Пока не вырыли поэта

ФОТО: AP

В обмен на внимание прессы и 40 тыс. евро профессор-патологоанатом из Падуи готов исправить неточности, допущенные при изображении Петрарки (на фото — надгробие на могиле поэта) современными портретистами

       На этой неделе в Падуе намечено вскрытие склепа итальянского поэта Франческо Петрарки, приуроченное к отмечаемому в следующем году 700-летию со дня его рождения. Зачем гробокопатели все чаще тревожат покой умерших, рассуждает ВИКТОРИЯ МУСВИК.

Для науки
       Недели две назад небольшое сообщение о предстоящей 18 ноября эксгумации итальянского поэта Франческо Петрарки опубликовали все самые крупные информационные агентства и самые солидные газеты, журналы и программы телевизионных новостей — в основном в разделе "Новости науки". Все издания говорили о том, что итальянские ученые планируют вскрыть мраморный склеп, находящийся в деревне Аркуа недалеко от Падуи, и исследовать останки Петрарки. Руководителем работ по эксгумации был назначен профессор патологоанатомии Падуанского университета по имени Вито Террибеле Вайль Марин, который уже вскрывал с научными целями могилу св. Антония Падуанского. Спонсировать работы решил местный банк, выделивший около 40 тыс. евро.
       Цели проекта профессор Марин объяснил так: "Средневековые портретисты изображали людей крайне неточно. А вот благодаря новым технологиям, если останки сохранились хорошо, мы сможем узнать, как Петрарка выглядел, его рост и телосложение, какие болезни он перенес, а также подтвердить или опровергнуть многие окружающие имя Петрарки легенды". В частности, удастся наконец-то узнать, падал ли поэт с лошади в 1350 году при поездке из Флоренции в Рим и действительно ли он отличался высоким ростом. Выяснение этих замечательных подробностей приурочено к 700-летию со дня рождения итальянского поэта, которое будет отмечаться 20 июля 2004 года.
       Исследователи-петраркисты недоумевают. Среди них давно известно, что верить легендам о Петрарке нельзя, потому что большинство из них он сочинил о себе сам. Поэт, пожелавший оставить о себе у потомков благоприятную память, разыгрывал жизнь по сочиненному им самим сценарию. Петрарка никогда не считал зазорным подтасовывать даты и факты, в том числе и самые важные, например информацию о встрече с Лаурой или об увенчании его лавровым венком. Даже о гибели поэта рассказывают легенду: за 30 лет до смерти он как-то днем упал и пролежал 20 часов, не подавая признаков жизни. Уже шли приготовления к похоронам, но Петрарка очнулся и отругал слуг за то, что дома холодно. Есть предположение, что и эту историю итальянский поэт придумал о себе сам. Проверять научными методами такие мифы кажется странным, так как их ложность заведомо известна.
       Впрочем, сообщение об эксгумации Петрарки не покажется чем-то из ряда вон выходящим, если вспомнить, сколько эксгумаций произошло за последнее время. Недавно, например, мы услышали о торжественной церемонии перезахоронения во французский Пантеон праха Александра Дюма-старшего (естественно, к 200-летию со дня рождения!). Тут же посыпались предложения о других перезахоронениях. В сентябре стало известно, что в Испании, несмотря на активный протест родственников, собираются вскрыть общую могилу, в которой покоится расстрелянный в 1936 году франкистами Федерико Гарсия Лорка. Место захоронения, как гордо указывают исследователи, теперь известно с точностью до десятка метров, а идентифицировать поэта предполагается по форме черепа. Судя по всему, инициатива местной ассоциации исторической памяти была приурочена к 105-летию со дня рождения поэта (5 июня 1898 года).
       Складывается впечатление, что эксгумация, тщательное исследование праха или перенесение его с места на место становится непременным атрибутом отмечания разнообразных круглых дат, связанных с биографией очередного знаменитого деятеля прошлого.
       
Для славы
       Нельзя сказать, что использовать эксгумацию и перезахоронение праха в целях увековечения памяти придумали недавно. Придание столь большой важности манипуляциям с телом умершего человека является отголоском древних верований и обрядов. Самый известный пример — древние египтяне, разработавшие детальные процедуры захоронения и рисовавшие на саркофагах огромные глаза — считалось, что именно через них душа воссоединится с телом.
       В дальнейшем хорошее или плохое обращение с трупом служило либо делу подтверждения заслуг (политических, идеологических, династических) умершего, либо, наоборот, должно было стереть любое упоминание о нем из анналов истории. В этом смысле действия героя гомеровской "Илиады" Гектора, "волочившего Патроклово тело" и замышлявшего "Патроклову голову с белой выи срубить и на кол вонзить в поруганье", мало чем отличалось от осквернения через несколько лет после торжественных похорон тела героя английской буржуазной революции Оливера Кромвеля. Можно вспомнить и средневековых церковных деятелей, которые в XV веке выкопали из могилы и бросили собакам труп английского священника Джона Виклифа — видимо, в качестве последнего аргумента в теологическом споре. Чаще, однако, тела использовались в качестве драгоценных реликвий. Недавняя пышная церемония по перезахоронению Дюма — с мушкетерами, фейерверками и т. д.— весьма напоминает костюмированные средневековые похороны лиц королевской крови.
       Петрарке, кстати, особенно досталось: его тело тревожили несколько раз. Согласно одной из легенд, в XVII веке в его склеп проникли злоумышленники, выдававшие себя за ценителей поэзии. Знатоки унесли с собой правую руку поэта. А в XIX веке была сделана первая попытка научного исследования останков Петрарки. В результате его череп по неосторожности раскололи.

ФОТО: AFP

Александр Дюма оказался не первым и, видимо, не последним французом, попавшим в Пантеон через много лет после смерти. До него перезахоронили физиков Пьера и Мари Кюри и писателя Андре Мальро, а теперь подумывают перевезти писательницу Жорж Санд и композитора Гектора Берлиоза

Для скандала
       В наши дни эксгумацию чаще всего используют, если сомневаются, что смерть наступила естественным путем, а прах переносят с целью признания заслуг умершего и восстановления исторической справедливости. В разное время в Москву был перенесен прах ушедших из жизни на чужбине Антона Чехова, Леонида Андреева и Федора Шаляпина, а совсем недавно, в 1997 году, прах Иосифа Бродского был перезахоронен в Венеции. Останки балерины Анны Павловой собирались перевезти на родину в течение нескольких лет, но, правда, так пока и не перевезли.
       Идея о том, что выдающийся представитель того или иного народа должен вернуться на родину хотя бы и после смерти, у многих не вызывает сочувствия, но она, по крайней мере, понятна. Тем более что в таких случаях принято руководствоваться последней волей усопшего и спрашивать мнение членов его семьи. Однако в последнее время тревожить прах умерших начинают по совсем уж на первый взгляд ничтожным поводам.
       Знаменитый французский певец Ив Монтан умер в 1992 году. До этого некая Аврора Дроссар годами пыталась доказать, что она является внебрачной дочерью Монтана. Певец так и ушел в могилу, отрицая это и отказываясь пройти тест по идентификации ДНК. Но в 1998 году тело Монтана все-таки подвергли эксгумации и анализам на установление отцовства. Выяснилось, что певец был прав: Аврора Дроссар не имела к нему никакого отношения.
       
Для печати
       Однако задача установления истины, как кажется, была в истории с эксгумацией Ива Монтана далеко не самой главной. Скорее, это была посмертная охота за фактом из биографии известного человека. Эксгумирование трупа спустя шесть лет после похорон с целью опровергнуть бредни истеричной дамы очень напоминает работу папарацци, сидящего среди мусорных мешков у дома жертвы. История о мертвой звезде привлечет даже больше внимания читателя или зрителя, чем похождения живых героев.
       Рассказы о частной жизни заметных личностей прошлого входят в моду. В глянцевых изданиях, специализирующихся на душещипательных life story всегда есть раздел для повествований об исторических деятелях, известных ученых и писателях. Однако современному читателю мало историй о похороненном заживо Гоголе, о многочисленных женах английского короля Генриха VIII и о том, что "Трех мушкетеров" написала целая команда литературных негров,— ему подавай "научное подтверждение". Место религии и этических норм традиционного общества сейчас заняла наука. Ученому позволено все — например, выкопать из могилы давно умершего человека, проверить, действительно ли он в молодости вывихнул челюсть (упал с лошади, любил женщину, страдал отрыжкой), и выступить в газетах с самыми идиотскими комментариями на этот счет.
       500 лет назад на вопрос, зачем изучать историю или читать книги, ученый-гуманист вроде Петрарки нашел бы тысячу причин и растолковал бы их купцу или государственному сановнику. Он сказал бы, что без этого не получится хорошо жить в настоящем: заниматься политикой, работать, воспитывать детей. Сейчас доктор культурологии вряд ли будет доказывать главе телекоммуникационной фирмы, что чтение сонетов поможет тому более толково управлять вверенными ему активами. Он поговорит с ним об эксгумации трупа средневековой итальянской суперзвезды, не умевшей хорошо управляться с лошадью.
       

"Раскапывать могилы ради интереса считается неэтичным"

       Вскрывать захоронения с научными целями не следует, считает археолог, старший научный сотрудник Института славяноведения Владимир Петрухин.
       
       — Насколько оправданна, как вы считаете, эксгумация Петрарки? Насколько серьезными должны быть мотивы для такого рода работ?
       — Естественно, здесь нужно знать точные подробности, которыми я не владею. В археологии считается неэтичным раскапывать могилы просто ради интереса. Так делают в основном только "черные" археологи, для которых главный мотив — получение денег за свои находки. Когда у нас вскрыли гробницу Ивана Грозного, это делалось не специально для исследования останков царя, а с целью проведения реставрационных работ. С точки зрения археологии любое исследование должно вестись тогда, когда возникла угроза разрушения памятника, когда по-другому его нельзя сохранить. Если благодаря этим работам мы натыкаемся, например, на древнее захоронение, то там может быть проведено исследование с привлечением медицинских патологоанатомов, антропологов и других специалистов. Но работы ведутся не ради этого.
       — Часто ли возникают такие ситуации?
       — Возникают. Обычно при земляных работах, особенно в исторической зоне, должен присутствовать археолог, чтобы фиксировать находки. Если бульдозер вырывает забытый погост, работы останавливают, ученый фиксирует найденное. Затем при наличии рядом священника кости обязательно перезахоронят. Иногда их могут отправить в музей.
       — Есть ли четкие законы о том, что можно и что нельзя копать?
       — Увы, не всегда. А вообще, последовательность действий обычно такая. Сначала археолог получает разрешение у властей — оно нужно для проведения любых работ. Затем, если речь идет о том, что может вызвать у людей протест, обязательно решение надо публично обсудить. И если будет протест общественности, власти могут запретить работы, конечно, если нет явной угрозы разрушения памятника.
       — Общественность часто протестует?
       — Бывает. Особенно часто это происходит в мусульманских странах и в Израиле, где всегда есть напряжение, религиозные и конфессиональные проблемы при археологических раскопках. В Израиле рискованно раскапывать любое кладбище: там к мертвым запрещено прикасаться, за исключением некоторых ритуальных ситуаций. У нас такие случаи тоже бывают. Например, археологи любят рассказывать про гробницу Тамерлана. Когда ее должны были вскрыть, это вызвало огромное возмущение. Потому что существовало предание: когда ее вскроют, начнется война. Но у советской власти не очень-то повозмущаешься. В итоге гробница была вскрыта. Это произошло в 1941 году, накануне начала Великой Отечественной.