Польские страсти и польский успех: свидетельства новых времен в польской медиальной песне

Я. САДОВСКИ Варшава

ПОЛЬСКИЕ СТРАСТИ И ПОЛЬСКИЙ УСПЕХ: СВИДЕТЕЛЬСТВА НОВЫХ ВРЕМЕН В ПОЛЬСКОЙ МЕДИАЛЬНОЙ ПЕСНЕ

Задача настоящей статьи, казалось бы, банальна: охарактеризовать некий метатекст современной польской песни, затрагивающей тему общественных и экономических перемен последнего десятилетия, и, возможно, создать фон для сопоставления с таким же метатекстом русской рок-культуры. И вот уже в первой фразе нам пришлось допустить некоторую непоследовательность: в отношении польского материала мы употребили общий термин «песня», в случае же русского - «текст рок-культуры». Несомненно, когда мы ставим себе задачей сопоставление текстов, порожденных разными национальными культурами, то необходимым условием проведения достоверного анализа является обращение к материалу, относящемуся к аналогичным пластам этих культур. Когда речь идет о рок-культуре в Польше и России, некомплементарность одинаково называемых явлений очевидна; уже на первый взгляд пространство русского рока намного шире - как в текстологическом, так и в музыкальном аспектах. Далеко не все произведения, считающиеся в России продуктами рок-культуры, могли бы быть к ней отнесены поляками (а касается это даже такой «живой легенды», как Б.Г.) - и вовсе не потому, что им незнакомы аналогичные манеры исполнения, аранжировки или же жанры текстов.

Песня - искусство синтетическое. Толковые словари содержат следующие дефиниции этого явления: «стихотворное и музыкальное произведение для исполнения голосом, голосами»; «короткое, несложное музыкальное произведение со словесным текстом для пения»1. Однако чтобы определить культурный статус песни, приведенных выше дефиниций недостаточно. Учитывая все функции песен в культуре и контекст их восприятия, феномен песни можно определить следующим образом: произведение, предназначенное для вокального исполнения, синтезирующее музыкальный и устный (но необязательно текстовой) компоненты, а также элементы обстановки исполнения (начиная со времени или общественного контекста исполнения и заканчивая поведением и имиджем исполнителя). Если хотя бы на одном из уровней произведения, построенного на основе известных реципиенту знаков, намеренно используется иная кодировка передаваемого сообщения (языковая, а также, например, связанная с голосовыми модуляциями, мимикой, жестикуляцией), чем кодировка, доступная

1 Ожегов С., Шведова Н. Толковый словарь русского языка. М., 1993; Slownik j^zyka polskiego. Warszawa, 1979.

и понятная реципиенту, тогда - согласно концепции Ю.М. Лотмана - можно говорить о художественном содержании песни, о содержании, «не поддающемся механическому модулированию»2. Песню, соответствующую такому условию, мы будем в дальнейшем называть песней с художественным сообщением.

Рок-песня в русском культурном пространстве - это, безусловно, песня, содержащая художественное сообщение. Рок двойственен; он носит характер как искусства, так и массового, коммерческого продукта; хотя рок «медиален» (предназначен для передачи с помощью разных средств информации, поскольку, по мнению польского исследователя Войчеха Си-вака3, для рока характерно постоянное стремление к расширению круга

4ч

реципиентов ), как и «попса», но от чисто коммерческой «попсы» отличает его именно художественный элемент. «Медиальная песня с художественным сообщением» - такой может быть, на наш взгляд, дефиниция рок-песни в русском культурном пространстве, в котором, как нам представляется, из-за жесткой цензурной системы, не позволявшей рождавшемуся рок-искусству функционировать в официальном медиальном пространстве (электронные СМИ, официальные фонографические записи), этикетка рока «прилипла» к каждой песне, обладавшей определенной художественной ценностью и предназначенной для передачи с помощью разных электронных средств. Для западного же рока (также и для польского), который быстро оказался частью фонографически-коммерческого пространства, критериями стали эстетические категории. Поэтому на Западе наличие элемента художественного сообщения не предполагает отнесения произведения к рок-культуре. В настоящей статье мы будем обращаться к тем польским словесно-музыкальным произведениям медиального характера, в которых присутствует художественный элемент.

Значительной части современной польской песни с художественным сообщением, родившейся в эпоху общественного антикоммунистического бунта 80-х годов, до сих пор свойственна довольно высокая степень политической ангажированности. За последнюю декаду в репертуаре Кшиштофа Скибы, Казика Сташевского, Мунека Стащика, Павла Кукиза - самых ярких и по настоящее время поющих представителей этой волны - появлялись отклики на те политические события, которые будоражили, настораживали или просто смешили поляков. Готовность польских рок-творцов к комментированию этих событий (и к сценически-бытовым провокациям, имеющим политический контекст) позволила недавно польскому публици-

2

Лотман Ю.М. Об искусстве. Структура художественного текста. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. Статьи. Заметки. Выступления (1962-1993). СПб., 2000. С.280.

3 См.: Siwak W. Estetyka rocka. Warszawa, 1994. S.130.

4 Это и увеличивает многоплановость рок-произведений, которые, кроме музыкального и текстового компонентов, включают и другие, обусловленные функционированием произведения, например, на телевидении или в Интернете.

сту Мариушу Чубаю сказать о политической «песенной истории Третьей Речи Посполитой»5. У позорного столба творцов «политрока» оказывались очередные польские президенты, премьер-министры и политики меньшего масштаба - в связи с необдуманно данными в разгаре предвыборных кампаний обещаниями (Лех Валенса и песня Казика Сташевского «100 000 000»), со сменой политического имиджа в новое время (Александер Квасневский и «Gierek Forever» Мунека Стащика), с личными качествами определенных политиков.

Но не только политический пласт новейшей польской истории становился темой творчества песенных комментаторов. Возникновение в общественной жизни новых - капиталистических, рыночных - реалий в медиальной песне с художественным сообщением сказалось на появлении метатекстуального национального (авто)портрета поляков, функционирующих в рамках нового порядка, портрета польских «людей успеха»; создавались образы базарных жуликов, солидных бизнесменов и самородных изобретателей идей экономического преуспевания. Отметим, что интереснейшие, на наш взгляд, произведения были созданы в рамках музыкальных направлений, остающихся на грани рока (в западном понимании) и других жанров песни (фолк, бардовская песня) или вообще не имеющих с западным пониманием рок-музыки ничего общего (поэтическая баллада); произведения такие возникали также путем пародирования определенных жанров популярной музыки (прежде всего disco polo - провинциальной музыкальной дешевки).

Метатекстуальный портрет поляка нового времени мы попытаемся воссоздать, опираясь главным образом на тексты группы «Pod Bud^» («Под Будой»), работающей в жанре поэтической баллады краковской школы; коллектива «Elektryczne Gitary» («Электрические Гитары»), лидер которого Якуб Сенкевич сформировался в атмосфере оппозиционной студенческой авторской песни 80-х годов и который является ныне промежуточным звеном между польским роком и польской бардовской песней; наконец, команды «Golec uOrkestra» («Голец Оркестр») - одного из ярчайших примеров сочетания р0ковой и фольковой поэтики.

Портрет «людей успеха» многопланов. В него входят и непосредственные характеристики лиц, преуспевающих в условиях рыночной действительности, и описания их, условно говоря, «бизнес-планов», то есть идей о том, как добиться заветной цели - определенного экономического и общественного статуса; образ «людей успеха» дополняют и эталоны медиального поведения, описываемые польскими авторами текстов песен.

Приступая к анализу метапортрета, следует присмотреться к образу бизнесменов («коллег», которые «ушли в бизнесы»), созданному Анджеем Сикоровским из краковской группы «Под Будой». Песня «Jak kapitalizm to

5 Czubaj Mariusz. Polityku, nie sciemniaj! Spiewana historia III RP // Polityka. 2001. №48. С.51.

kapitalizm» («Раз капитализм - так капитализм») вошла в очень популярный одноименный альбом 1993 года; в ней содержится описание представителей бизнеса элитарного, «высшего» по рангу и по суммам оборотов, хотя, ясное дело, относящегося к касте нуворишей:

Maj^ hurtownie peine towaru I sekretarki jak lanie Stal^ przepustkç do wszystkich barów Stal^ przepustkç do wszystkich barów Nie musz^ chodzic tam Nie musz^ chodzic tam Gdzie taniej <...>

Kazdy zbuduje willç i basen Normalna przeciez to sprawa I tylko jakos smutno mi czasem I tylko jakos smutno mi czasem Ze nie mam z nimi o Ze nie mam z nimi o Ze nie mam z nimi o czym gadac6.

В метатексте портрета поляков нового времени образам тех, кто у Анджея Сикоровского «ушел в бизнесы», можно противопоставить образ бизнесмена совершенно другого масштаба, появившийся в творчестве «Электрических Гитар». Герой вошедшей в альбом «Hustawki» («Качели») 1995 года песни «Marymoncki Dzon» («Маримонтский Джон»; ее текст принадлежит Кшиштофу Беню, рок-поэту и вокалисту группы «Trawnik» - «Газон») -владелец базарной жестяной палатки типа «szczçka» («челюсть») на рынке возле популярного варшавского торгового центра «Hala Marymoncka»:

Kiedy Zoliborz kladzie siç spac I znów do ryla trzeba cos wlac On bierze siatkç w Marlbolo kolor Wsiada w taryfç bo jest szeryfem I do nocnego kroki swe mierzy Nerwy go bior^ ze jest nieswiezy Kupuje flaszkç siada na lawce Poprawia grymas prostuje czkawkç

To on to on to on szczçkoblaszakowiec Dzon

6 Польские тексты песен группы «Под Будой» приводятся нами по сайту: http://republika.pl/podbuda. Дословный перевод: «У них оптовые склады, полные товара, / И секретарши, как козочки. / У них постоянный пропуск во все рестораны, / У них постоянный пропуск во все рестораны, / Им не надо ходить туда, / Им не надо ходить туда, / Где дешевле. <...> / Каждый построит виллу и бассейн - / Это же нормальное дело. / И только иногда становится мне грустно, / И только иногда становится мне грустно, / Что нам с ними не о чем <...> / Говорить».

To on to on to on to marymoncki Dzon <...>

Jedna go kocha bo jak szaleniec Sprowadza towar najlepszy z Niemiec Druga uwielbia go okrutnie Bo dal jej czadu w motelu w Kutnie A trzecia zona strasznie plakala Nie ma juz Dzona czesc mu i chwala I nie otworzy juz blaszanej szcz^ki Stracony Dzony z rosyjskiej r^ki .

В песне «Раз капитализм...» назван ряд атрибутов, присущих - в восприятии лирического субъекта - людям бизнеса (оптовые склады, секретарши, виллы с бассейнами). Их перечисление основано на оппозиции героя песни и лирического «я», которое не скрывает, что его общественный статус намного ниже: «постоянный пропуск во все рестораны» противоположен признанию субъекта речи в том, что он посещает заведения подешевле. Перечисление «торговых» и «бытовых» атрибутов в качестве характеристики «их» («У них оптовые склады, полные товара») подразумевает, что «у меня» их нет. Констатация наличия «у них» атрибутов высокого общественного статуса не свидетельствует об увлечении ими (можно еще говорить о признаках зависти, но об этом позже), а придает песне иронический оттенок. Что же касается текста «Маримонтского Джона», то и тут - несмотря на меньший масштаб описываемого бизнеса - имеется перечисление атрибутов высшего статуса в данной среде. У челнока Джона явно неизысканная (надо полагать, распространенная среди его коллег по рынку) привычка выпивать вечерком, сидя на скамейке. Но именно потому, что он «шериф», удачливый базарный торговец высокого ранга, он может себе позволить поездку в ночной магазин на такси.

Итак, казалось бы, тексты Сикоровского и Беня описывают совершенно различные реальности. Но все же есть элементы, которые бесспор-

Польские тексты песен группы «Электрические Гитары» приводятся нами по сайту: http://www.elektryczne-gitary.art.pl. Дословный перевод: «Когда Жолибож ложится спать / И опять надо влить что-нибудь в горло, / Он берет пакет в Мальборо колор, / Садится на такси, ибо он - шериф. / И направляет свои шаги в ночной, / Переживает, что он -несвеж, / Покупает пузырь, садится на скамейку, / Поправляет гримасу, выпрямляет икоту / <припев:> Это он, это он, это он - жестянопалаточник Джон, / Это он, это он, это он - это маримонтский Джон <...>. / Одна любит его, потому что как сумасшедший / Он привозит лучший товар из Германии. / Вторая от него без ума, / Потому что он удовлетворил ее в мотеле в Кутно. / А третья жена очень плакала: / Нет уже Джона, слава ему и честь! / И не откроет уже жестяную палатку - / Казнен Джонни русской рукой...».

но объединяют оба текста. К таким элементам относится не только факт перечисления атрибутов общественного и экономического статуса, но и одинаковый характер некоторых из них - характер явно сексуальный. Деталью бизнесменского быта, которая вызывает чуть ли не наибольшую (как нам кажется) зависть лирического субъекта песни «Раз капитализм...», являются «секретарши, как козочки» - атрибут экономический, но и обозначающий высокий статус бизнесмена как самца, которому подчинены стройные самки. В случае Джона-торговца экономический статус опять-таки связан с сексуальным: нестандартные «челноческие» умения позволяют герою вызывать восторг и поклонение у дам, которых у него, по всей видимости, немало.

Очевидно, в сознании большинства потребителей массовой культуры доказательством жизненного успеха и / или синонимом повышения общественного статуса является появление человека (хотя бы одноразовое) в средствах массовой информации - иначе не было бы возможным огромное количество заявок на участие в программах talk show эксгибиционистского типа (например, передачи, создаваемые по шаблону «прости меня», «хочу тебе признаться в том, что...»); разумеется, и популярность программ типа reality show основывается на (не лишенном оснований) убеждении, что шанс демонстрировать свое лицо длительное время по телевизору гарантирует обретение личностью популярности и статуса намного выше, чем у тех, чьи лица телезрителям неизвестны. Желанию популярности приносится в жертву право на неприкосновенность частной жизни, что отражено в текстах польских песен с художественным сообщением. Анджей Сикоров-ский (не имея, между прочим, понятия о том, что спустя несколько лет наступит эпоха медиального эксгибиционизма типа польского шоу «Старший брат» или российского «За стеклом») писал в 1995 году в песне «Ток-шоу» (альбом «Tokszol»):

Przybylo stolów bilardowych I na ulicach Ameryka Dokola podgolone glowy I disco polo gra muzyka A w telewizji jakis mlodzik Nie wiedz^ diabli sk^d si§ wzi^l W zasadzie nic mu nie wychodzi Za to co chwil§ krzyczy waw

Waw talk show

Ktos przed kamer^ spodnie zdj^l Nie wstydzi zadnej si§ rozmowy I jest niezwykle kontaktowy Europejczyk a nie jakis kol Waw talk show Waw talk show

Ktos przed kamer^ spodnie zdj^l

Powiedzial ile razy moze I z kim od wczoraj dzieli loze Europejczyk a nie jakis kol

о

Waw talk show .

Аналогичная тема присутствует в песне «Ona jest pedalem» («Она педик») группы «Электрические Гитары»:

Ona jest pedalem Wlasnie siç dowiedzialem Ze dusz^ i cialem Ona jest pedalem

Jej matka na wizji

Jest dzielna jak mçzczyzna

A ojciec rzekl przy wszystkich

Ze przestal siç jej wstydzic

I nie da corki skrzywdzic

<...>

Mozna calowac j^ w rçkç Mozna jesc jej widelcem A potem w lazience Wytrzec rçce w sciereczkç Nie mowic o tym wiçcej

Ona jest pedalem A moze siç przeslyszalem Bo za daleko stalem A potem pojechalem9.

Безусловно, в приведенных случаях возможна - кроме всех прочих -также и социальная интерпретация художественных образов; герои первой из песен (ведущий передачу и ее гость) представляют собой некоторый

8

Дословный перевод: «Прибыло бильярдных столов, / И на улицах - Америка / Вокруг - стриженые головы / И играет музыка диско-поло. / А по телевидению какой-то подросток /

9 Дословный перевод: «Она педик. / Я только что узнал, / Что душой и телом / Она -педик. / Ее мать в эфире / Мужественна как мужчина, / А ее отец сказал при всех, / Что перестал ее стыдиться / И не даст причинить ей зла. / <...> Можно целовать ее руку, / Можно есть ее вилкой, / А потом в туалете / Вытереть руки салфеткой, / Больше не говорить об этом. / <...> Она педик. / А может - я ослышался, / Потому что слишком далеко стоял, / А потом - уехал».

усредненный образ личности, характерной для современных СМИ; темой же второй песни является не только (опять-таки усредненный) эксгибиционизм перед камерой, но и личность потенциального наблюдателя за таким зрелищем (любителя распространять сплетни и уклоняться от ответственности за распространяемую информацию: «а может - я ослышался, потому что слишком далеко стоял, а потом - уехал»), обладателя духовных потребностей, свойственных страстным читателям желтой прессы.

Следует отметить, что, кроме медиального эксгибиционизма, в приведенных выше песнях фиксируется также и сексуальная составляющая популярного общественного представления об успехе. Констатация «сколько раз может и с кем со вчерашнего дня разделяет ложе» призвана обеспечить герою телезрелища статус не только популярного человека, но и популярного самца. Очевидно, что в песне «Она педик» герой-транссексуал использует именно факт сексуального отличия от других как основной козырь, позволяющий обрести популярность.

Важной частью песенного портрета поляков, нашедших свое место в новой действительности, являются «бизнес-планы» польских предпринимателей разного пошиба, идеи прихода к финансовому преуспеванию. Описания этих идей опять-таки являются лишь средством, позволяющим воссоздать образы людей - творцов данных планов. «Бизнес-планы», описываемые авторами польских медиальных песен с художественным сообщением, не создаются предпринимательскими элитами. В песне Якуба Сенкевича «Interes» («Бизнес») экономическая идея представляет собой плод умозаключений представителя мелких, вульгарных, базарных предпринимателей:

Ten Ínteres nazwiemy uslugi towarzyskie Moje zdjçcie w reklamie pokaze wdziçki wszystkie Rozlepi siç to szybko na dworcach i w hotelach Przyjezdni mi bçd^ placili w papierach, a ty

<Припев:>

Zostan moim tlumaczem

Bçdziesz mial u mnie pracç

Zostan moim tlumaczem

Bçdziesz mial u mnie pracç

Zostan moim tlumaczem, a ja ci zaplacç

No dobrze jej mowiç jakos to bçdzie Rejestrujemy interes w urzçdzie Trzeba pozbierac dziewczyny z biura Niech sobie zrobi^ makijaz i pióra <...>

<Припев:>

Zostan moim tlumaczem...

Nazajutrz mi mówi ze robota juz czeka Zgloszenie jest na wieczór kochanie zaczekaj Ja nie znam jçzykôw to siç nie uda Znasz trochç rosyjski pasuje akurat10.

В песне «Голец Оркестра» «Sciernisco» («Стерня», вернее - «Styernya»; авторы текста - Ольга и Рафал Г олец, альбом «Golec uOrkiestra 2», 2000) автором проекта польского Сан-Франциско является - судя по манере исполнения песни - горец-мечтатель, воплощающий деревенское упрямство в стремлении к цели, сельскую честь, но также, по всей видимости, тенденцию браться за дело непосильное, утопическое:

Pole pole lyse pole Ale mam juz plan Pomalutku bez pospiechu Wszystko zrobiç sam Nad makiet^ siç mçczylem Ladnych parç lat Ale za to zwiedzac cudo Bçdzie caly swiat

<Припев:>

Tu na razie jest sciernisko Ale bçdzie San Francisco A tam gdzie to kretowisko Bçdzie stal mój bank

Do roboty mam smykalkç

Krzepç mam jak wól

Sam poci^gnç wóz pustaków

Chocby byl bez kól

Juz wyci^lem wszystkie krzaki

Teraz zwozç zwir

Mam to w nosie ze s^siedzi

Mówi^ o mnie swir

Ja nie jestem w ciemiç bity

10 Дословный перевод: «Этот бизнес мы назовем “светские услуги”, / Весь шарм покажет в рекламе мое фото. / Все это мы расклеим по вокзалам и в гостиницах, / Приезжие будут мне платить гринами, а ты / <припев:> Становись моим переводчиком, / Я дам тебе работу. / <...> Становись моим переводчиком, а я тебе заплачу. / Ну ладно, говорю ей - это как-нибудь утрясется / Пошли регистрировать бизнес / Надо организовать девушек из офиса / Пусть себе сделают макияж и перья / Наутро она говорит мне, что работа уже ждет / Заявка есть на вечер - детка, погоди, / Я не знаю языков, это не удастся! / - Знаешь немного русский. Подходит отлично».

Budowlank^ znam

I samemu burmistrzowi Wst§g§ przeci^c dam11.

Убеждение лирического героя песни «Голец Оркестра» в том, что его силы вполне достаточны для сотворения нового мира, отражает американский миф преуспевания, быстрого продвижения по экономической лестнице: от чистильщика ботинок до миллиардера. Американский миф просто заложен в польскую мечту о хорошем завтрашнем дне, и везде, где в описаниях «сферы успеха» положительно маркирован данный экономический статус, можно найти американские атрибуты: Сан-Франциско у Ольги и Рафала Голец, «на улицах - Америку» у Сикоровского, разъезжающего на такси шерифа у Сенкевича. Между прочим, следует отметить, что в песнях последнего присутствуют также русские атрибуты («Казнен Джонни русской рукой»; «Знаешь немного русский. Подходит отлично»), имеющие целью иронически маркировать описываемый бизнес.

Положительный экономический миф - это лишь один из мифов, связанных с США. Существует еще - как в массовом сознании поляков, так и в сознании авторов текстов медиальной художественной песни, - отрицательный американский миф, миф разрушительной, деструктивной культуры потребления и гедонизма. Бессмысленное, слепое подражание этой культуре клеймится Анджеем Сикоровским с помощью повторяющегося восклицания «вау!» - как синонима неизысканного поведения и как символа тенденций в культуре массовой информации.

Фактом сознания значительной части польского общества является (пропагандируемый как католическо-национальными, так и ультралевыми кругами) тезис о том, что хорошему финансовому статусу обязательно сопутствует потеря нравственности. Песня «Z^dze» («Страсти», альбом «Wielka Radosc» - «Большая Радость», 1992) «Электрических Гитар» словно подтверждает такое мнение:

Tyle jest róznych pokus strasznie duzo Jak si§ im wszystkim nie dac bardzo trudno Coraz to jedna z drug^ lez^ pod oczy Oj pelno jest okazji zeby si§ stoczyc

11 Польский текст песни приводятся нами по сайту: http://www.golec.pl. Дословный перевод: «Поле, поле, лысое поле / Но у меня есть уже план. / Помаленечку, не спеша, / Все я сделаю сам. / С макетом мучился я / Несколько долгих лет / Но зато посещать это чудо / Будет весь мир / <припев:> Здесь пока только стерня, / Но будет Сан-Франциско, / А там, где кротовые холмики, / Будет стоять мой банк! / К работе у меня душа лежит, / Силен я как вол. / Сам я потяну воз кирпичей, / Даже если он без колес. / Я уже вырубил все кусты, / Сейчас я свожу щебень. / Мне наплевать на то, что соседи / Говорят обо мне “псих”. <...> Мама меня не роняла, / В строительстве я соображаю. / И самому бургомистру / Я дам перерезать ленту».

<Припев:>

Wsz^dzie dookola czyha pokusa gola

Wsz^dzie gdzie si§ nie spojrz^ chc§ sobie zrobic dobrze

Juz kradn§ i przeklinam a b^dzie gorzej Niedlugo zaczn^ mówic ze jestem zlodziej Jak nie wyci^gn^c r^ki po latw^ zdobycz Jak nie dogodzic sobie moze mi powiesz

<Припев:>

Wsz^dzie dookola czyha pokusa gola...

Juz z kazdej strony pelzn^ potworne z^dze B§d§ uprawial nierz^d za pieni^dze Coraz to jeden z drugim trafia za kraty

12

A mnie nic nie powstrzyma chc§ byc bogaty .

Г ерой Якуба Сенкевича представляет собой, конечно, «человеческий продукт» гедонистической идеологии «хищного капитализма», но в то же время он настолько полно соответствует образу, пропагандируемому многочисленными популистами, что автоматически превращается в карикатуру на примитивный и ксенофобский способ мышления о бизнесе. Авторская ирония обретает тем самым анти-антикапиталистический характер. Между прочим, в этой карикатуре заложена параллель между экономическими и половыми страстями. Проведение этой параллели (прелюбодеяние

- стремление к финансовому успеху) усиливает отрицательную оценку «капиталистических страстей».

Музыкально-поэтический портрет деловых поляков нового времени не сосредотачивается на описании «тигров» хищного капитализма; в «капиталистическом» метатексте польской медиальной песни с художественным сообщением отсутствует изображение мошенников, мафиози или эксплуататоров, создаваемое с позиции униженного или бунтующего лирического субъекта. Вместо революционных, антибуржуазных манифестов творцы создают скорее иронические портреты самодеятельных бизнесменов, чьи идеи финансового преуспевания малоамбициозны, наивны или мечтательны. Иронический портрет носителей подобных экономических идей, коварно вынуждающий реципиента сосредотачивать внимание не только на предмете описания, но и на лице повествователя, часто стано-

12

Дословный перевод: «Столько разных соблазнов - очень много. / Как же им всем не поддаться - очень трудно. / То и дело один за другим лезут в глаза... / Ой, полно случаев для падения. / <припев:> Всюду подкарауливает голый соблазн... / Везде, куда ни посмотрю, я хочу чтобы мне было хорошо. / Я уже краду и матерюсь, а будет хуже. / Вскоре станут говорить, что я - вор. / Как же не протянуть руку за легкой добычей, / Как же себе не угодить - может ты мне скажешь? / <припев:> / Уже с каждой стороны ползут жгучие страсти, / Я буду прелюбодействовать за деньги. / То и дело один за другим попадают в тюрягу, / Но меня ничто не остановит - я хочу быть богатым».

вится польским автопортретом, отражением национальных черт или автостереотипов в отношении бизнеса - как мелко-базарного, так и крупного (хотя этот «крупный» в восприятии творцов песен означает самое большее

- владельца оптового склада). Творцы песенных образов польского бизнеса что-то не верят в его светлое будущее, не подозревают в своих соотечественниках реальных экономических талантов. О том, что в большом бизнесе полякам делать нечего, знало уже большинство героев вышедшей в свет более ста десяти лет назад «Куклы» Болеслава Пруса (за исключением главного героя - Вокульского). Не споря ни с Прусом, ни с авторами текстов сегодняшних песен, следует признать одно: наблюдая за рождающимися в польских головах идеями финансового преуспевания, за тем, что является для них синонимом жизненного успеха, анализируя мучающие поляков страсти, можно узнать о них очень, очень многое.