Коммуникативно-интеррогативные частицы в составе орфоэпических конструкций

Библиографический список

1. Достоевский Ф.М. Дневник писателя: в 2 т. Т. 2. Москва: Книжный клуб 36.6, 2011.

2. Алексеев П.В. Концептосфера ориентального дискурса в русской литературе первой половины XIX в.: от А.С. Пушкина к Ф.М. Достоевскому. Томск: Издательство Томского ун-та, 2015.

3. Новикова Е.Г. «Западные славяне» в «Дневнике писателя» Ф.М. Достоевского периода русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Имаго-логия и компаративистика. 2016; 1 (5): 44 - 51.

4. Anderson M.S. The Eastern Question, 1774 - 1923: A Study in International Relations. London, 1966.

5. Блохин В.Ф., Косарев С.И. Балканский кризис 1870-х годов и периодическая печать России и западной Европы. Брянск. Издательство Курсив. 2014.

6. Зорин А. Кормя двуглавого орла... Русская литература и государственная идеология в последней трети XVIII - первой трети XIXвека. Москва: Новое литературное обозрение, 2011.

7. Московское государство при Царе Алексее Михайловиче и Патриархе Никоне, по запискам архидиакона Павла Алеппскаго. Соч. Ивана Аболенскаго. Киев: Типография С.Т. Еремеева. 1876.

8. Алексеев П.В. «Китайское» вступление к «Дневнику писателя» Ф.М. Достоевского. Вестник Томского государственного университета. Филология. 2017; 49: 98 - 112.

References

1. Dostoevskij F.M. Dnevnik pisatelya: v 2 t. T. 2. Moskva: Knizhnyj klub 36.6, 2011.

2. Alekseev P.V. Konceptosfera oriental'nogo diskursa vrusskojliterature pervojpolovinyXIX v.: ot A.S. Pushkina kF.M. Dostoevskomu. Tomsk: Izdatel'stvo Tomskogo un-ta, 2015.

3. Novikova E.G. «Zapadnye slavyane» v «Dnevnike pisatelya» F.M. Dostoevskogo perioda russko-tureckoj vojny 1877-1878 gg. Imagologiya i komparativistika. 2016; 1 (5): 44 - 51.

4. Anderson M.S. The Eastern Question, 1774 - 1923: A Study in International Relations. London, 1966.

5. Blohin V.F., Kosarev S.I. Balkanskij krizis 1870-h godov i periodicheskaya pechat' Rossii i zapadnoj Evropy. Bryansk. Izdatel'stvo Kursiv. 2014.

6. Zorin A. Kormya dvuglavogo orla... Russkaya literatura i gosudarstvennaya ideologiya vposlednej tretiXVIII - pervoj tretiXIX veka. Moskva: Novoe literaturnoe obozrenie, 2011.

7. Moskovskoe gosudarstvo pri Care Aleksee Mihajloviche i Patriarhe Nikone, po zapiskam arhidiakona Pavla Aleppskago. Soch. Ivana Abolenskago. Kiev: Tipografiya S.T. Eremeeva. 1876.

8. Alekseev P.V. «Kitajskoe» vstuplenie k «Dnevniku pisatelya» F.M. Dostoevskogo. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Filologiya. 2017; 49: 98 - 112.

Статья поступила в редакцию 06.12.17

УДК 811.512

Alexeev I.E., Doctor of Sciences (Philology), Professor, North-Eastern Federal University n.a. M.K. Ammosov (Yakutsk, Russia),

E-mail: khomusujb@mail.ru

Sorova I.N., Cand. of Sciences (Philology), senior lecturer, North-Eastern Federal University n.a. M.K. Ammosov

(Yakutsk, Russia), E-mail: isorova@mail.ru

COMMUNICATIONALLY-INTERROGATIVE PARTICLES IN A COMPOSITION OF ORTHOEPIC CONSTRUCTIONS. The article deals with communicationally-interrogative features of interrogative sentences with particles duu, duo, daa. They make up model-forming functions in orthoepic outline. Realization of interrogative utterances is being discussed in connection with situation of communication in speaking. These particles were studied in details by prof. Petrov N.E., besides their communicational task they have modal functional sides. Each interrogative phrase having particles duu, duo, daa in acoustics imparts typological balance in intonation of syntagma. In communication this characteristic feature is expressed in semantically modal undertones. All these in general represent orthoepic matter of interrogative utterance. Interrogative particle in a structure of utterance forms model of generalized orthoepic constructions. As a result, structurally semantic and communicationally interrogative characteristic features of Yakut interrogative phrase were defined.

Key words: interrogative sentence, interrogative particles, interrogativity, intonational model.

И.Е. Алексеев, д-р филол. наук, проф. Северо-Восточного федерального университета имени М.К. Аммосова,

г. Якутск, E-mail: khomusujb@mail.ru

И.Н. Сорова, канд. филол. наук, доц. Северо-Восточного федерального университета имени М.К. Аммосова,

г. Якутск, E-mail: isorova@mail.ru

КОММУНИКАТИВНО-ИНТЕРРОГАТИВНЫЕ ЧАСТИЦЫ В СОСТАВЕ ОРФОЭПИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ

Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 16-34-00027.

В статье рассматриваются коммуникативно-интеррогативные характеристики вопросительных предложений с частицами дуу, дуо, даа, которые в орфоэпическом плане составляют моделеобразующие функции. Реализация вопросительных высказываний обсуждается в связи с ситуацией общения в коммуникативном плане. Данные частицы, глубоко исследованные проф. Н.Е. Петровым, помимо коммуникативной заданности, еще имеют и модальные функциональные стороны. Каждая вопросительная фраза, имеющая частицы дуу, дуо, даа, в акустическом плане придает типологический баланс в интонировании синтагмы. А в коммуникативном плане эта особенность выражается в семантически модальных оттенках. Все это в совокупности отражает орфоэпическую сущность интеррогативного высказывания. Вопросительная частица в структуре высказывания образует модель обобщенных орфоэпических конструкций. В результате исследования на обширном фактическом языковом материале определены структурно-семантические и коммуникативно-интеррогативные особенности якутской вопросительной фразы.

Ключевые слова: вопросительное предложение, вопросительные частицы, интеррогативность, интонационная модель.

В якутском языкознании вопросительные частицы, как энклитическая часть интеррогативности, относятся к модальным словам: дуо 'ли', дуу 'ли', даа 'а', ньии 'ведь', свп дуо 'правда ли', буолбат дуо 'так ведь' и др. и, отличаясь от других логико-смыс-

ловых, морфологических, синтаксических групп, требуют, помимо подтверждения или отрицания, еще и уточнения высказанного собеседником догадки, сомнения, недоумения и других простых или эмоциональных вопросительных сегментов в диалоге [1,

с. 444]. В отличии от высказывания в русском языке (например: Не приступить ли, к делу? Так вы уедете, да? Что, не ушиблись ли вы где-нибудь? [2]), свойственная энклитичность частиц дуо, дуу, ини представляет структурную особенность якутского интеррогативного предложения. В исследованиях Н.Е. Петрова [3] и И.Е. Алексеева [4], помимо собственно вопросительных слов (ким 'кто', туох 'что', хайдах 'как' и др.), специально вопросительные частицы в составе сказуемого (Р) выражают общую направленность определения неизвестного субъекта (S) или предиката действия (Р). А в трудах О.Н. Бетлингка [5, с. 340], Л.Н. Харитонова [6, с. 274 - 275], Е.И. Убрятовой [7, с. 22 - 23], а также в работах Н.Н. Поппе [8], Д.К. Сивцева [9] и др. вопросительные частицы характеризуются как составляющая неизменяемых частей речи, примыкающих к сказуемому вопросительного предложения для обращения внимания того, к чему направлен вопрос.

Специальные служебные слова - вопросительные частицы в структуре предложения соотносятся со сказуемыми и, как правило, включаются в состав сказуемого. Как часть грамматической проблемы частицы в якутском языке детально изучены Н.Е. Петровым [3], где вопросительные частицы вместе с другими разбиты по этимологическому принципу на три группы: собственно частицы, отыменные частицы, отглагольные частицы. В каждой из этих групп вопросительные частицы рассматриваются в общем алфавитном порядке.

К собственно частицам с вопросительным значением в якутском языке относятся частицы дуо, дуу, даа [3, с. 106, 109, 114].

Частица дуо оформляет собой предложения с наиболее общим, универсальным вопросительным значением, наряду с которым констатируются и коннотации. Н.Е. Петров выделяет шесть основных значений частицы дуо: «выражает вопрос, убежденность говорящего, утверждение противоположного смысла (отрицательно-утвердительное значение), силу и интенсивность действия, сдержанное неодобрение, досаду и сожаление» [3, с. 113].

Анализ семантики якутских вопросительных предложений с частицей дуо позволяет более конкретизировать следующие основные значения:

1. Универсальный нейтральный вопрос выражает общую направленность определения неизвестного субъекта или предиката действия, представленных в предложении без дополнительного содержания, т.е. без определенной коннотации. Харчын тиийдэ дуо? 'Денег хватило тебе?' (ХС 1943 5 57).

2. Модальность подчеркнутого желания получить определенный (доскональный) ответ накладывается на универсальную интеррогативность. Харытыана о^ото даа? влYвскэ дуо? 'Сынишка Харитины, говоришь? Алешка, что ли?' (Хс 1977, 11, 68).

3. Интеррогативная конструкция с частицей дуо коннота-тивно выражает при опредленной ситуативной обусловленности разные степени упрека, недовольства. Кимиэхэ буолуой, оройуо-ннааßы культура отделын сэбиэдиссэйигэр буолла^а дии. Ону вйдввбвк^н дуо? 'Кому же, конечно, заведующему районным отделом культуры. Неужели ты это не понимаешь?'(РК С, 84).

4. Сочетание частиц свп дуо, постпозитивно включаясь в состав сказуемого, управляет винительным падежом лично-притяжательного склонения причастия будущего времени в роли стержневого слова этого сказуемого, выражая своим участием коннотацию желания получить согласие на реализацию названного действия. Степан бардын, свп дуо? 'Пусть Степан отправляется, ладно?'.

5. Основное значение интеррогативности в вопросительной конструкции с частицей дуо может отходить на задний план, оттесняясь усиленной коннотацией: а) значение вежливой просьбы: Сарсын син дуо? 'Можно ли завтра (прийти)?' ( РБ БСБ, 97); б) значение вежливого отказа: Ити бэлэх ыларга мин достойнай YhYбYH дуо? 'Достойна ли я получить этот подарок?' (РБ БСБ, 274).

6. Конструкция с частицей дуо получает подчеркнуто утвердительное значение при замене вопросительной мелодемы утвердительной мелодемой, при этом негативное значение конструкции становится позитивным и, наоборот, позитивное - негативным. Биhиэхэ харчы кэлиэ дуо? 'Будут ли нам деньги?'.

7. Сочетание служебных слов буолбат и дуо, являясь составной частицей [3, с. 233], поспозитивно включается в состав сказуемого (последнего, если в предложении два и больше сказуемых), придавая всему предикативному содержанию коннотацию утверждаемой достоверности. Эта коннотация исходит от говорящего в одних случаях или запрашивается говорящим

у собеседника - в других. Центростремительность и центробеж-ность коннотации утверждения выражаются различием ритмоме-лодем. Аатын сурулла сылдьар буолбат дуо? (ХС 1977, 7, 11) 'Ведь твое новое имя записано' (утверждение говорящего), 'Твое имя записано, не так ли?' (запрос подтверждения у собеседника). Если во втором варианте ритмомелодической организации предложения сохраняется интеррогативность, для которой значение подтверждаемости является коннотативным, то для первого варианта эта коннотация становится основной, и предложение лишается интеррогативности.

8. Функционирующая в роли сказуемого аналитическая форма в составе отрицательного деепричастия знаменательного глагола, причастия будущего времени служебного глагола бь^ын- (~тэннэс-) и частицы дуо выражает коннотацию объективной модальности неминуемости в реализации названного действия. Ылбыт иэскин твлввбвккв тэн-нэhиэн- дуо? 'Что поделаешь, долги (ты) должен же платить'.

9. На базе вопросительной частицы дуо, с сохранением ее основного значения интеррогативности, образовалось междометие, которое функционирует (как все междометии) одночленным предложением и выражает эмотивную коннотацию удивления. Дуо-а? Барыта баар дуо? (ХС 1976, 10, 35) 'Разве! Все есть?!'.

Частица дуу по сравнению с частицей дуо вносит в вопросительные конструкции, в которых она участвует как компонент, более разнообразные модальные и эмоциональные коннотации: 1. повышенный интерес к содержанию ответа; 2. заинтересованность в уточнении деталей ответа; 3. предположение, догадка в вопросе; 4. сомнение, колебание; 5. недовольство; 6. упрек, негодование; 7. изумление неожиданными фактами; 8. ирония; 9. просьба; 10. побуждение и т. д. Ээ, ол эн табаарыhын эбит дуу? (СО Д, 384). 'Но, тебе он друг оказывается, что ли?' Эhи-гиттэн диигин дуу? (РБ БСБ, 12б). 'Ты говоришь, из-за нас?'. Хайа, били эмээхсин биллибэт дуу? (СО Д 199). 'Что, той старушки еще нет?'

На базе модальной частицы дуу в сочетании с модальной частицей ама образуется одночленное междометное предложение, выражающее неожиданное удивление с оттенком возражения или просто возражение. Ама дуу? Учуутал охсуспута диэн иhиллибэт этэ (СД СТТ, 129). 'Неужели? Ведь не было случая, чтобы учитель подрался'.

Частица дуу используется при оформлении её интерро-гативности и с нею различных коннотаций в виде повторов и в комбинациях с вопросительными знаменательными словами. Основная функция повтора частицы дуу - формальное выражение альтернативных вопросительных конструкций (предложений или однородных членов предложений). Ситуативно интеррога-тивность в этих альтернативных конструкциях может сниматься с превращением всей конструкции в повествовательное предложение.

Альтернативные конструкции с ...дуу, ...дуо? - положительные или отрицательные (в зависимости от глагольной формы в сказуемом) в основном выражают модальную коннотацию доскональности и уточнения. Факультативно частица дуу может опускаться во втором альтернативном компоненте.

Положительные альтернативные конструкции: - Ол киhи ку-оракка олорор дуу, тыа^а дуу? - Тыа^а (ДО К 58). '-Тот человек живет в городе или в селе? - В селе'. - Хайалара кэлбитий -БYвтYрэ дуу, Силибэ дуу? - БYвтYрэ (ХС 1976, 1, 75). 'Кто из них приехал - Петр или Филипп? - Да, Петр'.

Альтернативные конструкции со вторым отрицательным компонентом: на -бат дуу - ТYвhэйбит, тYвhэйбит о^онньор. -Кыанар дуу, кыаммат дуу? (СО Д, 338). 'Вышедший из ума старик. - Ходит или не ходит?'; на суох дуу, суо^а дуу - Эн вйдввтYн дуу, суох дуу? (ВЯ 0К, 294). 'Ты (меня) понял или не понял?'Ким билэр, билэрин дуу, суо^а дуу? (ХС 1977, 5, 27). 'Кто знает, узнаешь или нет?'

Для сопоставления конкретного содержания с отвлеченным в альтернативных конструкциях второй компонент выражается общесловиями (обычно без заключающей частицы дуу) тугуй, хайда^ый, хайдах-хайда^ый и др. 1. Конструкция на ...дуу, тугуй: Эн биhигини KYЛYY гына олоро^ун дуу, тугуй? (СД СТТ, 581). 'Ты над нами насмехаешься или что?'; 2. ...дуу, хайда^ый: Оттон, Клим, эн Аришар,ын кврсYбэккэ баран эрэ^ин дуу, хайда^ый? (СО Д 350) 'А ты, Клим, уезжаешь, не встретившись с Аришей или как?'; 3. ...дуу, хайдах-хайда^ый: ДьвгYвр, бээ эрэ, тохтоо! Саан маhа бYлгYPYйбYт дуу, хайдах-хайда^ый? (ДО К, 45). 'Постой-ка, Егор! Приклад твоего ружья вывихнулся, что ли, как же так?'.

Обычно не сочетающиеся в одном предложении интеррога-тивные слова и частицы образуют в последнем компоненте альтернативного вопроса неразложимое клише тугуй дуу, хайдах дуу: Хайа, до^оор, бу ГТО нуорматын туттараары эрчиллэн эрэ^ин дуу, тугуй дуу? (СР КТ 71). 'Ну что, друг, готовишься сдавать норму ГТО или что?', Кыттыспыттар дуу, хайдах дуу? (ХС 1976, 2, 48) 'Устроили складчину или как?'.

Частица даа в якутоведении считается показателем переспроса с оттенком удивления, неодобрения, иронии, угрозы, радости [8, с. 92; 10, с. 90; 3, с. 107]. Однако семантическая классификация вопросительных предложений показывает, что даа, скорее всего, является модальной частицей, способствующей выражению встречного вопроса. А переспрос, как интеррогатив-ный вид в якутском языке, требует или побуждает ответ, поэтому даа становится составной частью сказуемого предложения с собственным значением.

Частица даа используется для чистого встречного вопроса: - Оттон Гоша? - Гоша даа? Суох, кврбвтYбYт (СР КТ, 25). '- А где Гоша? - Гоша, говоришь? Нет, не видели'.

Частица даа используется также при недослышании: - Дьэ ити аата Соппуруон Уйбаанабыстыын кврсYhYYбYт буолла манна... суол то^ойугар. - Хайдах-хайдах даа? (ХС 1976, 11, 68). '- Да, значит, состоялась наша встреча с Софроном Ивановичем, здесь... на развилке. - Как-как, говоришь?'.

Частица даа входит в структуру вопросительных предложений, выражающих удивление или испуг: - Корреспондент Хаамарабык эйигин биэни соруйан влврдв диэн бу CYYнэ ыста-тыйа суруйбут. - Хаамарап даа? Хайдах кини ол... ээ (АФ YХ, 45). '- Вот вышла статья (в газете) вашего корреспондента

Хамарова, утверждающая, что ты специально убил кобылу. -Хамаров, говоришь? Как это так он... а?'.

Выражение эмоции с коннотативным значением также достигается при помощи даа: - YтYв киэhэ! - Киэhэ даа? Киэhэ дуо? (СО Д 374). '- Добрый вечер! - Вечер, говоришь? Вечер, что ли?'.

Частица да, образованная от даа и относящаяся к многозначным частицам [5, с. 99], редко функционирует как вопросительная частица, по всей вероятности, является сокращенным произносительным вариантом даа при интенсивной экспрессивности. - ... сур соно^оскун миэхэ атыылаа. - Сур соно^оскун да? (ХС 1967, 3, 88). '- ...продай мне (твою) бурую лошадь. - Бурую лошадь, что ли?'.

При коннотативно эмоциональных диалогах чаще всего употребляется растяженный вариант частицы даа. - Эссв оттон ити били туох баар... Ээ... туох - мамонт тYYтэ. - ТYY-Y да-а-а?! (СР КТ, 52). 'Еще есть эта самая... Э... это - шерсть мамонта. - Шерсть, говоришь?!'.

Приведем некоторые экспериментальные данные интер-рогативных высказываний с частицами дуо, дуу, даа, у которых формируются интонационные модели, типичные для вопросительного высказывания.

1. Во фразе Барыта баар дуо? 'Все ли есть?' (рис. 1) частица дуо, отражая каденциональность сказуемого, произносится в 1/3 части общей длительности высказывания (300 мс): -100 мс, [иэ] - 200 мс. А общее движение частоты основного тона (ч.о.т.) высказывания - восходяще-нисходящее, где восходящая часть приходится у подлежащего барыта, а нисходящая - у сказуемого баар дуо. Семантика вопроса заключается в выяснении

оьбо n'iao И1ЧИ о 200

о ose 5Т55 о 150 (ГШ ¡Л2*ю о эоо о эта оаоо од за о Боа о.вэо о боа пезо аэтю о reo овоо пезо гГ

Рис.1.Интонограмма фразы Барыта баар дуо? 'Все ли есть?'

v/

ч

Рис.2. Интонограммафразы Хайа,билиэмээхсинбиллибэтдуу?'Что, тойстарушки ещенет?'

Рис.З.Интонограммафразы Хайдах-хайдахдаа?'Как-как,говорите?'

наличия обмундирования для работы и это интонируется в диапазоне голоса на 230 - 120 ГЦ, что составляет ч.8 (чистая октава) с локализацией верхней ч.о.т. в пределах 200 ГЦ в сегменте [ba:r]. Как видно, частица [duo], находясь на абсолютном исходе фразы, представляет энклитическую часть мелодики интеррога-тивного высказывания.

2. Общая длительность вопросительной фразы Хайа, били эмээхсин биллибэт дуу? 'Что, той старушки еще нет?' (рис. 2) равна к 1550 мс, из которой частица дуу, как и в предыдущей фразе, занимает 300 мс. В высказывании выясняется отсутствие старушки, которую ждут дома, и ее отсутствие удивляет спрашивающего. Сказуемое биллибэт дуу произносится в 650 мс и ироническое содержание проявляется в произношении частицы [du:].

Мелодическая реализация фразы происходит в пределах 180-220 ГЦ с малотерциевыми понижениями/повышениями на всем протяжении высказывания. Ч.о.т. частицы [du:], в отличие от [duo], не опускается, а монотонно завершает мелодику фразы. На 700-м мс отрезке опущение ч.о.т. связана с произношением глухих согласных [q] и [s] в слове [eme:qsin], что не связана с реализацией мелодическойхарактеристики фразы.

3. Вопросительная фраза Хайдах-хайдах даа? 'Как-как, говорите?' (рис.3) имеет семантику уточнения неожиданной неизвестности. Спрашивающий задает вопрос в быстром темпе: общая длительность равна к 980 мс, из которого ^а:] занимает 300 мс. Мелодическую особенность фразы можно характеризовать как умеренно-нисходящей, происходящей в диапазоне 280-100 ГЦ (чистая ундецима, ч.11), который отражает неожиданность сообщения.

Как видно из рисунков, частицы дуо, дуу, даа, являющиеся энклитическими составляющими вопросительных фраз, в зависимости от степени неизвестности сообщения интонируются по разному. В модально окрашенных интеррогативных высказыва-

ниях они несут мелодическую структуру, типичную для интерро-гативности якутского языка.

Таким образом, можно констатировать о том, что в формировании якутских вопросительных предложений активно участвуют специальные слова, словоформы и словосочетания с определенной коммуникативной заданностью.

Списоксокращений

АФ YХ - Афанасий Федоров. Yс хатык. Пьеса (Три березы. Пьеса).Якутск,1967:78.

ВГ С - Валентина Гаврильева. Суол. СэЬюн (Путь. Повесть). Якутск, 1977: 128.

ВП Э - Василий Протодьяконов. Эргиллии. СэЬюн (Возвра-щение.Повесть).Якутск, 1971:144.

ВЯ 0К - Василий Яковлев. 0рYCтэр кирбиилэригэр. Роман (На водоразделе рек. Роман). Якутск, 1969: 371.

ДО К - Дмитрий Очинскай. Кэпсээннэр (Рассказы). Якутск, 1961: 112.

ИН СКС - Исай Никифоров. Суор кыланар сиЬшгэр. СэЬюн-нэр (В тайге дремучей. Повести). Якутск, 1970: 205.

РБ БСБ - Рафаэль Ба^атаайыскай. Бэйэк сулускун булуок. Роман (Твоя заветная звезда. Роман). Якутск, 1974: 296.

РК С - Реас Кулаковскай. СэЬюннэр (Повести). Якутск, 1971:

143.

СД СТТ - Софрон Данилов. СYрэх тэбэрин тухары. Роман (Пока бьется сердце. Роман). Якутск, 1967: 608.

СО Д - Суорун Омоллоон. Драмалар (Драмы). Якутск, 1976:

600.

СР КТ - Семен Руфов. Куораттарга, тыаларга. Очеркалар (Погородами весям.Очерки).Якутск,1976:149.

ХС - «Хотугу Сулус» («Полярная звезда» - ежемесячный литературно-художественный журнал). За условным сокращением ХС указывается год издания, номер и страница журнала.

Библиографический список

1. Гоамматика современного якутского литературного языка. Фонетика и морфология. Москва: Наука, 1982.

2. Русская грамматика. Москва: Наука, 1980.

3. Петров Н.Е. Частицы в якутском языке. Якутск: Кн. изд-во, 1978.

4. Алексеев И.Е. Вопросительное предложение в якутском языке. Якутск: Кн. Изд-во, 1982.

5. Бетлингк О.Н. О языке якутов. Новосибирск: Наука, 1990.

6. Харитонов Л.Н. Современный якутский язык. Фонетика и морфология. Якутск: ЯкГИЗ, 1947.

7. Убрятова Е.И. Исследования по синтаксису якутского языка. Москва-Ленинград: Изд-во АН СССР, 1950.

8. Поппе Н.Н. Учебная грамматика якутского языка. Москва, 1926.

9. Сивцев Д.К. ТeрeeбYт тылбыт (Родной язык). Якутск, 1933.

10. Павлов Н.Н. Саха тылын кырамаатыката. Бэниэтикэ, морфология (Грамматика якутского языка. Фонетика, морфология). Якутск, 1935.

References

1. Grammatika sovremennogo yakutskogo literaturnogo yazyka. Fonetika imorfologiya. Moskva: Nauka, 1982.

2. Russkaya grammatika. Moskva: Nauka, 1980.

3. Petrov N.E. Chasticy vyakutskom yazyke. Yakutsk: Kn. izd-vo, 1978.

4. Alekseev I.E. Voprositel'noe predlozhenie vyakutskom yazyke. Yakutsk: Kn. Izd-vo, 1982.

5. Betlingk O.N. O yazyke yakutov. Novosibirsk: Nauka, 1990.

6. Haritonov L.N. Sovremennyjyakutskijyazyk. Fonetika imorfologiya. Yakutsk: YakGIZ, 1947.

7. Ubryatova E.I. Issledovaniya po sintaksisu yakutskogo yazyka. Moskva-Leningrad: Izd-vo AN SSSR, 1950.

8. Poppe N.N. Uchebnaya grammatika yakutskogo yazyka. Moskva, 1926.

9. Sivcev D.K. TereebYt tylbyt (Rodnoj yazyk). Yakutsk, 1933.

10. Pavlov N.N. Saha tylyn kyramaatykata. B'eni'etik'e, morfologiya (Grammatika yakutskogo yazyka. Fonetika, morfologiya). Yakutsk, 1935.

Статья поступила в редакцию 11.12.17

УДК - 81342

Bagandova I.M., Cand. of Sciences (Philology), senior lecturer, Department of General and Legal Disciplines,

SKI VGUU RPA the MY of the Russian Federation (Makhachkala, Russia), E-mail: baz1998@list.ru

PROVERBS AND SAYINGS AS A GENRE OF VERBAL FOLK WORK OF DARGWA PEOPLE. Proverbs and sayings in the Dargwa language as a genre of verbal folk work are examined in the article, their origin, activity of their use are determined in colloquial speech. The author specifies particular features of Dargwa proverbs and sayings comparing them with the ones in Avar, Russian. The work studies the synonymy of proverbs and sayings in Koran and Bible. The researcher notes that proverbs and sayings are inalienable part of spiritual values of Dargwa people. The origin of proverbs and sayings is from time immemorial, not losing an ideological-aesthetic and cognitive value. Possessing the national originality, conditioned by the specific features of community development of proverb and sayings of the Dargwa language reflected within bounds of the ideological-aesthetic and genre possibilities historical development, way of life, customs and folk wisdom. The presented material allows saying that in course of time interest does not decrease not only in them, but even grows with the revival of interest in the ethnic culture, roots, traditions, literature. Examples of proverbs and sayings are taken from Dargwa writers and poets.

Key words: proverbs, saying, verbal folk work, folk wisdom, genres of folk work, Dargwa folklore, Koran, Bible, religious implication, figurative sense.

И.М. Багандова, канд. филол. наук, доц. каф. общеобразовательных и правовых дисциплин, Северо-Кавказский

институт (филиал) ВГБОУ ВО «Всероссийский Государственный университет юстиции (РПА Минюста России)»,

г. Махачкала, E-mail: baz1998@list.ru

ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ

КАК ЖАНР УСТНОГО НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА ДАРГИНЦЕВ

В статье рассматриваются пословицы и поговорки даргинского языка как жанр устного народного творчества, определяется их происхождение, активность их употребления в разговорной речи, употребление в художественной литературе. Автор указывает на свойственное пословицам и поговоркам даргинского языка сходство с пословицами и поговорками аварского языка, русского языка, синонимичность пословиц и поговорок в Коране и в Библии. В исследовании говорится, что пословицы и поговорки - неотъемлемая часть духовных ценностей даргинского народа. Происхождение пословиц и поговорок берет свое начало с незапамятных времен, не утратив идейно-эстетического и познавательного значения. Обладая национальной самобытностью, обусловленной специфическими особенностями общественного развития пословицы и поговорки даргинского языка отразили в границах своих идейно-эстетических и жанровых возможностей историческое развитие, быт, обычаи и народную мудрость. Представленный материал позволяет убедиться в том, что со временем интерес к ним не только не убывает, но даже растет с возрождением интереса к своей этнической культуре, своим корням, традициям, литературе. Ярким примером тому служат приведённые в примерах пословицы и поговорки из произведений даргинских писателей и поэтов.

Ключевые слова: пословицы, поговорки, устное народное творчество, народная мудрость, жанры народного творчества, даргинский фольклор, Коран, Библия, религиозный подтекст, переносный смысл.

Фольклор даргинцев - это та часть народной мудрости, которая непроизвольно передает из века в век быт и нравы народа через песни, мифы, сказки, легенды и обряды. Разумеется, современные фольклорные жанры даргинского языка не то же самое, что в старину. Это объясняется тем, что изменился человек, его отношение к миру, да и мир изменился, что не могло не повлиять на образ жизни и отношение человека к происходящему. Некоторые жанры народного творчества даргинцев утратили свою актуальность, и вышли из употребления, некоторые же, наоборот, народ наполнил новым смыслом, и они пополняют лексикон современных носителей языка. Разумеется, они претерпели определённую трансформацию в структуре, но это, как говорится, результат трансформации самого народа.

Пословицы и поговорки относятся именно к той части даргинского фольклора, которая претерпев изменения, не утратила актуальности. Острота мысли, передаваемая через указанные паремии, на наш взгляд, не утратит актуальности никогда. Чебх1ебиркуси х1ябра, Х1елах1егътих1яяра, Х1яри аркьуси х1ура. Язихъсилерри х1ябра.

(Писки Мях1) [1, с. 8]. Неизбежная могила, И совесть твоя грязная, И ты идущая в могилу. Какая же ты жалкая.

Перевод отрывка стихотворения известного даргинского поэта Писки Мях1а звучит как японское хокку, но, тем не менее, точ-

но передает смысл пословицы, существовавшей в даргинском фольклоре всегда: смерти не избежать, кары небесной тоже, а грехи тяжкие!

Къяналахъябарили, Мулкбарри урх1ла хъура. Музламерлар, мунапикь, Т1ашдатурри хъулрира.

(Писки Мях1) [1, с. 8]. Клятвопреступлением Присвоила чужой огород. На общенародном месте,бессовестная Поставила дом.

Следующее четверостишие поясняет глубину грехов «нечестивицы». Пословицы и поговорки даргинского языка плавно перетекли в творчество поэтов и писателей современности. Приведенные в пример отрывки стихотворения, соответствуют пословице Сецаддавлабучадра, дунъяличиббалтад.«Сколько бы добра ни собрал -ничего с собой не заберешь» [2].

Есть поговорка на эту же тему: Дарх архх1еху! «С собой не заберет!» Поговорка именно так и звучит в третьем лице. Тут и такт даргинцев, не обвиняющих напрямую, и подспудное желание, что наживательство наказуемо и успокоение и даже объяснение своих неудач или нежелания добиваться в жизни чего-либо. Эдакая формула ничегонеделания или философия жизни: не гнаться за материальным, позабыв о духовном.

Говорить о происхождении пословиц и поговорок - труд неблагодарный, так как возникли они в те далекие времена, когда люди не умели ни писать, ни читать и единственной формой об-