Признать погибшими

В нашей стране до сих пор не решена проблема с определением статуса воинов, пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. Это необходимо сделать как в интересах их родственников и потомков, так и ради самой памяти обо всех, отдавших жизни за Родину.

Гасан Мирзоев, президент Гильдии российских адвокатов, президент Международной ассоциации русскоязычных адвокатов, ректор Российской академии адвокатуры и нотариата

Фото: Александр Щербак, Коммерсантъ / купить фото

Установление акта признания пропавших без вести участников Великой Отечественной войны погибшими имеет под собой прежде всего нравственное обоснование. У нас 5 млн пропавших без вести воинов Красной армии. Наши деды и прадеды, победители, спасшие мир от фашизма, до сих пор считаются людьми без определенного статуса. Они не признаны воинами, отдавшими жизни за Родину.

Я был депутатом Государственной думы РФ III созыва (1999–2003 годы). Вместе с объединениями ветеранов и другими организациями мы подготовили законопроект о признании пропавших без вести в той войне погибшими. К сожалению, этот закон не был принят. Вопрос поднимался и в последующие годы. Но до сих пор нет результатов.

Есть юридический аспект этой проблемы. Для того чтобы признать человека умершим или погибшим, надо обращаться в суд. В нашей судебной практике до сих пор были лишь единичные случаи, когда суд устанавливал факт гибели пропавших без вести воинов. В основном эти прецеденты связаны с предоставлением родственникам льгот и компенсаций. Это супруги, родители, дети, не достигшие 18-летнего возраста или обучающиеся до 23 лет в образовательных учреждениях по очной форме. Понятно, что таких у нас осталось немного. Всем остальным родственникам суды отказывают в удовлетворении исковых заявлений.

Это очень сложный вопрос. Понятно, когда родственники получали «похоронки», где было сказано: «погиб смертью храбрых при защите отечества». Но когда приходило другое страшное письмо, в котором было написано, что человек пропал без вести, оставалась надежда: а может быть, он жив, может быть, вернется. А чекисты рассуждали по-другому: продался фашистам, сдался в плен, значит, враг, и, если вдруг человек возвращался живой, его отправляли в лагеря на 10 лет.

По закону факт гибели человека должен быть юридически оформлен. Например, в донесениях командиров частей должно быть написано, когда, как и где это случилось. Но есть случаи, и их немало, когда это доказать невозможно. Поэтому нужен закон, утверждающий норму, согласно которой было бы достаточно факта, что человек был призван на военную службу, действительно служил и именно в ходе военных действий пропал без вести. Отделить тех, кто погиб, защищая Родину, от предателей несложно — они все уже давно установлены. Это, кстати, касается, не только Великой Отечественной, но и афганской, чеченской войн и всех других боевых действий. Сколько бы лет ни прошло с момента окончания войны — хоть два года, хоть 75, пропавшие без вести защитники отечества должны быть увековечены. Потомкам нужно знать, что их деды или прадеды был достойными людьми.

Скоро мы будем отмечать 75-летие Победы. Лучшим доказательством того, что мы помним всех, кто сделал ее возможной, должен быть закон о признании пропавших без вести погибшими. Мне кажется, эта проблема не до конца осмыслена людьми, которые принимают решения и пишут законы. Для прозрения нужно время. Я верю, что Господь просветит их души и умы.