Пробуждение села

Сельское хозяйство в моде, продуктовое эмбарго и многомиллиардные госдотации — достойные причины, чтобы аграрная сказка стала былью. Плоды уже есть, но самые заметные из них принесли инвестиции в крупные агрохолдинги, сделанные еще задолго до санкций. В целом же получается, что чем полнее импортозамещение, тем больше убытков у Россельхозбанка.

«Славная осень! Здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит»,— заверял Дмитрия Медведева год назад тогдашний министр сельского хозяйства Николай Федоров. Словами Некрасова министр внушал премьеру, что сельское хозяйство к импортозамещению готово, нужны только вера в себя и 600 млрд руб. госдотаций. В этом году уже новый министр Александр Ткачев докладывает, что для полного, тотального импортозамещения еды нужно еще четыре года — к 2020-му в России вырастят все, кроме бананов и устриц. Но только если не снимать эмбарго и дать сельскому хозяйству триллион.

За дотации Минсельхозу есть чем отчитаться. В этом году рекордный урожай пшеницы (третий в новейшей истории) и картошки накопали почти на 7% больше, чем в прошлом году. Кроме того, выросло производство высококачественного мяса, и этим, по большому счету, список успехов исчерпывается.

На самом деле ни продуктовое эмбарго, ни госвливания к большинству из этих успехов никакого отношения не имеют. Пшеница и картошка выросли не только в России, но и в Европе — тому способствовала главным образом погода. По этой же причине, кстати, уродились виноград, подсолнечник и соя. А рост показателей мясной отрасли — это результат инвестиций, сделанных задолго до того, как прозвучало слово «санкции».

Локомотивы с ограниченными возможностями

«Мираторг», «Черкизово», «РусАгро» — все эти и другие действительно впечатляющие истории успеха начались в середине нулевых или раньше, и сейчас, благодаря заложенной базе, они развиваются. «В отличие от большинства других компаний, прежде всего мелких и средних, крупные холдинги в этом году нарастили инвестиции в полтора-два раза»,— рассказывает директор центра анализа «СовЭкон» Андрей Сизов. Результаты соответствующие: у «Черкизово», к примеру, производство свинины составило 200 тыс. т в живом весе против прошлогодних 178 тыс., а чистая прибыль за первые три квартала, по данным отчета компании, увеличилась на 238,54%. Настоящим прорывом на сельхозрынке стал запуск производства мраморной говядины «Мираторгом» в Брянской области, на развитие которого с 2010 года холдинг привлек более 32 млрд руб. инвестиций. Совокупное поголовье крупного рогатого скота «Мираторга» выросло до 315 тыс. голов — это самое большое в Европе стадо.

Растет и относительно новый для России сегмент производства индейки — ростовский холдинг «Евродон» увеличил выпуск этой птицы в 3,4 раза по сравнению с прошлым годом, до 150 тыс. т в год. К индейке присматривается и «Черкизово»: компания уже запустила инкубатор на 240 млн яиц, который назвали крупнейшим проектом импортозамещения в России. Первая партия птицы поступит в продажу в начале 2016-го.

Но даже с этими локомотивами заполнить лакуны, образовавшиеся в результате продуктового эмбарго, российским производителям не удалось. По данным Центробанка, предложение говядины на рынке в итоге сократилось, как и предложение сливочного масла, рыбы и овощей, а в плюс удалось выйти только по мясу птицы, свинине и картофелю. Объяснение этому плюсу искать нужно также в нулевых: в силу короткого срока окупаемости птица и свинина стали первыми секторами в сельском хозяйстве, куда пришли инвестиции, и здесь на полное самообеспечение Россия вышла уже к 2010-м годам.

Среди аутсайдеров сельского хозяйства вновь оказалась молочная отрасль — она падала в течение четырех лет, и введение специальных экономических мер добило ее окончательно. В прошлом году чиновники только и говорили, что о приоритете молочной отрасли, ее значении для импортозамещения, и обещали ей золотые горы, ведь из-за продуктового эмбарго освободилась почти четверть рынка. Но год спустя оказалось, что наращивать обороты в производстве молочных продуктов просто не из чего — в стране остро не хватает молочного сырья, рассказывает исполнительный директор Национального союза производителей молока «Союзмолоко» Артем Белов. «Из-за этого дефицита объем фальсификата вырос до 10–15%. Под видом масла продают спред, вместо сыра — сырный продукт»,— поясняет эксперт. Сократилось и обещанное во время принятия федерального бюджета финансирование — с 25 млрд до 14 млрд руб. Незначительный (на 2%) рост показали фермерские и крестьянские хозяйства и сельскохозяйственные организации (СХО). Но половина поголовья крупного рогатого скота находится в хозяйствах населения, где как раз и зафиксирован наибольший спад. «Их включают в рыночные цепочки на дискриминационных условиях, заводы и перерабатывающие предприятия скупают продукцию хозяйств населения по очень низкой цене. Людям становится невыгодно этим заниматься, и они сокращают производство»,— рассказывает директор Центра агропродовольственной политики института прикладных экономических исследований РАНХиГС Наталья Шагайда. В результате рост СХО не может перекрыть падение показателей хозяйств населения, а фермеры, хоть и выразили заинтересованность в госдотациях, все равно производят слишком мало в масштабе страны.

Замещение на убытки

За три квартала этого года Россельхозбанк получил рекордный по меркам российского банковского рынка убыток — почти 70 млрд руб. Тем не менее ежегодное увеличение уставного капитала этой финансовой организации в рамках государственной программы развития сельского хозяйства продолжится, в общей сложности оно может составить 80–100 млрд руб. Об этом заявил на расширенном заседании правления РСХБ председатель его наблюдательного совета министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев. Эти убытки и есть в значительной степени цена импортозамещения.

Даже на фоне масштабных программ господдержки, которые начались в прошлом году и продолжатся в следующем (на субсидии и гранты производителям АПК государство выделяет сейчас по 237 млрд руб. в год), задолженность сельского хозяйства — одна из самых высоких в экономике. «Общий долг АПК банковским организациям и кредиторам составляет более 1,4 трлн руб. В первую очередь это долги Россельхозбанку — по-хорошему ему надо бы избавляться от плохих активов»,— полагает главный редактор журнала «Агроинвестор» Николай Лычев.

Плохие долги образуются по причине низкой доходности сельского хозяйства — в среднем она составляет 10-15%, а в условиях растущих цен и падения платежеспособного спроса рентабельность многих направлений продолжает снижаться. Сельское хозяйство зависит от импорта больше, чем кажется на первый взгляд: технику, семена, корма, даже некоторые биоматериалы — все везли из-за границы. К тому же снизился спрос. «Оборот розничной торговли продовольственными товарами падает — в январе он составлял 95% к аналогичному прошлогоднему показателю, в феврале — 92%, в октябре — 89%»,— поясняет Наталья Шагайда. Об успехах в импортозамещении в таких условиях, конечно, говорить легче: вроде бы и в этом сегменте у нас спрос удовлетворен, и в том, а на самом деле люди просто стали покупать меньше еды, вот и все удовлетворение спроса.

Наконец, если одними мерами государство пытается спасать агропромышленность, то другими подчас сводит усилия на нет. Так, например, негодование производителей зерна вызвало введение с июля этого года пошлины на экспорт пшеницы — 50% цены за тонну минус 5,5 тыс. руб. Россия стала единственной развитой страной, в которой регулируют цену на зерно. С точки зрения производителей зерна, рационального объяснения такому шагу нет, экспортный потенциал пшеницы превышает 30 млн т, внутренний спрос вполне удовлетворен.

Ударит по аграриям и расширение системы электронной ветеринарной сертификации; раньше ей подлежало только сырое молоко, а в ближайшее время подвергнутся практически все продукты, содержащие «хоть один компонент животного происхождения». «Это повысит производственные затраты на 5–7% от себестоимости,— сокрушается Артем Белов и продолжает: — Добавьте к этому экологические сборы, штрафы за перегруз грузовиков, ограничение движения 12-тонников, которое удорожит продукцию еще на 1–1,5%».

Да и господдержка многим аграриям не кажется манной небесной. «Чем государство помогает? — негодовал еще в июльском интервью нашему журналу известный подмосковный производитель клубники директор совхоза имени Ленина Павел Грудинин.— Кредитами под 26% годовых. Да и то этим поддерживают скорее уполномоченные кредитовать село госбанки, которым через сложные схемы государство возмещает 15% из этих 26%».

Тем не менее без государственной помощи аграриям не прожить. С одной стороны, это нормально: сельское хозяйство дотируется государством в большинстве развитых стран. Но в России этот рынок слишком молодой, и эксперты опасаются, как бы господдержка неожиданно ставшего модным сельского хозяйства не сыграла с аграриями злую шутку. «Сельское хозяйство крепко и прочно подсаживается на государственную поддержку, частные инвестиции у малых и средних компаний снижаются — у производителей все больше преобладают иждивенческие настроения»,— отмечает Николай Лычев.