Четырехногие бандиты

Михаил Лесин вынужден обещать, что пиратство в России будет загнанно в подполье

       На прошлой неделе в Москве в очередной раз собрались главные борцы с пиратством — в столице заседал исполнительный комитет IFPI (Международной федерации производителей фонограмм), в который входят главы крупнейших звукозаписывающих компаний. Они пришли к неутешительному выводу: чем активнее в России борются с пиратством, тем его там больше. Корреспондент "Денег" Илья Нагибин насчитал четыре причины этого парадоксального явления.

Психология
       Когда-то классик обозначил состояние российских дел так: "Воруют!" Формулировка оказалась неувядаемой — во всяком случае, у музыкального воровства в России богатейшие традиции. Первый закон об авторском праве был принят в нашей стране в 1911 году, и тут же нашлись способы его обойти. Самый распространенный заключался в следующем: подыскивался однофамилец той или иной музыкальной знаменитости, и этот двойник за гроши напевал ее репертуар. Неискушенная публика расхватывала пластинки, при этом подлинные артисты, естественно, никаких гонораров не получали. Так, например, появились записи многочисленных Шаляпиных с различными инициалами. А если тождественной фамилии подыскать не удавалось, использовали сходные — такие, как Федор Шляпин. Кроме того, на ярмарках продавались начищенные гуталином неликвидные пластинки, на которые клеились этикетки с именами популярных исполнителей.
       В советские времена главным пиратом на одной шестой части суши фактически стала крупнейшая в стране фирма "Мелодия". Бывший сотрудник Апрелевского завода грамзаписи вспоминает, что под хищения в особо крупных размерах (виниловые пластинки воровали вагонами) подводилась идеологическая база. Лицензионный тираж записи какого-нибудь западного исполнителя должен был, к примеру, составить 5 тыс. экземпляров, а штамповали 15-20 тыс.— дескать, назло буржуям. В электричках киевского направления ходили темные личности, которые в буквальном смысле из-под полы предлагали дефицитные диски.
       Затем наступила эра гонцов-просветителей, которые колесили по стране с чемоданами кассет и бобин, распространяя питерский и свердловский рок.
       В общем постепенно среди потребителей музыкальной продукции укоренилось мнение, что ничего зазорного в покупке контрафакта нет. К тому же любые призывы к сознательности не дадут должного эффекта на фоне низких цен на "левый" товар. Многие и вовсе считают работу пиратов благородной, ведь благодаря им страна из кассетной эпохи перешла в цифровую.
       
Экономика
       Звукозаписывающие компании — и западные, и российские — прекрасно понимают, что уровень доходов российских граждан еще долго не позволит им покупать CD по $15-20, как это делается во всем мире. Отечественные компании едва сводят концы с концами, максимально снижая цены на свою продукцию. Западные мейджоры уже несколько лет выпускают специальные дешевые издания для российского рынка. Появился даже специальный термин — "кириллика",— обозначающий такие спецтиражи.
       Однако конкурировать с пиратами все равно не получается. Дело в том, что контрафактные пластинки, сколько ни снижай цены, все равно будут дешевле. Пираты ведь не тратятся на запись артиста в студии, промоушн, съемку видеоклипов. Кроме того, легальные производители сами подкармливают нелегальных. Когда в 1998 году разразился кризис, звукозаписывающие компании пошли к пиратам на поклон, поскольку тем принадлежало большинство дистрибуторских сетей. Сегодня они по-прежнему контролируют за пределами Москвы и Санкт-Петербурга практически всю розничную торговлю.
       Пиратская аудиопродукция стала одной из главных статей российского теневого экспорта. По оценкам IFPI, наши пираты отправляют свой товар в 25 стран мира, в том числе в далекие Перу и Аргентину. Достаточно сказать, что в России около 30 заводов производят 300 млн CD и 18 млн DVD в год (пойди разберись, которые из них контрафактные; тиражи отслеживать крайне затруднительно), при том что потребность внутреннего рынка в десять раз меньше.
       
Закон
       Эффективно бороться с пиратами не позволяют дырки в законодательстве. Главы звукозаписывающих компаний настаивают на том, чтобы в России был разработан специальный закон "Об оптических носителях".
Справедливости ради стоит отметить, что с момента прошлогоднего саммита китов музыкальной индустрии в правоохранной сфере многое изменилось. Введено лицензирование производителей музыкальной и видеопродукции, приняты поправки в Уголовный кодекс, теоретически упростившие процесс отлова и наказания пиратов, Россия присоединилась к Римской конвенции об охране авторских прав (она касается использования произведений радиостанциями).
       Но этого оказалось недостаточно. Виктор Черномырдин как-то сказал в связи с тем, что какой-то спутник, будучи выведенным на орбиту, немедленно вышел из строя: "У нас все, что должно работать, висит". Примерно такая же ситуация и с пиратством: из сотни дел, возбужденных против пиратов, только восемь доходит до суда, а случаи, когда было назначено наказание, можно по пальцам пересчитать.
       Индустрия звукозаписи, система сбора и распределения авторских отчислений (да и шоу-бизнес в целом) остаются закрытыми и коррумпированными сферами предпринимательства. Подтверждение тому — скандал, случившийся (уже после отъезда членов исполкома IFPI) в главной организации, защищающей права авторов,— Российском авторском обществе (РАО). Попытки сделать прозрачной финансовую деятельность этой конторы закончились изгнанием из РАО инициаторов затеи во главе с его президентом.
       
Политика
       Пираты докучают не только авторам, которые не получают денег за свой труд, но и российскому правительству. Наведение порядка с авторскими правами — одно из условий вступления России в ВТО. Не случайно антипиратскую правительственную комиссию возглавил лично премьер-министр Михаил Касьянов.
       Западные предприниматели рассматривают нашу страну как потенциальную территорию для инвестиций и развития музыкального бизнеса. Но никто из них не готов мириться с работой заводов-пиратов. Посол США еще в прошлом году представил правительству список предприятий, где делают подпольные пластинки. Мейджоры видят корень зла именно в них. Президент IFPI Джейсон Берман заявил в Москве, что "враг известен — теперь нужно принимать решительные меры; список пиратских заводов лежит на столе у министра Лесина".
       Однако представители заводов тоже апеллируют к правительству, полагая, что иностранцы просто хотят задушить высокотехнологичную отрасль промышленности. У правительства же, судя по всему, пока нет четкой программы действий. Во всяком случае комиссия, руководимая премьер-министром, собралась на свое заседание аккурат перед визитом заморских гостей и... отложила принятие антипиратской программы на осень. Исходя из просочившихся сведений можно сделать вывод, что бороться собираются не с производителями, а с продавцами "сверхплановой" продукции. Например, один из проектов предполагает, что аудио- и видеопродукцией будут торговать только в крупных торговых центрах. Обсуждение этого плана зависло на стадии определения, какие именно центры считать крупными.
       Побывав несколько раз в России, Джейсон Берман начал понимать, что это великая страна надежд. На пресс-конференции по случаю окончания своего визита он заявил: "Мне уже надоело слушать обещания. Я сказал министру Лесину, что вернусь в Москву в сентябре, и тогда мы узнаем, сократится уровень пиратства или нет". Говорят, Михаил Лесин пообещал, что к осени уровень пиратства в стране сократится до 50% от общего объема выпускаемой продукции (сейчас 66%).
       Однако многие эксперты музыкального рынка всерьез считают, что до выборов "душить" пиратов точно не станут.
       

С МЕЖДУНАРОДНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Главы мировых рекорд-лэйблов о российском рынке
       Джон Кеннеди, президент Universal Music International: Все, что мы хотим,— создать в России надежный, безопасный климат, который бы позволял развивать музыкальную индустрию. Группа "Тату" показала, что российская музыка может быть востребована не только на внутреннем рынке, но и за рубежом. Нравится кому-то "Тату" или не нравится, но они уже продали за пределами России 3 млн пластинок. И это по любым меркам, по любым стандартам огромный успех. Мы хотим, чтобы было больше таких "Тату" и больше валютных поступлений в российскую казну.
       
       Рик Доббис, президент Sony Music International: Чтобы построить правовой рынок в России, нужна не только воля политиков. Российские программисты, артисты, импресарио, работающие легально, должны мобилизоваться и потребовать от правительства принятия конкретных антипиратских мер.
       
       Дэвид Маннс, вице-президент EMI Recorded Music Worldwide: Мы работаем более чем в 40 странах мира. Но, к сожалению, не можем инвестировать деньги в Россию из-за чудовищной ситуации на рынке. Нам вроде бы и надо оставаться здесь, увеличивать свое присутствие. Мы подписываем контракты с вашими артистами, нанимаем местные кадры, снимаем офисы, а пираты орудуют прямо под носом у российского правительства: по крайней мере шесть производителей оптических носителей работают на земле и в зданиях, принадлежащих государству.
       
ТЕНЕВАЯ ЭКОНОМИКА

Музыкальные цифры
       В 2002 году легальный российский музыкальный рынок был оценен в $257 млн. Россия занимает 14-е место в мире по национальным продажам. Пиратский музыкальный рынок оценивается в $311 млн.
       Оценочная стоимость российского рынка выросла за год на 15% (показатели 2002 года) благодаря переходу от кассет к более дорогостоящим CD, росту цен и 8%-ному росту реальных доходов населения.
       В среднем 2 из 3 российских CD производятся незаконно. Планируемые поступления в бюджет страны при условии легализации рынка аудио- и видеопродукции предположительно составят 3,5 млрд руб. в год.