Теологический подход к пониманию преступности

БОГОСЛОВСКАЯ КРИМИНОЛОГИЯ

УДК 343.43 ББК 67.51

Ф. Н. Селезнев*

ТЕОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ПОНИМАНИЮ ПРЕСТУПНОСТИ

Аннотация: Православный подход к проблеме осмысления преступности является возрождением и продолжением традиционного для российской юриспруденции в целом и криминологии в частности, религиознофилософского понимания природы добра и зла. Этот подход вписывается в общие положительные тенденции к переосмыслению российским обществом духовно-религиозного богатства русской культуры, права и государственности.

Ключевые слова: православие; преступность; сакральная криминология; духовно-нравственный кризис.

F.N. Seleznev

THEOLOGICAL APPROACH TO THE INTERPRETATION OF CRIMINALITY

Annotation: The Orthodox approach to the problem of interpretation of criminality is revival of religious and philosophical interpretation of good and evil traditional for the Russian law on the whole and criminology in particular. This approach fits well into general positive tendencies by the Russian society to reconsideration of religious and spiritual wealth of the Russian culture, law and statehood.

Key words: orthodoxy; criminality; sacral criminology; spiritual and ethical crisis.

1. ОБОСНОВАНИЕ ТЕОЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДА К ПРЕСТУПНОСТИ

Криминология по существу является учением о зле в крайних формах его проявления.

Д.А. Шестаков

Ввиду того, что современное российское общество и государство пребывают в глубоком духовно-нравственном кризисе, повлекшем за собой их криминализацию и необычайный рост преступности, автором была поставлена перед собой задача, в рамках данной работы, провести исследование в целях поиска выхода из этого кризиса как

7 Шестаков Д.А. Криминология. 2-е изд., пере-раб. и доп. — СПб., 2006. — С. 351.

* Филипп Николаевич Селезнев — член Санкт-Петербургского международного криминологического клуба (Россия, Санкт-Петербург). E-mail: pyklimenko@yandex.ru

© Ф.Н. Селезнев, 2010

Криминология

способа противодействия преступности. В настоящей статье делается первый шаг к намеченному исследованию.

Видится, что стабилизировать обстановку путём материальной стимуляции, а также сугубо светскими, исходящими из материалистического подхода, способами не представляется возможным. Нами предлагается использовать теологический подход к пониманию и противодействию преступности. В данной работе терминологически понятия теологический, богословский и религиозный (иногда с философическим аспектом) по существу являются однородными.

Можно говорить об относительной новизне выбранного подхода. В связи с преобладающей секулярностью и отсутствием религиозных систематизированных подходов к противодействию преступности в криминологии, а также явной актуальностью и нехваткой аналогичных подходов, возникает потребность в их изучении и разработке.

В предстоящей работе намечена попытка религиозного объяснения воспроизводства преступности в России, главенствующим фактором которой является упоминаемая многими криминологами, проблема бездуховности. В связи с явным духовно-нравственным корнем преступности, нами продумывается соответствующее противодействие. Необходимо использовать духовно-нравственный потенциал традиционных конфессий Российской Федерации, в особенности Русской Православной Церкви, как самой крупной религиозной организации на территории нашего государства.

Чтобы приступить к обоснованию состоятельности теологического подхода к преступности необходимо понимать, что такое теология. Итак, теология (греч. 0ео-^оуа), или богословие — это совокупность религиозных доктрин о сущности и бытии Бога. Богословие возникает исключительно в рамках такого мировоззрения, как те-изм.1 Согласно определению, принятому в современной российской системе образования «Теология — это комплекс наук, которые изучают историю вероучений и институциональных форм религиозной жизни, религиозное культурное наследие (религиозное искусство, памятники религиозной письменности, религиозное образование и научно-исследовательскую деятельность), традиционное для религии право, археологические памятники истории религий, историю и современное состояние взаимоотношений между различными религиозными учениями и религиозными организациями. Изучение теологии в системе высшего профессионального образования носит светский ха-рактер».2

Теологический подход в криминологии предполагает религиозно-философское осмысление преступности, осознание того, что человек несовершенен и грешен,

1 URL: http:/Дu.wikipedia.org/wiki/Богословие (дата обращения: 01.08.2010).

2 Определение из Государственного образовательного стандарта по специальности 020500 Теология, утверждённого приказом Министерства образования Российской Федерации от 02.03.2000 г. № 686.

что без духовно-нравственного воспитания, без чёткой мировоззренческой позиции он легко, порой, не осознано может переступить грань добра и зла. Выдающийся русский мыслитель И.А. Ильин писал: «Человек, душевно расколотый и нецельный, есть несчастный человек. Если он воспринимает истину, то не может решить, истина это или нет, ибо он не способен к целостной очевидности».3

На данный момент в криминологии редко изучают преступность как явление духовной болезни человека. Тем не менее, формируется новая отрасль криминологии, ещё не получившая определённого названия. Её именуют: богословская криминология, криминотеология, сакральная криминология. По Д.А. Шестакову «криминология по существу является учением о зле в крайних формах его проявления и противодействии ему».4 Думается, это философское определение криминологии даёт ей большие перспективы развития, так как многие русские юристы, особенно конца XIX — начала XX века, с помощью религиозно-философского подхода смогли особо глубоко переосмыслить научноюридические аспекты бытия.

В связи с переходом криминологии на постлиберальный этап, по нашему мнению, более продвинутый, по сравнению с этапом либеральным, и адекватный современности, возникла возможность постановки более чёткой и ясной проблемы относительно масштабов и природы преступности, а также более глубоко продуманному противодействию ей. В данном случае мы говорим о проблеме бездуховности, как в России, так и во всём мире. Несмотря на то, что многие научные деятели, в общем, и в криминологии в частности, не приемлют религиозно-философских подходов, особенно теологических и богословских, всё больше учёных склоняются к мнению,

3 Ильин И.А. Путь к очевидности: Сочинения.

— М., 1998. — С. 5.

4 Шестаков Д.А. Криминология. Новые подходы к преступлению и преступности. Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в современном мире. Учебник. 2-е издание, перераб. и доп. — СПб., Издательство Р. Асланова «Юридический центр «Пресс», 2006. — С. 19.

что религиозные, духовно-нравственные ориентиры лучше всего способствуют гармоничному и положительному развитию личности человека.

Е.В. Авсеенко в параграфе «Теологический подход к изучению преступности» своего учебника пишет: «Преступность всегда оставалась в значительной мере феноменом загадочным. Её сущность нередко ускользает от исследователя. Бельгийский криминолог А. Принс по этому поводу заметил: «Среди тайн, которые нас окружают, существование зла на Земле — одна из самых необъяснимых; все философские системы пытались проникнуть в неё и все учения о божественной справедливости пытались примирить усовершенствование с существованием зла». Исследуя теологическую модель преступника, A.M. Яковлев отмечал следующие черты данного подхода: «Понятие преступного связывается с крайними проявлениями зла, преступным считается посягательство на высшее добро... Преступник же — непосредственное воплощение (персонификация) зла». Анализируя мистические корни насильственной преступности, М.П. Клейменов делает вывод: «Связь мистицизма с насилием прослеживается исторически по двум направлениям: как поклонение демоническим культам и как богоборчество». Интересное предвидение теологической концепции преступности находим у Ф.М. Достоевского: «Все эти ссылки в работы, а прежде с битьем, никого не исправляют, а, главное, почти никакого преступника и не устрашают, и число преступлений не только не уменьшается, а чем далее, тем более нарастает... И выходит, что общество, таким образом, совсем не охранено, ибо хоть и отсекается вредный член механически и ссылается далеко, с глаз долой, но на его месте тотчас же появляется другой преступник, а может, и два другие. Если что и охраняет общество в наше время и даже самого преступника исправляет и в другого человека перерождает, то это опять-таки единственно лишь закон Христов, сказывающийся в сознании собственной совести. Только сознав свою вину как сын Христова общества, то есть церкви, он сознает вину свою перед самим обществом...». Здесь же можно найти и рекомендации по соци-

Криминодогия

альному переустройству: «...надо, чтобы не церковь перерождалась в государство, а, напротив, государство должно кончить тем, чтобы сподобиться стать единственно лишь церковью». Идеи, вырабатываемые в рамках теологического подхода к анализу преступности, достаточно сложны. Многие из них носят трансцендентный (недоказуемый на уровне научных аргументов) характер. В то же время они открывают новую грань бытия, новую плоскость изучения криминальных явлений. Они могут быть положены в основу соответствующих научных гипотез, имеют колоссальную мировоззренческую значимость. К числу таких идей относятся:

— преступность есть зло. Отрицание её

— добро;

— цель воздействия на преступность

— движение общества к высшей справедливости посредством разрешения противоречий между добром и злом;

— борьба с преступностью осенена Богом. В приверженности идеалам добра — залог успеха (в то время как многие люди находятся во власти иллюзии: чем больше жестокости в борьбе с преступностью, тем лучше). Идеализация принципа «зло в ответ на зло» превращает борцов со злом из поборников добра в приверженцев зла;

— добро онтологически (по сути бытия) сильнее зла — в этом источник оптимизма тех, кто борется с преступностью;

— религиозные меры воздействия на преступность имеют значительный анти-криминогенный потенциал. Основные из них — проповедь, образец добропорядочности в деяниях и помыслах. С ними тесно связаны такие нетрадиционные меры воздействия на преступность, как молитва...

— акцент в разрушающем воздействии на преступность каждый должен делать, прежде всего, на самого себя (самосовер-шенствование)».5

Таким образом, повторимся ещё раз словами Е.В. Авсеенко, идеи, вырабатываемые в рамках теологического подхода к преступности, достаточно сложны. Многие из них носят трансцендентный характер. В

5 Авсеенко Е.В. Криминология: Учебник. — М.,

Архангельск: Международный «Институт управления». — 2001. — С. 45-47.

то же время они открывают новую грань бытия (а скорее хорошо забытую старую), новую плоскость изучения криминальных явлений. Они могут быть положены в основу соответствующих научных гипотез, имеют колоссальную мировоззренческую значимость.

Д.А. Шестаков пишет, что «духовнонравственная сфера страны может противостоять преступности, если она имеет сплачивающую население национальную идею, включающую в себя осознание прошлых достижений и общей грядущей цели, связанной с обретением достойного места в мировом пространстве. Общенародная идея, находящая выражение в некоем наборе жизненных правил, обычаях, традициях, является противоположностью общественной дезорганизации. Для становления объединяющей население «антианомийной» идеи требуется осознание давних корней, ощущение связи с прошлым, которая обычно возникает у людей, знающих многие поколения своих предков.6

В России в советское время произошла утрата национальных традиций, нравственных представлений, которые были подменены большевистской идеологией, ориентированной на бездельников-про-летариев (сегодня сказали бы — «бомжей»). Коммунистическое воспитание прививало советским гражданам представление о первичности материи по отношению к сознанию. В 20—30-е годы XX века в стране по существу был истреблён культурный слой общества, который не только служил источником передовой науки и утончённого искусства, но также был носителем и распространителем развитых нравственных представлений. Среди прошедших чрез ленинско-сталинские времена поколений насаждались посредством репрессивной политики классовая ненависть, безжалостность. После советской власти на смену жестокой, бездуховной идеологии коммунистов пришла агрессивно-порнографическая массовая культура. Противоречие между духовным и материальным началами порождает

6 Шестаков Д.А. Указ. соч. — С. 209.

преступное поведение, прежде всего корыстной природы».7

По нашему глубокому убеждению, православие и есть национальная идея России. Русская Православная Церковь на протяжении более чем тысячелетней истории доказывала свою состоятельность как деятельный и монументальный духовный институт нашего государства. Несмотря на почти вековой гнёт советско-большевистской громады, Русская Православная Церковь выстояла и духовно обновилась в этом трудном испытании. И теперь, как никогда раньше необходимо осознать, что именно церковь должна и может нам помочь выйти из тяжёлого духовно-нравственного кризиса. Теперь, когда преступность достигла ужасающих размеров и борьба с ней путём сугубо материалистических, репрессивных мер оказалась неэффективна, в криминологии настал момент выработки более глубокого духовно-нравственного и религиозного, теологического подхода к преступности.

Таким образом, возвращаясь к постли-беральному этапу развития в криминологии, необходимо понимать, что теологический подход к преступности, в данный момент, был бы полезен для развития этой перспективной и универсальной, применительно к другим дисциплинам, науки. Тем более что некоторые криминологи свидетельствуют о такой потребности.

Д.А. Шестаков в своей статье «Постли-беральный статус криминологии» пишет, что «постлиберализм не означает отказа от либеральных ценностей, связанных с правами человека, он предполагает их дальнейшее развитие. Так, либерализм требует терпимости к мнениям и свободной критике власти. Но коль скоро мы говорим о терпимости, то не следует ограничивать доступ в науку связанных с религией философских подходов...».8 «Сакральная (религиозная) криминология проливает свет на криминологическое значение соотношения материальных и идеальных устрем-

7 Там же.

8 Шестаков Д.А. Постлиберальный статус криминологии // Криминология: вчера, сегодня, завтра.

— 2009. — № 2(17). — С. 16.

лений человека в современных условиях. На планете возрастает поклонение «золотому тельцу», расползается по всему свету идеология потребления и так называемая массовая культура, разрушается окружающая природа — все эти криминогенные и преступные процессы связаны с отчуждённостью преобладающей части населения от духовных ценностей. Человек имеет шанс через религию приобщиться к поиску высшего смысла жизни и своего предназначения. Сегодня криминология в известной мере способна объяснить, почему люди совершают преступления, но в этой науке поставлен и другой вопрос, а именно: почему люди преступлений не совершают? В сфере отношения человека к Богу можно найти ответ на этот вопрос.

По мнению того же автора, сакральная постановка вопроса — главенствующая. Ибо упёршийся взглядом в землю, тонущий в бесконечных проблемах своего материального бытия человек в конечном итоге разрушает и себя самого, и свою страну, и планету Земля в целом. Обращённость же в звёздную бесконечность Неба отвращает от большого и мелкого зла, вселяет надежду на спасение. Ничто не стоит на месте в этом мире. И силы зла сегодня бушуют по-новому. Осмысляющая их крайнее, преступное, проявление криминология не должна отставать от происходящего вокруг.9

Ближайшей теоретической задачей, которая стоит перед автором настоящих строк, состоит в том, чтобы дать религиозное понимание преступности.

2. РЕЛИГИОЗНОЕ ПОНИМАНИЕ ПРЕСТУПНОСТИ

Чтобы приступить непосредственно к религиозному пониманию преступности необходимо понять основные элементы определения преступности. По этому поводу А.М. Яковлев в своём учебнике «Социология преступности» пишет, что «исторически обусловленные перемены в социально-политической и социокультурной организации общества влекут за собой изменения в определении понятия пре-

9 Там же.

Криминология

ступности. Это понятие не самостоятельно. Оно производно от господствующего представления о миропорядке, общественном устройстве, о месте человека в мире и обществе, о природе человека, — с одной стороны. Из этих представлений вытекает и определение того, что правильно, нормально соответствует объективному порядку вещей и природе человека (что есть добро) и, отсюда — что нарушает нормальный порядок, не соответствует ему и поэтому считается злом (преступлением). Из этих двух кардинальных представлений вытекают и соответствующие им определения преступности. Первое из них

— представление о мире, обществе и человеке менялось и меняется от эпохи к эпохе

— представление о том, что в поведении людей правильно, нормально (соответствует природе общества и человека). Оно служит основой для определения должного, т.е. соответствующего этим представлениям поведения людей в обществе. Нет единого для всех времён и всех народов определения сферы должного, есть различные варианты этой сферы, они также социально и исторически относительны и производны».10

При всём многообразии определения преступности, — пишет А.М. Яковлев, — самым общим, хотя и наименее содержательным является указание на то, что оно складывается из совокупности деяний, запрещённых в уголовном законе под страхом наказания. В свою очередь, при всём многообразии уголовно-правовых

10 Яковлев А.М. Социология преступности (криминология): Основы общей теории. — М.: Содействие новый век, 2001. URL: // http://crimestudy.ru (дата обращения: 01.08.2010).

запретов, преступление всегда есть нарушение того, что определено как должное, как соответствующее норме. В основе определения преступности, следовательно, лежит содержание тех социальных норм, соблюдение которых признано существенно необходимым в рамках данной социально-политической и социо-культурной общественной системы. Сфера долженствования — принципиальный исходный элемент возникающего в обществе определения преступности. Если определена норма, если утвердилось представление о том, что должно, что правильно, то возникает и соответствующее представление об отклонении от нормы, может быть сформулирована и суть отклонения от нормы, дана его характеристика в уголовном законе. Понятие о характере мира и общества, о природе человека и его месте в обществе определяет норму в его поведении, понятие нормы позволяет дать определение отклонения от нормы (преступления), а всё вместе позволяет определить причины преступности, определив их в качестве некоей силы, противоречащей нормальному порядку, враждебной и противоположной ему. Затем можно определить и меры, противостоящие такой силе, преследуемые при этом цели. Таков набор элементов, из которых складывается определение преступности. Их шесть: 1) исходное представление о мире, обществе и человеке; 2) представление о правильном, нормальном, соответствующем «естественному порядку вещей», должном в поведении людей в обществе, о норме в таком поведении; 3) определение крайних отклонений от этой нормы (преступлений); 4) определение причин преступлений; 5) определение мер необходимого реагирования общества, государства на преступность; 6) определение конечной цели подобного реагирования. Тип культуры и определение преступности. Первый из этого набора элементов, формирующих определение преступности, носит существенный, решающий характер в связи с тем, что со сменой указанных исходных представлений о мироздании, обществе и человеке меняется центральная, определяющая характеристика данного типа господствующей культуры и соответствующего понятия преступности.

Сама типизация разновидностей культур основывается на едином системообразующем критерии. А.М. Яковлев апеллирует к Питириму Сорокину, который в качестве такого логико-содержательного принципа, позволяющего различать типы культур, выделил доминирующее представление о высшей реальности. По этому принципу им был выделен тип культур, в рамках которых предполагается, что реальность постигается сверхчувственным образом, а чувственно воспринимаемая реальность не более чем иллюзия. В рамках другого типа культур реально только то, что постигается органами чувств. Существуют также культуры смешанного типа. Культуры первого типа (идеалитические, «ideational» по терминологии П. Сорокина) это культуры идеалистически ориентированные, связанные с теократическим социо-политическим устройством. Культуры другого типа — материалистически ориентированные (сенсуалитические, «sensate» по его же терминологии), где наличествует светская власть. В культурах первого типа господствует этика абсолютных принципов, им придаётся значение высших ценностей. В материалистически ориентированных культурах — этика гедонизма, в рамках которой счастью жизни человека, его удовольствию придаётся высшая ценность. Определения преступности, — полагает А.М. Яковлев, — отражают, соответственно, эти принципы. Исторически можно выделить следующие разновидности определения понятия преступности: 1) теологически-религиозное; 2) рациона-льно-гедонистское; 3) антропологическое; 4) психиатрическое; 5) тоталитарно-идеологическое; 6) культурологическое»11.

Итак, переходя к религиозному пониманию преступности необходимо указать, что во всех крупнейших мировых религиях, таких как, христианство, мусульманство, иудаизм, буддизм существуют определённые системы духовно-нравственных ценностей, которые определяют преступность или говоря религиозно, греховность конкретных поступков.

11 См.: Яковлев А.М. Социология преступности

(криминология): Основы общей теории. URL: // http://crimestudy.ru (дата обращения: 01.08.2010).

Одна из сторон проблематики религиозного понимания преступности, по нашему мнению, лежит в соотношении преступного и греховного. В светском государстве с секулярным правом и законодательством понятия преступления и греха не всегда совпадают. Не всегда преступление является грехом, а грех преступлением. И главное заключается в том, что в светском государстве, в настоящий момент (и не только в настоящий), декриминализируются или наоборот, не криминализируются преступления, имеющие статус тяжких грехов в мировых религиях, например аборт, мужеложство и др. Иначе обстоит дело в религиозном, теологическом государстве, правовые нормы законодательства которого являются выражением религиозных норм главной конфессии этого государства. В современном мире яркими примерами теологических государств являются ряд мусульманских стран, таких как Иран, Афганистан, Судан, Пакистан, Саудовская Аравия, Сомали и некоторые другие. В этих исламских государствах непосредственно действует шариат, то есть, совокупность правовых, морально-этических и религиозных норм ислама, охватывающая значительную часть жизни мусульманина и провозглашаемая в исламе как «вечное и неизменное». Таким образом, в этих странах практически полностью совпадают понятия греха и преступления или говоря точнее, наиболее тяжких грехов и уголовно наказуемых преступлений. Также в мировой истории существует наиболее древний и яркий пример, непосредственно теократического государства — Израиль времён Судей (доцарский период). Так, у древних евреев, веривших в единого Бога, существовала монотеистическая теократия, то есть Бог непосредственно осуществлял свою власть через пророков, которых выбирал сам. Древние евреи жили по Закону, который дал им Бог, через Моисея,

— «Закон дал нам Моисей, наследие обществу Иакова».12 Таким образом, в древнем Израиле, религиозное понимание преступности и преступного исходило из Закона

12 Ветхий Завет. Пятикнижие Моисея. Второзаконие. 33,4.

данного людям Богом через пророков. Нарушением Закона являлись преступление и грех или беззаконие. Эти понятия являются, как самостоятельными, так и взаимо-переплетающимися в тексте Библии — «и возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню».13 Пятикнижие Моисея содержит много упоминаний того, что есть грех, беззаконие, например — «Наготы жены и дочери её не открывай; дочери сына её и дочери дочери её не бери, чтоб открыть наготу их, они единокровные её; это беззаконие».14

В христианском вероучении проблеме преступности, и что очень важно, непосредственно человеческой личности преступника отводится большое внимание. Исторически, в силу появления различных ересей и расколов, христианство разделилось на три крупнейшие, основные ветви: католицизм, православие, протестантизм. Все эти процессы раскола христианства происходили на фоне процесса распада Римской империи, к тому времени уже христианизированной. Разделение империи на западную и восточную, в дальнейшем, религиозно и геополитически оформило глобальную картину мира

- римско-католический запад и православный восток. С общечеловеческой точки зрения христианство принесло в Мир небывалую до этого любовь, любовь Бога к людям, вочеловечившегося во Христе. Многие ценности, которые в современном мире называются гуманистическими и демократическими, по существу являются именно христианскими. Одна из таких ценностей, имеющая важное место в криминологической проблеме преступности

— раскаяние, или говоря церковно — покаяние. «Римское право вплоть до эпохи Юстиниана практически не признаёт понятия раскаяния, жалости. Рим не знал оправдания слабости и не умел оградить

13 Ветхий Завет. Пятикнижие Моисея. Левит. 16,21.

14 Там же. 18,17.

слабых от сильных. Для этого требовалась другая идея. Но чем было бы право, если бы не имело в виду равное внимание не только к сильным, но и слабым? Именно христианская идея богочеловечества была серьёзным оправданием и милосердия, и жалости, и надежды. Остаётся и даже усиливается понятие ответственности. За ответственностью стоит не столько факт правонарушения, сколько глубокое осознание своего несовершенства и благодарность Богу, чьи милости превыше всех человеческих заслуг».15

Вообще, говоря о проблеме религиозного понимания преступности, надо полагать, что многое зависит от контекста учения выбранной религиозной конфессии. Общий объективный анализ религиозного понимания преступности в большинстве мировых конфессий, по нашему мнению, практически не возможен. Более того, результат такого анализа, скорее всего, будет не качественным, так как догматическое богословие разных вероисповеданий имеет множество особенностей и порой входит в разногласия между собой. Также особо важен сам подход исследователя к данной проблеме, его личные религиозные убеждения или отсутствие их.

Но, тем не менее, все крупнейшие мировые религии в своих учениях призывают к духовно-нравственному совершенствованию, борьбе с греховными помыслами и деяниями, противодействию злу в мире, укреплению традиционного общества

— это главные объединяющие факторы различных вероисповеданий в сфере религиозного понимания и противодействия преступности.

Таким образом, религиозное понимание преступности, преступления, личности преступника необходимо развивать в рамках криминологии. Нам видится, что не стоит из-за религиозности и как бы не научности выносить эту проблему за пределы науки криминологии. Напротив, криминология обретёт новый религиозно-философский подход к преступности, способный объяснить глубинные духовнонравственные стороны этого явления. По

15 Панчоха М. Язык Фемиды // URL: http: //www

minjust.org/web.nsf (дата обращения: 01.08.2010).

мнению Д.А. Шестакова, считающего, что «в силу привычного российским мыслителям пристрастия к отвлечённому мировоззренческому мышлению криминология здесь могла бы приобрести философский оттенок и в идеале даже перерасти в философию преступности. Отечественная философская мысль (Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьёв, Л.Н. Толстой и др.) создала для того весомые предпосылки».16 Тем более, что отечественная философская мысль часто имела религиозно-духовную направленность.

3. ХРИСТИАНСКО-ПРАВОСЛАВНЫЙ ПОДХОД К ПРОБЛЕМЕ ПРЕСТУПНОСТИ

Чтобы приступить к рассмотрению христианского подхода к проблеме преступности, необходимо определиться с понятием преступности в современной криминологии. В криминологии существует несколько определений преступности, например Д.А. Шестаков предлагает «под преступностью понимать свойство человека, социального института, общества отдельной страны, глобального общества воспроизводить множество опасных для окружающих людей деяний, проявляющихся во взаимосвязи преступлений и их причин, поддающихся количественной интерпретации и предопределяющих введение уголовно-правовых запретов».17

Таким образом, преступность является свойством общества. «Теоретически нельзя исключить существование людей, вовсе не предрасположенных к совершению преступлений, чего нельзя сказать об обществе. Если преступность отдельного человека, в принципе, может равняться нулю, то преступность общества всегда имеет абсолютную величину».18 Такая постановка проблемы преступности очень близка к христианскому пониманию преступности. «Грех в православном понимании — это не преступление или оскорбление в юридическом смысле, это и не просто некий безнравственный поступок;

16 Шестаков Д.А. Указ. соч. — С. 22.

17 Шестаков Д.А. Указ. соч. — С. 136.

18 Там же.

грех — это, прежде всего, болезнь человеческой природы», так, 6 Вселенский Собор 102 правилом определяет грех как болезнь души. Сама человеческая сущность греховна, это результат грехопадения. Как писал Ф.М. Достоевский, «здесь дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей». Таким образом, человеческое общество, в той или иной мере, преступно или греховно. Но можно выделять из духовно-нравственно больного преступного общества духовно-нравственно здоровые личности и на их примере, с точки зрения криминологии, рассмотреть христианский православный подход к проблеме преступности. Тем более что «сегодня криминология в известной мере способна объяснить, почему люди совершают преступления, но в этой науке поставлен и другой вопрос, а именно: почему люди преступлений не совершают? В сфере отношения человека к Богу можно найти ответ на этот вопрос».19 Православное христианство может предоставить богатейший положительный опыт таких отношений. В первую очередь это жития православных святых. По этому поводу Т.В. Константинова пишет: «Сегодня идёт война, насилие преимущественно не физическое, объект поражения — сознание, это борьба добра и зла. Общество переходит из настоящей в выдуманную реальность, в которой действует формула Уильяма Томаса: если ситуация определяется как реальная, она оказывается реальной по своим последствиям. Вера в порочность человечества означает признание победы зла (при идентификации себя с ним). Необходимо устойчивое стремление к подобию, в православии Преподобный

— Святой. Преступление — нарушение подобия. Общество, как большая семья создаёт реальность, но эта реальность, построенная на обмане, преступна».20

Таким образом, можно начать рассмотрение православного подхода к проблеме преступности не с самой преступности

19 Шестаков Д.А. Постлиберальный статус криминологии — С. 19-20.

20 Константинова Т.В. Самый долгосрочный прогноз внутрисемейной преступности? // Криминология: вчера, сегодня, завтра. — 2010. — № 1(18).

— С. 60.

или природы греха, зла, а с понятия им противоположного — святости. «Святость (гр. [греч.] ауютп^, лат. sanctitas), одно из фундаментальных понятий христианского учения. Его основной смысл состоит в причастности человека Богу, его обожен-ности, в его преображении под действием благодати Божией. В преображенном человеке восстановлена его, не поврежденная грехом природа, его соединение с Богом как «чада Божиего». Основой этого восстановления является Боговоплоще-ние, восприятие Христом человеческой природы. Поскольку во Христе человеческая природа была обожена, это открыло путь к Богу и для всего человечества: христиане, следуя Христу, соучаствуют в его Божестве по благодати и становятся святыми»21. Также «митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, член Священного Синода, председатель Синодальной комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви указывает, что основными критериями канонизации общецерковных и местночтимых подвижников веры в Русской Православной Церкви являются праведное житие, безукоризненная православная вера, народное почитание, чудотворения, и если таковые есть, нетленные мощи».22 Таким образом, понятия святости и святого очень многогранны, необъятны, но главное, что личность святого и его святость являются образцом духовной и нравственной чистоты, доброты, праведности. Важно понимать что святые, чтимые православной церковью, являлись реальными людьми, феномен святости это не миф, а земная реальность, но граничащая с так называемым потусторонним миром. Непросто освятить христианскую святость в контексте, масштабе всего мира, так как это огромный религиозно-философский, богословский материал, касающийся различных христианских церквей. Но невозможно недооценить колоссальной роли этого явления в России. По этому поводу В.М. Живов

21 Живов В.М. Краткий словарь агиографических терминов. URL: http://azbyka.ru. (дата обращения: 01.08.2010).

22 Святой. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/.

(дата обращения: 01.08.2010).

пишет: «Изучение русской святости в её истории, и её религиозной феноменологии является сейчас одной из насущных задач нашего христианского и национального возрождения. В русских святых мы чтим не только небесных покровителей святой и грешной России: в них мы ищем откровения нашего собственного духовного пути. Верим, что каждый народ имеет собственное религиозное призвание, и, конечно, всего полнее оно осуществляется его религиозными гениями».23

Современной российской криминологии, науке, изучающей личность преступника и непосредственно природу преступности, причины и условия её возникновения, просто необходимо использовать религиозно-философский, духовный опыт христианского православного мировоззрения. Тем более что предпосылки к этому есть как в криминологии (постли-беральный статус), так и в самом российском обществе (исторически христианском православном).

В современной России криминализация общества достигла огромных размеров. Причина этой беды, на наш взгляд, ясна — это отсутствие стремления к духовно-нравственным идеалам, говоря точнее, неспособность или невозможность воспринимать их людьми. Либо член общества в силу своей духовной чёрствости не готов воспринять высшие идеалы, либо из-за «агрессивно-порнографической массовой культуры», заполонившей все сферы житейского бытия, представляется почти невозможным рассмотреть эти идеалы. О глубокой порче современного человечества так пишет о. Павел Флоренский («Общечеловеческие корни идеализма»). «Распались начала внутренней жизни: святыня, красота, добро, польза не только не образуют единого целого, но даже и в мыслях не подлежат теперь слиянию. Современная святыня робка и жмётся в затаённый, ни для чего более не нужный уголок души. Красота бездейственна и мечтательна, добро — ригористично; польза — пресловутый кумир наших дней,

23 Живов В.М. Краткий словарь агиографических терминов.

— нагла и жестока. Жизнь распылилась».24 Видный представитель немецкой уголовно-правовой социологии 1990-х годов Ф. Фильзер обосновывает мысль о том, что социальная политика может выйти на путь реального уменьшения преступности при условии ориентации на сохранение традиционных духовных и гуманистических ценностей, поддерживая их развитие у населения в противовес сомнительным ценностям, включающим в себя богатство и власть.25 Для России исторически главной традиционной духовной ценностью было именно Православие. Восприняв эту истинную веру от Империи Ромеев, русский народ стал самым многочисленным и главным исповедником и защитником православия в мире. И.А. Ильин так высказывался по этому поводу: «Русское православие есть христианство не столько от Павла, сколько от Иоанна, Иакова, Петра. Оно воспринимает Бога не воображением, которому нужны страхи и чудеса для того, чтобы испугаться и преклониться перед «силою» (первобытные религии);

— не жадною и властною земною волею, которая в лучшем случае догматически принимает моральное правило, повинуется закону и сама требует повиновения от других (иудаизм и католицизм), — не мыслью, которая ищет понимания и толкования и затем склонна отвергать то, что ей кажется непонятным (протестантство). Русское православие воспринимает Бога любовью, воссылает ему молитву любви и обращается с любовью к миру и к людям. И всё это не идеализация и не миф, а живая сила русской души и русской истории. Первые исторические русские князья суть герои сердца и совести (Владимир, Ярослав, Мономах). Первый русский святой (Феодосий) — есть явление сущей добро-ты».26 Таким образом, одними из главных свойств православного российского общества были любовь и доброта, но за XX век, самый трагический в русской истории, эти качества и свойства русского народа, его души, были попраны и низведены до стату-

24 Пестов Н.Е. Основы православной веры. — 1999. — С. 22.

25 Цит. по: Шестаков Д.А. Криминология. —

2006. — С. 244.

са самых глупых и вредных свойств человечества. Нельзя переоценить, в том числе с точки зрения криминологии, события тех кровавых революционных дней и лет. Именно тогда предательство и ложь, самым преступным и злым образом, восторжествовали над правдой любви и доброты, тогда, в 1918 году, был расстрелян последний русский самодержец вместе со всей своей семьёй. По нашему мнению, именно это преступление цареубийства носит глубокое религиозное и сакральное значение не только для российского государства, но и для всего мира в целом. Убийство последнего русского царя совершалось лютыми ненавистниками православной веры и мощной российской государственности, при безразличии и попустительстве подавляющего большинства российского народа и его национальной аристократии. Именно это преступное безразличие и предательство ввергло многие народы Российской империи в самую кровавую смуту. Тяжело объективно оценивать события тех времён, но главными причинами падения русского самодержавия и империи являются тлетворный и безбожный дух мировой революции, соблазняющий и обманывающий народы мира, а также безразличие и измена российского народа, поддавшегося соблазну безбожия и анархии.

Обратимся ещё раз к И.А. Ильину. «Итак, любовь есть основная духовнотворческая сила русской души. Без любви русский человек есть неудавшееся существо. Цивилизующие суррогаты любви (долг, дисциплина, формальная лояльность, гипноз внешней законопослушности) — сами по себе ему мало свойственны. Без любви — он или лениво прозябает, или склоняется ко вседозволенности. Ни во что не веруя, русский человек становится пустым существом, без идеала и без цели. Ум и воля русского человека приводятся в духовно-творческое движение именно любовью и верою».27

Современная Русская Православная Церковь видит и осознаёт проблему преступности в российском обществе. По этому поводу в официальном документе РПЦ «Основы социальной концепции Русской

26 Ильин И.А. Избранное. — М., 1995. — С. 66-67.

Криминология

Православной Церкви» содержится глава, посвящённая преступности, наказанию, исправлению, которая отражает мнение РПЦ о проблеме преступности. «Христиане призваны быть законопослушными гражданами земного отечества, принимая, что всякая душа должна быть «покорна высшим властям» (Рим. 13.1), и одновременно помня Христову заповедь воздавать «кесарево кесарю, а Божие Богу» (Лк. 20.25). Но человеческая греховность порождает преступления — нарушения границ, положенных законом. Вместе с тем понятие греха, установленное православными нравственными нормами, гораздо шире, чем представление светского права о преступлениях. Главным источником преступления является помрачённое состояние человеческой души: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф. 15.19). Необходимо также признать, что подчас преступности способствуют экономические и социальные обстоятельства, слабость государственной власти, отсутствие законного порядка. Криминальные сообщества могут проникать в государственные учреждения, дабы использовать их в своих целях. Наконец, сама власть, совершая противозаконные действия, может становиться правонарушителем. Особенно опасна преступность, прикрываемая политическими и псевдорелигиозными мотивами, — терроризм и тому подобное. Для сдерживания проявлений беззакония государство создает правоохранительные органы, целью которых является предупреждение, предотвращение и расследование преступлений, а также наказание и перевоспитание лиц, их совершивших. Однако важные задачи искоренения преступности и исправления оступившихся стоят не только перед специальными учреждениями и даже не только перед государством, но перед всем народом, а значит, и перед Церковью».28

27 Ильин И.А. Избранное. — С. 67.

28 Основы социальной концепции Русской

Православной Церкви. 2000. URL: http://www.

patriarchia.ru (дата обращения: 01.08.2010).

С православной точки зрения, в проблеме преступности, то есть проблеме греха и беззакония человека и человеческого общества, также необходимо выделить саму личность преступника, как важнейшую составляющую этой проблемы. Личность преступника, а главное состояние его души, внутреннего духовного мира, очень важны для православной церкви.

Соотношение, сравнивание религиозного понятия беззакония (греха) и юридического понятия преступления, тяжело осуществимы, это вопрос отдельного исследования, но главное, в контексте данной главы, надо отметить. А именно, преступление всегда физически, материально или виртуально выражено, в отличие от греха (например, гордыни). Также за совершение преступления предполагается юридическая ответственность за грех, если он не подпадает под юридический состав преступления, нет (например, совершённый законным способом аборт). Таким образом, «понятие греха, установленное православными нравственными нормами, гораздо шире, чем представление светского права о преступлениях».29

Самым ярким примером отношения христианства, и главное непосредственно самого Иисуса Христа, к уже осуждённому преступнику, разбойнику, является эпизод из Евангелия — казнь Христа и двух разбойников, распятых по правую и левую руки Христа. «Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же напротив унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осуждён на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли; а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда при-идешь в Царствие Твоё! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».30 Таким образом, даже разбойник, покаявшийся в своих злодеяниях и уверовавший в Бога, может быть прощён и попадёт в рай. Если наследова-

29 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. 2000. и^: http://www patriarchia.ru (дата обращения: 01.08.2010).

30 Евангелие от Луки. — 23,39-43.

ние преступником Царствия небесного для современной криминологии, к сожалению, не так важно, то деятельное раскаяние, с последующим отказом от совершения греха и (или) преступления, с точки зрения положительного криминологического и пенитенциарного опыта, переоценить невозможно. Здесь, также надо указать, что пенитенциарная (уголовно-исполнительная) система получила своё название от латинского слова «роеп^епПа» — раскаяние, и именно христианство подарило миру таинство покаяния, в дальнейшем воспринятое юриспруденцией и выраженное в виде процедуры деятельного раскаяния.

«В православии исповедь в таинстве покаяния являет собой признание верующим грехов перед священником, который, в данном случае, будучи только свидетелем, от имени Иисуса Христа специальными разрешительными словами отпускает грехи всем искренне раскаявшимся. По вере Церкви, покаявшийся получает прощение грехов от самого Господа. Власть отпускать грехи, согласно церковному вероучению, была дана Иисусом Христом своим ученикам (а через них и Церкви): «Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22-23)».31

Важно также указать на положительную роль, которую оказывает Русская Православная Церковь в работе с преступниками, находящимися в тюремном заключении. Реализуя христианскую заповедь о любви к ближнему своему, РПЦ активно окармляет и проводит духовнонравственную воспитательную, просветительскую работу среди заключённых. Так называемое «тюремное служение»32 РПЦ и положительный результат этого служения, требуют отдельного исследования, а также особой криминологической оценки этого явления в российской пенитенциарной системе.

По нашему мнению, положительным явлением в современной российской кри-

31 Исповедь. и^: http://ru.wikipedia.org/wiki/ (дата обращения: 01.08.2010).

32 Скоморох О., Пономарева Н.В. Тюремное слу-

жение Русской Православной Церкви. Сборник материалов в помощь организации служения в местах лишения свободы. — М., 2009.

минологии было бы то, что если бы эта юридическая, правовая наука восприняла бы христианский православный подход к преступности, как наиболее совершенный религиозно-философский способ осмыслить природу преступности, личность преступника, причины и условия преступности, пути и средства её предупреждения. В этом религиозном векторе для современной криминологии было бы некое возрождение традиционного философско-религиозного российского подхода к юридическим и правовым аспектам. Тем более что «юридическое образование в России всегда было неразрывно связано с философией, а философия на русской почве всегда ставила на первое место нравственно-религиозные искания. Русский юрист обязан был овладеть философской культурой, впитать нравственные принципы жизни своего народа, государства, поскольку юридические отношения в России, как подметил А.С. Хомяков, становились подлинными лишь тогда, когда входили в обычай, создавали его, а часто как раз правовые нормы вырастали из обычая, из уклада жизни».33

Для того, чтобы увереннее смотреть в будущее, современная российская криминология должна обратиться к традициям и подходам криминологии времён царской России. Д.А. Шестаков пишет: «Теоретические представления о преступности

российских дореволюционных криминалистов корнями уходили в традиционную русскую философскую и духовную жизнь. Русская духовность нашла яркое выражение, в частности, в беллетристике, где художественный вымысел тесно переплетался с философскими и нравственными вопросами. Примечательно, что проблему «преступления и наказания» затрагивали многие русские писатели. При этом родились идеи, значение которых для развития криминологической теории трудно переоценить. Значителен вклад русских писателей в гуманизацию идей о наказании преступников. Толстой и Достоевский многое сделали для воспитания отвращения к смертной казни. Беллетристика и философия в дореволюционной России перенесли центр тяжести с внешней кары на внутреннее искупление».34

Полагаю, что христианский православный подход к проблеме осмысления преступности является органичным возрождением и продолжением традиционного для российской юриспруденции в целом и криминологии в частности, религиознофилософского понимания природы добра и зла. Этот подход вписывается в общие положительные тенденции к переосмыслению российским обществом духовнорелигиозного богатства русской культуры, права и государственности.

33 Альбов А.П., Масленников Д.В., Сальников В.П., Сальников М.В. Русская философия права. Антология. — СПб.,1999.

34 Шестаков Д.А. Криминология. — 2006. 85-86.

криминология