в поспешности и упущениях при постройке, сколько в неточности некоторых расчетов. Прежде всего, пролеты между стропильными фермами оказались слишком большими, поэтому при перестройке кровли Бетанкуру пришлось увеличить количество стропил и вместо 30 первоначальных поставить 45, чем он приблизился к проекту Карбонье, а также уменьшить расстояние между ними с 18 до 12 фут. Кроме того, позже выяснилось, что «стропильные брусья в пятах своих не имели надлежащего прочного упора на стены при концах нижних двойных связей», почему пришлось их удлинить для более прочного «утверждения на стенах».

Архитектура и градостроительства. Реконструкция и реставрация "рЦг

Только в 1823 г. император отдал соответствующее приказание на перестройку экзерциргауза. Была создана специальная Комиссия по обследованию конструкции кровли под руководством инженера-полковника Я. Де-Витте, куда вошел также Рафаэль Р. Бауса, испанский инженер, привлеченный ранее Бетанкуром к работам в Нижнем Новгороде по сооружению российской ярмарки. Начатая летом того же года перестройка манежа вскрыла недостатки старой конструкции и потребовала некоторых существенных изменений в первоначальном проекте. Инженер Бауса рассчитал новую кровлю, увеличив число ферм с 30 до 45 и улучшив некоторые детали конструкции. Оказалось невозможным употребить в дело даже и некоторую часть старых балок, ввиду чего пришлось ставить заново все 45 стропил. При активном участии Кашперо-ва как основного исполнителя эти работы по сборке и установке заново сделанных стропил были осуществлены. Окончательная реконструкция кровли была закончена лишь в мае 1824 г., уже после смерти Августина де Бетанкура. В поданных инженером Кашперовым вместе со сметой замечаниях обо всех переменах, которые были признаны необходимыми в конструкции во время перестройки крыши, имеются некоторые интересные подробности, характеризующие как недостатки первоначальной конструкции, так и изменения, внесенные Бауса. За «способности и старание» Александр I согласился наградить Кашперова орденом Святого Владимира 4-й степени, «но не прежде, как по происшествии года, когда и временем оправдается прочность стропил экзерциргауза». Кашперов получил орден только в августе 1826 г.

Лепные украшения по периметру Манежа, которые еще в 1819 г. предполагалось сделать по рисункам, доставленным в Комиссию генералом Карбонье, так и не были сделаны ввиду предстояшей перестройки стропильных ферм. Они были заменены в 1825 г. новыми в стиле ампир рисунками архитектора О.И. Бове, будущего создателя Триумфальной арки. Замечательный градостроитель Осип Бове, возглавлявший Комиссию по реконструкции Москвы после пожара 1812 г., принял самое активное участие в отделке столь грандиозного сооружения — экзерциргауза. Еще в 1824 г. он входил в Комиссию по обследованию Манежа, поскольку при перестройке кровли возникла необходимость в исправлении карниза и других мелких работах. Бове также разработал и воплотил проект декоративного скульптурного убранства на тему античных военных доспехов и атрибутов римских легионеров, популярную в послепожар-ной Москве, — они символизировали победу. Осуществив штукатурные и лепные работы, он собирался установить в глухих простенках Манежа 12 чугунных горельефов, задуманных еще Бетанкуром, но осуществить эту идею так и не удалось. Постройка и переделка здания с 1817 по 1825 гг. обошлась российской казне в 1 204 693 р.

В 1992 г. в Москве (рис. 7) началась реконструкция Манежной площади, которая, согласно планам московского правительства, должна была завершиться полной реконструкцией и самого московского Манежа. Однако в 2004-м случился «загадочный» пожар (рис. 8), почти полностью уничтоживший творение Бетанкура. Неподвластными безжалостному огню оказались лишь стены и фундамент. К счастью, в Центральном музее железнодорожного транспорта в Санкт-Петербурге имелась точная модель манежа в масштабе (152 х 45 х 68 см), выполненная из дерева, а в архивах сохранились все оригиналы чертежей экзерциргауза [1].

Рис. 7. Московский Манеж в XX в.

Рис. 8. Пожар Манежа

18 апреля 2005 г., ровно через 400 дней после страшного пожара, восстановленный Манеж снова распахнул свои двери перед посетителями. Здание было перестроено по проекту архитектора П.Ю. Андреева, с полным изменением интерьеров и некоторых деталей экстерьера (рис. 9). Больше чем за год работы строителям удалось воссоздать инженерно-архитектурное строение практически в первоначальном виде в соответствии с историческими параметрами здания. В частности, уникальная крыша была восстановлена по проекту инженера Августина де Бетанкура. Фасады окрашены в цвет топленого молока и выглядят точно так же, как это было во времена Осипа Бове. После восстановления выставочная площадь московского Манежа значительно увеличилась и теперь составляет около 20,9 тыс. м2. Это стало возможным за счет возведения антресольных этажей и подземной части. Весь нижний уровень углублен на 6,6 м до основания фундамента.

Рис. 9. Московский Манеж после восстановления в 2005 г.

Московский Манеж — шедевр инженерной мысли и единственное в России строение, имеющее при значительной площади основания, около 9 тыс. м2, полностью деревянные перекрытия в конструкции крыши. Все 45 новых деревянных стропильных ферм, восстановленных по проекту инженера Августина де Бетанкура, открыты для обзора, только теперь они покрыты специальным составом, который, не меняя цвет и текстуру поверхности, обеспечивает био- и огнезащиту дерева. И еще 1400 ламп освещают их — красоту должны видеть все.

... История знает немало примеров, когда лучшие люди своего времени при жизни подвергались гонениям, травле и забвению. И только после их смерти, осознав тот огромный вклад, который они внесли в науку, культуру и другие сферы человеческой жизни, современники, а зачастую лишь потомки, по достоинству оценивали их достижения и воздавали им почести. Радостно сознавать, что в наше время имя Августина де Бетанкура снова засияло, появился огромный интерес к его творчеству и в России, и в Испании. По инициативе Высшей школы Петербурга в 2003 г. одна из малых планет Солнечной системы под № 11446 была названа «Бетанкур». В 2009 г. в связи с 200-летием Петербургского университета путей сообщения фирменный поезд Москва — Санкт-Петербург стал называться «Смена — А. Бетанкур». Таким образом, международное сообщество увековечило имя выдающегося испано-русского инженера и ученого, подарившего свой талант России.

Архитектура и градостроительства. Реконструкция и реставрация "FVr

Библиографический список

1. Егорова О.В. Московский Манеж. Прошлое и настоящее. М. : Аванглион, 2006.

2. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 35, оп. 4, д. 108. О построении в Москве Экзерциргауза, 1817—1818 гг.

3. Betancourt A. Description de la Salle d'exercice de Moscou. St. Peterburg, 1819.

4. Cioranesco, Alejandro. Agustin de Betancourt. Su obra tecnica y cientifica: La Laguna de Tenerife, Instituto de Estadios Canasrios, Spain, 1965.

5. Московские ведомости. 19 ноября 1817 г. № 101.

6. Россия и Испания / под ред. С.П. Пожарской. М., 1997. Т. 2.

7. Боголюбов А.Н., Павлов В.Е., Филатов Н.Ф. Августин Бетанкур (1758—1824). Ученый, инженер, архитектор, градостроитель. Нижний Новгород, 2002.

8. Свиньин П. Заводы, бывшие И.Р. Баташева, а ныне принадлежащие генерал-лейтенанту Д.Д. Шепелеву и его детям. СПБ, 1826.

9. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 489, оп. 1, ед. хр. 7062. Личное дело (послужной список) генерал-майора А. Бетанкура.

Поступила в редакцию в марте 2012 г.

Об авторах: Егорова Ольга Владимировна — доктор исторических наук, кандидат технических наук, профессор, доцент кафедры теории механизмов и машин, ФГБОУ ВПО «Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана», г. Москва, 2-я Бауманская ул., д. 5, cuba2006@inbox.ru;

Тимофеев Геннадий Алексеевич — доктор, профессор, заслуженный работник Высшей школы Российской Федерации, руководитель научно-исследовательского комплекса факультета робототехники, заведующий кафедрой теории механизмов и машин, ФГБОУ ВПО «Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана», г. Москва, 2-я Бауманская ул., д. 5, 8-499-263-61-97, timga@bmstu.ru.

Для цитирования: Егорова О.В., Тимофеев Г.А. Манеж инженера Бетанкура // Вестник МГСУ. 2012. № 4. С. 6—16.

O.V. Egorova, G.A. Timofeev

MANEGE OF ENGINEER BETANCOURT

This article covers the history of Moscow Manege, a masterpiece of engineering science and architecture. It was designated for the accommodation of the military parade in commemoration of the 5th anniversary of the great victory over Napoleon. It was solemnly opened for visitors in 1817 to become a majestic monument commemorating Russia's triumph in the Patriotic war of 1812.

Agustin de Betancourt, an ingenious Spanish engineer, was the designer of Manege. Having completed his excellent education in Madrid, Paris, and London by the end of 1790, he became one of the most well-known engineers not only in Spain, but also in Europe. In 1808, the engineer moved to Russia following a personal invitation extended by Emperor Alexander I.

Betancourt proposed an exclusively original design of Manege overlapping. It was made of wooden trussed rafters. The arena had no internal column; therefore, rafters that were 44.86 meters long, were spanned all over the space. Back then, this engineering structure was unique. Now we know that foreign engineers made special visits to Moscow to study Betancourt's wooden roof.

The Manege was also remarkable from the architectural point of view: a high rustic socle emphasized the massiveness of the building; a vigorous rhythm of columns, enchasing the walls to assure special solemnity; skillfully interspersed ornaments representing military stories were to identify the purpose of the premises.

Key words: history of science and technology, riding school, Moscow Manege, Agustin de Betancourt, Emperor Alexander I, Kamenny Ostrov вridge, Napoleon, Osip Bove.

References

1. Egorova O.V. Moskovskiy Manezh. Proshloe i nastoyashchee [Moscow Manege. Past and Present]. Мoscow, Avanglion Publ., 2006.

2. Russian State Archives of Military History, File 35, Inventory 4, Unit 108. About the construction of the roofed riding-school in Moscow, 1817—1818.

3. Betancourt A. Description de la Salle d'exercice de Moscou. St. Peterburg, 1819.

4. Cioranesco Alejandro. Agustin de Betancourt. Su obra tecnica y cientifica: La Laguna de Tenerife, Instituto de Estadios Canasrios, Spain, 1965.

5 Moskovskie Vedomosti [Moscow Bulletin] Newspaper, no. 101, November 19, 1817.

6. Pozharskaya S.P., editor. Rossiya i Ispaniya [Russia and Spain], vol. 2, Moscow, 1997.

7. Bogolyubov A.N., Pavlov V.E., Filatov N.F. Avgustin Betankur (1758—1824). Uchenyy, inzhener, arkhitektor, gradostroitel' [Agustin de Betancourt (1758—1824). Scientist, Engineer, Architect, Town-planner]. Nizhni Novgorod, 2002.

8. Svin'in P. Zavody, byvshie I.R. Batasheva, a nyne prinadlezhashchie general-leytenantu D.D. Shepelevu i ego detyam [I.R. Batashev's Factories That Now Belong to Lieutenant-General D.D. Shepelev and his children]. St. Petersburg, 1826.

9. Russian State Archives of Military History, File 489, Inventory 1, Unit 7062. Track record of Majorgeneral A. Betancourt.

About the authors: Egorova Ol'ga Vladimirovna, Bauman Moscow State Technical University (MSTU), 5, 2nd Baumanskaya St., Moscow, 105005, Russian Federation; cuba2006@inbox.ru;

Timofeev Gennadiy Alekseevich, Bauman Moscow State Technical University (MSTU), 5, 2nd

Baumanskaya St., Moscow, 105005, Russian Federation; timga@bmstu.ru; 8 (499) 263-61-97.

For citation: Egorova O.V., Timofeev G.A. Manezh inzhenera Betankura [Manege of Engineer Betancourt]. Vestnik MGSU [Proceedings of Moscow State University of Civil Engineering], 2012, no. 4, pp. 6—16.