Универсальная модель дискурса: проблема парадигмы

дискурсивная языковая личность спортивного комментатора-«репортера»

Е.Г. МАЛЫШЕВА

Статья посвящена определению понятия «дискурсивная языковая личность», разработке критериев создания типологических моделей дискурсивных языковых личностей и анализу одного из коммуникативных типов дискурсивной языковой личности субъекта спортивного дискурса - комментатора-репортера.

Ключевые слова: дискурс, спортивный дискурс, дискурсивная языковая личность, коммуникативные типы комментаторов.

the discourse language personality identity of a sports commentator-reporter

E.G. MALYSHEVA

This article is devoted to the definition of a discourse language personality, the development of the criteria for the establishment of a practical linguistic typological models and analysis of one communicative language personality types of discourse that is the language personality of a sports commentator-reporter.

Key words: discourse, sports discourse, discourse language personality, communicative type of commentators.

Под дискурсивной языковой личностью в данной статье понимается такая языковая личность, специфические индивидуальные характеристики и коммуникативные компетенции которой проявляются в дискурсивной деятельности в рамках дискурса определённого типа.

Очевидно при этом, что следует говорить о существовании специфических моделей дискурсивных языковых личностей, релевантных прежде всего для институциональных дискурсов.

Типологические характеристики моделей дискурсивных языковых личностей, с одной стороны, будут задаваться совокупностью дискурсивных характеристик (прежде всего коммуникативной и жанровой спецификой дискурса), а с другой -будут детерминироваться совокупностью индивидуальных особенностей языковой личности.

Специфика дискурсивной языковой личности спортивного комментатора определяется следующими факторами преимущественно дискурсивного порядка: 1) общими характеристиками современного медиатекста; 2) особенностями дискурсоо-бразующего жанра - спортивного репортажа - и его «индивидуально-авторской» модификацией; 3) спецификой базовой для дискурса коммуникативной интенции и особенностями ее индивидуально-авторской реализации, в том числе речежан-ровой; 4) принадлежностью спортивного комментатора к тому или иному типу по коммуникативной стратегии речевого поведения и доминированием в языковой личности спортивного комментатора фатической или информативной составляющих речевой коммуникации; 5) прагмастилистическими особенностями речи субъекта дискурса.

Изучение особенностей доминирующего жанра спортивного дискурса - спортивного телевизионного репортажа - невозможно без исследования «дискурсивных характеристик его базового продуцента - личности спортивного комментатора:

именно он создает информационно-коммуникативное пространство спортивного дискурса и формирует его воздействующий потенциал» [5:18].

В теории журналистики репортаж вообще рассматривается как центральный жанр публицистики - «оперативно-исследовательские тексты», где на первый план выходит истолкование информации. В этом жанре «анализ - не самоцель, а естественно возникающий итог воспроизводимого события или его комментария». Таким образом, репортаж - это «публицистический жанр, дающий наглядное представление о событии через непосредственное восприятие автора - очевидца или участника события» [2: 125].

Телевизионный или радийный репортаж, в том числе спортивный, - это вид монологической речи, который ведётся для массовой аудитории в устном дистантном общении и осуществляется при помощи технических средств. В спортивном репортаже журналист рассказывает о конкретном событии, свидетелем которого он является, по мере того как развивается само событие; такой репортаж, который звучит столько же, сколько продолжается само событие, включает в себя шумы, характеризующие это событие.

Главная коммуникативная функция спортивного репортажа - информировать о том или ином событии. Репортаж - это прежде всего отчёт, его автор не болельщик-комментатор, а информатор. Долгое время личностное начало в репортаже было приглушено. Однако впоследствии, по мере становления и развития спортивного репортажа, он насыщался авторскими эмоциями и размышлениями: рассказ о спортивных событиях располагает к естественному вмешательству эмоций, реакций, оценок [4:184-185].

Спортивный журналист, как и журналист вообще, должен учитывать особенности адресата: «Всегда нужно помнить, что смотрят репортаж и слушают тебя миллионы...» [3:97].

Говоря о функциях спортивного комментатора, выполняемых им в период дис-курсивно заданного общения в рамках спортивного репортажа, О.А. Панкратова констатирует, что спортивный телекомментатор «главным образом играет роль того, кто проясняет, уточняет и свидетельствует; он говорит в дополнение к картинке и говорит в основном про то, что зрители в состоянии увидеть сами» [5:17].

Тем не менее, приведенные выше рассуждения относительно содержательной специфики и базовой коммуникативной функции спортивного репортажа и роли журналиста в нём не вполне позволяют ответить на вопрос, почему адресату - телезрителю - желательно и даже необходимо опосредованное общение со спортивным комментатором - очевидцем происходящих на экране спортивных событий; почему так популярен этот жанр спортивной журналистики, и эта популярность только возрастает, независимо от параллельного развития технических возможностей телевидения в показе спортивных состязаний.

Ответы на эти вопросы как раз содержатся в активно изучаемых сегодня и весьма актуальных сферах лингвистической антропологии и лингвистической жанро-логии.

Действительно, необычайно значимыми для описания функций, задач и специфических признаков спортивного репортажа оказываются такие параметры, как особенности языковой личности спортивного комментатора, специфика используемой в рамках спортивного репортажа системы первичных речевых жанров разных типов.

Адресаты-зрители ждут от спортивного тележурналиста не просто достоверного описания того, что видят на экране: он должен сообщать адресатам неизвестные им сведения, актуальные относительно комментируемого спортивного события, вербализовать их эмоции, чувства, желания, делиться своими ощущениями от увиденного.

Таким образом, для адресата важнейшими составляющими спортивного репортажа являются следующие:

- качественное информационное обеспечение спортивного зрелища, включающее экспликацию адресантом-журналистом определенных пресуппозитивных данных, как-то: правил проведения соревнований по данному виду и некоторых нюансов этих правил; места комментируемого состязания в общей структуре соревновательного процесса; сведений об игроках, тренерах, командах, причём не только общеизвестных; характеристики доминирующей «модальности» соревнования (отношения между соревнующимися спортсменами/командами; значение соревнования для спортсменов; ранг комментируемого события и пр.);

- верификация собственного мнения об увиденном мнением специалиста-комментатора (и специалиста-спортсмена - при частотных сегодня «парных» репортажах);

- опосредованный диалог с человеком, разделяющим эмоции, чувства и настроения адресата;

- адекватный выбор спортивным комментатором первичных речевых жанров -составляющих репортажа - и языковых средств выражения соответствующих смыслов.

В связи с последним критерием необходимо заметить, что спортивный репортаж, в том числе телевизионный, рассматривается нами как вторичный речевой жанр, состоящий из первичных речевых жанров разного типа. Подчеркнём, что мы солидарны с точкой зрения Р. Робинса и Г.И. Богина, которые утверждают, что речевые жанры - важнейшее средство «индивидуации текста» и что такой потенциал речевого жанра связан с тем, что речевые жанры зависят не от «мыслей, которые надо облечь в словесную форму», а от видов деятельности, принятых в данном человеческом сообществе» [7. Цит. по: 1:22].

Ещё раз подчеркнём, что важнейшее место в ряду характеристик качественного современного спортивного репортажа занимает тип дискурсивной языковой личности спортивного комментатора, при этом заметим, что эта личность лингвокульту-рологическая, «поскольку именно она оказывается медиатором между социумом и агентами спортивного дискурса» [5:18].

Тем не менее подчеркнём, что любой спортивный журналист, несомненно, должен обладать дискурсивным мышлением, и, кроме того, он, разумеется, находится в дискурсивной «зависимости» от заданных параметров базового жанра спортивного журналистского дискурса - спортивного репортажа (его иногда ещё называют «спортивным комментарием») - «центра медиального события» и «базы для развития спортивного дискурса» [5:16].

Названный тип определяется нами с учётом прежде всего коммуникативной и личностной доминанты спортивного комментатора, которая находит отражение в дискурсивной деятельности журналиста, в языковой (прежде всего речежанро-вой и прагмастилистической) специфике продуцируемых ими текстов преимуще-

ственно устного характера (см. подробнее о статусе речи спортивных комментаторов) [6:17-18].

Подчеркнем, что предлагаемая типология нуждается в дальнейшем уточнении и корректировке хотя бы потому, что нами рассматривались тексты спортивных репортажей, статей и т. д., связанные преимущественно с командными игровыми видами спорта - хоккеем и футболом, хотя выделенные нами типы могут быть -пусть с поправками - экстраполированы на тех спортивных комментаторов, что специализируются на репортажах, связанных с неигровыми и индивидуальными видами спорта.

Еще одно существенное замечание связано с тем обстоятельством, что, как это часто бывает, «в чистом виде» тот или иной коммуникативный тип спортивного комментатора почти не встречается, хотя доминирование тех или иных признаков характерно для дискурсивной деятельности практически каждого субъекта спортивного дискурса.

Итак, нами выделено семь основных коммуникативных типов языковых личностей спортивных комментаторов: комментатор-«репортёр»; комментатор-«аналитик»; комментатор-«знаток»; комментатор-«ироник»; комментатор-«балагур»; комментатор-«болельщик»; комментатор-«актёр».

В номинации того или иного типа языковой личности спортивного комментатора нами учтена прежде всего базовая коммуникативная установка, которая реализуется субъектом спортивного дискурса в жанре репортажа (и в других жанрах спортивного дискурса) и которая находится в зависимости от индивидуальных особенностей и характеристик языковой личности журналиста.

Впрочем, это не означает, что, при доминировании определенных типологических черт, журналист в ходе репортажа или во время интернет-общения с адресатами спортивного дискурса не выполняет коммуникативных действий, присущих другому коммуникативному типу. Так, например, любой из журналистов, работающих в жанре прямого телевизионного спортивного репортажа, не может не быть «репортёром», поскольку событийный характер спортивного репортажа - его определяющая черта, а потому журналист обязан более или менее подробно комментировать для адресатов спортивного дискурса то, что сиюминутно происходит в процессе трансляции на спортивной арене.

Однако далеко не всегда именно «репортёрство» является доминантой дискурсивных практик спортивных журналистов во время ведения прямого репортажа.

Тем не менее думается, что комментатора-«репортёра» можно с большой долей уверенности назвать модельной языковой личностью спортивного комментатора, поскольку именно в ней наиболее отчётливо проявлены те черты, которые заданы дискурсообразующим жанром спортивного дискурса - спортивным репортажем. Кроме того, комментатор-«репортёр» достаточно полно реализует те функции, что также детерминированы жанром, в рамках которого происходит дискурсивное общение.

Коммуникативной доминантой в речи комментатора-«репортёра» является установка на информирование адресата прежде всего о том, что происходит «здесь» и «сейчас» на стадионе, на ледовой арене, на теннисном корте и т. д.

Комментатор-«репортёр», как правило, сводит к минимуму сообщение о тех событиях или сведениях, которые не имеют прямого отношения к соответствующему

спортивному состязанию, почти не выражает своего отношения к происходящему, только констатируя ход соревнования и разъясняя происходящее прежде всего с точки зрения адекватности понимания адресатом того, что он видит в телевизионной «картинке».

Ещё раз подчеркнём, что обычно комментатор-«репортёр» не репрезентирует в своей речи собственные эмоции и чувства относительно комментируемого (во всяком случае, не делает этого частотно и с использованием разнообразных речевых приёмов и средств), не выказывает своих пристрастий и предпочтений, а также практически не анализирует действия спортсменов, судей, тренеров, ограничиваясь констатацией фактов.

Впрочем, сказанное не означает, что реальные дискурсивные практики комментаторов-«репортёров» совершенно лишены таких императивных и оценочных речевых жанров, как шутка, похвала, комплимент, восторг или упрёк, возмущение, совет. Другое дело, что, во-первых, эти речевые жанры, в отличие от речевых жанров информативного типа (рассказ о происходящих событиях, историческая справка, сообщение о статистических данных и т.д.) не являются частотными в речи комментаторов-«репортёров», а во-вторых, они не определяют ни коммуникативную установку комментатора, ни специфику его языковой личности.

Комментаторов такого типа среди современных спортивных журналистов достаточно много. Мы можем назвать имена Г. Орлова, К. Выборнова, В. Стогниенко, В. Гусева и многих других.

Все они ориентируются на категорию адресатов, которые смотрят спортивные трансляции от случая к случаю, нерегулярно, а поэтому им не нужны аналитические рассуждения знатока о тонкостях того или иного вида спорта, соревновательного и тренировочного процесса, особенностях судейства. Прежде всего функция такого комментатора в том, чтобы довести до сведения телезрителей базовую информацию о транслируемом спортивном событии и его основных участниках, о правилах проведения данного состязания.

Показательными являются примеры дискурсивных языковых личностей, в которых при доминировании коммуникативных черт комментатора-«репортёра» проявляются черты других коммуникативных типов.

Так, Виктор Гусев не отличается основательностью знаний комментатора-«знатока», глубиной размышлений комментатора-«аналитика», он не так экспрессивен и эмоционален и не так свободен в выборе стилистически окрашенных оценочных языковых средств, как комментаторы-«балагуры» или комментаторы-«болельщики».

Тем не менее в его языковой личности есть черты, сближающие комментатора-«репортёра» с комментаторами-«болельщиками». В своей речи В. Гусев репрезентирует коммуникативную стратегию, которую можно назвать стратегией безусловно позитивной оценки «наших» или стратегической установкой на экспликацию патриотических чувств, причём, как правило, журналист избирает такие речевые жанры и языковые средства их воплощения (лексемы, метафорические формулы, клишированные обороты «высокого» стиля), которые позволяют описывать «спортивный патриотизм» журналиста в терминах пафосный, патетичный:

«Матч в сердце России... Мурашки по коже... Ностальгия... Надежда на будущее...».

Сходными средствами выражения патриотических чувств пользовался основоположник жанра телевизионного спортивного репортажа Н.Н. Озеров, а из современных спортивных комментаторов «языковая патетика» свойственна Д. Губерни-еву, который, впрочем, умело «сглаживает» свои «патриотические порывы» ироническими замечаниями и балагурством.

Итак, В. Гусев репрезентирует в своей речи «патриотический пафос» не только во время ведения репортажа о действительно масштабных и значимых спортивных событиях, но и во время рассказа о рядовых матчах, частотно используя императивные речевые жанры: призыв, просьба, риторическое восклицание, риторическое обращение, пожелание:

«Я думаю, что сегодня Юран выплеснет все, что у него имеется. Давайте, ребята, мы верим в вас».

«Мы ждем от сборной России только победы в сегодняшнем матче». «Эмоции кипят на поле... Но хотелось бы, чтобы они кипели в штрафной соперника».

Комментируя матч именно как болельщик-патриот, В. Гусев весьма сдержан по сравнению с типичными комментаторами-«болельщиками», оставаясь, таким образом, в рамках коммуникативного типа «репортёр»:

«Кому?» - раздается крик на трибуне, под которым я подписываюсь». Дискурсивная языковая личность Геннадия Орлова - это сочетание «репортёрской» коммуникативной доминанты и коммуникативных черт комментатора-«знатока».

Г. Орлов может быть отнесён к рационально-аналитическому типу языковой личности: именно поэтому ему удаётся создать в репортажах речевой имидж мудрого, рассудительного, спокойного собеседника, не склонного к излишней экспрессивности и эмоциональности:

«Ну вот... потихоньку выбьет теперь Жирков через левый фланг... и всё будет в порядке....А там Зырянов поборется. Ну и молодцы... так и надо... спокойнее, увереннее...».

Журналист частотно использует информативный речевой жанр резюмирование, анализируя с точки зрения специалиста то, что происходит в данный момент на поле, подкрепляя свою точку зрения фактами и аргументами. Кроме того, отличительной чертой Г. Орлова является сознательный уход от оценки конкретного эпизода матча, о котором в данный момент журналист рассказывает. Он приглашает телезрителей к совместному обсуждению игры во всех её ипостасях, что придаёт опосредованному общению адресанта и адресатов спортивного дискурса дополнительную привлекательность.

Создание коммуникативных типологий дискурсивных языковых личностей различных институциональных дискурсов, и в том числе спортивного, позволяет объемнее и точнее исследовать специфику дискурсов вообще и их базовых субъектов в частности.

Литература

1. Богин Г.И. Речевой жанр как средство индивидуации // Жанры речи. - Саратов: Изд-во ГосУНЦ «Колледж», 1997. - С. 12-22.

2. Кройчик Л.Е. Система журналистских жанров // Основы творческой деятельности журналиста. - СПб: Знание, СПбИВЭСЭП, 2000. - С. 125-168.

3. Махарадзе К.И. Репортаж без микрофона. - М.: Олма-Спорт, 2001.

4. Михайлов С.А., Мостов А.Г. Спортивная журналистика. - М.: Издательство Михайлова В. А., 2005.

5. Панкратова О.А. Лингвосемиотическая характеристика спортивного дискурса: Авто-реф. дисс. ... канд. филол.наук. - Волгоград, 2005.

6. Снятков К.В. Коммуникативно-прагматические характеристики телевизионного спортивного дискурса: Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. - Вологда, 2008.

7. Robins R.H. Malinowski, Firth, and the «Content of Situation» // Social Anthropology and Language. - London, 1971.