Михаилу Ходорковскому не разрешили посидеть дома

противостояние

Вчера Мосгорсуд узаконил решение Басманного райсуда о дальнейшем содержании под стражей (до пяти месяцев) экс-главы ЮКОСа Михаила Ходорковского. Суд поверил Генпрокуратуре, утверждавшей, что обвиняемый Ходорковский, уже пытавшийся через адвокатов оказать давление на свидетелей, продолжит вредить следствию вне стен СИЗО.
       Арестанта Ходорковского разбудили вчера в специзоляторе ГУИНа ни свет ни заря и велели готовиться к телемосту с Мосгорсудом — на этот день было назначено рассмотрение кассационной жалобы адвокатов господина Ходорковского на решение Басманного райсуда, продлившего срок его ареста до 25 марта.
       Напомним, что басманный судья Андрей Расновский указал в своем решении множество причин дальнейшей изоляции экс-главы ЮКОСа. Вот они: Михаил Ходорковский обвиняется в совершении тяжких преступлений; его соучастники скрылись; лица, которых он использовал в совершении своих деяний, до сих пор находятся от него в служебной зависимости; обвиняемый Ходорковский имеет загранпаспорта (на самом деле их изъяли, но прокуратура считает, что в случае освобождения документы сразу же придется вернуть.—Ъ), владеет акциями иностранных компаний; может оказать воздействие на свидетелей, а также скрыться. Кроме того, судья принял во внимание "объем следственных действий, которые необходимо выполнить", то есть ознакомить господина Ходорковского с 220 томами дела, из которых он прочитал лишь немногим более 12 томов.
       Защитники экс-главы ЮКОСа обжаловали это решение в кассационной коллегии Мосгорсуда. На его заседание вчера впервые пустили пишущих журналистов со всего мира (но без телекамер). Господин Ходорковский их так и не увидел: со своего телеэкрана в СИЗО он мог видеть лишь тройку женщин-судей в черных мантиях и справа от них своих адвокатов: Генриха Падву, Карину Москаленко, Антона Дреля, Василия Алексаняна. Они же глядели на экран, на котором видели бледного, худощавого, в очках с толстыми линзами подзащитного, одетого в байковую толстовку поверх черной футболки.
       — Я предлагаю изменить меру пресечения,— начал свое выступление Михаил Ходорковский,— предлагаю в том числе домашний арест. Я не намерен скрываться от следствия. Я имел такие возможности, поскольку уезжал за границу, но всегда возвращался. Нет фактических данных, что я пытался противодействовать следствию. Даже если бы я хотел совершить преступления из числа инкриминируемых прокуратурой, я не имею такой возможности: инвестиции сейчас не осуществляются, никакими организациями я не руковожу и акциями не владею.
       Прокурор Валерий Лахтин, на днях получивший звание почетного работника прокуратуры (в том числе и за усердие в делах ЮКОСа), подготовил на этот раз свое выступление перед судом в письменном виде.
       — Никакого задержания Ходорковского прокуратурой по данному делу не производилось,— заявил он.— Ходорковский неоднократно вызывался в Генпрокуратуру для допроса в качестве свидетеля. В какой-то момент Ходорковский проигнорировал вызов следователя и, будучи надлежащим образом вызван, в прокуратуру не явился. Тогда следователь оформил его привод. А арест его санкционировал суд.
       По словам прокурора, у арестанта достаточно крепкое здоровье, чтобы продолжать пребывание в тюремных условиях:
       — Оснований для изменения или отмены меры пресечения в отношении Ходорковского не имеется. Ряд членов преступной группы, которой он руководил, скрылись от предварительного следствия. Уже будучи в СИЗО, арестованный пытался оказать давление на двух свидетелей с целью дачи ими конкретных показаний. Это было подтверждено в результате наблюдения, проведенного в соответствии с законом о содержании под стражей в следственных изоляторах.
       Особенно любопытный аргумент привел прокурор в конце своего выступления:
       — Находясь на свободе, Ходорковский может заняться другой преступной деятельностью. Например, легализацией незаконно полученных доходов. Этим в настоящее время, по данным следствия, занимаются другие члены преступной группы.
       Как тут было не вспомнить слова адвоката господина Ходорковского Генриха Падвы, что, по логике прокуратуры, посадить надо всех, кроме следователей по делам ЮКОСа, так как есть вероятность, что любой может совершить какое-нибудь преступление. Впрочем, господин Лахтин отмел всякие подозрения в обвинительном уклоне:
       — Мы руководствуемся не абстрактными опасениями, а конкретными данными,— сказал в заключение он.
       Суд на этот раз совещался около часа и решил узаконить продление срока ареста подследственному Ходорковскому. Вердикт суда тот выслушал стоя, со стиснутыми губами, и в эту же минуту СИЗО "Матросская Тишина" отключился от суда. А адвокат Падва вышел на улицу к телекамерам и ответил на вопросы снимающих журналистов:
       — Я не знаю, как Михаил встретил в тюрьме Новый год. И я не буду говорить о политике. Мы продолжим бороться за его освобождение, так как абсолютно убеждены в правоте своей позиции.
       Спустя пять минут из ворот суда выехали два джипа, в которых ехали адвокаты господина Ходорковского, и "Газель" с надписью "УВД Восточного округа", в которой находились десять милиционеров с овчарками. Правоохранители уезжали, так как оперативная информация о том, что Михаил Ходорковский вылезет из телевизора и убежит на свободу, не подтвердилась.
ЕКАТЕРИНА Ъ-ЗАПОДИНСКАЯ