Коалиция последней надежды

Германия без правительства уже почти полгода, но самое неприятное даже не это. Понемногу растет ощущение, что каждый новый проект коалиции выявляет все новые сбои в немецкой политической машине, которая казалась такой безупречной. "Огонек" пригляделся к тому, каким кризисом грозит проект коалиции с социал-демократами

Если кто за полгода подзабыл содержание предыдущих серий, то вот оно в двух словах. Выборы 24 сентября 2017-го выиграл Христианский союз (ХДС/ХСС), а потому его лидер — Ангела Меркель — имеет по Конституции право создать правительство. Она по-прежнему популярна (по опросу телекомпании ZDF, в тройке самых популярных политиков). Но сформировать кабинет не может: на выборах Христианский союз набрал 33 процента. Слишком мало, чтобы создать правительство лишь из своих: в парламенте гарантированного большинства, необходимого для принятия законов, у ХДС/ХСС не будет. А такая ситуация, подчеркивает сама Меркель, "не обеспечит стабильности, которой хотят избиратели и партнеры по ЕС, НАТО".

Словом, идет поиск партнеров. Попытка договориться о коалиции с либералами и "зелеными" успехом не увенчалась: интересы трех партий оказались несовместимыми. "Левая партия" (социалисты) и "Альтернатива для Германии" (АдГ, правые популисты), также представленные в Бундестаге, для Меркель не являются партнерами в принципе.

Поэтому ей поневоле пришлось обращаться к социал-демократам (СДПГ), с которыми она уже дважды правила (в 2005-2009 и 2013-2017 годах): увы, приятных воспоминаний от этого опыта ни у кого не осталось. Разработкой нынешнего "брачного договора" занимались в течение недели более 100 экспертов от обеих партий. 178 страниц содержат перечень намерений будущих партнеров. Тут все: климат, ЕС, цифровая экономика, беженцы, налоги, жилищное строительство, отношения с Россией (11 строчек) и т.д. Вдаваться в детали "коалиционного договора" сейчас нет смысла — это лишь планы, часть из которых уже фигурировала в "коалиционных соглашениях" 2013-го и даже 2005-го, но, однако, так выполнена и не была. На сей раз цена вопроса до того высока, что на последнем этапе, который длился больше 30 часов без перерывов, переговоры вели лидеры партий.

"Болезненно, но необходимо"

Но и не вдаваясь в детали, понимаешь: на сей раз Меркель пошла на фантастические уступки. Компьютерный анализ договора о создании правительства, проведенный экспертами Технологического института в Карлсруэ (KIT), показал: 70 процентов текста написаны социал-демократами и только в 30 процентах виден "почерк" ХДС/ХСС. Расклад такой: СДПГ получает шесть портфелей — МИД, Минфин, Минтруда, Минюст, Минэкологии, Минсемьи. Особо жесткой была борьба за Минфин и Минтруда (занимается социальными вопросами и имеет самый большой бюджет). ХДС получит Минэкономики, Минобороны, Минздрав, Минсельхоз, Минобр, а также пост главы администрации канцлера. ХСС достались МВД, Минтранс и Минразвития (работа с развивающимися странами).

Политический вердикт аналитиков единогласен: Меркель оказалась в заложниках СДПГ. Der Spiegel, самый популярный журнал ФРГ, решил это даже визуализировать, выйдя на прошлой неделе с четырьмя вариантами обложки — покупателю самому предлагалось решить в киоске, какую выбрать. Все четыре — карикатуры пера известного британского художника с непроизносимым индийским именем Nishant Choksi. Все четыре имеют один заголовок: "Цена власти".

На первой Ангела Меркель бежит с букетом роз и не видит, что приближается к обрыву. На второй она лежит прихлопнутая в мышеловке, где вместо кусочка сыра — корона. На третьей — забирается в постель к социал-демократам. На четвертой Меркель предстает голышом на переднем плане, а на заднем — социал-демократы, убегающие с ее вещами. Самым популярным стал четвертый вариант, но не потому, о чем вы подумали. "Если бы в этой картинке было хоть что-нибудь эротическое, мы бы ее не взяли. Нет, здесь чистая политика",— расставила акценты замглавного редактора Сузанна Байер. И с ней не поспоришь.

Автор уловил суть проблемы, перед которой оказалась Германия. И дело не просто в ремейке сказки про голого короля: сюжет получил развитие. Социал-демократы "раздели" Меркель, но ничего самостоятельно делать не смогут. Она потеряла все, но уходить не хочет да и не может. Трижды канцлер прямо признает, что ее четвертый мандат зависит от социал-демократов, но говорит, что видит в этом проявление демократии. Правда, далеко не все ее сторонники с этим согласны.

Всего за неделю поддержка партии снизилась с 33 до 31 процента. Критика в адрес Меркель вовсю звучит и в самом Христианском союзе: депутат Карстен Линеман, представляющий интересы предпринимателей, говорит о "начале конца" ХДС. Лидер молодежной организации ХДС Пауль Цимьяк, премьер земли Шлезвиг-Гольштейн Даниэль Гюнтер, да и многие другие, требуют кадровых изменений и омоложения руководства партии (и правительства).

Попросту говоря, Меркель все чаще советуют уйти, пока не поздно. Она же категорически заявляет, что намерена оставаться канцлером и председателем ХДС до следующих выборов, то есть четыре года. При этом подчеркивает: мол, готова взять в команду не только опытных и верных соратников, но и молодых критиков из своей партии.

Шульц из табакерки

Парадокс ситуации еще в том, что ни сама Меркель, ни кто бы то ни было до сих пор не может с уверенностью сказать, что это правительство вообще будет создано. Сейчас будущее Меркель — а по сути, и ФРГ — зависит от рядовых членов социал-демократической партии. Всего их около 470 тысяч, и каждый на днях получит по почте бюллетень для участия во внутрипартийном референдуме. Вопрос, который на него вынесен: поддерживаете ли вы участие СДПГ в правительстве? Ответ неясен: во-первых, это, по сути, голосование под давлением, так как социал-демократы постоянно слышат, что Меркель пошла им на уступки. Во-вторых, большинство из них не верит, что такая коалиция соответствует интересам их партии. Об этом говорят опросы и жаркие дискуссии на политических форумах.

Проблема еще и в том, что старейшая немецкая партия (СДПГ создана 150 лет назад для борьбы за интересы пролетариата и прочих бедных и угнетенных) в последние годы мало отличается от буржуазных (ХДС/ХСС). Это привело к катастрофическому падению ее популярности. Если 1972 году на пике популярности (во времена Вилли Брандта) за СДПГ проголосовали 46 процентов, то в 2017-м — лишь 20,5. Численность партии тоже упала — с 1 млн до 440 тысяч. Причин (основных) — две. Пролетариата и угнетения (в старом понимании терминов) в ФРГ уже нет. А свою нужность простому люду (рабочим, кровельщикам, строителям, пекарям), равно как и новой левой интеллигенции (компьютерщикам, программистам и т.д.), партия доказать не сумела. Среди молодежи и студентов поддержки у нее почти нет.

Конечно, дело не только в СДПГ: глобализация и прочие метаморфозы XX века мир изменили. Но даже больше них навредил социал-демократам их выдвиженец в канцлеры Герхард Шрёдер. В период своего канцлерства (1998--2005) он получил от народа прозвище "геноссе боссов", поскольку проводил реформы в интересах бизнеса и, по сути, уничтожил ту социальную систему, которая создавалась с 1949-го под давлением социал-демократов. Зато экономика ФРГ ожила, окрепла и сейчас хорошо себя чувствует именно благодаря реформам Шрёдера.

Беда в том, что избиратели из народа его за эти достижения очень не любят. Большинство из них, как ни странно, верны старым идеалам и с восторгом приветствовали год назад появление во главе партии Мартина Шульца, который обещал борьбу за социальную справедливость и за отмену реформ Шрёдера. Стоит напомнить (см. "Огонек" N 10 за 2017 год), что Шульц-политик появился в ФРГ неожиданно. Любознательные, конечно, слышали про Европарламент, где он был спикером, но что это такое и чем он хорош, никто не знал. А тут оказалось: такой же, как все, и думает о социальной справедливости. Партия единогласно (100 процентов!) избрала его своим председателем и назвала основным кандидатом в канцлеры, соперником Ангелы Меркель. Два-три месяца он и впрямь был соперником. Порой даже популярнее самой Меркель. "К нему" в партию вступили около 20 тысяч человек. Его окрестили спасителем СДПГ.

Но уже к лету стало просматриваться: "ходить по воде" Шульц не может, привлекательных идей не имеет — в общем, имидж потух. Никто и не удивился, когда на выборах 24 сентября партия с ним во главе получила рекордно мало голосов (20,5 процента), потеряв почти четверть сторонников.

Битва за референдум

Как правило, в таких случаях лидер проигравшей партии уходит. Но Шульц, узнав о поражении, заявил, что это шанс для модернизации партии. Она уходит в оппозицию (но не из парламента), чтобы бороться с Меркель. Ни о каком продолжении коалиции с ХДС/ХСС речи быть не может. Это заявление и стало началом раскола партии.

В чем суть раскола? В СДПГ все были согласны, что годы "большой коалиции" с ХДС/ХСС успешными не были (пусть даже какие-то реформы, инициированные социал-демократами, и были реализованы, лавры всегда доставались Меркель). При этом (если верить опросам) половина членов партии была согласна уйти в оппозицию и Меркель противостоять. Впрочем, примерно столько же были уверены, что в оппозиции партия пропадет как в болоте и надо по-прежнему работать в правительстве. Понятно, что активнее всего за коалицию выступали те лидеры партии, которые и до выборов работали в правительстве Меркель. Ситуация для социал-демократов типичная: обычно большинство, повозмущавшись, шло за руководством. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Но на сей раз пошло наперекос. Разгорелся конфликт между реалистами и "идеалистами", которые верят, что, постоянно и конструктивно критикуя правительство, можно завоевать доверие избирателей, победить на следующих выборах и начать возрождать социальную справедливость. Наиболее резко против коалиционных намерений руководства выступили молодые социал-демократы (JuSo). "Создание новой коалиции приведет к тому, что решения, важные и для партии, и для страны, не будут приняты еще четыре года",— не устает повторять харизматичный и убедительный лидер JuSo Кевин Кюнерт (ему 28 лет). Запомните это имя. Для нынешнего руководства страны и лидеров СДПГ он уже враг N 1.

Предотвратить начало переговоров с Меркель Кюнерт и его сторонники не сумели, зато вынудили выносить на обсуждение партии каждый этап создания коалиции и двигаться дальше только с ее согласия.

Если 4 марта на партийном референдуме социал-демократы выскажутся против коалиции, ФРГ, скорее всего, ждут новые выборы: варианты коалиций исчерпаны. А после них в Бундестаге явно будет иное соотношение сил

Первым барьером стал съезд, прошедший 21 января и обсуждавший предварительные договоренности "коалиционеров". После страстных шестичасовых дебатов, которые транслировались по телевидению, съезд дал согласие на начало переговоров. Но, во-первых, "за" проголосовали лишь 56 процентов. А во-вторых, съезд потребовал, чтобы по окончании переговоров был проведен внутрипартийный референдум, который, собственно, и решит, должна ли партия работать с Меркель на предложенных условиях. Чтобы члены партии могли думать и обсуждать намерения партии, а не сбивались, как обычно, на дискуссии по кадровым вопросам, съезд потребовал решать вопросы о министерских постах после того, как референдум даст добро.

Эту "конструкцию" многие в стране восприняли как неконституционную, противоречащую принципам представительной демократии (народ выбирает представителей, которые принимают решения от его имени и по его поручению). Мол, с какой стати вводить дополнительный социал-демократический фильтр? Было подано несколько жалоб в Конституционный суд. Часть из них он отверг, считая, что СДПГ обсуждает и ставит на голосование лишь линию своего руководства. Политолог Альбрехт фон Луке сравнивает происходящее в СДПГ с "прорывными инновациями" в экономике. Там даже мощные компании могут рухнуть, если не контролируют появление новых технологий и "творческое разрушение". В экономике, однако, все решает спрос, подчеркивает фон Луке, а тут, в политике, процесс, кажется, и вовсе вышел из-под контроля.

Последний рубеж

На минувшей неделе переговоры между лидерами завершились. Меркель — стабильности ради — отступила по всем пунктам. При этом она не скрывает, что решающую роль в переговорах сыграл Мартин Шульц. В ходе споров, длившихся 12 часов, он даже угрожал уходом СДПГ с переговоров, если партия не получит Минфин, а он не станет главой МИДа. В конце концов получилось, как хотел Шульц. "Это, конечно, не значит, что СДПГ будет распоряжаться бюджетом страны и проводить свою линию. Нет, все будет происходить в рамках нынешнего коалиционного соглашения, и ответственность в целом лежит на канцлере",— оправдывалась Меркель в интервью ZDF.

Казалось бы, можно радоваться. Но тут вновь на сцену выходит Мартин Шульц. Не дожидаясь референдума, он неожиданно делает заявление: решено, я займу в новом правительстве пост министра иностранных дел, а партийное руководство отдаю Андрее Налес (она уже избрана лидером парламентской фракции).

Понять произошедшее нетрудно. Шульц, почувствовав, что выиграл переговоры и соглашение, как он надеется, может быть поддержано большинством однопартийцев, решил, что надо застолбить за собой пост главы МИДа. Никаких объяснений для этого он искать не стал. На прямой вопрос журналиста, чем вам не нравится нынешний глава МИДа Зигмар Габриэль (кстати, тоже из СДПГ), Шульц ответил не менее прямо: "Я так решил". Оставаться председателем партии он не собирался: знал, что его авторитет в ней растаял — ему никогда не забудут политические зигзаги.

Оба скоропалительных кадровых решения Шульца вызвали такую бурю недовольства в СДПГ, что на следующий день Шульц отказался от всех постов и ушел, ввергнув партию в хаос. Сейчас судьба правительства и страны в руках 463 732 членов СДПГ. За месяц их число выросло на 25 тысяч после того, как Кюнерт бросил клич: все, кто против коалиции, вступайте в партию, чтобы голосовать. Все станет ясно скоро — 4 марта.

Если социал-демократы выскажутся против коалиции, Меркель, скорее всего, предпочтет проведение новых парламентских выборов: варианты коалиций исчерпаны. Она, естественно, понимает, что до выборов ей придется пройти через парламентские процедуры, которые катастрофически отразятся на ее имидже. А после выборов в стране явно будет совершенно иное соотношение сил. По опросам, правые популисты (АдГ) отстают от СДПГ всего на 1,5 процента. Германия надеется, что социал-демократы это понимают.