ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОДЛОГИ В РОССИИ (ДОСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД)

УГОЛОВНОЕ ПРАВО, УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2024. Т. 21, № 1. С. 78-85.

УДК 343.3/7

Б01 10.24147/1990-5173.2024.21(1).78-85

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОДЛОГИ В РОССИИ

А. Л. Баландин

Адвокатская палата Омской области, г. Омск, Россия

Введение. Возникновение уголовной ответственности за подлог представляет собой тот редкий случай, когда она проистекает от предмета преступления, а не от его объекта. Для российского законодательства это закономерно, поскольку в течение долгого времени в нём не было четкого деления на отрасли права. Цель. Автором поставлена цель показать развитие уголовной ответственности за подлоги по русскому уголовному праву. Методология. Использованы сравнительно-исторический, формально-логический и статистический методы. Результаты. В уголовном законодательстве России выделялись следующие виды подлогов: политические, служебные, судебные, военные, управленческие, возмутительные (мятежные), карантинные, религиозные. Особый интерес представляет подлог личности (самозванство). Заключение. Исторический обзор ответственности за подлоги в досоветской России позволяется по-новому взглянуть на существующую практику защиты личности, общества и государства от создания ложных документов для их социально опасного использования в общественных отношениях.

Ключевые слова: подлог; фальшивый документ; оговоры ложные доносы; фальсификация; подделка.

1. Введение

В толковом словаре русского языка С. И. Ожегова подлог определяется как подделка, составление ложного, фальшивого документа, записи1. Д. Н. Ушаков даёт такое определение подлога: «Подделка с целью обмана, введение в заблуждение»2. Представляется, что первое определение более точное, поскольку в нём выражена сущность подлога - создание (составление, изготовление) фальшивого (ложного) документа для его социально опасного использования в общественных отношениях. Цель такого изготовления может быть не только корыстной, она может выражать групповые интересы и соответствовать экспектациям определённого социума. Обман не является единственной целью создания фальшивого документа, к тому же чаще всего он выступает способом преступления, а не целью.

Статья имеет целью показать развитие уголовной ответственности за подлоги по русскому уголовному праву.

2. Методология

Методология исследования включает использование сравнительно-исторического, формально-логического и статистического методов.

3. Результаты

Возникновение уголовной ответственности за подлог представляет собой тот редкий случай, когда она проистекает от предмета преступления, а не от его объекта. Для российского законодательства это закономерно, поскольку в течение долгого времени в нём не было чёткого деления на отрасли права (гражданского, уголовного, процессуального и др.).

3.1. Ответственность за подлоги в Х1У-ХУШ вв.

В рассматриваемый период развитие общественных отношений имело центростре-

мительный характер, и в правовом смысле центром становился документ. В статье 61 Псковской судной грамоты 1397 г. говорится: «А князю и посаднику грамот правых не по-сужати, а лживых грамот и доски обыскавши, правда судом посудити», что в переводе на современный русский язык это означает следующее: «Князь и посадник не (должны) объявлять недействительными грамоты, подлинность которых не вызывает сомнений и которые составлены по установленной законом форме. Но подложные грамоты и доски, произведя по истине расследование, (следует) на судебном разбирательстве признать недействительными» [1, с. 338, 370]. В комментариях указывается, что к письменным документам того времени относились: записи, рядницы и доски. Записи представляли собой письменные договоры, заключённые между сторонами, копии которых сдавались на хранение в архив (ларь) Троицкого собора в Пскове. Такая запись являлась официальным документом, не подлежащим оспариванию в суде. Рядницами назывались платежные расписки, в которых указывалась сумма долга или торговой ссуды. Только те рядницы, копии которых сдавались в архив Троицкого собора, могли предъявляться в качестве бесспорного доказательства. В противном случае эти записи не имели юридической силы (статьи 32 и 38). Доска, в отличие от записи, была простым домашним договором, написанным на доске. Копия такого договора не сдавалась в архив Троицкого собора [2]. Таким образом, здесь просматривается начало придания процессуального значения определённым документам, и то в сфере гражданского права. Подложные записи просто не принимались во внимание, а их составление никакой ответственности не влекло.

Такая ответственность возникает в Судебнике 1497 г., в статье 67 которого указано, что в случае обнаружения впоследствии ложности показания свидетеля, данного им на суде, с него взыскиваются все убытки и расходы, понесённые потерпевшим [3, с. 62]. Как видим, здесь наступает гражданско-правовая ответственность.

В Судебнике 1550 г. появляется уголовная ответственность за подделку документов. Статья 59 устанавливает: «А доведут на кого разбой, или душегубство, или ябедничество,

или подписку, или иное лихое какое дело, а будет ведомо(й) лихой человек, и боярину того велети казнити смертною казнью, а ис-цево велети заплатити из его статка; и что ся его статка за исцовым останет, и то отдати в прогоны. А не будет у которого у лихово столко статка, чем исцово заплатити, и боярину того лихово в ысцеве гибели исцу не выдати, а велети его цареву и великого князя тиуну московскому да дворскому» [3, с. 108]. По мнению комментаторов этой статьи, под подпиской как раз имеется в виду подделка документа. «Так, в 1547 году разбиралась тяжба Шереметьева с князьями Токмаковым и Ноздреватым о подделке документов на половину села Гравороново. Бывший в комнате Ноздреватого Власко оказался человеком убогим, который своего двора не имеет, а кормится пером. Он был пытан и показал, что уже обвинялся в подписке» [3, с. 148]. Обратим внимание, что в данном случае речь также идёт о ложном доносе и лжесвидетельстве, а уголовная ответственность адресована специальному субъекту («лихому человеку» - закоренелому преступнику). Поэтому вряд ли правильно трактовать это преступление в качестве должностного, как полагают некоторые авторы [4, с. 91; 5, с. 84]. Скорее это преступление против правосудия.

Следовательно, можно констатировать, что уголовная ответственность за подлог появляется вместе с принятием Судебника 1550 г.

Для Руси того времени довольно характерны были оговоры в тяжких преступлениях, о чём свидетельствует Медынский губной наказ 1555 г., включённый в Уставную книгу Разбойного приказа 1555-1556 гг. Наказ предписывал в этом случае начать следствие, разыскать подозреваемого, а всё его имущество описать и опечатать до окончания дела. К оговорённым применяли пытку и устраивали очную ставку с теми, кто их оговорил. Общий настрой Медынского губного наказа явно обвинительный, и оговорённому было чрезвычайно сложно добиться справедливости (признания его добрым человеком), даже если отсутствовали доказательства его виновности [3, с. 222-223]. Наказ является своего рода юридическим фактом практики лжедоносов, которые совершались как из политических соображений, так и по бытовым мотивам.

В Соборном уложении царя Алексея Михайловича 1649 г. подлогам посвящена уже целая глава - IV «О подпищикех, и кото -рые печати подделывают». Она включает четыре статьи. Приведём две из них:

«1. Будет кто грамоту от государя напишет сам себе воровски или в подлинной го -судареве грамоте и в и(ы)ных в каких приказных писмах что переправит своим вымыслом, мимо государеву указу и боярского приговору, или думных и приказных людей и подъяческия руки подпишет или зделает у себя печать такову, какова государева печать, и такова за такия вины по сыску казнити смертию.

2. А будет кто воровством же начнет отъимати государевы печати от государевых грамот, или от иных каких приказных писем, и те государевы печати учнет к иным каким воровским писмам прикладывати, или будет кто учнет какия писма воровстом же наряжа-ти, и приказныя писма переправлятти мимо государвеву указу, и того казнити смертию же, а писмам его нарядным ни в чем не вери-ти» [6, с. 91].

Уголовная ответственность при этом распространялась на родственников и прислужников виновного по факту наследования его поддельных писем - при условии их использования (статья 3). В то же самое время при отсутствии вины эти лица освобождались от уголовной ответственности (статья 4). Таким образом, здесь законодатель старался строгость сочетать со справедливостью.

Непосредственное отношение к подлогу имеет артикул 201 Воинских артикулов Петра I (1715), гласящий: «Фальшивых печатей, писем и росхода сочинители, имеют на теле наказаны, или чести и имения, пожитков и живота лишены быть по состоянию, ежели обман велик или мал, или вредителен есть» [7, с. 364]. Как видим, смертная казнь преступникам в этом случае не грозила. Более того, здесь учитывался причинённый вред. Поэтому характеристика комментаторов этого преступления как тяжкого [7, с. 387] представляется необъективной (завышенной).

3.2. Ответственность за подлоги в XIX в.

Вершиной установления уголовной ответственности за подлог следует признать комплекс соответствующих статей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных

1845 г. (далее - Уложение) [8]. Оно было принято в эпоху царствования Николая I, который много внимания уделял законодательному обеспечению самодержавия и го -сударственного управления. Не случайно В. И. Ленин выделил отдельный период в развитии российского законодательства, обозначив его временные границы 18011861 гг. [9, с. 121]. Монарх стремился вмешиваться в мелочи государственного управления [10, с. 29], что указывало на его понимание того, что мелочей в таком деле не бывает. Николай I не боялся привлекать к работе деятелей, которые расходились с ним во взглядах, главным критерием был для него профессионализм. Именно поэтому большая роль в создании Уложения принадлежала либералу М. М. Сперанскому (17721839), чьи идеи и опыт в кодификации российского законодательства были использованы в содержании этого закона.

В Уложении о подлогах говорится в 70 статьях (296, 297, 318, 319, 320, 321, 322, 323, 324, 325, 326, 327, 328, 390, 391, 392, 394, 395, 396, 489, 490, 492, 493, 494, 497, 510, 514, 524, 529, 530, 542, 550, 587, 604, 605, 606, 607, 609, 610, 611, 612, 613, 614, 1010, 1159, 1160, 1166, 1168, 1169, 1567, 1568, 1569, 1586, 1864, 1865, 1912, 2091, 2188, 2189, 2190, 2198, 2199, 2202, 2203, 2204, 2205, 2206, 2207, 2208, 2209). Поскольку некоторые статьи включают более одной части, понятно, что число составов преступлений больше количества статей и равно 101.

Подавляющее большинство составов подлога - формальные. Материальных составов только 10 (10 % от их общего количества).

В Уложении представлена такая характеристика объектов преступных подлогов (в последовательности их изложения): авторитет правительственной власти; авторитет правительственной или судебной власти; неприкосновенность власти императора; неприкосновенность власти Правительствующего Сената; неприкосновенность власти какого-либо министерства или главного управления; неприкосновенность власти губернских правлений, других судебных и правительственных мест и утверждённых законом общественных учреждений; неприкосновенность власти судебных и правительственных учреждений; официальный документооборот

и общественный порядок; интересы государственной службы; интересы государственной службы и правосудия; интересы правосудия; интересы коммерческой службы; интересы военной службы; интересы вероисповедания; казённая собственность, финансовая система; порядок управления; санитарная безопасность; духовная безопасность; общественный порядок; общественная безопасность; кредитная система; частная собственность; порядок ведения официальной документации. Исходя из этого, можно выделить виды подлогов по их направленности:

1. Политические (против государственной власти и её авторитета).

2. Служебные (против интересов государственной и коммерческой службы).

3. Судебные (против интересов правосудия).

4. Военные (против интересов военной службы).

5. Управленческие (против порядка управления и ведения официальной документации).

6. Возмутительные (против общественного порядка и общественной безопасности).

7. Карантинные (против санитарной безопасности).

8. Религиозные (против религиозной безопасности).

Следует проиллюстрировать каждый из этих видов подлогов в плане их объективной стороны.

1. Статья 297 устанавливает ответственность за составление и хранение писем и сочинений ложного содержания, а статья 319 -за составление от имени Государя Императора указов, манифестов, грамот, рескриптов, а равно их использование для каких бы то ни было дел или видов.

2. Статья 390 запрещает лживое изложение высочайших повелений или подчистку указов Императорского Величества, а статья 392 - выдачу ложного свидетельства о болезни, бедности, хорошем поведении и пр.

3. Статья 394 предусматривает наказание за вынесение незаконного несправедливого решения по делу, а статья 395 - вынесение по судебному приговору явно завышенного наказания без изменения его рода.

4. Статья 530 говорит о запрете отдачи чужих людей в рекруты подлогом.

5. Статья 604 устанавливает ответственность за подделку гербовой бумаги.

6. Статья 1166 предусматривает наказание за лживый донос начальству.

7. Статья 1010 запрещает подделку документа либо использование чужого документа, освобождающего от исполнения карантинных правил.

8. Статья 1159 устанавливает ответственность за ложное проявление чуда.

Как видим, диапазон действий, образующих объективную сторону подлогов, весьма широк и разнообразен.

Субъективная сторона подлогов, указанных в Уложении, характеризуется как прямым (статья 324), так и косвенным (статья 325) умыслом. В некоторых составах указан корыстный мотив (статья 392, часть вторая).

Субъект подлогов может быть как общим (статья 390, часть первая), так и специальным (статья 390, часть вторая).

Наказуемость подлогов чаще всего заключается в лишении всех прав состояний, ссылка на житьё в Сибирь (чаще в Томскую или Тобольскую губернию, с заключением на определенное время). Единственный раз упоминается смертная казнь, которая грозит за подделку документа либо использование чужого документа, освобождающего от исполнения карантинных правил. Что касается телесных наказаний (удары плетьми или розгами), то их применение имеет такое большое количество исключений, что возможность их применения становится маловероятной. Иными словами, законодателю Сибирь представлялась столь проклятым местом, что ссылка туда казалась очень суровым наказанием.

3.3. Уголовная ответственность за подлоги в XX в.

В Новом уголовном уложении 1903 г. количество наказуемых подлогов осталось прежним: о нём говорится в 69 статьях. Однако что касается видов подлога, то появляются новые. К ним прежде всего следует отнести самозванство. Статья 134 устанавливает, что виновный: 1) в выдаче себя за члена Российского Императорского Дома, хотя бы и умершего; 2) в выдаче себя за лицо, действующего по особому, данного Царствующим Императором, уполномочию или поручению; 3) в распространении заведомо ложного слу-

ха об изменении установленных Законами Основными образа правления или порядка наследия Престола, или об отречении Царствующего Императора от Престола, или Наследника от права наследования онаго, - наказывается заключением в исправительном доме.

3.4. Самозванство

Тема самозванства типична для императорской России, и странно, что уголовная ответственность за это деяние появляется только на излёте романовской династии. Самозванство - это присвоение себе или кому-либо чужого имени, звания и других личностных атрибутов в определённых целях. Го -воря кратко, это подлог личности.

Само по себе самозванство не является преступным. Более того, иногда оно оказывается не только общественно полезным, но даже романтичным. Об этом свидетельствует история Надежды Дуровой, отчаянной девицы-улана, рассказанная ею в «Записках кава-лерист-девицы»4. Самозванство приобретает общественно опасный характер, если ставит перед собой противоправные цели. Они могут быть как политическими, так и вполне прозаическими - бытовыми. И в том и в другом случае перед самозванцем возникает угроза ответственности. В частности, когда подлог личности совершается исключительно в корыстных целях, речь обычно идёт о способе совершения преступления, характерном для мошенничества или вымогательства.

Политическое самозванство в России в наиболее трагической форме проявилось на рубеже XVI-XVII вв. Лжедмитрий I и «тушинский вор» Лжедмитрий II выявили закономерность российской внутренней политики: когда элита ставит групповые или личные интересы выше национальных (государственных), а легитимная власть не может её эффективно контролировать, то неизбежно наступает смутное время, угрожающее самому существованию государства.

Историки констатируют различия между указанными самозванцами. Лжедмитрий I характеризуется как смелый, умный и сообразительный человек, легко решавший сложные вопросы, смело нарушавший традиции и придворный этикет. Показал себя деятельным управителем, чуждым жестокости. Каж-

дый день бывал в Боярской думе. Сам обучал ратных людей, снискал популярность в народе. В политике пытался играть самостоятельную роль [11, с. 81].

Лжедмитрий II такими качествами не характеризовался, хотя обладал хитростью и изворотливостью, позволившими ему «царствовать» больший срок, нежели его предшественнику [12].

Однако у обоих самозванцев было и много общего. Во-первых, к ним примкнули опальные бояре. Например, Лжедмитрия I поддержали Романовы, Нагие, Головины, Мстиславские, Шуйские - словом, партия противников Бориса Годунова [12, с.112]. Представитель их рода Филарет был наречён патриархом при дворе Лжедмитрия II.

Во-вторых, оба Лжедмитрия были ставленниками Речи Посполитой и, по существу, выражали чужие интересы, и не только в политике. Народ очень задевало поведение шляхты, окружавшей самозванцев. Они «нападали на сёла и неистствовали над людьми; для потехи истребляли достояние русского человека, убивали скот, бросали мясо в воду, насиловали женщин и даже невзрослых девочек. Были случаи, что женщины, спасаясь от бесчестия, резались и топились на глазах злодеев, а другие бежали от насилия и замерзали по полям и лесам. Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церкви скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись, для забавы приказали монахам и монахинями петь срамные песни плясать» [13, с. 409]. Далеко не случайно среди народа отношение к самозванцам было как к колдунам и оборотням. Ряженые цари не только предпочитали польскую одежду русской, но и увлекались алхимией, гаданием, изучением древних каббалистических манускриптов (в особенности Лжедмитрий II) - словом, всем, что называли чернокнижием [14, с. 107].

В-третьих, самозванцы выступали в роли организаторов массового нравственного помешательства, когда забывались вековые ценности, слова православной молитвы «жизни во всяком благочестии и чистоте». При дворах самозванцев вино и пиво лилось рекой, процветали грабежи окрестного населения, а сами дворы становились настоящи-

ми отстойниками человеческих отбросов, притягивая к себе разбойников, беглых каторжников и воров.

Конечно, нельзя забывать про классовую сущность бунтов, которые возглавляли самозванцы. Об этом много говорили советские историки [15]. Кроме того, современные исследователи указывают на социокультурные и даже бессознательные начала русского бунта. Однако главной чертой самозванства оставалась плохая игра. Ближайшие наперсники Е. Пугачёва, именовавшего себя царём Петром Фёдоровичем, назывались именами вельмож, окружавших в то время престол Екатерины: Чика - графом Чернышевым, Шигаев - графом Воронцовым, Овчинников - графом Паниным, Чумаков - графом Орловым. «Царём» они откровенно помыкали, убивали всех, кто становился ему особенно близок5. Конечно, такой театр ожидало фиаско, а судьба его актёров была печальной.

Другие виды подлога, запрещённые Уложением 1903 г. и не упоминавшиеся в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., имеют отношение к тому, что называется обманом покупателей (статьи 217, 219), распространению ложных слухов на бирже (статья 264), незаконному сбору средств на церковь, монастырь или иное богоугодное учреждение (статья 277), вступлению в брак посредством обмана жениха или

невесты (статья 410), преступным деяниям против авторских прав (глава 35).

Есть и то, что роднит указанные два Уложения - 1845 г. и 1903 г., - казуистичность многих норм, доходящая до мелочности.

4. Заключение

Исторический обзор ответственности за подлоги в досоветской России позволяет по-новому взглянуть на существующую практику защиты личности, общества и государства от создания ложных документов для их социально опасного использования в общественных отношениях. В качестве самого наглядного примера приведём широко распространённую практику сбора средств на различные цели, которая в настоящее время не имеет надлежащего правового регулирования.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка. - М. : А-ТЕМП, 2010. - С. 537.

2 Ушаков Д. Н. Большой толковый словарь современного русского языка. - М. : Буколика, 2008. - С. 720.

3 Новое Уголовное Уложение. - СПб. : Изд. В. П. Анисимова, 1903. - 232 с.

4 Дурова Н. А. Записки кавалерист-девицы. -Казань : Татар. книж. изд-во, 1966. - 237 с.

5 Пушкин А. С. История Пугачева. - URL: https://imwerden.de>pdf/pushkin_istoriya_pugache-va.pdf (дата обращения 17.12.2023).

ЛИТЕРАТУРА

1. Российское законодательство Х-ХХ веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. - Т. 1. - М. : Юрид. лит., 1984. - 430 с.

2. Мартысевич И. Г. Псковская Судная Грамота. - URL: https://www.hse.ru>data/2012/06/15/1255410194/ Мартысевич И.Г.... (дата обращения: 16.12.2023).

3. Российское законодательство Х-ХХ веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. - Т. 2. - М. : Юрид. лит., 1985. - 519 с.

4. Федорова А. Н. Эволюция понятия правонарушения в XV-VII вв. // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Серия: Юридические науки. - 2011. - № 3. - С. 90-94.

5. Ананьева Н. Г. Характеристика деяний по Судебнику 1550 г. // Балтийский гуманитарный журнал. -2015. - № 3. - С. 84.

6. Российское законодательство Х-ХХ веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. - Т. 3. - М. : Юрид. лит., 1985. - 511 с.

7. Российское законодательство Х-ХХ веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. - Т. 4. - М. : Юрид. лит., 1986. - 511 с.

8. Российское законодательство Х-ХХ веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. - Т. 6. - М. : Юрид. лит., 1988. - 431 с.

9. Ленин В. И. Наши упразднители // Полн. собр. соч. - М. : Госполитиздат, 1961. - Т. 20. - С. 114-134.

10. Ерошкин Н. П. Крепостническое самодержавие и его политические институты (первая половина XIX века). - М. : Мысль, 1981. - 251 с.

11. Муравьева Л. А. Смутное время в России: причины, этапы, последствия // Финансы и кредит. -2004. - № 27. - С. 76-85.

12. Морозова Л. Е. История России. Смутное время - М. : АСТ, 2011. - 543 с.

13. Костомаров Н. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Полное издание в одном томе. - М. : Альфа-Книга, 2010. - 1260 с.

14. Ламкина Г. П. Религиозные аспекты идеологии самозванства на Руси в период Смуты XVII века // Вестник Московского университета МВД России. - 2010. - № 2. - С. 105-108.

15. Миннинков Н. А. Традиции и перспективы изучения массовых народных движений в России XVII-XVIII веков // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. История. Регионове-дение. Международные отношения. - 2019. - № 2. - С. 26-35.

Информация об авторе

Баландин Алексей Леонидович - адвокат

Адвокатская палата Омской области

Адрес для корреспонденции: 644077, Россия, Омск, пр. Мира, 55а

E-mail: alexbalomsk@gmail.com

SPIN-код: 5653-3295, Author ID: 1066687

Информация о статье

Дата поступления - 24 декабря 2023 г. Дата принятия в печать - 15 января 2024 г.

Для цитирования

Баландин А. Л. Ответственность за подлоги в России (досоветский период) // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2024. Т. 21, № 1. С. 78-85. й01: 10.24147/1990-5173.2024.21(1).78-85.

RESPONSIBILITY FOR FORGERY IN RUSSIA

A.L. Balandin

Law Chamber of the Omsk region, Omsk, Russia

Introduction. The emergence of criminal liability for forgery is a rare case when it stems from the subject of the crime, and not from its object. This is natural for Russian legislation, since for a long time there was no clear division into branches of law. Purpose. The purpose is to show the development of criminal liability for forgery in Russian criminal law. Methodology. The methodology includes the use of comparative historical, formal logical and statistical methods. Results. The following types of forgeries were distinguished in the criminal legislation of Russia: political, official, judicial, military, managerial, outrageous (rebellious), quarantine, religious. Of particular interest is identity forgery (imposture). Conclusion. A historical overview of the responsibility for forgery in pre-Soviet Russia allows us to take a fresh look at the existing practice of protecting individuals, society and the state from creating false documents for their socially dangerous use in public relations.

Keywords: forgery; false document; reservations; false denunciations; falsification.

REFERENCES

1. Chistyakov O.I. (ed.). Russian legislation of the 10th - 20th centuries, in 9 volumes. Vol. 1. Moscow, Yuridicheskaya literatura Publ., 1984. 430 p. (In Russ.).

2. Martysevich I.G. Pskov Judgment Certificate. Available at: https://www.hse.ru>data/2012/06/15/1255410194/ MapraceBHH HX.... (accessed 16 December 2023). (In Russ.).

3. Chistyakov O.I. (ed.). Russian legislation of the 10th - 20th centuries, in 9 volumes. Vol. 2. Moscow, Yuridicheskaya literatura Publ., 1985. 519 p. (In Russ.).

4. Fedorova A.N. Evolution of the concept of offense in the XV-VII centuries. Vektor nauki Gosudarstvennogo univesiteta Tolyatti. Seriya: Yuridicheskie nauki = Science Vector of Tolyatti State University. Series: Legal Sciences, 2011, no. 3, pp. 90-94. (In Russ.).

5. Ananyeva N.G. Characteristics of acts according to the 1550 Sudebnik. Baltiiskii Gumanitarnyi Zhurnal = Baltic Humanitarian Journal, 2015, no. 3, p. 84. (In Russ.).

6. Chistyakov O.I. (ed.). Russian legislation of the 10th - 20th centuries, in 9 volumes. Vol. 3. Moscow, Yuridicheskaya literatura Publ., 1985. 511 p. (In Russ.).

7. Chistyakov O.I. (ed.). Russian legislation of the 10th - 20th centuries, in 9 volumes. Vol. 4. Moscow, Yuridicheskaya literatura Publ., 1986. 511 p. (In Russ.).

8. Chistyakov O.I. (ed.). Russian legislation of the 10th - 20th centuries, in 9 volumes. Vol. 6. Moscow, Yuridicheskaya literatura Publ., 1988. 431 p. (In Russ.).

9. Lenin V.I. Our abolitionists, in: Lenin V.I. Complete works. Moscow, Gospolitizdat Publ., 1961. Vol. 20, pp. 114-134. (In Russ.).

10. Eroshkin N.P. Serfdom autocracy and its political institutions (the first half of the XIX century). Moscow, Mysl' Publ., 1981. 251 p. (In Russ.).

11. Muravyeva L.A. The Time of Troubles in Russia: causes, stages, consequences. Finansy i kredit = Finance and Credit, 2004, no. 27, pp. 76-85. (In Russ.).

12. Morozova L.E. History of Russia. Time of Troubles, Moscow, AST Publ., 2011. 543 p. (In Russ.).

13. Kostomarov N. Russian history in the biographies of its main figures. Complete edition in one volume. Moscow, Al'fa-Kniga Publ., 2010. 1260 p. (In Russ.).

14. Lamkina G.P. Religious aspects of the ideology of imposture in Russia during the Troubles of the XVII century. Vestnik Moskovskogo universiteta MVD Rossii = Vestnik of Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, 2010, no. 2, pp. 105-108. (In Russ.).

15. Minninkov N.A. Traditions and prospects of studying mass popular movements in Russia of the XVII-XVIII centuries. Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya 4. Istoriya. Regionovedenie. Mezhdunarodnye otnosheniya = Science Journal of VolSU. History. Area Studies. International Relations, 2019, no. 2, pp. 26-35. (In Russ.).

About the author

Balandin Alexey - lawyer

Omsk Region Law Chamber

Postal address: 55a, Mira pr., Omsk, 644077,

Russia

E-mail: alexbalomsk@gmail.com SPIN-code: 5653-3295, Author ID: 1066687

Article info

Received - December 24, 2023 Accepted - January 15, 2024

For citation

Balandin A.L. Responsibility for Forgery in Russia (The Pre-Soviet Period). Vestnik Omskogo universiteta. Seriya "Pravo" = Herald of Omsk University. Series "Law", 2024, vol. 21, no. 1, pp. 78-85. DOI: 10.24147/1990-5173.2024.21 (1).78-85. (In Russ.).