Функциональная характеристика лексемы смерть в произведениях Анатолия Кима

Системно-функциональный анализ языковых единиц: диахрония и синхрония

УДК 811.161.1:373.421

А. Р. Хайрутдинова

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

ЛЕКСЕМЫ СМЕРТЬ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ АНАТОЛИЯ КИМА

Предлагаемая статья посвящена исследованию парадигматических отношений лексемы смерть в произведениях Анатолия Кима («Онлирия», «Близнец», «Поселок кентавров»), являющейся значимой в идиостиле писателя и определяющей его мировосприятие.

The present paper is devoted to studying paradigmatic relations of the lexeme death in Anatoli Kim's works ("Onliriya", "The Twin", "The Settlement of Centaurs"). The lexeme death is considered to be significant in the individual style of Anatoli Kim. It determines his perception of the world.

Ключевые слова: Анатолий Ким, идиостиль, лексема, смерть, синонимы, парадигматические отношения, концептуальная картина мира, мировосприятие.

Keywords: Anatoli Kim, individual style, lexeme, death, synonym, paradigmatic relations, conceptual picture of the world, world perception.

Понятие «идиостиль» находится в последнее время в центре интереса лингвистической поэтики. Изучение языка писателей привлекает исследователей не только тем, что оно позволяет раскрыть и описать своеобразные лингвистические приемы, используемые автором, которые создают неповторимый авторский стиль и свидетельствуют о мастерстве и оригинальности его создателя. Наше обращение к творчеству А. Кима и попытка проанализировать его идиостиль обусловлены прежде всего возможностью через слово писателя проникнуть в его миропонимание. В лингвистике есть лишь ряд наблюдений над языком писателя, но выработанной концептуальной картины мира пока не существует. Анализ разновременных и разножанровых произведений А. Кима (роман-мистерия «Онлирия» (1995), повести «Поселок кентавров» (1992) и «Близнец» (2000)) позволяет нам говорить об особой значимости для писателя оппозиции «жизнь-смерть», формирующей мировосприятие А. Кима и являющейся ключевой в его концептульной картине мира. В предлагаемой статье предпринята попытка изучения второй составляющей этой дихото-

© Хайрутдинова А. Р., 2010

мии - смерти и описания парадигматических отношений (прежде всего синонимических, которые и будут рассматриваться) представленной лексемы, что позволит нам выявить сущность данного явления.

Тема смерти в творчестве А. Кима является лейтмотивом. Фабульно смерть заявлена в каждом его произведении: в «Близнеце» смерть отца героев, смерть людей в самолете (через образы штурмана и Ашура, убийцы Василия Немирного), смерть самого Василия Немирного и т. д.; в «Онлирии» - смерть Орфеуса, Евгения, Тамары и других людей во время Апокалипсиса; в «Поселке кентавров» - смерть амазонки, смерть людей в караване от «кровавой холеры», смерть множества кентавров и других существ вследствие нашествия орды лошадей и т. д. Однако, несмотря на всё это, «смерти как бы и нет - это первое, невероятное ощущение от прозы писателя» [1]. Ибо смерть, как отмечает В. Бондаренко в послесловии к одному из сборников рассказов писателя, «лишь мгновение всеобщей жизни. При такой концепции за смертью неизбежно следует рождение, и человек, таким образом, "вечен", меняются лишь его ипостаси» [2].

Ощущение «всеобъемлемости смерти» создается за счет высокой частоты употребления соответствующей лексемы (она использована в 213 контекстах; наибольшее количество словоупотреблений приходится на «Онлирию», где репрезентирована ситуация конца света и последующего воскресения всех людей) и разнообразных ее значений в зависимости от контекста. Так: а) смерть обозначает конец жизни человека как конкретное событие: «Смерть матери, больные ноги и старость бабы Нюши, мой развод, выход на пенсию папаши - все свелось к тому, что мы с отцом оказались в дачном узилище без женского ухода...» [3]; б) смерть может обозначать конец жизни человека как феномен, являющийся предметом философских размышлений: «В смерть-то вы верите? Вы умирать-то когда-нибудь собираетесь?» [4]; в) слово смерть может обозначать нечто, прекращающее жизнь и противостоящее жизни: «И мы смиренно спрашиваем у Него: Господи, неужели это ради нас Ты решил убить смерть?» [5]; г) слово смерть может обозначать то небытие, которое как бы начинается после конца жизни: «И это был не кентавр, восставший из смерти в предночный час, -это была почти до смерти замученная лошадь...» (С. 310); д) смерть - это неизбежность, коренящаяся в самой биологической жизни: «На земле,

А. Р. Хайрутдинова. Функциональная характеристика лексемы смерть в произведениях Анатолия Кима

пока мы жили от рождения до смерти, Любовь для нас оказалась подменённой похотью...» [6].

Любое произведение А. Кима, по мнению исследователей, раскрывает отношение человека к смерти, чем, на наш взгляд, и обусловлено употребление большего числа синонимов лексемы смерть. Следовательно, можно говорить о составлении синонимического ряда, где доминантой является понятие «смерть» и само это слово. Так, на лексико-семантическом уровне парадигматические отношения лексемы смерть репрезентированы семантико-стилистическими синонимами: в «Онлирии» - смерть - погибель -гибель - конец - крышка - казнь; в «Поселке кентавров» смерть - погибель - гибель - конец - казнь; в «Близнеце» смерть - гибель -конец - кончина - успение - казнь; и индивидуально авторскими метафорами: смерть - воскресение; смерть - мир иной, тот свет; смерть - обман, надувательство, ничто, фокус, пустота.

Рассмотрим сначала слова, выражающие одно и то же содержание, уточняющие и оценивающие разные стороны обозначаемого, т. е. семан-тико-стилистические синонимы. Наименьшее количество словоупотреблений приходится на лексему погибель. По замечанию большинства составителей словарей синонимов русского языка, это есть уходящее слово. Однако оно редко, но все же встречается на страницах произведений А. Кима (частота употребления в «Онлирии» -4, в «Поселке кентавров» - 1). Автор иллюстрирует следующие значения данной лексемы: гибели в будущем и преждевременной, насильственной смерти («В веках замечено было, что флейта появлялась на той земле и в том народе, которых ожидали катастрофа и погибель» [7]; «Мысленно я представляю подобную нашу погибель, и неимоверная печаль охватывает мое сердце» [8] и т. д.). Отсутствие лексемы погибель как синонима слова смерть в тексте повести «Близнец» можно объяснить тем, что оно написано А. Кимом в 2000 г. и повествует о событиях современной нашей жизни, в то время как в «Онлирии» и «Поселке кентавров» данное слово используется для воссоздания колорита отдаленных времен. Так, в «Поселке кентавров» видим описание реальной современной автору жизни (в лице торговцев, которые проскальзывают в мир кентавров) и «мира древности» (мира кентавров, амазонок и кобыл) [9], «скорую погибель» которого и предрекает писатель в своем произведении. В «Онлирии» «действие происходит одновременно в реальной современной жизни, главным образом, в России и в призрачном пространстве Онлирии - "вселенной облаков" под зеленым солнцем, куда попадают люди после смерти. Два эти мира не изолированы друг от друга: оби-

татели Онлирии помнят свою прошлую жизнь» [10]. Именно рассказывая о своей прошлой жизни, герои используют лексему погибель, указывая на давность происходивших событий.

Наряду со словом погибель встречается и лексема успение, обозначающая также смерть, встречающаяся лишь однажды в повести «Близнец»: «Если верно второе предположение, то выходило, что Василий-писатель фантазирует, водит мною и по своем успении» (С. 608). Возникает ощущение, что смерть выступает как некий выход в иную Вселенную, как подобие сна, откуда герои могут руководить действиями людей, продолжающих жить на земле. Этим объясняется значение глагольного сочетания, где смерть выступает субъектом действия - «смерть правит миром».

Лексема гибель обозначает не просто конец жизни как таковой, но конец жизни неестественный. А. Ким использует данное слово, когда говорит о смерти, которая вызвана исключительно внешними факторами, а потому незакономерная, случайная. Частота употребления этого слова для обозначения смерти в романе «Онлирия» - 3, в «Поселке кентавров» - 3, в «Близнеце» - 4. На страницах произведений можно встретить следующие примеры употребления данной лексемы в том значении, что было указано выше: «Кен-таврицы с кентавренышами разбрелись поодиночке, и гибель каждого - от голода ли, холода или от нападения хищников - оставалась совершенно безвестной для мира» (С. 369), «Но когда за несколько секунд до своей гибели увидел в отражении ночного окна своего убийцу, уже умирая, но еще не понимая, что умирает, в какую-то тысячную долю секунды брат признал правоту старого писателя» (С. 668) и т. д.

Лексема конец - подобно слову смерть -обозначает конец жизни человека безотносительно к вызвавшим его факторам, как нечто неотвратимое. А также слово конец может обозначать смерть в близком будущем. Частота употребления лексемы конец в «Онлирии» - 4, в «Поселке кентавров» - 1, в «Близнеце» - 2. Синоним конец используется автором при наличии отрицательной коннотации: «Но ничего не вышло, и всем нам скоро конец» [11]; «Меня прислонили спиной к теплому стволу дерева, лицом к раскидистой хурме, из-под которой меня и вытащили, чтобы я не принял там свой бесславный конец» (С. 693) и т. д.

Лексема крышка использована лишь на страницах романа «Онлирия» (большинство составителей словарей синонимов русского языка рассматривают это слово как синоним слова смерть, но есть определение его как аналога; мы же будем говорить о нем как о синониме слова смерть). Автор употребляет это слово в контексте, где го-

ворится о неизбежной, надвигающейся смерти (используется в функции сказуемого): «Больше не увидимся... Очевидно, и мне скоро крышка...» [12]).

Лексема кончина обозначает (подобно словам смерть и конец) конец жизни человека безотносительно к вызвавшим его факторам. Однако синоним кончина обычно не указывает на неизбежность и неотвратимость конца всякой жизни (например, в примере о безвременной кончине Василия Немирного). Как указано в словаре синонимов К. С. Горбачевича, она обычно употребляется в приподнятой, торжественной или официальной речи с оттенком уважения к умершему [13], что продемонстрировано в примере из повести «Близнец»: «Я и теперь прошел мимо этой афиши, и на ходу вновь прочел ее, исполненную красивым плакатным шрифтом и сообщающую о безвременной кончине, постигшей писателя Вас. Немирного» (С. 606). В другом случае это слово употреблено с целью показать чувство скорби, любви и уважения Василия Немирного к своему отцу: «Этот необычный во всех смыслах разговор состоялся за год до кончины отца и за восемь лет до моей собственной смерти» (С. 613). Здесь, во втором примере, не совсем ясно, от лица какого героя ведется повествование: то ли это Василий Немирный, то ли его брат-близнец. Объясняется это эффектом мерцания, смысл которого в свободном перемещении братьев в сознании друг друга и в замещении друг друга, что является демонстрацией идеи единства существа, взаимосвязи всего со всем, в том числе взаимосвязи космического и земного, и тем самым восстановления былой целостности братьев-близнецов. Таким образом, можно констатировать, что название повести «Близнец» (причем название подчеркнуто дается в единственном числе) репрезентирует два аспекта: проблему всеединства человека с бытием и проблему онтологического одиночества человека в мире множественности. Следует отметить, что повествование в «Онли-рии» также ведется от лица героя данного произведения. Так, по существу роман представляет собой что-то вроде записок демона Неуловимого, которому очень «неловко и затруднительно» рассказывать о том, что на возвышенном языке людей называется роковой страстью. Демон Неуловимый один из падших ангелов, бывший в свое время среди тех, кто зажигал звезды и начинал время, он не только автор, но и главный герой данного произведения.

Лексема казнь иллюстрируется автором в значении лишения жизни как высшей карающей меры и встречается в каждом из произведений (на страницах рассматриваемых текстов употреблена 7 раз): «Но если какая-нибудь малодушная и негражданственная мать утаивала рождение сына... по изобличении преступного деяния оба, мать и

сын, подвергались немедленной казни через расстрел из боевых луков или поднятие на копья» (С. 365), «Перед нами совершалась самая главная казнь во всей судьбе человечества» (С. 695).

Таким образом, в трех рассмотренных нами произведениях слово смерть и его синонимы употребляются в 240 случаях и репрезентируют значение данного явления как неотвратимое или случайное.

В результате исследования удалось сконструировать следующий синонимический ряд: смерть -погибель - успение - гибель - конец - казнь -крышка.

Более интересен для нас второй синонимический ряд, представленный индивидуально авторскими метафорами: смерть - воскресение; смерть - мир иной, тот свет; смерть - обман, надувательство, ничто, фокус, пустота. Здесь парадигматические отношения слова смерть основываются на его метафоризации.

Контекстуальный синоним воскресение появляется на страницах «Онлирии». В этом философском романе А. Ким повествует «о чувстве бессмертия, об ощущении вечного существования вопреки убийственной очевидности смерти, о причастности отдельной жизни к бесконечному Божественному действу» [14]. Это высказывание подтверждает нашу мысль, высказанную выше: смерти нет, за ней следует новая иная жизнь. Для иллюстрации приведем следующий пример: «Смерть - это воскресение» [15]; «Я не думала, что смерть - это всеобщее обязательное воскресение» [16]. С этой идеей связаны и второй и третий ряды контекстуальных синонимов. Так, второй ряд вновь активизирует мысль о том, что смерть как некий выход в иную Вселенную, где люди проходят череду перерождений, а третий ряд встречается также лишь в «Онлирии» и объясняется через синоним воскресение.

Таким образом, можно констатировать, что значимость слова смерть подчеркивается в основном семантически близкими лексемами. К синонимам нами были отнесены как слова, близость или тождественность которых обусловлена лексическим значением, так и слова, семантическая близость которых объясняется контекстом. Последние представляют для нас особый интерес, так как прием метафоризации создает художественно-экспрессивный стержень произведения.

Примечания

1. Аннинский А. Окаймление боли // Ким А. А. Невеста моря: рассказы. Роман / послесл. А. Аннинского. М.: Известия, 1987. С. 531.

2. Бондаренко В. Образ человека // Ким А. А. Собиратели трав: повести / послесл. В. Бондаренко. М., 1983. С. 564.

3. Ким А. А. Избранное: «Отец - Лес»; «Поселок кентавров»; «Сбор грибов под музыку Баха»; «Стена»; «Близнец». М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2002. С. 610.

М. С. Ачаеба. Параметрические прилагательные «широкий/узкий» 6 русском и английском языках.

Далее примеры, цитируемые из этого сборника, представлены с указанием страниц в круглых скобках.

4. Ким А. А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 2. С. 23.

5. Ким А. А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 3. С. 85.

6. Ким А. А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 2. С. 84.

7. Там же. С. 13.

8. Там же. С. 53.

9. Проза 1980-2000-х годов: справочное пособие для филолога. Воронеж: «Родная речь», 2003. С. 105.

10. Ким А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 3. С. 112.

11. Ким А. А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 2. С. 61.

12. Там же. С. 86.

13. Горбачевич К. С. Словарь синонимов русского языка. М.: Эксмо, 2007. С. 426.

14. Ким А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 3. С. 112.

15. Ким А. А. Онлирия // Новый мир. 1995. № 2. С. 72.

16. Там же. С. 73.

УДК 801.54

М. С. Ачаева

ПАРАМЕТРИЧЕСКИЕ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ

«ШИРОКИЙ/УЗКИЙ» В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ: СЕМАНТИКА, СОЧЕТАЕМОСТЬ И ДЕРИВАЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

В настоящей статье в сопоставительном аспекте рассматриваются семантика, сочетаемость и деривационный потенциал параметрических прилагательных «широкий/узкий». Исследуемые адъективы впервые анализируются в русском и английском языке как объекты словообразовательной детерминации. Автором выявлены сходства и различия в выражении пространственных отношений и способов вербализации соответствующих понятий носителями русского и английского языков.

The article deals with semantics, collocation and derivational potential of parametrical adjectives "wide/ narrow" in the Russian and English languages in the comparative aspect. These adjectives are investigated as an object of word-building determination. Similarities and differences of these adjectives are depicted from the point of view of their expression of dimensional characteristics of objects and ways of verbalization of the notions by Russian and English native speakers.

Ключевые слова: семантика, сочетаемость, деривация, параметрические прилагательные.

Keywords: semantics, collocation, derivation, parametrical adjectives.

Современное направление лингвистической науки характеризуется особым вниманием к изуче-

© Ачаева М. С., 2010

нию номинативно-познавательной деятельности человека и механизмов языкового мышления того или иного этнокультурного сообщества. В этой парадигме плодотворным является исследование способов репрезентации категории пространства в различных лингвокультурах. Представления о пространстве являются концептуально значимыми в картине мира любого народа, они отражают особенности национального мировосприятия и мироощущения. Являясь базисными категориями для человеческого сознания, данные понятия, а именно, способы их вербализации, нередко выбираются при анализе и сравнении разноструктурных языков, каковыми являются русский и английский.

По словам Г. П. Нещименко, «цель сопоставления заключается в углубленном познании системно-функциональных закономерностей сопоставляемых языковых феноменов и выявлении на этой основе сходств и различий между ними, равно как и общеязыковых универсалий» [1]. При сопоставлении семантических пространств разных языков можно обнаружить общность в отражении окружающего людей мира и в то же время специфическое, национальное, а также групповое и индивидуальное в наборе разного типа концептов и их структуризации.

Пространственные представления, закодированные в языковых значениях и вербализирован-ные в словах, обнаруживают себя в процессах семантической и словообразовательной деривации. Изучение особенностей семантической структуры и словообразовательного потенциала таких лексических единиц позволяет выявить особенности концептуализации пространства языковым сознанием того или иного этноса. В связи с этим предметом нашего исследования стали семантические, сочетаемостные и деривационные характеристики прилагательных широкий/узкий в русском и английском языках.

Семантическая структура параметрических прилагательных, их функционально-прагматические свойства и когнитивные характеристики всегда привлекали внимание исследователей (А. С. Ка-каева, Л. П. Клобукова, В. А. Коробейникова, Е. В. Рахилина, М. Б. Ташлыкова, Р. Ш. Усманов, А. Н. Шрамм и др.). Очевидно, это связано с тем, что данные прилагательные обладают сложной, неоднозначной семантикой, а их дериваты актуализируют разную комбинацию смыслов. По мнению ученых, они отражают процессы вербализации ментальных (когнитивных, концептуальных) параметрических представлений человека о размере в языке вообще и в конкретных языках в частности [2]. Будучи репрезентантами категории пространства, указанные лексемы относятся к классу активно востребуемых номинаций.

Большинство прилагательных размера являются многозначными словами и вступают между