К истории развития флоры и растительности Амурской области

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бордонская Л. А. Отражение взаимосвязи науки и культуры в школьном физическом образовании и подготовке учителя: монография. Чита: Изд-во ЗабГПУ, 2002.

2. Козырев В. А. [и др.]. Компетентностный подход в педагогическом образовании: Коллективная монография. СПб.: Изд-во РПГУ им. А. И. Герцена, 2005.

3. Колесников М. А. Сущность мировоззренческой подготовки студентов педвуза в современных условиях. 2008. № 7. С. 19 — 24.

4. Субетто А. И. Системологические основы образовательных систем. М, 1994. Ч.1.

5. Хуторской А. В. Ключевые компетенции как компонент личностно-ориентированной парадигмы образования // Доклады 4-й Всероссийской дистанционной августовской педагогической «Обновление российской школы» (26 августа — 10 сентября 2002 г.). URL: http//www.eidos.ru/conf/ (дата обращения: 13.03.2009 ).

УДК 580

ББК Е 564. 11

В. М. Старченко

к истории развития флоры и растительности амурской области

В статье рассмотрено развитие флоры и растительности в кайнозойскую эру на территории Амурской области. Показана специфика флоры и растительности области, которая связана с двумя факторами.

ключевые слова: Амурская область, флора, растительность, развитие.

V. M. Starchenko

to the history of amurskaya oblast flora development

The development of Amurskaya oblast flora in Cenozoic Era is viewed in the article. The specifity of Amurskaya flora is correlated with two factors.

Key words: Amurskaya oblast, flora,

development.

Сведения по истории развития флоры и растительности отражены в работах ботаников, палеоботаников, палинологов и других специалистов [1; 2; 6; 7; 8; 11; 12; 13; 14; 15; 17; 18; 21; 22; 23; 24; 25; 26; 29; 30; 31; 32]. Несмотря на внимание, уделяемое вопросам происхождения флоры и растительности, по-прежнему очень далеко до создания общей картины. Крайне мало имеется фактических данных по возникновению и развитию растительности в раннепалеозойские эпохи. По сохранившимся находкам растительных остатков более изученными оказались каменноугольный, пермский и последующие периоды.

Общепринятая точка зрения предполагает, что первые растения, которые можно считать

высшими, возникли в палеозое от гипотетических предковых форм водорослей. Выход растений на сушу начался в девоне, а относительно богатая флора высших споровых сформировалась в каменноугольный период [18; 19; 20; 34; 35; 27]. Последующие периоды, учитывая сложные геологические и климатические процессы, привели к появлению более высокоразвитых групп высших растений, в том числе первых покрытосеменных на границе юрского и мелового периодов [19; 20; 36].

Находки растительных остатков на территории Амурской области известны благодаря отработке и изучению буроугольных залежей [20; 33; 2; 3; 15; 16; 8; 10; 11 и др.]. Полученные палеоботанические и палинологические данные очень важны, т.к. меловой комплекс является тем основанием, на котором развивались все более поздние и современные флоры обоих полушарий [20; 2].

В палеоцене из основной меловой флоры начинают дифференцироваться различные флоры в Европе, Америке и Азии. Новые флоры продолжали далее развиваться частью автохтонно, частью принимая в себя новые виды с севера, благодаря чему постоянно образовывались смешанные флоры, в которых виды, господствующие прежде, постепенно либо сменялись более молодыми, либо становились реликтами. В эоцене в области Арктики начинает выделяться многочисленная группа сережкоцветных, которая мигрирует на юг, смешивается с автохтонными видами и создает устойчивый комплекс голарктической третичной тургайской флоры. Эта флора охватила в олигоцен всю Азию от впадины Тургайского пролива до Японии и Камчатки, далее через Бе-рингию - Аляску и всю западную Америку до естественных границ умеренной флоры. Позже эта флора с изменениями проникла и распространилась по Европе. В этой флоре смешались поздние виды сережкоцветных (Platanus, Zelcovia,

Castanea, Juglans, Fagus, Ulmus, Acer и др.), более ранние виды покрытосеменных и голосеменных, в первую очередь, Ginkgo. С середины олигоцена в результате изменений климата началось постепенное выпадение субтропических флор в Европе, Азии и Северной Америке при частичном сохранении отдельных видов как третичных реликтов. На территории Амурской области следы субтропической флоры найдены в растительных остатках позднего миоцена (бу-зулинская свита).

Позднее начинается дифференциация областей голарктической флоры и постепенный распад на палеоарктическую и неоарктическую флоры. Локальное развитие травяных равнин (степей) в Азии началось, вероятно, в эоцене и наиболее активно продолжилось в позднем миоцене. Характер остатков споропыльцевых комплексов плиоценовой флоры указывает на такие же процессы в районах внутренней Азии [4; 6]. Обширность территории, активные климатические процессы создали в северном полушарии гораздо более сложные взаимоотношения флор, чем в южном полушарии.

В результате совместных работ палеоботаников ГИН РАН и палинологов АмурКНИИ

в 1998 — 2006 гг. проведен детальный анализ флоры и растительности позднего мела и кайнозоя на территории Амурской области (Верхнее Приамурье). По разрезам буроугольных месторождений выявлены основные семейства и роды, дана примерная оценка разнообразия жизненных форм третичной флоры, установлено заметное снижение количества древесных форм на рубеже мела и палеогена и увеличение числа покрытосеменных, что указывает на значительные климатические изменения [15; 16; 5; 11]. Это доказывает, что рассматриваемая флора имела широкий климато-экологический спектр, что положительно отразилось на ее дальнейших эволюционных изменениях [11].

Эоценовая флора являлась наиболее теплолюбивой из кайнозойских флор и полидоми-нантной по составу, включая виды, различные по происхождению [11]. В олигоцене, в основном, завершилось становление флоры тургай-ского экотипа. Флора олигоцена утрачивает многие термофильные и экзотические (субтропические) элементы, но увеличивается доля Ореховых, Буковых и Березовых. Для флоры отмечено доминирование родов и видов, сближаемых с современными таксонами (рис.).

Распределение семейств покрытосеменных в позднемаастриских и кайнозойских флорах Верхнего Приамурья

Климат миоцена характеризовался повышением температур, приведшим к наступлению климатического оптимума на рубеже раннего и среднего миоцена и последующим ухудшением климатических показателей [11]. Флора миоцена является по составу гетерогенной, мезофильной и характеризуется дальнейшим уменьшением термофильных элементов. Субтропические американо-восточноазиатские роды (Sequoia, Taxodium, Castanea, Magnolia и др.) сменяются современными хвойными и разнообразными Betulaceae, Salicaceae, Ulmaceae, Aceraceae. Существенную роль играют кустар-ничковые и травянистые покрытосеменные. К концу миоцена происходит замещение многих оставшихся термофильных видов широко распространенными голарктическими (рис. 1). В этот период флоры юга Дальнего Востока наиболее близки между собой по видовому составу. Постепенное исчезновение термофильных, в основном, вечнозеленых растений, перераспределение доминантов, субдоминантов и сопутствующих видов стали основными факторами, формирующими полидоминантную многоярусную хвойно-широколиственную растительность [11].

В плиоцене на территории Верхнего Приамурья отмечается усиление тектонической активности. Процессы воздымания в отдельных районах соседствовали с процессами погружения, что способствовало образованию мелководных, но обширных по площади пресноводных водоемов. Растительность к концу плиоцена уже полностью соответствует современной лесной растительности Маньчжурии и юга РДВ, представляя собой широколиственные и хвойношироколиственные леса с заметным участием третичных реликтов [11].

К концу плиоцена только крайний юго-восток Сибири еще сохранял обедненную тур-гайскую флору, дериватом которой являлась амуро-уссурийская флора. Остальная Сибирь была покрыта хвойной тайгой. Климатические условия во время голоцена на территории северного полушария не были постоянными. Отмечены периоды относительного потепления и резкие похолодания вплоть до локальных оледенений. На территории Дальнего Востока климат позднего голоцена был переходным от сурового климата конца плейстоцена к более благоприятному климату раннего и, особенно, среднего голоцена. В позднем голоцене произошло некоторое общее изменение климатических условий в сторону похолодания [28]. Именно изменение климатических условий вызывало изменение границ существовавших в то время зон растительности и ареалов мно-

гих видов.

В четвертичную эпоху (четвертичная флора) происходит географическое перераспределение отдельных флор, а появление новых форм растительности ограничено возникновением новых рас и разновидностей, редко, новых видов и вымиранием отдельных форм повсеместно или на отдельных территориях.

На территории Амурской области сплошное оледенение отсутствовало, в ледниковые эпохи увеличивали свои площади только горные ледники. На равнинах ледниковые условия не сложились из-за небольшого количества выпадающего зимой снега, но смена растительности происходила в сторону увеличения площади таёжных лесов и марей. Теплолюбивые растения отступали на юг, на их место приходили холодостойкие. Районы, не подвергавшиеся сплошному оледенению, в четвертичную эпоху сохранили связи с южными флорами и, несмотря на суровость климата, разнообразный растительный покров с большим числом реликтов (виды Trapa, Brasenia, Aldrovanda, Phellodendron amurense, Juglans mandshurica и др.).

Современные флора и растительность Амурской области неоднородны. Значительную часть территории занимает светлохвойная тайга с участием лиственницы, сосны и других голосеменных. В случае различных крупных изменениях окружающей среды, в первую очередь, антропогенных, зональные таежные леса замещаются производными березовыми лесами, в которых процент хвойных деревьев зависит от возраста производных лесов и нарушенности территории. Темнохвойные леса с участием ели и пихты занимают незначительный процент территории Амурской области преимущественно на востоке и северо-востоке [9]. На юге области сохранились различной степени нарушенно-сти различные неморальные леса с участием дуба монгольского, широколиственных пород и отдельных реликтов, являющиеся крайне обедненным дериватом тургайской флоры. На крайнем юго-востоке Амурской области неморальная растительность представлена кедрово-широколиственной тайгой с участием кедра сибирского и значительным участием реликтовых третичных видов.

Специфика флоры и растительности области связана преимущественно с двумя факторами: принадлежностью основной части территории области к бассейну Амура и расположением области на границе Восточноазиатской и Боре-альной флористических областей. На южные, центральные и восточные районы области прослеживается влияние Тихого океана.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аблаев А. Г. Геология и история флор побережий Японского моря. М.: Наука, 1978. 172 с.

2. Ахметьев М. А. Палеоценовые и эоценовые флоры юга Дальнего Востока, их стратиграфическое значение и климатическая характеристика // Сов. геология. 1973. № 7. С. 14 — 29.

3. Ахметьев М.А. Географическая дифференциация позднемеловых и кайнозойских флор Земного шара на фоне геологических событий. М.: ВИНИТИ, 1990. 100 с. (Итоги науки и техники. Сер. Стратиграфия. Палеотология).

4. Ахметьев М. А., Шевырева Н. А. Флора цагаянского типа в Призайсанье (Восточный Казахстан) // Изв. АН СССР. Сер. геол. 1989. № 6. С. 80-89.

5. Ахметьев М. А., Кодрул Т. М., Кезина Т. В., Манчестер С. Р. Корреляция мел-палеогеновых континентальных отложений Зейско-Буреинского бассейна (Приамурья) на основе комплексов растительных микро- и макрофоссилий: Методические аспекты палинологии. М.: ИГИРГИ, 2002. С. 10-12.

6. Вахрамеев В. А. Юрские и меловые флоры и климаты земли. М.: Наука, 1988. 214 с.

7. Вербицкая З. И. Палинологическое обоснование стратиграфического расчленения меловых отложений Сучанского каменноугольного бассейна. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1962. 165 с. (Тр. лаб. геологии угля АН СССР; Вып. 15).

8. Камаева А. М. Стратиграфия и флора пограничных отложений мела и палеогена Зейско-Буреинской впадины. — Хабаровск: ДВНЦ АН СССР, 1990. 67 с.

9. Карта растительности бассейна Амура. / Грибова С. А., Карпенко А. С., Катенина Г. Д. и др.; под. ред. В. Б. Сочавы. М 1:2500000. М.: ГУГК, 1969.

10. Кезина Т. В. Палиностратиграфия кайнозоя Верхнего Приамурья. Владивосток: Дальнаука, 2000. 51 с., 13 л. табл.

11. Кезина Т. В. Палиностратиграфия угленосных отложений позднего мела и кайнозоя Верхнего Приамурья. Владивосток: Дальнаука, 2005. 206 с.

12. Кезина Т. В. Палиностратиграфия угленосных отложений позднего маастрихта и кайнозоя Верхнего Приамурья: автореф. дис. ... докт. геол.-минерал. наук. Сыктывкар, 2007. 32 с.

13. Красилов В. А. Мезойская флора реки Буреи. М.: Наука, 1972а. 151 с.

14. Красилов В. А. Палеоэкология наземных растений. Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1972б. 207 с.

15. Красилов В. А. Цагаянская флора Амурской области. М.: Наука, 1976. 92 с.

16. Красилов В. А. Меловой период эволюции земной коры и биосферы. М.: Наука, 1985. 240 с.

17. Красилов В. А. Кайнозой Дальнего Востока: геодинамическая схема, опорные разрезы, флоро-генез // Кайнозой Дальнего Востока. Владивосток: ДВО АН СССР, 1989. С. 23 — 34.

18. Криштофович А. Н. Развитие ботанико-географических областей Северного полушария с начала третичного периода // Вопросы геологии Азии. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1955. Т. 2. С. 824 — 844.

19. Криштофович А. Н. Палеоботаника. 4-е изд. Л.: Изд-во АН СССР, 1957. 650 с.

20. Криштофович А. Н. Происхождение Ангарской суши // Материалы по истории флоры и растительности СССР. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1958. Вып. 3. С. 7 — 41.

21. Криштофович А.Н. Происхождение и развитие мезозойской флоры // Избр. труды. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959. С. 179—199.

22. Мамонтова И. Б. Спорово-пыльцевая характеристика и корреляция континентальных отложений Ушумунской впадины // Тр. СахКНИИ ДВНЦ АН СССР. 1975. Вып. 36. С. 32 — 40.

23. Мамонтова И. Б. Палинофлора переходных слоев верхнего мела и палеогена Амуро-Зейской депрессии // Палеоботаника на Дальнем Востоке. Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1977а. С. 32 — 37.

24. Мамонтова И. Б. Расчленение и корреляция кайнозойских отложений Амуро-Зейской депрессии по палинологическим критериям // Геология Верхнего Приамурья. Владивосток: Б.и., 1977 б. С. 19 — 22.

25. Мамонтова И. Б. Миоценовая флора Амуро-Зейской депрессии // Стратиграфия кайнозойских отложений Дальнего Востока. Владивосток, 1978. С. 35 — 41.

26. Махова Ю. В. Основные черты растительности Амуро-Зейской равнины в неогене и плестоце-не по палинологическим данным: автореф. дис. ... канд. геол.-минерал. наук. М., 1971. 35 с.

27. Недолужко В.А. Древесные растения: проблема эволюции жизненных форм. Владивосток: Дальнаука, 1997. 120 с.

28. Нейштадт М.И. История лесов и палеогеография СССР в голоцене / отв. ред. Е.М. Лавренко. М.: Изд-во АН СССР, 1957. 404 с.

29. Финько В. И., Заклинская Е. Д. К вопросу о стратиграфии рыхлых отложений Зейско-Бурейской депресии // Изв. АН СССР. Сер. геол., 1958. № 2. С. 25 — 43.

30. Хлонова А. Ф. Споры и пыльца верхней половины верхнего мела восточной части ЗападноСибирской низменности. Новосибирск: СО АН СССР, 1961. 138 с. (Тр. Ин-та геологии и геофизики СО АН СССР, вып. 7).

31. Хлонова А. Ф. Спорово-пыльцевая характеристика меловых отложений Зея-Буреинской впадины // Спорово-пыльцевые комплексы мезозоя Сибири и Дальнего Востока. М.: Наука, 1969.

С. 5-66.

32. Хлонова А. Ф. Палинология меловых отложений Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск: Наука, 1974. 166 с.

33. Шульман Н. К. История изучения природы Амурской области // Вопросы географии Верхнего Приамурья. Благовещенск: Б.и., 1971. С. 58-98.

34. Тахтаджян А. Л. Происхождение и расселение цветковых растений. Л.: Наука, 1970. 145 с.

35. Тахтаджян А. Л. Происхождение цветковых растений// Жизнь растений. М.: Просвещение, 1980. Т. 5: Цветковые растения, ч. 1. С. 103-112.

36. Sun Ge, Dilcher D. L. Early Angiosperms from the Lower Cretaceous of Jixi, eastern Heilongjiang, China // Rev. Palaeobot. Palynol. 2002. Vol. 121. P. 91-112.

УДК 580 + 634.942

ББК П 32

В. М. Старченко, Н. А. Тимченко

дендрофлора амурской области и перспективы использования в озеленении

Проведен таксономический, географический, эколого-ценотический анализы и анализ жизненных форм аборигенной дендрофлоры Амурской области. Показано, что при составлении ассортимента растений, используемых в озеленении на конкретной территории, необходимо учитывать жизненную форму, эколого-ценотическую приуроченность вида и его ареал.

ключевые слова: аборигенная дендрофлора, Дальний Восток России, Амурская область, озеленение.

V. M. Starchenko, N. A. Timchenko

the amurskaya oblast dendroflora and perspectives of landscape gardening application

The revision of Amurskaya oblast dendroflora species taxonomy, geographical area, ecologically coenotic gropes and life forms is presented in the article. The role of these properties at selection of plant species designed for landscape gardening is shown.

Key words: aboriginal dendroflora, Russian Far East, Amurskaya oblast, landscape gardening.

Амурская область (Амо) расположена на юго-западе Дальнего Востока России и занимает площадь 363, 7 тыс. км2. Аборигенная фло-

ра области насчитывает 1764 видов из 138 семейств, аборигенная дендрофлора - 221 вид из 37 семейств и 80 родов (табл. 1). Однако в активном и пассивном озеленении, включая частные владения, используется менее половины видов (90-95).

Таксономический анализ (табл. 1) показывает, что 6 семейств насчитывают 10 и более видов в своем составе, что составляет 145 видов (65,6%), 4 семейства включают в свой состав от 5 до 9 видов, 13 семейств - 2-4 вида и 13 семейств - 1 вид. Первые три наиболее крупные семейства дендрофлоры области: Rosaceae, Salicaceae, Ericaceae, объединяют 112 видов и составляют чуть больше половины всех видов (50,7%).

Анализ жизненных форм дендрофлоры Амо по схеме, разработанной [1], выявил их значительное разнообразие и показал, что лучше всего представлены различные кустарники (табл. 2). По-видимому, это обусловлено природными условиями территории и историей формирования аборигенной флоры. Для дендрофлоры Амурской области характерно наличие большого числа видов, имеющих несколько жизненных форм, что отражает пластичность и длительный путь развития в постоянно меняющихся условиях существования этих видов.

Разнообразие жизненных форм видов дендрофлоры области обуславливает широкие возможности использования древеснокустарниковых растений в озеленении. Однако, при составлении ассортимента растений, используемых в озеленении, помимо декоративности и жизненной формы необходимо учитывать эколого-ценотическую приуроченность вида и ареал.