Функционально-стилевая парадигма тематической группы «Орнитонимы» в русском и немецком языках

УДК 81'37

ФУНКЦИОНАЛЬНО-СТИЛЕВАЯ ПАРАДИГМА ТЕМАТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ «ОРНИТОНИМЫ» В РУССКОМ И НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКАХ

Амелина Л.В.

Статья посвящена рассмотрению функционально-стилевых особенностей наименований птиц в русском и немецком языках. Исходя из положения о системности языка, исследуются основные лексические объединения слов, проводится их разграничение. Анализируется специфика парадигматических отношений внутри тематической группы «Орнито-нимы» в зависимости от сферы употребления.

Ключевые слова: язык как система, тематическая группа, синонимические отношения, сфера употребления, орнитоним.

THE FUNCTIONAL AND STYLISTIC PARADIGM OF THE TOPICAL GROUP «ORNITHONYMS» IN THE RUSSIAN AND GERMAN LANGUAGES

Amelina L.V.

The article is devoted to the investigation of the functional and stylistic peculiarities of denomination of birds in the Russian and German languages. Their differentiation is conducted as well as the main lexical combinations are looked into basing on the language consistency. The specific character of paradigmatic relations inside topical group «Ornithonyms» is analysed depending on the sphere of usage.

Keywords: language as system, a topical group, synonymic relations, sphere of usage, ornithonym.

В современном языкознании можно сказать утвердилось положение о системном характере лексики, языка, проявляющийся в различных типах отношений её элементов: тематических, семантических, в гиперо-гипонимических, синтагматических, парадигматических, словообразовательных. Семантическая единица низшего уровня включается в семантическую единицу более высокого уровня, создавая определенную иерархию единиц в семантической системе.

В настоящее время в лингвистической науке выделяют и активно изучают следующие лексические объединения слов: лексико-семантическое поле (ЛСП), лексико-семантическую группу (ЛСГ), тематическую группу (ТГ). Сложнее обстоит дело с определением различий между этими объединениями.

Семантическое поле характеризуется связью слов или их отдельных значений, системным характером этих связей, взаимозависимостью и взаимоопределяемостью лексических единиц, относительной автономностью поля, непрерывностью смыслового пространства, обозримостью и психологической реальностью для среднего носителя языка [9, с. 381].

Исследуя свойства поля в лексике, Ю.Н. Караулов выявил его специфические закономерности: невозможность обратимости, невозможность однозначно упорядочить его внутреннюю структуру и однозначно определить границы поля. Ученый убедительно показал, что именно природа поля, обладающая названными

признаками, как нельзя более точно отражает специфику лексической системности [7, с. 275].

Принцип полевой структуры согласуется с иерархичностью строения лексико-семантической системы, предполагающей между своими членами, отношения последовательного включения: в словарь в целом, в который включены отдельные группы слов, каждая из которых состоит из слов в совокупности всех их лексико-семантических вариантов и объединяющих в себе определенный состав сем [3, с. 154].

Для нас несомненный интерес представляет определение Н.Б. Нероновой совокупности наименований птиц как семантического поля. Автор объясняет наличие здесь полевой структуры следующим образом: 1) совокупность наименований птиц обладает многочисленным количеством единиц, которые внутри себя могут быть сгруппированы в тематические группы («сухопутные и водоплавающие», «певчие и не певчие», «хищные птицы» и т.д.); 2) по своей функциональной нагрузке наименования птиц очень сильно отличаются друг от друга, в связи с чем возникает необходимость деления орнитонимов на центр и периферию разной степени удаленности; 3) в определенной части семантического поля присутствует системная организация его единиц (оппозиция по признаку пола, родовидовые отношения, соотнесенность суффиксации с определенной семантикой основ).

В центр семантического поля автор по-

мещает такие наименования птиц, которые, во-первых, тесно связаны с жизнью человека (петух, воробей, грач, канарейка, и др.); во-вторых, широко распространены в виде многочисленных вариантов и производных (перепел-перепеленок, перпелка, перепелица, перепелиный); в-третьих, они функционируют в других славянских языках (рус. ласточка - укр. ластiвка, бел. ластаука, болг. ластовица, слов. lastavica, lastovka и др.) и потому, например, входят в пословицы и поговорки разных народов (ворон ворону глаз не выклюет) [10, с. 6-7].

Кроме семантического поля, лексика системно описывается и с помощью двух других названных выше понятий: «тематическая группа» и «лексико-семантическая группа».

В статье Ф.П. Филина «О лексико-семантических группах слов» нашли отражение как сходные, так и принципиально различные черты ТГ и ЛСГ. Общность этих двух объединений ученый видел в том, что ТГ представляет собой совокупность нескольких ЛСГ [15, с. 228]. В отличие от ТГ, которая, как подчёркивал Ф.П. Филин, основывается не на лексических связях, а на классификации самих предметов и явлений, зависящих от уровня знаний носителей языка, ЛСГ - «продукт законов и закономерностей развития лексической семантики языка», это «внутренне специфическое явление языка, обусловленное ходом его развития» [15, с. 230]. Заметные различия учёный справедливо усмотрел также и в характере отношений между членами данных языковых систем. Если члены ТГ объединяются логическими и понятийными связями, то в ЛСГ между словами существуют смысловые, «устанавливающие» отношения (синонимии, антонимии, всякого рода уточнения, дифференциации и обобщения близких или сопредельных значений).

Несомненно, одним из важных принципов, на основании которого разграничиваются лексические группировки, является их языковая и неязыковая природа. Разграничение лексических группировок происходит на основе исключения или включения семантики слова [5, с. 108], учета денотативного и сигнификативного аспектов значения или же только денотативного. К ТГ относят лишь такие классы слов, которые объединяются одной и той же типовой ситуацией или одной темой, но общая идентифицирующая (ядерная) сема для них не обязательна.

ЛСГ же фиксирует собственно языковые связи, объединяет слова по общности их лекси-

ческого значения, что отражено в определении А.А. Уфимцевой ЛСГ как основного вида лек-сико-семантических подсистем лексико-семантической системы, в которую объединяются слова по наличию свободных лексико-семантических связей между словами в тот или другой исторический период времени [14, с. 45].

Наименования птиц в лингвистической литературе рассматривались и как СП, и как ЛСГ. Так, О.Б. Симакова, определяя ЛСГ как единство, включающее слова одной части речи, имеющие общую, категориальную лексическую сему, подчеркивает связанность членов ЛСГ родовидовыми, парадигматическими, синтагматическими и словообразовательными отношениями. Категориально-лексическим стрежнем группы «Орнитонимы» выступает у автора сема «птица», которая уточняется и конкретизируется в названиях птиц дифференциальными семами

[11, с. 3].

Наименования птиц объединяются на основе экстралингвистического, предметно-логического фактора, поэтому логичнее считать всю их совокупность тематической группой. ТГ содержат в себе слова с соотносительными / несоотносительными основными значениями. В рассматриваемой нами ТГ объединение её членов происходит не на основе противопоставления слов по какому-то различительному признаку, а на основе наличия признака интегрального, поэтому она относится к ТГ с несоотносительным значением.

Данная тематическая группа распадается на ряд ЛСГ (ср. «Птицы отряда воробьиных», «Птицы отряда голубеобразных», «Птицы отряда веслоногих» и др.).

Минимальными группировками, из которых формируется ЛСГ, являются прежде всего парадигматические ряды. В сфере наименований птиц наиболее развиты ряды синонимические, которые организуются доминантой и имеют архисему и какой-то дополнительный интегральный признак, не обладающий дифференциальными семами подобно другим членам ряда, что и позволяет ему наиболее полно выражать смысловую основу синонимического ряда. Поскольку термины-синонимы имеют идентичные значения, их понимают как дублеты (ср. русск. зарянка/ малиновка, канюк/ сарыч; нем. Gimpel/ Dompfaff, Rotfußfalke/Abendfalke).

Как известно, образование ЛСГ возможно также на базе антонимических отношений. Однако для орнитонимов антонимические от-

ношения не свойственны, что связано с особенностями экстралингвистического порядка.

Важной разновидностью ЛСГ в сфере орнитонимов является гиперо-гипонимическое гнездо, члены которого (гиперонимы и гипонимы) отражают четкую иерархию понятий, а в связи с этим - и слов. Гиперонимы, как слова с более широким, обобщающим смысловым содержанием, как выражающие родовые понятия, объединяют собою гипонимы, называющие предметы, свойства или признаки как элементы класса того или иного гиперонима. Так, гипероним аист имеет гипонимы белый аист, черный аист; гипероним ястреб - ястреб-перепелятник, ястреб-тетеревятник и др. Слова, соответствующие видовым понятиям (напр. зяблик, страус, колибри и др.) выступают как гипонимы по отношению к слову, соотносящемуся с родовым понятием («птица»), то есть гиперонимом. В то же время они выступают и как согипонимы по отношению друг к другу. Так, согипонимами являются орнитони-мы пухляк, московка, черноголовая гаичка -разные виды птиц семейства синиц.

Более узкие, но более точные гиперо-гипонимические отношения основываются на научной систематизации птиц. Такая систематизация предполагает выделение основных таксономических (систематизирующих) категорий в систематике птиц: вид, подвид, род, семейство и отряд. Вид является основной структурной единицей в системе живых организмов. Начиная с К. Линнея, виду птиц принято давать биноминальное научное название, т.е. обозначать его двумя словами, из которых первое - название рода, второе же обозначает именно данный вид (деревенская ласточка Hirundo rustica, чернозобая гагара Gavia arctica и др.). Правда, в русской научной традиции это правило соблюдается не всегда. Так, для обозначения вида птицы используются и составные наименования, и отдельные слова (зеленушка Carduelis chloris, клинтух Columba oenas, кобчик Falco vespertinis). В немецком же языке чаще, чем в русском, для обозначения вида птицы используются сложные слова (Bachpieper «полевой конек», Wiesenweihe «луговой лунь», Zwergammer «овсянка-крошка» и др.). Род птиц - это систематическая категория, включающая один вид или объединяющая несколько видов, для которых предполагается общее происхождение [8, с. 26]. Научное название рода обозначают обычно одним латинским словом (Ciconia - аист, Turdus - дрозд, Branta - казарка и др.).

Семейство птиц в биологической систематике определяется как таксономическая категория, объединяющая близкие роды, имеющие, естественно, общее происхождение [1, с.566]. Семейство обычно получает название по типовому роду и имеет стандартное окончание - idae.

Так, гиперонимом слову луток (Mergus albellus) могут служить: 1) птица; 2) гусь (отряд гусеобразные): 3) утка (семейство утиные); 4) крохаль (род крохали). Это пример того, как когда каждая таксономическая категория выражается новым орнитонимом, хотя надо сказать возможны случаи использования и меньшего количества наименований: гиперонимом по отношению к орнитониму обыкновенная горлица являются: 1) птица; 2) голубь (отряд голубеобразных); 3) голубь (семейство голубиные); 4) горлица (род горлицы).

Специфика орнитологической лексики состоит в том, что каждая реалия имеет здесь как минимум два параллельных наименования: научное и народное. Ср. полевой лунь (Circus cyaneus) - белохвостик (Ср. Поволжье), камне-шарка (Arenaria interpres) - белошейка (перм.), белая трясогузка (Motacilla alba) - белая синичка (тобол.) и др. Как мы уже сказали, при изучении научного корпуса наименований исследователь имеет дело с выделением так называемых таксономических категорий в систематике птиц: семейства, рода, отряда, вида, подвида. Игнорирование иерархии этих категорий не позволило бы научно точно разграничить место реалии и ее номинации не только в системе экстралингвистической систематизации птиц, но и их языковых обозначений, как научных, так и народных. Последние характеризуются смешением самих реалий, а значит, неверным присвоением им наименований. Так, в народном языке «водяного дрозда» (Cincus ciquaticeus) называют «водяной воробей» (арх., перм.); «поганку большую» (Podiceps cristatus) в перм. и воронеж. говорах именуют гагаркой (Alca torda) и т.д.

Наблюдения показывают что, ТГ «Наименования птиц» включает в себя лексемы, принадлежащие к разным стилям и сферам их использования. В зависимости от сферы их употребления выделяют: 1) научные обозначения птиц; 2) литературные наименования; 3) диалектные названия. Орнитонимы этих групп известны носителям языка в разной мере. Так, орнитологи хорошо знают объективные характеристики птиц, их степень родства, территорию обитания птиц и др. Поэтому такие слова, как соловей, цапля, аист, утка, альбатрос,

олуша и др., которые рядовой носитель обычно воспринимает как названия конкретных птиц, для орнитологов являются научными названиями родов. В то же время далеко не всегда специалистам известны региональные названия птиц, так как для них такие названия имеют второстепенное значение.

Рассмотрим некоторые орнитонимы русского и немецкого языков с точки зрения их функционально-стилевого употребления.

1) Русск. ворона (Corvus corone) соот-ветсвует нем. Krähe. В русских говорах обнаруживаем немало синонимов общенародного слова, возникших как в самих русских говорах, так и заимствованных из других языков. Так, из укр. языка в южнорусск. говоры пришло слово гава, являющееся в украинском словом литературным [12, VI, с. 83]. К диал. синонимичным наименованиям относим слова: трповна, каркунья, каркуша, кáрга/каргá. Все они содержат звукоподражательный элемент кар-. Интересно, что в русских говорах карканье приписывается и другим птицам. Так, каркунья - самая большая в стае утка (том.), каркуша - кукушка (киров.) [12, XIII, с. 92], карга - золотистая щурка Merops apiaster (астрах.) [12, XIII, с. 82]. Следует отметить широкое распространение слова карга в русских говорах. Перечислим лишь некоторые говоры: дон., астрах., тамб., сарат., симб., вят., урал., оренб. и др. [12, XIII, с. 82], то есть слово известно в обоих наречиях.

В бытовом сознании немцев (впрочем, как и русских), в том числе и в среде носителей диалектов, наблюдается неразличение птиц «в0рон» и «вор0на». Так, в южной Германии Rapp - ворон, в Эльзасе и Пфальце Krapp - ворон, в швейцарском же Базеле Grapp - ворона. В Тюрингии Gake обозначает ворону, а в Гессен и Швейцарии -в0рона [17, с. 181]. Как было упомянуто выше, орнитологи различают два подвида птицы: Corvus corone corone - нем. Rabenkrähe (черная ворона) и Corvus corone cornix - нем. Nebelkrähe (серая ворона). Часто эти слова ошибочно указываются в словарях как синонимы.

2) Сойка «лесная перелетная птица отряда воробьиных с пестрым оперением» [13, XIV, с. 171]. В русских говорах эту птицу, как бы в противовес литературному номинанту с оттенком некоторого неприятия, называют любовно союшка, с использованием уменьш.-ласк. суффикса -ушк [6, IV, с. 262]. В междиалектном синонимическом ряду находятся также наименования, совершенно отличные от литературного «сойка». Так, в смоленских говорах

бытуют карзуй и карёза, которыми именуют здесь не только птицу, но и капризного человека [13, XIII, с. 86,90]. Слово карёза обозначает и ещё одну птицу - иволгу [13, XIII, с. 86]. Налицо случай, когда лит. орнитониму в русском языке («сойка») в говорах соответствует региональный синоним («карёза»), являющийся в то же время омонимом другому орнитониму, называющему другую птицу (иволгу).

В немецком языке дублетом слову Eichelhäher "сойка" служит орнитоним Gartenkrähe [19, с. 380], состоящий из слов Garten -сад и Krähe - ворона, проясняя одну из особенностей птицы («садовая»). В немецких диалектах эту птицу называют также Häger, Tannhäger, Schreihäkster, Hiekster (зап.), Holzschreier, Markwart (вост.). В некоторых диалектах используется сокращённая форма Häher, которая отражает универсальную межъязыковую тенденцию к экономии физических усилий. Южные диалектные наименования содержат в своем составе слово Nuss «орех»: Nusshacker (тю-ринг.), Nussjäckel (щваб.), Nusshäher, Nusskratscher (бавар.) [16, с. 58-59]. Как и в русском языке, в немецком орнитонимы в диалектах могут выступать в ином значении, чем в литературном языке. Так, слово Nusshacker в тюрингских диалектах обозначает сойку, в литературном же языке используется для называния птицы кедровки [2, II, с. 161].

3) Юла (лат. Lullula arborea) - небольшая певчая птица сем. жаворонковых, обитающая в лесах» [13, XVII, с. 1981-1982]. Синонимичным названием русск. юла, функционирующим в литературном языке, является словосочетание «лесной жаворонок», поскольку птица обитает в лесах. Немцы же, видимо, чаще встречали её на лугу или на вересковой пустоши (Heide - вересковая пустошь, луг). Действительно, юла, или лесной жаворонок, встречается на опушках лесов и в вересковых зарослях [4, с. 415].

Нем. литературное Heidelerche образует синонимичный ряд вместе с номинантами: Baumlerche, Dulllerche, Heidenachtigall, Holzlerche [2, I, с. 208, 364, 646, 609]. Номинация орни-тонимов Baumlerche и Holzlerche также связана со средой обитания птицы. Синоним же Heidenachtigall говорит о сравнении немцами лесного жаворонка с соловьем (Nachtigall - соловей), что оказывается совсем не случайным: этот вид жаворонка поёт не только днём, но даже в лунные ночи. Песня юлы очень мелодична, нежна и чуть меланхолична [4, с. 415].

Таким образом, по своему составу орни-

тологическая лексика сопоставляемых языков включает в себя лексемы, функционирующие в трёх сферах языка (общеупотребительной, научной и просторечно-региональной). Общеупотребительные орнитонимы русского и немецкого языков представляют собой, как правило, однословные названия птиц (русск. ворона, сойка, юла, дрозд, нем. Lerche, Krähe, Elster, Dohle, Drossel, Habicht и мн. др.).

Научная сфера характеризуется иерархической структурой организации орнитонимов, низшую ступень которой занимают видовые и подвидовые наименования птиц. В русском языке они очень часто представляют собой словосочетания, тогда как в немецком языке имеют форму сложного слова. В научной терминологии сопоставляемых языков встречаются своеобразные лакуны и семантические несоответствия. Несоответствия и связанные с этим трудности в переводе возникают в том случае, когда в орнитологической классификации в одном языке для обозначения рода и его вида какой-либо птицы используется одно слово, а в другом разграничение происходит и на языковом уровне.

В просторечно-региональной сфере ор-нитонимы русского языка могут иметь как однословную форму, так и форму словосочетания (гава, карповна, каркуша, карга, карзуй, карёза, морская ласточка, каменная ласточка, белохвостый беркут, лесная ворона и др.). В немецких диалектах предпочтение отдается однословным формам (Rapp, Krapp, Häger, Tannhäger, Schreihäkster, Holzschreier и др.).

В каждой из сфер употребления синонимические отношения орнитонимов имеют свою специфику. Так, в общеупотребительной сфере орнитонимы имеют небольшие синонимические ряды, состоящие, как правило, из двух компонентов (русск. коноплянка! реполов, совка/сплюшка, витютень!вяхирь и под., нем. Gimpel!Dompfaff, Sperling! Spatz и под.). Они не отличаются ни сферой употребления, ни семантикой, поэтому являются лексическими дублетами. В немецком же языке орнитоним может иметь и большее количество лексических дублетов, зафиксированных в толковых и двуязычных словарях (Heidelerche/ Baumlerche, Dulllerche, Heidenachtigall, Holzlerche). Возможно, обилие дублетов в немецких синонимических рядах объясняется историей Германии, восходящей к многочисленным городам-государствам эпохи средних веков. Члены таких рядов отражают разные семантические признаки, которые стали источником номина-

ции.

В научной орнитологической терминологии синонимы встречаются реже. Они характеризуются тем, что как термины они выполняют функции элементов книжного стиля. Всей научной системе орнитонимов как в русском, так и в немецком языках свойственны таксономические, или родовидовые отношения.

В диалектах наибольшее количество синонимов присуще названиям домашних птиц, как наиболее известных. Как в русских говорах, так и в немецких диалектах для названия одной птицы нередко используются названия других, как правило, родственных птиц.

Литературоведение

Список литературы

1. Биологический энциклопедический словарь / Гл. ред. М.С. Гиляров. М., 1986. 831 с.

2. Большой немецко-русский словарь: В 3 т. / Авт.-сост. Е.И. Лепинг, Н.П. Страхова, Н.И. Филичева и [др.] / Под общ. рук. О.И. Москальской. 7 изд. стереотип. М., 2000.

3. Гак В.Г. Сопоставительная лексикология. М., 1977. 264 с.

4. Ганзак Я. Иллюстрированная энциклопедия птиц / Перевод Е. Фиштейна. Прага, 1986.

614 с.

5. Гинзбург Р.С. К вопросу о классификации словарного состава / Вопросы описания лексико-семантической системы языка: Тез. докл. М., 1971. 4.I. С. 108-114.

6. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х томах.1955.

7. Караулов Ю.Н. Общая и русская идеография. М., 1976. 264 с.

8. Карташев Н.Н. Систематика птиц. М., 1974. 362 с.

9. Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., 1990. 685

с.

10. Неронова Н.Б. Наименования птиц в русском языке (Семантико-грамматический аспект) автореф. дис. канд. филол. наук. М., 2000. 20 с.

11. Симакова О.Б. Лексико-семантическая группа «Орнитонимы» (на материале русского и французского языков): автореф. дис. канд. филол. наук. Орел, 2004. 24 с.

12. Словарь русских народных говоров / Под ред. Ф.П. Филина, Ф.П. Сороколетова. Вып. 1-41. М.-Л., 1965-2007.

13. Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. М.- Л., 1950-1965.

14. Уфимцева А.А. К вопросу о классификации словарного состава / А.А. Уфимцева / Вопросы языкознания. 1962. №4. С. 36-46.

15. Филин Ф.П. О лексико-семантических группах слов / Очерки по теории языкознания. Избранные труды: к 100-летию со дня рождения. М., 2008. 416 с.

16. Knoop Ulrich. Wörterbuch deutscher Dialekte. Köln: Parkland Verlag, 2001. 478 S.

17. Suolahti H. Die deutschen Vogelnamen: eine wortgeschichtliche Untersuchung / von Hugo Suolahti. 2. unveränd. Aufl. Berlin; New York: de Gruyter, 2000. 549 S.

18. Wahrig G. Deutsches Wörterbuch. Mit einem Lexikon der deutschen Sprachlehre. Mü n-chen. Bertelsmann Lexikon Verlag, 1991. 1493 S.

Об авторе

Амелина Любовь Владимировна - кандидат филологических наук, заведующая кафедрой немецкого языка, Брянский государственный университет имени академика И.Г. Петровского, trinity100@yandex.ru