Репрезентация аксиологической сущности внешности человека в русской пословичной картине мира

ФИЛОЛОГИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2012. № 1. С. 173-176.

УДК 801

О. В. Коротун

РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ АКСИОЛОГИЧЕСКОЙ СУЩНОСТИ ВНЕШНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

В РУССКОЙ ПОСЛОВИЧНОЙ КАРТИНЕ МИРА

Анализируются репрезентации аксиологической ценности внешнего облика человека и его модной ипостаси в традиционных текстах - пословицах и поговорках русского народа. Показано, как в содержательной структуре этих текстов отражаются особенности восприятия внешности человека через разнообразные оценочные соотношения его внешнего и внутреннего облика, стремления к щегольству и образ жизни.

Ключевые слова: аксиология, лингвокультурология, паремии, внешний облик, мода.

Известно, что понятия, наиболее важные для конкретного лингвистического сообщества, репрезентированы в языке разнообразными средствами. Это и синонимические средства языка, и паремии, и фразеологизмы, и другие устойчивые словесные комплексы, в которых выражено то или иное понятие, раскрыты его различные грани, эксплицировано оценочное отношение к нему человека.

С тем чтобы более полно представить «народное мнение» о предмете нашего исследования - аксиологической сущности внешности человека («внешний человек») в русской языковой картине мира, мы обратимся к паремиологическому фонду русского языка, почерпнутому из сборника «Пословицы русского народа» В.И. Даля [1].

Пословицы и поговорки наиболее отчетливо и, вероятно, достаточно полно фиксируют особенности менталитета народа, дух нации (по В. Гумбольдту), что объясняется, во-первых, их известной преце-дентностью и, во-вторых, их целостностью, легкой воспроизводимостью в коммуникации: пословицы и поговорки - это «готовые» к употреблению самостоятельные тексты. Так как пословицы и поговорки отличаются регулярностью употребления, можно заключить, что в них действительно выражены наиболее актуальные понятия, суждения их носителей. Пословицы и поговорки - это зеркало, отражающее состояние общества на том или ином этапе его развития, фиксирующее его быт, нравы, традиции. Многие ученые (см., напр.: [2, с. 3-4; 3, с. 154-161; 4, с. 73-75]) отмечают, что пословично-поговорочные высказывания - это суждения людей; объектом же суждений и рассуждений становятся наиболее важные темы жизни конкретного социума в конкретных обстоятельствах его существования.

В.Н. Телия считает пословицы «мощным источником интерпретации, поскольку они есть по традиции передаваемый из поколения в поколение язык веками сформировавшейся обыденной культуры, в котором в сентенционной форме отражены все категории и установки этой жизненной философии народа - носителя языка» [4, с. 241].

Н.Н. Панченко справедливо отмечает: «В паремиях, наряду с общечеловеческим, выражается характерное и специфическое для данной лингвокультурной общности, т. е. то, что принято называть “душой народа”, национальным характером. Паремии есть культурный код, встроенный в язык, который выполняет роль сокровищницы и орудия передачи человеческого опыта» [5, с. 26].

© О.В. Коротун, 2012

Как языковые знаки ситуаций пословицы и поговорки выполняют кумулятивную функцию. Они, согласно утверждению О.А. Дмитриевой, «вызывают в сознании носителей языка определенную сумму сведений, которая, с одной стороны, определяет логическую конструкцию выражения, а с другой - обусловливает границы употребления данного выражения, связь с определенными жизненными ситуациями, явлениями истории и культуры народа» [3, с. 67].

В иерархии человеческих ценностей важное место занимают представления о наиболее типичном для этноса телесном (внешнем) облике индивида. В связи с этими представлениями выделяется понятие «этнический телесный образ». Это «представление о внешнем облике человека, о его телесной выразительности, типичной для данного этноса, и о поведении этого человека» [6, с. 49].

Лингвокультуролог В.М. Богуславский определяет национальный образ внешности как «один из наиболее значительных фрагментов в картине национального самосознания и языковой картине мира. Этот феномен основывается на национальной психологии, культуре, является результатом социально-исторического развития, формируется под прямым воздействием геоклиматических условий существования нации. Он воплощает взгляд на личность на различных этапах ее исторического развития» [7, с. 216].

В русской наивной (языковой) картине мира воплощено это обыденное представление о типичном (национальном, русском) внешнем облике человека -женщины и мужчины. Пословицы и поговорки полны оценочных суждений. Известно, что оценка бывает положительной, отрицательной и амбивалентной. Под оценкой мы вслед за М.А. Ягубовой понимаем «разнообразные логические или эмоциональные реакции человека на познавательную действительность, возникающие при сравнении ее с идеализированной моделью мира» [8, с. 134-135]. Приведём также знаменитое высказывание Е.М. Вольф: «Оценка - это суждение о ценностях» [9, с. 6]. Иными словами, оценка - это выражение говорящим или пишущим своего отношения к тем или иным жизненным ситуациям.

Русский человек в первую очередь отмечает какой-либо недостаток в человеке, его внешности: Хорош, пригож, на лиху болесть похож; Такая красава, что в окно глянет - конь прянет; На двор выйдет - три дня собаки лают. Отметим, что

иронических устойчивых высказываний о внешности человека в русском языке значительно больше, чем безусловно положительных. В то же время красота лица в языковой ментальности не главное достоинство человека: Личиком беленек, да душой черненек; Басок, да червоват; С лица воду не пить.

Народно-поэтическая традиция соотносит требования идеальной внешности с положительными внутренними качествами, душой. Внешняя красота сама по себе не связана в народном самосознании с безусловно положительной оценкой. Традиционным является противопоставление и сопоставление внешнего и внутреннего, тела и души. Между внутренними и внешними качествами человека устанавливаются следующие виды отношений: (а) гармоничные со знаком «плюс» (безусловно положительная оценка); (б) внутреннее в человеке превосходит по своим качествам внешнее (положительная оценка);

(в) прекрасному внешнему не соответствует внутреннее (отрицательная оценка);

(г) внешние качества и внутренний мир гармонируют, но со знаком «минус» (безусловно отрицательная оценка):

(а) И в лице - душа, и душа хороша; Справна баба и хозяйством, и лицом; И сам сокол, и делом справен,

(б) Рожа кривая, да совесть прямая; Хоть телом не видна, да на деле м.огущна.; У кривого один глаз, да видит больше нас;

(в) Собой краса, да не по красаве сла,-ва; Лицом хорош, да душою непригож; Обличье соколье, а см.ельство воронье;

(г) У худой рожи худой и обычай; Ногами хром а душою крив; Нос крив, и нрав не прав.

Отметив общие особенности восприятия внешности человека в отношении к его внутренним личностным качествам, обратимся к анализу оценочного отношения к феномену моды, отражённому в русской пословичной картине мира. Несмотря на кажущуюся современность феномена моды, понятие о нем давно и прочно обосновалось в русской лингво-культуре. Сплошная выборка из словаря пословиц и поговорок русского языка

В.И. Даля позволила составить корпус паремий, содержащих признак отношения к моде и включающих лексические компоненты, относящиеся к сфере моды. Признак отношения к моде ниже будет охарактеризован прежде всего с точки зрения оценки, которая выражена в соответствующих паремиях.

Следует отметить, что не всегда конкретную пословицу или поговорку можно

Репрезентация аксиологической сущности внешности человека.

175

толковать однозначно. На это указывал еще В.И. Даль [10, с. 12]. Хотелось бы также сказать о том, что нередко пословицы и поговорки дают прямо противоположные рекомендации и оценки. Так, А. М. Жигулев пишет: «Порой одна пословица утверждала какое-либо положение, а другая это положение отвергала» [2, с. 12]. Это противоречие объясняется, по его мнению, особенностью самого жанра: пословицы и поговорки обычно применяются к какому-то определенному случаю, и для разных случаев есть свои варианты [2, с. 16]. Добавим от себя, что в пословицах отражены как противоречивые представления о предмете оценки, который может обладать неоднозначными, порой взаимоисключающими признаками и свойствами, так и противоречивое отношение говорящих к этому предмету. Как считает В.Н. Телия, противоречивость утверждений, содержащуюся в паремиях, допустимо объяснить также тем, что «язык может отражать и доминирующие в той или иной культурной среде и в то или иное социальное время факты группового или корпоративного, а не только общенародного самосознания» [4, с. 235]. Иначе говоря, пословицы создаются в разных социальных группах; они по-разному могут и истолковываться. Еще один исследователь, Е.В. Бабаева, разделяя суждение В.Н. Телии, высказывается в том же духе. Парадоксальность паремий, по мнению Е.В. Бабаевой, можно объяснить «неоднородностью субъектов, выступающих в качестве носителей оценочных норм, наличием различных мотивировок оценки и оценочных стереотипов» [11, с.157].

Нами выделены следующие группы паремий, объективирующих связи концепта мода с разнообразными внешними признаками человека и его образа жизни:

1) соотносится с понятием голод: модная три дня сидит голодная; сапожки под скрыпом, а каша без масла; камзолы зеленые, а щи не соленые; в брюхе солома, а шапка с заломом; кафтан (сапог, лапоть) каши просит (т е. разорван); в брюхе хоть щелк, да на брюхе шелк; щеголял смолоду, а под старость умирает с голоду; дом.а - щи без круп, в людях - шапка в рубль;

2) является причиной бедности: гол, да в шляпе, - тот же шляхта; полог браный, да весь драный; всякого нищего не перещеголяешь; фата коноватна, а голь перекатна; слуги в шелках - бояре в долгах; чулки новы, пятки голы; хоть голо, да щепетко; ковры семи шелков, а рубаха и не прядена; живем в неге, а ез-

дим в телеге, на плечах блестит, а в карманах свистит; лапти дырявы, да оборы долги.

3) скрывает или подчёркивает физические недостатки щеголя: не гляди на ватолу (чем воз покрыт), а гляди под ватолу; щеголь, да ноги коровьи; лбом красится, а затылок вши едят; как смерд ни нарядится, а кус дерьма на себе унесет; рожей подгулял (дурен), так запонкой взял; наряд соколий, а походка воронья; и толста, и пестра, а рыло свиное;

4) делает человека смешным, причиняет неудобства: он в перчатках моется (говорится о щеголе); хоть жмут - да коты, просторны - да лапти; холодно (худо тому), на ком платье одно; а и двое, да худое, не лучше (не теплее) того; сторожковая да колотко-вая, а греет не хуже собольей (т е. шуба собачья, кошачья); ненадолго шуту хохол: ходя стрясет; пронести шляпу на ухе (пройтись щеголем); курочка Ивашка о семидесяти рубашках: ветер дунул - и зад знать; оделся клушей, окутался кувалдой: бабьи рубашки те же мешки: рукава завяжи да что хошь положи; на-ряжа.ется, что баба на Юрья; пряжки с искорками, да вон повыскакали; сапог не ломает, чулок не марает (щеголь); стрижена бородка, подпаленный ус; расстегаем оделся, да шлык набекрень;

5) свидетельствует о богатстве, социальном статусе человека: погодье

вольно, у кого шуб довольно; широки рукава, видно, что с Трубецкого двора; наш чин не любит овчин; по платью видят, кто таков идет; сударь не сударь, а пуговки лоснятся;

6) не может скрыть истинную сущность человека: свинья в золотом

ошейнике все свинья; в нынешних обрядах и фофаны в нарядах; по м.оде и мышь в ком,оде; есть шуба и на волке, да пришита; наряди пня, и пень хорош будет; сорока в платье, ворона в платье, будет платье и на нашей братье; корова в рогоже, да всех дороже; масляна головка (щеголь) - отцуматери не кормилец; в рогожу одеться - от людей отречься; хоть дурень, да фигурен; в долгом платье, да в коротком разуме.

Заметим, что в рассмотренных пословицах и поговорках, судя по их составу, выражено отношение к моде, щегольству главным образом российских крестьян. Укажем также, что большинство паремий возникло не сегодня, а много десятилетий тому назад, о чем свидетельствуют устаревшие лексемы, в них употребляемые.

Аксиологическая шкала восприятия внешнего облика человека характеризуется национально-культурной спецификой, с одной стороны, и индивидуальными коннотациями - с другой. Представления об идеальном облике, конечно, меняются со временем, но в языке современные и архаические представления о внешности человека сосуществуют. В пословичной картине мира репрезентирована народная эстетика, которая базируется, на наш взгляд, на древнерусской эстетике, легшей в основу русской эстетической мысли, в качестве основных характеристик природной красоты человека признававшей величину, высоту, округлость, «искусную сделанность», выделенность в пространстве (Иларион, Кирила Туровский, игумен Даниил). В эстетическом сознании русского человека видное место занимает нравственная красота (гармоничное сочетание положительных внешних и внутренних качеств как единство внешней и внутренней красоты; известны соответствующие этому идеалу положительные образы народных героев (былинных богатырей, князей, царевен, сказочных героев).

В русской пословичной картине мира концепт мода (мода - часть эстетики) имеет в основном отрицательно-оценочное преломление, излишнее увлечение модой, нарядами не поощряется. Об этом свидетельствует большое количество паремий, в которых выражен данный признак отношения к моде и щегольству. Мотивировкой здесь выступает то, что на следование моде, на одежду тратится много средств, что, в свою очередь, становится причиной бедности и голода. С одной стороны, человек за одеждой пытается спрятать свои недостатки, с другой -одежда, мода могут сделать его смешным и уродливым. В подобном отношении

объективированы как в словесном составе, так и содержательно, на наш взгляд, сущностные когнитивные признаки концепта мода - ее изменчивость, см,еняе-мость, непостоянство, в то время как в традиционной культуре ценятся прямо противоположные качества: постоянство, верность культурной многовековой традиции, нерушимость законов, установленных предками.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Даль В. И. Пословицы русского народа. М. : Гослитиздат, 1957.

[2] Жигулев А. М. Сокровища мудрости народной. // Русские народные пословицы и поговорки / Сост. А. М. Жигулев. 3-е изд., испр. и доп. Устинов, 1986. С. 3-20.

[3] Дмитриева О. А. Об этнокультурной специфике пословиц и афоризмов. // Языковая личность: культурные концепты : сб. науч. тр. Волгоград ; Архангельск : Перемена, 1996.

[4] Телия В. Н. Русская фразеология: семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М. : Языки русской культуры, 1996. 288 с.

[5] Панченко Н. Н. Национально-специфическая интерпретация понятий «обман» / «ложь» в паремиологическом аспекте // Языковая личность: вербальное поведение : сб. науч. тр. Волгоград : РИО, 1998. С. 26-30.

[6] Яременко С. Н. Внешность человека в культуре. Ростов н/Д : Ростов. ун-т, 1992.

[7] Богуславский В. М. Словарь оценок внешности человека. М. : Космополис, 1994.

[8] Ягубова М. А. Оценки и эмоции // Язык и эмоции : сб. науч. тр. Волгоград : Перемена, 1995.

С. 133-142.

[9] Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. М. : Наука, 1985. 226 с.

[10] Даль В. И. Напутное // Пословицы, поговорки и прибаутки русского народа : сб. : в 2 т. СПб. : Литера, Виан, 1997. Т. 1. С. 5-26.

[11] Бабаева Е. В. Культурно-языковые характеристики отношения к собственности (на материале немецкого и русского языков) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград : Перемена, 1997. 21 с.