Становление управленческого образования и науки управления в России и СССР (XIX В. - 20-30-е гг. Хх В. )

НАУКА УПРАВЛЕНИЯ ОТ ПОКОЛЕНИЯ К ПОКОЛЕНИЮ

УДК 37:005(091)"18/19"

С.П. Костриков СТАНОВЛЕНИЕ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

И НАУКИ УПРАВЛЕНИЯ В РОССИИ И СССР

Аннотация. Данная статья открывает цикл работ «Творцы отечественной науки управления», посвященный 95-летию Государственного университета управления. В ней рассмотрен процесс становления и развития коммерческого образования в России, положившего начало современному управленческому образованию. Показана самостоятельность и оригинальность российского коммерческого и управленческого образования. Этот процесс рассмотрен в тесной связи с развитием российской науки управления с момента её зарождения.

Ключевые слова: управленческое образование, коммерческое образование, научная организация труда (НОТ), наука управления, Государственный университет управления.

Sergey Kostrikov FORMATION OF ADMINISTRATIVE SCIENCE

AND EDUCATION OF MANAGEMENT IN RUSSIA

AND THE USSR

Annotation. This article opens a cycle of works «Creators of domestic management science», devoted to the 95 anniversary of the State University of management. In it process of formation and development of commercial education in Russia, begun modern administrative education is considered. Independence and originality of the Russian commercial and administrative education is shown. This process is considered in close connection with development of the Russian management science from the moment of its origin.

Keywords: administrative education, commercial education, scientific organization of work (SOW), management science, State University of management.

Начало современным финансово-экономическому и управленческому образованию положило коммерческое образование, которое зародилось в России в конце XVIII в. (Более подробные сведения об этом можно получить в статье, опубликованной в этом же выпуске «Вестника университета» под названием «Происхождение управленческого образования и история Государственного университета управления»).

Опыт становления и развития коммерческого и управленческого образования в России убедительно доказывает, что образование, различные его виды возникают как общественная потребность, насущная необходимость для развития государства и общества. Важно отметить и то обстоятельство, что в случае с коммерческим образованием государство и бизнес шли навстречу друг другу, понимая важность решаемой задачи. Отечественные предприниматели XVIII-XIX - начала ХХ вв. не жалели сил и средств для развития коммерческих учебных заведений. Они осознавали социальную ответственность предпринимателей и то, что инвестиции в образование -это не просто благотворительность, а инвестиции стратегические, которые в будущем находили свое конкретное воплощение при решении экономических и политических задач.

© С.П. Костриков, 2014

В процессе обучения в средних и особенно высших коммерческих учебных заведениях их создатели и преподавательский состав, большинство которого представляли члены партии кадетов, исподволь готовили новую образованную буржуазную элиту. Она должна была сформировать соответствующие экономические, социально-политические и культурные знания и навыки, чтобы оказывать влияние на существующую власть в целях трансформации русского самодержавия в либеральную сторону.

1. Появление науки управления

Появление и развитие высшего коммерческого образования в России совпадает по времени с выделением менеджмента в специальную научную дисциплину. Как отмечают авторы нашего университетского учебника по теории менеджмента, «менеджмент как профессиональный вид деятельности, как наука сложился только в последнее столетие», т.е. с конца XIX - начала ХХ в. [16, с. 23]. Именно в этот период вычленяются и осмысливаются общие функции управления - планирование, организация, координация, мотивация и контроль [16, с. 23].

Основоположником научной школы менеджмента считается американский инженер Фредерик У. Тейлор. Он изучил геометрию, технологию, энергетику движения работника и использовал хронометраж различных технологических операций с целью повышения эффективности труда. Этим он заложил основы организационно-технологического подхода в теории и практике науки управления [16, с. 29].

В России сведения о прогрессивных методах научной организации труда и руководства предприятиями появляются в самом начале ХХ в. Хотя ещё в 70-е гг. XIX столетия в Московском Императорском техническом училище ставились опыты по оптимизации и организации трудовых операций с применением хронометрирования, результаты которых даже были представлены на международных научно-технических выставках в конце того же столетия.

Первые же упоминания о знаменитой системе Тейлора появились согласно утверждениям современных исследователей в специализированных журналах «Металлист» и «Записки Русского технического общества» в 1908-1909 гг.

Пик интереса к тейлоровской системе научной организации труда (НОТ) приходится на 1912-1913 гг. Проходят научные диспуты по поводу западных новинок в области НОТ. Выходят исследования на эту тему. В периодической печати как научной, так и общедоступной печатаются многочисленные статьи по этому вопросу. Наибольший интерес проявляют газеты, отражающие интересы русских предпринимателей, - «Русское слово», «Биржевые ведомости», «Утро России» и др. Естественно, что на методы организации труда «по Тейлору» откликаются и рабочие издания в первую очередь большевистская газета «Правда». Как пишет современный специалист в области истории менеджмента А.И. Кравченко, «венцом легитимизации идей Тейлора в России следует считать 1913 г., когда появился первый в мире тейлористский журнал «Фабрично-заводское дело», где систематизировалась самая разнообразная информация о создателе «научного менеджмента». Мало, где в мире самому Тейлору и его системе уделялось столь широкое внимание на всех уровнях общества, начиная со студенческих аудиторий и кончая профсоюзами, научными обществами, министерскими кабинетами и залами заседания Государственной Думы» [6, с. 267].

Естественно, что эти проблемы и споры не могли миновать русское коммерческое образование, которое как раз в это время - в начале ХХ в. - получило свое новое развитие, ознаменованное завершением построения законченной системы коммерческих образовательных заведений: от низших через средние к высшим. Если

учесть, что во всех звеньях коммерческого образования трудились люди передовых научных и политических взглядов, то оно выступало как одно из самых прогрессивных направлений в российском образовании вообще.

В обсуждении тейлоризма приняли участие известные русские ученые, публицисты, политики. Их мнения разделились на горячих сторонников указанной системы и её противников. Противники утверждали, что в России при низком уровне организации производства, произволе предпринимателей и отсутствии законодательных гарантий внедрение этой системы принесет больше вреда, чем пользы. Ссылаясь на негативные социальные последствия, они не рекомендовали слепо ей следовать.

Сторонники же видели в системе символ нарастающего научно-технического прогресса. При её помощи они надеялись победить старую систему управления, анархию и бескультурье в производственном процессе и его организации, добиться дисциплины труда и повышения эффективности производства.

А. И. Кравченко в качестве примера наиболее отрицательного отношения к системе Тейлора приводит мнение В.И. Ленина, изложенное им в статье «Система Тейлора - порабощение человека машиной», написанной в марте 1914 г. И добавляет, что после победы Октябрьской революции Ленин превращается в горячего сторонника и популяризатора идей американского инженера. Автор называет эту смену отношения к одному и тому же предмету обсуждения «беспрецедентным в истории случаем» [6, с. 268].

Ленин достаточно подробно изучил ряд работ по научной организации труда на предприятиях в капиталистических странах. В его «Тетрадях по империализму», являвшихся подготовительным материалом для его книги «Империализм как высшая стадия капитализма», есть развернутые конспекты работ Ф. Тейлора «Управление предприятием», Р. Зейберта «Из практики системы Тейлора» и Ф. Джилбрета «Изучение движения с точки зрения прироста национального богатства» [9, с. 126-134]. Он имел представление о том, как эти исследования применяются на практике и какие дают результаты.

Действительно, в указанной выше статье глава партии большевиков называет систему Тейлора одним из средств «дальнейшего угнетения рабочего», поясняя, что подобные средства рождаются кризисами и обостряющейся капиталистической конкуренцией, когда предприниматели ищут пути для удешевления производства и повышения прибылей. Её зло, как и многие другие противники Тейлора, Ленин видит в том, что при научной организации труда рабочий выполняет прежнюю работу в четыре раза быстрее, но плату за новые темпы работодатели ему повышают не вчетверо, а всего в полтора раза, «да и то только на первое время» [9, с. 370]. И рабочий день не сокращается. Таким образом, интенсивность эксплуатации возрастает, а рабочая сила дешевеет. Рабочий расплачивается за это своим здоровьем. Далее отмечается, что такая рационализация производства распространяется пока только на отдельное предприятие, отдельную фабрику, в то время как в общественном производстве «остается и растет хаос, приводящий к кризисам». Автор пишет: «Какая бездна труда пропадает даром в настоящее время от безалаберности, хаотичности всего капиталистического производства! Сколько теряется времени на переход сырого материала к фабриканту через сотни скупщиков и перекупщиков при неизвестности требований рынка! Не только время, но и самые продукты теряются и портятся. А потеря времени и труда на доставку готового продукта потребителям через бездну мелких посредников...» [9, с. 370]. Таким образом, в данный конкретный исторический период, по мнению Ленина, тейлоровская система ведет лишь к усилению капиталистической эксплуатации.

Но он вовсе не ставит на ней крест: «Система Тейлора - без ведома и против воли её авторов - подготовляет то время, когда пролетариат возьмет в руки всё общественное производство и назначит свои, рабочие, комиссии для правильного распределения и упорядочения общественного труда. Крупное производство, машины, железные дороги, телефон - всё это дает тысячи возможностей сократить рабочее время организованных рабочих, обеспечивая им вчетверо больше благосостояния, чем теперь» [9, с. 371].

Управление во всем своем многообразии существует в каждом обществе. Однако его цели, принципы, методы и границы зависят от экономических и политических основ общества. Таким образом, не научная система организации труда плоха. Вопрос состоит в том, чьим интересам НОТ служит - предпринимателя или работника, эксплуататора или эксплуатируемого. По этому поводу в 1918 г. Ленин замечает, что «правильно руководимое самими трудящимися... применение системы Тейлора послужит вернейшим средством к дальнейшему и громадному сокращению обязательного рабочего дня для всего трудящегося населения.». Он подчеркивает, что в системе Тейлора «заключается громадный прогресс науки», что позволит сократить рабочий день, дать больше времени на восстановление работника, повышение его культурного и образовательного уровня и т.п. [9, с. 371]. Между прочим, именно так понимал жизнь при коммунистическом обществе Карл Маркс.

Мы видим, что в Советской России четко различали двойственный характер системы Тейлора. Об этом писали многие советские исследователи. Кстати и сам А.И. Кравченко в своей книге «Социология труда в ХХ веке. Историко-критический очерк» подробно рассматривает и объясняет последствия применения этой системы при капитализме и социализме и отмечает, что «ленинское отношение к тейлоризму -ключ к анализу буржуазной социологии» [8, с. 92-95]. В другой своей работе автор подчеркивает, что именно Ленин в 1921 г., вопреки ожесточенной критике недругов известного специалиста в области НОТ А.К. Гастева, прозванного «русским Тейлором», поддержал его начинания и выделил миллионы рублей золотом на создание Центрального Института Труда (ЦИТ). «Нигде в мире, - пишет А.И. Кравченко, - глава государства не ставил судьбу страны в зависимость от системы управления» [7, с. 269].

Итак, Россия и в этом вопросе оказалась в силу исторических причин на самом передовом рубеже научных и политических дискуссий по поводу внедрения научных методов в управление производством. В 20-30 гг. ХХ столетия в СССР развернулись небывалые для остального мира исследования в области научной организации труда и управления.

В короткий срок были созданы многочисленные научно-исследовательские институты и лаборатории, появились многочисленные секции и бюро НОТ, выходили в свет около 20 специализированных научных журналов, а различные спорные и актуальные вопросы теории и практики НОТ и управления регулярно освещались в партийных, экономических и прочих изданиях. Ведущими институтами в этой области стали: Центральный Институт Труда (директор А.К. Гастев), Казанский институт научной организации труда (директор И.М. Бурдянский), Всеукраинский институт труда (директор Ф.Р. Дунаевский), Таганрогский институт научной организации производства (директор П.М. Есманский), Государственный институт техники управления при НК РКИ (директор Р.Ф. Розмирович), Центральная лаборатория по изучению труда (руководитель В.М. Бехтерев) [17, с. 4]. Все они были созданы в самом начале 20-х гг., когда перед страной, разоренной первой мировой войной, Гражданской войной и иностранной интервенцией, встали во весь рост задачи не просто восстановления народного хозяйства, а его скорейшего построения на более высоком качественном уровне.

Эти хозяйственные, научно-технические, социально-культурные, организационно-управленческие задачи по своим масштабам и целям носили не менее революционный характер, чем произошедшая революционная смена социально-экономических и политических основ бывшей царской России. Отсюда - этот чудесный сплав революционного романтизма, смелости, размаха и глубины научной мысли, жажда преобразований, которые должны были в корне изменить жизнь простого человека, стремление достичь небывалых в истории производственных, научно-технических и культурных успехов. Отсюда - множество оригинальных идей и подходов, острые научные дискуссии, иногда переходившие в настоящие идеологические битвы с взаимными потерями и обидами. Но именно в этих спорах рождались те фундаментальные основы, на которых потом развилась отечественная школа НОТ и управления во всем её многообразии.

Как отмечают отечественные исследователи, «говорить о важности изучения буржуазной управленческой мысли не приходится. Вместе с тем нельзя не подчеркнуть, что ее представители в свое время многое заимствовали из учений советских экономистов, впоследствии без тени смущения объявляя о своем «приоритете». Изучая интересную информацию, содержащуюся в буржуазных концепциях, мы порой не подозреваем, что черпаем ее уже «из вторых рук». Достойный отпор подобной научной недобросовестности предполагает более бережное отношение к богатому творческому наследию прошлого» [3, с. 4].

Теоретические основы управления - от управления всем народным хозяйством до руководства отдельным предприятием, государственным учреждением и деревенским хозяйством - развивали такие крупные ученые, как А. Чаянов, Н. Кондратьев, С. Струмилин, А. Гастев, А. Богданов. Уже упоминавшийся выше А. И. Кравченко пишет: «Каждый из них представлял собой неповторимую индивидуальность, яркий исследовательский и публицистический талант, оставивший заметный след в истории. Гастев, Чаянов и Богданов кроме того обладали несомненным литературным талантом, писали фантастические романы, повести, рассказы, стихи. Не менее яркими фигурами представлен и второй эшелон управленцев - Ф. Дунаевский, Н. Витке, П. Керженцев, А. Журавский, О. Ерманский, если к ним вообще применимо понятие «второго эшелона». Сюда же можно причислить плеяду крупных психологов, занимающихся психотехникой, профессиональным отбором, изучением человеческого фактора. Это В. Бехтерев, А. Кларк, А. Лурия. Практическими проблемами управления вплотную занимались видные политические деятели - В. Куйбышев, Н. Бухарин, Ф. Дзержинский» [7, с. 274].

Результаты исследований, творческих идей и открытий родоначальников отечественной науки управления мы часто даже и не замечаем, хотя многие из нас ими пользовались или следовали им в течение своей жизни. К сожалению, многое бездарно растрачено в период с конца 80-х и в 90-е гг. прошлого столетия. Но тот, кто родился и вырос в СССР, помнит, например, утреннюю гимнастику, передававшуюся ежедневно по радио, или распорядок дня, прикнопленный над столом, за которым делались уроки. Можно припомнить и советы педагогов, как организовать свое рабочее место, как отдыхать, меняя род деятельности, задания, что сделать и что прочитать за лето, специально разработанные диеты в санаториях, домах отдыха и пионерских лагерях, многочисленные творческие и технические кружки для детей и взрослых и т. п. А ведь это - наработки наших классиков управленческой науки 20-х гг. минувшего века. Достаточно вспомнить и массовое движение рационализаторов и изобретателей, когда не только инженеры и техники, но и простые рабочие, служащие, крестьяне, студенты и школьники вносили предложения по организации производственного процесса, размещения оборудования, изменения инструментов и приспособлений, совершенствование технологий и т.п.

Эти идеи нашли отображение даже в искусстве. Например, в старой советской комедии Г. Александрова «Светлый путь» главная героиня в исполнении незабвенной Л. Орловой, простая девушка без особого образования предлагает новый маршрут передвижения работницы между прядильными станками, что позволило увеличить число обслуживаемых машин до нескольких десятков вместо 2-3-х по прежней инструкции. Можно привести ещё примеры из кино и из других жанров искусства, где показаны и даже воспеты новаторы, рационализаторы и передовики-стахановцы. Эти новые термины очень быстро стали символическими и отражали общую идейно-политическую направленность того времени.

Таким образом, передовые управленческие идеи входили в нашу повседневную жизнь, становились знаковыми экономическими, культурными и идеологическими событиями.

2. Развитие управленческого образования в СССР в 20-30-е гг. ХХ в.

Октябрьская революция 1917 г. привела к изменению общественно-политического и экономического строя в нашей стране. Старые формы учебных заведений царской России, содержание образования в них, в частности в коммерческих училищах, считались не соответствующими новым задачам, тем более в торгово-промышленной сфере, так как принципы социалистической экономики полностью отличались от капиталистических. Поэтому вместо коммерческих и реальных училищ было решено создать средние специальные учебные заведения практической направленности под названием «техникумы».

Одним из первых опытов создания таких учебных заведений стал Московский промышленно-экономический техникум (МПЭТ), организованный в 1918 г. на базе ранее существовавших Александровского и Николаевского коммерческих училищ и Женской торговой школы имени императора Николая II.

МПЭТ стал учебным заведением нового типа. В основе его работы лежал простой принцип - подготовить для экономики страны хорошие кадры экономистов-практиков, организаторов производства. Но экономика была уже совсем другая. Её основу должны были составлять государственные предприятия. Реальное понимание нового содержания преподавания тогда ещё не сложилось. И преподавали в нем специалисты старой формации, но очень хорошо подготовленные. Первый Всероссийский съезд по внешкольному образованию в мае 1919 г. рассматривал промышленно-экономическое образование как часть работы по непосредственному подъёму хозяйства [11, с. 112]. По подобию МПЭТ в 1918 г. были созданы учебные заведения в Твери, Казани, Нижнем Новгороде, а в 1919 г. - в Астрахани и Рыбинске.

Весной 1919 г. с работой техникума познакомилась специальная комиссия Наркомата промышленности и торговли. Она положительно оценила её состояние и сделала вывод о том, что для такого качественного и имеющего столь солидную материальную базу учебного заведения с квалифицированным преподавательским составом уровень техникума недостаточен. В письме учебного отдела Наркомпромторга в адрес наркома от 29 апреля 1919 г. говорилось, что «промышленно-экономические техникумы созданы как учреждения для подготовки работников-специалистов в области экономического управления разного рада хозяйств, преимущественно хозяйств промышленных. Надо признать, что название подобного рода учреждения «Техникум» не соответствует идее учреждения, так как подобное учебное учреждение неминуемо смешивается с другого вида специальными учебными заведениями. Наиболее подходящим будет называть их «промышленно-

экономические институты».» [18]. Поэтому уже 30 апреля того же года МПЭТ был преобразован в Московский промышленно-экономический практический институт -МПЭПИ.

Таким образом, несмотря на коренные социально-экономические и политические перемены в стране, опыт дореволюционного коммерческого образования был широко востребован новой властью. Высокопрофессиональный кадровый состав, огромный опыт преподавательской и воспитательной работы, ориентация на передовые направления в науке и образовании, отличная материально-техническая база, глубокие педагогические и культурные традиции обеспечивали необходимый в новых условиях уровень подготовки инженерно-экономических кадров [2; 18].

Среди прочих дисциплин большое место отводилось тем, которые были связаны с исследованиями в области научной организации труда, планирования и рационализации производства. Собственно говоря, НОТ рассматривалась как самостоятельная теория управления социальными и, особенно, производственными процессами. В нашей стране, как мы уже отмечали, в данное время не только имелись авторитетные специалисты в этой сфере, но и начали формироваться собственные школы.

В целом, рассматривая становление различных отраслей управленческой науки в СССР в 20-30-е гг. ХХ столетия, можно выделить три основных направления, по которым проходили исследования вопросов управления и применение результатов исследований в подготовке квалифицированных специалистов - организаторов производства: 1) общая теория социального управления; 2) государственное управление; 3) управление производством. Однако в полной мере сформировавшимся можно считать только третье направление. Дальнейшее развитие всех направлений управленческой науки и управленческого образования происходило уже в период после Великой Отечественной войны.

В 1923 г. из названия института исключили слово «практический». Теперь он назывался Московский промышленно-экономический институт (МПЭИ). Был установлен срок обучения 4 года. Поскольку в стране внедрялась новая экономическая политика (НЭП), допускавшая элементы капиталистического хозяйства и широкие товарно-денежные отношения, то и структура вуза определялась её задачами. В нем существовали три факультета: торгово-промышленный; финансовый (с отделениями счетным, банковским, налоговым, сметно-бюджетным, страховым); потребительской кооперации. В этом смысле МПЭИ был одним из наиболее подготовленных к нэповским реалиям учебных заведений, так как его предшественники - коммерческие училища - многие годы занимались близкими проблемами. Но он не был чужд и новым веяниям. С середины 20-х гг. МПЭИ начинает сотрудничать и развивать связи с предприятиями и органами государственного управления. Его специалисты привлекаются для составления техпромфинпланов, к разработке теории и методов планирования, для формирования внешнеторговой политики

Проходили годы, менялись социально-политические и экономические обстоятельства в стране и в мире. Политика ускоренной индустриализации страны потребовала новых специалистов и решений. В мае 1930 г. МПЭИ был реформирован. На его основе были созданы три новых института: Институт промышленности и труда, Финансово-экономический институт (ныне Финансовый университет при Правительстве РФ), Институт потребительской кооперации. Но уже через три месяца, 25 августа 1930 г., Институт промышленности и труда, переданный в ведение Высшего Совета Народного Хозяйства (ВСНХ) СССР, был переименован в Московский инженерно-экономический институт - МИЭИ [2, с. 22].

Руководство вуза так определяло общие задачи нового института: «Институт является центром подготовки практиков хозяйственников для заводов и фабрик..

Институт, готовит инженеров-экономистов по вопросам экономики труда, рационализации производства и технико-экономического планирования. Целевая установка института предусматривает работу нашего специалиста непосредственно на фабриках и заводах, в объединениях, .в органах ОЭТ (Отдел экономики труда. -Авт.), по рационализации технического нормирования, планирования предприятия и реконструкции.» [18].

Институт имел следующие факультеты: труда и рационализации; производственно-плановый; технико-экономического проектирования и промышленного строительства.

Таким образом, речь идет о создании вуза, который, условно говоря, должен был подготовить специалистов, способных обосновать необходимость строительства того или иного предприятия, организовать и спланировать его производство, рассчитав обеспечение его необходимыми трудовыми ресурсами, производственными мощностями, энергией, транспортом и т.п. При этом всё это следовало соотнести с общими планами и хозяйственными задачами всей страны.

Спустя два года, МИЭИ перешел в ведение Наркомата тяжелой промышленности и стал главным вузом в деле подготовки инженеров-экономистов для машиностроения, строительства и химической промышленности [2, с. 28].

В МИЭИ среди 18 ведущих кафедр, сформированных к октябрю 1930 г., были, в том числе и такие, как кафедра техноэкономического проектирования, организации и планирования производства, технормирования, экономики труда, т. е. те, которые мы сейчас относим к управленческой сфере.

Одной из основных считалась кафедра методики рационализаторских работ. Ею руководил знаменитый в то время профессор И.М. Бурдянский - один из создателей советской школы научной организации труда, развивавший идеи функционального подхода к управлению, выделению его в особую науку и исследовавший различные аспекты рационализации труда в целом и производства в частности. Более крупного специалиста по проблемам НОТ тогда в СССР (кроме А.К. Гастева, А.А. Богданова, П. М. Керженцева), пожалуй, найти было трудно. Его научные труды и практические разработки пользовались вниманием и за рубежом, о чем свидетельствует ряд документов. Кафедра обеспечивала преподавание методик рационализаторских работ -как теорию и общий курс, так и рационализацию по отраслям.

В МИЭИ много внимания уделялось научным исследованиям. При этом большинство из них было направлено на решение конкретных практических задач социалистического производства. Как отмечает профессор ГУУ А.А. Ильюхов, исследовавший историю нашего университета, в заявке института в Наркомат тяжелой промышленности на 1936 г. значились следующие темы научных исследований: «Основы и расчет массового производства в машиностроении в условиях стахановского движения»; «Организация снабжения материалами стахановских рабочих мест»; «Методы установления новых технических норм оборудования, производственных мощностей и норм выработки в машиностроении»; «Оперативное планирование в машиностроении в условиях стахановского движения» и др. [2, с. 40].

9-10 декабря 1940 г. в МИЭИ с большим успехом и на высоком организационном уровне состоялась Первая студенческая научная конференция, посвященная вопросам экономики, организации и планирования производства. Среди студенческих докладов, а их всего было 12, особый интерес вызвали: доклад студента 5-го курса В.К. Рущакова «Хозрасчет на заводе», студентов 4-го курса Е.Н. Зайцева «Критический анализ функциональной системы Тейлора» и В.М. Милонова «Факторы, определяющие эффективность скоростного строительства жилых зданий» [15, с. 8; 18].

В целом 30-е гг. для МИЭИ, как и для всей страны, оказались очень непростыми. Институт пережил множество реорганизаций, ведомственных

переподчинений, изменений структуры, смены профилей подготовки специалистов, неоднократные перемены в руководстве и т.п. Всё это отражало те события в социально-экономической и политической жизни, которые разворачивались в условиях форсированной индустриализации и острой борьбы внутри самой партии большевиков.

Кроме того, в руководстве высшим и средним образованием многие начальники ещё не переболели зудом «революционных перестроек», желанием перелопатить или извести всё, что осталось от прошлого, не считаясь с тем, полезно, нужно это для общего дела или нет. Отсюда - многочисленные «реформы». То отвергаются «буржуазный» опыт и буржуазная профессура, то «борьба с лекциями», то т.н. «бригадные методы обучения» и прочие левацкие нововведения и псевдопедагогические глупости.

Они очень мешали нормальному образовательному процессу, дезориентировали студентов, вносили раздор и неуверенность в среду профессорско-преподавательского состава. Современным работникам среднего и высшего образования легко понять те чувства и заботы, которые переживали наши предшественники, поскольку и нам выпала нелегкая доля «жить в эпоху перемен». При этом мнения самих преподавателей никто не спрашивал. А образование становилось заложником того, как понимали приоритеты экономического и социального развития новые руководители наркоматов и прочих ведомств.

Оно зависело и от того, кто побеждал в борьбе между сторонниками и противниками различных направлений политического и социально-экономического развития нашей страны. Лишь к середине 30-х гг., когда победила линия И.В. Сталина и его сторонников, когда практической силой была определена единая социально-экономическая политика, наступила определенная стабильность. Весь псевдоноваторский педагогический мусор был отсеян вместе с его инициаторами. И школы и вузы, несмотря на утвердившиеся марксистские классовые идеологические установки, постепенно вернулись к проверенным временем структурам, формам и методам обучения [2, с. 66-67].

Пройдя через все перестройки, идеологические и политические трудности тогдашней жизни, Московский инженерно-экономический институт постепенно обрел своё лицо, занял своё определенное место в ряду других ведущих вузов страны. В этот период он уже фактически готовил тех, кого называли организаторами производства, а сейчас - управленцами или менеджерами. Именно тогда были заложены основы всего того, что потом, в послевоенный период, благодаря научному предвидению и энергии видного ученого и организатора науки и образования О.В. Козловой было воплощено в жизнь, когда МИЭИ стал образцом отечественного управленческого образования.

Таким образом, Государственный университет управления, и это доказывается документально, - самый первый управленческий вуз страны, исторические корни которого уходят в глубины XIX столетия, когда возникло Александровское коммерческое училище. В течение десятилетий он развивал не только управленческое образование, но и был одним из главных центров формирования отечественной науки управления.

Литература

1. Александровское коммерческое училище, основанное московским Биржевым обществом. Его учебные и воспитательные задачи. Записка, читанная директором училища при открытии классов 6-го октября 1885 года. - М., 1885. - 45 с.

2. Ильюхов А.А., Костриков С. П. История управленческого образования в России. Часть вторая. Государственный университет управления - основоположник управленческого образования в России (1919-2009 гг.): учебное пособие для студентов

специальности «Менеджмент организации»: Гриф УМО по образованию в области менеджмента. - М.: ГУУ, 2009. - 164 с.

3. Корицкий Э.Б. и др. Советская управленческая мысль 20-х годов. Краткий именной справочник. - М.: Экономика, 1990. - 236 с.

4. Костриков С. П. История управленческого образования в России. Часть первая. XVIII - начало ХХ вв.: учебное пособие для студентов специальности «Менеджмент организации»: Гриф УМО по образованию в области менеджмента. - М.: ГУУ, 2009. -161 с.

5. Костриков С. П. Коммерческие институты - первые управленческие вузы России // Российские и славянские исследования. Вып. VI. - Минск: БГУ, 2011. -С. 119-124.

6. Кравченко А.И. История менеджмента: учебное пособие для вузов. - М.: Академический проект, 2005. - С. 267.

7. Кравченко А.И. История менеджмента: учебное пособие. - М.: Академический проект, Фонд «Мир», 2007. - С. 269.

8. Кравченко А.И. Социология труда в ХХ веке. Историко-критический очерк.

- М.: Наука, 1987. - С. 184.

9. Ленин В.И. Система Тейлора - порабощение человека машиной // Полн. собр. соч. Т.24; Т. 28. С. 126-134. - М.: Изд-во политической литературы, 1980.

10. Майков П.М. Иван Иванович Бецкой. Опыт его биографии. - СПб.: Тип. Т-ва «Общественная польза», 1904. - 479 с.

11. Наркомпрос. 1917 - октябрь 1920. Краткий отчет. - М., 1920.

12. Парникель Б.М. История коммерческой средней школы в дореволюционной России. Автореф. дисс. на соискание ученой степени кандидата педагогических наук. -М.: МГУ, 1954. - 26 с.

13. Полное собрание Законов Российской Империи. Т. XXV (1798-1799). № 18.960. - СПб.: Тип. 2 Отд-ния Собств. е. и. в. канцелярии, 1830.

14. Речь и отчет, читанный в годичном собрании Московской Практической Академии коммерческих наук 18 декабря 1860 года. Речь Инспектора Московской Практической Академии коммерческих наук Модеста Яковлевича Киттары. - М., 1860.

- 76 с.

15. Советское студенчество. 1941. № 1.

16. Теория менеджмента: учебник для вузов / под ред. д.э.н., проф. А.М. Лялина. - СПб.: Питер, 2009. - 464 с.

17. У истоков НОТ. Забытые дискуссии и нереализованные идеи. - Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1990. - 336 с.

18. ЦАГМ, Ф. 526. Оп. 1 Д. 152, Л. 17; Д. 2, Л. 2-5, 16, 17, 25, 29, 40; Д. 2, Л. 24; Д. 109, Л. 1 и об.