Книжное обозрение. Рецензия на монографию “новые идеи в социологии”

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 18. СОЦИОЛОГИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. № 1

А.В. Лубский, докт. филос. наук, Южный федеральный университет*

КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ. РЕЦЕНЗИЯ НА МОНОГРАФИЮ "НОВЫЕ ИДЕИ В СОЦИОЛОГИИ"**

Статья представляет собой рецензию на монографию "Новые идеи в социологии", под редакцией Ж.Т. Тощенко.

Ключевые слова: социология, новые явления и процессы в российском обществе, социологические исследования.

The article is a review of the book entitled "New Ideas in Sociology", edited by J.T. Toshchenko.

Key words: sociology, new phenomena and processes in the Russian society, sociological research.

Монография, в которую вошли доклады, прозвучавшие на семинарах Научного совета "Новые явления в общественном сознании и социальной практике", а также статьи, опубликованные в журнале "Социологические исследования" в 2010—2012 гг., состоит из двух разделов: в первом рассматриваются состояние и тенденции развития российской социология; во втором представлены результаты социологического изучения новых явлений и процессов в российском обществе.

Состояние социологии в России на рубеже веков можно охарактеризовать метафорой "fin de siècle", означающей конец одной и начало другой эпохи: крах многообещающих начинаний, но и сохранение надежды на интеллектуальные прорывы1. При этом эксперты отмечают, что "сегодняшнее состояние российской теоретической социологии вызывает много вопросов у социологов, занимающихся этой проблематикой. Чаще всего высказываются весьма критические точки зрения об отсутствии универсальных теоретических средств для эффективного исследования современного российского общества, социологического языка, на котором российские социологи могли бы вступать в профессиональную коммуникацию, о некритическом использовании теорий, заимствуемых у западной социологии"2. В связи с этим одни исследователи

* Лубский Анатолий Владимирович, e-mail: soc@ippk.sfedu.ru ** Новые идеи в социологии: Монография / Отв. ред. Ж.Т. Тощенко. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2013. 479 с.

1 См.: Лубский А.В. Российская социология на рубеже веков: состояние и тенденции развития // Гуманитарий Юга России. 2012. № 1. С. 59-75.

2 Козлова Л.А. Теоретико-методологическая ситуация в российской социологии: мнения экспертов // Теория и методология в практиках российских социологов: постсоветские трансформации. М., 2010. С. 97.

обращают внимание на крайне низкий теоретический уровень работ российских ученых3, а другие утверждают, что в сегодняшней России вообще нет теоретической социологии4. Один из авторов монографии, А.В. Тихонов, размышляя о перспективах развития отечественной социологии, назвал ее нынешнее состояние "пред-наукой"5.

Рассматривая тенденции развития российской социологии, Ж.Т. Тощенко отмечает как позитивные моменты этого развития, обусловленные теоретическими поисками, так и негативные, связанные с рецепцией западной социологической мысли. В плане теоретических поисков он обращает внимание на то, что в работах российских ученых получили дальнейшее развитие такие социологические концепции, как общество знания, турбулентный социум, социология жизни. Отечественные ученые добились теоретически значимых результатов при изучении таких новых явлений и процессов в российском обществе, которые связаны с конфликтоген-ностью миграционных потоков (А. В. Дмитриев), образом жизни (Г.И. Осадчая), в том числе этнических диаспор (Ю.В. Арутюнян), жизненными силами общества (С.И. Григорьев), сдвигами в общественном сознании и поведении различных социальных групп (В.К. Левашов, В.А. Луков), трансформацией социальной структуры общества (Н.Е. Тихонова), институциональными матрицами общественного развития (С.Г. Кирдина).

Негативные тенденции в развитии российской социологии проявляются в том, что "многие авторы, — как подчеркивает Ж.Т. Тощенко, — пока не могут обойтись без того, чтобы при объяснении происходящих изменений не прибегать к многочисленным ссылкам на коллег-социологов за рубежом", и поэтому "самый незначительный анализ сопровождается перечнем и цитированием имен лишь американских, французских или немецких ученых". В результате создается впечатление, что "российские социологи не могли предложить ни одной новаторской идеи по изучаемой проблеме. Авторы не пытаются сделать свои выводы, пусть спорные, но основанные на анализе реальной ситуации"6.

В связи с этим следует отметить, что Ж.Т. Тощенко затрагивает очень "щепетильную" для российской социологии тему, связанную с некритическим использованием в отечественных социоло-

3 См.: Гудков Л. О положении социальных наук в России // Новое литературное обозрение. 2006. № 77. С. 314-339.

4 См.: Филиппов А. Теоретическая социология в России // Мыслящая Россия. Картография современных интеллектуальных направлений. М., 2006. С. 185-204.

5 Тихонов А.В. Отечественная социология: проблемы выхода из состояния преднауки и перспективы развития // Новые идеи в социологии. С. 33-49.

6 Тощенко Ж.Т. Новые тенденции в развитии российской социологии // Новые идеи в социологии. С. 10-24.

гических практиках западных теоретических конструктов. Сегодня в социологических исследованиях особое значение придается принципу контекстуальности, предполагающему необходимость изучения социальных явлений в рамках той культурно-исторической среды, которая их породила. Поэтому прежний поиск универсальных понятий и моделей, пригодных при изучении любой страны, независимо от ее социокультурного своеобразия в настоящее время, как подчеркивают некоторые специалисты, признается сциентистской иллюзией. Даже такие понятия, как "глобализация" или "модернизация", предлагается использовать только применительно к конкретному этапу развития региона, страны, мира7, наполняя их национальной спецификой8.

При этом речь, разумеется, идет не том, что при изучении российского общества нельзя использовать методологические подходы, разработанные в современной западной социологии, а о том, что, во-первых, эти подходы не следует превращать в универсальные познавательные средства, а во-вторых, их познавательный потенциал надо соизмерять с российской социокультурной спецификой. При изучении конкретных социокультурных реалий необходима социологическая экспертиза возможности использования социологических теорий, возникших, например, в западноевропейском интеллектуальном контексте, которая предполагает выяснение степени соизмеримости различных пластов российского и западноевропейского социокультурного опыта или поиск областей их социокультурного совпадения. При использовании понятий, возникших в рамках определенной социокультурной среды для описания и объяснения иного социокультурного опыта, надо также учитывать методологическое предостережение П. Фейерабенда, который писал, что «словари и переводы являются весьма неудачным способом вводить понятие языка, синтаксис которого существенно отличен, например, от английского, или от идей, которые нельзя "подогнать" под западноевропейский способ мышления»9.

На необходимость соблюдения принципа контекстуальности обращает внимание также В.А. Ядов, который, размышляя о будущем социологии, пишет, что в перспективе следует ожидать дальнейших коррекций глобалистских концепций с более адекватной привязкой к особым континентам, культурам, обществам. При этом он полагает, что идею глокализации, т.е. сочетания глобальное — локальное, надо расширить до формулы глобальное — ло-

7 См.: Титаренко Л.Г. Современная теоретическая социология // Социологические исследования. 2009. № 1. С. 16—24.

8 См.: Федотова В.Г. Новые идеи в социальной теории // Социологические исследования. 2011. № 11. С. 18.

9 ФайерабендП. Избранные труды по методологии науки. М., 1986. С. 432.

кальное — анклавное10. С.А. Кравченко, раскрывая новые идеи в области теории нелинейно развивающегося социума в эпоху постмодерна, отмечает, что без учета всех амбивалентных последствий увеличения открытости "открытого социума", включая анклави-зацию, "мы не определим корректно тенденции формирования и направления развития современного глобального сообщества". Однако, по мнению автора, адекватный теоретико-методологический инструментарий для анализа такого социума должен быть не универсальным и завершенным, а становящимся, основанным на новом типе социологического воображения, на переходе к альтернативным моделям научного, в том числе и нелинейно-гуманистического, мышления11. С.Г. Кирдина применительно к изучению гражданского общества также отмечает, что очень часто оно изучается с помощью заранее заданных понятий, сформированных для конкретного культурного и институционального контекстов и превращенных в российском интеллектуальном дискурсе в своего рода идеологемы12.

Обращая внимание на низкий уровень терминологической культуры российских социологов, Д.Г. Подвойский поднимает целый ряд вопросов, относящихся к проблемной сфере особенностей языка социологии и ее понятийного аппарата в условиях мульти-парадигмальности13. Актуализация проблемы языка научного дискурса в отечественной социологии может рассматриваться, на наш взгляд, как попытка преодоления в ней, с одной стороны, синдрома интеллектуального подражания, а с другой — антитеоретического консенсуса14. Соглашаясь с выводом автора о том, что формирование универсального понятийного аппарата — это "манящая сциентистская утопия", полагаем, что в условиях методологического плюрализма в научно-исследовательской деятельности следует исходить из принципа, удачно сформулированного Ф. Граусом. Суть его состоит в том, что понятия не могут быть "правильными" или "неправильными" — они могут быть либо "работающими", либо "неработающими"15. Чтобы сделать понятия "работающими", их надо предварительно операционализировать, т.е. адапти-

10 См.: Ядов В.А. Каким мне видится будущее социологии // Новые идеи в социологии. С. 25-32.

11 См.: Кравченко С.А. Динамика современных социальных реалий: инновационные подходы // Там же. С. 78-98.

12 См.: Кирдина С.Г. Гражданское общество: уход от идеологемы // Там же. С. 99-116.

13 См.: Подвойский Д.Г. Языки социологии: многоголосие или какофония? // Там же. С. 67-78.

14 См.: Розов Н.С. (Не)мыслящая Россия: антитеоретический консенсус как фактор интеллектуальной стагнации // Прогнозис. 2007. № 3. С. 284-293.

15 Graus F. Mentalität — Versuch einer Bergrifibestimmung und Methoden der Untersuchung // Mentalitäten im Mittelalter. Sigmaringen, 1987. S. 11.

ровать к предметной области социологического исследовании, а затем инструментализировать, т.е. превратить в познавательные конструкты16.

В монографии поднимаются и другие проблемы методологического характера. Так, Ж.Т. Тощенко подчеркивает, что в социологии сегодня "померк структурно-функциональный подход, на ведущие позиции стал претендовать антропоцентризм в его социальном контексте". В результате, как образно замечает В.А. Ядов, "железная клетка" социальных структур рухнула, и взамен явился субъект, который выходит из заточения и начинает "самовольничать". О методологических возможностях антропоцентризма в социологии свидетельствуют результаты исследований Н.В. Романовского и Л.А. Гуцаленко, в которых рассматриваются проблемы коллективной памяти и идентичности, парадоксальности "человеческого измерения" социальных инноваций и квазиинноваций в обществе17.

В настоящее время в социологии, как подчеркивает А.В. Тихонов, сложилась методологическая ситуация, которая характеризуется не столько необходимостью смены старой парадигмы, сколько осознанием потребности в ревизии исторического пути развития социологических представлений об обществе. В связи с этим следует отметить, что результатом такой ревизии стало возникновение различных представлений о стратегии дальнейшего развития социологии. Так, В.А. Ядов говорит о необходимости создания новой интегративной социологической теории18. А.В. Тихонов полагает, что одной из таких стратегий может стать синтез социологии жизни и деятельностно-активистского подхода. С.А. Кравченко обращает внимание на идеи "рефлексивной социологии", методологически ориентирующие исследователя на изучение трансформаций рефлексивности социальных акторов, выступающей посредником между социальной структурой и социальной деятельностью, ведущей к переопределению социальных ситуаций и переструктурированию социальных отношений. В последнее время большое внимание в социологии уделяется научным исследованиям интердисциплинарного характера. В этом плане интерес представляют методологические идеи А.В. Шкурко, рассматривающего проблемы синтеза нейрофизиологического и социологического объяснений19.

16 См.: Лубский А.В. Российская социология: язык научного дискурса // Методология, теория и история социологии: Сб. науч. ст. Ростов н/Д, 2012. С. 127—143.

17 См.: Романовский Н.В. Новое в социологии — "бум памяти" // Новые идеи в социологии. С. 50—66; Гуцаленко Л.А. Социальные инновации и квазиинновации в человеческом измерении // Там же. С. 117—133.

18 См.: Ядов В.А. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования российских трансформации. СПб., 2006. С. 81.

19 См.: Шкурко А.В. На пути к нейросоциологии // Новые идеи в социологии. С. 184-200.

Результаты социологических исследований новых явлений в российском обществе представлены в монографии авторами, изучающими прежде всего процессы его трансформации в условиях модернизации. Так, А. В. Кива в сравнительном плане анализирует модели реформ и результаты их реализации в России и Китае20. Н.И. Лапин в контексте иерархии базовых ценностей показывает социокультурные факторы российской стагнации и модернизации, обосновывая системный разрыв между человеческими измерениями стагнации в России и модернизации в развитых странах Европы21. В.К. Левашов в контексте мирового экономического кризиса рассматривает вопросы устойчивого развития российского общества на базе принципов новой политической культуры и стратегии, основанной на согласовании интересов человека, общества и природы22. Л.А. Беляева, раскрывая связь между образованием и культурным капиталом, подчеркивает значимость образовательного потенциала населения для проведения модернизации в России23. Д.В. Трубицын рассматривает проблемы модернизации российского общества в контексте негативной мобилизации как его контр-модернизационной стратегии24. Ю.Г. Волков, предлагая сценарии будущего креативного общества в России, рассматривает предпосылки его формирования применительно к проекту российской модернизации25. О.А. Кармадонов, обобщая опыт исследования ресурсов консолидации российского общества, делает вывод о том, что отсутствие эмпатии как на макросоциальном уровне, так и на уровне микросоциальных интеракций является негативным фактором в процессе российской модернизации26. Ф.И. Минюшев предпринимает попытку объяснения социальных трансформаций в российском обществе с позиций мегапарадигмы, включающей теории социального отчуждения, социальных компромиссов и социальной конвергенции27.

20 См.: Кива А.В. Россия и Китай: сходное прошлое, но разное настоящее // Там же. С. 293-313.

21 См.: Лапин Н.И. Социокультурные факторы российской стагнации и модернизации // Там же. С. 214-239.

22 См.: Левашов В.К. Мировой экономический кризис и устойчивое развитие // Там же. С. 255-270.

23 См.: Беляева Л.А. Образование в России и модернизация экономики (по результатам Европейского социального исследования) // Там же. С. 377-396.

24 См.: Трубицын Д.В. "Модернизация" и "негативная мобилизация": конструкты и сущность // Там же. С. 134-159.

25 См.: Волков Ю.Г. Креативное общество как цель российской модернизации // Там же. С. 212-213.

26 См.: Кармадонов О.А. Нормы и эмпатия как факторы социальных преобразований // Там же. С. 450-463.

27 См.: Минюшев Ф.И. Социальное отчуждение. Опыт нового прочтения // Там же. С. 151-167.

Н.Е. Тихонова, изучая социальную структуру российского общества, пришла к выводу о том, что наличие в ней андеркласса, или низшего класса, делает Россию похожей не на постиндустриальные страны, а на США или Европу первой трети XX в.28 Вал. А. Луков, анализируя новые идеи в изучении российской молодежи, отмечает, что в исследовательской практике в последнее время на передний план выдвинулись три ее ведущие характеристики: 1) социальная и культурная субъектность; 2) социальная и культурная автономия; 3) многообразие социальных и культурных практик29. В.А. Авксентьев и Б.В. Аксюмов, представляя "портфель" идентичности молодежи Юга России в условиях цивилизационного выбора, делают вывод о размытости цивилизационной ориентации этой молодежи и ее зависимости от этнической и конфессиональной принадлежности30. В.В. Пациорковский, рассматривая становление социологии расселения в качестве особой отрасли социологического знания, полагает, что в практическом плане она будет способствовать устойчивости пространственной организации российского общества31. П.П. Великий, изучая неоотходничество как "механизм" сезонной трудовой миграции сельского населения, делает вывод о том, что в нем заключена единственная возможность территориальной мобильности "лишних людей" современной российской деревни32. Н.Е. Покровский и Т.Г. Нефедова, изучая новые тенденции в сельских сообществах российского Севера, вводят понятие "клеточная глобализация" для характеристики ее "гибридной" формы в условиях российской специфики33.

С.Г. Кирдина, рассматривая проблемы формирования гражданского общества, подчеркивает, что оно формируется в условиях доминирования У-институциональной матрицы (рыночная экономика, федеративное политическое устройство, индивидуалистическая идеология). В условиях доминирования Х-институциональной матрицы (редистрибутивная экономика, унитарное политическое устройство, коммунитарная идеология), в том числе и в России, термин "гражданское общество", по ее мнению, следует исклю-

28 См.: Тихонова Н.Е. Низший класс в социальной структуре российского общества // Там же. С. 339-358.

29 См.: Луков Вал.А. Концептуализация молодежи в XXI веке: новые идеи и подходы // Там же. С. 397-417.

30 См.: Авксентьев В.А., Аксюмов Б.В. Портфель идентичностей молодежи Юга России в условиях цивилизационного выбора // Там же. С. 464-477.

31 См.: Пациорковский В.В. Социология расселения как специальная социологическая теория // Там же. С. 168-183.

32 См.: Великий П.П. Неоотходничество, или Лишние люди современной деревни // Там же. С. 441-149.

33 См.: Покровский Н.Е., Нефедова Т.Г. "Клеточная глобализация" и новые тенденции в сельских сообществах Ближнего Севера России // Там же. С. 314-338.

чить из научного дискурса, заменив его понятием "гражданское участие". А.С. Запесоцкий, подчеркивая роль СМИ в формировании российской культуры и информационной политики Российского государства, считает ориентацию на рыночные механизмы регулирования деятельности СМИ в российском обществе ошибочной, неравнозначной общественному контролю и участию34.

Особый интерес вызывают представленные в монографии результаты социологических исследований новых явлений в России в сфере общественного сознания. Так, Ж.Т. Тощенко, отмечая, что в российском сознании одновременно происходят процессы универсализации и диверсификации, выделяет такие его специфические черты, как раскол и антиномичность, неопределенность и размытость, злободневность и динамичность. Выделяя антиномич-ность как наиболее характерную черту российского общественного сознания, автор рассматривает антиномии как своеобразные формы его "кентавризма"35. М.К. Горшков, анализируя представления россиян о желаемом будущем для себя и общества в целом, делает вывод о том, что мечта — это не только особая форма социального воображения, но и мотивационная установка, и побудительная сила социальных преобразований. При этом автор отмечает, что в российском общественном сознании сегодня имеются все те компоненты, из которых синтезировалась русская мечта в прошлом: идея государства как "общего дела", приоритет социальных прав над политическими, чувство справедливости, приверженность социальному равенству, понимание свободы как "воли"36. О.Н. Яницкий, рассматривая такую патологию российского общественного сознания, как "мусорная культура", обращает внимание на то, что это — культура людей и сообществ, сознательно разрушающих свое экологическое пространство, живущих в мусорной среде и поэтому воспринимающих ее как норму37.

В целом содержание монографии свидетельствует о том, что не все так "грустно" на интеллектуальном ландшафте российской социологии, как это иногда представляется в отдельных работах. В последнее время в ней стали появляться оригинальные идеи и наметились определенные когнитивные прорывы, особенно в рамках неоклассической модели социологических исследований38.

34 См.: Запесоцкий А.С. Метаморфозы СМИ: новое качество или новые болезни // Там же. С. 359-376.

35 См.: Тощенко Ж.Т. Антиномия — новая характеристика общественного сознания в современной России // Там же. С. 271-292.

36 См.: Горшков М.К. "Русская мечта" // Там же. С. 240-254.

37 См.: Яницкий О.Н. "Мусорная культура" // Там же. С. 438-440.

38 См.: Лубский А.В. Неоклассическая модель социологического исследования // Социально-гуманитарные знания. 2012. № 7. С. 112-120.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Гудков Л. О положении социальных наук в России // Новое литературное обозрение. 2006. № 77. С. 314—339.

Козлова Л.А. Теоретико-методологическая ситуация в российской социологии: мнения экспертов // Теория и методология в практиках российских социологов: постсоветские трансформации. М., 2010.

Лубский А.В. Неоклассическая модель социологического исследования // Социально-гуманитарные знания. 2012a. № 7. С. 112—120.

Лубский А.В. Российская социология на рубеже веков: состояние и тенденции развития // Гуманитарий Юга России. 20126. № 1. С. 59—75.

Лубский А.В. Российская социология: язык научного дискурса // Методология, теория и история социологии: Сб. науч. ст. Ростов н/Д, 2012в. С. 127—143.

Новые идеи в социологии: Монография / Отв. ред. Ж.Т. Тощенко. М., 2013.

Розов Н.С.

Титаренко Л.Г. Современная теоретическая социология // Социологические исследования. 2009. № 1. С. 16-24.

Файерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986.

Федотова В.Г. Новые идеи в социальной теории // Социологические исследования. 2011. № 11.

Филиппов А. Теоретическая социология в России // Мыслящая Россия. Картография современных интеллектуальных направлений. М., 2006. С. 185-204.

Ядов В.А. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования российских трансформаций. СПб., 2006.

Graus F. Mentalität — Versuch einer Bergriffbestimmung und Methoden der Untersuchung // Mentalitäten im Mittelalter. Sigmaringen, 1987.