Применение принципа автономии воли сторон (lex voluntatis) к договору международной купли-продажи товаров

Право

Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2018, № 1, с. 64-68

64

УДК 341.9

ПРИМЕНЕНИЕ ПРИНЦИПА АВТОНОМИИ ВОЛИ СТОРОН (LEX VOLUNTATIS) К ДОГОВОРУ МЕЖДУНАРОДНОЙ КУПЛИ-ПРОДАЖИ

ТОВАРОВ

© 2018 г. А.Г. Аксенов

Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, Н. Новгород

aksenov-ag@ya.ru

Поступила в редакцию 01.11.2017

Рассматриваются проблемы правового регулирования автономии воли сторон в договоре международной купли-продажи товаров и основные источники правового регулирования принципа автономии воли сторон применительно к рассматриваемому договору, проблемы их применения, анализируются отдельные вопросы арбитражной практики.

Ключевые слова: принцип автономии воли сторон (lex voluntatis), договор международной купли-продажи товаров, Регламент ЕС о праве, подлежащем применению к договорным обязательствам («Рим 1»), Гаагские принципы о выборе права, применимого к международным контрактам, статья 1210 Гражданского кодекса РФ.

Важное значение в правовой регламентации договора международной купли-продажи товаров имеет коллизионный метод регулирования, центральное место в котором отдано принципу автономии воли сторон (lex voluntatis).

Значительную роль в развитии принципа автономии сторон и коллизионного метода регулирования рассматриваемого договора в целом сыграли конвенции, разработанные в рамках Гаагской конференции по международному частному праву:

- Гаагская конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), 1955 года;

- Гаагская конвенция о праве, применимом к переходу права собственности при международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), 1958 года;

- Гаагская конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров, 1986 года.

Несмотря на то что последние две Конвенции в силу не вступили, разработка этих актов сыграла безусловно положительную роль, поскольку сформулированные в них положения, касающиеся принципа автономии воли сторон, определение применимого права к договору с использованием принципа тесной связи, способствовали сближению позиций различных государств при выработке общих подходов в дальнейшей работе по унификации коллизионных норм на международном уровне, а в последующем были восприняты при реформировании национального законодательства ряда стран [1, с. 193].

С появлением региональных международных организаций, объединяющих

значительные группы государств, активное развитие получил процесс унификации коллизионных норм, регулирующих

международные контракты, на региональном уровне. К числу таких соглашений можно отнести разработанные в рамках:

- Европейского союза: Римскую конвенцию о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 года и пришедший ей на смену Регламент ЕС № 593/2008 Европейского парламента и совета от 17 июня 2008 года о праве, подлежащем применению к договорным обязательствам (далее Регламент ЕС («Рим 1»);

- СНГ: Киевское соглашение от 20 марта 1992 года о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, а также Минскую конвенцию от 22 января 1993 года о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам и Кишиневской вариант данной конвенции от 2002 года;

- принятую на пятой межамериканской конференции по международному частному праву: Конвенцию о праве, применимом к международным контрактам, 1994 года (в Конвенции участвуют 17 латиноамериканских стран, США, Канада).

В соответствии с принципом автономии воли сторон (lex voluntatis), стороны договора могут по своему соглашению определить право, подлежащее применению к договору международной купли-продажи товаров.

Так, впервые в рамках универсальной унификации Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), 1955 года

закрепила принцип автономии воли сторон при выборе применимого права (ст. 2 Конвенции).

Существенное продвижение в развитии принципа автономии воли сторон связано:

- с принятием в 1980 году Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам;

- с разработкой в 1986 году так и не вступившей в силу Гаагской конвенции о праве, применимом к международной купле-продаже товаров;

- с Межамериканской конвенцией 1994 года;

- а также Регламентом ЕС («Рим 1»),

в которых воспроизводились и получали развитие наиболее важные положения, касающиеся: свободы выбора применимого права; возможности сторон выбора права, применимого к договору в целом или к его части; возможности достижения сторонами договоренности о подчинении договора иному праву, чем он регулировался ранее; применения императивных норм и др.

Регламент ЕС («Рим I»), как и другие упомянутые акты, под термином «право» понимают «право государства», т.е. избранное сторонами право должно быть современной правовой системой и стороны должны быть связаны всеми последующими изменениями с ней.

Вместе с тем в п. 13 преамбулы Регламента ЕС («Рим I») указывается, на то, что Регламент не запрещает сторонам включать посредством отсылки в свой договор негосударственное право (non-State body of law) или международное соглашение. Однако окончательная судьба вопроса о применении вненациональных источников, как

небезосновательно отмечает А.В. Асосков, находится в руках Европейского суда, который обладает компетенцией по толкованию положений Регламента [2].

1. Одним из последних международных актов, посвященных вопросам выбора права, стали принятые в 2015 году в рамках Гаагской конференции по международному частному праву Гаагские принципы о выборе права, применимого к международным контрактам. Данный документ не имеет обязательного характера и не является международным договором. Согласно преамбуле Гаагские принципы могут использоваться: в качестве модели для национальных, региональных, наднациональных или международных актов; для толкования, дополнения или развития норм международного частного права; для использования в практике судов и арбитражей при разрешении конкретных дел.

2. Гаагские принципы состоят из введения, преамбулы и 12 статей, включающих в себя: сферу действия принципов (1), свободу выбора применимого права (2), нормы права (3), явно выраженный или подразумеваемый выбор права (4), действительность выбора права с точки зрения формы (5), соглашение о выборе применимого права и конфликт проформ (6), автономность соглашения о выборе права (7), исключение обратной отсылки (8), сферу действия избранного права (9), передачу прав (10), преобладающие императивные положения и публичный порядок (11), деловое обзаведение (12).

3. Следует отметить, что текст Гаагских принципов был одобрен Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ), которая рекомендовала использовать их «в соответствующих случаях, судам и третейским судам, в качестве типового образца для национальных, региональных, наднациональных или международных правовых документов; а также для толкования, дополнения и разработки норм частного международного права»1.

4. Предусматривается принцип автономии воли сторон и в международных соглашениях, заключенных в рамках СНГ, - Киевском соглашении 1992 года (п. «е» ст. 11), Минской конвенции 1993 года (ст. 41), а также одноименной Кишиневской конвенции 2002 года (ст. 44), хоть и не в развернутом виде, а в качестве общего правила, допускающего автономию сторон [3, с. 49-61].

Следует отметить, что такие акты конвенционной материальной унификации права, как Конвенция ООН «О договорах международной купли-продажи товаров» 1980 г. (ст. 6), Соглашение «Об общих условиях поставок товаров между организациями государств - участников Содружества Независимых Государств» 1992 г. (п. 3 разд. 1), а также акты «негосударственного регулирования», применимые к регулированию договора международной купли-продажи товаров, такие, как: Принципы УНИДРУА международных коммерческих договоров (ст. 1.1.), Принципы европейского договорного права (ст. 1:102), «Принципы, определения и модельные правила европейского частного права. Проект общей справочной схемы (DCFR)» (ст. II. - 1:102), закрепляют автономию воли сторон в наиболее общем виде - как принцип абсолютной договорной свободы, а не в качестве коллизионной привязки lex voluntatis.

В отечественном законодательстве принцип автономии воли сторон впервые был закреплен в Основах гражданского законодательства СССР

Применение принципа автономии воли сторон

66

1961 г. (ст. 126), и дальнейшее развитие он получил в Основах гражданского законодательства СССР 1991 г. в ст. 166, которая предусматривала, что права и обязанности сторон по внешнеэкономическим сделкам определяются по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки или в силу последующего соглашения.

Л.А. Лунц указывал, что принцип автономии воли надо понимать как одно из коллизионных начал действующего права данного государства. Автономия воли является не источником коллизионного права, а одной из коллизионных норм или одним из коллизионных институтов права, установленных внутренним правопорядком государства или его международным соглашением [4, с. 212].

В соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ) (ст. 1210) принцип автономии воли сторон выступает исходной коллизионной привязкой для регулирования договорных обязательств, включая международную куплю-продажу товаров.

Так, согласно п. 1 ст. 1210 ГК РФ стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору.

Стороны договора международной купли-продажи товаров вправе избрать в качестве применимого права к нему любое национальное право, включая право третьего государства, при этом под термином «право» нужно понимать лишь объективное право - действующее право существующего государства. Кроме того, стороны договора своим соглашением не могут исключить будущие изменения в избранном праве.

Принцип автономии воли не допускает в качестве выбора применимого права «негосударственное регулирование». Вместе с тем, в отличие от государственных судов, международные коммерческие арбитражи более свободны в применении lex mercatoria, справедливости и квазиправовых норм [5, с. 357358].

Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела (п. 2 ст. 1210 ГК РФ).

Если с прямо выраженным в договоре соглашением о выборе применимого права вопросов, как правило, не возникает, то наличие такого соглашения, определенного из «совокупности обстоятельств дела», на практике может вызывать определенные трудности.

Отсутствие прямого указания сторон на подлежащее применению право не ведет к автоматическому применению судом соответствующих коллизионных норм, и только установив, что стороны ни прямо, ни косвенно не согласовали применимое право, суд применяет необходимую коллизионную норму. В этой связи чрезвычайно актуальным является вопрос о подразумеваемых соглашениях о выборе применимого права, допускаемых в правоприменительной практике [6, с. 98-156].

Существуют различные способы достижения сторонами соглашения о выборе применимого права. Основными из них являются:

- закрепление соглашения в тексте договора;

- подписание сторонами отдельного соглашения по вопросу выбора применимого права;

- ссылка сторон в соглашении на международный акт, содержащий предписания по вопросу выбора применимого права;

- достижение соглашения путем установления между сторонами практики подчинения своих отношений определенной правовой системе;

- обмен сторон документами, в т.ч. процессуального характера (исковым заявлением и отзывом (возражениями) на иск и т.п.). На допустимость достижения соглашения о выборе применимого права подобным способом указывалось, в частности, в п. 13 Информационного письма Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 09.07.2013 г. № 158 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц» и неоднократно подтверждалось практикой международных коммерческих арбитражей.

Вместе с тем следует особо отметить, что выбор сторонами суда того или иного государства или международного коммерческого арбитража в качестве компетентного рассматривать их спор сам по себе не означает выбора в качестве применимого материального права государства места рассмотрения спора/нахождения суда, на что обращается внимание, в частности, в п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 г. № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом».

Согласно п. 3 ст. 1210 ГК РФ выбор права, подлежащего применению, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и

считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц и действительности сделки с точки зрения требований к ее форме, с момента заключения договора.

Таким образом, последующее соглашение сторон о применимом праве может быть заключено и в суде/арбитраже при рассмотрении спора, но в любом случае до вынесения судом/арбитражем решения по существу спора.

Так, при рассмотрении в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации спора между российской организацией и германской фирмой арбитраж установил, что в контракте международной купли-продажи стороны не определили применимое право. Вместе с тем в исковом заявлении покупатель (российская организация) утверждал, что в соответствии с п. 3 ст. 1211 ГК РФ контракт должен регулироваться правом Германии. Во встречном иске продавец также ссылался на нормы германского права. Это послужило для арбитража основанием прийти к выводу, что «стороны контракта после его заключения достигли соглашения о применении к нему права Германии и что указанное соглашение сторон действует с момента заключения контракта [7, с. 63].

Еще одному из аспектов автономии воли сторон, которому отечественный законодатель уделяет внимание, - это возможность сторон договора выбрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей (п. 4 ст. 1210 ГК РФ). В международном частном праве такая ситуация именуется юридической биотехнологией или расщеплением договорного статута.

Сегодня большая часть специалистов положительно оценивает прямое закрепление возможности «деления» договорного статута, объясняя это стремлением законодателя обеспечить «более полное и свободное волеизъявление сторон». Вместе с тем выбор сторонами права не должен быть внутренне противоречивым и логически несовместимым, иными словами, часть договора должна быть отделимой от остальной его части так, чтобы составлять подгруппу прав и обязанностей, которая может рассматриваться отдельно от основного контракта. В противном случае выбор права судом признаваться не будет [8, с. 199201].

Имеющаяся практика применения п. 4 ст. 1210 ГК РФ показывает, что стороны договора в основном ограничиваются оговоркой о праве, применимом к части договора, оставляя открытым вопрос о праве, регламентирующем

оставшийся спектр договорных отношений сторон. В таком случае арбитражная практика использует подход, согласно которому регулирование одного аспекта договора правом одной страны не означает, что это и есть право, регулирующее договор в целом. Однако это не исключает того, что право, избранное сторонами к части договора, совпадет с правом, регулирующим договор в целом.

Если стороны в общей форме указали на применение к договору законодательства нескольких государств, то суд будет вынужден признать выбор права несостоявшимся и определить применимое право на основе коллизионных норм.

Таким образом, в литературе обоснованно отмечается, что к п. 4 ст. 1210 ГК РФ имеет смысл прибегать лишь в случае его очевидной целесообразности и необходимости (например, в сложных комплексных сделках, смешанных договорах).

Согласно п. 5 ст. 1210 ГК РФ, если в момент выбора сторонами договора подлежащего применению права все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства связаны только с одной страной, выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм права той страны, с которой связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства.

Правило п. 5 ст. 1210 ГК РФ может использоваться судами в случае, когда суд не может определиться с тем, достаточны ли иностранные характеристики в контракте для того, чтобы считать его осложненным иностранным элементом. Суд в этом случае хотя и признает выбор сторонами иностранного права действительным, тем не менее, применит к контракту все императивные нормы российского законодательства, тем самым обесценив сделанный сторонами выбор [9, с. 15-28].

Отсутствие в российском законодательстве специального правила относительно формы соглашения о применимом праве дает основание заключить, что в этом случае могут применяться общие требования о форме гражданско-правовых сделок, поскольку их применение не будет находиться в противоречии с особым характером и целью такого соглашения.

Более того, признание недействительным основного договора не влечет автоматического признания недействительным соглашения о выборе права, являвшегося составной частью этого договора, и избранное сторонами право может применяться, в частности, к

APPLICATION OF THE PRINCIPLE OF PARTY AUTONOMY (LEX VOLUNTATIS) TO THE CONTRACT FOR INTERNATIONAL SALE OF GOODS

A. G. Aksenov

- This paper addresses some problems of legal regulation of the principle of party autonomy to the contract for

international sale of goods. The author examines the main sources of legal regulation of the principle of party autonomy to установлению such contracts and looks at some problems of its application. Several issues of arbitration practice are analyzed. правовых

последствий Keywords: principle of party autonomy in the choice of law (lex voluntatis), contract for international sale of goods, EC

Regulation on the law applicable to contractual obligations (Rome I), Hague Principles on Choice of Law in International Commercial Contracts, article 1210 of the Civil Code of the Russian Federation.

недействительности договора [10, с. 532].

В заключение хотелось бы отметить, что действие принципа автономии воли сторон не безгранично. Основными ограничителями в применении данного принципа выступают нормы непосредственного применения (п. 5 ст. 1210 ГК РФ, ст. 1192 ГК РФ), а также оговорка о публичном порядке (ст. 1193 ГК РФ).

Примечание

1. См. п. 238-240 Доклада Комиссии ООН по праву международной торговли от 29 июня - 16 июля 2015 года [Электронный ресурс]. Текст документа опубликован на русском языке на официальном сайте ЮНСИТРАЛ в сети Интернет //http://www.

uncitral. org/uncitral/ru/other_organizations_texts. html Список литературы

1. Проблемы унификации международного частного права: Монография / Отв. ред. А.Л. Маковский, И.О. Хлестова. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; ИД «Юриспруденция», 2012. С. 193 (автор главы -Шестакова М.П.).

2. Асосков А.В. Право, применимое к договорным обязательствам: европейская реформа и российское

References

1. Problemy unifikacii mezhdunarodnogo chastnogo prava: Monografiya / Otv. red. A.L. Makovskij, I.O. Hlestova. M.: Institut zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniya pri Pravitel'stve Rossijskoj Federacii; ID «Yurisprudenciya», 2012. S. 193 (avtor glavy - Shestakova M.P.).

2. Asoskov A.V. Pravo, primenimoe k dogovornym obyazatel'stvam: evropejskaya reforma i rossijskoe mezhdunarodnoe chastnoe pravo // Vestnik grazhdanskogo prava. 2009. № 2 (SPS «Konsul'tantPlyus»).

3. Aksenov A.G. Dogovor mezhdunarodnoj kupli-prodazhi tovarov mezhdu sub"ektami predprinimatel'skoj deyatel'nosti stran SNG. M.: Infotropik Media, 2012. S. 48-61.

международное частное право // Вестник гражданского права. 2009. № 2 (СПС «КонсультантПлюс»).

3. Аксенов А.Г. Договор международной купли-продажи товаров между субъектами предпринимательской деятельности стран СНГ. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 48-61.

4. Лунц Л.А. Курс международного частного права. Общая часть. М.: ЗАО «Юстицинформ», 2005. С. 212.

5. Канашевский В.А. Международное частное право. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Международные отношения, 2016. С. 357-358.

6. Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 98-156.

7. Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2006 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М., 2008. С. 63.

8. Международное частное право: Учебник. В 2 т. Т. 2: Особенная часть / Отв. ред. С.Н. Лебедев, Е.В. Кабатова. М.: Статут, 2015. С. 199-201.

9. Канашевский В.А. Международные сделки: правовое регулирование. М.: Международные отношения, 2016. С. 15-28.

10. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации части третьей (постатейный). 4-е изд., исправленное и дополненное / Отв. ред.: доктора юридических наук, заслуженные деятели науки Российской Федерации Н.И. Марышева, К.Б. Ярошенко. М.: Юридическая фирма «Контракт», 2014. С. 532.

4. Lunc L.A. Kurs mezhdunarodnogo chastnogo prava. Obshchaya chast'. M.: ZAO «Yusticinform», 2005. S. 212.

5. Kanashevskij V.A. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo. 3-e izd., pererab. i dop. M.: Mezhdunarodnye otnosheniya, 2016. S. 357-358.

6. Asoskov A.V. Kollizionnoe regulirovanie dogovornyh obyazatel'stv. M.: Infotropik Media, 2012. S. 98-156.

7. Praktika Mezhdunarodnogo kommercheskogo arbitrazhnogo suda pri TPP RF za 2006 g. / Sost. M.G. Rozenberg. M., 2008. S. 63.

8. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo: Uchebnik. V 2 t. T. 2: Osobennaya chast' / Otv. red. S.N. Lebedev, E.V. Kabatova. M.: Statut, 2015. S. 199-201.

9. Kanashevskij V.A. Mezhdunarodnye sdelki: pravovoe regulirovanie. M.: Mezhdunarodnye otnosheniya, 2016. S. 15-28.

10. Kommentarij k Grazhdanskomu kodeksu Ros-sijskoj Federacii chasti tret'ej (postatejnyj). 4-e izd.,

ispravlennoe i dopolnennoe / О^. red.: doktora yuridicheskih паик, zasluzhennye deyateli паик Rossijskoj Federacii N.1. К.В. Yaroshenko.

М.: Yuridicheskaya fiгma «КоПхакЪ», 2014. S. 532.