Ассоциативное поле художественного текста как отражение поэтической картины мира автора

КОММУНИКАТИВНАЯ СТИЛИСТИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА

Н.С. Болотнова

АССОЦИАТИВНОЕ ПОЛЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА КАК ОТРАЖЕНИЕ ПОЭТИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ МИРА АВТОРА

Томский государственный педагогический университет

Одной из актуальных проблем коммуникативной стилистики художественного текста [1-3 и др.] является дальнейшая разработка теории текстовых ассоциаций [4-7], значимых для диалога автора и читателя.

Целью данной статьи является изучение информативных возможностей ассоциативного поля художественного текста на основе анализа ассоциатов, отражающих поэтическую картину мира автора в сознании читателя. Под ассоциативным полем текста понимается система стимулированных текстом в сознании адресата вербальных ассоциаций, организованных по принципу поля, имеющего ядро (наиболее частотные ассоциации) и периферию.

Считаем необходимым различать, во-первых, объективно заданное в тексте его лексической структурой ассоциативное развертывание как результат первичной коммуникативной деятельности автора. Во-вторых, ассоциативное развертывание текста как цепь реакций, возникающих в сознании адресата в процессе восприятия, интерпретации и понимания текста и его элементов.

В первом случае речь идет о моделировании ассоциативного развертывания текста на основе анализа его лексической структуры. Текст при этом рассматривается как снятый момент (результат) первичной коммуникативной деятельности автора, а ассоциативное развертывание текста коррелирует с его тема-ре-матической структурой, где данное является стимулом, а новое - реакцией на стимул (см. подробнее: [8]).

Во втором случае ассоциативное развертывание текста рассматривается как отражение вторичной коммуникативной деятельности читателя в виде ассоциатов, стимулированных текстом, его структурой, семантикой, прагматикой. Ассоциативное развертывание текста при этом можно выявить экспериментально на основе опроса информантов и изучения сложно организованной сети их реакций, стимулированных различными текстовыми структурами, включая ключевые слова-стимулы, опорные слова и слова-маркеры ассоциатов.

Как показали исследования, ассоциативное поле текста отражает не только структуру, семантику и прагматику текста, но и языковую личность автора и особенности его поэтической картины мира. Поскольку первое уже анализировалось нами [4-6], остановимся на рассмотрении поэтической картины мира автора, отраженной в читательских ассоциациях на текст.

Под поэтической картиной мира условимся понимать созданный творческим воображением автора художественный мир, воплощенный в образной форме в соответствии с определенными интенциями, являющийся объектом познавательной активности читателя. Поэтическая картина мира, таким образом, отражает «художественное видение мира, выраженное в словесном искусстве» [9, с. 99]. Поскольку анализ своеобразия поэтической картины мира и ее связей с языковой, концептуальной, научной, наивной и другими картинами мира может быть предметом специального рассмотрения, ограничимся перечнем некоторых ее особенностей, опираясь на имеющиеся исследования.

1. Для поэтической картины мира характерен антропоцентризм («Человек как субъект соотносится прежде всего с окружающим природным миром, затем с окружающим социальным миром, затем с каждым индивидуумом и, наконец, с самим собой (самопознание)» [9, с. 86-87]). С антропоцентризмом связан личностный, субъективный характер миро-моделирования автора художественного произведения, который многоаспектно проявляет себя в тексте как сложной системно-структурной организации. Особенно это свойственно поэтической деятельности, актуализирующей в образной форме внутренний мир автора, в котором отражается и субъективно преломляется реальная действительность. «Художник слова выступает как мыслитель, своеобразный творец мира» [10, с. 10].

2. Если «... картина мира, т.е. знания о мире, - это атрибут мыслительной деятельности» [9, с. 23], то поэтическая картина мира - это вторичное отраже-

ние мыслительной деятельности в образах, получающих конкретное эстетическое воплощение в текстовой деятельности. При этом очевидна связь поэтической картины мира автора с идиостилем в его многообразных проявлениях.

3. Исследователи объективной картины мира подчеркивают ее системный комплексный характер и целостность, детерминированность общими объективными закономерностями [9, с. 101 и др.]. Поэтическая картина мира, тоже имеющая системный комплексный характер, наряду с общими объективными закономерностями, детерминирована личностью автора, особенностями его образного мышления, мировосприятия, лексикона, семантикона, прагмати-кона. «Картина мира в искусстве моделирует не столько знания о реальности, сколько систему ценностных ориентаций, дает не полноту представлений о мире, а представление о мире как целом. Кроме того, картина мира в искусстве включает в себя субъекта, делает почти неразделимыми структуру объекта и структуру сознания субъекта» [11, с. 261].

4. Поэтическая картина мира автора является вторичным (эстетическим) отражением его языковой и концептуальной картины мира, которые взаимосвязаны. На условность выражения «языковая картина мира», неразрывную связь данного понятия с концептуальной картиной мира указывал Г.В. Колшанс-кий: «Язык изначально связан непосредственно с мышлением, и в гносеологическом плане действительно отношение не «язык - мышление - мир», а «языкомышление - мир». Правильно поэтому говорить также не о языковой картине мира, а о языкомыслительной картине мира, т.е. о концептуальной картине мира» [9, с. 37].

Таким образом, поэтическая картина мира, воплощенная в произведениях искусства, является образным отражением «языкомыслительной» картины мира автора. К этому следует добавить, что из двух уровней в отражении объективной картины мира, выделяемых Г.В. Колшанским («уровень отображения в языке-мышлении закономерностей объективного мира, его структур и свойств, и уровень, на котором производятся операции с этими структурами в целях построения той или иной теории» [9, с. 55]), поэтическая картина мира соответствует «уровню операций» с языковыми знаками и структурами. Поэтическая картина мира в ее языковом (текстовом) воплощении всегда имеет творческий, креативный характер.

5. Исследователи отмечают связь с действительностью, динамизм, историческую изменчивость картины мира [9, с. 15, 16, 25 и др.; 12, с. 19 и др.]. Сравним определение В.И. Постоваловой: «Картина мира есть целостный глобальный образ мира, который является результатом всей духовной активности человека, а не какой-либо одной ее стороны. Картина мира как глобальный образ мира возникает у чело-

века в ходе всех его контактов с миром» [12, с. 19]. Эти же особенности характерны и для поэтической картины мира, которая динамически отражает в образной форме с позиций определенного эстетического идеала знания автора о меняющейся действительности.

Таким образом, поэтическую картину мира отличают: антропоцентризм, субъективный творческий характер эстетического миромоделирования, вторичное отражение знаний о мире в художественных образах в процессе «языкомыслительной» деятельности автора, целостность, системность, опосредованная связь с реальной действительностью, изменчивость.

При коммуникативно-деятельностном подходе к тексту необходимо разграничивать поэтическую картину мира автора, объективно отраженную в тексте как результате первичной коммуникативной деятельности и объекте читательского восприятия, и представление о ней читателей, формирующееся в процессе их познавательной деятельности. При этом как в миромоделировании автора, так и в интерпретации результатов этого процесса читателем отмечается диалектика объективного и субъективного, общего и отдельного. Это связано с тем, что за каждым текстом «стоят»: система языка; действительность с присущими ей и известными коммуникантам объективными закономерностями; языковые личности автора и адресата, имеющие общечеловеческую и социальную сущность. Нельзя не согласиться с Г.В. Колшанским, который утверждал: «Вторичная форма использования языка, а именно форма, закрепляющая идеи и концепции человека, т.е. форма, воплощающая в определенных текстах мировоззрение человека, не может рассматриваться как чисто субъективное явление, поскольку и само мировоззрение как идеальная сущность в целом принадлежит бытию мира» [9, с. 56]. Справедливо и другое суждение исследователя, касающееся интерпретационной деятельности читателя: «Естественно поэтому, что понимание и интерпретация языковых форм, прежде всего речевых актов, в которых заключена познавательная информация, не есть чисто субъективный факт.» [9, с. 56].

В связи с этим в поисках объективных факторов, определяющих адекватность интерпретации текста и воплощенной в нем поэтической картины мира автора, правомерно обращение к ассоциативному полю текста, в котором получают отражение реакции на текст разных адресатов. Общность ассоциаций, стимулированных текстом и его структурами, позволяет объективно судить как о самом тексте, его элементах и структурах, регулирующих познавательную деятельность читателя, так и о характере отражения поэтической картины мира автора в сознании адресата и факторах, влияющих на этот процесс.

Обращение к показаниям языкового сознания информантов в процессе ассоциативного эксперимен-

та, где в качестве стимула выступает целый текст, дает возможность выйти на уровень его глобальной интерпретации, не ограничиваясь отдельными единицами или фрагментами, соответствующими уровню локальной интерпретации. Это косвенно подтверждают и размышления Г.В. Колшанского о проблеме адекватности интерпретации: «Интерпретация текста, в конечном итоге, независимо от особенностей субъекта, личностных интересов, должна быть адекватной именно фрагменту мира, а не настроению личности; в принципе, разнородная интерпретация любого языкового отрезка, в частности текста, должна была бы привести к разрушению не только интерпретации, но и всякого понимания текста, поскольку в этом случае был бы утерян объективный показатель когерентности содержания языковых выражений и референции» [9, с. 57].

Таким образом, системное представление о тексте и отраженном в нем целостном фрагменте поэтической картины мира автора, «стоящего» за текстом (выражение Ю.Н. Караулова), может возникнуть только при восприятии целого произведения. Рождаемые им ассоциации в сознании адресата, структурированные и систематизированные в коллективное ассоциативное поле текста, представляют большой интерес как для изучения механизма смыслоформирова-ния, так и для исследования идиостиля автора и его поэтической картины мира. Подобно тому, как в изучении объективной картины мира «единицы языка должны рассматриваться как элементы структуры языка, а вся структура языка может сопоставляться со структурой мира» [9, с. 68], в исследовании поэтической картины мира автора в ее текстовом воплощении языковые единицы текста (прежде всего лексические в силу их особой роли [6]) должны рассматриваться как элементы его языковой структуры, включая лексическую, а вся структура может соотноситься с фрагментом поэтической картины мира создателя.

Как показал анализ ассоциативных полей трех поэтических текстов («Страна», «О поэте не подумал век...» М.И. Цветаевой и «Последнее возвращение» A.A. Ахматовой), - поэтическая картина мира выдающихся художников слова отражается в сознании читателей много планово: в определенных пространственно-временных координатах, в звуках, цвете, тактильных ощущениях, в актуализации определенных культурных реалий, абстрактных ментальных сущностей и т.д.

В проведенных нами экспериментах участвовало 70 информантов - студентов очного и заочного отделений филологического факультета Томского государственного педагогического университета в возрасте 19-30 лет. Получено 860 реакций словного и сверх-словного типа. Выбор указанных выше произведений М.И. Цветаевой и A.A. Ахматовой обусловлен:

1) целостностью их восприятия в связи с их неболь-

шим объемом; 2) сильной регулятивностью текстов благодаря обилию ярких регулятивных средств и структур.

Целью данных экспериментов было изучение информативных возможностей ассоциативного поля художественного текста с точки зрения отражения в нем поэтической картины мира автора. Проверялась гипотеза: общность наиболее частотных реакций является показателем не только регулятивной силы текста и влияния определенных регулятивных средств и структур, но и отражения наиболее важных для автора сторон его поэтической картины мира.

Ограниченные объемом статьи, рассмотрим подробно один из текстов-стимулов - стихотворение М.И. Цветаевой:

О поэте не подумал Век - и мне не до него.

Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом Времени не моего!

Если веку не до предков -Не до правнуков мне: стад.

Век мой - яд мой, век мой - вред мой,

Век мой - враг мой, век мой - ад.

Сентябрь 1934

Сначала охарактеризуем это произведение с точки зрения теории регулятивности [3]. Стихотворение-рассуждение М.И. Цветаевой посвящено теме конфликта поэта с веком (временем). Идея неприятия поэтом века (настоящего) и будущего (правнуков: стад) формируется в сознании читателя на основе регулятивов - текстовых структур, выполняющих определенные микроцели в общей стратегии текстового развертывания, подготавливающих и мотивирующих оценку (приговор) поэта веку.

Автор последовательно использует контраст как основной тип выдвижения, делая сквозным противопоставление поэта веку и усиливая их конфликт. Мастерское использование ритмико-звуковых, лексических и синтаксических средств регулятивнос-ти позволяет М.И. Цветаевой постепенно приобщить читателя к своему творческому замыслу. Общая стратегия текстового развертывания включает последовательное усиление определенного прагматического эффекта: от нейтральной констатации противостояния поэта с веком в 1-2-й строках (на основе актуального членения, инверсии и противопоставления, актуализированного тире) - к емкой и экспрессивной характеристике века в 3-4-й строках (благодаря синтаксическому параллелизму, анафоре, особым лексическим средствам, отражающим индивидуально-авторские ассоциаты гром, шум на чуждое поэту, чужое ему время). Дальнейшее текстовое развертывание (5-6-я строки) связано с мотивировкой

неприятия поэтом века: век отрицает историю (предков), поэт - будущее (правнуков: стад). Двойной контраст (века и поэта; предков и правнуков) придает данной регулятивной структуре особую яркость и силу. Использование выразительного лексического регулятивного средства (метафоры с яркой оценоч-ностью - правнуки - стада) в сильной позиции повышает интенсивность воздействия на читателя. Заключительные строки (7-8-я) отражают регулятив -концепт, приобщающий читателя к идее произведения. Использованные здесь регулятивные средства -синтаксический параллелизм, анафоры, эмоциональная и смысловая градация авторских ассоциатов на ключевое слово-понятие (век - яд, вред, враг, ад) -особенно эффектны.

Обратимся далее к рассмотрению ассоциативного поля этого стихотворения. Общая процедура анализа включает: 1) моделирование ассоциативного поля текста (выявление ядерной части поля - наиболее частотных реакций - и периферии на основе количественного анализа полученных ответов); 2) систематизацию читательских реакций по их соотнесенности с разными аспектами (уровнями) поэтической картины мира автора: пространственно-временным; звуковым; цветовым; тактильным; предметно-логическим (отражающим в сознании читателей отдельные реалии художественного мира); эмоциональным; оценочным (аксиологическим); концептуальным (связанным с идейным уровнем текста); 3) обобщение полученных данных, выявление закономерностей и тенденций в регулировании средствами текста познавательной деятельности адресатов и формировании их представлений о целостном фрагменте поэтической картины мира автора.

На рассматриваемый текст-стимул получено 245 реакций 70 информантов. Ядро ассоциативного поля текста составляют ассоциаты: одиночество - 9, печаль - 9, время - 8, непонимание - 8, отрицание века -

8, судьба поэта - 8, безразличие к жизни - 7, безысходность - 5, грусть - 5, жизнь - 5, преемственность поколений - 5, ад - 4, век - 4, воспоминания - 4, горечь - 4, забытое прошлое - 4, отчужденность от мира - 4, обида - 4, темнота - 4, Пушкин - 4, история - 3, прошлое - 3, рок - 3, размышления - 3, память - 3, человеческая боль - 3, неудовлетворенность -

3, разочарование - 3, зло - 3, поэт и время - 3, вечность - 2, бесконечность - 2, столетие - 2, современность - 2, будущее - 2, старость - 2, сожаление - 2, слезы - 2, уныние - 2, ненависть к веку - 2, трагическое восприятие времени - 2, гнет - 2, ужасный век -

2, хаос - 2, враждебное время - 2, кризис века - 2, поэт - 2, Лермонтов - 2, враг - 2, невостребованность поэта - 2, автор борется со временем - 2. Среди единичных реакций названы: гром, слова, гроза, серый, не то время, настоящее, Аид и др. (всего 58).

Из разных аспектов поэтической картины мира автора, отраженной в тексте, в реакциях информан-

тов отчетливо доминируют эмоциональный и оценочный (с ними соотносятся 43 % всех ответов). На долю ассоциатов, связанных с миром эмоций, приходится 74 реакции (одиночество - 9, печаль - 9, безразличие к жизни - 7, отчаяние, безысходность - 5, горечь - 4, обида - 4, человеческая боль - 3, разочарование - 3, злость, агрессивность - 3, трагическое восприятие жизни - 2, слезы (плач) - 2, сожаление - 2, уныние - 2 и др.); оценочные реакции составляют 32 ассоциата: отрицание века - 8, неудовлетворенность - 3, кризис века - 2, ужасный век - 2, гнет - 2, враждебное время - 2, жестокий век - 1, негативизм -

1, бесцельность жизни - 1 и др.

Явное преобладание среди общих реакций на текст эмоциональных и оценочных ассоциатов минорной и пейоративной направленности указывает на сильную прагматику стихотворения, а анализ его лексической структуры и регулятивных средств позволяет сделать вывод о том, что даже при малом количестве использованных автором лексических средств, имеющих соответствующую указанным реакциям эмоционально-оценочную окраску (стада, яд, вред, враг, ад), сильный прагматический эффект создается не только благодаря их особой организации - регулятивным структурам (синтаксическому параллелизму, анафоре, возрастающей градации), но и благодаря сильной позиции соответствующих лексических единиц, находящихся в конце стихотворения, которое завершается кратким, но очень емким и выразительным словом ад.

Менее частотными, но достаточно распространенными являются реакции на текст, отражающие пространственно-временные аспекты поэтические картины мира (54 ассоциата):

1) время - 8, поколения - 5, век - 4, поэт и время - 3, вечность - 2, столетие - 2, современность - 2, будущее - 2, старость - 2, бесконечность - 2, не то время - 1, настоящее - 1, бесконечность времени - 1

и др.;

2) ад - 4, не то место - 1, окружающий мир - 1, громада - 1, дорога - 1, страна - 1, бездна, Аид - 1 и др. Актуализация в реакциях читателей пространственно-временного континуума обусловлена и тематически (основная тема стихотворения - конфликт поэта с веком). Кроме того, это связано как с повтором ключевых элементов лексической структуры текста (слово век повторяется в небольшом стихотворении 6 раз, время - 1); так и с тем, что слова, актуализирующие связь поколений: предки (прошлое) - правнуки (стада) (будущее), - находятся в тексте в сильной позиции.

Интересны ассоциаты, соотносящиеся с ментальным и денотативным, а также тематическим аспектами (уровнями) поэтической картины мира. Некоторые из ассоциатов повторяют элементы лексической структуры текста: поэт - 3, враг - 2. Среди реакций наиболее частотны тематические: судьба по-

эта - 8, поэт - 2, Пушкин - 4, Лермонтов - 2, творчество - 1, поэзия - 1, Цветаева - 1, а также культурологические и философские, имеющие обобщающий характер: жизнь - 5, размышления - 3, память - 3, история - 3, рок - 3, воспоминания - 4, философия -1, духовное начало - 1, «Пророк» и др. - всего 55. Есть и единичные ассоциаты, опосредованно соотносящиеся с текстом-стимулом: камень, собака, природа, море и др. Реакции, имеющие обобщенный концептуальный характер, связанные с идейным уровнем произведения, немногочисленны (15): непонимание - 8, отвергнутость от мира - 4, осознание ненужности поэта - 2, автор борется со временем - 1.

Что же касается отражения других аспектов поэтической картины мира, воплощенной в тексте (цветового, звукового, тактильного), они представлены в коллективном ассоциативном поле текста единично: 1) темнота - 4, серый, огонь; 2) гром, слова, гроза; 3) холод - 2. Эти реакции в основном стимулированы трагической эмоциональной тональностью текста и его тематикой. Учитывая значимость звукописи для М.И. Цветаевой и наличие в анализируемом тексте аллитераций и слов, обозначающих звучание (гром, шум), можно было бы ожидать большее число ассоциативных реакций, связанных со звуковой картиной мира. Отсутствие данных ассоциатов и относительная эмоционально-оценочная однородность большинства других реакций обусловлены необыкновенной яркостью стимулирующих их регулятивных средств и структур, находящихся в сильной позиции конца стихотворения, воздействующих на читателей эмоционально благодаря их прагматическому заряду.

Подводя итоги, можно сделать ряд выводов:

1. Текст отражается в коллективном ассоциативном поле во всей его сложности и многоаспектнос-ти: фиксируется его тема, идея, некоторые художественные особенности, эмоциональная тональность, образный строй, прагматика.

2. Ассоциативное поле текста включает читательские реакции на языковую личность автора и его поэтическую картину мира (т.е. «художественное видение мира, выраженное в словесном искусстве» [9, с. 99]).

3. Ассоциативное поле текста, выявленное экспериментально, представляет интерес для исследователей как результат творческого диалога автора и читателя, сопряжения их совместной текстовой деятельности.

4. Анализ ассоциативного поля рассмотренного стихотворения М.И. Цветаевой «О поэте не подумал век... » позволяет судить об адекватном понимании его идеи и глубинного смысла. Это достигается благодаря большой регулятивной силе текста, умелому использованию автором ярких регулятивных средств и структур в сильных позициях.

З. Преобладание однородных ассоциативных реакций определенного типа в коллективном ассоциативном поле текста обусловлено особой значимостью для автора связанных с ними аспектов его поэтической картины мира. Так, явное доминирование эмоциональных и оценочных реакций в ассоциативном поле анализируемого текста указывает не только на его повышенную экспрессию и прагматику, но и на явно выраженное стремление автора эмоционально воздействовать на читателя, обратив его в свою веру.

6. Судя по ассоциативному полю текста, ввиду целостности отраженного в нем фрагмента поэтической картины мира, существует определенная корреляция между ее разными аспектами и формами проявления.

7. Общность стимулированных текстом ассоциа-тов (совпадение реакций, их семантическое единство, сходство культурологических ассоциаций обобщающего характера и т.д.) свидетельствует о характере регулятивной силы текста, эффективности коммуникативной стратегии автора и однородности смысловой интерпретации на основе стимулированного текстом ассоциативного развертывания, т.е. о некоторых важных закономерностях первичной и вторичной текстовой деятельности автора и адресата.

Дальнейшее изучение поэтической картины мира автора с опорой на теорию текстовых ассоциаций и теорию регулятивности представляется перспективным для коммуникативной стилистики художественного текста.

Литература

1. Болотнова Н.С. О статусе коммуникативной стилистики текста и перспективах ее развития // Изв. Алтайского гос. ун-та. 1998. Вып. 3.

2. Болотнова Н.С. Коммуникативная стилистика художественного текста: результаты и перспективы //Художественный текст и языковая личность: проблемы изучения и обучения: Мат-лы II Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 100-летию Томского гос. пед. ун-та (11-12 окт. 2001 г.). Томск, 2001.

3. Болотнова Н.С., Бабенко И.И., Васильева А.А. и др. Коммуникативная стилистика художественного текста: лексическая структура и идиостиль. Томск, 2001.

4. Болотнова Н.С. Об изучении ассоциативно-смысловых полей в художественном тексте // Русистика: Лингвистическая парадигма конца XX века: Сб. ст. в честь проф. С.Г. Ильенко / РГПУ им. А.И. Герцена, филол. ф-т СПбГУ. СПб., 1998.

5. Болотнова Н.С. Структура и информативные возможности ассоциативного поля текста // Актуальные проблемы русистики / Под ред. Т.А. Демешкиной. Томск, 2000.

6. Болотнова Н.С. Лексическая структура и ассоциативное поле художественного текста // Русский язык в современном культурном пространстве. Томск, 2000.

7. Болотнова Н.С. Ассоциативное поле текста и слова // Коммуникативно-прагматические аспекты слова в художественном тексте. Томск, 2000.

8. Болотнова Н.С. Лексическая структура художественного текста в ассоциативном аспекте. Томск, 1994.

9. Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке. М., 1990.

10. Янушкевич А.С. Картина мира как историко-литературное понятие // Картина мира: модели, методы, концепты: Мат-лы Всерос. междисципл. школы молодых ученых «Картина мира: язык, философия, наука» (1-3 нояб. 2001 г.) / Под общ. ред. проф. З.И. Резановой. Томск, 2002.

11. Рыбальченко Т.Л. Поиск картины мира в современной прозе // Там же.

12. Постовалова В.И. Картина мира в жизнедеятельности человека // Роль человеческого фактора в языке. М., 1988.

И.И. Бабенко

ОБ АССОЦИАТИВНОСТИ КАК УНИВЕРСАЛЬНОМ КОММУНИКАТИВНОМ СВОЙСТВЕ СЛОВА

Томский государственный педагогический университет

Положение о том, что слово, являясь базовой единицей общения, обладает определенными коммуникативными свойствами, не подвергается сомнению в современной лингвистике (И.А. Стернин, Г.Я. Сол-ганик, Э.С. Азнаурова, И.В. Сентенберг, В.В. Степанова, Ю.Д. Апресян, И.М. Кобозева и др.). Слово как основная единица языка и речи способно фиксировать, хранить, а при необходимости - воспроизводить и передавать в потоке речи определенный объем информации (интеллектуальной, эмоциональной, эстетической), обеспечивая понимание и взаимодействие всех участников коммуникации. Совершенно очевидно, что для выполнения столь сложной задачи слово должно обладать широким спектром свойств и возможностей, природа возникновения и механизм реализации которых до сих пор вызывает многочисленные споры.

Ряд ученых (И.А. Стернин, Э.С. Азнаурова, И.В. Сен-тенберг) соотносят коммуникативные свойства слова только с его семантикой, с «собственно значением и его информативным потенциалом» [1, с. 40]. Другой подход к решению этой проблемы предлагает В.В. Степанова, считающая, что так называемые функциональные ориентиры в семантике слова «обусловлены явлениями системной организации лексики» и самые общие из них содержатся в словарных толкованиях, показывающих, как слово «должно применяться и пониматься» [2, с. 5]. Кроме этого, функциональные ориентиры задаются слову «от-текстово» - «своеобразными правилами текстообра-зования, внутритекстовой мотивированностью элементов его лексической структуры» [2, с. 8].

Группа ученых под руководством академика Ю.Д. Апресяна рассматривает лексическое значение слова, включающее в себя пресуппозиции и ассер-ции (первая соотносится с известным, темой, а вторая - с новым, ремой), мотивировки, модальные рамки, рамки наблюдения, как структуру с логически различными слоями смысла, которые «по-разному реагируют на такие семантически активные слова, как отрицание, квантификаторы (включая кванторы), мо-

дальные и оценочные слова» [3, с. 38]. Таким образом, реализация коммуникативных возможностей слова представляется ими как процесс актуализации одного из смысловых уровней, формирующегося под влиянием места слова в синтаксической конструкции и его ближайшего семантически активного окружения (в аспекте тема-рематических отношений).

Признавая справедливость данных подходов, считаем возможным взять за основу другую концепцию, которая отражает коммуникативно-деятельностный аспект исследования проблемы. Признавая существенную роль семантики, мы, вслед за Н.С. Болот-новой, полагаем, что коммуникативные потенции слова определяются его ассоциативными связями, «синтезирующими его соотнесенность с миром вещей и миром слов» [4, с. 109]. Под коммуникативным потенциалом нами, вслед за Н.С. Болотновой, понимается «все, что обусловливает его готовность участвовать в общении в качестве элемента высказывания - носителя определенного “кванта” знания и прагматического заряда, т.е. основные лингвистические параметры слова, его связь с другими лексическими единицами, предметно-логическая соотнесенность, тематико-ситуативные и оценочно-прагматические связи» [4, с. 32]. Таким образом, успешное изучение коммуникативных потенций слова должно опираться на тезис об ассоциативности речемыслительной деятельности человека. В связи с этим коммуникативные свойства слова должны определяться не столько семантикой и его местом в высказывании, сколько ассоциативными связями слова, которые комплексно отражают все эти и другие его особенности.

Вопрос о роли слова в процессах коммуникации и когниции ставился еще классиками филологии. В.Ф. Гумбольдт писал о том, что речь и понимание -две стороны речевой способности. А.А. Потебня в работе «Мысль и язык», вслед за В.Ф. Гумбольдтом, отмечал, что понимание - это процесс, в котором люди «затрагивают друг в друге то же звено чувственных представлений и понятий, прикасаются к тому же клавишу своего духовного инструмента, вслед-