Преодоление стереотипов церковной истории (конференция в Папском университете)

ПРЕОДОЛЕНИЕ СТЕРЕОТИПОВ ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРИИ

"Изучение и преподавание истории Церкви. Итоги и перспективы нового восприятия" - этой теме была посвящена трёхдневная конференция, которая была проведена в 2008 году в самом престижном учебном учреждении Ватикана - Папском григорианском университете1. Конференция была приурочена к 75-летию факультета истории и культурного наследия Церкви и объединила более 300 участников, среди которых были религиозные деятели, светские учёные из разных стран, аспиранты и студенты. В центре их внимания оказались стереотипы взаимного восприятия католиков, православных, протестантов, мусульман, последователей иудаизма и других вероисповеданий, а также необходимость преодоления этих стереотипов.

Открыл форум ректор университета профессор Джанфранко Гирланда. Вслед за ним с приветственными речами, как правило, носившими характер научных докладов, выступили председатель Папского совета культуры Джанфранко Равази, председатель Папского комитета исторических наук Вальтер Брандмюллер, префект Секретного архива Ватикана Серджо Пагано, директор ватиканских музеев Антонио Паолуччи, декан факультета-юбиляра профессор Марек Инглот и другие официальные лица. Все они так или иначе говорили об ответственности историка не только перед современниками, но и перед будущими поколениями, которые не должны становиться рабами стереотипов, сталкивающих друг с другом различные этносы и религии.

"Российская" часть конференции открылась докладом автора этих строк, вслед за которым с содокладами выступили представители Института всеобщей истории РАН доктор исторических наук Вера Ченцова и профессор Евгения Токарева. Оба содоклада были подготовлены на основе тщательного изучения документов, хранящихся в архивах России, Ватикана, Греции и некоторых других стран; в первом же докладе, помимо материалов государственных и церковных архивов и новейшей мемуарной литературы, были использованы личные записи и воспоминания автора, которому довелось впервые "прописаться" в Риме (а вскоре и в Ватикане) в качестве журналиста полвека тому назад, задолго до перехода на научную работу.

Не случайно поэтому я начал своё выступление с информации о том, что знали о Ватикане и католиках наши соотечественники в те далёкие годы. Во втором издании Большой советской энциклопедии, вышедшем в 1951 году, Папское государство ха-

1 Отчёт о конференции подготовлен в соответствии с проектом Российского гуманитарного научного фонда № 07-01-02011а ("Новые тенденции во взаимоотношениях восточного и западного христианства. Путь к преодолению стереотипов прошлого. Границы сотрудничества").

растеризовалось как "душитель свободной человеческой мысли, глашатай мракобесия, орудие англо-американского империализма и участник в подготовке и развязывании новой империалистической войны". То же самое писали о Ватикане и католицизме газеты и журналы по всему СССР, в таком же духе высказывались ведущие советские религиоведы.

В докладе, посвящённом истории взаимоотношений между Ватиканом и "Третьим Римом" во второй половине ХХ столетия, в качестве примера объективного подхода к изучению католицизма можно назвать коллективные работы российских и зарубежных учёных, опубликованные после конференций, которые состоялись в апреле 1995 года в московском Доме дружбы народов, в декабре 2000 года и в ноябре 2004 года в Институте Европы РАН и в июне 2007 года в Институте всеобщей истории РАН.

Не обошлось, однако, и без негатива. Некоторые церковные и околоцерковные историки вопреки фактам и документам утверждают сегодня, будто РПЦ вступила в диалог с католиками и протестантами в начале 1960-х годов только под давлением Хрущёва, зато после его смещения действовала "параллельно с государством, боровшимся с Ватиканом как империалистическим противником". Авторы подобных утверждений "не замечают", что в действительности как против контактов, так и за контакты с западными христианами, во второй половине минувшего столетия выступали не церковь как таковая и не советское государство в лице его официальных политических руководителей, а лишь чётко идентифицируемые сегменты политического и религиозного истеблишмента.

После обретения свободы предстоятель РПЦ патриарх Алексий II не раз говорил о том, что "участие Русской православной церкви в экуменическом диалоге в трудные 1960-е годы помогло нам, и о нас, о нашем положении узнавал весь христианский мир". Главными движущими силами этого диалога на его начальном этапе стали в Ватикане Папа Иоанн XXIII, а в Москве - председатель отдела внешних церковных сношений Московского патриархата митрополит Никодим (Ротов). И тогда, и позже, вплоть до последних дней существования Советского Союза, исходя из по-слесталинского курса на "мирное сосуществование двух систем", за установление и развитие контактов с Ватиканом выступали и умеренно настроенные сотрудники международного отдела ЦК КПСС и МИД СССР. Они старались не мешать ОВЦС и его харизматическому председателю налаживать сотрудничество с западными христианами вплоть до кончины митрополита Никодима в 1978 году.

Оппонентами сторонников диалога между "Первым" и 'Третьим Римом" были "ястребы" в идеологическом партийном аппарате и силовых структурах. Один из самых известных пропагандистов режима — политический обозреватель "Правды" Юрий Жуков, назначенный Хрущёвым на пост председателя Государственного комитета по культурным связям с зарубежными странами, буквально несколько дней спустя после объявления Иоанном XXIII решения о созыве II Ватиканского собора (1962—1965) представил в ЦК КПСС список тезисов антикатолической пропаганды. В их основу была положена процитированная выше формулировка из БСЭ.

Тезисы Жукова были взяты на вооружение высокопоставленными представителями партийно-советской номенклатуры, такими, как секретарь ЦК по идеологии М.А. Суслов, будущий генсек ЦК, а в то время один из руководителей агитпропа, К.У. Черненко, а также всеми председателями КГБ. В своих открытых выступлениях и секретных записках они не переставали запугивать, в том числе и самих себя, пер-

спективой утраты страной идеологического единомыслия. К светским "ястребам" присоединились и некоторые священнослужители, одни — в силу духовной, а порой и материальной близости к "кураторам" из государственных структур, другие — из-за неосведомлённости о коренном изменении стратегии западных христиан после II Ватиканского собора. И вряд ли стоит удивляться тому, что уже в наше время их наследники, работающие в государственном и церковном аппарате и некоторых СМИ, используют ту же самую терминологию.

К счастью, на рубеже тысячелетий у России, несмотря на противодействие "вечно вчерашних", установились нормальные отношения со Святым престолом (официальное название ватиканского государства), а РПЦ ведёт активный диалог, в том числе по богословским вопросам, с Римско-католической церковью (РКЦ). Нынешний председатель ОВЦС митрополит Кирилл, который, как и патриарх Алексий II, был рукоположен в епископы митрополитом Никодимом, призывает верующих "помнить, что часто от всех нас, каждого на своём месте, зависит то, чтобы великие деяния великих людей не уходили в безвозвратное прошлое, а приносили изобильные благие плоды" (из обращения к участникам конференции "Иоанн XXIII и современный мир", состоявшейся в Институте Европы РАН в декабре 2000 г.).

В обоих представленных в первый день форума в Папском григорианском университете содокладах речь шла о стереотипах, уходящих корнями не только в относительно недавнее, но и в более отдалённое прошлое. Д.и.н. Ченцова представила обзор архивных источников и литературы о "Новом Риме" — православном Константинополе, оказавшемся в 1453 году на "канонической территории" мусульманского Стамбула. Согласно стереотипу, который был порождён в начале XVI века воображением русского монаха Филофея, Вселенский (Константинопольский) патриархат, утратив опору в лице православного византийского императора, уступил своё место Москве — "Третьему Риму". К сожалению, собственно константинопольских архивных материалов, которые должны были бы накопиться за последние 500 лет, практически не существует, однако документы по этой тематике, хранящиеся в Москве, Афинах, Риме, Венеции и некоторых других городах, свидетельствуют о том, что все канонические православные церкви признают за Московским патриархатом не первое, а пятое место в своём диптихе (официальном списке) после Константинопольского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского. При всём их уважении к России как к стране с наибольшим числом православных верующих.

Документы опровергают и другой стереотип — о прекращении каких бы то ни было контактов между восточными и западными христианами после провала в середине XV века попыток создать унию (союз) католиков и православных под эгидой Папы римского. На самом деле такие контакты продолжались, в том числе и по инициативе четырёх "исторических" патриархов. Оказавшись в труднейшем материальном положении, они вынуждены были обращаться за помощью как к Москве, так и к западным христианам: католикам и протестантам. И получали такую помощь, в том числе от Ватикана, который, поддерживая православных, не требовал их перехода под омофор Папы римского.

Профессор Евгения Токарева посвятила свой доклад взаимоотношениям "Первого" и "Третьего Рима" в период от завершения Второй мировой войны (1945 г.) до смерти папы Пия XII, в миру — Эудженио Пачелли (конец 1958 г.). В это время, отметила она, формирование в СССР образа Ватикана и Римско-католической церкви проходило в строгом соответствии с внешнеполитической концепцией вождя. Совет-

ская историография того времени - несомненный продукт политического заказа партии и правительства. Уже тогда у Сталина зародилась пережившая его идея противопоставить Святому Престолу Русскую православную церковь, превратить её в своего рода "православный Ватикан". Общая оценка понтификата Пачелли в работах советских авторов была неизменно отрицательной и соответствовала упомянутой формулировке БСЭ.

Представляемый советским людям образ папства состоял из нескольких компонентов, наиболее существенным из которых было определение Ватикана как одной из главных сил капиталистического общества. Личность Пия XII при этом интересовала советских исследователей не сама по себе, но как доказательство единения Ватикана с миром капитала. В публикациях подчёркивались связи семьи Пачелли с "Банко ди Рома", подробно описывалось, кто из родственников папы занимает должности в правлениях тех или иных акционерных обществ. Пия XII обвиняли в сотрудничестве с нацистским рейхом. Утверждалось, что его избрание на престол произошло под давлением Германии, кровно в нём заинтересованной. Ответом на эти утверждения стали исследования, которые провёл на основе архивных документов Ватикана учёный-священник Пьер Блэ.

Завершился же этот день посещением Секретного архива Ватикана, где участников конференции познакомили с уникальными фондами документов, систематизация которых началась при папе Иннокентии III (годы пребывания на престоле: 11981216). Лично на меня особенно большое впечатление произвёл установленный много столетий тому назад и поддерживаемый до сих пор порядок регистрации и хранения документов. Он исключает или по крайней мере существенно ограничивает возможность манипуляции текстами, их сокрытия или подмены в чьих-то личных или корпоративных интересах.

Конечно, истекшие века принесли с собой и потери. Архив утратил часть своих материалов при переездах - вместе с папами - в другие резиденции, особенно во время "авиньонского пленения пап" (с 1305 по 1377 г.). Во второй раз он пострадал в начале XIX века, когда Наполеон решил вывезти архивные документы Ватикана во Францию (большинство единиц хранения вернулось на прежнее место после поражения наполеоновской армии, но некоторые так и исчезли безвозвратно). Факт, однако, остаётся фактом. Рукописные журналы регистрации документов со сплошной нумерацией и кратким описанием единиц хранения, сохранили для истории всё, что только можно было сохранить. Сначала на папирусе, потом на бумаге различного химического состава и, наконец, как в оригинале, так и в копии, на жёстких дисках компьютеров.

Конференция совпала по времени с первым визитом Бенедикта XVI в США и его выступлением, посвящённым 60-летию Всеобщей декларации прав человека, на заседании Генеральной ассамблеи ООН. "В этой декларации, - сказал тогда папа Рат-цингер, - слились воедино разные культурные традиции, но самым главным в ней является признание Человека субъектом права, превосходящим по значению все институции и структуры, ценностью, которую все они обязаны уважать".

Второй день конференции прошёл под знаком обсуждения различных аспектов курса церковной политики, открытого II Ватиканским собором, который решительно отбросил многие стереотипы, накопившиеся за 2000-летнюю историю христианства. Коренным образом изменилось отношение РПЦ к христианам-некатоликам, к нехристианским религиям и к окружающему миру в целом. Папство отказалось от декла-

рирования монополии на истину, заявив, что "церковь не отвергает ничего из того, что истинно и свято" в других религиях", и, в частности, "с уважением относится к мусульманам" и "памятует об узах, связывающих народ Нового Завета с потомством Авраама" (то есть с евреями).

Собор провозгласил человеческую личность "началом, предметом и целью всех общественных установлений". Католическая церковь первой (и пока единственной) из христианских структур поставила перед своими последователями задачу "всеми силами стараться предуготовить то время, когда по общему согласию всех стран можно будет полностью запретить любую войну". Так же первой она ввела в свою догматику термин "преступный приказ", одобрив "мужество людей, не боящихся открыто сопротивляться тем, кто отдаёт подобные приказы". Дальнейший импульс был дан развитию социальной доктрины католичества, в том числе более последовательной критике систем, построенных на погоне за наживой. А в юбилейном 2000 году папа официально покаялся за все ошибки, грехи и преступления, совершавшиеся католиками против кого бы то ни было. В итоге приведённая выше характеристика, данная Ватикану Большой советской энциклопедией, полностью продемонстрировала свою несостоятельность, хотя она до сих пор определяет подозрительное отношение определённой части наших соотечественников к католикам.

Доклад профессора "Григорианы" Джулио Чиполлоне вызвал особый интерес участников форума. Дело в том, что он основывался на древнейших документах Секретного архива Ватикана. Учёный проанализировал 40 тысяч (!) единиц хранения исходящей корреспонденции папской канцелярии XI—XIII веков, чтобы извлечь из неё обращения римских первосвященников к руководителям мусульман-сарацинов. И впервые ввёл в научный оборот многочисленные тексты, проливающие свет на эволюцию восприятия католиками исламской реальности во времена крестовых походов и джихада.

Полнота исследования требует изучения письменных источников другой стороны. В том, что они должны были существовать и в данном конкретном случае, профессор Чиполлоне не сомневается, хотя найти их на Западе до сих пор не удалось ещё никому, как если бы сарацинские правители и военачальники папских посланий не получали. Разгадать эту загадку, по убеждению докладчика, можно лишь на путях сотрудничества христианских и мусульманских учёных, "совместного поиска и изучения новых источников, за которым должно последовать совместное написание истории двух религиозных общин" на раннем этапе зарождения стереотипов, доживших до третьего тысячелетия.

Тему, поднятую профессором Чиполлоне, продолжили и другие участники конференции. Профессор Паоло Бранко из Милана остановился на критике мусульманскими учёными западного, прежде всего христианского востоковедения. Профессор тунисского университета Абдерразак Саяди говорил о влиянии христианской историографии на мусульманскую. Зарождению, эволюции и постепенному преодолению негативного отношения друг к другу христиан и последователей иудаизма посвятили свои работы три исследовательницы: Анна Фоа из университета "Сапиенца" в Риме, Кристиана Факкини из болонского университета и Аннализа Капристо, сотрудница римского Центра американских исследований. Наконец, не была забыта и тема взаимоотношений религии и науки. Её подняла профессор Европейского университета во Флоренции Антонелла Романо.

Итоги форума подвёл доцент Папского григорианского университета личный каноник понтифика Мартин Моралес. Он говорил на фоне большого экрана, на котором в максимально сжатой форме были представлены два главных тезиса его речи: "Никогда без другого" и "Выход из тупика — через внимание к внимающему". Юбилеи, сказал монсеньор Моралес, часто, даже слишком часто, используются для закрепления в сознании людей тех или иных стереотипов. Мы же хотели осмыслить, что думают и говорят о нас другие, как они воспринимали нас в прошлом и как воспринимают сейчас. Нам нужен диалог правды, а не дифирамбы и тем более не самовосхваление. Недоговаривать или искажать прошлое значило бы тянуть нас назад, в другую историческую реальность, которая миновала, увы или к счастью, навсегда.

На заключительном приёме один из организаторов форума в разговоре со мной напомнил слова Йозефа Ратцингера, нынешнего папы, из его монографии о христианстве, впервые изданной 40 лет назад, когда он был простым священникам и читал лекции в Тюбингенском университете. В этой книге, которая теперь переиздана на Западе и вышла у нас с предисловием митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, можно прочитать потрясающее, на мой взгляд, признание: "Столетия церковной истории с преизбытком говорят о всяческой её слабости и несостоятельности, и нам вполне понятны и мрачные видения Данте, видевшего блудницу Вавилонскую, восседавшею в колеснице Церкви, и пугающие слова епископа парижского Гийома Овернского (XIII в.) о том, что Церковь настолько одичала, что всякий, узревший это, подвергается в оцепенение и ужас... Единая скала Господа раскололась между враждующими партиями, единая Церковь разделилась на много церквей, каждая из которых притязает быть единственной. В результате для многих сегодня Церковь сделалась главным преткновением на пути к вере. Они могут видеть в ней лишь человеческое стремление к власти, мелочной театр, разыгрываемый теми, кто, притязая управлять зданием христианства, на деле лишь служит помехой для истинного духа христианства".

Разумеется, молодой падре Ратцингер не собирался лить воду на мельницу атеизма. Просто в силу личной честности этот выдающийся богослов, как представляет его читателям митрополит Кирилл, не уходит "от острых вопросов, которые ставит мир", и даёт на них "твёрдый ответ с позиций вечной и незыблемой Истины". Действительно, нынешний папа поясняет, "почему можно всё-таки любить в плане веры эту Церковь, почему за искажённым лицом можно ещё распознать лик святой Церкви". "Господня святость, — пишет автор книги, — присутствует в ней, и сосудом своего присутствия в парадоксальной любви она избирает нечистые руки людей".

В ответ я процитировал сходное по содержанию, хотя и более краткое, высказывание патриарха Алексия II: "Церковь свята не святостью своих членов, но святостью Христа". Таким образом, в данном вопросе позиции руководителей самой крупной западной и самой крупной восточной церкви совпали.

А.А. Красиков,

профессор, доктор исторических наук, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН.