ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ БИОЛОГИИ И МЕДИЦИНЫ

Основные результаты данной статьи демонстрируют более глубокое понимание переживания женщинами страха перед родами, интерпретируемого через метафору «быть в точке, где нет возврата». Пребывание в этой точке означает, что женщины считают, будто пути назад нет: страдают от последствий травматических родов, испытывают недостаток в гарантии и понимании. Женщины, опасающиеся родов, нуждаются в поддержке, которая может решить их жизненные проблемы, связанные с пребыванием в этой точке невозврата, позволяя им выражать и интегрировать свои чувства, переживания и ожидания во время беременности, родов и после рождения ребенка.

Х. Уигерт, К. Нильссон, А. Денкер, С. Бигли и др. приходят к выводу, что женщины, испытывающие страх после рождения, т.е. после более раннего отрицательного опыта рождения, нуждаются в поддержке. Важную роль играют доверие к специалистам по охране материнства и их готовность окружить будущих матерей заботой, которая так требуется отдельным женщинам.

Список литературы

1. Munthe Ch. The price of precaution in clinical medical ethics. - Mode of access: https://www.researchgate.net/publication/337918908

2. Ploug T., Holm S. The right to refuse diagnostics and treatment planning by artificial intelligence. - Mode of access: https://www.researchgate.net/publication/ 334747663

3. Women's experiences of fear of childbirth: A metasynthesis of qualitative studies / Wigert H., Nilsson Ch., Dencker A., Begley C. et al. - Mode of access: https://doi.org/10.1080/17482631.2019.1704484 (first downloaded 20.01.2020).

2020.04.009. ЛЕТОВ О.В. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ БИОЛОГИИ И МЕДИЦИНЫ. (Обзор).

Ключевые слова: трансдисциплинарный синкретизм; мета-онтика; методология композиции; самодостаточная целостность; феминистская критика науки.

О.А. Власова отмечает [1] что направления, сформированные на пересечении медицины и философии, не ограничиваются эклек-

тичными теориями. В основании их методологии, теории и практики - междисциплинарный или даже трансдисциплинарный синкретизм, поскольку медицинская теория / практика и философская теория столь различны, что не могут каждая по отдельности дать подобным направлениям язык описания и коммуникативное пространство практики. Чтобы междисциплинарная теория смогла описать исследуемые феномены и выработать в своем прикладном поле практику, необходима новая онтология и новый терминологический ряд. Для экзистенциально-феноменологической психиатрии, психологии и психотерапии - это терминологический ряд ме-таонтики.

Само понятие «метаонтика» - основная особенность прикладной экзистенциально-феноменологической традиции - редко используется как в отношении самой этой традиции, так и в целом. Метаонтика носит антропологическую направленность и формируется на основании схождения предметных полей рефлексии о человеке и рефлексии оснований. Противопоставляя собственную теорию естественнонаучному подходу, экзистенциально-феноменологическая традиция пересматривает традиционную медицинскую этиологию и дополняет ее онтологическим учением об априорных основаниях психического заболевания. Оно мыслится не как физиологическая поломка, но как сбой во взаимосвязи с миром и другими людьми, как трансформация онтологического фундамента существования. Основания бытия становятся шаткими, человек больше не может прочно стоять на ногах, он дезадаптируется и не может поддерживать баланс со средой. Обращение к онтологическим основаниям и их проработка кладутся в основу практической работы в психологии и психотерапии. Укрепление собственного онтологического фундамента, выстраивание траектории экзистенции, одним словом, онтологическая практика, приводит к коррекции антропологического пространства.

При этом метаонтическая направленность сохраняется и в психиатрии, и в психотерапии, и в психологии. В какой-то мере, экзистенциально-феноменологическая традиция является своеобразным возвращением психологии в лоно философии и попыткой выработать метафизическую теорию души психически больного. Сама традиция словно бы пытается отойти от медицины и замкнуться на себе самой. Несмотря на то что исходные посылы ее

формирования идут от психиатров, она развивается так, будто бы инициатива принадлежит философам, ее теория и практика заставляют вспомнить метафизические теории немецкого идеализма.

В сформированной в рамках метаонтики паре «онтология -антропология» в прикладных пространствах психиатрии, психотерапии и психологии первенство принадлежит антропологии. Теория здесь носит антропологическую направленность, развивается антропологическая практика. По этой причине закономерно, что язык прикладной экзистенциально-феноменологической традиции -это язык антропологии. Он описывает ситуацию человека, его проблемы.

Если обратиться к конкретным понятиям и проанализировать, каким образом в них проявляется метаонтическая направленность, как уравновешиваются антропология и онтология, то можно выделить интересные закономерности, которые не видны при обычном содержательном анализе теории.

Во-первых, онтологические понятия прикладной экзистенциально-феноменологической традиции являются либо полностью заимствованными экзистенциальными категориями, перешедшими из философии, либо авторскими производными таковых. Самостоятельные концепты встречаются крайне редко и чаще всего также включают заимствованный онтологический элемент.

В психиатрии, психологии, психотерапии на место биологически ориентированной теории возникновения расстройств помещается онтологическая теория трансформации бытия. В итоге, заимствуется вся экзистенциальная онтология, и даже если в разработанном виде она и не всегда представлена непосредственно в работах, она может быть интуитивно достроена логически. Концептуальные, методологические, содержательные бреши прикладных экзистенциально-феноменологических теорий могут быть совершенно органично залатаны с привлечением философской онтологии. Именно по такому пути развиваются современные критические исследования.

Во-вторых, характер авторского переосмысления и трансформации концептуального аппарата указывает на то, что для прикладной экзистенциально-феноменологической традиции характерны промежуточные концепты. Именно они являются коренными, и на них завязывается теория. В-третьих, большая часть коренных поня-

тий являются двусложными, включающими существительное и прилагательное. Существительное при этом является онтологическим понятием, прилагательное указывает на антропологическую направленность. В этой особенности самое примечательное то, что, как правило, в контексте психиатрических, психотерапевтических, психологических теорий онтологические категории не нуждаются в антропологизации. Они столь же успешно могли бы использоваться и без этого, просто-напросто с содержательной конкретизацией, без концептуальной трансформации.

Метаонтика носит характер теории кризиса. Она вдохновляется «кризисными» настроениями экзистенциальной философии, заимствует ее теорию кризиса, значительно антропологизируя ее. Кризис становится причиной психического расстройства, только он превращается из кризиса биологического в кризис экзистенциальный. Это заимствование теории кризиса и акцентирование ее антропологического контекста позволяет прикладным пространствам разработать практическую составляющую и развивать консультирование и терапию. Благодаря этому укрепляются гуманистические тенденции: человек расценивается не как больной, но как переживающий временные трудности, которые ему нужно помочь пережить. Основной целью практики становится активизация собственных сил человека в ситуации разрушения смысла или трансформации фундамента бытия.

Можно, конечно, сказать, что прикладная экзистенциально-феноменологическая традиция развивает экзистенциальную антропологию или психологию. В целом, это утверждение правомерно, если не вдаваться в нюансы. При пристальном анализе оказывается, что экзистенциальная психология всегда говорит более чем о личности в контексте окружающего мира, а антропология не только ставит проблему человека, но и обращается к фундаментальным основаниям его существования. Для прикладных пространств экзистенциально-феноменологической традиции характерна именно метаонтика с ее обращенностью к онтологии, и ее концептуальный аппарат тому основное подтверждение.

С.А. Денискин указывает [2], что исторический и концептуальный анализ достижений в области познания живой реальности позволил выделить основные философско-теоретические проблемы, первоочередные из которых сводятся к следующим:

- концептуализация живого объекта как идеального объекта теоретического познания, что предполагает указание сущностного признака живого;

- разработка методологии модельного (например, структурно- функционального, математического и пр.) представления живого объекта, описывающего его состояние; для этого, во-первых, необходим некий принцип выделения частей целостности (методология декомпозиции); во-вторых, учение о связи живых объектов как особом виде взаимодействия (методология композиции);

- определение единого принципа классификации живых це-лостностей во всем диапазоне проявления феномена жизни (одноклеточных, многоклеточных, социальных), что предполагает построение системы типовых планов строения живых целостностей;

- следующая проблема тесно связана с предыдущей и обусловлена тем, что живые объекты принципиально изменчивы как в онтогенезе, так и в филогенезе, поэтому типовые планы строения должны отображать не только наличное состояние, но и эволюционный процесс.

Идея живого объекта сформулирована и обоснована И. Кантом в работе «Критика способности суждения» в виде органического целого на основе разграничения конечных и действующих причин. Однако термин «органическое» имплицитно исключает из живой реальности социальные целостности, что существенно снижает эвристическую значимость предлагаемой идеи. Чтобы отстроиться от «биологизаторства» и расширить общность до всей сферы проявления феномена живого, нами предложен термин «органичное целое» в качестве родового понятия всех типов живой единицы.

Качественная определенность органичного целого «состоит во внутренней активности, проявляющейся в самоорганизации. Эта самоорганизация возможна лишь посредством взаимо-само-согласования характера и интенсивности активности взаимодействующих частей при системообразующем факторе целостности. Взаимо-само-согласование понимается нами как многокомпонентные взаимосбалансированные отношения «части-части» и «части-целое», в результате которых и возникает органичное целое.

Проблема декомпозиции органичной целостности имеется в работах английского философа А. Кестлера. «Двуликость» любой

системы состоит в том, что по отношению к системе более низкого уровня она выступает как самодостаточная целостность, в то время как в систему более высокого уровня она входит как составная часть. Иначе говоря, каждая живая целостность состоит из других живых целостностей, образующих ее структуру, что приводит к модели иерархической организации. Нерешённой проблемой при этом остается учение об органичной связи. Вполне очевидно, что причинно-следственные отношения между живыми объектами не сводятся к энергетическому взаимодействию физической реальности по механистическому принципу «действие-противодействие». Основанием связи органичных целых является их способность к восприятию и реагированию, которая опосредована знаковой системой. Линией связи, т.е. ее «переносчиком», выступает текст как сообщение любой природы (Ф.Э.Д. Шлейермахер), созданное по правилам грамматики и синтаксиса на соответствующем материальном носителе. В современном дискурсе это фиксируется в понятии «информация». Это основание связи как способность к восприятию и реагированию (чувствительность и раздражимость) фиксируется в понятии «сознание», которое в данном контексте определяется как способность органичных целых соотносить себя с действительностью.

На уровне самого общего представления все элементы - живые, а связи (как внутренние, так и внешние) реализуются посредством знаковых посланий. Для последующих уровней детализации биологическое и социогуманитарное знание дают первоначальную подсказку, выделяя уровень одноклеточных, уровень многоклеточных и уровень социальных целостностей.

На каждом уровне различаются структуры разной сложности, образующиеся (по концепции эволюционизма) в ходе исторического развития. Непреодолимая сложность эмпиричности состоит в том, что наличные представители, как биоты, так и социальности, образуются в результате четырех процессов: усложнения-упрощения, дивергенции-конвергенции. Основанием дедуктивного подхода могут служить работы И. И. Шмальгаузена, в частности его работа «Организм как целое», где он выявляет этапы формирования организма, полагая, что живое во всех его проявлениях на планете Земля построено по единому принципу. Исходный тезис И.И. Шмальгаузена состоит в том, что организм на всех этапах

своего существования представляет собой целостность, начиная с единственной клетки. В ходе своего становления он проходит следующие этапы: дифференциация (клеточное деление); специализация; интеграция с автономизацией (в виде функциональной единицы в составе целостности). На этом основании можно построить эволюционный ряд типовых элементов и соответствующих структурных уровней. Однотипные элементы, порождаемые в процессе простого деления исходной целостности. Такая структура представляет собой мембрану (например, в многоклеточности это эпителий) на основе взаимодействия однотипных элементов (по принципу «свой - такой же»).

Таким образом, в живой реальности имеются два универсальных существа: клетка многоклеточного организма и человек. Следовательно, в нашу таблицу следует ввести еще одну колонку, в которой показаны органичные целостности универсального типа. Эвристическая продуктивность излагаемого подхода состоит в том, что, анализируя таблицу, возникает вопрос: каково положение в ней современных социо- гуманитарных органичных целостностей? Биологическая эволюция человека закончена как закончена эволюция эукариотических клеток и их социальность в виде многокле-точности. Но закончена ли социальная эволюция человечества?

Кузин И.А. подчеркивает [3], что биомедицинская этика не исчерпывает философские проблемы биологии и медицины и, более того, онтологическая и гносеологическая проблематика может вырастать из этической. Феминистская критика, в том числе феминистская критика науки, поначалу возникла и развивалась в области политики, а значит, и в области этики (в той степени, в какой политическая теория основана на этике), однако в 1960-е годы начала выходить за пределы политического. В 1982 г. вышла статья И.Ф. Келлер «Феминизм и наука», с тех пор входящая во многие антологии по философии науки или феминистским исследованиям. Келлер попыталась понять, как далеко может зайти радикальная феминистская критика науки, оставаясь при этом рациональной, и что эта критика может дать самой науке. В результате ею был предложен проект переосмысления понятия объективности, в том числе научной объективности.

В начале статьи Келлер описывает спектр феминистской критики науки от умеренных позиций к радикальным.

1. Наиболее умеренная позиция связана с критикой дискриминации женщин в их научной карьере. Келлер указывает, что эта критика еще не затрагивает сущности науки и может быть сопоставлена с либеральным феминизмом в политической теории.

2. Более принципиальной является феминистская критика выбора научных проблем и их формулировок. Например, при разработке гормональных средств контрацепции они предназначаются, как правило, для женщин, а не для мужчин. Тем самым на женщин перекладываются риски побочных эффектов.

3. Еще более жесткой является критика постановки и интерпретации экспериментов. Например, критика использования в экспериментах по обучению самцов мышей и экстраполяции результатов этих исследований на самок или использование связанного с мужским доминированием понятия «гарем» в приматологии (в то время как соответствующая форма социальной организации может быть оптимальной как раз для самок).

4. Наиболее радикальная феминистская критика науки направлена против самой научной объективности, эта критика связывает объективность с маскулинностью, властью и доминированием. Келлер замечает соединение риторики доминирования над природой и образа природы как женщины уже в работах Фр. Бэкона. По Бэкону, знание и власть едины. Келлер называет такую форму критики феминистским релятивизмом и не принимает ее по двум причинам. Первая причина связана с трудностями, общими для релятивизма в целом. Вторая причина связана с тем, что феминистский релятивизм лишь ухудшит положение женщин в обществе, в котором такую важное значение имеет наука. Тем самым крайняя левая форма феминистской критики науки на поверку оказывается крайне правой, антифеминистской.

Келлер приходит к выводу, что приемлемой может быть лишь такая радикальная феминистская критика науки, которая не отказывается от концепции объективности, а переосмысляет ее. В отличие от многих авторов, критикующих концепцию научной объективности посредством исторического исследования, Келлер реконцептуализирует объективность, обращаясь к ее, если так можно выразиться, «онтогенезу», используя средства психологии и психоанализа: объективность как сколь возможно более полное осознание внедрений своей самости в собственные мысли и как

попытка исключения этих внедрений перед любой попыткой суждения. Со стороны науки задачей радикальной феминистской критики науки оказывается придание науке большей объективности.

Келлер ставит вопрос: является ли доминирование над природой необходимой компонентой автономии, которую нам предоставляет научное познание? Этот вопрос тесно связан с проблемой объективности: по Пиаже умение различать себя от несебя (объективность) развивается у ребенка одновременно с психической автономией. Для исследования связи объективности и автономии с властью и доминированием Келлер привлекает разновидность психоанализа - теорию объектных отношений. Это, может быть, самое уязвимое звено в ее рассуждениях. Привлечение психоанализа для улучшения концепции объективности выглядит спорным, так как внутри самого психоанализа существует множество конкурирующих течений, и, главное, представителей психоанализа неоднократно критиковали за интерпретацию личного психологического опыта как универсального. Согласно теории объектных отношений, из-за особой близости матери и ребенка (во многом обусловленной культурой, а не биологией), женское оказывается связано с удовольствиями и опасностями слияния, а мужское - с комфортом и одиночеством отделенности. Таким образом, развитие автономии и объективности онтогенетически сопряжено с развитием маскулинности. Доминирование же можно интерпретировать как попытку избежать одиночества, сохранив автономию (сохранить себя и одновременно не разрушить свой объект). Диалектика эротических и агрессивных импульсов может проявляться в работе одного и того же ученого, но наиболее интересным оказывается поиск ученого, в работе которого преобладают эротические импульсы.

Предложенный Келлер проект освобождения науки, придания ей более объективного характера за счет радикальной феминистской критики поначалу вызвал интерес, но в итоге не получил развития. Интересно сопоставить феминистскую критику характерного для науки доминирования со знаменитой диалектикой раба и господина в «Феноменологии духа» Гегеля: господин доминирует над рабом, но при этом раб как трудящийся оказывается ближе к действительности (господин же просто уничтожает, поглощает предметы действительности) и именно из рабского сознания возникает наука. Разумеется, понятия Раба, Господина и им подобные

тоже можно обвинить в эссенциализме, но, во-первых, такому обвинению может быть подвергнуто любое обобщение и, таким образом, абсолютизация недостатков эссенциализма означает отказ от теории и, во-вторых, в диалектику «встроен» механизм преодоления границ между понятиями и конкретизации этих понятий.

Список литературы

1. Власова О.А. Язык экзистенциально-феноменологической традиции: метаон-тика и ее понятийный ряд // Философские проблемы биологии и медицины: сборник статейй. - М.: Социально-гуманитарные знания, 2018. - Вып. 12: Между биофилософией и биоэтикой. - С. 66-70.

2. Денискин С.А. Структурные элементы живой реальности // Философские проблемы биологии и медицины: сборник статей. - М.: Социально-гуманитарные знания, 2018. - Вып. 12: Между биофилософией и биоэтикой. - С. 70-74.

3. Кузин И.А. Феминизм и научная объективность: проект И.В. Келлер // Философские проблемы биологии и медицины: сборник статей. - М.: Социально-гуманитарные знания, 2018. - Вып. 12: Между биофилософией и биоэтикой. -С. 74-79.

2020.04.010. ЛЕТОВ О.В. ЭТИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В МЕДИЦИНЕ. (Обзор).

Ключевые слова: принципизм; этическая ответственность; пандемия Соу1ё-19; модели принятия решений; свобода, принцип информированного согласия.

Книгу Бичампа (профессор философии в Джорджтаунском университете и старший научный сотрудник Университета этики им. Кеннеди, США) и Дж. Чилдресса (сотрудник Хастингс центра, Нью-Йорк, США) «Принципы биомедицинской этики» (1979) справедливо связывают с зарождением биоэтики как научной дисциплины. Принципы биомедицинской этики - это результат синтеза различных подходов, таких, как консеквенциализм и деонтоло-гизм. В этой области назрела необходимость в подходе, который бы признавал ценность этической теории для практических суждений, но при этом не фетишизировал единый тип теории и не продвигал единый принцип над всеми остальными.

Статья Т. Бичампа и Дж. Чилдресса посвящена 40-летней годовщине выхода в свет их собственной книги «Принципы биоме-