Проблема насилия как социокультурный феномен

УДК 37.017.4

ПРОБЛЕМА НАСИЛИЯ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН

© 2013

Шахова P.M.

Дагестанский государственный педагогический университет

Статья посвящена теоретическому анализу проблемы насилия в истории философской, психологической и педагогической мысли. Автором исследуются два основных подхода к исследуемой проблеме. Первый подход рассматривает насилие как неизбежное зло, преодолеваемое с помощью страха перед наказанием. Второй подход исследует насилие в русле дихотомии «насилие-ненасилие» и предполагает свободный выбор личности между двумя дихотомическими компонентами.

The article deals with the theoretical analysis of the violence problem in the history of philosophy, psychology and pedagogy. The author studies two main approaches to the researched problem.. The first approach considers the violence as an inevitable evil, overcome by the fear of the punishment. The second approach examines the violence in the line with the “violence-non-violence” dichotomy and offers the free choice of the personality between two dichotomous components.

Ключевые слова: насилие, ненасилие, история педагогики, педагогика ненасилия.

Keywords: violence, non-violence, history of pedagogy, non-violent pedagogy.

Насилие как научная категория исследуется в рамках философии, социологии, криминалистики, педагогики, психологии. Первые исследования проблематики насилия в научно-философском плане можно найти уже в трудах древних философов, которые данную категорию изучали в дихотомии «насилие - ненасилие».

Сиддхартха Гаутама Будда (560-483 гг. до н.э.) считал, что все в мире не имеет «самости», а, следовательно, преходяще, вследствие чего полон зла и страданий, вызванных стремлением человека к бесконечным удовольствиям. Освободиться от страданий можно путем морального очищения, духовного развития, непротивления злу, подавления суетных желаний.

Основатель философии даосизма Лао-Цзы (VI-V веков до н.э.) считает, что: «В мире нет ничего нежнее и уступчивее, чем вода, а между тем жестокое и твердое не может устоять против нее. Слабый побеждает сильного, а нежный жестокого. Все знают это, но никто не хочет исполнять это. Слабейшее в мире побеждает сильнейшее, поэтому велико преимущество смирения и выгода молчания» [23. С. 1603-1604].

Конфуций (551-479 гг. до н.э.) одним из первых принципов человеческого бытия выдвинул принцип «жэнь» гуманности и человеколюбия, в основе которого идея - «не делай человеку того, чего не хочешь для себя». При этом в неразрывном единстве с принципом «жэнь» существует принцип «ли», регулирующий отношения между людьми и группами (включая правителей, сословия, семьи и т. д.) исключением дихотомии зла и добра созданием условий для нормативности поведения. При этом автор осуждает насилие даже в правоприменительной практике, так как следование закону из-за страха наказания не отвращает человека от дурных поступков, альтернативой выступает нормативность поведения как результат сформированной нравственности [11].

В Средние века насилие выступало не только постоянным спутником человеческого бытия, но и философско-религиозным обоснованием. При этом созданная католической церковью инквизиция стала особым социально-политическим институтом, призванным осуществлять насилие над личностью для искоренения еретиков и противников государственной (королевской) власти, служащим источником

дохода для церкви и королей. Инквизиция осознанно использовала в управлении обществом насилие, человеческие слабости (например, страх перед наделенным властью), формировала образа врага (иноверца, инакомыслящего) [10].

Проблемы насилия в ярком виде представлены в трудах Фомы Аквинского (1225-1274 гг.), который исследует вопросы насилия в нескольких ипостасях (в аспекте противодействия уничтожению свободе человека и в направлении подавления страстей, «направленных ко злу»), отмечает что законы и право призваны противостоять насилию, однако, будучи созданными людьми, они могут быть несправедливыми. Несмотря на это, они все равно должны исполняться, хотя это порождает новое насилие.

По свидетельству академика В. В. Бартольда, монгольский правитель Тамерлан насаждает свое господство крайне жестокими средствами: “Трудно представить себе, что находились люди для исполнения таких приказаний Тимура, как сооружение башен из 2000 живых людей, положенных друг на друга и засыпанных глиной и кусками кирпича, после взятия Исфизара или погребения живыми 4000 пленных воинов после взятия Сиваса. Перед таким утонченным зверством ... завоевателя бледнеют все массовые избиения, совершенные в мусульманских странах по приказанию язычникаЧингиз-хана” [4. С. 488].

Признавая насилие как реальность человеческого бытия, ислам стремится ограничить его понятием «джихада» - священной войны, которую каждый мусульманин должен вести внутри себя против пороков, невежества и зла. В широком смысле «джихад» - это война против насилия и жестокости человеческого мира соблазнов и страстей. Насилие в исламе допустимо только против агрессора, захватчика, нападающей стороны. В остальных случаях мусульмане призывают к терпимости и прощению.

Один из наиболее жестоких правителей Иван Г розный за свое правление уничтожил в 4,5 раза меньше, чем Карл IX за одну Варфоломеевскую ночь (в ночь с 24 на 25 августа 1572 г.). Между тем при нем территория государства выросла практически в тридцать раз, как и роль России на мировой арене.

Сравнительный анализ о жестокости правителей того времени показывает, что Иван Грозный выглядит одним из наименее безжалостных, поскольку Генрих VIII, который правит в это же время в Англии, казнит всех своих жен, а Иван Грозный - заточает в монастырь. В соответствии с законами Генриха VIII было казнено 72 тысячи насильственно согнанных в результате английской политики «огораживания» крестьян, за всю жизнь Ивана Грозного всего 7 тысяч человек.

Философия Нового времени рассматривает насилие как необходимое условие существования государства, чему подтверждением позиция И. Канта (1724-1804 гг.), который исследует проблему насилия с точки зрения человеческой природы и отношений личности с властью и выделяет три способности личности (познание, удовольствие/ неудовольствие, способность желать), порождающие как высшую ценность - самосознание, так и низшее природное свойство человека - эгоизм, который нужно контролировать, так как он ведет к насилию над другими людьми. Человеческие страсти должны контролироваться с помощью морально-нравствен-ных норм и правовой культуры. Рассуждая о морали, власти и насилии, он приходит к выводу, что нарушение прав граждан освобождает их от обязанностей повиновения властителю путем насильственного сопротивления, так как там, где нарушен принцип человечности, нарушен и принцип справедливости [8, 24].

Г. В. Ф. Гегель (1770-1831 гг.), изучая истоки государства и права, приходит к идее насилия и тирании как случайных сопутствующих возможностей реализации положительного права. Развитие духа от абстрактного права к гражданскому обществу и государству предполагает определенное насилие над личностью. Конституция, право и закон призваны искоренять произвол и насилие, а высшим проявлением насилия выступает война. Идеализированное гегелевское представление о правовом государстве предполагает, что механизмы насилия в нем действуют только в государственно-правовых формах [5].

Русская философская мысль конца XIX - начала XX века характеризуется поиском путей осознания смысла категории «насилие» и его противоположности «ненасилия». Так мыслитель и философ К. Н. Леонтьев (1831-1891 гг.) последовательно проводя доктрину необходимости и оправданности насилия, провозглашает его как универсальный принцип, присущий мирозданию. При этом оно естественно и

неискоренимо, так как проистекает из необходимости принуждения человека к выполнению морально-нравственных и религиозно-политических норм, поскольку: «ничем и никогда людей удовлетворить нельзя без принуждения и без разнородных форм и приемов насилия над их волей, умом, страстями и даже невинными и честными желаниями...» [13. С. 135].

Насилие как социально-философ-ская и религиозная категория представлена в трудах Л. Н. Толстого (1828-1910 гг.), центральной идеей которого выступает философия ненасилия, что соответствует христианскому учению. По мнению автора, насилие выступает реальностью бытовой жизни человека и воплощается в виде грехов, соблазнов и пороков [15, 26].

Русский философ И. А. Ильин (1883-1954 гг.), исследуя проблему сопротивления насилию через принцип любви к Богу на основе Священного писания, ратует за абсолютный приоритет духовного над телесным, что позволяет найти нравственные основы искоренения зла [7, 22].

В философии В. Соловьева мы находим апологетику насилия. Государство ограничивает эгоизм личности как субъект хаоса, при этом выступает в роли насильника. Для снижения государственного насилия необходимо стремиться к идеальной конструкции государственного устройства и высокому моральному облику его чиновников. При этом сущность зла проистекает из необходимости оценки нравственной состоятельности человека, а его источник - незнание Истины (которая выступает в качестве ипостаси Добра) [14].

М. Ю. Агафонова, исследуя насилие в русле социально-философского анализа, приходит к выводу, что данная категория выступает способом решения конфликтов, средством навязывания мировоззрения и манипуляции познавательными интересами. При этом насилие выступает в качестве центра социогуманитарного анализа на пути его критики и всех социальных институтов, способствующих его порождению [1].

Анализ проблематики насилия и жесткости в психолого-педагогической области указывает на ее рассмотрение как врожденного свойства человека, воплощением инстинкта выживания, способствующее естественному отбору. Гели агрессия не выплескивается на внешние раздражители, то она накапливается и порог ее запускаться будет постепенно снижаться. В малых изолированных человеческих коллективах может возникать так называемое «экспедиционное бешенство», когда насилие (вплоть до убийства) может возникнуть по самому незначительному поводу. Гели агрессия вызвана источником, находящимся на более высокой иерархической ступени, то она выплескивается в виде насилия над теми, кто ниже по иерархической лестнице.

По мнению Анны Фрейд, насилие следует связывать со специфическими насильственными действиями ребенка, среди которых стадии: оральная

(канибалическая), направленная на кусание, присваивание чужих предметов, плевание; анальная, для которой характерно мучение, жестокость и стремление к разрушению; фаллическая, характеризующаяся стремлением к проявлению власти (в том числе и в жестоких формах); латентная, для которой характерно отступление насилия на задний план; предпубертатная и пубертатная стадия, где появляются насильственные формы поведения и диссоциальные начала (такие как нарушения общественных норм и правил).

По мнению Э. Фромма, жестокость и насилие не всегда являются биологически обусловленными, что позволяет разделять биологически адаптивные агрессию, жестокость и насилие (способствующие поддержанию жизни) и «злокачественное» насилие, не связанное с сохранением жизни и не являющееся результатом животного начала в человеке. Гели первый вариант возникает спонтанно при угрозе жизни (и прекращается после устранения причины возникновения), то второй вариант направлен на причинение вреда и разрушения. Крайними проявлениями злокачественного насилия выступают убийство и истязания, направленные на получение удовольствия источником насилия (агрессором). При этом злокачественное насилие приносит вред не только жертве, но и ее мучителю [24].

По мнению Рене Жирара, человек биологически предрасположен к насилию, вследствие чего не поддается рациональному контролю. Поскольку преодолеть насилие невозможно, можно только перенаправить, канализировать в социально приемлемое русло, безопасное для общества, чтобы было эффективно социально ориентировано [6].

Изучая творчество Л. С. Выготского в контексте нашего исследования, мы находим мысль о том, что умственное развитие без соответствующего нравственного воспитания может стать благоприятным условием для формирования жестокого, циничного, насильственного поведения. При этом отмечается, что жестокость и насилие являются компенсаторными масками слабовольных личностей.

Джон Доллард для объяснения человеческой жестокости и насилия выдвинул теорию фрустрации, основанную на том, что насилие выступает как попытка преодолеть препятствия на пути к достижению удовольствия и эмоционального равновесию, позиционируемое как осознанное стремление навредить другому человеку.

Важной теорией, пытающейся объяснить феномен насилия, является теория относительной депривации Т. Р. Гарра, согласно которой насилие выступает как результат противоречия между высоким уровнем нормативных требований и ожиданий и социальными возможностями личности для их реализации. При этом, если большая группа людей оказывается в условиях депривации своих потребностей на социальное признание и достижение удовлетворения, то они приходят к выводу, что могут силой получить желаемое, что приводит к возникновению социального насилия.

Модернизационная теория насилия (С. Хантингтон и др.) основана на представлении о том, что насилие результат отставания социально-политических институтов общества от процессов социально-экономической трансформации. При этом насилие является общей характеристикой переходных обществ, когда столкновение цивилизаций, межнациональные и особенно межконфессиональные конфликты выступают основным источником насилия [25].

В педагогических исследованиях проблема насилия рассматривается в дихотомии с ненасилием, традиции которого начинают формироваться в рамках гуманистической парадигмы и введением принципов природосообразности (Я. А. Коменский, И. Г. Песталоцци), культуросообразности (А. Дистервег), свободного развития ребенка (Ж.-Ж. Руссо).

В дальнейшем педагоги (К. Д. Ушинский, Л. Н. Толстой, В. С. Сухомлинский, П. В. Каптерев и др.) обосновывают содержание и средства ненасильственного педагогического взаимодействия [3, 9], воспитания личности (Ш. Амонашвили, В. Ф. Шаталов, Е. Н. Ильин, И. П. Волков, М. П. Щетинин и др.) [2, 3, 9, 20, 26, 28].

По мнению Ш. Амонашвили, учитель обязан любить и понимать ребенка, быть оптимистичным в отношении его возможностей в обучении и воспитании, для чего необходимо создавать соответствующую социально-образова-тельную среду, уважать личность ребенка, быть терпеливым в процесс сопровождения становления его личности, обладать профессионально-личностны-ми качествами педагога являются доброта и искренность [2].

По мнению В. Ф. Шаталова, система интенсивного обучения учащихся с помощью опорных схем, вербально-графических форм (схем) позволяет использовать возможности всех анализаторов ребенка в обучении. При этом система инновационных домашних заданий предполагает учет индивидуальных возможностей школьника с постоянно нарастающим уровнем сложности, использование игровых методов обучения и уроки физической подготовки [26].

Таким образом, анализ философских, психологических и педагогических аспектов насилия как социокультурного феномена позволяет определить в качестве основных теоретических подхода:

- насилие рассматривается как неизбежное зло, связанное с биологической природой человека, которое с помощью дисциплинарных и правоприменительных практик может быть снижено до определенного уровня;

- насилие - часть свойственной человеческой природе дихотомии «насилие -ненасилие», где в зависимости от воспитания личности один из компонентов возобладает и становится основой реального поведения человека.

Следует отметить, что наиболее эффективно воспитательное воздействие на личность школьника в контексте профилактики насилия осуществляется обращением к его эмоциям и чувствам использованием методов активного социально-педагогического воздействия на учащихся в группе, воспитанием правовой культуры как основы профилактики насилия.

Примечания

1. Агафонова М. Ю. Проблема насилия в социальном познании: Автореф. дисс. ... д-ра филос. наук. Ростов н/Д., 2003. 341 с. 2. Амонашвили Ш. А. Размышления о гуманной педагогике. М. : Изд. дом Ш. Амонашвили, 2001 461 с. 3. Антология ненасилия. Бостон : Моск. журн., 1992. 254 с. 4. Бартольд В. В. Царствование Тимура // Тамерлан. М. : Гураш, 1992. 542 с. 5. Гегель Г. В. Философия права. М., 1990. С. 141-142. 6. Жирар Рене. Насилие и священное. М. : Новое

литературное обозрение, 2010. 448 с. 7. Ильин И. А. О сопротивлении злу силою // Собр. соч.: В 10 т. М. : Русская книга, 1996. Т. 5. С. 32-220. 8. Кант И. Критика чистого разума / предисл. И.

Евлампиева. М. : Эксмо; СПб. : Мидгард, 2007. 1120 с. 9. Климова Н. И. Традиция ненасилия в истории русской педагогической мысли: 60-е г. XIX - нач. XX вв.: Автореф. дисс. ... канд. пед. наук. Калуга : Калужский государственный педагогический университет им. К. Э. Циолковского, 2009. 159 с. 10. Коврижных О. А. Социально-философский анализ инквизиции как института политического насилия средневековья // Мат-лы электронной конференции «Дни науки», 2012 // URL:http://www.rusnauka.com/20_DNII_2012/Philosophia/2_114585.doc.htm 11. Конфуций и его школа // Антология гуманной педагогики. М.: Издательский дом Ш. Амонашвили, 2001. 176 с. 12. Краснухина Е. К. Философия насилия // Образование и насилие. Сборник статей / под ред. К. С. Пигорова. СПб. : Изд-во Санкт-Петербургского государственного университета, 2004. С. 101-109.

13. Леонтьев К. Н. Собрание сочинений. Т. 7. СПб., 1913. С. 135. 14. Малов А. В. Проблема

насилия в философии Владимира Соловьева: Историко-философский анализ: Автореф. дисс. ... канд. филос. наук. Новогорск : Академия гражданской защиты, 2001. 189 с. 15. Мелешко Е. Д. Философия непротивления Л. Н. Толстого: Систематическое учение и духовный опыт: Автореф. дисс. ... д-ра филос. наук. М. : Институт философии РАН, 1999. 378 с. 16. Омарова П. О. Новый проект Дагестанского государственного педагогического университета и Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) // Известия Дагестанского государственного педагогического университета. Психолого-педагогические науки. 2008. № 3. С. 114-116. 17. Омарова П. О., Гасанова 3. 3.,

Магомедов Д. 3. Миротворческое образование и воспитание дружбы народов в Республике Дагестан: опыт практической деятельности // Вопросы гуманитарных наук. 2008. № 2. С. 170-178.

18. Омарова П. О., Магомедов М. Г. Методика психолого-педагогического сопровождения подростков с посттравматическими стрессовыми расстройствами на отдаленном этапе травматизации // Известия Дагестанского государственного педагогического университета. Психолого-педагогические науки. 2008. № 1. С. 32-44. 19. Омарова П. О., Магомедов М. Г.

Посттравматические стрессовые расстройства как предмет научной рефлексии // Современные гуманитарные исследования. 2008. № 1. С. 316-327. 20. Пряхин Н. Г. Философия ненасилия:

история и современность: социально-философский анализ: Автореф. дисс.... канд. филос. наук. СПб. : Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, 2006. 187 с. 21. Судаков А. К. Кант: власть, мораль и насилие // Социальная философия и философская антропология. М.: Институт философии РАН, 1995. С. 43-103. 22. Сысуев Д. А. Проблемы насилия

и справедливости в нравственной философии И. А. Ильина: Автореф. дисс. ... канд. филос. наук. Саранск : Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева, 1996. 162 с. 23. Толстой Л. Н. Об истине, жизни и поведении. М. : Классика литературы, 2006. 1901 с. 24. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности // пер. с нем. Э. Телятниковой. М. : ACT, 2006. 635 с. 25. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. №1. С. 33-48. 26. Шаталов В. Ф.

Эксперимент продолжается. Донецк : Сталкер, 1998. 396 с. 27. Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм. М. : Интербук, 1990. 351 с. 28. Щетинин М. П. Объять необъятное: записки педагога. М. : Педагогика, 1986 171 с.

Статья поступила в редакцию 22.02.2013 г.