К вопросу о направлениях анализа «От семантики» и «От формы» в системе функциональной грамматики

А. В. Бондарко

ИЛИ РАН, Санкт-Петербург

К ВОПРОСУ О НАПРАВЛЕНИЯХ АНАЛИЗА «ОТ СЕМАНТИКИ» И «ОТ ФОРМЫ» В СИСТЕМЕ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ 1

В трудах Петербургской типологической школы важную роль играет анализ, базирующийся на категориальных элементах семантики. Это направление исследований представлено в публикациях, содержащих развернутую характеристику категориальной семантики и средств ее выражения в языках разных типов (см. коллективные монографии: [Холодович (ред.) 1969, 1974; Недял-ков (ред.) 1983; Храковский (ред.) 1989, 1992, 1998, 2004; Nedjal-коу М.) 2007; Храковский (ред.) 2009]).

В концепции основателя Петербургской типологической школы А. А. Холодовича значительное внимание уделяется исходным смыслам и формальным средствам их выражения (см., в частности, [Холодович 1979: 174-179]; ср. суждение, высказанное В. С. Храковским в предисловии к упомянутой книге: «Выделить исходные универсальные смысловые задания и установить набор формальных средств, применяемых для их решения, — вот та цель, к осуществлению которой, по мысли А. А. Холодовича, должна стремиться лингвистическая типология» [Храковский 1979: 5-7]).

Значимость исходно-семантического направления анализа для выявления многообразных средств выражения рассматриваемой семантики подчеркивается в ряде типологических исследований. Так, в коллективной монографии, посвященной анализу условных конструкций, речь идет об «общем требовании», которое следует предъявлять к типологически ориентированным исчисляющим классификациям: «Все параметры таких классификаций должны быть семантическими. Это требование не требует комментариев, поскольку только семантика, а не форма может

1 Исследование выполнено при финансовой поддержке Фонда Президента РФ, грант НШ-3135.2201я.6 «Петербургская школа функциональной грамматики»

служить общей составляющей самых различных языков. Лишь после того как будут построены универсальные семантические модели УК, можно переходить к решению вопроса о том, с помощью каких формальных средств эти модели воплощаются в различных конкретных языках и как можно классифицировать языки в зависимости от того, какие формальные средства используются в них для выражения тех или иных универсальных моделей УК» [Храковский 1998: 33]. Ср. также фрагмент из статьи «Семантические типы множества ситуаций и их естественная класссифика-ция»: «Существенная черта предложенного подхода — движение от смысла к форме. Толкования мультипликатива, дистрибутива и итератива послужили базой для установления инвентаря тех грамматических, лексических и контекстуальных средств, которые порознь, а чаще в совокупности используются для выражения указанных значений как в одном и том же, так и в различных языках» [Храковский 1989: 163].

Движение от смысла к форме рассматривается в типологических исследованиях в связи с многоступенчатой вариативностью изучаемой семантики и вариативностью системы средств ее выражения. В предисловии к коллективному труду, посвященному таксисным конструкциям, отмечается, что теоретическая концепция, положенная в основу этой работы, позволяет описывать так-сисные конструкции различных языков в такой форме, которая дает возможность «эксплицитно представить как их общие, прежде всего семантические, свойства, так и их типологические, прежде всего формальные, различия, наблюдаемые как в неродственных, так и в родственных языках» [Храковский (ред.) 2009: 5-6].

Исходно-семантическое направление анализа, доминирующее в типологических исследованиях, так или иначе связано с постановкой вопроса о сфере анализируемых конструкций, т. е. с направлением «от формы». Так, серия коллективных монографий, посвященных типологии конструкций разных типов (каузативных, пассивных, результативных, итеративных, императивных, условных, уступительных, таксисных), предполагает «заданную» сферу типов формального выражения семантических категорий, связанных с глаголом и с определенными синтаксическими структурами. Ср., в частности, замечание, высказанное в предисловии к монографии, посвященной таксисным конструкциям: «Публикация данной монографии осуществляется в рамках общей программы,

в соответствии с которой основным предметом изучения в Лаборатории, начиная с 60-х годов ХХ в. служат грамматические категории глагола, связанные с семантической и синтаксической структурой предложения» [Храковский (ред.) 2009: 5]. Ср. также замечание в предисловии к монографии, в которой анализируются условные конструкции: «До сих пор основным объектом исследования в Лаборатории типологического изучения языков ИЛИ РАН служили монопредикативные конструкции. В этой связи чрезвычайно важно было проверить, насколько эффективны методы исследования, разработанные в Лаборатории типологического изучения языков, применительно к бипредикативным конструкциям, типичным представителем которых являются условные конструкции» [Храковский (ред.) 1998: 4].

Значительное внимание в работах по типологии уделяется вопросу о разновидностях классификаций в системе грамматики. В частности, высказываются суждения о параметрах классификаций: «Если классификация объекта проводится на базе какого-либо одного параметра, а именно таковыми обычно бывают традиционные классификации, то такая классификация одномерна. В принципе у каждого описываемого объекта может быть ровно столько одномерных классификаций, сколько выделено классификационных параметров» [Храковский 2004: 79-80].

Проводимый в типологических исследованиях анализ включает рассмотрение межкатегориальных связей (ср. суждения о соотношении категорий эвиденциальности и эпистемической модальности в коллективной монографии «Эвиденциальность в языках Европы и Азии 2007»: [Храковский 1999: 164-184, 2007: 608-618, 2012: 539-561; Козинцева 2007: 26-30; Вимер 2007: 198-199]).

Представители Санкт-Петербургской типологической школы участвуют в работах по функциональной грамматике. Следует сослаться на ряд написанных В. С. Храковским разделов «Теории функциональной грамматики», посвященных анализу различных функционально-семантических полей: «Кратность», «Фазовость» [Бондарко

разделы в составе ряда томов «Теории функциональной грамм-матики»: «Начинательность и средства ее выражения в языках разных типов» [Недялков 1987: 180-195]; «Типологические и сопоставительные аспекты анализа зависимого таксиса (на материале нивхского языка в сопоставлении с русским)» [Недялков, Отаина 1987: 296-319]; «Типология рефлексивных конструкций» [Генюшене, Недялков 1991: 241-276]; «Типология взаимных конструкций» [Недялков 1991: 276-312]). Типологический и сопоставительный анализ семантических категорий в их языковом выражении содержится и в работах, относящихся к серии «Проблемы функциональной грамматики» (см.: «Опыт анализа универсальных уступительных конструкций» [Храковский 2000: 135-163]; «Русский императив: проблема инвариантного значения (схолии на полях работы Н. В. Перцова "Проблема инварианта грамматического значения")» [Володин, Храковский 2003: 236-250]; «Таксис следования в современном русском языке» [Храковский 2005: 29-85]; «Грамматика акциональных классов» [Храковский и др. 2008: 49-114]; «Зависимый таксис в разноструктурных языках: значения одновременности/предшествования/следования [Недялков И. В. 2003: 156-174]; «Английские и русские безличные конструкции: полевые структуры, центр и периферия» [Недялков И. В. 2005: 233-243].

Обратимся теперь к элементам исходно-семантического и исходно-формального анализа в разрабатываемой нами модели функциональной грамматики.

Важную роль в данной модели играет понятие «функционально-семантическое поле» (ФСП). В шести томах «Теории функциональной грамматики» рассматривается комплекс ФСП разных типов: аспектуальность, временная локализованность, таксис [Бондар-ко (ред.) 1987/2011], темпоральность, модальность [Бондарко (ред.) 1990], персональность, залоговость [Бондарко (ред.) 1991], субъект-ность, объектность, коммуникативная перспектива высказывания, определенность/неопределенность [Бондарко (ред.) 1992], качественность, количественность [Бондарко (ред.) 1996а], локатив-ность, бытийность, посессивность, обусловленность (комплекс полей условия, причины, цели, следствия и уступительности) [Бондарко (ред.) 1996Ь]. Анализируемые поля трактуются как семантические категории, рассматриваемые в единстве с системой языковых средств (морфологических, синтаксических, лексико-

грамматических, лексических), служащих для выражения элементов данной категории в определенном языке или в группе языков.

Существенным для теории функциональной грамматики является также понятие «категориальная ситуация» (КС). Говоря о КС, мы имеем в виду выражаемые различными языковыми средствами типовые содержательные структуры, а) репрезентирующие в высказывании определенную семантическую категорию и соответствующее ФСП; б) представляющие собой один из аспектов выражаемой в высказывании «общей» сигнификативной ситуации; в) являющиеся категориальной характеристикой (одной из характеристик) высказывания (см. [Бондарко 1983: 115— 200, 1984: 99-124, 2002: 319-338]).2 Речь идет о родовом понятии, интегрирующем видовые понятия аспектуальной, таксисной, персональной, квалитативной, квантитативной, локативной, экзистенциальной, посессивной, кондициональной ситуации и т. п. Ср., например: Долго уговаривал и наконец уговорил — аспектуальная ситуация; Волка ноги кормят — ситуация временной нелокали-зованности; Поставьте чемодан на полку! — императивная ситуация; Он умен — ситуация квалитативная; Куда вы идете? — локативная.

Категориальные ситуации разных типов анализируются в монографиях серии ТФГ (см., в частности, разделы «Лимитатив-ные ситуации» [Бондарко (ред.) 1987/2011: 85-98], «Ситуации временной локализованности/нелокализованности» [там же: 211-216], «Аспектуально-таксисные ситуации» [там же: 256-294], «К анализу категориальных ситуаций в сфере модальности» [Бондарко (ред.) 1990: 80-89], «Типы категориальных ситуаций возможности» [там же: 134-142], «Необходимость» [там же: 142-156], «Субъектно-

2 Понятие ситуации выступает в лингвистической литературе в различных вариантах. В частности, о ситуациях идет речь при рассмотрении общих проблем семантики (см. [Dik 1987; Гак 1998: 243-263; Касевич 1988: 55-82]), а также при анализе категорий глагола (см. [Сильницкий 1973; Comrie 1976: 44-48, 2001; Барентсен 1995; Храков-ский 1997; Smith 1997; Смит 1998; Mehlig 2001]). Ср. выделяемые на се-мантиической основе типы синтаксических конструкций, рассматриваемые в упомянутых выше типологических исследованиях ([Храков-ский (ред.) 1989] и др.).

предикатно-объектные ситуации» [Бондарко (ред.) 1992: 29-54], «Бытийные ситуации» [Бондарко (ред.) 1996Ь: 53-80]). Заслуживает внимания вариант продолжающегося развития рассматриваемой темы — характеристика психологических аспектов понятия КС (см. истолкование этих аспектов в сочетании с использованием данных экспериментов, в частности, при анализе бытийных высказываний, в статье [Воейкова 2012: 90-93]).

Термин «категориальная ситуация» отражает производность стоящего за ним понятия, с одной стороны, от семантической категории, лежащей в основе определенного ФСП, а с другой — от той «общей ситуации», которая представлена в языковом содержании данного высказывания. Разумеется, КС отражают денотативные ситуации, однако предметом анализа являются семантические структуры, выражаемые определенными языковыми средствами, т. е. ситуации сигнификативные (ср. суждения В. Б. Касе-вича о сигнификативных ситуациях в их отношении к ситуациям денотативным; по мысли автора, сигнификативная ситуация представляет собой «содержание высказывания, которое выделяет некоторый единичный «кадр» описываемой реальности, семантическое соответствие денотативной ситуации» [Касевич 1988: 57]).

Понятия ФСП и КС дополняют друг друга. Если характеристика ФСП соотносится с представлением о семантической категории и упорядоченном множестве средств ее языкового выражения, то описание КС служит для изучения функциональных вариантов данной категории, выражаемых в высказывании. Изучаемые типовые ситуации связывают элементы парадигматической системы языка с речевой синтагматикой.

Разработка теории функциональной грамматики, представленная в комплексе коллективных трудов [Бондарко (ред.) 19871996], продолжается и развивается в трудах, посвященных различным аспектам системно-функциональной категоризации (см. серию «Проблемы функциональной грамматики», включающую следующие вопросы: категории морфологии и синтаксиса в высказывании [Бондарко, Шубик (ред.) 2000]; семантическая инвариантность/вариативность [Бондарко, Шубик (ред.) 2003]; полевые структуры [Бондарко, Шубик (ред.) 2005]; категоризация семантики [Бондарко, Шубик (ред.) 2008]; см. также опубликованную в 1996 г. монографию [Бондарко (ред.) 1996с]).

В функциональной грамматике доминирующее исходно-семантическое направление анализа «от семантики» связано с направлением исходно-формальным. Мысль о необходимости «двустороннего подхода» к описанию языковых фактов в сфере грамматики в направлениях, идущих от формы и от содержания, давно высказывалась лингвистами; см., в частности, [Бернштейн 1922: 213; Есперсен 1958: 39-40, 47-48] (англ. оригинал — 1924 г.). Существенным элементом проводимых исследований и обобщения их результатов является особое внимание к взаимосвязям указанных направлений анализа.

Несколько слов о направлении анализа «от формы». Исследование и описание фактов языка и речи в этом направлении, играющее важную роль в традиционной (исходно-формальной) грамматике, так или иначе проявляется и в грамматике функциональной. Лишь при учете средств формального выражения реализуется возможность выявить и определить значения, выражаемые именно в данном языке, во всей их сложности, в их непредсказуемом многообразии. Различные аспекты взаимодействия направлений анализа «от семантики» и «от формы» четко выявляются в исследовании и описании функций языковых средств.

Различие в статусе исходно-формального направления лингвистического анализа в традиционной и функциональной грамм-матике заключается в том, что в исследованиях и описаниях первого типа это направление определяет построение грамматики в целом и ее разделов (ср. [Виноградов 1972; Шведова (ред.) 1980]), тогда как в исследованиях и описаниях второго типа данное направление анализа всегда сочетается с доминирующим исходно-семантическим подходом, определяющим основу построения грамматики, ее структуру и доминирующий тип описания языкового материала. Исходно-семантический анализ позволяет выйти за пределы «простых и явных» языковых средств, давно изучавшихся грамматикой (грамматических форм с их морфемными элементами и определенных типов синтаксических конструкций), и обратиться к изучению средств более сложных, связанных с взаимодействием элементов разных уровней. Задачи функциональной грамматики наиболее полно реализуются при сочетании обоих направлений анализа, сопряженных с моделированием речевой деятельности говорящего и слушающего.

Грамматическое описание может иметь четко выраженные функциональные аспекты и при подходе от формы к семанн-тике — в том случае, если в центре внимания находятся значения грамматических форм и закономерности их функционирования (ср., в частности, исследования типа «Функционирование глагольных форм настоящего времени в различных типах текстов»). Важно подчеркнуть, что такое описание относится к направлению «от формы к семантике», так как форма «задана»: это нечто данное, тогда как новое (то, что требуется определить и опии-сать) — это ответ на вопрос о том, какие функции выполняет данная форма, как она функционирует.

Одним из существенных аспектов связи подхода «от семантики» с направлением «от формы» являются сопряженные с формальным выражением предпосылки функционально-грамматического описания. Во многих случаях исследование и описание ФСП и КС предполагает предварительное знание результатов традиционного описания «от формы». Семантика, исследуемая в функциональной грамматике, всегда «потенциально грамматична».

В разрабатываемой нами модели функциональной грамматики понятия ФСП и КС связаны с общей системой грамматической категоризации. Эта система включает различные типы категориальных единств (категорий и разрядов в сфере грамматики): единства грамматические, лексико-грамматические и функционально-семантические. Выделяются и анализируются разновидности системно-структурных отношений между компонентами рассматриваемых категорий: а) центр и периферия; прототипы и их окружение; б) инвариантность/вариативность; в) континуальность; пересечения системных объектов; г) членения с элементами неоднородности (естественные классы); д) соотношение грамматической системы и окружающей среды; е) межкатегориальные связи (подробное истолкование понятия категоризации в системе грамматики см. в кн. [Бондарко 2011]).

Взаимосвязи анализа в направлениях «от семантики» и «от формы» выявляются в различных аспектах грамматической категоризации. Один из аспектов — отношения «центр — периферия», «полевая структура», «прототип и его окружение». В характеристике понятия «прототип» могут быть выделены следующие

признаки: 1) наибольшая специфичность — концентрация специфических признаков данного объекта, «центральность», в отличие от разреженности таких признаков на периферии (в окружении прототипа); 2) способность к воздействию на производные варианты, статус «источника производности»; 3) наиболее высокая степень регулярности функционирования — признак возможный, но не обязательный (см. [Бондарко 2011: 77-85]). Все эти признаки выявляются в различных вариантах как исходно-формального, так и исходно-семантического анализа фактов языка и речи.

Исходно-формальное направление анализа в его связях с направлением «от семантики» представлено в характеристике инвариантности/вариативности грамматической семантики. Анализ в направлении «от формы» играет важную роль при описании значений грамматических форм. Имеются в виду значения форм вида, времени, наклонения, лица и т. д. С другой стороны, каждое из этих значений включается в языковое представление семантических категорий и связанных с ними ФСП, охватывающих различные сочетания морфологических, синтаксических, лексико-грам-матических и лексических средств с их значениями и функциями.

Соотношение исходно-семантического и исходно-формального направлений проводимого анализа выявляется при описании межкатегориальных связей. Функциональные разновидности одной грамматической категории могут рассматриваться как позиции по отношению к функционированию другой категории. Ср. истолкование «временных планов» как позиции для реализации видового противопоставления [Бондарко 1971: 176-234, 2005: 358-402]; ср. также истолкование активных и пассивных конструкций как позиции, определяющей особенности реализации частных видовых значений (см. проведенный Ю. А. Пупыниным анализ взаимосвязей глагольных категорий залога и вида: [Пупынин 1990, 1995, 2001; Роирушп 1999]).

В системе функциональной грамматики важную роль играет известное в языковедческой традиции и в современной лингвистической литературе разграничение языковых (в частности, грамматических) значений и смыслового содержания; особое внимание уделяется взаимосвязям этих аспектов семантики (см. [Бон-дарко 2002: 13-156, 2011: 259-317]; здесь же приведена литература вопроса).

Остановимся на вопросе о том, как отражается различие позиций говорящего и слушающего при лингвистическом анализе в направлениях «от семантики» и «от формы». Исходно-семантическое направление анализа отражает своего рода доминанту мыслительно-речевой деятельности говорящего, идущего от смысла, который он хочет передать, к формальным средствам. Это не снижает значимости для говорящего исходно-формальной стороны мыслительно-речевой деятельности. В языковую компетенцию говорящего входит владение функциональным потенциалом каждого из языковых средств и правилами их функционирования. Так, владение языком предполагает знание прагматических потенций местоимений 1-го и 2-го лица и соответствующих глагольных форм при формировании высказываний типа Как мы себя чувствуем? / Как вы себя чувствуете? Ср. также знание потенций повелительного наклонения и инфинитива при формировании высказываний типа Сидите! / Сидеть! Когда говорящий осуществляет выбор тех или иных языковых средств для передачи того смысла, который он хочет выразить, он должен знать семантические и семантико-прагматические потенции каждого из этих средств. Таким образом, при том, что с мыслительно-речевой деятельностью говорящего связано прежде всего грамматическое описание, идущее от семантики к средствам ее выражения, все же определенные аспекты позиции говорящего в речевом акте находят отражение и в описании, осуществляемом в направлении от формы к семантике. Важно принять во внимание и то, что говорящий, контролируя свою речь, в той или иной степени учитывает и позицию слушающего. Следовательно, в его мыслительно-речевой деятельности основное направление от формирующегося смысла к средствам его выражения сочетается с направлением от формальных средств к языковому и мыслительному содержанию (различие позиций говорящего и слушающего в направлениях анализа «от семантики» и «от формы» учитывается в работах по типологии; см. [Оглоблин, Храковский 2011: 10]).

Доминирующее положение подхода «от семантики», определяющего основной принцип построения функциональной грамматики, обеспечивает ее активную направленность. Сочетание семантической доминанты грамматики с подходом «от формы» не противоречит активной ориентации грамматики, поскольку, как

уже было отмечено выше, и движение от формы к семантике (от средств к функциям) включается в сферу мыслительно-речевой деятельности говорящего. Синтез обоих направлений описания языкового материала — немаловажный фактор единства грамматики. Этому соответствует, как нам представляется, анализ, учитывающий не только различия ролей говорящего и слушающего, но и их взаимодействие в рамках речевого акта.

Заключая эту статью, выскажу еще одно замечание, непосредственно касающееся Петербургской типологической школы и трудов ее руководителя. Следует согласиться с суждением, высказанным в предисловии к сборнику, посвященному 70-летию В. С. Храковского: «Работы Виктора Самуиловича отличает острота в постановке проблем и оригинальность в их решении, внимательное критическое рассмотрение работ предшественников, строгая логика, последовательность и доступность изложения» [Володин (ред.) 2004: 10].

Литература

Барентсен 1995 — А. А. Барентсен. Трехступенчатая модель инварианта совершенного вида в русском языке // С. Кароляк (ред.). Семантика и структура славянского вида. I. Krak6w: Wydawnictwo WSP, 1995. С. 1-26. Бернштейн 1922 — С. И. Бернштейн. Основные вопросы синтаксиса в освещении А. А. Шахматова // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук XXV. 1922. С. 208-233. Бондарко 1971 — А. В. Бондарко. Вид и время русского глагола: Значение и употребление. М.: Просвещение, 1971. Бондарко 1983 — А. В. Бондарко. Принципы функциональной грамматики и вопросы аспектологии. Л.: Наука, 1983. Бондарко 1984 — А. В. Бондарко. Функциональная грамматика. Л.: Наука, 1984.

Бондарко 2002 — А. В. Бондарко. Теория значения в системе функциональной грамматики: На материале русского языка. М.: Языки славянской культуры, 2002. Бондарко 2011 — А. В. Бондарко. Категоризация в системе грамматики.

М.: Языки славянских культур, 2011. Бондарко (ред.) 1987/2011 — А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Введение. Аспектуальность. Временная лока-лизованность. Таксис. Л.: Наука, 1987. (6-ое изд., стереотипное. М.: Либроком, 2011).

Бондарко (ред.) 1990 — А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Темпоральность. Модальность. Л.: Наука, 1990.

Бондарко (ред.) 1991 — А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Персональность. Залоговость. СПб.: Наука, 1991.

Бондарко (ред.) 1992 — А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Субъектность. Объектность. Коммуникативная перспектива высказывания. Определенность/неопределенность. СПб.: Наука, 1992.

Бондарко (ред.) 1996а — А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Качественность. Количественность. СПб.: Наука, 1996.

Бондарко (ред.) 1996Ь — А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Локативность. Бытийность. Посессивность. Обусловленность. СПб.: Наука, 1996.

Бондарко (ред.) 1996с — А. В. Бондарко (ред.). Межкатегориальные связи в грамматике. СПб.: Наука, 1996.

Бондарко, Шубик (ред.) 2000 — А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: Категории морфологии и синтаксиса в высказывании. СПб.: Наука, 2000.

Бондарко, Шубик (ред.) 2003 — А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: Семантическая инвариантность/вариативность. СПб.: Наука, 2003.

Бондарко, Шубик (ред.) 2005 — А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: Полевые структуры. СПб.: Наука, 2005.

Бондарко, Шубик (ред.) 2008 — А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: Категоризация семантики. СПб.: Наука, 2008.

Вимер 2007 — Б. Вимер. Косвенная засвидетельствованность в литовском языке // В. С. Храковский (ред.). Эвиденциальность в языках Европы и Азии. Сборник статей памяти Н. А. Козинцевой. СПб.: Наука, 2007. С. 197-240.

Виноградов 1972 — В. В. Виноградов. Русский язык. Грамматическое учение о слове. 2-ое изд. М.: Высшая школа, 1972.

Воейкова 2012 — М. Д. Воейкова. Психолингвистические основания понятия категориальная ситуация // М. Д. Воейкова (ред.). От значения к форме, от формы к значению. Сборник статей к 80-летию члена-корреспондента РАН А. В. Бондарко. М.: Языки славянских культур, 2012. С. 86-95.

Володин (ред.) 2004 — А. П. Володин (ред.). Типологические обоснования в грамматике. К 70-летию профессора В. С. Храковского. М.: Знак, 2004.

Володин, Храковский 2003 — А. П. Володин, В. С. Храковский. Русский императив: проблема инвариантного значения (схолии на полях

работы Н. В. Перцова «К проблеме инвариантного грамматического значения») // А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики. Семантическая инвариантность/вариативность. СПб.: Наука, 2003. С. 236-250.

Гак 1998 — В. Г. Гак. Языковые преобразования. М.: Языки русской культуры, 1998.

Генюшене, Недялков 1991 — Э. Ш. Генюшене, В. П. Недялков. Типология рефлексивных конструкций // А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Персональность. Залоговость. СПб.: Наука, 1991. С. 241-276.

Есперсен 1958 — О. Есперсен. Философия грамматики. М.: Изд-во иностранной литературы, 1958.

Касевич 1988 — В. Б. Касевич. Семантика. Синтаксис. Морфлогия. М.: Наука, 1988.

Козинцева 2007 — Н. А. Козинцева. Типология категории засвидетель-ствованности // В. С. Храковский (ред.). Эвиденциальность в языках Европы и Азии. Сборник статей памяти Н. А. Козинцевой. СПб.: Наука, 2007. С. 13-36.

Недялков 1987 — В. П. Недялков. Начинательность и средства ее выражения в языках разных типов // А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики. Введение. Аспектуальность. Временная локализованность. Таксис. Л.: Наука, 1987. С. 180-195.

Недялков 1991 — В. П. Недялков. Типология взаимных конструкций // А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Пер-сональность. Залоговость. СПб.: Наука, 1991. С. 276-312.

Недялков (ред.) 1983 — В. П. Недялков (ред.). Типология результативных конструкций (результатив, статив, пассив, перфект). Л.: Наука, 1983.

Недялков, Отаина 1987 — В. П. Недялков, Т. А. Отаина. Типологические и сопоставительные аспекты анализа зависимого таксиса (на материале нивхского языка в сопоставлении с русским) // А. В. Бон-дарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Введение. Ас-пектуальность. Временная локализованность. Таксис. Л.: Наука, 1987. С. 296-319.

Недялков 2003 — И. В. Недялков. Зависимый таксис в разноструктурных языках: значения одновременности / предшествования / следования // А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики. Семантическая инвариантность/вариативность. СПб.: Наука, 2003. С. 156-175.

Недялков И. В. 2005 — И. В. Недялков. Английские и русские безличные конструкции: полевые структуры // А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: Полевые структуры. СПб.: Наука, 2005. С. 233-243.

Оглоблин, Храковский 2011 — А. К. Оглоблин, В. С. Храковский. Петербургская типологическая школа // В. С. Храковский и др. (ред.). Международная конференция, посвященная 50-летию Петербургской типологической школы. Материалы и тезисы докладов. СПб.: Нестор-История, 2011. С. 9-16.

Пупынин 1990 — Ю. А. Пупынин. Функциональные аспекты грамматики русского языка: Взаимосвязи грамматических категорий. Л.: ЛГПИ, 1990.

Пупынин 1995 — Ю. А. Пупынин. Взаимные связи грамматических категорий вида и залога в русском языке // С. Кароляк (ред.). Семантика и структура славянского вида. I. Krakow: Wydawnictwo Naukowe WSP, 1995. С. 159-174.

Пупынин 2001 — Ю. А. Пупынин. О семантическом инварианте пассивных форм СВ в русском языке // A. Barentsen, Y. Poupynin (eds.). Functional Grammar: Aspect and Aspectuality. Tense and Temporality. München: Lincom Europa, 2001. P. 107-112.

Сильницкий 1973 — Г. Г. Сильницкий. Семантические типы ситуаций и семантические классы глаголов // С. К. Шаумян (ред.). Проблемы структурной лингвистики. 1972. М.: Наука, 1973. С. 373-391.

Смит 1998 — К. С. Смит. Двухкомпонентная теория вида // М. Ю. Черткова (ред.). Типология вида: Проблемы, поиски, решения. М.: Языки русской культуры, 1998. С. 404-421.

Холодович 1979 — А. А. Холодович. Проблемы грамматической теории. Л.: Наука, 1979.

Храковский 1979 — В. С. Храковский. Предисловие // А. А. Холодович. Проблемы грамматической теории. Л.: Наука, 1979. С. 3-7.

Храковский 1989 — В. С. Храковский. Семантические типы множества ситуаций и их естественная классификация // В. С. Храковский (ред.). Типология итеративных конструкций. Л.: Наука, 1989. С. 5-53.

Храковский 1997 — Понятийная база и опыт классификации семантических типов множества ситуаций // М. Ю. Черткова (ред.). Труды аспектологического семинара филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. М.: МАКС Пресс, 1997. С. 128-139.

Храковский 1998 — Теоретический анализ условных конструкций (семантика, исчисление, типология) // В. С. Храковский (ред.). Типология условных конструкций. СПб.: Наука, 1998. С. 7-96.

Храковский 1999 — В. С. Храковский. Теория языкознания. Русистика. Арабистика. СПб.: Наука, 1999.

Храковский 2000 — В. С. Храковский. Опыт анализа универсальных уступительных конструкций // А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: категории морфологии и синтаксиса в высказывании. СПб.: Наука, 2000. С. 135-163.

Храковский 2004 — В. С. Храковский. Уступительные конструкции: семантика, синтаксис, типология // В. С. Храковский (ред.). Типология уступительных конструкций. СПб.: Наука, 2004. С. 9-91.

Храковский 2005 — В. С. Храковский. Таксис следования в современном русском языке // А. В. Бондарко, С. А. Шубик (ред.). Проблемы функциональной грамматики: Полевые структуры. СПб.: Наука, 2005. С. 29-85.

Храковский 2007 — В. С. Храковский. Эвиденциальность, эпистемиче-ская модальность, (ад)миративность // В. С. Храковский (ред.). Эвиденциальность в языках Европы и Азии. Сборник статей памяти Н. А. Козинцевой. СПб.: Наука, 2007. С. 600-632.

Храковский 2012 — В. С. Храковский. Взаимодействие грамматических категорий: вид, время, наклонение // М. Д. Воейкова (ред.). От значения к форме, от формы к значению. Сборник статей в честь 80-летия члена-корреспондента РАН А. В. Бондарко. М.: Языки славянской культуры, 2012. С. 539-561.

Храковский и др. 2008 — В. С. Храковский, А. Л. Мальчуков, С. Ю. Дмит-ренко. Грамматика акциональных классов // А. В. Бондарко (ред.). Проблемы функциональной грамматики. Категоризация семантики. СПб.: Наука, 2008. С. 49-114.

Холодович (ред.) 1969 — А. А. Холодович (ред.). Типология каузативных конструкций. Л.: Наука, 1969.

Холодович (ред.) 1974 — А. А. Холодович (ред.). Типология пассивных конструкций. Диатезы и залоги. Л.: Наука, 1974.

Храковский (ред.) 1989 — В. С. Храковский (ред.). Типология итеративных конструкций. Л.: Наука, 1989.

Храковский (ред.) 1992 — В. С. Храковский (ред.). Типология императивных конструкций. СПб.: Наука, 1992.

Храковский (ред.) 1998 — В. С. Храковский (ред.). Типология условных конструкций. СПб.: Наука, 1998.

Храковский (ред.) 2004 — В. С. Храковский (ред.). Типология уступительных конструкций. СПб.: Наука, 2004.

Храковский (ред.) 2007 — В. С. Храковский (ред.). Эвиденциальность в языках Европы и Азии. Сборник статей памяти Наталии Андреевны Козинцевой. СПб.: Наука, 2007.

Храковский (ред.) 2009 — В. С. Храковский (ред.). Типология таксис-ных конструкций. М.: Знак, 2009.

Шведова (ред.) 1980 — Н. Ю. Шведова (ред.). Русская грамматика. Т. I—II. М.: Наука, 1980.

Comrie 1976 — B. Comrie. Aspect. An Introduction to the Study of Verbal Aspect and Related Problems. Cambridge: Cambridge University Press, 1976.

Comrie 2001 — B. Comrie. Some thoughts on the relation between aspect and aktionsart // A. Barentsen, Y. Poupynin (eds.). Functional Grammar: Aspect and Aspectuality. Tense and Temporality. München: Lincom Europa, 2001. P. 43-50.

Dik 1987 — S. C. Dik. Functional Grammar. Amsterdam: John Benjamins, 1987.

Mehlig 2001 — H. R. Mehlig. Überlegungen zur sog. allgemeinfaktischen Verwendungsweise des ipf. Aspekts im Russischen // A. Barentsen, Y. Poupynin (eds.). Functional Grammar: Aspect and Aspectuality. Tense and Temporality. München: Lincom Europa, 2001. P. 93-106.

Nedjalkov (ed.) 2007 — V. P. Nedjalkov (ed.). Reciprocal Constructions. [Typological Studies in Language 71]. Amsterdam: John Benjamins, 2007.

Poupynin 1999 — Y. A. Poupynin. Interaction Between Aspect and Voice in Russian. München: Lincom Europa, 1999.

Smith 1997 — C. S. Smith. The Parameter of Aspect. Dodrecht — Boston — London: Springer, 1997.