Апресян Р.Г. (апрель 2018)

| | | | |
| --- | --- | --- | --- |
| Апресян Р.Г. (апрель 2018) | | | |

Две версии принципа универсализации в моральной философии И. Канта

Тезисы доклада

Принципом универсализации принято называть первый практический принцип категорического императива И. Канта. Кант считал категорический императив, в частности, его первый практический принцип, фундаментальным критерием разделения недопустимого и достойного в морали. Критерий универсальности был для Канта ключевым и в определении морали как таковой, в утверждении ее отличия от других форм императивности – тех, что выражены в гипотетических императивах умения и благоразумия.

Принцип универсальности дается Кантом в двух основных формулах, которые принято называть формулой универсального закона [2. С. 143] и формулой закона природы [1. С. 355]. В кантоведении две версии принципа универсализации воспринимаются и обозначаются по-разному [10. Р. хх, 17, 78–87]. Вопрос, который здесь встает, касается того, как с этой законосообразной связью явлений соотносится нравственность, и как с законом природы соотносится нравственный закон. Важный момент в различии этих версий касается модуляции, которую претерпела наиболее существенная ее часть: слова «всеобщий закон» в первой версии заменены словами «всеобщий закон природы» во второй. Обусловленное этой модуляцией изменение в содержании принципа универсализации отнюдь не очевидно. Из того, что говорит по поводу этих версий Кант, не ясно, в чем заключается субстанциональная и функциональная разница между «всеобщим законом» и «всеобщим законом природы». Иными словами, не ясно, что представляет собой категорический императив в качестве всеобщего закона, а что – в качестве всеобщего закона природы, чем соотнесение моральным агентом максимы своего поступка с всеобщим законом отличается от соотнесения с всеобщим законом природы и каково различие эффектов этих соотнесений для индивидуальных решений и действий.

В современном отечественном кантоведении наличие двух версий принципа универсализации непременно отмечается, но не все авторы придают этому различию теоретическое значение [5. С. 41–42]; [6. С. 71–76]; [7. С. 35–39, 39–49]. Вопрос о теоретической и нормативной динамике принципа универсализации в переходе от формулы универсального закона к формуле закона природы по существу ими не затрагивается.

Концептуально-интересное видение принципа универсализации в целостном контексте учения о категорическом императиве предлагает А. Вуд. Характеризуя различие двух формул первого практического принципа, Вуд обращает внимание на разный характер необходимости, предполагаемой универсальным законом и универсальным законом природы [10. Р. 79–80] и указывает на то, что в рамках кантовского обсуждения первого практического принципа исчерпывающее объяснение перехода от универсального закона к закону природы не исполнимо. Разъяснение перехода от одной версии принципа универсализации к другой, по его мнению, возможно при обращении ко второму и третьему практическим принципам, посредством которых категорический императив наполняется нормативно-позитивным содержанием. По сути только в соотнесении с этими другими формулировками морального закона обе версии принципа универсализации обретают свою теоретическую ценность.

Восприятие принципа универсализации как «стандартного» обусловило в посткантовской истории мысли понимание категорического императива в целом как исключительно формального. Формализм, усматривавшийся в первом принципе, переносился и на другие два принципа – принцип человечности и принцип автономии, при том, что они, наоборот, задают содержательные ориентиры практическим решениям и действиям. Учет различий в характере нормативного содержания разных формул категорического императива позволяет понять, что хотя категорический императив выражается в равной мере в трех формулах, – неправомерно думать, что каждая формула вместе с тем несет в себе содержание каждой другой и каждой другой предполагается.

Показательно для понимания внутренне-нормативной динамики принципа универсализации замечание Г. Пэтона, касающееся формулы закона природы: мы можем понять ее лишь при условии, что закон природы будет истолкован телеологически, в перспективе гармонии человеческих целей [8. Р. 155]. Содержательный компонент эксплицитно присутствует во втором и третьем принципах категорического императива. Благодаря введению Кантом формулы закона природы и через это прямому сопряжению принципа универсализации с двумя другими принципами категорического императива появляется возможность обнаружить содержательный компонент и в принципе универсализации. В этом можно видеть действительное теоретическое и нормативное значение формулы закона природы и ее новационность в сравнении с формулой всеобщего закона.

Литература

Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Соч.: в 4 т., на нем. и рус. яз. Т. II. Ч. 1 / Подготовл. к изд. Н.В. Мотрошиловой, Т. Длугач, Б. Тушлингом, У. Фогелем. М.: Наука, 2006. 1081 с.
Кант И. Основоположения к метафизике нравов // Кант И. Соч.: в 4 т., на нем. и рус. яз. Т. III / Подготовл. к изд. Н.В. Мотрошиловой, Б. Тушлингом. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 39–276.
Кант И. Критика практического разума // Кант И. Соч.: в 4 т., на нем. и рус. яз. Т. III / Подготовл. к изд. Н.В. Мотрошиловой, Б. Тушлингом. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 277–733.
Кант И. Предполагаемое начало человеческой истории // Кант И. Соч.: в 4 т., на нем. и рус. яз. Т. I / Подготовл. к изд. Н.В. Мотрошиловой, Б. Тушлингом. М.: Ками, 1993. С. 149–192.
Скрипник А.П. Категорический императив Иммануила Канта. М.: Изд-во МГУ, 1978. 189 с.
Соловьев Э.Ю. Категорический императив нравственности и права. М.: Прогресс-Традиция, 2005. 416 с.
Судаков А.К. Абсолютная нравственность: этика автономии и безусловный закон. М.: Эдиториал УРСС, 1998. 237 с.
Paton H.J. The Categorical Imperative: A Study in Kant's Moral Philosophy. London: Hutchinson's University Library, 1948. 283 р.
Westra A. The Typic in Kant’s «Critique of Practical Reason»: Moral Judgment and Symbolic Representation. Berlin: De Gruyter, 2016. 264 р.
Wood A.W. Kant's Ethical Thought. Cambridge: Cambridge University Press, 1999. 462 p.