Формирование значения грамматической категории рода фразеологических наименований человека в стихотворениях О. Мандельштама

И. П. Сиротинской // Новый мир. 1989. № 12. 11. Шаламов В. Воспоминания /Подгот. текста и примеч. И. П. Сиротинской. М., 2001.

Гончарова

Наталия Вячеславовна

ФОРМИРОВАНИЕ ЗНАЧЕНИЯ ГРАММАТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ РОДА ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ НАИМЕНОВАНИЙ ЧЕЛОВЕКА В СТИХОТВОРЕНИЯХ О. МАНДЕЛЬШТАМА

Аннотация

В статье раскрывается специфика значения грамматической категории рода индивидуально-авторских фразеологизмов, обозначающих человека, в поэтических текстах О. Мандельштама. Устанавливается роль грамматически главного компонента - существительного, который формирует значение единиц и характеризуется различными семантическими преобразованиями в составе фразеологизмов.

Ключевые слова: поэтическая фразеология О. Мандельштама, наименования человека, грамматическая категория рода.

Морфологические категории существительных и предметных фразеологизмов - род, число, падеж - представляют собой совокупность грамматической характеристики лексических и фразеологических единиц и описываются в академических трудах, монографиях и учебных пособиях [1; 2; 5; 6]. В грамматической традиции категория рода изучалась лингвистами в аспекте разных свойств; особый интерес представляет функционирование категории рода в поэтическом тексте.

Предметом исследования в данной статье являются особенности формирования значения грамматической категории рода фразеологических наименований лица, которые занимают значительное место в поэтических произведениях О. Мандельштама: по данным нашей картотеки, в стихотворных сборниках «Камень», «ТпБ^а», «Стихи 1921-1925», «Воронежские тетради» имеется 320 единиц, называющих человека по различным качествам и свойствам.

Категория рода из всех морфологических категорий наиболее полно исследована в плане выразительных возможностей в художественной речи (В.В. Виноградов, Я.И. Гин, В.П. Ковалев, Д.Н. Шмелев, Л.В. Щерба). Это вполне закономерно, так как возможность поэтических ассоциаций в построении художественного образа основывается на том, что «рядом с грамматическими представлениями о роде в нас живет и сознание реальных родовых представлений, зависимых от наших представлений о естественном поле живых существ... Категория рода имен существительных, - пишет В.В. Виноградов, - представляя собой во многих отношениях палеонтологическое отложение отживших языковых идеологий, однако не является в современном русском языке только техническим шаблоном «оформления» существительных. Она еще зна-

менательна» [1, 57-58].

Исследования ученых Челябинской фразеологической школы подтверждают, что «категория рода предметных фразеологизмов имеет такое же значение, как и категория рода существительных. Так же, как и у существительных, род у фразеологизмов центральная в совокупности трех собственных категорий - рода, числа и падежа» [2, 182]. «Категория рода, являясь ведущей категорией, формирует значение предметности и придает фразеологизму значение качественной определенности» [3, 1618]. А.М. Чепасова подчеркивает, что предметные фразеологизмы имеют в качестве средства выражения морфологических категорий грамматически главный компонент, «характеризующийся: а) омонимичностью по отношению к такому же по звучанию знаменательному слову, употребляемому вне фразеологизма, б) флективным способом выражения всех морфологических категорий, присущих фразеологизму, где этот компонент является грамматически главным» [4, 123]; «грамматически главный компонент вместе с подчиненными в русском языке являются средством обозначения отдельного лица, их раздельного множества или коллективного единства» [6, 87].

Проведенный А.М. Чепасовой анализ фразеологического материала, касающегося проблемы формирования родового значения единиц, обозначающих лицо, показал, что семантические преобразования грамматически главного компонента в составе фразеологизма различны. По классификации, разработанной ученым, фразеологизмы со значением лица делятся в семантико-грамматическом отношении на три части, а именно единицы, сохраняющие в родовом значении лица: 1) указание на биологический пол (виновник торжества, возмутительница спокойствия); 2) субкатегориальное значение «живое существо» (гусь лапчатый, змея подколодная); 3) самое обобщенное категориальное значение предметности (синий чулок, голубая кровь) [6, 87].

Являясь обязательным элементом внешней формы поэтических фразеологизмов О. Мандельштама, опорный компонент-существительное может содержать указание на биологический пол описываемого лица, давать обобщенную характеристику человека, иметь значение предметности или значение «живое существо». В соответствии с этим в отношении категории рода наименования человека делятся на четыре группы (табл.1):

Таблица 1

№ п/п Значение грамм. главн. компонента - сущ. Примеры Кол-во ФЕ

1 ГГК сохраняет указание на биологический пол англичанин вечно юный, Ванька-ключник, жены и детей содержатель, робкий патриарх, юноша-погодок и др. 151

2 ГГК сохраняет указание на человека гости незваные и непрошеные, дитя высокой жажды, люди-птицы, ночи друг, товарищ большеротый мой, человек эпохи Москвошвея и др. 93

3 ГГК сохраняет значен ие предметности вчерашнее солнце, невыразимая печаль, соломинка сухая, трамвайная вишенка страшной поры, цветущий папоротник и др. 54

4 ГГК сохраняет значение «живое существо» живая ласточка, конек-горбунок, мертвых цезарей злые щенки, посольская лиса, экзамены сдавший птенец и др. 22

Всего 320

Как следует из табл. 1, грамматически главный компонент большинства фразеологизмов (151 единица) сохраняет указание на биологический пол лица, называя мужчин (109 единиц): аббат Флобера и Золя, индейский раджа, обиженный хозяин, пулеметчик низколобый,

священник беспристрастный, северный муж и др.; женщин (42 единицы): декабрьская Лигейя, кровосмесительница-дочь, мастерица виноватых взоров, монашка туманная, нищенка-подруга, фрейлина седая и др.

В данных фразеологических единицах компонент-существительное всегда одушевленное и личное. А.М. Чепа-сова подчеркивает: «Особенность родового значения одушевленных личных существительных заключается в том, что в него включается как характерное свойство указание на биологический пол» [6, 85].

Некоторые фразеологические наименования явно описывают героев-мужчин, в них значение мужского пола невозможно нейтрализовать, так как половой признак является обязательной составляющей значения компонента-личного существительного: белокурый и нежный мальчик, имябожцы-мужики, муж прямой и дикий, несговорчивый старик, стареющий сын, старший брат, юноша-погодок и др. Отнесенность к лицу женского пола у части фразеологических единиц также определяется половым признаком, входящим в состав значения компонента-существительного: византийской славы дочь, дева на скале, девушки стареющие в челках, женщины сырой земле родные, заплаканные дамы, суровая жена и др.

Категория рода компонентов-одушевленных существительных является лексико-грамматической, сама принадлежность слова к тому или иному роду определяется его лексической семантикой. Часть поэтических фразеологизмов с грамматически главным компонентом-личным существительным употребляется по отношению к лицам определенного пола, характеризуя только женщин или описывая только мужчин. Используемые существительные ни в текстах О. Мандельштама, ни в языковой системе не имеют словообразовательной пары и фразеологизмы служат наименованием лиц мужского пола, например: кремлевский горец, левит молодой, робкий патриарх, священник римский, старый повытчик и др.; или лиц женского пола, например: базарные фурии, булочные грации, голубые судомойки, небесные прачки, фрейлина седая и др.

В поэтических фразеологизмах первой группы для компонентов-существительных мужского и женского рода теоретически может быть образована словообразовательная пара соответствующего рода, например: англичанин вечно юный, беззаботного права истец, враль плечистый и американка в двадцать лет, красавица графиня, монашка туманная. У некоторых единиц образованные словообразовательные пары женского рода будут стилистически окрашены: автор возвышенных стихов, беспартийный большевик, еврейский музыкант, неизвестный солдат, чумный председатель и др.

Для части анализируемых фразеологических единиц указание на биологический пол не является обязательным в характеристике человека. Вторую группу наименований, по данным табл. 1, составляют фразеологизмы (93 единицы), грамматически главный компонент которых сохраняет лишь общее указание на человека, например: всех живущих прижизненный друг, высокопоставленные лица, дитя высокой жажды, кошмарный человек, люди-птицы, пирующие земляне, старинный пешеход и др.

Лексические наименования лиц мужского пола могут обозначать человека без определения половой принадлежности, иметь обобщенное значение лица. В.В. Виноградов о таких существительных писал: «Дело в том, что слова мужского рода, относящиеся к категории лица, прежде всего выражают общее понятие о человеке - его социальную, профессиональную или иную квалификацию -независимо от пола. Формой мужского рода характеризу-

ется имя человека вообще. Поэтому названия лиц в форме мужского рода могут относится и к женщинам, если нет упора на половую дифференциацию особей. В категории мужского рода очень заметно значение социально активного лица» [1, 63].

Компоненты поэтических фразеологизмов, которыми обозначаются лица по профессии, занятию, должности, сохраняют форму мужского рода и в тех случаях, когда соответствующие наименования могут применяться к лицам женского пола, например: арабских песков геометр, бедный художник, бирюзовый учитель, веселые клерки, грязные адвокаты, дворники в тяжелых шубах, монументальный повар с броненосца, не каменщик прямой, писатель-гоголек, римский судия, строитель щедрый, уличные фотографы, художник милый и др.

Следующая по степени продуктивности группа включает фразеологические наименования человека (54 единицы) с именным компонентом-неодушевленным существительным, сохраняющим самое общее значение предметности, например: в шинелях с наганами племя пушкиноведов, вчерашнее солнце, добродетельная челядь, наша святая молодежь, невыразимая печаль, сброд тонкошеих вождей, сухие листья октября, цветочная ваза и др.

В грамматике категория рода неодушевленных имен существительных выступает как чисто грамматическое явление, значение рода является немотивированным. Поэтические фразеологизмы с опорным компонентом-нео-душевленным существительным не включают в свое значение указание на биологический пол описываемого лица. Фразеологические единицы характеризуют лиц и женского, и мужского пола, при этом именные компоненты анализируемых фразеологизмов обозначают неодушевленные предметы, не содержащие полового признака.

В случаях поэтического олицетворения неодушевленных предметов категория рода выступает как знаменательная, фразеологические наименования характеризуют человека, обладающего определенными качествами и свойствами. Бывшие существительные мужского и женского рода входят в состав единиц, характеризующих мужчину: цветущий папоротник - «Ариосто Л., итальянский поэт, автор поэмы "Неистовый Орланд", человек с успешной дипломатической карьерой»; трамвайная вишенка страшной поры - «лирический персонаж, поэт, живущий в опасное, трагическое, сложное время, в котором он так же неустойчив, как в трамвае, ухватившись за трамвайный ремень или поручни площадки»; или женщину: милая соломка неживая - «увлечение поэта, С.Н. Андроникова, хрупкая, нежная красавица, по сюжету стихотворения, жалуется на бессонницу выпивает много опасного снотворного и умирает»; тайный образ - «увлечение поэта, О.Н. Арбенина, возлюбленная лирического персонажа, по сюжету стихотворения, ревнивая, проклинающая себя и обстоятельства, потерявшая своего возлюбленного».

Именные компоненты поэтических фразеологизмов четвертой группы (22 единицы) сохраняют значение «живое существо», для них характерно несоответствие между грамматической формой рода бывшего существительного и реальным биологическим полом обозначаемого лица: единицы с компонентом-зоонимом в форме мужского рода употребляются для обозначения лиц женского пола: червь могильный - «друг поэта, Н.Е. Штемпель, слегка хромающая, припадающая к земле, по мнению автора, призвание таких женщин - приветствовать умерших и сопровождать воскресших в вечном круговороте умирания и воскресения человека», и, наоборот, компонент-зоо-ним женского рода входит в состав единиц, номинирующих лиц мужского пола: посольская лиса - «Ариосто Л.,

СЕРИЯ «ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ», ВЫПУСК 5

79

итальянский поэт, автор поэмы "Неистовый Орланд", человек, который сумел поладить со своим временем, выполнял разные дипломатические поручения герцогства».

Таким образом, в формировании значения категории рода велика роль грамматически главного компонента-существительного, характеризующегося различными семантическими преобразованиями в составе фразеологических единиц. Анализ фразеологического материала показал, что в отношении категории рода наименования человека делятся на четыре группы и опорный компонент-существительное: 1) содержит указание на биологический пол описываемого лица, 2) дает обобщенную характеристику человека, 3) имеет значение предметности, 4) имеет значение «живое существо».

Специфика грамматической категории рода поэтических фразеологизмов проявляется в том, что это явление многогранное, грамматическое и семантическое, выражающееся в морфологических, словообразовательных, лексических и синтаксических особенностях компонентов фразеологических единиц. Выразительные возможности родового значения в поэтическом тексте связаны с распределением опорных компонентов-существительных по грамматическим родам, чаще всего зависящих от семантической основы категории, от представлений о естественной дифференциации по полу живых существ.

Список литературы

1. Виноградов В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове).

2-е изд. М.: Высшая школа, 1972. 614 с.

2. Структурно-грамматические свойства русских фразеологизмов:

Коллективная монография. Челябинск: Изд-во ЧГПУ, 2002. 263 с.

3. Чепасова А.М. Грамматические категории предметных фразеологиз-

мов: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Ленинград, 1982. 32с.

4. Чепасова А.М. Морфологические категории предметных фразеоло-

гизмов // Фразеология-2000: Материалы Всероссийской научной конференции «Фразеология на рубеже веков: достижения, проблемы, перспективы» (Тула, 25-26 апреля 2000 г.). Тула: Изд-во Тульского гос.пед. ун-та им. Л.Н. Толстого, 2000. С. 122-128.

5. Чепасова А.М. Предметные фразеологизмы русского языка. -

Челябинск: Изд-во Челяб. гос. пед. ун-та, 2003. - 267 с.

6. Чепасова А.М., Казачук И.Г. Существительные в современном

русском языке: Учеб. пособие. 2-е изд., испр. и доп. М.: Флинта: Наука, 2007. 272 с.

Гришкова

Лилия Владимировна

ХРОНОТОП

ПОСТМОДЕРНИСТСКОГО РОМАНА

Аннотация

Статья посвящена анализу хронотопа в романе Питера Ак-ройда «Чаттертон». Исходя из положения М. Бахтина о том, что жанр и жанровые разновидности определяются хронотопом, автор рассматривает прозаический экфрасис как способ его объективации в романе.

Ключевые слова: хронотоп, жанр, ризома, экфрасис, постмодернизм, циклическое время.

Определяя хронотоп как формально-содержательную категорию, М.М. Бахтин подчеркивал, что он имеет существенное жанровое значение: «Можно казать, что жанр и жанровые разновидности определяются именно хронотопом, причем ведущим началом в хронотопе является время» [3, 9].

Вводя новый для того времени термин, М.М. Бахтин сделал одну существенную оговорку, что его работа не претендует «на полноту и точность теоретических формулировок и определений», поскольку исследования форм времени и пространства в художественных текстах только началась, и высказал надежду на то, что они будут продолжены.

Теоретические положения М.М. Бахтина получили дальнейшее развитие в лингвистике текста, в частности, в трудах И.Р Гальперина и З.Я. Тураевой.

В лингвистике текста хронотоп (в иных терминах, пространственно-временной континуум или художественное пространство и время) рассматривается как одна из ведущих текстовых категорий. «Что касается конкретного анализа языковых средств, участвующих в формировании текстовых категорий, - пишет З.Я. Тураева, - следует проследить взаимодействие первичных и вторичных кодовых значений языковых единиц, семантические функции, возникающие у них в тексте, вязи между речевой реализацией языкового знака и формированием категорий текста» [7, 86]. Вариативность и нестандартность средств выражения художественного времени объясняется тем, что «основная антиномия между художественной и нехудожественной литературой, заключающаяся в противопоставлении неповторимости штампу, уникальности художественной формы консерватизму языковых средств, индивидуального системному, эксплицитного имплицитному проецируется и на категории текста» [7, 86].

Одним из таких нестандартных средств объективации хронотопа в романе Питера Акройда «Чаттертон» является экфрасис. Роман этот, как и многие другие произведения постмодернизма, построен по ризомному, т.е. принципиально нелинейному и хаосоморфному принципу*.

Сюжет, по крайней мере, в общепринятом толковании этого термина - понятие синтагматическое, связанное с переживанием времени, поэтому как пишет Ю.М. Лотман, «мы сталкиваемся с двумя типологическими формами событий, соответствующими двум типам времени: циклическому и линейному» [6, 276].

От традиционного сюжетного построения в начале прошлого века отказывались модернисты Джеймс Джойс и Вирджиния Вульф. В эссе Modern Fiction писательница полемически отстаивала право автора на творческую свободу:

... if a writer were a free man and not a slave, if he could write what he chose, not what he must, if he niuld base his work upon his own feeling and not upon convention, there would be no plot, no comedy, no tragedy, no love interest or catastrophe in the accepted style and perhaps not a single button sewn on as the Bond Street tailors would have it. Life is not a series of gig lamps systematically arranged; life is a luminous halo, a semitransparent envelope surrounding us from the beginning of consciousness to the end [8, 199].

Отказ от линейного повествования неминуемо ведет к поиску каких-то иных форм, обеспечивающих целостность и связность текста. «По-своему Джойс эту проблему решил, - пишет У Аллен, - блуждания своих героев он

* Ризома - ( фрю rhizome - корневище) - некая хаосоморфная потенциальная среда (чаокосмос Джойса) множества бесчисленных возможностей и смыслов, имеющих тенденции к формированию какой-то неравновесной, аморфной целостности.

- Бычков В.В. Эстетика. Краткий курс. М.: проект, 2003. С. 343

- 344.