Особенности квалификации фальсификации единого государственного реестра юридических лиц (ст. 170. 1 УК РФ)

Горлов Алексей Сергеевич

соискатель кафедры уголовного права Краснодарского университета МВД России

Особенности квалификации фальсификации единого государственного реестра юридических лиц

Статья посвящена особенностям квалификации преступления, предусмотренного ст. 170.1 УК РФ, его отграничения от смежных составов преступлений. В ней формулируются рекомендации правоприменителю.

Ключевые слова: уголовная ответственность, преступление, квалификация, реестры, информация, подлог, фальсификация.

A.S. Gorlov, Post-Graduate, Chair of criminal law of the Ministry of Internal Affairs Krasnodar University of Russia; tel.: 88612584050.

Article is devoted to features of qualification of the crime provided by Art. 170.1 of the criminal code of Russian Federation, his reflection from adjacent structures of crimes. In it recommendations to a lawappler are formulated.

Key words: criminal liability, crime, qualification, registers, information, forgery, falsification.

Для начала отметим, что за полтора года действия данной нормы уголовного закона была наработана определенная следственно-судебная практика. По сведениям ГИАЦ МВД России, за 2010-2011 гг. было зарегистрировано 128 фактов совершения преступления, предусмотренного ст. 170.1 УК РФ.

Проведённое нами исследование материалов следственно-судебной практики показало, что в виду специальной цели данного преступления, состоящей в стремлении приобрести право на чужое имущество, правоприменитель нередко сталкивается с вопросами квалификации преступления, закреплённого ст. 170.1 УК РФ, по совокупности с мошенничеством.

Так, следственными органами Следственного комитета РФ по Новосибирской области возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 170.1 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ. По данным следствия, неустановленными лицами с целью хищения денежных средств, перечисляемых гражданами за коммунальные услуги, были подделаны учредительные документы и протоколы общих собраний ООО Управляющей компании "Правый берег". В них внесены заведомо ложные данные

о составе учредителей, о размерах и номинальной стоимости долей их участия в уставном капитале общества, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа данного юридического лица и об изменении юридического адреса. Поддельные документы были представлены в налоговую инспекцию в целях регистрации юридического лица, на основании которых были внесены изменения в единый государственный реестр юридических лиц [1].

Возникает вопрос об обоснованности применения такой формулы квалификации, поскольку имеется сомнение в том, не охватываются ли составом мошенничества предшествующие действия по фальсификации единого государственного реестра юридических лиц.

Полагаем, что в данном случае возможно провести параллель с ситуацией квалификации мошенничества и подделкой документов, описанной в постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате".

Высшая судебная инстанция разъяснила, что хищение чужого имущества или приобретение ^ права на него путем обмана или злоупотребления

49

доверием, совершенные с использованием подделанного этим лицом официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, квалифицируется как совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 327 УК РФ и соответствующей частью ст. 159 УК РФ.

Если лицо подделало официальный документ, однако по независящим от него обстоятельствам фактически не воспользовалось этим документом, содеянное следует квалифицировать по ч. 1 ст. 327 УК РФ. Содеянное должно быть квалифицировано в соответствии с ч. 1 ст. 30 УК РФ как приготовление к мошенничеству, если обстоятельства дела свидетельствуют о том, что умыслом лица охватывалось использование подделанного документа для совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 или ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В том случае, если лицо использовало изготовленный им самим поддельный документ в целях хищения чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием, однако по независящим от него обстоятельствам не смогло изъять имущество потерпевшего либо приобрести право на чужое имущество, содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений, предусмотренных ч.

1 ст. 327 УК РФ, а также ч. 3 ст. 30 УК РФ и, в зависимости от обстоятельств конкретного дела, соответствующей частью ст. 159 УК РФ.

Хищение лицом чужого имущества или приобретение права на него путём обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием изготовленного другим лицом поддельного официального документа, полностью охватывается составом мошенничества и не требует дополнительной квалификации по ст. 327 УК РФ [2].

Проводя аналогию, можно сформулировать следующие рекомендации. Если лицо фальсифицирует единый государственный реестр юридических лиц и затем с учетом этого совершает мошенничество, то его действия подлежат квалификации по совокупности ст. 159 и ст. 170.1 УК РФ. Если же в подобной ситуации лицо использует результаты кем-либо иным совершенной фальсификации единого государственного реестра юридических лиц, то его действия подлежат квалификации только по ст. 159 УК РФ.

Следующим аспектом, имеющим значение для правоприменительной практики выступают вопросы квалификации факта подделки документов при фальсификации единого

государственного реестра юридических лиц. Дело в том, что в диспозиции ч. 1 ст. 170.1 УК РФ указывается на представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные данные.

Для решения вопроса о необходимости применения в этой ситуации ст. 327 УК РФ (Подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков) необходимо, прежде всего, определить, являются ли документы, представляемые в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, официальными и предоставляющими права или освобождающими от обязанностей.

Необходимо заметить, что по вопросу о порядке и критериях признания документа официальным, в уголовно-правовой науке нет единства мнений. Так, в одних случаях утверждается, что официальными являются документы, "выдаваемые государственными органами, органами местного самоуправления, государственными и муниципальными учреждениями, а также управленческими структурами Вооруженных Сил РФ, других войск и воинских формирований Российской Федерации..." [3]. Тем самым делается акцент на источник происхождения документа.

Другие авторы утверждают, что под официальным документом "понимается зафиксированный в определенной форме материальный носитель сведений, предназначенный для удостоверения юридически значимых фактов (событий), находящийся в обороте государственных (муниципальных) органов, учреждений, организаций и предприятий различных форм собственности, оформленный надлежащим образом" [4].

Л.А. Букалерова относит к "охраняемым официальным документам документ, который содержит следующие обязательные признаки: удостоверяет факты, имеющие юридическое значение; создан уполномоченными на то государством юридическими или физическими лицами; имеет установленную законом форму; подпадает под действие системы регистрации, строгой отчётности и контроля за обращением" [5].

Принимая во внимание последние рассуждения, представляется возможным сделать вывод о том, что документы, представляемые в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц

50

и индивидуальных предпринимателей, являются официальными. Это обосновывается тем, что такие документы удостоверяют юридически значимые факты; находятся в обороте различных организаций, включая органы государственной власти; подпадают под действие системы регистрации, строгой отчетности и контроля за обращением. Кроме того, соответствующие документы могут обладать способностью предоставлять права или освобождать от определенных обязанностей.

Далее необходимо определить, охватывается ли факт подделки официального документа (ч. 1 ст. 327 УК РФ) рамками ответственности по ст.

170.1 УК РФ. Наш анализ диктует отрицательный ответ на данный вопрос, т.к. в диспозиции ч. 1 ст. 170.1 УК РФ содержится указание лишь на представление документов, содержащих ложные сведения, но никак не упоминается изготовление данных документов.

В этой связи необходимо определить, подлежит ли в таком случае применению ч. 3 ст. 327 УК РФ, устанавливающая ответственность за использование заведомо подложного документа. Сразу следует заметить, что, согласно выработанной позиции Верховного Суда РФ, использование заведомо подложного документа лицом, совершившим его подделку, охватывается ч. 1 ст. 327 УК РФ, и дополнительной квалификации по ч. 3 ст. 327 УК РФ не требуется [6].

По нашему мнению, если субъект представляет в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, подложные документы, подготовленные третьими лицами, то факт использования субъектом таких документов необходимо расценивать в качестве способа совершения преступления, предусмотренного ст. 170.1 УК РФ. Здесь же также можно провести аналогию с квалификацией мошенничества и подделки документов.

Таким образом, фальсификация единого государственного реестра юридических лиц, совершённая путем представления в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, подложных документов, изготовленных самим лицом, квалифицируется по совокупности ч. 1 ст. 170.1 с ч. 1 ст. 327 УК РФ. В случае использования при такой фальсификации подложных документов, изготовленных другими лицами, действия виновного квалифицируются только по ч. 1 ст.

170.1 УК РФ без применения ч. 3 ст. 327 УК РФ.

Для целей настоящего исследования определённый интерес представляет и вопрос об определении соотношения преступлений, предусмотренных ст. 285.3 и ст. 170.1 УК РФ, как основных уголовно-правовых запретов в сфере функционирования единых государственных реестров.

Объектом состава внесения в единые государственные реестры заведомо

недостоверных сведений являются

общественные отношения, связанные с обеспечением нормального функционирования органов государственной власти (основной объект) и общественные отношения, складывающиеся в сфере официального информационного оборота (дополнительный объект). Во втором преступлении объектом выступают общественные отношения, складывающиеся в связи с обеспечением достоверности сведений единого

государственного реестра юридических лиц.

Получается, что в результате внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений нарушается объект, который не страдает при фальсификации единого государственного реестра юридических лиц. Общественные отношения, складывающиеся в связи с обеспечением достоверности сведений единого государственного реестра юридических лиц, представляется возможным признать компонентом общественных отношений, возникающих в сфере официального информационного оборота.

Налицо детализация признаков предмета преступления в ст. 170.1 УК РФ, где названа всего одна разновидность единых государственных реестров - единый государственный реестр юридических лиц.

Весьма существенные различия наблюдаются и при сопоставлении признаков объективных сторон исследуемых составов преступлений. Несмотря на то, что одно из деяний, регламентированных ст. 170.1 УК РФ, обозначено как фальсификация единого государственного реестра юридических лиц, однако на самом деле оно характеризуется с объективной стороны лишь представлением в компетентные органы документов, содержащих заведомо недостоверные сведения. В то же время, в ст. 285.3 УК РФ имеет место описание действительно фальсификации единого государственного реестра, выражающейся во внесении заведомо недостоверных сведений, подлоге, уничтожении документов, на основании которых вносятся записи в единый государственный реестр.

51

В этом свете объективная сторона в изучаемом нами составе преступления, закреплённом ст. 170.1 УК РФ, выглядит как подготовительная стадия фальсификации. Либо как опосредованная фальсификация.

Безусловно, основным отличием сравниваемых преступлений являются признаки субъекта. Если субъект фальсификации единого государственного реестра юридических лиц общий, то субъект внесения в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений специальный - им может быть только должностной лицо.

С субъективной стороны необходимо подчеркнуть, что цель преступления, предусмотренного ст. 170.1 УК РФ должна быть связана со стремлением приобретения права на чужое имущество. А для состава преступления, регламентированного ст. 285.3 УК РФ, цель безразлична.

Из всего вышесказанного следует довольно неординарный для российского уголовного права вывод. Уголовно-правовые нормы, предусмотренные ст. 170.1 и ст. 285.3 УК РФ, регулируют сферу функционирования единых государственных реестров, но они не выстроены по достаточно распространённому принципу общей и специальной нормы. У данных норм наблюдается пересекающаяся специализация. Например, в ст. 170.1 УК РФ детализирован предмет преступления, а в ст. 285.3 УК РФ -субъект.

1. Официальный сайт Следственного комитета РФ /URL http://www.sledcom.ru/news/ 80384.html(дата обращения 28.12.2011).

2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" от 27 декабря 2007 г. № 51 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 2.

3. Уголовное право. Общая и Особенная части: Учебник для вузов /под общ. ред. д.ю.н. М.П. Журавлева и к.ю.н. С.И. Никулина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2007. С. 694.

4. Журавлева Г.В. Уголовная ответственность за служебный подлог: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 78-79.

5. Букалерова Л.А. Уголовно-правовая охрана официального информационного оборота / под ред. д.ю.н., проф. В.С. Комиссарова, д.ю.н. Н.И. Пикурова. М.: Издательство "Юрлитинформ", 2006. С. 77.

6. Определение СК Верховного Суда РФ № 19/1-кп098-18сп по делу Топчигречко и др. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 10.

1. Official site of Investigatory committee Russian Federation / URL: http://www.sledcom.ru/news/ 80384.html (date of the address 28.12.2011).

2. The resolution of Plenum Supreme the Vessels Russian Federation "About jurisprudence on cases of fraud, assignment and waste" from December 27, 2007 No 51 //the Bulletin Supreme the Vessels Russian Federation. 2008. No 2.

3. Criminal law. General and Special parts: The textbook for higher education institutions / under gen. edition d.j.sc. Zhuravlyov's L.S. and c.j.sc. S.I. Nikulin. 2nd prod., reslave and additional M.: Norm, 2007. P. 694.

4. Zhuravlyov G. V. Criminal liability for office forgery: Dis. ... edging.jur. sciences. M., 2006. P. 78-79.

5. Bukalerova L.A. Criminal legal protection of an official information turn / under the editorship of d.j.sc., prof. V.S. Komissarova, d.j.sc. N.I. Pikurova. M.: Yurlitinform publishing house, 2006. P. 77.

6. Definition of SK Supreme the Vessels Russian Federation No 19/1-kp098-18sp in the matter Topchigrechko, etc. // the Bulletin Supreme the Vessels Russian Federation. 1999. No 10.

_______________________________________52