Высший командный состав Российской императорской гвардии в 1881 1914 гг

Г. С. Чувардин, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Орловского государственного университета.

ВЫСШИЙ КОМАНДНЫЙ СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ ГВАРДИИ в 1881 - 1914 гг.

Статья посвящена анализу высшего командного состава Российской императорской гвардии в 1881 - 1914 гг. На значительном источниковом материале автор рассматривает основные социологические и социометрические параметры гвардейского генералитета и группы старших полковников. Особое внимание уделяется анализу психологических установок представителей этой социальной группы. Автор статьи делает вывод об особой значимости изучения рассматриваемого компонента для понимания процессов, происходивших внутри военно-политической элиты Российской империи.

Необходимо отметить, что в рассматриваемый исторический период императорская гвардия составляла существенный компонент российской армии. На 1900 - 1901 гг из 209 полков полевой пехоты гвардия была представлена 12 полками, сформированными в 3 дивизии. Кроме этого, из 24 стрелковых бригад в гвардии имелась

1 стрелковая бригада в составе 4-х стрелковых полков.

Регулярная кавалерия была представлена 10 гвардейскими полками и 55 армейскими, также имелся один жандармский гвардейский эскадрон и 5 армейских. Полевая пешая артиллерия была представлена 3 гвардейскими бригадами из 52 бригад и 5 гвардейскими батареями конной артиллерии из 28 батарей. В целом на начало ХХ в. гвардия насчитывала приблизительно 44 полка и подразделения. К началу правления императора Александра III Гвардейский корпус был представлен 1-й и 2-й гвардейскими кавалерийскими дивизиями, 1-й и 2-й гвардейскими пехотными дивизиями, гвардейской стрелковой бригадой, Отдельной гвардейской кавалерийской дивизией, л.-гв. саперным батальоном и гвардейским мортирным артиллерийским дивизионом [1].

Важнейшим компонентом императорской гвардии являлся ее офицерский корпус, в котором собрались лучшие представители как военного, так и аристократического слоя Российской империи. Функционирование данного социального

© Г.С. Чувардин, 2008

слоя подчинялось особым, вырабатываемым на протяжении 200 лет законам. Главными носителями важнейших традиций императорской гвардии являлся ее командный состав, начиная с лиц, стоящих во главе Гвардейского корпуса, и заканчивая командирами отдельных полков и подразделений.

Проблема изучения высшего командного состава Российской императорской гвардии практически не затрагивалась в отечественной исторической науке. Безусловно, отдельные исследователи, такие как П.А. Зайончковский, Л.Г. Бескровный, В.А. Золотарев, К.Ф. Шацило, а в современной историографии - С.В. Волков, В.В. Серебрянникова, Е.С. Сенявская, Е.Ю. Сергеев, рассматривали отдельные аспекты обозначенной проблематики. Но в целом данная проблема по-прежнему остается малоизученной. Вместе с тем исследование офицерского корпуса Русской императорской гвардии на всем отрезке ее существования позволяет открыть многие, в том числе и малоизученные, страницы отечественной истории.

Влияние командира на дух вверенной ему части во все времена оказывалось решающим фактором для выполнения поставленной боевой задачи. Сложно переоценить это влияние и в мирное время. Качество комсостава как высшего, так и отдельных частей и подразделений играло решающую роль для жизнеспособности любой военной машины, а в конечном итоге, применительно к XIX - нач. XX в., и государственной системы. Еще

К. Клаузевиц [2] отмечал, что в XVIII - XIX вв. война была обыденной, если не решающей формой принятия политических решений - повседневным политическим инструментом. Влияние военной силы на политические процессы указанного периода сложно переоценить.

Попытаемся проанализировать специфику командного состава Российской императорской гвардии в крайне сложный для отечественной истории период правления императоров Александра III и Николая II, а также выявить степень влияния отдельных гвардейских командиров на механизм поведения конкретных гвардейских частей. Думается, что общий анализ данного компонента российской армии следует начать с "высшего гвардейского начальства".

Ареопаг Гвардейского корпуса был представлен лицами, занимавшими должности генерал-инспектора кавалерии (формально данная должность была введена в 1895 г.), генерал-инспектора пехоты (в 1906 г.), генерал-фельдцейхмейстера, генерал-инспектора артиллерии [3] и командующего Гвардейским корпусом. Две должности инспекторов были связаны со всей армией, но в целом "замыкались" преимущественно на императорскую гвардию.

Высшей в указанной иерархии формально считалась должность генерал-фельдцейхмейсте-ра. Ее должность занимал двоюродный дед Николая II, генерал-фельдмаршал великий князь Михаил Николаевич. Престарелый генерал имел все возможные для России регалии, в том числе и высший военный орден Св. Георгия I ст. К началу ХХ в. генерал-фельдмаршал одновременно являлся шефом 2-й л.-гв. артиллерийской бригады и 2-й батареи гвардейской конно-артиллерийской бригады. Михаил Николаевич был и председателем Государственного совета. Умер великий князь в 1909 г.

Должность генерал-инспектора кавалерии. К началу ХХ в. эту должность занимал генерал-лейтенант, генерал-адъютант великий князь Николай Николаевич-младший (старший сын великого князя Николая Николаевича-старшего). Николай Николаевич личность во всех отношениях примечательная. Он окончил курс в Николаевской Академии Генерального Штаба (НАГШ) и был зачислен в список ГШ. Участвовал в русс ко-турецкой войне 1877 - 78 гг. За проявленную доблесть был награжден орденом Св. Георгия IV ст. Он командовал л.-гв. Гусарским Его Величества полком, 2-й бригадой 2-й гвардейской кавалерийской дивизии и

2-й гвардейской кавалерийской дивизией.

С 15.6.1905 г. по 19.01.1917 г. должность генерал-инспектора кавалерии занимал генерал-лейтенант (с 6.12.1906 генерал от кавалерии) Всеволод Матвеевич Остроградский. Генерал окончил Николаевское кавалерийское училище. С 1884 по 1892 г. командовал л.-гв. Гродненским гусарским полком, а с 1892 г. - 1-й бригадой 2-й гвардейской

кавалерийской дивизии. В 1895 г. генерал получил под свое начало 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. С 1903 по 1905 г. занимал пост помощника генерал-инспектора кавалерии. После Февральской революции бежал на Украину, а затем за границу [4].

Должность генерал-инспектора пехоты (инфантерии). Данная должность была восстановлена в 1905 г. Первым указанную должность занимал генерал-адъютант Оскар Казимирович Гриппен-берг Генерал являлся "коренным гвардейцем". Он принял участие в Крымской кампании, а в кампании 1866 - 68 гг. командовал 5-м Туркестанским линейным батальоном, затем 17-м стрелковым. Будущий генерал участвовал в столкновениях с бухарцами и кокандцами. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. командовал л.-гв. Московским полком. В 1897 г. был назначен начальником 1-й гвардейской пехотной дивизии, через два года - командиром 6-го армейского корпуса, в 1901 г. - помощником командующего войсками Виленского военного округа, в 1902 г. - командующим войсками того же округа. 11 сентября 1904 г. был назначен командующим 2-й Маньчжурской армией на Дальнем Востоке. И, наконец, в 1905 г. Оскар Казимирович занял должность генерал-инспектора пехоты.

Вторым рассматриваемую должность занял генерал от инфантерии (с 1904 г.) Николай Платонович Зарубаев. Он был малопримечательным в личностном плане. С 1898 г. Зарубаев был начальником штаба Одесского военного округа. В 1900 -

1903 гг. - начальник 9-й пехотной дивизии, а с

1904 г. - командир 4-го Сибирского корпуса. Генерал был участником русско-японской войны (временный командующий 1-й Маньчжурской армией), где зарекомендовал себя наилучшим образом ("отличился под Даши-чао"). Офицер л.-гв. Семеновского полка Ю.В. Макаров отмечал, что у генерала был "пехотный вид". "Среднего роста, слегка сутулый, плотный, с седыми усами и с большим пурпурным носом дулей" [5]. В должности генерал-инспектора пехоты Николай Платонович оставался до 1909 г., после чего получил в командование Одесский военный округ.

Должность генерал-инспектора артиллерии. Данную должность занимал великий князь Сергей Михайлович. Великий князь начал свою военную карьеру в л.-гв. конно-артиллерийской бригаде и к 1903 г. дослужился до чина командира 2-го дивизиона гвардейской конно-артиллерийской бригады. В 1904 г. Сергей Михайлович становится командиром уже всей гвардейской конно-артиллерийской бригады. В сентябре 1904 г. он был назначен инспектором всей артиллерии, а в 1905 г. -генерал-инспектором артиллерии.

Что касается командиров Гвардейского корпуса, то к моменту прихода к власти Александра III данную должность занимал его брат генерал-адъютант генерал-лейтенант (с 30.11.1880 г. - гене-

рал от инфантерии) великий князь Владимир Александрович.

14.03.1881 г. великого князя сменил генерал-адъютант генерал-лейтенант граф Павел Андреевич Шувалов, сын обер-камергера, выпускник Пажеского корпуса, "коренной офицер" л.-гв. Конного полка. Павел Андреевич являлся во всех отношениях фигурой неординарной. Участник Венгерского похода, подавления Польского восстания, Восточной и русско-турецкой 1877 - 78 гг. войн, кавалер орденов Св. Георгия III и IV степеней, этот генерал последовательно командовал л.-гв. Стрелковым Е. В. батальоном, л.-гв. Семеновским полком, 2-й гвардейской пехотной дивизией и, наконец, Гренадерским корпусом. С.Ю. Витте вспоминал, что генерал Шувалов был "...очень светский, образованный человек и весьма хитрый, но хитрый в хорошем смысле этого слова, он имел русский характер, а хитрость поляка, так как мать его была полька" [6].

С 1.04.1885 по 11.09.1889 г указанную должность занимал бывший командир л.-гв. Преображенского полка генерал-адъютант генерал-лейтенант принц Александр Петрович Ольденбургский [7].

Затем указанный пост занимали: генерал от кавалерии Константин Николаевич Манзей (с 1889 по 1897 г.) и генерал-лейтенант князь Николай Николаевич Оболенский (с 1891 по 1898 г.). Наконец, в 1898 г. Гвардейский корпус взял под свое начало дядя нового императора Николая II генерал-адъютант генерал-лейтенант великий князь Павел Александрович.

В 1905 г. великого князя сменил генерал С.И. Васильчиков, который оставался в указанной должности около года. Генерал был выпускником Пажеского корпуса, после окончания которого начал службу в л.-гв. Гусарском Его В. полку. Сергей Илларионович был участником русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг К началу ХХ в. Васильчиков в чине генерал-лейтенанта (с 1899 г.) командовал кавалерийской дивизией [8]. Ю.В. Макаров вспоминал, что Васильчиков был "одним из типичных представителей гвардейских начальников старой школы. В роду кн. Васильчиковых он был. третьим командиром Гвардейского корпуса. Считая, что служба в гвардии есть не только честь, но и удовольствие, он всегда всех хвалил и зря никого не беспокоил, служа по мудрому правилу великой Екатерины: "живи и давай жить другим" [9].

На смену Васильчикову в 1906 г пришел генерал-адъютант генерал-лейтенант Владимир Николаевич Данилов, получивший почти сразу же прозвище "Данилка" за откровенно "мужицкий вид" и остававшийся в указанной должности до 1912 г. Генерал-адъютант М.П. Данилов был "коренным офицером" л.-гв. Егерского полка.

В 1912 г. пост командующего занимает генерал-лейтенант Владимир Михайлович Безобразов, который и вывел Гвардейский корпус на войну. Безобразов окончил Пажеский корпус и был

выпущен в 8-й Вознесенский уланский полк. В октябре 1877 г. он был переведен в л.-гв. Гусарский Его В. полк, в котором оставался офицером до 1891 г. Владимир Михайлович принимал участие в войне 1877 - 1878 гг. 30^. 1900 г. Безобразов был назначен командиром л.-гв. Кавалергардского полка, а в июле получил звание генерал-майора. Он командовал полком до апреля 1904 г., после чего возглавил 1-ю бригаду 1-й гвардейской кавалерийской дивизии. В 1906 г. генерал возглавил Офицерскую кавалерийскую школу (примечательно, что до него кавшколу возглавлял генерал А.А. Брусилов). С января 1909 г. Владимир Михайлович стал командовать 2-й гвардейской кавалерийской дивизией и, наконец, с 29.01.1912 г. - Гвардейским корпусом [10]. Накануне войны Безобразов был произведен в генералы от кавалерии. Интересен тот факт, что к Безобразову благоволил сам Николай II, который считал его приятным человеком, "милым и веселым рассказчиком и анекдотистом".

Что касается командиров дивизий, то в этом плане значительный интерес представляет 1-я гвардейская пехотная дивизия, через командование которой прошел весь "цвет" русской армии того периода. К моменту прихода к власти императора Александра III во главе дивизии находился Свиты Его И. В. генерал-майор (с 1880 г. - генерал-адъютант, с 30.08.1881 г. - генерал-лейтенант) принц А.П. Ольденбургский. В 1897 г. указанную должность занял уже упоминавшийся нами генерал-лейтенант О.-Ф.К. Гриппенберг, но уже осенью 1898 г. его сменил генерал-лейтенант Георгий Робертович Васмунд. Генерал Н.А. Епанчин вспоминал: "Осенью 1897 г., после генерала Грип-пенберга, начальником 1-й Гвардейской пехотной дивизии был назначен генерал Георгий Робертович Васмунд" [11].

После окончания Константиновского военного училища Георгий Робертович был произведен в прапорщики л.-гв. 4-го Стрелкового Императорской Фамилии батальона (в 1859 г.). Он принимал участие в подавлении Польского восстания и русско-турецкой войне 1877 - 78 гг. Был награжден орденом Св. Георгия IV степени. С 1890 по 1893 г. Васмунд командовал л.-гв. Измайловским полком, затем 1-й и 2-й бригадами 1-й гвардейской пехотной дивизии. Н.А. Епанчин вспоминал о Вас-мунде следующее: "По своему образованию он окончил Новороссийский университет и университет Гейдельбергский и Михайловскую Артиллерийскую академию - он был блестящим исключением среди нашего генералитета. Отличался светлым умом, здравым пониманием сущности военного дела и был замечательно энергичен" [12]. В августе 1898 г. Васмунда сменил генерал-лейтенант Георгий Иванович Бобриков. В отличие от Гриппенберга и Васмунда Бобриков начинал как кавалерист. После окончания 1-го кадетского корпуса в 1859 г. будущий генерал был выпущен в

л.-гв. Уланский Его Величества полк. В 1868 г. Бобриков окончил НАГШ. Н.А. Епанчин отмечал: "Он начал службу в л.-гв. Уланском Его Величества полку, оттуда пошел в Академию Генерального Штаба и затем в строю больше не служил" [13]. Генерал принимал участие в русско-турецкой войне 1877 - 78 гг. Награжден орденом Св. Георгия IV степени и золотой саблей с надписью "За храбрость", а в 1879 г. произведен в Свиты Е. И. В. генерал-майоры. Бобриков командовал дивизией до конца 1901 г., а 15.11.1901 г. его сменил генерал Сергей Сергеевич Озеров. Н.А. Епанчин характеризовал Бобрикова следующим образом: "В общем итоге Григорий Иванович не получил никакой подготовки для командования дивизией. Авторитет нового начальника дивизии в полках был, разумеется, нулевой, и все шло, как говорят французы, "с!орт-с!орапГ, без души и почти без пользы. В личных отношениях Георгий Иванович был обходителен и приветлив" [14].

Что касается генерала Сергея Сергеевича Озерова, то он являлся "коренным офицером" л.-гв. Преображенского полка. Он поступил в полк "нижним чином" в 1876 г., но на русско-турецкую 1877 - 1878 гг. войну Озеров вышел с чином поручика. В декабре 1889 г он был пожалован званием генерал-майора и включен в свиту Его Величества. Непродолжительное время генерал командовал л.-гв. Преображенским полком (назначен в 1900 г). Затем генерал получил гвардейскую дивизию. В связи с инцидентом в Преображенском полку во время революции генерал окончательно уволился со службы [15].

Озерова сменил Антон Егорович Зальца. Начал свою военную карьеру в 1862 г. в л.-гв. Стрелковом Императорской Фамилии батальоне. Антон Егорович принимал участие в подавлении Польского восстания 1863 г. и русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. Был награжден орденом Св. Георгия IV ст. 1-ю гвардейскую дивизию возглавлял с апреля 1904 по август 1905 г.

В августе 1905 г. дивизию возглавил Платон Алексеевич Лечицкий. Платон Алексеевич вообще не был связан с гвардией. Выражаясь гвардейским языком, он был "чужак". Лечицкий происходил из семьи священника, окончил Варшавское пехотное юнкерское училище. Платон Александрович являлся генералом новой формации. Имел значительный опыт современных войн (преимущественно Дальневосточный ТВД). Принимал участие в Китайской кампании 1900 - 1901 гг., связанной с подавлением восстания "боксеров" (ихэ-туаней), а также в русско-японской войне, где зарекомендовал себя "выдающимся полковым командиром". За боевые заслуги в последней войне был пожалован орденом св. Георгия IV ст. и золотым оружием. После окончания войны был произведен в генерал-майоры с зачислением в свиту Его Величества. Лечицкий получил 1-ю гвардейскую пехотную дивизию в июле 1907 г. и оставался

в этой должности до 1910 г. (в 1908 г. получил звание генерал-лейтенанта).

После Лечицкого дивизию возглавил Иосиф Иванович Мрозовский. Иосиф Иванович окончил Михайловское артиллерийское училище, а затем и Михайловскую артиллерийскую академию. После окончания училища был выпущен в гвардейскую артиллерию (служил в 1-й л.-гв. артиллерийской бригаде). Как и Лечицкий, Мрозовский был участником русско-японской войны и по взглядам вполне может быть отнесен к генералам "новой формации". Во главе 1-й гвардейской пехотной дивизии генерал находился вплоть до 1912 г., после чего получил гренадерский корпус. Иосиф Иванович был кавалером ордена св. Георгия IV степени.

Войну 1-я гвардейская дивизия встретила под началом Владимира Аполлоновича Олохова. Оло-хов являлся выпускником Михайловского артиллерийского училища. В 1876 г был выпущен в л.-гв. 2-ю артиллерийскую бригаду. Принял участие в русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг В 1882 г окончил НАГШ по 1-му разряду. В 1903 г. Олохов получил под свое начало л.-гв. Литовский полк, а в 1908 г. 2-ю бригаду 3-й гвардейской пехотной дивизии. Наконец, в мае 1912 г. Владимир Аполлонович получил под свое начало 1-ю гвардейскую пехотную дивизию, с которой и выступил на войну.

В свою очередь 2-я гвардейская пехотная дивизия последовательно возглавлялась генерал-лейтенантами РТ. фон Мевесом (с 1897 по 1899 г.) [16], Е.М. Бибиковым (с 1899 по 1900 г.), В.И. Троцким (с 1904 по 1905 г.), В.Н. Даниловым (с 1905 по 1906 г), И.А. Романенко (с 1906 по 1907 г.), Н.П. Михневичем (с 1908 по 1910 г), В.Е. Флугом (с 1912 по 1913 г.) и А.А. Ресиным (с 1913 по 1914 г).

3-я гвардейская пехотная дивизия возглавлялась следующими генерал-лейтенантами: В.Д. Дандевилем (с 1877 по 1887 г), бароном А.Н. Мел-лером-Закомельским (с 1901 по 1904 г.), П.Д. Ольховским (с 1904 по 1908 г), Я.Ф. Шкинским (с 1908 по 1910 г) и О.-Л.О. Сирелиусом (с 1910 по 1914 г.).

В силу ограниченности объема статьи мы не можем дать полной характеристики каждого командира дивизии.

Что касается бригадных командиров, то их функции были крайне размыты - существенного влияния на боевую подготовку и функционирование гвардейских частей они не оказывали. В большинстве гвардейских полков их даже не знали в лицо [17].

Теперь обратимся к анализу командного состава конкретных гвардейских частей. Примечателен тот факт, что к началу ХХ в., как и во времена Николая I, процент командиров-иноземцев в полках "старой гвардии" оставался превалирующим. Это еще раз косвенно подтверждает зависимость традиционных установок эпохи Николая II от эпохи его прадеда. Более того, мы можем утверждать, что комплектование полков "старой гвардии" "командирами-иноземцами" само по себе

стало традицией (особенно в кавалерии). Обратимся к фактической стороне вопроса.

По воспоминаниям генерала Скалона, в 70 -нач. 80-х гг. XIX в. соотношение носителей немецких и русских фамилий офицеров, командующих гвардейскими частями, "было в пользу немецкой партии" [18]. При этом подавляющее большинство "немцев" были православными и являлись "немцами" во втором, а то и третьем поколении. Например, командиры л.-гв. Измайловского и л.-гв. Егерского полков Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Александр Богданович Гельфрех и Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Александр Вениаминович Эллис-1, командир л.-гв. Московского полка Свиты Его Императорского Величества генерал-майор

А.А. Брюнинг, командир л.-гв. Гренадерского полка Свиты Его Императорского Величества генерал-майор барон Л.Л. Зедделер, командир л.-гв. Павловского полка Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Николай Оттонович фон-Розенбах и т.д. При этом в кавалерии процент носителей русских фамилий был значительно выше, чем в пехоте [19].

К 1904 г. по первой пехотной и первой кавалерийской (исключая казачьи полки) гвардейским дивизиям мы имеем следующую статистику: из 11 командиров данных боевых единиц 7 человек являлись немцами (германское происхождение и лютеранское вероисповедание), что составляет 64%, довольно высокий показатель для Русской императорской гвардии [20].

Накануне первой мировой войны (1913 - 1914 гг) из 16 командиров 1 и 2-й гвардейских пехотных дивизий и 1 и 2-й кавалерийских гвардейских дивизий только один офицер был лютеранином. Четыре человека имели немецкие корни, один принадлежал к фамилии шведского происхождения, при этом все были православные, а фамилии их были "русифицированы". В данном случае это фон-Гилленшмит, Менгден, фон-Граббе, Михель-сон, Нирот. Если брать в качестве главного критерия конфессиональный параметр, то получается, что процент так называемых "немцев" составлял всего 6%. Если брать национальный компонент (хотя данный параметр заведомо является некорректным), то данная цифра приближается к 37%, то есть 6 человек. Насколько представители указанных фамилий действительно являлись немцами ("по крови и по духу"), судить сложно.

Статистический анализ позволяет нам сделать вывод о том, что нарастание "русского компонента" наблюдается на отрезке 1912 - 1913 гг.

Если анализировать всю картину в целом (на отрезке 1900 - 1914 гг.), то по первой гвардейской кавалерийской дивизии у нас получается следующая статистика. Из 21 командира полков 15 являлись "иноземцами", или 71%. Среди них немцев было 11 человек, то есть 52%. Русских соответственно 29 %. Из вышеперечисленных офицеров ти-

тул имели 5 человек, то есть 24 % [21].

При анализе гвардейской пехоты получаем следующие данные: из 23 командиров полков 8 являлись "иноземцами", что составляет 34,7% , из них те же 8 человек - немцы. Ни один из командиров полков не имел титула. В то же время прослеживается большое количество так называемых "польских" фамилий. Вместе с тем на действительно польские корни могли претендовать

В.Ф. Новицкий и А.М. Зайончковский. Остальную группу мы можем обозначить как "русскую" (хотя Драгомировы имеют тоже польское происхождение (герб Сулима) - они оказались на русской службе в первой половине XVIII в.). "Русский компонент" в данном случае составляет 60% [22].

Как видим, в гвардейской кавалерии процент командиров полков - "иноземцев", а также имеющих титул значительно выше. Думается, что это объясняется большей приближенностью данной части "старой гвардии" к императору, который в своей политике делал ставку в основном на "иноземцев" и представителей русской титулованной аристократии, являющихся более "опытными" царедворцами и стоящими на страже императорского престола.

Необходимо отметить, что "иноземная знать" имела в России большие возможности, особенно по отношению к нетитулованному русскому дворянству, пусть и со "старой родословной". В течение XIX в. "остзейцы" достаточно прочно вросли в структуру военной машины России. Приблизительно 47% из находящихся в тот момент в гвардии "остзейцев" были православного вероисповедания и имели в России достаточно прочные корни. Многие из них оказывались на высших командных должностях. Так, П.А. Режепо отмечал, что к 1900 г более двух третей полковничьих должностей занимали выходцы из "остзейских земель" [23].

И все же процент пополнения офицерского корпуса "старой гвардии" из "Остзеи" в означенный период в целом невысок.

Между тем отдельные гвардейские полки традиционно продолжают оставаться с точки зрения офицерского состава в значительной степени "онемеченными". К началу первой мировой войны ярко выраженный "немецкий характер" сохранил только л.-гв. Конный полк: из 27 офицеров, вышедших на войну, 11 являлись немцами и 1 - грузином. Это составляло 41% [24].

В остальных полках эта цифра была значительно ниже и не поднималась выше 25 % в кавалерии (л.-гв. Кирасирский Его Императорского Величества полк [25]). В пехоте этот показатель не поднимался выше 20 % [26].

К началу первой мировой войны из 8 командиров полков первой гвардейской пехотной и первой гвардейской кавалерийской дивизий только двое являлись "иноземцами", что составляет 25% и в кавалерии, и в пехоте. Этот показатель одинаков - по 25 % в каждом роде войск, что указывает

на определенное снижение "немецкого компонента" к данному периоду времени. Титулованных особ также одинаковое количество - по одному человеку, что составляет по 25 % для каждого рода войск.

Примечателен еще один интересный факт: к началу первой мировой войны превалирующее число высших командных должностей русской армии занимали бывшие офицеры-гвардейцы. Оба Главнокомандующих - великий князь Николай Ни-колаевич-младший и император Николай II были "коренными гвардейцами". Оба прослушали курс НАГШ. Оба были офицерами Свиты Его Императорского Величества. В случае с императором Николаем II это выглядит некоторым казусом. Благодаря советским историкам сложилось мнение, что император был настолько недалекий человек, что не смог дослужиться даже до генеральского звания. Наиболее убедительное объяснение нежелания Николая II быть генералом мы находим в воспоминаниях княгини М. Барятинской. Она писала: ".император также носил аксельбанты, как адъютант своего умершего отца, и вот по этой причине его величество не хотел становиться генералом, потому что он более всего заботился о том, чтобы не утратить знак отличия своего любимого отца" [27].

Соответственно из двух начальников (Н.Н. Янушкевич, М.В. Алексеев) и одного исполняющего обязанности (В.И. Гурко) начальника штаба Верховного Главнокомандующего два генерала (Н.Н. Янушкевич [28] и В.И. Гурко [29]) были выходцами из гвардии.

Соответственно из четырех военных министров "военного времени" (до февральского переворота) трое, генерал-адъютант генерал от кавалерии В.А. Сухомлинов (военный министр с 11.03.1909 г. - формально до сентября 1915 г.), генерал от инфантерии А.А. Поливанов (военный министр 10.09.1915 - 15.03.1916 гг.) и генерал от инфантерии М.А. Беляев (военный министр с 3.01.1917 по 2.04.1917 г.), начинали свою военную карьеру в императорской гвардии.

В.А. Сухомлинов прослужил в л.-гв. Уланском Его И. В. полку с 1867 по 1871 г., а после окончания НАГШ около года командовал эскадроном л.-гв. Кирасирского Его И. В. полка. А.А. Поливанов начал офицерскую службу в л.-гв. Гренадерском полку и прослужил в нем с 1874 по 1885 г. Вместе со своей частью принял участие в русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг Наконец, генерал от инфантерии М.А. Беляев начинал службу во второй л.-гв. артиллерийской бригаде. А после окончания НАГШ около года командовал ротой в л.-гв. Измайловском полку.

Из 10 командующих фронтами по гвардии проходили 6 (при этом Н.В. Рузский дважды назначался командующим фронтом - первоначально Северо-Западным, затем Северным, то есть корректно указывать цифру 7). Здесь перевешивала

гвардейская пехота - 3 чел. (2 представителя л.-гв. Гренадерского полка - генерал Н.В. Рузский два раза и от л.-гв. Волынского - А.Е. Эверт). Оба генерала участвовали в составе своих частей в русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. От гвардейской кавалерии было 2 человека - от л.-гв. Кавалергардского - Я.Г. Жилинский и от л.-гв. Уланского Его И. В. полка - П.А. Плеве (после окончания НАГШ он также год командовал эскадроном л.-гв. Кирасирского Его В. полка). И один человек, Н.И. Иванов, начинал свой боевой путь в гвардейской артиллерии (он также принимал участие в русско-турецкой войне 1877 - 1878гг). Четыре генерала, начинавших карьеру в императорской гвардии, до войны командовали военными округами: Я.Г. Жилинский - Варшавским, П.А. Плеве - Московским,

Н.И. Иванов - Киевским, А.Е. Эверт - Иркутским. Все командующие фронтами окончили НАГШ. Участие в русско-японской войне принимали 8 человек из 10.

В свою очередь, из 36 генералов, командующих армиями, по гвардии проходили 20. Соответственно по гвардейской кавалерии - 8 (4 - л.-гв. Уланский Его И. В. полк; 2 - л.-гв. Гродненский Гусарский полк, 1 - л.-гв. Конный полк, 1 - л.-гв. Гусарский Его Величества полк), по гвардейской инфантерии - 12 (1 - л.-гв. Московский полк, 1 - л.-гв.

4-й Стрелковый полк, 5 - л.-гв. Гренадерский полк,

2 - л.-гв. Измайловский полк, 2 - л.-гв. Семеновский полк, 1 - л.-гв. Волынский полк). В Свите Его Императорского Величества состояли 6 человек, из них 4 начинали карьеру в гвардии (в.к. Николай Николаевич, князь И.И. Воронцов-Дашков, В.М. Безобразов и Д.Г. Щербачов - все "коренные гвардейцы"). Нужно также отметить, что командующий 9-й армией генерал-лейтенант П.А. Лечицкий два года (с 21.07.1906 до 26.08.1908 г.) командовал 1-й гвардейской пехотной дивизией. 17 человек принимали участие в русско-японской войне. Все окончили Николаевскую Академию Генерального Штаба.

Что касается командующих армейскими корпусами, то из 16 человек карьеру в гвардии начинали 9 человек. 6 человек начинали свою карьеру в гвардейской артиллерии, 3 - в гвардейской кавалерии (л.-гв. Гусарский Его Величества и л.-гв. Драгунский полки). Кроме того, нужно учитывать то, что в указанной группе были еще два человека, которые с определенными оговорками могут быть отнесены к гвардии. Это командир 3-го кавалерийского корпуса граф Ф.А. Келлер (к началу первой мировой войны Свиты Его И. В. генерал-майор, участник русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг, кавалер орденов Св. Георгия 4 и 3 ст.) и командир 9-го армейского корпуса Свиты Его И. В. генерал-майор Н.М. Киселевский. Дело в том, что генерал Ф.А. Келлер с 6.11.1906 до 14.06.1910 г. командовал л.-гв. Драгунским полком. Генерал Н.М. Киселевский с 11.02.1908 г. по 24.12.1913 г командовал л.-гв. Измайловским полком, а затем

1-й бригадой 2-й гвардейской пехотной дивизии.

Таким образом, соотношение гвардейцев и негвардейцев по армейским корпусам одинаково. Все рассматриваемые фигуранты окончили НАГШ. В русско-японской войне принимали участие 9 человек. Три человека состояли в Свите Его И. В.

Итак, соотношение гвардейского и негвардейского элементов на высших командных должностях в русской армии начала ХХ в. было приблизительно одинаковым при небольшом перевесе гвардейских офицеров над армейскими. Гвардейских офицеров на командных должностях в период первой мировой войны было 55,2 % (32 человека из 58). Армейские офицеры составляли 44,8 % (26 человек из 58) всех командиров.

Еще одним немаловажным параметром, по которому рассматривается данная группа, является участие в русско-японской войне 1904 - 1905 гг Участие в этой войне принимали 48,3 % высших офицеров этой группы (28 из 58). В свите императора состояло всего 8 человек из данной группы (13,8%).

Необходимо отметить, что командиры гвардейских полков оказывали весьма сильное влияние на "духовную" атмосферу своих частей. Гвардейская иерархия требовала, чтобы полк (офицерский корпус полка) был в какой-то мере "подобен" своему командиру. Эту особенность применительно к командиру л.-гв. Егерского полка подмечал Б.В. Геруа. Он указывал на то, что с приходом нового командира полк во многом уподоблялся ему, - таким образом, перестраивался "психологический тип" офицерского корпуса данного полка. Это происходило во всяком случае, если атмосфера, привносимая в конкретную часть новым командиром, не вступала в противоречие с архетипичес-ким компонентом данного полка. Б.В. Геруа отмечал, что с приходом генерал-майора А.И. Чек-марева полк постепенно ".точно надел калоши и поднял, нахохлившись, воротник, закрывающий лицо. Таково влияние командира! .полк вступил в пятилетнее бесцветное существование, получившее потом кличку "чекмаревского времени" [30].

Через такую же эпоху "стагнации" пришлось пройти и офицерам л.-гв. Кирасирского Ея Императорского Величества полка во время командования генерал-майора Евгения Ивановича Берно-ва [31]. Офицеры в шутку окрестили этот период истории полка эпохой "генерала Бревнова".

Аналогичную ситуацию отмечал применительно к л.-гв. Конному полку князь С. Белосель-ский-Белозерский. Конная Гвардия во многом усваивала дух приходящего в ее ряды командира. Князь писал, что во время командования хана Гу-сейна-Келбали Нахичеванского полк жил "спокойной, размеренной жизнью" в соответствии со "спокойной восточной натурой" хана Нахичеванского. С приходом П.П. Скоропадского полк в короткое время перестроился в соответствии с его "деятельностной натурой, наполненной энергией и желанием работать" [32]. Впрочем, были и ис-

ключения из общего правила.

Так, в случае с командиром л.-гв. Кавалергардского полка генерал-майором Александром Николаевичам Николаевым [33] наблюдается совершенно обратная картина - не полк вынужден был подстраиваться под своего командира, а командир - под свой полк. Николаев проник в Кавалергардский полк "благодаря своим деньгам". Окруженный выходцами из самых настоящих аристократических кланов, этот "мелкий тульский дворянин" вынужден был копировать поведение большинства из них, перенимая "основное содержание стилистики кавалергарда". Н.А. Игнатьев отмечал, что "с удивительным искусством он стал подражать представителям самых высших аристократических семейств." [34]. В итоге он пробился на высшие ступени иерархической лестницы. Способ командования полком, который избрал А.Н. Николаев, отличался своеобразием и оригинальностью: он вообще не вмешивался в полковую жизнь, как будто его и не было, - "он предоставлял полную свободу действий двум своим помощникам, командирам эскадронов и адъютанту" [35].

В образе жизни генерал-майора А.Н. Николаева проявлялись сибаритские нотки, при этом он практически полностью устранялся от полковых дел [36]. Так проходила полковая служба данного командира полка.

Впрочем, при высоком традиционализме службы в кавалерийских полках "старой гвардии" (Кавалергардском, Конногвардейском, л.-гв. Кирасирском Ея И. В.) "самоустранение" командира полка делу не вредило. По данному поводу князь

С. Белосельский-Белозерский замечал: ". командовать Конной Гвардией было легко, так как все шло, как в хорошо заведенном механизме, согласно строго утвержденному порядку строевой и хозяйственной жизни полка и на основании вековых традиций, прочно руководивших укладом офицерской жизни" [37].

Необходимо отметить, что откровенным антиподом А.Н. Николаева был генерал-майор Ф.Ф. Юсупов, на которого полк равнялся во всем. Его перевод на другую должность отличался невероятной трогательностью, указывающей на то, что полк прикипел душой к своему командиру. Супруга, Зинаида Юсупова, писала: "Сдача полка прошла благополучно, страшно трогательно, и Менгден также был страшно взволнован. Он мне говорил, что с тех пор, как знает полк, никогда не видал такой любви офицеров к своему командиру!" [38].

Итак, влияние того или иного командира полка на полковую атмосферу вполне очевидно, а стиль внутриполковой жизни во многом определялся его "типичностью" для данного полка. В противном случае полк реализовывал свой полковой идеал помимо своего полкового командира, а последний должен был устраняться из полковой жизни, проводя время в скучающей лени (особенно в зимний период службы).

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Горохов Ж. Русская императорская гвардия. - М., 2002. С. 9. Общая статистика и анализ состояния вооруженных сил Российской империи в начале ХХ века и вплоть до первой мировой войны приведены в работе Головина Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. - Жуковский - Москва, 2001; смотри также: Справочная книжка для офицеров. - Ч. I. - М., 1902. С. 1 - 8.

2. См.: Клаузевиц К. О войне. Бесценный источник стратегических инициатив для достижения успеха. - М., 2007.

3. В 1904 г. учреждена должность инспектора всей артиллерии с предоставлением ему права замещать генерал-фельдцейхмейстера в отсутствие последнего, а с 1905 г. инспектор всей артиллерии был переименован в генерал-инспектора артиллерии.

4. Залесский К.А. Кто был кто в первой мировой войне. Биографический энциклопедический словарь. - М., 2003.

5. Макаров Ю.В. Моя служба в Старой гвардии. 1905 - 1917. - Буэнос-Айрес: Дорегго, 1951. С. 127.

6. Витте С.Ю. Воспоминания. - М., 1960. С. 92.

7. Происходил из древнего герцогского рода Гольштейн-Ольденбургов. С 1.11.1876 г. командовал 1-й бригадой 1-й гвардейской пехотной дивизии, а с 17.9.1880 г. - 1-й гвардейской пехотной дивизией. Член Государственного совета, сенатор. С 1914 г. получил право пользоваться титулом Его Императорского Высочества.

8. РГВИА (Российский Государственный Военно-исторический архив). Ф. 3591. Оп.1. Д. 44. Лл. 3 - 4.

9. Макаров Ю.В. Моя служба в Старой гвардии. 1905 - 1917. - Буэнос-Айрес: Дорегго, 1951. С. 76.

10. Панчулидзев С. Сборник биографий кавалергардов (1826 - 1908). - Т. 4. - СПб., 1908. С. 241.

11. Епанчин Н.А. На службе трех императоров. Воспоминания. - М., 1996. С. 250.

12. Там же. С. 250.

13. Там же. С. 253.

14. Там же. С. 254.

15. РГВИА. Ф. 2583. Оп. 2. Д. 865. Л. 3.

16. В скобках указан отрезок времени, в течение которого фигурант находился во главе рассматриваемого воинского формирования.

17. Макаров Ю. Моя служба в Старой гвардии. 1905 - 1907. Мирное время и война. - Буэнос-Айрес: Дорегго, 1951. С. 146.

18. ГАРФ (Государственный Архив Российской Федерации). Ф. 5794. Оп. 1. Д. 2. Л.114 - 115.

19. ГАРФ. Ф. 5794. Оп. 1. Д. 2. Л. 114 - 116.

20. РГВИА. Ф. 2577. Оп. II. Д. 352. Л. 5.

21. РГВИА. Ф. 3545. Оп. 1. Д.д. 391, 395, 398, 408; Ф. 3543. Оп. 1. Д.д. 3239, 3145, 3147, 3152; Ф. 3547. Оп. 1. Д.д. 126,128,132,139; Девлет-Кильдеев Н.М. князь, Доленга-Ковалевский Г.А. Кирасиры Его Величества 1902 - 1914 гг. Последние мирные годы. - СПб., 1914. С. 14 - 26.

22. РГВИА. Ф. 2583. Оп. 2. Д.д. 865, 705; Ф. 2584. Оп. I. Д.д. 2595, 2756, 2822; Ф. 2577. Оп. 2. Д.д. 356, 353, 350,371; Ф. 2576. Оп. 2. Д.д. 195, 198, 228.

23. Режепо П.А. Статистика полковников. - СПб., 1905. С. 5 - 6.

24. РГВИА. Ф. 3543. Оп. I. Д. 3153.

25. Девлет-Кильдеев Н.М. князь, Доленга-Ковалевский Г.А. Кирасиры Его Величества 1902 - 1914 гг. Последние мирные годы. - СПб., 1914. С. 26.

26. РГВИА. Ф. 2583. Оп. 2. Д.д. 865, 705; Ф. 2584. Оп. I. Д.д. 2595, 2756, 2822; Ф. 2577. Оп. 2. Д.д. 356, 353, 350, 371; Ф. 2576. Оп. 2. Д.д. 195, 198, 228.

27. Барятинская М. Моя русская жизнь. Воспоминания великосветской дамы. 1870 - 1918. - М., 2006.

С. 66.

28. Начинал службу в 3-й гвардейской и гренадерской артиллерийской бригаде.

29. Начинал службу в л.-гв. Гродненском гусарском полку. Командовал 2-й гвардейской кавалерийской дивизией.

30. Геруа Б.В. Воспоминания о моей жизни. - Т. 1. - Париж, 1970. С. 60.

31. См. РГВИА. Ф. 3547. Оп. 1. Д 139. Л. 2. Евгений Иванович Бернов, офицер л.-гв. Кавалергардского полка, друг князя Ф.Ф. Юсупова (во многом обязан своим возвышением дружбе с князем). Окончил Пажеский корпус по 1-му разряду, выпущен в полк в 1872 г. Участник кампании 1877 - 1878 гг. Командовал л.-гв. Кирасирским Ея Императорского Величества полком с 1906 по 1912 г., позднее командовал 1-й бригадой гвардейской кавалерийской дивизии. Отличался невероятной тучностью и высокой близорукостью.

32. Белосельский-Белозерский С.С., князь. История л.-гв. Конного полка. - Париж, 1964. С. 90.

33. См. РГВИА. Ф. 3545. Оп. 1. Д 391. Л. 5. Свиты Его Императорского Величества генерал-майор А.Н. Николаев. Окончил Николаевское кавалерийское училище по первому разряду. Выпущен в л.-гв. Кавалергардский полк в 1867 г. Сдал полк в 1900 г, после чего командовал 1-й бригадой 1-й гвардейской кавалерийской дивизии. В 1910 г. присвоено звание генерал-лейтенант, а затем генерал-адъютант.

34. Кавалергарды. История. Биографии. Мемуары. - М., 1997. С. 385.

35. Там же. С. 385.

36. Там же. С. 385.

37. Белосельский-Белозерский С.С., князь. История л.-гв. Конного полка. - Париж, 1964. С. 90.

38. Из семейной переписки Юсуповых//Река времени. - Кн. 2. - М., 1995. С. 114.

G.S.Tchuvardin

THE HIGHEST OFFICERS IN THE RUSSIAN IMPIRE'S GUARD OF 1881-1914

The article is devoted to the analyses of the highest officers in the Russian impire's guard of 1881-1914. The author makes a research of the impire's guard officers' system in whole (during the period of post-reform), performs the stratification of major officer' groups, determining their places in guard corporative formation. Using the profound theoretical background, the author scrutinizes the basic sociological and sociometric settings to the guard generals and the group of senior colonels. A special attention in the article is given to the analyses of some guard generals' psychological attitude, and its influence on a psychological state of the entrusted with them subunits. The author makes a conclusion about the special significance of researching the topic in order to understand the processes, taking place both inside the Guardian corps itself and in military-political elite circles of the Russian Impire post-reforming period.