Диахронические изменения и проблема тождества текста

A.C. Красникова

Диахронические изменения и проблема тождества текста

Текст в лингвистике обычно рассматривается в синхронии: подразумевается, что текст не изменяется во времени. Однако для построения общей теории текста, охватывающей сущность и функционирование текста в полном объеме, нужно учитывать и диахронию, которой традиционно занимается текстология. В статье рассматриваются общие вопросы диахронии текста, проблема тождества разных версий текста, а также описывается конкретный пример, на котором удобно исследовать эти вопросы: история эпопеи Сельвинского «Улялаевщина».

Ключевые слова: лингвистика текста, текстология, динамика текста, история текста, сохранение тождества текстов, И.Л. Сельвинский.

Возможно бесконечное количество различных форм изменения текста. Но в общем случае текст произведения есть явление изменчивое, текучее... Б.В. Томашевский. «Писатель и книга»

Диахрония текста в лингвистике и текстологии

С момента зарождения лингвистики текста как самостоятельной дисциплины определение понятия текста является одной из ее важнейших и наиболее трудных задач. Объект сложен и многогранен сам по себе, к тому же попыткам выработать четкое собственно лингвистическое представление о тексте мешают традиции использования термина в других областях науки (филология, философия и пр.), в практической деятельности (издательское дело, преподавание), в быту. Кроме того, долгое время текст рассматривался в языковой практике как исходный материал для получения информации о собственно лингвистических объектах: входящих в него (словоформа, предложение) или стоящих за ним (язык, идиолект и т.п.), - но никогда не совпадающих с самим текстом.

Сейчас в лингвистике существуют десятки разных определений текста. Текст понимали как «связную последователь© Красникова A.C., 2010

ность предложений, независимо от устной или письменной формы реализации»1 или «упорядоченную последовательность морфем»2, как «любое отдельное языковое звено коммуникативного акта в коммуникативной игре действий»3, как «операционную единицу языка»4. Многие ключевые свойства текста, выделяемые разными лингвистическими направлениями, сведены в определении Т.М. Николаевой: текст - «объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность. В семиотике под текстом понимается осмысленная последовательность любых знаков, любая форма коммуникации... в языкознании текст - последовательность вербальных (словесных) знаков. Правильность построения вербального текста, который может быть устным и письменным, связана с соответствием требованиям "текстуальности" - внешней связности, внутренней осмысленности, возможности своевременного восприятия, осуществления необходимых условий коммуникации и т.д.»5.

С.И. Гиндин указывает на то, что определяющим свойством текста является его актуализованность говорящим -текст становится текстом, когда автор запускает его в коммуникационный канал: «Текст есть то, что объявляет текстом или отмечает некоторыми специальными пограничными знаками говорящий»6. На это понимание текста мы будем опираться в дальнейшем.

Как бы ни различались определения текста в лингвистике, им свойственна одна общая особенность. Все они рассматривают текст в синхронии: подразумевается, что статус текста приобретается однократно, в некоторый момент, и в дальнейшем не утрачивается, а сам текст не изменяется. Если о диахронии и упоминают, то лишь мимоходом. Так, А.М. Пятигорский в работе 1962 года указывал, что как только текст воспринимается хотя бы одним адресатом, он начинает жить своей жизнью, а если автор изменил текст - например, под влиянием критики - то появился новый текст, «новое литературное произве-дение»7.

Между тем, любой текст изменяется - или может измениться - во времени. Это известно каждому даже из повседневного опыта: в список дел или покупок мы вносим новые пункты или вычеркиваем уже выполненное или купленное; на улицах часто попадаются объявления, в которых к печатному тексту приписаны рукописные дополнения. «Диахроническая изменчивость» текста известна и современной науке. Изменения текста

хорошо знакомы текстологам - специалистам, занимающихся подготовкой текстов к изданию. Накопленный их богатыш материал привел к переосмыслению задач текстологии, которую Д.С. Лихачев определил как «самостоятельную науку, изучающую историю текста произведений»8.

Для построения общей теории текста, если лингвистика хочет ухватить сущности функционирования текста в полном объеме, нужно учитывать диахронное существование текста9. Кроме того, обращение к диахронии необходимо при исследовании ряда отдельные проблем: например, при исследовании надтекстовые единиц («единиц, которые складываются из текстов, но не являются сами... отдельными текстами»10) или языка писателя, значительно переделытавшего свои тексты11.

В текстологии, в отличие от лингвистики, существует разработанный понятийный аппарат, позволяющий описывать изменения, происходящие в тексте. За определениями некоторые из понятий истории текста обратимся к упомянутому фундаментальному труду Д.С. Лихачева «Текстология (на материале русской литературы Х-ХШ1 вв.)».

Лихачев говорит о том, что термин текст — понятие сложное, недостаточно дифференцированное: «мы можем говорить о тексте произведения и о тексте одного какого-либо списка произведения»12. О тексте Лихачев рассуждает, противопоставляя текстовые явления нетекстовым: «Текст выражает произведение в формах языка. Следовательно, то, что не относится к формам языка, а относится к формам графики или является результатом случайных описок, случайных пропусков писца или случайные повторений текста, случайные в него вставок -к тексту не относится. Это особенности не текста, а самого списка, рукописи»13.

Важнейшее понятие текстологии - произведение, «текст, объединенный единым замыслом (как по содержанию, так и по форме) и изменяющийся как единое целое»14. Иногда (если речь идет о древних текстах) в качестве синонима термина произведение в текстологии используется слово памятник. Как видно из определения, произведение в текстологии эквивалентно тексту в лингвистике текста, а термин текст текстологи фактически используют как обозначение плана выражения произведения.

Необходимо отметить, что произведение - это абстрактное понятие, множество конкретные текстов (хотя, конечно, в него иногда входит всего один элемент). «Понятие "произведение" относительно. Практически оно необходимо историку текста

только тогда, когда произведение обладает этой историей текста... обладает собственной "текстологической судьбой"»15.

Если же существует несколько версий одного произведения, можно исследовать отношения между ними и в частности выявить разночтения, то есть различия между текстами. Изменения в тексте могут происходить по разным причинам. Во-первыгх, текст может менять сам автор, например, пытаться улучшить его. Во-вторых, в текст вмешиваются редакторы и цензоры. В-третьих, как только автор запускает текст в коммуникативный канал, актуализует его, текст начинает жить самостоятельной жизнью и может меняться без какого-либо участия самого автора вследствие неточного воспроизведения (случайного или намеренного), графического оформления, порчи материального носителя и пр.

В «Текстологии» Лихачева противопоставляются два понятия - редакция и извод. Редакцию характеризует «целенаправленность работы книжника», ее создающего16. Подчеркивается также, что новая редакция возникает при существенном изменении смысла текста, и это не связано напрямую с количеством разночтений: «никакой механический подсчет изменений, разночтений не является в такой мере эффективным, как изучение изменений текста по содержанию»17. Извод же, в противоположность редакции, - «тот или иной вид текста, возникший стихийно, нецеленаправленно, в результате многократной переписки текста в определенной среде, местности, стране и т.д. В результате такой переписки текста в нем неизбежно отражаются присущие переписчикам особенности»18.

Кроме того, в текстологической практике вводится третье понятие: те разночтения, которые в отличие от извода не случайны, а в отличие от редакции не значительны, принято называть вариантами.

Благодаря этим понятиями во множество различных версий текста вводится системность, а сам текст предстает как некоторая иерархия явлений разной степени абстрактности.

Проблема тождества текстов

При разговоре о диахронических изменениях произведения и о степени различий между его версиями неизбежно возникает вопрос о тождестве текстов. Существует ли порог изменений, перешагнув который, автор создает уже не новую редакцию, а новое произведение? Текстологи не раз указывали, что проблема тождества существует - причем тождествен-

ность текстов может нарушаться как вследствие авторских переделок, так и из-за стороннего вмешательства (например, деятельности переписчика, редактора и пр.) - но подробно этот вопрос никто не исследовал.

Определяя произведение, Д.С. Лихачев рассматривает две оппозиции: 1) «часть произведения - целое произведение» и 2) «одно произведение - континуум произведений». Выбор именно этих оппозиций обусловлен наиболее распространенными трудностями, с которыми сталкивается текстолог, работающий с древнерусской и средневековой литературой. Оппозиции «прежнее произведение - новое произведение» или, более общим образом, «одно произведение - другое произведение» не вводятся. Однако, обсуждая более узкое понятие редакция летописи Лихачев ставит вопрос о том, какова «степень переработки предшествующего памятника, при которой мы уже не имеем права говорить о памятнике как таковом». В качестве примера он приводит «Повесть временный: лет» - в некоторый: летописях она «отразилась с такими сокращениями и переделками, что говорить о наличии в них "Повести временные лет" уже нельзя».

Указывая, что определить различие между новой редакцией и новым произведением очень сложно, Лихачев пишет: «в истории летописания для определения того, что перед нами новый памятник, а не новая редакция известного ранее, необходимо считаться с двумя явлениями истории текста: новый летописный памятник должен либо в очень сильной степени (в более сильной, чем другие литературные жанры) переработать текст предшествующего памятника, либо он должен представлять собой соединение и переработку нескольких предшествующих летописные произведений».

В более общей форме вопрос о диахроническом тождестве текстов затрагивал в конце 1920-х годов Б.В. Томашевский. Он отмечает, что новое произведение появляется тогда, когда изменился замысел текста: «Понятие "редакции" остается до тех пределов переработки, которые не разрушают представления о единстве произведения. Однако в некоторые случаях переработка заходит так далеко, что мы, собственно говоря, получаем уже новое произведение. Так, Лермонтов переплавлял свои поэмы (см. взаимоотношение "Боярина Орши" и "Мцыри"). Здесь уже придется говорить не о двух редакциях, а о перенесении из одного произведения некоторые его составные частей в другое. Такое перенесение соответствует перерождению основного замысла»19.

«Новый замысел есть почти всегда дальнейшая эволюция прежнего замысла»20, и Томашевский, рассматривавший подготовку (замысел, собирание материалов и планировку) художественного произведения как одну из трех стадий его истории (наряду с созданием и последующей отделкой), выделяет два типа такой эволюции. Первый тип назван миграцией замысла: «Замысел может эволюционировать, прежде чем автор приступит к писанию произведения, прежде чем он подходит к стадии черновиков. <...> многие неосуществленные планы романов Пушкина могут быть сопоставлены друг с другом дать картину единого намерения (от "Дубровского" до "Капитанской дочки"), единого сюжета, переносившегося из одной обстановки в другую, приурочивавшегося к разным эпохам. Не осуществив одного замысла, Пушкин радикально его перерабатывал и перестраивал. Так рождалась идея нового романа». При эволюции второго типа «произведение, соответствующее определенной стадии замысла, написано, но не удовлетворило автора, при этом настолько, что частичные поправки не могут привести к желанной цели. В таком случае автор приступает к новому произведению, свободно пользуясь кусками старого как сырым материалом. Отсюда - большое количество "повторений" у писателей, совпадений между текстами отвергнутых произведений и новых». В качестве одного из примеров таких повторений Томашевский приводит использование в «Подростке» Достоевского части отвергнутой главы «Бесов».

Томашевский рассматривает такие случаи «перерождения замысла», когда сам автор осознает произошедшие изменения и фиксирует это в разных названиях произведений. Так, Лермонтов публикует «Боярина Оршу» и «Мцыри» как две разных поэмы, и лишь читатели, хорошо знакомые с обоими произведениями, могут восстановить генетические связи между ними. Но автор может и не осознать изменений и считать, что в двух сильно расходящихся версиях все-таки сохраняется тождество текста. Однако в диахронии мнение автора оказывается не единственным существенным.

Если произведение рассматривается в синхронии, то, как уже говорилось выше, статус текста определяется автором. При повторных вводах текста в коммуникационный канал, у автора есть способы отметить тождество нового текста с предыдущими версиями произведения (например, оставляя прежнее название), указать на степень изменений (например, при помощи издательских помет: «издание исправленное и дополненное», «издание переработанное» и т.п.) или же объявить текст новым

произведением; а читатели вынуждены с ним соглашаться. Но в диахронии читатели уже не обязаны соглашаться с автором, у них появляется возможность сопоставить разные версии произведения, высказать свое мнение, часто отличающееся от точки зрения автора. То, что автор считает слегка измененной версией старого произведения, читатели могут счесть новым произведением. И наоборот - в том, что автор считает новым, читатели могут разглядеть прежние работы автора. Спорные случаи особенно интересны для лингвистического исследования порога тождественности и допустимого предела расхождений диахронических версий одного и того же текста.

Казус «Улялаевщины»

Одним из «диахронически неоднозначных» произведений, на примере которого удобно исследовать вопросы диахронии и тождества текстов, является эпопея «Улялаевщина» И.Л. Сельвинского. Впервые эпопея, одно из центральный: произведений литературного конструктивизма, вышла отдельным изданием в 1927 году. Вслед за первым появились еще три издания - в 1930, 1933, 1935 годах. Сельвинский не прекращал работы над поэмой, в каждом из изданий присутствовали значительные авторские изменения21 - при этом только во втором издании, 1930 года, на титульном листе указытается, что оно исправленное и дополненное. После 1935 года долгое время самостоятельной книгой эпопея не издавалась, а публикации от-рытков выгходили со значительными купюрами - Сельвинский находился в опале, а его ранние произведения считались недостаточно «советскими».

В 1954 году Сельвинский, через 30 лет после появления «Улялаевщины» на свет и через 20 лет после последней ее полной публикации, переписывает эпопею заново - стремясь ее исправить, надеясь, быть может, что в историю литературы войдет новая поэма: соцреалистическая, идеологически безупречная. Новая версия поэмы появляется в печати в 1956 году22, датирована она по-прежнему 1924 годом, и о том, что эпопея переработана, говорится лишь в предваряющем двухтомник «Очерке творчества» Сельвинского, написанном Владимиром Огневым23.

Даже при поверхностном сравнении «Улялаевщины» 1956 года с ранними изданиями видно, что расхождения велики: изменяются и содержание, и структура поэмы (вместо 11 глав становится 13), вводятся новые персонажи. При этом автор

настаивал на тождестве новой «Улялевщины» и прежних текстов, утверждая, что эпопея все та же, только улучшенная, что он наконец-то приблизился к воплощению изначального замысла: «Успех "Улялаевщины" окрылил меня, но не ослепил. Читатель, увидевший в моей поэзии живых людей и реальные картины жизни, не заметил, а может быть, и простил поэме основной ее порок: подготовив холст, палитру и кисти для воплощения героя нашего времени, самую натуру знал я плохо. <.> В конце концов, спустя четверть века, я снова обратился к поэме»24. Однако изменения оказались настолько существенными, что многие читатели, несмотря на «директивы» автора, утверждали, что поздний текст во многом уступает первым и его следует считать новым произведением. Предположение о том, что «Улялаевщину» 1956 года следует считать отдельным произведением, подтверждается многими читательскими отзывами. И здесь важно отметить разницу в рецепции первых четырех изданий и издания 1956 года. Изменения в изданиях 1920-1930-х годов почти не замечались. А вот о том, как и насколько отличается «Улялаевщина» 1956 года от ранних версий, писали немало.

Выражением читательского мнения может служить отзывы О.С. Резника: «Может быть, уместно говорить о том, какой может быть мера переделки автором его старых произведений, - ведь поэт творчески переосмыслил всю эпопею: взломал сюжетный каркас, изменил композицию, написал две новых главы, ввел новых действующих лиц, дописал немало сцен, строф, строк, менял характеристики некоторых персонажей. Трудно, почти невозможно отметить, сопоставить и проанализировать все новшества, да это могло бы иметь лишь чисто текстологическое значение»25; «.каждый, читавший, запомнивший эпопею в ее первозданности, досадует на автора, не находя в ней больше искрометных, полюбившихся строк, и приходит к мысли, что поэт переборщил»26.

С точки зрения Сельвинского, его поэма представлена пятью версиями - автор признает, что версии обладают разными статусами, но в целом считает их тождественными, публикует под одним названием, оставляет изначальную датировку. С точки зрения читателей, версия 1956 года является отдельным произведением. Как представляется, «Улялаевщина» может послужить удобным материалом для исследования проблем диахронии и тождества текстов, в частности для выяснения критериев тождества текстов и точных методов определения порога тождественности.

Примечания

2

Исследования по теории текста и немецкой грамматике: Юбилейное издание в честь Ганца Глинса: Реферат / Реф. B.C. Страхова / / Проблемы теории текста: Реферат, сб. М., 1978. С. 75.

ВайнрихХ. Текстовая функция французского артикля / / Новое в заруб. лингвистике. Вып. 8. М., 1978. С. 373.

3 Schmidt S.J. Textteorie: Probleme einer Linguistik der sprachlichen Kommunikation. München: Fink, 1973. P. 151.

4 Halliday M.A.K. Explorations in the Functions of Language. London: Arnold, 1973. P. 107

5 Николаева T.M. Текст // Лингвистический энциклопедический словарь. 2 изд. М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. С. 105

6 Гиндин С.И. Онтологическое единство текста и виды внутритекстовой организации / / Машинный перевод и прикладная лингвистика. Вып. 14. М.: 1971. С. 117.

7 Пятигорский A.M. Некоторые общие замечания относительно рассмотрения текста как разновидности сигнала / / Пятигорский A.M. Непрекращаемый разговор. СПб: Азбука-классика, 2004. С. 355.

8 Лихачев Д. С. Текстология (на материале русской литературы X-XVII вв.) / Изд. 3-е. СПб.: Алетейя, 2001. С. 537.

9 См., напр.: Гиндин С.И. От истории к тексту, от науки к искусству. Г.О. Винокур в раздумьях о предмете и статусе филологии // Винокур Г.О. Введене в изучение филологических наук. М. : Лабиринт. 2000.

10 Гиндин С.И. Надтекстовые единицы и их типы // Obecnosc. Maria Renata Mayenowa (1908-1988) / Red. Chodzko B., Feliksiak E., Olesiewicza M. Wydawnictwo Uniwersytetu w Bialymstoku. (Poetica I Horizonty tradycji. Вып. 2). С. 234.

11 См. : Красникова A. С. Проблемы авторской лексикографии и диахронически неустойчивые тексты / / Лингвистика и поэтика в начале третьего тысячелетия / Материалы международной научной конференции. М., 2007. С. 79-85.

12 Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 128.

13 Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 129.

14 Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 131.

15 Там же.

16 Лихачев ДС. Указ. соч. С. 133.

17 Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 134.

18 Лихачев ДС. Указ. соч. С. 142.

19 ТомашевскийБ.В. Писатель и книга / Изд. 2-е. М.: Гос. изд-во «Искусство». 1959. С. 107.

20 Там же.

21 Подробнее о динамике первых четырех изданий «Улялаевщины» см.: КрасниковаА. С. Динамика печатного текста «Улялаевщины» И.Л. Сель-винского и связанные с ней текстологические проблемы / / Лесная текстология: труды III летней школы на Карельском перешейке по тексто-

логии и источниковедению русской литературы. СПб.: ИПЦ СПГУТД, 2006. С. 94-100.

22 Сельвинский И.Л. Избранные произведения: В 2 т. - М.: Гослитиздат, 1956. Т. 1. С. 283-417.

23 Огнев Вл Илья Сельвинский: Очерк творчества // Сельвинский И.Л. Избранные произведения: В 2 т. - М.: Гослитиздат, 1956. Т. 1. С. 10-11.

24 Советские писатели: автобиографии. Т.2. С. 337.

25 Резник О.С. Жизнь в поэзии: Творчество Ильи Сельвинского. М.: Сов. писатель, 1967. С. 137

26 Резник О.С. Указ. соч. С. 145.