Проблемы владельческой защиты в российском праве

А.А. Масалимова

ПРОБЛЕМЫ ВЛАДЕЛЬЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

В статье рассматриваются актуальные вопросы владения и владельческой защиты в российском праве, анализируется состояние современной науки гражданского права в этой области, осуществляется сравнительно-правовой анализ проблем защиты владения в России и странах континентальной Европы (Германия, Франция, Швейцария) на разных исторических этапах развития науки гражданского права.

В статье отмечается, что основные вопросы теории владения в российской цивилистике, например, о сущности владения, соотношении права собственности и владения, составе участников, содержании и способах защиты права владения до сих пор являются дискуссионными. Статья также посвящена выявлению перспектив развития посессорной защиты владения в российском праве.

Ключевые слова: вещное право, право собственности, владение, защита фактического владения, правомочие владения, законное владение, фактическое владение.

А.А. Masalimova

THE PROBLEMS OF POSSESSORY PROTECTION IN RUSSIAN LAW

The article are considered the topical issues of possession and possessive protection in the Russian law, the condition of modern science of civil law in this area is analyzed, gives a comparative analysis of the problems of possessive protection in Russia and in the European countries (Germany, France, Switzerland) on various historical stages of the civil law development.

In article it is noted that the main questions of the theory of possession in the Russian civil law, for example, about essence of possession, a ratio of the property right and possession, structure of participants, the contents and ways of protection of the right of possession still are debatable. The article is also devoted to identification of prospects of development of possessive protection of possession in Russian law.

Keywords: property law, property rights, possession, possessive protection, competence of possession, lawful possession, actual possession.

Владение как обладание вещами - институт пограничный с институтом собственности. Первый и второй институты имеют своей задачей создание режима юридически защищенной принадлежности вещи, поддержания юридической связи лица с вещью. Однако, еще римские юристы утверждали, что между владением и собственностью нет ничего общего [1, с. 120]. Таким образом, необходимо рассмотреть характерные особенности, позволяющие отличать институт владения от института собственности.

Во-первых, владение и собственность - явления отнюдь не взаимоисключающие, потому неправильно само противопоставление собственности и владения, которое имеется в литературе. Наличие права собственности никак не умаляет возможности как собственника, так и несобственника владеть вещью. Собственность и владение - явления, скорее, параллельные друг другу. Это и объясняет, почему наряду с исками о защите владения вполне могут существовать иски о защите собственности, причем они функционально между собою никак не связаны. Соответственно, как особенность практики, но не теоретической конструкции, можно выделить посессор-ный иск, как подготовительный иск перед предъявлением петиторного иска.

Во-вторых, правовой оппозиции «собственность - владение» присущ внутренний конфликт, который

проявляется наглядно в индикационном споре, где противопоставляется не владение и собственность как таковые, а незаконное владение и правомочие владения вещью, которое есть у собственника.

Следующим важным моментом в сравнительной характеристике владения и собственности является вопрос о том, какая правовая конструкция возникла раньше: владение или собственность? Сама формулировка вопроса требует уточнения. Во-первых, столь категоричная постановка вопроса некорректна и защищаемое правом владение и собственность имеют общее происхождение в защищенном пользовании и достоверно установить возникновение различий между этими режимами принадлежности вещей не представляется возможным. Во-вторых, более интересным является вопрос о том, что стало защищаться раньше: право собственности или абстрактное внетитульное владение?

В целом следует придерживаться мнения, сформулированного К.Д. Кавелиным [2, с. 70] и поддержанным Г.Ф. Шершеневичем «в развитии вещных прав право собственности предшествует владению» [3, с. 241], но при этом дополняя его. Во-первых, владение никак не может быть составной частью процесса развития вещных прав. Во-вторых, предпочтительнее было бы говорить о том, что защита права собственности предшествует защите владения.

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

Г *

w *

Говоря о понятии владения, возникает спор о том, что есть владение: факт или право. Как и остальные вопросы в теории владения, этот спор интересен и сам по себе и в силу тех последствий, которое вызывает то или иное решение вопроса. Исходя из положений римского права, следует сказать о том, что психологический момент в структуре владения, выделяемый римскими юристами - animus possidendi, характеризует не само владение, а держание, как осознанное фактическое (материальное) обладание вещью. Владение приобретается, когда субъект исполняет оба требования - объективное требование удержания вещи (corpore possidere) и психологическое animus possidendi. По данному вопросу позиции ученых разнятся, в связи с чем их можно объединить:

во-первых, владение есть право. Сторонниками этого подхода были германские цивилисты Ганс, Пухта [4, с. 117], Иеринг [5, с. 115], Ленц, Беккер, у нас - К.Д. Кавелин [2, с. 71], К.Н. Анненков, Ю.С. Гамбаров, С.А. Муромцев, Г.Ф. Шершеневич [3, с. 242], В.М. Хвостов [6, с. 72], Д.В. Дождев [7, с. 27].

Другая позиция цивилистов сводится к тому, что владение есть факт. Этого мнения придерживались Фридрих Карл фон Савиньи, Бернхард Винд-шейд, Генрх Дернбург [8, с. 233], Д.И. Мейер [9, с.234] и Е.В. Васьковский [10, с.313]. Эту позицию поддерживают и современные цивилисты В.А. Белов [11, с. 115] и К.И. Скловский [12, с. 135]. Точка зрения, что владение - это факт, имеет различные обоснования. Так, невозможно признать правом нахождение вещи в имущественной сфере лица, вне зависимости от отношения лица к этой вещи, то есть, нахождение вещи у лица может рассматриваться исключительно как факт.

Таким образом, владение следует рассматривать не как право, а как фактическую позицию лица по отношению к находящейся у него вещи. В связи с чем владение можно определить как осознанное, физическое, реальное обладание вещью, в единстве corpus и animus, т.е. интереса в фактическом господстве над вещью и обуславливающее возможность предоставлять доступ к этой вещи третьим лицам либо отказывать в таком доступе. Соответственно, основаниями возникновения фактического владения являются, с одной стороны, нахождение вещи в имущественной сфере лица (удержание) - как объективное требование, а с другой стороны, осознанное обладание вещью как требование субъективное.

В этой связи вопрос соотношения правомочия владения и владения как факта имеет важное значение. Так, в порядке правопреемства можно передать только субъективные права, факты же не подлежат передаче. Подавляющим большинством ученых наследственная масса рассматривается как совокупность прав и обязанностей [13, с. 55]. Однако, по наследству передается право стать собственником

вещи в будущем, а не право владеть вещью для давности [14, с. 492].

В случае приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя не происходит переход права владения вещью, поскольку отчужда-тель таким правом не наделен. Переход вещи из имущественной сферы отчуждателя в сферу господства приобретателя не связан с правовым основанием владения, оно отсутствует. У приобретателя, причем независимо от волеизъявления предшествующего собственника, т.е. лица, которое обладало титулом на вещь, возникает право собственности на вещь [15, с. 47].

Таким образом, правомочие владения не имеет ничего общего с владением. Владение является юридическим фактом, правомочие же владения является элементом правоотношения, порожденного юридическими фактами, которые практически всегда связаны не с владением - юридическим фактом, а с совершением лицами либо сделок, либо юридических поступков. Из этого вывода следует и другой вывод: для возникновения правомочия владения намерение владеть несущественно; для возникновения владения как факта оно значимо.

Н.В. Бадаева полагает, что вполне возможно совпадение правомочия владения и владения, а также и их разъединение без ущерба для существования правомочия владения [16, с. 18]. Это свидетельствует о параллельности этих явлений, но не об их взаи-моисключаемости или совпадении. Например, арендатор владеет арендованной вещью, однако даже после ее утраты (кражи) он не перестает быть лицом, управомоченным (до истечения срока договора) на владение этой вещью. Наличие в составе субъективного гражданского права правомочия владения делает это право вещным и абсолютным [17, с. 459]. Юридическое значение правомочия владения можно охарактеризовать следующим образом: правомочие владения создает субъекту права, содержащего это правомочие, возможность защищать свое обладание вещью с опорой именно на это право [18, с. 66]. Таким образом, владение в цивилистической науке понимается в двух аспектах: как фактическое, осознанное обладание вещью, и как правомочие, которое входит в содержание субъективного права.

Проводя сравнительно-правовой анализ проблем защиты владения в России и странах континентальной Европы (Германия, Франция, Швейцария), следует отметить, что специфика способов владельческой защиты в континентальной системе права, в наибольшей степени приемлема для российского законодательства, тем более, что дореволюционным отечественным законодательством при обеспечении защиты фактического владения обоснованно были восприняты традиции именно данной системы права.

В этой связи видится, что для полноценной защиты владения в России на примере законодательства стран континентального права необходимо построение системы защиты, состоящей из целого ряда правовых средств.

К ним относятся: право владельца на самозащиту владения от постороннего посягательства; исковые средства защиты владения, направленные на устранение нарушений владения и восстановления прерванного владения. Роль исковых средств должны играть владельческие иски, которые могут стать удобным защитным средством в следующих случаях: если собственник затрудняется представить доказательства своего права и поэтому не может участвовать в качестве истца в виндикационном или негаторном споре; если в отношении владельца не истек давностный срок, а собственник вещи самоуправно нарушает владение вещью.

В связи с чем представляется необходимым, по аналогии с действующим зарубежным законодательством, ввести два вида владельческих исков: 1) иски о прекращении нарушения владения или о воспрещении нарушений в будущем; 2) иски о возврате самоуправно отнятого имущества.

Следует отметить, что и Концепция развития гражданского законодательства РФ рассматривает владельческую защиту в виде отобрания вещи у третьего лица с возвращением ее владельцу путем устранения препятствий владению, не связанных с лишением владения, а также путем устранения угроз, связанных с самоуправным лишением владения [19, с. 74].

В научной литературе предлагается установить на законодательном уровне сроки предъявления владельческих исков о возврате давностного владения в пределах 6-12 месяцев, предусмотреть основания их приостановления, перерыва, восстановления, аналогичные с основаниями приостановления, перерыва и восстановления срока исковой давности. Предлагается не применять срок исковой давности для предъявления посессорных исков о запрете и пресечении нарушения владения по аналогии с нега-торными исками [20, с. 139]. С учетом правовой природы владения и особенностей его защиты следует установить годичный срок для предъявления владельческих исков индикационного характера как в отношении недвижимого, так и в отношении движимого имущества, по аналогии с нормами Германского гражданского уложения (§ 861-864). Кроме того, по нашему мнению, проводя аналогию с французским законодательством, владельческие иски следует рассматривать в приказном порядке мировыми судьями. Примечательно, что и законодательство дореволюционной России предусматривало порядок рассмотрения владельческих исков. Так в Уставе гражданского судопроизводства (ст.ст. 29, 73),

иски о восстановлении нарушенного владения подлежали рассмотрению мировым судьей [21, с. 208].

Представляется, что на основе положений Германского гражданского уложения (ГГУ)в законе необходимо предусмотреть и такую форму защиты фактических (давностных) владельцев, как самозащиту в виде удержания владеемой вещи путем применения физической силы при посягательстве на владеемое имущество вплоть до физического задержания нарушителя, его выдворения с владеемого земельного участка и т.п. [22, с. 122]. Так, ГГУ предоставляет владельцу в виде самопомощи право силой противиться запрещенному самоуправству. Если владелец лишен движимой вещи путем запрещенного самоуправства, он может силой отобрать ее у лица, совершившего самоуправство, при условии, что нарушитель застигнут на месте, либо настигнут в результате преследования. Если владелец земельного участка лишен владения путем запрещенного самоуправства, он может немедленно после лишения восстановить свое владение, удалив нарушителя. Такие же права принадлежат владельцу в отношении лица, порочность владения которого имеет место (§ 859). Безусловно, в законе следует предусмотреть и условия (ограничения) такой самозащиты по аналогии с общими положениями самозащиты гражданских прав (ст. 14 ГК РФ). По нашему мнению, неверным является вывод отдельных юристов о том, что факт давностного владения подлежит защите только в виде самозащиты [23, с. 54].

Рассматривая вопрос защиты вещных прав в современном российском праве, следует отметить, что традиционно выделяются способы, предусмотренные гл. 20 ГК РФ, в частности, ст.ст. 301-304, 305 ГК РФ. Вообще, суть общей регламентации способов защиты вещных прав состоит в том, что они направлены на обеспечение защиты права собственности на имущество в натуре, то есть на пользование и владение конкретной вещью, а также защиту правомочий по пользованию и распоряжению имуществом в условиях отсутствия каких-либо обязательственных отношений: договорных или вреда, причиненного законному владельцу [24, с. 22].

Безусловно, общеизвестные способы защиты вещных прав, к которым относятся вещно-правовые способы защиты, отражают специфику вещного права, являются абсолютными исками, которые предъявляются к каждому нарушителю как права собственности, так и нарушителю иного вещного права. В данном случае мы можем говорить о применении данных способов защиты владения и в отношении титульных владельцев. К указанным исковым требованиям относятся: виндикационное требование (иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения); негаторное требование (иск об устранении каких-либо препятствий в пользовании имуществом, не основанных на лишении владения вещью).

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

Г *

Право на предъявление виндикационного и не-гаторного исков предоставляется не только собственнику, но и всякому законному (титульному) владельцу имущества. В данном случае речь идет о защите владения как составной части ограниченного вещного права (оперативного управления, хозяйственного ведения и др.), либо обязательственного права, возникшего на основании закона или договора (прав хранителя, арендатора, доверительного управляющего и т. п.).

Кроме того, в случае, предусмотренном ст. 235 ГК РФ, т.е. при давностном владении движимым или недвижимым имуществом, с помощью этих двух исков, владение может защищаться и как самостоятельное вещное право. Соответственно, исходя из изложенных способов защиты, титульному владельцу предоставляется абсолютная защита. Это означает, что он может предъявить иск в защиту своего права к любому лицу, включая собственника имущества. Исключение составляет давностный владелец, который вправе предъявить виндикационный и негаторный иск к любому, за исключением собственника или иного титульного владельца.

Однако, существует важный недостаток виндикационного и негаторного судебных процессов, касающийся строгой необходимости подтверждения вещного права истца в качестве факта должной легитимации. Кроме того, вещные права требуют подчас защиты скорой и эффективной, пусть даже упрощенной и имеющей прелиминарный (провизорный) характер. Ответ на это требование снова дан тем же римским правом в виде поссесорной (владельческой) защиты.

В административной посессорной защите не требовалось доказывания права собственности, вместе с тем ссылки на право вообще не допускались, а истец обязан был доказать лишь факт своего обладания [25, с. 201]. Такой порядок приводил порой к парадоксальным с позиции современного частного права выводам: так, данный процесс вполне мог привести к отнятию вещи у собственника и передаче его заведомо неуправомоченному лицу по той лишь причине, что владение его было прекращено самовольно, в обход существующей административной процедуры. Публичный характер владельческой защиты подтверждался и ее особым процессуальным порядком: в Риме она производилась посредством интердиктов - административных по сути претор-ских приказов [26, с. 342].

В современных условиях гражданского оборота защита общих интересов по инициативе сторонних

лиц, а не специально привлеченных для этого лиц, может показаться невозможной. Развитие института защиты владения привело к тому, что из средства обеспечения публичного порядка она превратилась в некий способ упрощенной защиты вещных прав, вытекающий из презумпции управомоченности владельца. Подобное развитие владельческой защиты имело место и в нашем отечестве [27, с. 238]. В дальнейшем отказ советского права от применения норм о посессорной защите обосновывался потребностями соблюдения интересов социалистической морали существенного повышения роли советского суда в отправлении правосудия [28, с. 85; 32, с. 210], а отдельные высказывания о ее введении так и не были услышаны [29, с. 51]. В результате советская юриспруденция утратила и саму концепцию защиты владения, которая, несмотря на отпадение идеологических препятствий, однако, не была возрождена при последней кодификации современного российского гражданского права. ГК РФ с учетом последних изменений, определяет владение не как право, а как фактическое состояние и предусматривает введение полноценного института посессорной защиты посредством владельческих исков, основным назначением которого, является борьба с самоуправными и насильственными действиями [30]. Так, п. 2 ст. 216 ГК РФ говорит о том, что вещные права на имущество могут принадлежать лицам, не являющимся собственниками этого имущества, а п. 4 этой же статьи закрепляет положение о том, что вещные права лица, не являющегося собственником, защищаются от их нарушения любым лицом в порядке, предусмотренном ст. 305 настоящего ГК РФ. Ст. 305 ГК РФ закрепляет, положение о том, что права, предусмотренные ст.ст. 301 - 304 ГК РФ, могут принадлежать не только собственнику, но и лицу владеющему имуществом на праве пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления либо по иному основанию, предусмотренному законом или договором. Кроме того, это лицо имеет право на защиту его владения также против собственника.

Таким образом, следует сказать, что способы защиты вещных прав, претерпели существенное изменение в результате введения защиты прав фактического владельца в ГК РФ [31], что, безусловно, можно считать положительным шагом и говорит о попытке законодателя всесторонне защитить вещные права. Однако эффективность данных нововведений сможет показать только сформированная со временем правоприменительная практика.

Пристатейный библиографический список

1. Черниловский З.М. Римское частное право. - М.: Новый Юрист, 1997.

2. Кавелин К.Д. Что есть гражданское право и где его пределы? // Избранные произведения по гражданскому праву. М., 2003.

3. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. - М.: Спарк, 1995.

4. Пухта Г.Ф. Курс римского гражданского права. Т. 1. М., 1874.

5. Иеринг Р. Теория владения. - СПб.: Юрид. кн. магазин Н.К. Мартынова, 1895.

6. Хвостов В.М. Система римского права. - СПб.: Издательство СПб университета, 1998.

7. Дождев В.В. Основание защиты владения в римском праве. - М.: Издательство ИГиП РАН, 1996.

8. Дернбург Г. Пандекты. Т.1. 4.1. Вещное право. - СПб.: Гос. тип., 1905.

9. Мейер Д.И. Русское гражданское право в 2 ч. - М.: Статут, 1997. (Классика российской цивилистики).

10. Васьковский Е.В. Учебник русского гражданского права. М., 2002.

11. Белов В.А. Гражданское право: Особенная часть : учебник. - М.: Центр ЮрИнфоР, 2004.

12. Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - М.: Статут, 1999.

13. Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. - М.: Статут, 1997.

14. Сергеев А.П., Толстой Ю.К. Гражданское право. Ч. 3. - М.: Проспект, 1998.

15. Иванов С.А. Категория владения в гражданском праве: проблемы теории и практики: Дисс. ... к.ю.н. - Краснодар, 2011.

16. Бадаева Н.В. Владение и владельческая защита в зарубежном и российском гражданском праве: Автореф. дисс. ... к.ю.н. - М., 2009.

17. Белов В.А. Гражданское право: Особенная часть : учебник. - М.: Центр ЮрИнфоР, 2004.

18. Латыев А.Н. Проблема вещных прав в гражданском праве. - Екатеринбург: УМЦ УПИ, 2003.

19. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации / Вступ. ст. A.JI. Маковского. - М., 2009.

20. Сафронова Т.Н. Проблемы владения в гражданском праве: Дисс. ... к.ю.н. - Саратов, 2002.

21. Коновалов A.B. Владение и владельческая защита в гражданском праве. - СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.

22. Бернгефт Ф., Колер И. Гражданское право Германии. - СПб.: Сенатская Тип., 1910.

23. Латыев А.Н. О владении по концепции развития гражданского законодательства // Вещные права: постановка проблемы и ее решение: Сборник статей // Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. - М.: Статут, 2011.

24. Вершинин А.П. Способы защиты гражданских прав в суде. СПб., 1997.

25. Новицкий И.Б., Перетерский И.С. Римское частное право. - М.: Юрайт, 2010.

26. Покровский И.А. История римского права. СПб., 1999.

27. Победосцев К.П. Курс русского 1ражданского права. - М.: Статут, 2002. Ч. 1.

28. Генкин ДМ. Право собственности в СССР. - М.: Госюриздат, 1961.

29. Черепахин Б.Б. Приобретение права собственности по давности владения // Советское государство и право. 1940. № 4.

30. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 № 51-ФЗ (с послед, изм. и доп. от 05 мая 2014г. № 99-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

31. Федеральный закон от 30 декабря 2012 № 302-ФЭ (с послед, изм. и доп. от 04 марта 2013 № 21-ФЗ) «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 53 (ч. 1). Ст. 7627.

32. Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Изд-во ЛГУ, 1982.

Е.В. Тужилова-Орданская

ОСОБЕННОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ НЕКОТОРЫХ СПОСОБОВ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЗАЕМЩИКА ПРИ ИСПОЛНЕНИИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ПО ДОГОВОРУ ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО КРЕДИТА

Данная статья посвящена одной из актуальных проблем современной цивилистики - защите прав заемщика по договору потребительского кредита(займа). Данная статья посвящена одной из актуальных проблем современной цивилистики - защите прав заемщика по договору потребительского кредита (займа). Автором рассматриваются особенности применения таких специфических способов защиты как присуждение к исполнению обязанности в натуре, возмещение убытков, взыскание неустойки. При изложении своей позиции автор исходит из того факта, что отношения, складывающиеся в рамках указанного договора не носят потребительского характера. Это, однако, не исключает необходимости защиты слабой стороны договора, каковой является заемщик.

Ключевые слова: гражданское право, гражданское право, защита гражданских прав, способы защиты гражданских прав, договор потребительского кредита (займа).

E.V. Tuzhilova-Ordanskaya

PECULIARITIES OF IMPLEMENTATION OF SOME WAYS OF PROTECTION OF THE LENDER DURING ENFORCEMENT OF OBLIGATIONS OF CONSUMER CREDIT CONTRACT

This article is dedicated to one of the most topical issues of contemporary civil law - protection of borrower's rights under the consumer credit contract (loan). The author reviews peculiarities of usage of such means of protection as Judgment for specific performance of an obligation, compensation of losses, award of a penalty. The author stated her position on the assumtion that the relations formed via this type of contract are not of consumer character. This, however, doesn't exclude the necessity of protection of the weak party to the contract which is the borrower.