Гибридные политические институты в современных политиях

Вестн. Моск. ун-та. Сер. 21. Управление (государство и общество). 2015. № 3

Е.В. Морозова, И.В. Мирошниченко

ГИБРИДНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ В СОВРЕМЕННЫХ ПОЛИТИЯХ1

В статье рассматривается тенденция развития политических институтов-гибридов как следствие глобализации, кризиса традиционных политических институтов, кардинальных изменений в характере политической идентичности и культуры. Исследование феномена гиб-ридности на примере государств, режимов, партий и сетевых практик позволило сформулировать тезис о том, что гибридность политических институтов является не организационной девиацией, а формой развития в современных условиях. Создание и рост популярности институтов-гибридов свидетельствует не только об острой актуализации проблематики, но и о необходимости поиска адекватного теоретико-методологического инструментария для осмысления этого процесса.

Ключевые слова: политические институты, гибридность, гибридные государства, гибридные режимы, гибридные сетевые практики, гибридные партии, гибридная идентичность.

The authors examine the trend of political hybrids emergence and development. This trend is considered to be a consequence of globalization, the crisis of traditional political institutions, core changes in political identity and culture. Study of the phenomena on of hybridity, using cases of states, regimes, parties and networking practice enabled us to formulate the idea that it is necessary to consider the hybrid nature of political institutions, not as organizational deviation, but as a model of development in modern conditions. Creation and growing popularity of hybrids institutions testifies

Морозова Елена Васильевна — доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой государственной политики и государственного управления Кубанского государственного университета; e-mail: morozova_e@inbox.ru

Мирошниченко Инна Валерьевна — доктор политических наук, доцент кафедры государственной политики и государственного управления Кубанского государственного университета; e-mail: mirinna78@mail.ru

1 Статья подготовлена при выполнении научно-исследовательских работ (НИР) по заданию № 2014/75 на выполнение государственных работ в сфере научной деятельности в рамках базовой части государственного задания Министерства образования и науки РФ «Гибридные субъекты публичной политики: стратегии и технологии взаимодействия с государством в условиях новой информационной реальности» (2014—2016) (внутренний шифр №14/54т).

the need to find an adequate theoretical and methodological tool for understanding this process.

Key words: political institutions, hybrid, hybrid state, hybrid regimes, hybrid networking practices, hybrid party, hybrid identity.

Использование понятия «гибридность» в политической науке становится результатом теоретических поисков, позволяющих описывать новые политические реалии, возникшие в условиях кризисов, «переходности» в разнообразных социокультурных контекстах. Фиксируя наличие гибридных, нетипичных политических институтов и выявляя их качественные характеристики, исследователи исходят из разных методологических позиций, которые позволяют им выстраивать объяснительные конструкции. Как правило, к гибридным относят политические институты, характеристики которых не вписываются в «чистые», типические категории.

Речь о кризисе традиционных политических институтов зашла в западной политологии в последней трети прошлого века. Как полагает Г. Вайнштейн, это весьма масштабная, устойчивая и достаточно универсальная тенденция. «Практически во всех западных обществах стала неуклонно возрастать доля граждан, испытывающих чувство своей отстраненности от процесса принятия решений, монополизированного основными партиями, и болезненно переживающих свое бессилие и неспособность заставить "традиционных политикой' прислушаться к своему голосу»2. У. Бек, говоря о гибридах, созданных человеком (man-madehybrids) имел в виду не только современные риски, но и способы, с помощью которых «гибридное общество» описывает, оценивает и критикует собственную гибридность3.

Гибридные формы мы находим во всех сферах жизнедеятельности современного общества — гибридные пространства, гибридные экономические организации, гибридная идентичность, гибридные войны, гибридные избирательные системы, гибридные суды. Все чаще мы встречаемся с использованием гибридной методологии в политических исследованиях, хотя авторы чаще употребляют термин полипарадигмальность.

2 Политика стран Запада: содержание, акторы, институциональные проблемы / Отв. ред. К.Г. Холодковский. М., 2006. С. 131.

3 Beck U. Risk Society Revisired: Theory, Politics and Research Programmes // The risk Society and Beyound. L., 2007.

Термин «гибридные государства» стал использоваться в политико-правовом тезаурусе, когда появились нетипичные формы, «не укладывающиеся» в матрицу классификаций. Хрестоматийным примером такого государства стала послефранкистская Испания, назвавшая себя «государством автономий». Формально оставаясь унитарным, она представляет собой чрезвычайно децентрализованное региональное государство4. Испанские регионы обладают не только административными, но также и законодательными полномочиями в ряде областей. Местные языки признаны официальными наряду с испанским (кастильским) в границах соответствующих автономных сообществ.

Гибридный характер государства автономий (его иногда называют еще составным государством) в одновременном сосуществовании унитаристских и федералистских характеристик за свое более чем 35-летнее существование доказал свою жизнеспособность, уберег многонациональную страну от дезинтеграции5, но в настоящее время этот баланс подвергается существенным рискам. Прежде всего это сепаратистские устремления Каталонии: правящая элита и значительная часть населения стремятся превратить автономию в новое государство ЕС. На ноябрь 2014 г. был намечен референдум по вопросу о самоопределении региона. Однако согласно конституции автономии не могут проводить референдум без разрешения Центра. Действующие правовые нормы превращают в данном вопросе отношения между Барселоной и Мадридом в неразрешимый конфликт, в отличие, например, от Шотландии, где подобный референдум был проведен с согласия Лондона6.

В современной политической публицистике термин «гибридное государство» приобрел иную смысловую окраску — гибридными государствами стали называть «квазигосударства со специально сконструированными признаками государственности

4 Подробнее о становлении и эволюции испанского государства автономий см.: Прохоренко И.Л. Территориальные сообщества в политическом пространстве современной Испании. М., 2010. С. 34—41.

5 Хенкин С.М. Испания в тисках системного кризиса // Глобальный мир: к новым моделям национального и регионального развития. В 2 т. Т. 2. М., 2014. С. 219—231.

6 Там же. Процесс деволюции в Великобритании в конце ХХ —начале XXI в. привел к появлению явных признаков федерализации государственной жизни, тем самым придав государственному устройству черты гибридности.

и обросшие квазиуправленческой инфраструктурой»7. В данном случае использование терминологии гибридности представляется неуместным, потому что, подчеркивая искусственный характер государственности, авторы ничего не могут сказать о системных институциональных признаках, сочетание которых и дает жизнь гибриду.

Наибольшую популярность понятие «гибрид» среди политологов приобрело при исследовании современных политических режимов. Так, согласно экспертной оценке А. Круассана и С. Вар-стера, рост публикаций в ведущих международных журналах по данной проблематике за последние десять лет (2003—2013) достиг 50 тыс. публикаций8, в которых наблюдаются «плюрализм и синтез различных исследовательских стратегий»9.

Первый этап изучения гибридных режимов оформляется в рамках объяснительных теорий политической транзитологии (1980—2000). Эмпирические исследования перехода политических режимов от авторитаризма к демократии стран Латинской Америки, Азии, Африки и посткоммунистических государств не подтвердили теоретический тезис о линейности демократического транзита и его однозначном конечном результате — установлении режима «консолидированной демократии». Развивающиеся государства вне зависимости от их регионального расположения на политической карте мира стали демонстрировать причудливые комбинации синтеза традиционных, характер -ных для национальной социокультурной среды и современных демократических форм политических институтов. Как отмечает И.М. Бусыгина, «режимы многих стран, не оправдав надежд, "застыли" где-то посередине перехода, превратившись в гибридные, т.е. сочетающие демократические процедуры и механизмы управления с авторитарными»10.

В типологических исследовательских схемах появляются особые формы политических режимов, в определении которых фигу-

7 Колесников А. Гибридные государства //Ведомости. 22.07.2014, № 131 (3635). URL: http://www.vedomosti.rU/opinion/news/29261861/politekonomiya#ixzz39 GjzRdjr (дата обращения: 23.07.2014).

8 Croissant A, Wurster S. Performance and persistence of autocracies in comparison: introducing issues and perspectives // Contemporary Politics. 2013. Vol. 49. N3. P. 2.

9 Шнель С.Н. Новая волна: многообразие авторитаризма в отражении современной политической науки // PolitBook. 2013. № 4. С. 124.

10 Бусыгина И.М. Как российский политический режим доказывает свою привлекательность // Отечественные записки. 2013. № 6. С. 36.

рируют определения демократии и авторитаризма с различными прилагательными. Впервые Г. О'Донелл и Ф. Шмиттер, анализируя опыт стран Латинской Америки, предложили гибридные формы политических режимов11, являющихся субтипами демократии, — «диктобланда» и «демократура»12. Впоследствии Г. О'Доннелл, используя методологию структурных теорий в объяснении становления и консолидации демократии, выделил и охарактеризовал новый тип гибридного режима — «делегативная демократия»13.

На рубеже 2000-х гг., подытоживая развитие традиции «демократия с прилагательными», В. Меркель и А. Круассан предложили концепт «дефектной демократии», в котором на основе шести критериев14 устанавливается два аналитических различе-

11 O'Donnell G., Schmitter P. Transitions from Authoritarian Rule. Tentative Conclusions about Uncertain Democracies. Baltimore, L.: The Johns Hopkins University Press, 1986.

12 «Диктобланда» является результатом проведения либерализации без демократизации. В данных условиях правящая элита соглашается на некоторые индивидуальные и гражданские права без подотчетности обществу. Такой режим отдает предпочтение политическому меньшинству, контролирующему значительную часть ресурсов, в ущерб политическому большинству. «Демократура» возникает в результате демократического перехода без проведения либерализации. Это означает, что выборы (при условии, что они вообще проводятся), многопартийность и политическая конкуренция допускаются только в той мере, в какой они не угрожают власти правящей элиты. Фактически политическое участие большинства рассматривается как прямая демонстрация поддержки правящей элиты. См.: O'Donnell G. and Schmitter P. Transitions from Authoritarian Rule. Tentative Conclusions about Uncertain Democracies. Baltimore, L.: The Johns Hopkins University Press, 1986. P. 3—82.

13 Отличительными признаками режима «делегативной демократии» являются: регулярные выборы главы исполнительной власти, который на несколько лет становится высшим толкователем интересов нации; низкий уровень инсти-туализации власти; отсутствие каких-либо ограничений исполнительной власти, кроме неформальных отношений и сроков переизбрания ее главы; наличие гражданских прав и свобод; формальный характер законодательной власти; радикальный характер политики, проводимой общенациональным лидером; отсутствие механизмов согласования интересов; отсутствие горизонтальной подотчетности исполнительной власти (система разделения властей). См.: О'Донелл Г. Делегативная демократия // Пределы власти. URL: http://old.russ.ru/ antolog/predely/2-3/dem01.htm (дата обращения 25.07.2014).

14 Идентификация конституционно-правовой и дефектной демократии происходит на основании трех фундаментальных критериев — конкуренция, участие и конституционализм, которые дифференцируются на шесть параметров политических режимов: легитимация господства; доступ к господству; монополия на господство; притязания на господство; структура господства; способ осуществления господства. См.: Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях //Полис. 2002. № 1. С. 7—15.

ния: 1) относится ли демократия к дефектному типу и 2) в зависимости от того, какой из критериев трех фундаментальных измерений конституционно-правовой демократии «поврежден», выявляется подтип дефектной демократии15.

На втором этапе режимов (с начала 2000-х гг. — по настоящее время) исследование гибридных форм основывается на теоретических положениях, что гибридные режимы не являются переходными или амальгамными фазами в процессе демократизации, а оформляются как особые автономные типы политического режима, характеризующиеся специфическими признаками и особой логикой функционирования в достаточно длительный период времени. В противовес теоретическим положениям политической транзитологии ученые в большей степени относят гибридные политические режимы к семейству авторитаризма, а не к разновидности демократии, несмотря на наличие основных демократических атрибутов16. Наибольшее признание в политической науке получили концепты «электорального авторитаризма» (А. Шедлера), «соревновательного авторитаризма» (Л. Вэя, С. Левитски)17, «псевдодемократии» Л. Даймона18.При этом вис-следовании гибридных политических режимов доминирует неоинституциональный подход и теория рационального выбора,

15 Там же. Авторы выделяют три типа дефектных демократий: «исключающую демократию», «анклавную демократию» и «нелиберальную демократию.

16 Шнель С.Н. Новая волна: многообразие авторитаризма в отражении современной политической науки // РоШВоок. 2013. № 4. С. 126.

17 Согласно А. Шеллеру, «электоральный авторитаризм» позволяет использовать регулярные процедуры выборов законодательной и исполнительной власти в качестве инструмента легитимации и удержания властных позиций авторитарным руководством государства. Специфика «соревновательного авторитаризма» Вэя—Левитски заключается в том, что в стране проводятся честные, но несправедливые выборы, а статус оппозиции носит открытый конкурентный, но неравный характер, См.: Шнель С.Н. Новая волна: многообразие авторитаризма в отражении современной политической науки // РоШВоок. 2013. № 4. С. 127.

18 Л. Даймонд, характеризуя «псевдодемократию», отмечает, что в данных гибридных режимах отсутствует институт честного электорального соперничества, способного привести к отстранению от власти правящей партии или руководства государства при наличии других конституционных атрибутов электоральной демократии, в том числе и наличии оппозиции в стране. См.: Шаки-рова Э.В. Концепт гибридного политического режима в современной политологии как аналитическая рамка анализа российской политики // Исторические, философские, политологические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2013. № 6 (32): в 2 ч. Ч. II. С. 203—210.

позволяющие акцентировать внимание на процедурных параметрах устойчивости/уязвимости/выживаемости современных гибридных автократий.

Важно, что новые эмпирические данные о развитии современных политических режимов в национальных контекстах постоянно обновляются и расширяются, что обусловливает появление новых объяснительных концепций и подходов гибридных политических режимов.

Партии-гибриды как особый тип выделил С.П. Перегудов19, — он считает, что эти партии совмещают в себе как партийные, так и групповые функции, реализуя их в рамках особого рода синтеза. Одной из первых таких организаций стало движение «Вперед, Италия!», созданное С. Берлускони после кризиса Первой республики в Италии на базе клубов болельщиков футбольного клуба «Милан». Практически все современные антиистеблиш-ментские партии можно отнести к гибридам. Л.В. Сморгунов20 выделяет следующие основные черты антиистеблишментских партий: противопоставление себя политическим партиям, представляющим основной политический класс, представление себя в качестве единственной силы, способной защитить интересы всего угнетенного народа; критика истеблишмента за рационализированную и онаученную риторику, выступления за «понятность» политики и простоту решений; антиавторитарная риторика, определение существующей демократии как фальшивой и авторитарной; подчеркивание своей маргинальности, пери-ферийности, несистемности, акцент на собственной «невинности» относительно «грязной» большой политики. Традиционно к антиистеблишментским партиям относят праворадикальные партии Западной Европы (такие, как французский Национальный Фронт или австрийская Партия Свободы). Феномен правых партий (под различными названиями: праворадикальные, пра-вопопулистские, ультраправые и т.д.) неоднократно становился предметом исследования зарубежных и российских ученых. Успех правых под лозунгами евроскептицизмана на выборах, состоявшихся в мае 2014 г. в Европарламент, метафорически назван в первых аналитических комментариях «политическим землетрясением». Национальный Фронт во Франции и Партия независи-

19 Перегудов С.П. Партии и группы интересов: к новой модели взаимодействия // Полис. 2014. № 1. С. 45—59.

20 Сморгунов Л.В. Сравнительная политология. СПб., 2012. С. 362.

мости Соединенного королевства стали победителями выборов в своих странах.

С.П. Перегудов исследует кейс относительно новой политической силы (Партия независимости Соединенного Королевства (UnitedKingdomlndependenceParty — UKIP), которая довольно бесцеремонно вторглась в партийно-политическое поле, монополизированное тремя основными партиями британского мейнстрима. Эту партию отличает приверженность ее основного ядра «одной цели», каковой для нее является разрыв Британии с Европейским Союзом и обретение «независимости» от него. «Партия клоунов, психов, кексов и сортирных расистов», как называли ее недоброжелатели, стала реальной политической силой, с которой традиционным институтам надо выстраивать отношения.

Лидер Пиратской партии Германии М. Вайсбанд разъясняет позицию партии следующим образом:«...Мы называем такую демократию "Liquid" (жидкой), потому что она может каждый день свободно перетекать из представительной в прямую и обратно. Наша внутрипартийная демократия уже сейчас обеспечивается системой, которая называется "LiquidFeedback"»21.

В полной мере «неоистеблишментской» партией можно считать движение «Пять звезд» (M5S) в Италии, которое сенсационно получило более четверти голосов избирателей на парламентских выборах 2013 г. Движение, основанное актером-комиком Б. Грилло и мобилизовавшее читателей его блога, представляет собой популистскую силу, опирающуюся прежде всего на молодежь Севера и Центра страны. Как отметил Д. Макдонелл (D. McDonell)22, многие избиратели поддержали «Движение 5 звезд» только для того, чтобы обозначить «свой окончательный разрыв с партиями мейнстрима».

С.Хенли и А. Сикк23, упоминая Грилло, отмечают быстрый рост партий этого типа в Центральной и Восточной Европе.

21 Интервью с политическим руководителем Пиратской партии Германии М. Вайсбанд. URL: http://www.partner-inform.de/index.php/partner/detail/2011/ 11/170/5160 (дата обращения 14.06.2014).

22 McDonell D. Too much too young for Italy's Five-Star Movement? URL: http://theconversation.com/too-much-too-young-for-italys-five-star-movement-12491 (дата обращения 14.06.2014).

23 Hanley S., SikkA. The spread of anti-establishment politics across Central and Eastern Europe may hold lessons for West European countries. URL: http:// blogs.lse. ac.uk/europpblog/2013/08/29/Сдата обращения 14.06.2014).

По мнению авторов, подъем новых антиистеблишментских партий — это выражение кризиса политики, а не экономики, их породил «распространяющийся (расширяющийся) сбой связи между управляющими и управляемыми». Большинство антиистеблишментских партий стоят на позициях умеренного или радикального евроскептицизма. Хотя брюссельские авторитеты называют требования партий «гонкой против времени», политологи предрекают будущие электоральные успехи ряду антиистеб-лишменстких партий, апеллируя прежде всего к неожиданному успеху M5S.

Ядром неоантиистеблишментских партий являются молодые интернет-пользователи, разделяющие постматериальные ценности в трактовке Р. Инглхарта. Исследование европейского центра DEMOS24 показало, что на политической шкале «правые—левые» представители этих партий получили среднюю отметку 3,38, т.е. они практически позиционируются как левоцентристы.

Особенности информационной культуры тех, на кого рассчитывают неоантиистеблишментские партии, диктуют и новые требования к технологиям и формам агитационной работы. Отмечается тяга к зрелищности, наглядности как следствие так называемого «клипового сознания». Гибридные партии превращают политический процесс в своеобразный «политический меланж», совмещая традиционные политические практики с элементами событийного маркетинга, перфоманса, эпатажа, которые играют важную роль в мобилизации их сторонников.

Возможно, к выявленным С. Рокканом и С. Липсетом расколам (город—село, центр—периферия, государство—церковь, собственники—рабочие) как факторам формирования партийных систем пришло время добавить еще один — «управляющие— управляемые», в условиях информационного общества дающий стимул развития так называемой «неформальной политики» и ведущий к институализации гибридных партий.

«Переходность» или, используя терминологию З. Баумана, «текучесть» современного общества связана с нелинейными процессами и социетальными изменениями25, обусловленными сете-

24Исследование было проведено центром Demos в августе 2013 г., было опрошено около 2000 последователей Грилло и M5S в социальной сети Фейс-бук. Респондентам было предложено позиционировать себя на политической шкале, где 1 означала крайне левый спектр, а 10 — крайне правый.

25 Bauman Z. Liquid Modernity. Cambridge, 2000.

выми источниками развития. В то же время, несмотря на то что сетевое общество стало маркером современных трансформационных процессов26, глубоко затрагивая структуры современного общества, фундаментальные принципы общественного устройства еще окончательно не погибли27 под натиском сетевых структур и процессов. В социальной реальности сетевая логика сосуществует одновременно с другими типами логик (традиционного, индустриального, постиндустриального обществ, проецирующихся на все сферы жизнедеятельности, включая политическую, что обусловливает возникновение различных гибридных институтов, интегрирующих политические практики в оффлайн- и онлайн-среде публичной политики.

Законотворческий краудсорсинг — является гибридным политическим институтом, который сформировался как результат сетевой активности граждан на основе новых технологических платформ, позволяющих им влиять на парламентский процесс принятия законодательных актов. Например, экономический кризис в Исландии под воздействием глобальных событий в 2008 г. спровоцировал масштабные гражданские выступления с призывами переписать конституцию, которая была принята в 1944 г., когда страна получила независимость от Дании. В 2010 г. был создан Конституционный совет — инициативная группа из 25 граждан в сети Интернет, который разработал и опубликовал первый проект в апреле 2011 г. на своем сайте (Шр://81]огп1а£агаёл8/ ГгеШг/1е8а/11еш35451/), а затем позволил гражданам комментировать его через страницу Facebook (https://www.facebook.com/ Stjorn1agarad). Члены совета были также активны в Твиттере, размещали видео в YouTube и распространяли изображения в Шскг. Итоговой проект конституции был представлен в августе 2011 г. в исландский парламент28. Таким образом, краудсорсинговый проект конституции в Исландии позволил государственной власти разделить политические риски от разработки и принятия нового конституционного проекта с гражданской общественностью, которая приняла участие в написании правил собственного бытия.

26 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ. под ред. О.И. Шкаратана. М., 2000.

27 Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М., 2004. С. 7.

28 Исландия представила конституцию, написанную краудсорсингом. URL: http://habrahabr.ru/blogs/crowdsourcing/125264/ (дата обращения 25.07.2014).

В Великобритании единая краудсорсинговая платформа Jolitics.com была создана основателем социальной сети Bebo Майкл Бирч (MichaelBirch) для оптимизации законотворческой деятельности политическими активистами и представителями лобби29. Ресурс копирует модель работы британского парламента — на нем предусмотрены стадии внесения проекта, его обсуждения и голосования. Изначально платформа позволит вносить только предложения в сфере общегосударственной политики, однако впоследствии планируется с ее помощью обсуждать и вопросы местного значения. Пользователи Jolitics смогут опубликовать на сайте предложение (аналог законопроекта) длиной не более 140 символов (аналогично записям в Twitter-микро-блогах), а также его краткое описание. Остальные пользователи могут обсуждать «законодательную» инициативу в течение четырех недель, после чего она выставляется на голосование. Если предложение одобряют более 50% голосующих, оно может быть отослано члену парламента с указанием числа проголосовавших за него пользователей30.

Таким образом краудсорсинговые платформы, с одной стороны, в онлайн-пространстве публичной политики позволяют воспроизвести законотворческий процесс на основе нормативных процедур конституционного права, с другой, — существенно расширяют и модифицируют возможности гражданского общества повлиять на результаты данного процесса.

Политические гибриды — это феномен, порожденный в значительной мере изменениями в политической культуре и характере идентичности. И.В. Кудряшова полагает, что «гибридность — это сфера трансформации и изменений, где оспариваются фиксированные идентичности, построенные на эссенциалистских установках»31. Используемая ею метафора известного исследователя феномена гибридности Х.К. Бхабха32 описывает сферу гиб -

29 Tyler R. Jolitics: Bebo founder's political social network launches // The Telegraph (21.03.2011). URL: http://www.telegraph.co.uk/technology/social-media/ 8394883/Jolitics-Bebo-founders-political-social-network-launches.html (дата обращения 5.06.2014).

30 Гайнуллина А. Социальная сеть для лоббистов Jolitics запущена в Великобритании //РИАНовости (21.03.2011). URL: http://ria.ru/science/20110321/ 356394695.html (дата обращения 7.06.2014).

31 Кудряшова И.В. Гибридная политическая идентичность // Политическая идентичность и политика идентичности: В 2 т. Т. 1. М., 2011. С. 93.

32 Bhabha H.K.The location of culture. L., N.Y.: Routledge. 1994.

ридности как лестничный пролет, лиминальное пространство между маркированными идентичностями, который превращается в соединительную ткань, образующую отличное от верхнего и нижнего, черного и белого. Продолжая эту метафору, можно предположить, что институты-гибриды так и останутся в своем «лестничном пролете», на том этапе институализации, которого они уже достигли.

Следствием глобализации становится возрастание гетерогенности политического пространства и неоднородности акторов, взаимодействующих в нем. Политологи используют для описания этого процесса атрибуты комплексности, сложносоставности, мозаичности. Особого внимания заслуживает феномен «гибрид-ности» в современных политических реалиях. Возможно, пришло время рассматривать гибридность политических институтов не как организационную девиацию, а как способ развития в современных условиях. Создание и рост популярности гибридных политических институтов свидетельствует об острой актуализации проблематики, необходимости поиска адекватного теоретико-методологического инструментария, пригодного для осмысления процессов, происходящих буквально на наших глазах.

Список литературы

Бусыгина И.М. Как российский политический режим доказывает свою привлекательность // Отечественные записки. 2013. № 6.

Гайнуллина А. Социальная сеть для лоббистов Jolitics запущена в Великобритании // РИА Новости (21.03.2011). URL: http://ria.ru/sci-ence/20110321/356394695.html

Интервью с политическим руководителем Пиратской партии Германии М. Вайсбанд. URL: http://www.partner-inform.de/index.php/part-ner/detail/2 011/11/170/5160

Исландия представила конституцию, написанную краудсорсин-гом. URL: http://habrahabr.ru/blogs/crowdsourcing/125264/

Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ. под ред. О.И. Шкаратана. М., 2000.

Колесников А. Гибридные государства // Ведомости. 22.07.2014, № 131 (3635). URL: http://www.vedomosti.ru/opinion/news/29261861/po-litekonomiya#ixzz39GjzRdjr

Кудряшова И.В. Гибридная политическая идентичность // Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. Т. 1. М., 2011.

Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях // Полис. 2002. № 1.

О'Донелл Г. Делегативная демократия // Пределы власти. URL: http://old.russ.ru/antolog/predely/2-3/dem01.htm

Перегудов С.П. Партии и группы интересов: к новой модели взаимодействия // Полис. 2014. № 1.

Политика стран Запада: содержание, акторы, институциональные проблемы / Отв. ред. К.Г. Холодковский. М., 2006.

Прохоренко И.Л. Территориальные сообщества в политическом пространстве современной Испании. М., 2010.

Сморгунов Л.В. Сравнительная политология. СПб., 2012.

Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М., 2004.

Хенкин С.М. Испания в тисках системного кризиса // Глобальный мир: к новым моделям национального и регионального развития. В 2 т. Т. 2. М., 2014.

Шакирова Э.В. Концепт гибридного политического режима в современной политологии как аналитическая рамка анализа российской политики // Исторические, философские, политологические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2013. № 6 (32): в 2 ч. Ч. II.

Шнель С.Н. Новая волна: многообразие авторитаризма в отражении современной политической науки // PolitBook. 2013. № 4. С. 120—140.

Bauman Z.Liquid Modernity. Cambridge, 2000.

Beck KRisk Society Revisired: Theory, Politics and Research Programmes // The risk Society and Beyound. L., 2007.

Bhabha H.K. The location of culture. L.; N.Y., 1994.

Croissant A, Wurster S. Performance and persistence of autocracies in comparison: introducing issues and perspectives // Contemporary Politics. 2013. Vol. 49. N3.

Hanley S, Sikk A. The spread of anti-establishment politics across Central and Eastern Europe may hold lessons for West European countries. URL: http://blogs.lse.ac.uk/europpblog/2013/08/29/

McDonell D. Too much too young for Italy's Five-Star Movement? URL: http://theconversation.com/too-much-too-young-for-italys-five-star-movement-12491

O'Donnell G, SchmitterP. Transitions from Authoritarian Rule. Tentative Conclusions about Uncertain Democracies. Baltimore; L.: The Johns Hopkins University Press, 1986.

Tyler R. Jolitics: Bebo founder's political social network launches // The Telegraph (21.03.2011). URL: http://www.telegraph.co.uk/technology/ social-media/8394883/Jolitics-Bebo-founders-political-social-network-la-unches.html